Нарушение языковой нормы в «аффтарской» речи icon

Нарушение языковой нормы в «аффтарской» речи


1 чел. помогло.
Смотрите также:
1. нормы письменной речи...
Методические указания и практикум по дисциплине “Русский язык и культура речи” для студентов...
Тематический план изучения дисциплины русский язык и культура речи для студентов 1 курса...
3. нормы устной и письменной речи подтема грамматические нормы подтема 1 словообразовательные...
№2. Фонетико-орфоэпические нормы или Нормы ударения и произношения...
Афазия это системное нарушение речи, которое возникает при органических поражениях мозга...
Программа учебной дисциплины «основы онтолингвистики»...
Курс лекций по дисциплине «Русский язык и культура речи» Содержание...
I. Дистрибутивная справедливость в организации: основные нормы и последствия...
«Нарушение речи и их коррекция при интеллектуальной недостаточности.»...
Правила использования частиц не и ни в речи III пунктуационные нормы русского языка...
Инструкция по использованию...



Загрузка...
скачать

НАРУШЕНИЕ ЯЗЫКОВОЙ НОРМЫ В «АФФТАРСКОЙ» РЕЧИ



Шкапенко Т.М.

Российский государственный университет им. И. Канта


В лингвистике термин «норма» используется в двух смыслах – широком и узком. В широком смысле под нормой подразумевают традиционно и стихийно сложившиеся способы речи, отличающие данный языковой идиом от других языковых идиомов (в этом понимании норма близка к понятию узуса, т.е. общепринятых, устоявшихся способов использования данного языка). В узком смысле норма – это результат целенаправленной кодификации языка.

Проблема нормы и узуса напрямую связаны с проблемой высокой и низкой культуры. В докладе «Культура популярная и культура высокая» польский лингвист Ядвига Пузынина отметила общую языковую тенденцию современности: натиск узусной нормы, более либеральной, который, по ее мнению, способен в перспективе перемоделировать язык не только лексически, но и категориально.  Культуру популярную, массовую, ее узуальную организацию Ядвига Пузынина назвала «семиотическим партизаном» [5; 26]. Предпринимая попытку изучения проблемы узуса и нормы в русскоязычном Интернете, Л. Компанцева пришла к выводу о том, что в Интернете «семиотический партизан» выходит из подполья, поскольку одной из значимых тенденций  Сети является смешивание кодифицированных и узуальных норм, размывание культурных границ [4; 26]. Однако, изучая проблему узуса и нормы в 2000 г., исследователь не могла себе представить, что способен сотворить с нормой вышедший из подполья семиотический партизан.

В своей статье мы предпринимаем попытку рассмотрения нового речевого феномена – «аффтарской» речи, «паддонковского» арго или «албанского» языка, представляющего собой антинормативистскую речевую субкультуру, то есть субкультуру, возникшую именно вследствие преднамеренного нарушения языковой нормы.

Считается, что «аффтарская речь» берет начало в 2002 году. Однако, пик ее популярности приходится на 2007 – 2008 гг. В 2002 г. в Интернете появилась картинка, которая абсолютно неожиданно стала мегахитом. Коллаж американца Джона Лури представлял медведя, заставшего в своих лесных владениях парочку, предающуюся плотским утехам. На картинке англоязычный медведь сообщил любящим о своем прибытии возгласом: «Surprise!». Русский автор решил, что наш медведь одобрил бы действия парочки, занимающейся на природе общенационально востребованным процессом прокреации, и снабдил рисунок надписью «Превед!». Неизвестно, насколько Медвед, передавший «превед», способствовал увеличению рождаемости на Руси, однако, именно его медвежья речь положила начало моде на искажение русской орфографии в рунете. Аффтарская речь, определяемая чаще всего как «употребление русского языка c фонетически адекватным, но нарочито неправильным написанием слов, так называемым эрративом, стала новым языковым феноменом в рунете.

Основная особенность стиля «падонкаф» заключается в нарочитом нарушении норм орфографии русского языка при сохранении графических принципов чтения. Из омофонических способов записи в данной позиции выбирается то, которое не соответствует орфографической норме — употребление а вместо безударного о и наоборот (кросавчег, падонок), взаимозамена безударных и, е и я (днивниг, ботончег); цц или ц вместо тс, тьс, дс (перецца, смияцца), жы и шы, чя и щя вместо жи и ши, ча и ща (В Бабруйск, жывотное!), щ вместо сч и наоборот (Весчь! - «вещь», истчо ­– «ещё», и напротив: сч – как «щщ» (защщитан), йа, йо, йу вместо начальных я, ё, ю (Выпейте йаду!), «ю» - как «йу» (Ща почитайу), взаимозамена глухих и звонких на конце слова или перед глухими (кросафчег. учаснег), причём вместо ф в этой позиции может употребляться фф: креатифф. Нормой стало слитное написание слов без всяких пробелов, например, распространенное пожелание «аффтар убейсибяапстену» – при низкой оценке творческих потенций отправителя послания, или: Ржунимагу, Низачот! Нипадеццки, Нипонил, Ватэтда («Вотэта да») Кагдилла? – как дела?) и др.

Вышеуказанные искажения на уровне фонетики естественным образом привели к появлению новых «аффтарских» морфем: а именно: суффикс -чик преобразовался в -чег: учаснег, кросавчег, -ться в инфинитиве преобразилось в -цца: пайду учицца, частица -ся на конце глаголов прошедшего времени превратилась в -со: Валялсо пацстулом. Смиялсо фсем офисом, суффикс -ка пишется как -ко: мидалько, гормошко и т.п.

Помимо этого, язык падонков включает специфическую лексику, в паддонковских недрах появляется и собственная фразеология. К числу самых распространенных фразеологизмов относятся: аффтар жжот – выражение восхищения, один из наиболее известных штампов. Высокую положительную оценку принято выражать и с помощью более лаконичной оценки: «зачот, зачод!». Популярный вопрос «Кисакуку, киса, ты с какова горада?» указывает на недалекость мышления, намекая на бесполезность логических аргументов в дискуссии. Похожий смысл имеет и популярное восклицание: «В Бабруйск, жывотное!», призванное донести до того, кому оно адресовано, всю его нравственную или интеллектуальную несостоятельность. Часть фразеологизмов получает устойчивое оформление в виде аббревиатур: АЖ/КЗ — аббревиатура «аффтар жжот, креатифф зачотный», или КГ/АМ – аббревиатура «Креатифф Гавно, Аффтар – Мудаг».

Отличительной чертой албанского языка является, с одной стороны, детабуирование мата, с другой, наличие огромного количества ругательств и матерной лексики, чье написание также искажено, что, однако, не уменьшает их грубость, вследствие чего их весьма трудно квалифицировать как эфвемизмы: малоипущий фактар или далпайоп. Одновременно значительная часть матерной лексики сохраняет нормативное написание, хотя, может использоваться в других значениях.

Приведенные выше деформированные слова или морфемы не фигурируют как отдельные вкрапления на фоне использования кодифицированных языковых знаков. Аффтарская речь представляет собой целостный антинормативный дискурс, построенный на основе намеренного нарушения языковой нормы, и лишь отдельные слова остаются не затронутыми «креатиффной» интерпретацией, что не нарушает представления об албанском языке как некоем целостном, преднамеренном косноязычии их коллективного «аффтара». Несмотря на то, что аффтарская речь не только становится все более популярной, но и все чаще помечает своим присутствием территории внесетевой коммуникации, она редко становится объектом внимания лингвистов. В Интернете присутствует лишь один небольшой реферат, автора с ником ХАБ, который утверждает, что в основе «аффтарского» языка лежит принцип экономии и удобства – по его мнению, использование на интернет-форумах и в гостевых книгах элементов «аффтарской» лексики способствует экономии усилий отправителя и читателей сообщения, делая его более кратким, максимально редуцированным, а также содействует реализации эффективного взаимодействия участников Интернет-коммуникации. Нет сомнения, что подобное объяснение феномена аффтарского языка действием функционального принципа представляется чисто механическим переносом положения, справедливого для англоязычных чатов, где появление эрративов, действительно, продиктовано стремлением к экономии усилий коммуникантов. Креативные деформаторы аффтарского языка явно не стремятся к экономии собственных интеллектуальных, или же технических усилий при измышлении и написании эрративных форм. Процесс возникновения эрративов вовсе не нацелен на приближение слова написанного к слову звучащему. Главное, что мотивирует деформаторов, это сам процесс эрративизации – нарочито грубого искажения стандартного написания слова с внешней целью фиктивного приспособления к реальному произношению. К примеру, в слове участник фонетически обусловлено только выпадение непроизносимого согласного, суффикс -чик произносится так, как пишется. Следовательно, нет нужды в его изменении на тот суффикс, который вследствие редуцирования гласного и оглушения согласного будет произноситься аналогично с -чик. Тем не менее, происходит замена участник на учаснег. Более того, при образовании формы множественного числа «аффтары» также сохраняют написание: учаснеги, кросавчеги, противоречащее правилам чтения.

Трудно также констатировать стремление к упрощению процесса общения в замене кодифицированного, более простого, написания, на его транскрибированное написание, как это происходит с гласными е, ё, я, ю. Простого подсчета достаточно, чтобы убедиться, что написание двух «фф» вместо «в»: креатифф, аффтар, транскрибирование гласных е, ё, ю, я, добавление Ъ к глаголам прошедшего времени и т.п., никак не облегчает набор текста, напротив, усложняет и замедляет его. Таким образом, в основе эрративного написания лежит значительно более емкая операция: нахождения варианта, который созвучен фонетически, но неправилен с орфографической точки зрения. То есть, главное – это сам процесс эрративизации, сам процесс игрового попрания языковой нормы, изобретение намеренно-пародийной версии слов. Иными словами, в основе аффтарской речи лежит «антинорма», основанная на последовательном (или близком к таковому) отталкивании от существующего нормативного выбора написаний. То есть, для того, чтобы писать на жаргоне падонков, фактически надо владеть существующей нормой!

Возникает вопрос: почему именно на русских горизонтах Сети возникла столь странная антинормативистская речевая субкультура? И почему она не только нашла значительное число адептов, но и стала выходить за пределы виртуального пространства?

По мнению Дм. Голубицкого, «аффтарская» речь – не что иное как банальная сублимация, отливающаяся в любительское творчество. Если ранее элитарность потуг отражалась в желании писать стихи, то сегодня – в создании «креатиффов» [1; 48]. Выбор художественного языка целиком определяется принципом постмодернистского эпатажа. Среди самих саморефлексирующих «аффтаров» бытуют мнения о том, что причина страстного искажения ими словесного материала – усталость от довлеющих правил и норм, внутреннее сопротивление материала жесткой кодифицированной норме.

Существует также мнение о том, что в данной антинормативистской культуре заложен социальный протест молодежи, которая не имеет возможностей для самовыражения в реальной действительности. В качестве доказательств приводится использование «аффтаризмов» на лозунгах в узкоформатных политических акциях. Когда Лукашенко отправляли в Бабруйск: «Луку – в Бабруйск!», а бывшего министра обороны во время протестной акции против очередного призыва отправляли в отставку: «Иванов! Аццкий сотона! В аццтаффку!»

Однако, какие бы внутренние мотивы не превалировали в возникновении аффтарской речи: чисто лудические или сублимационные, эпатаж ради эпатажа, протестные, или шире, контркультурные, нельзя не заметить одного: своеобразной эрратической семантики – значений, возникающих вследствие нарочито грубого искажения стандартного написания слова. Тексты креатиффов, как бы не оценивать их качества, создают впечатление некоего предумышленного косноязычия со свойственными только ему формами смыслополагания. Это отнюдь не гениальное природное косноязычие А. Платонова или Саши Соколова, это намеренное злоумышленное косноязычие как поиск новых, случайных смысловых эффектов, попытки извлечения нового видения мира через призму искривленных орфографических зерцал. На наш взгляд, возникшее креатиффное косноязычие создает в целом эффект эсхрофемизации языка, поскольку каждый эратив сводит любое словесное сообщение к низкому, или неподцензурному стилю речи. Эсхрофемизм, по определению Г. Гусейнова - это фигура речи, в которой любое слово паронимически, т. е. по более или менее отдаленному созвучию, или парасемически, т.е. по более или менее отдаленному предметному сходству, преобразуется в сквернословие. «Если оно не направлено на мораль, то оно направлено на сам язык. Когда такая риторическая фигура превращается в стиль, она стремится к поглощению всего предшествующего ей культурного поля» [2]. На наш взгляд, выделенные черты сближают «аффтарскую речь» со стихией народной смеховой культуры средневековья, а сами «падонки» выглядят своего рода современными скоморохами, рядящимися в «креатиффных жывотных». Действительно, между «паддонками» и скоморохами существует много общих черт: это и сам процесс ряженья (когда ряженым становится сам язык и через него его «аффтары»), это элементы пародии и фарса. Любопытно, что значительная  роль в представлениях скоморохов принадлежала  принципу "наоборот",  "наизнанку":  тулуп  выворачивается,  шушун  одевается "вверх ногами", женщины рядятся мужчинами,  мужчины  –  женщинами и т.п. То есть, скоморохи уже в те далекие времена находили вкус в создании пседовидентичнсоти, чем тешатся сегодня их виртуальные потомки. Определенное сходство можно найти и в характере комизма. По отношению к «аффтарской речи» вполне применимы слова И. Е. Забелина: «Старый допетровской смех над жизнью не  включал  в  себя никакой высшей цели и высшей идеи. Он являлся простым кощунным  смехом над теми или другими порядками  и  правилами  быта,  являлся  просто игрою тогдашнего ума, воспитанного  во  всяком  отрицании  и потому вообще ума кошунного. Никакого чистого идеала впереди у него не было.  Это было на самом деле наивное или же отчасти лукавое глумление  жизни» [3; 268]. «Падонков» сближает со скоморохами и направленность их игрищ на зрителя: только в Интернете народное «браво» раздается в виде «камментов» – комментариев. Наконец, странствуя и развлекая народ, скоморохи, можно сказать, создавали прообраз глобальной деревни, и, наконец, даже страсть к медвежьей потехе, к «Медведу» – у скоморохов и «падонков» – общая.

Бацилла «креатиффности» становится медиавирусом и втягивает в свои ряды других ряженых. Тем более, что модель их театрализованных действий легко прочитываема и осваиваема. Все большее число модераторов определенных форумов указывают в правилах на недопустимость такого рода инакописи или же просто просят «аффтаров» не писать на их форумах. Среди дружного хора защитников русского языка от «падонков» диссонансом прозвучал голос молодого ученого из Саратова Н. Шаповаловой. «Падонковскую» орфографию она нарекла весьма эстетским термином «ОРФО-арт». Более того, по мнению молодого лингвиста, данное контркультурное течение вносит свой вклад в процесс становления новой культурной парадигмы. Цитируя одного из «падонков», заявившего, что «смысл Удава не в том, чтобы овладеть «албанским» в совершенстве, а в том, чтобы научиться думать своими мозгами», Шаповалова делает смелый вывод: «В контексте разговоров о становлении новой культурной парадигмы и национальной идеи это уже не мало» [6; 293]. Хотя, если мы вспомним основные падонковские слоганы: «Палажи на все известный орган!» и «В бабруйск, жывотные!», можно смело утверждать, что эта идея способна найти своих сторонников. А расстояние до «Бабруйска» есть величина весьма относительная.


Литература

  1. Голубицкий Дм. «Креатифф» и BitTorrent // «Компьютерра», № 21, 2005.

  2. Гусейнов Г. Берлога веблога. Введение в эрратическую семантику. speakrus.ru/ gg/microprosa_erratica-1.html.

  3. Забелин И.Е. Домашний быт  русского народа, т. I, ч. II, М.,  1915.

  4. Компанцева Л.Ф. Специфика нормы и узуса в Интернет-дискурсе // Наукові записки Луганського національного пдагогічного ун-ту, Луганськ: Альма-матер, 2004.

  5. Пузынина Я. Реализация идей культуры высокой и низкой в литературе, языке, образовании. Люблин, 2004.

  6. Шапошникова Н.Г. ОРФО-арт как пример карнавального общения в виртуальной реальности // Филологические этюды: Сб. науч. ст. молодых ученых: В 3-х ч. - Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2008. Вып. 11, ч. II, с. 292-295

 




Скачать 100.73 Kb.
оставить комментарий
Дата13.10.2011
Размер100.73 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх