Дискуссионные вопросы в свете новейшей историографии icon

Дискуссионные вопросы в свете новейшей историографии


Смотрите также:
Национальный Конгресс “дискуссионные вопросы современного акушерства ”...
Практикум по новейшей истории стран Европы и Америки. История внешней политики СССР. Т. 1 1986...
Н. Н. Баранов кандидат исторических наук, доцент...
Проблема «битвы за Англию» в отечественной историографии 07. 00. 09 Историография...
1 Дискуссионные вопросы Выводы по главе...
И. Д. Сургучёв: творческая биография писателя в свете художественной антропологии >10. 01. 01...
В. А. Руднов Уральская государственная медицинская академия, Екатеринбург, Россия...
Учебно-методический комплекс по дисциплине «Историография Отечественной истории» Для...
Дискуссионные вопросы состава и структуры финансовой системы страны...
Учебно методический комплекс по спецкурсу «проблемы новейшей истории стран европы и америки в...
Учебно методический комплекс по спецкурсу «проблемы новейшей истории стран европы и америки в...
Физическая природа и дискуссионные вопросы теории масляных вибраций...



Загрузка...
скачать
С. В. Шалимов


РАЗВИТИЕ ГЕНЕТИКИ В НОВОСИБИРСКОМ НАУЧНОМ ЦЕНТРЕ:

ДИСКУССИОННЫЕ ВОПРОСЫ В СВЕТЕ НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИОГРАФИИ.


История возрождения генетики в Новосибирском научном центре важная и многогранная проблема. Являясь частью истории Сибирского отделения РАН, новосибирского Академгородка, она вместе с тем была неотъемлемым элементом процесса развития отечественной биологии, преодоления «лысенковщины».

В настоящее время в исследовании данной проблемы заложена определенная база. Впервые целостная концепция становления генетических исследований в новосибирском Академгородке была представлена в мемуарах основателя СО АН акад. М. А. Лаврентьева и первого директора Института цитологии и генетики СО АН акад. Н. П. Дубинина 1.

Говоря об исследованиях профессиональных историков, следует, прежде всего, отметить труды П. Джозефсона 2 и Н. А. Куперштох 3, где рассматриваемый вопрос получил комплексное освещение с использованием разнообразных источников. Кроме того, имеется большое количество работ, написанных главным образом специалистами-биологами, где в контексте более общих вопросов, рассматривается «коллизия» вокруг Института цитологии и генетики СО АН 4. Вместе с тем стоит отметить, что все они, в сущности, являются развитием положений, представленных в мемуарах М. А. Лаврентьева и Н. П. Дубинина.

Ряд публикаций по названной теме подготовил автор статьи. Отметим наиболее значимые из них, где, в частности, был рассмотрен этап становления Института цитологии и генетики 5, исследован наименее изученный период начала 1960-х гг. 6, а также проведен общий анализ процесса возрождения генетики в Новосибирском научном центре в годы «оттепели» 7.

Судя по всем вышеперечисленным работам, складывается общая картина, из которой следует, что в Новосибирском научном центре успешно шел процесс возрождения молодой науки, и вместе с тем происходила острая борьба c рецидивами «лысенковщины», когда не исключалась возможность закрытия института.

В понимании данной ситуации ключевое значение имеет вопрос о принципиальной оценке событий, происходивших в биологической науке. Дело в том, что в подавляющем числе публикаций Т. Д. Лысенко представлен как лжеученый и своего рода «злой гений» отечественной биологии, а его учение бескомпромиссно признается лженаучным.

Между тем существует и другая точка зрения относительно фигуры Т. Д. Лысенко и его деятельности, которая хотя и получила гораздо меньшее распространение, однако, разумеется, требует анализа. Так, по мнению И. А. Бенедиктова 8, «научные исследования, проводившиеся Т. Д. Лысенко и его сторонниками, были четко нацелены на реальную отдачу и в ряде случаев уже приносили осязаемый практический эффект» 9.

Еще дальше в этом плане идут д-р филос. наук В. А. Рыбин и канд. физ-мат. наук Б. А. Марков в публикации, посвященной писателю Даниилу Гранину. По их мнению, «внес свой вклад биолог Т. Д. Лысенко: при всей сложности тогдашней ситуации в биологической науке и при неоднозначности ее современной оценки его противникам сложно отрицать факт выведения им новых сортов разных культур, яровизацию зерновых, оригинальнейшие агротехнические приемы, такие как посевы по стерне и уникальные методы, посадки картофеля, позволившие избежать массового голода во время войны» 10.

В свою очередь, в книге канд. физ-мат. наук В. Б. Губина «О науке и лженауке» деятельность Т. Д. Лысенко характеризуется следующим образом: «Ясно видно, что это искренне увлеченный человек. <…> Но становится понятным, что провал генетиков был поражением узких, недоразвившихся, нешироких ученых, которых на их же территории побил перед лицом широкой общественности увлеченный фанатик, а вовсе не банальный мерзкий прохвост, и которые ничего в этой эпопеи до сих пор не поняли и ничему не научились» 11.

Следует отметить, что в некоторых публикациях по данному вопросу порой можно встретить еще более крайнюю точку зрения.

В частности, в работах научного сотрудника ИЦиГ Ю. Н. Иванова утверждается, что исследования формальных генетиков были, в сущности, практически бесплодными. И более того, по его мнению, борьба против Т. Д. Лысенко отражала наступление антикоммунистической идеологии. Надо сказать, что названный автор делает далеко идущие выводы, в частности, отмечая: «Никакой пресловутой “лысенковщины” не было, а была “антилысенковщина” как этап “перестройки”, разрушившей СССР» 12.

Симптоматично, что «отголоски» этой проблемы, в особенности, вопроса о «научности» теории Т. Д. Лысенко можно обнаружить в настоящее время в научных дискуссиях генетиков. Так, в августе 2007 г. в Новосибирске прошла международная конференция «Развитие эволюционной идеи в биологии, социологии, медицине», посвященная 90-летию академика Д. К. Беляева. По этому поводу в газете «Наука в Сибири» был помещен материал, в котором, помимо всего прочего, сообщалось: «Было несколько докладов по новой ветви генетики – эпигенетики. <…> Это новое и спорное направление – здесь можно впасть в “лысенковщину”. <…> Лысенко говорил, что условия среды могут менять все. Эпигенетика сближается с этим подходом, считая, что изменения признака происходит не под воздействием мутаций и рекомбинаций, а благодаря изменению активности определенных генов, а этот механизм до конца не изучен» 13.

В этой связи обратим внимание на доклад участников указанной конференции Е. Яблонки (Израиль) и Л. Лэмба (Великобритания). В их работе, в частности, отмечалось: «…Представления о наследственности и изменчивости в настоящее время начинают меняться на Западе. Сегодня биологи уже могут утверждать, что: 1). Не все наследственные изменения обязательно связаны с различиями в последовательностях ДНК; 2). Не все наследственные изменения имеют случайное происхождение; 3). Не все эволюционные изменения носят постепенный характер; 4). Не все паттерны эволюционной ивергенции напоминают древо».

В связи с этим названные авторы утверждают: «Первые три из этих вызовов, как известно, в бывшем СССР были включены в общую концепцию наследственности. Хотя Т. Д. Лысенко отрицал менделевскую генетику, но были среди русских и такие ученые, которые, подобно Д. К. Беляеву и его коллегам в Новосибирске, с одной стороны, знали и изучали менделевскую генетику, а с другой стороны, исследовали такие формы наследственности, которые западными биологами совершенно игнорировались».

И далее в тексте указывается: «Сегодня исследования Д.К. Беляева и его сотрудников можно интерпретировать в рамках развивающейся концепции эпигенетического наследования…» 14.

Второй важной и вместе с тем крайне сложной проблемой представляется вопрос о взаимоотношениях научного сообщества и власти, в особенности, о роли партийно-государственных структур в процессе развития генетики. Долгое время в историографии господствовало одно направление, суть которого наиболее рельефно отражена в исследовании Е. Г. Водичева, где, в частности, утверждается: «Как показывают исследования, несмотря на сильнейшее давление со стороны политического режима, в середине 50-х – начале 60-х гг. не удалось полностью уничтожить эти научные направления. Ученые находили лакуны и “институциональные ниши” для продолжения своих “опальных” исследований. В силу этого совершенно очевидно, что нельзя изучать историю науки при Хрущеве, следуя логике официальных деклараций и постановлений – картина будет явно искаженной. Но характер и тон этих постановлений, касающихся, например, генетики, явно передает беспомощность и раздражение администрации» 15.

Даная позиция получили некоторое развитие в одной из последующих работ названного автора, где, говоря об идеологической компоненте научной политики в СССР, он отмечал: «И во времена Н. С. Хрущева, и в более поздний период господствующим оставался подход, при котором наука в СССР рассматривалась только через призму марксистской теории. При этом единственно верным гарантом “чистоты принципов” марксизма-ленинизма оставалась коммунистическая партия. Сохранение такого положения в принципе не исключало рецидивов сталинского идеологического обскурантизма в науке, т. е. прямого навязывания ученым тех или иных интерпретаций научных теорий, искажающих саму суть научного познания. И действительно, как показала практика, гарантировать себя от них научному сообществу полностью не удалось и при Н. С. Хрущеве, свидетельством чего стал новый расцвет “лысенковщины”» 16.

Рассмотренный подход представляется нам несколько упрощенным. Для полноты картины приведем мнения авторитетных специалистов по истории и философии науки. Так, в недавно вышедшей коллективной монографии «Идеология и наука (дискуссии советских ученых середины ХХ века)» точка зрения, согласно которой дискуссии по важнейшим проблемам науки в рассматриваемый период утрачивали характер научных и становились идеологическими кампаниями, признается ошибочной. В частности, отмечается: «Действительно, вмешательство партийно-государственного руководства в дела науки, участие философов в названных дискуссиях с критикой новаторских научных направлений, идеологизация науки – неоспоримые факты. Но к этому дело не сводится. Видимо, в формировании однозначных, односторонних выводов сказались психологические особенности общественного сознания – стремление к свертыванию информации до четких, однозначно воспринимаемых формул, установка на поиск простых решений серьезных проблем. В действительности дело обстояло сложнее» 17.

В свою очередь, известный историк науки Э. И. Колчинский, связывая появление «лысенкоизма» с попытками создать в 1920-е гг. «пролетарскую» биологию, утверждает: «Однако не только, и даже не столько политическое руководство, сколько ученые были главными инициаторами идеологизации естествознания» 18.

Характерная точка зрения представлена в публикации А. В. Кожевникова. По мнению автора, в послевоенное время наука в СССР стала делом особой государственной важности, а ученые превратились в одну из элитных групп советского общества. Тем самым определенные ритуалы, существовавшие в партийной жизни, были перенесены из политической среды в академическую. Ученые были приглашены сыграть в игры с открытой повесткой и результатами, стимулировавшими инициативу снизу, конфликты и критику. Стремясь получить поддержку «сверху» ученые старались перевести концептуальные, институциональные, а также групповые и личные интересы на понятный политикам язык 19.

Касаясь этого вопроса, необходимо обратить внимание на фундаментальный труд уже упоминавшегося Э. И. Колчинского «Биология Германии и России–СССР в условиях социально-политических кризисов первой половины ХХ века». В книге представлен ряд важных концептуальных положений по истории отечественной биологии. Так, автор опровергает господствовавший долгое время подход, согласно которому борьба генетиков и «лысенковцев» рассматривалась с позиций деления на «черное» и «белое». Он, в частности, пишет: «Легенда о людях в “белых одеждах” мало соответствует открываемой историками картине постоянно инспирируемых дискуссий, многочисленных кампаний разоблачений, чисток и репрессий 1920-х – 1940-х гг.» 20. Кроме того, автор отмечает, что до 1964 г. имело место «частичное преодоление “лысенковщины”». По мнению Э. И. Колчинского, после смерти И. В. Сталина против Т. Д. Лысенко выступили физики, химики, математики и, таким образом, в биологии возникла оппозиция, т. к. ученые не прекращали отстаивать свободу в научных исследованиях 21.

Последние из представленных выше утверждений Э. И. Колчинского требуют заострить внимание на еще одном неоднозначном вопросе, а именно на проблеме периодизации. Вопрос о хронологии событий представляется особенно важным в свете диаметрально противоположных точек зрения, встречаемых в литературе. Так, в ряде публикаций сложные события конца 1950-х – начала 1960-х гг., в сущности, остаются «в тени». В качестве примера можно привести работу Е. Г. Трубецковой и А. Д. Трубецкова, где, в частности, отмечается: «…умирает И. В. Сталин. В генетике быстро происходит возвращение работ в прежнее русло – лженаучность “лысенковщины” не нужно было даже доказывать 22. Еще однозначнее подобное суждение высказано в публикации Н. Делоне «Как физики спасали генетику»: «…уже к концу пятидесятых годов прошлого столетия догмы молекулярной генетики захватили умы большинства ученых мира. <…> Как волной смыло “лысенковство” в Советском Союзе» 23.

В то же время в некоторых других работах, наоборот, «за скобками» остаются все положительные сдвиги, происходившие в годы «оттепели». Так, в биографической работе Н. М. Артемова и Т. Е. Калининой, посвященной С. С. Четверикову, безапелляционно утверждается: «Послевоенный период характеризовался дальнейшим усилением террора “лысенковцев”. Своей кульминации он достиг в 1948 г., когда была организована августовская сессия ВАСХНИЛ, на которой научная генетика была предана анафеме. После нее, вплоть до 1960-х годов, происходила не борьба двух направлений науки, а одностороннее преследованием генетиков и выкорчевывание научных основ биологии путем подмены их “творческим дарвинизмом” 24.

Данную позицию разделяет академик В. А. Струнников: «Многие надеялись, что после смерти Сталина эра “лысенковцев” закатится. Но, увы! Она продолжалась еще 12 лет. <…> Ходили смутные слухи о возможных переменах, но они не подтвердились, наоборот, активность “лысенковцев”, значительно усилилась» 25. Такую же крайнюю точку зрения излагает С. Э. Шноль: «Нам молодым, казалось, что эта дикость не может продолжаться долго. Но прошло 16 лет. Только в 1964 году, после падения Хрущева был разоблачен Лысенко. Но еще много лет не могла подняться на ноги поверженная наука» 26. Подобное мнение выражено в статье член.-корр. Л. И. Корочкина и канд. биол. наук Л. Г. Романовой: «После августовской ВАСХНИЛ 1948 г. и установления в биологии диктатуры безграмотного агронома Лысенко все генетические исследования были запрещены. Возрождение генетики началось только в 1964 году» 27.

Однако не все авторы столь однозначны в своих оценках. Так, по мнению член-корр. А. И. Захарова, к 1964 г. в СССР существовало, по меньшей мере, 5 научных учреждений, широко проводивших генетические исследования 28

Кроме того, рубеж 1964 г., представленный во многих работ как переломный момент, также представляется далеко не бесспорным. В частности, по мнению А. П. Акифьева, настоящая свобода для генетиков наступила не после снятия Н. С. Хрущева, т. к. начался возврат к «сталинизму» и критика Т. Д. Лысенко была сведена на нет 29. Близкая точка зрения прослеживается в статье Э. И. Колчинского и М. Б. Конашева: «Считается, что период новых “заморозков” для генетиков был относительно непродолжительным. После октябрьского пленума ЦК КПСС 1964 г., сместившего Н. С. Хрущева, генетика в нашей стране как будто вновь получила права гражданства. Но в полный голос о ее судьбе, о “лысенковщине” ученые и писатели смогли заговорить лишь в 1987 г.» 30.

Завершим рассмотрение «хронологической» проблемы точкой зрения крупного советского философа И. Т. Фролова. В его книге «Генетика и диалектика», изданной еще в 1968 г. утверждается: «Начало 60-х годов было отмечено <…> новыми попытками Т. Д. Лысенко и его сторонников повернуть вспять развитие советской генетики, взять своеобразный “реванш”, за поражения, полученные в предшествующие годы. <…> Но какого-либо ощутимого успеха эти попытки уже не имели. Октябрьский (1964 г.) пленум ЦК КПСС положил конец субъективистским притязаниям…» 31.

Таким образом, проблема развития генетики включает в себя целый ряд сложных и противоречивых вопросов. При этом в имеющейся литературе представлены диаметрально противоположные и порой достаточно тенденциозные точки зрения. В этой связи особый интерес представляют новые работы, которые ставят под сомнение распространенные версии. Вместе с тем нельзя исключать, что на месте старых «мифов», в силу конъюнктурных интересов и субъективных оценок, появятся новые. Все это еще раз убеждает в необходимости тщательного и объективного исторического анализа.


1 Мемуары М. А. Лаврентьева впервые были изданы в 1979–1980 гг. в журнале «ЭКО», а затем в расширенном варианте воспроизведены к столетию Михаила Алексеевича (2000). Что касается воспоминаний Н. П. Дубинина, то его работа «Вечное движение» впервые была опубликована в 1973 г. и затем переиздавалась еще два раза.

2 Josephson P. New Atlantis revisited: Akademgorodok, the Siberian city of science. Princeton, 1997.

Джозефсон П. Р. – автор работ в области социальной истории советской и российской науки, в т. ч. монографий: Physics and Politics in Revolutionary Russia. Berkley, 1991; Red Atom: Russia’s Nuclear Power Program from Stalin to Today. New York, 1999. О его вкладе в исследование истории генетики см. подробнее:

Шалимов С. В. Генетика в Новосибирском научном центре: версия Пола Джозефсона // Вестн. Новосиб. гос. ун-та. Серия: История, филология. 2008. Т. 7, вып. 1: История.

3 Куперштох Н. А. Кадры академической науки в Сибири (середина 1950-х – 1960-е гг.). Новосибирск, 1999. Автор – канд. ист. наук, ст. науч. сотр. Института истории СО РАН.

4 Об этих работах см. подробнее: Шалимов С. В. Генетика в Новосибирском научном центре в период «оттепели»: проблемы историографии // Вестник Клио (выпуск 2). Новосибирск, 2007.

5 Шалимов С. В. Из истории возрождения генетики в Новосибирском научном центре // Сибирь в контексте отечественной и мировой истории XVII–XXI вв. Бахрушинские чтения 2007 г.: Межвуз. сб. науч. тр. Новосибирск, 2007.

6 Он же. Генетика в новосибирском Академгородке в начале 1960-х годов // Вестн. Новосиб. гос. ун-та. Серия: История, филология. 2009. Т. 8, вып. 1: История.

7 Он же. Возрождение генетики в Новосибирском научном центре в годы «оттепели» (1957–1964) // История науки и техники. 2009. № 6. 

8 Бенедиктов Иван Александрович (1902–1983) – советский государственный деятель, народный комиссар земледелия СССР (1938–1943), 1-й зам. народного комиссара – министра земледелия СССР (1943–1946), министр земледелия СССР (1946–1947), министр сельского хозяйства СССР (1947–1955), министр совхозов СССР (1955–1957), министр сельского хозяйства РСФСР, зам. председателя Госплана РСФСР (1957–1959).

9 Сталин. Энциклопедия / сост. В. В. Суходеев. М., 2008. С. 258.

10 Литературная Россия. 2009. 6 марта.

11 Губин В. Б. О науке и лженауке. М., 2005. С. 89. Автор – сотрудник Вычислительного центра Университета дружбы народов им. Патриса Лумумбы.

12 Иванов Ю. Н. Исследования плодовитости в связи с теориями биогенеза. Изд. 2-е, испр. и доп. Новосибирск, 2009. С. 98. См. также другую работу: Он же. Мысли о науке и жизни. Изд. 2-е, испр. и доп. Новосибирск, 2009.

13 Наука в Сибири. 2007. 6 сент.

14 E. Jablonka, M. J. Lamb. The epigenome in evolution: beyond the modern sythesis // Вестник ВОГиС. 2008. Т. 12. № 1/2. В данном случае использован вариант, переведенный на русский язык и опубликованный докт. биол. наук, проф. С. И. Малецким: Е. Яблонка, М. Лэмб. Эпигеном в эволюции: за пределами современного синтеза // Вісн. Укр. тов-ва генетиків і селекціонерів. 2008. Т. 6. № 2. С. 338–339.

15 Водичев Е. Г. Путь на восток. Формирование и развитие научного потенциала Сибири. Середина 50-х – 60-е гг. Новосибирск, 1994. С. 27. Автор – докт. ист. наук, зав. сектором Института истории СО РАН.

16 Он же. Управление наукой в СССР во второй половине ХХ века – факторы инерции и точки роста // Традиции и новации в духовной культуре Сибири XVII–XX вв. Сборник научных трудов. Новосибирск, 2003. С. 112–113.

17 Идеология и наука (дискуссии советских ученых середины ХХ века). М., 2008. С. 7.

18 Колчинский Э. И. Попытки «советизации» биологии в Ленинграде в годы «культурной революции» (1929–1932) // За «железным занавесом»: Мифы и реалии советской науки. СПб., 2002. С. 265.

19 Кожевников А. В. Игры сталинской демократии и идеологические дискуссии в советской науке: 1947–1952 гг. // Вопросы истории естествознания и техники. 1997. № 4. С. 52–53.

20 Колчинский Э. И. «Биология Германии и России–СССР в условиях социально-политических кризисов первой половины ХХ века» (между либерализмом, коммунизмом и национал-социализмом). СПб., 2007. С. 36. Автор – историк науки, докт. филос. наук, проф. Санкт-Петербургского государственного университета, директор Санкт-Петербургского филиала Института истории естествознания и техники им. Вавилова.

21 Там же. С. 431.

22 Трубецкова Е. Г., Трубецков А. Д. История публикации книги Л. И. Гутилевского «Заметки к павловскому учению о слове “цензура”» как социокультурный феномен. Саратов, 2007. С. 212.

23 Делоне Н. Как физики спасали генетику // Здравый смысл. 2009. № 1. С. 33.

24 Артемов Н. М., Калинина Т. Е. Сергей Сергеевич Четвериков, 1880–1959. М., 1994. С. 123.

25 Струнников В. А. Шелковый путь. М., 2004. С. 196.

26 Шноль С. Э. Герои и злодеи российской науки. М., 1997. С. 253. См. также более позднюю работу: Он же. Герои, злодеи, конформисты российской науки. 2-е изд., доп. М., 2001.

27 Корочкин Л. И., Романова Л. Г. Генетика поведения человека и евгеника // Человек. 2007. № 2. С. 40 (Для Л. И. Корочкина эта публикация стала посмертной).

28 Захаров И. А. Генетика во второй половине ХХ века (личный взгляд). М., 2004. С. 21. Автор – член-корр. РАН, докт. биол. наук, проф. Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова.

29 Акифьев А. П. Генетика и судьбы. М., 2001. С. 29.

30 Колчинский Э. И., Конашев М. Б. Как «Правда» учила «Ботанический журнал» // Вопросы истории естествознания и техники. 2003. № 4. С. 54.

31 Фролов И. Т. Генетика и диалектика. М., 1968. С. 114. См. также более позднее издание: Он же. Избранные труды: в 3-х т., т. 2. Философия и история генетики. М., 2002.




Скачать 134.97 Kb.
оставить комментарий
Дата12.10.2011
Размер134.97 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх