История и судьба геополитики как науки парадоксальна. Содной стороны, само понятие, кажется, стало привычным, активно используется в современной политике. Множ icon

История и судьба геополитики как науки парадоксальна. Содной стороны, само понятие, кажется, стало привычным, активно используется в современной политике. Множ


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Http://www safety spbstu ru/book/?p=10 Александр Дугин основы геополитики ...
Курсовая работа...
Курсовая работа...
Во введении рассматриваются задачи современной ботаники...
Трансформация структуры пространства дома в локальных этнических группах...
«сухопутное могущество»...
Рабочая программа Тема 1...
Закон государства: понятие и юридические свойства Само понятие «конституция»...
Язык геополитики для формирования современной системы глобальной безопасности...
Содной стороны, я благодарю Александра Юрьевича за то...
5. Формы, средства и способы познавательной деятельности...
1. История как наука: предмет изучения, функции, методы, принципы...



страницы: 1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   43
вернуться в начало
Глава 4 Передел мира

^ 4.1 Суша и море. Общий враг


Новая Империя, которую предстоит создавать русскому народу, имеет свою внутреннюю геополитическую логику, вписанную в естественную структуру географи ческого пространства планеты. 

Основной геополитический закон, сформулированный яснее всего Макиндером, гласит, что в истории постоянным и основным геополитическим процессом является борьба сухопутных, континентальных держав (с естественной формой идеократического политического устройства) против островных, морских государств (торгового, рыночного, экономического строя). Это извечное противостояние Рима Карфагену, Спарты Афинам, Англии Германии и т.д. С начала XX века это противостояние двух геополитических констант стало приобретать глобальный характер. Морским, торговым полюсом, втягиваю щим в свою орбиту все остальные страны, стали США, а сухопутным полюсом Россия. После Второй мировой войны две сверхдержавы окончательно распределили цивилизационные роли. США стратегически поглотили Запад и прибрежные территории Евразии, а СССР объединил вокруг себя гигантскую континентальную массу евразийских пространств. С точки зрения геополитики как науки, в холодной войне нашло свое выражение древнее архетипическое противостояние Моря и Суши, плутократии и идеократии, цивилизации торговцев и цивилизации героев (дуализм "героев и торгашей", по выражению Вернера Зомбарта, автора одноименной книги). 

Распад Восточного блока, а затем и СССР нарушил относительный геополитический баланс в пользу атлантизма, т.е. Западного блока и рыночной цивилизации в целом. Однако геополитические тенденции представля ют собой объективный фактор, и упразднить их волюнтаристическим, "субъективным" способом не представ ляется возможным. Тенденции Суши, континентальные импульсы не могут быть отменены в одностороннем порядке, и следовательно, создание новой сухопутной, восточной, континентальной Империи является потенциальной геополитической неизбежностью. 

Атлантический, морской, торговый полюс цивилиза ции сегодня, безусловно, предельно силен и могуществе нен, но объективные факторы делают континентальную реакцию Востока практически неотвратимой. Сухопут ная Империя потенциально существует всегда и ищет лишь удобных обстоятельств, чтобы реализоваться в политической реальности. 

На ясном осознании этой геополитической неизбеж ности должна строиться Новая Империя. В этой Империи естественной ключевой функцией будут обладать именно русские, так как они контролируют те земли, которые являются осевыми в евразийской континенталь ной массе. Новая Империя не может быть никакой иной, кроме как Русской, поскольку и территориально, и культурно, и цивилизационно, и социально-экономически, и стратегически русские естественно и органично соответ ствуют этой планетарной миссии и идут к ее осуществ лению на всем протяжении своей национальной и государственной истории. Русские земли Макиндер называл "географической осью истории", т.е. тем пространством, вокруг которого создавалась береговая цивилизация Евразии (отождествляющаяся часто с "цивилизацией" вообще) под влиянием диалектического противостояния морских (внешних) и сухопутных (внутренних) культурно-политических импульсов. Какой-то другой народ или какая-то другая страна сможет выступать в роли полюса евразийской континентальной Империи, только захватив контроль над совокупностью русских земель, а для этого необходимо выполнить практически невероятное условие уничтожить русский народ, стереть с лица земли русскую нацию. Так как это представляется маловероятным, русским надо признать, осознать и взять на себя в очередной раз сложную роль центра Евразий ской Империи. 

В основу геополитической конструкции этой Империи должен быть положен фундаментальный принцип принцип "общего врага". Отрицание атлантизма, отвержение стратегического контроля США и отказ от верховенства экономических, рыночно-либеральных ценностей вот та общая цивилизационная база, тот общий импульс, что откроют путь прочному политическому и стратегическому союзу, создадут осевой костяк грядущей Империи. Подавляющее большинство евразийских государств и народов имеют континентальную, "сухопутную" специфику национальной истории, государст венных традиций, экономической этики. Подавляющее большинство этих государств и народов воспринимает американское политическое и стратегическое влияние как непосильное бремя, отчуждающее нации от их историче ской судьбы. Несмотря на все внутренние цивилизаци онные, религиозные и социально-экономические различия евразийских держав между собой у них есть прочный и непоколебимый "общий знаменатель" неприязнь к тотальности атлантистского контроля, желание освободиться от заокеанской опеки того Торгового Строя, который усиленно насаждается США, оплотом "морской" цивилизации. 

Различия в региональных интересах евразийских государств, в религиозной, этнической, расовой и культурной ориентации все это немаловажные факторы, с которыми нельзя не считаться. Однако о них можно говорить всерьез и полновесно только тогда, когда исчезнет удушающее экономическое и стратегическое влияние "общего врага", навязывающего ту модель, которая чужда практически всем и христианам, и социали стам, и мусульманам, и национал-капиталистам, и буддистам, и коммунистам, и индуистам. Пока же доминирование США сохраняется, все внутриевразийские конфликты и противоречия носят искусственный характер, так как подобное выяснение отношений имеет смысл лишь при отсутствии более глобального фактора, который, на практике, организует и контролирует эти конфликты с целью поддержать в Евразии разобщенность и дробление. В этом смысле все "региональные державы" в Евразии логически служат интересам атлантистов, так как, будучи не в состоянии оказать им масштабное сопротивление (а это возможно только в имперском стратегическом контексте), они целиком зависят от единственной Сверхдержавы и направляют свою энергию на соседей только с санкции заокеанских властителей. 

"Общий враг", атлантизм, должен стать связующим компонентом новой геополитической конструкции. Эффективность этого фактора не подлежит сомнению, а все доводы против этого соображения либо наивно не учитывают объективной серьезности и тотальности атлантистской доминации, либо сознательно отвлекают геополитическое внимание от единственной ответственной и реалистической перспективы в пользу второстепенных региональных проблем, вообще не имеющих никакого решения без учета глобальной расстановки сил. 

Евразии предопределено географическое и стратегиче ское объединение. Это строго научный геополитический факт. В центре такого объединения неминуемо должна стоять Россия. Движущей силой объединения неизбеж но должен быть русский народ. С этой миссией полностью гармонирует и цивилизационная миссия русских, и их универсалистский идеал, и логика исторического становления нации и государства. Новая Евразийская Империя вписана в географическую и политическую предопределенность мировой истории и мировой геополити ки. Спорить с этим обстоятельством бессмысленно. Интересы русского народа неотделимы от построения такой континентальной конструкции. 

Евразийская геополитика Новой Империи не просто географическая абстракция или выражение гипотетиче ской воли к безграничной экспансии. Ее принципы и основные направления учитывают и геополитические константы, и актуальную политическую ситуацию, и реально существующие международные тенденции, и стратегический баланс сил, и экономико-ресурсные закономер ности. Поэтому евразийский имперский проект несет в себе одновременно несколько измерений культурное, стратегическое, историческое, экономическое, политиче ское и т.д. Важно с самого начала подчеркнуть, что в том или ином "осевом" геополитическом альянсе при создании Империи речь идет о совершенно разной степени интеграции в зависимости от уровня. В одном случае может быть культурное или этническое сближение, в другом религиозное, в третьем экономическое. Эти вопросы имеют в каждом конкретном случае особое решение. Единственной универсальной интегрирующей реальностью в будущей Евразийской Империи станет категорический императив стратегического объединения , т.е. такого геополитического альянса, который позволит по всем стратегическим направлениям эффективно противостоять атлантическим влияниям, американскому геополитическому давлению и политико-экономическому диктату. 

Стратегическое объединение континента, о котором идет речь, должно обеспечить контроль над морскими границами Евразии по всем сторонам света, континен тальную экономическую, промышленную и ресурсную автаркию, централизованное управление евразийскими вооруженными силами. Все остальные аспекты внутриевразийской интеграции будут решаться на основании гибких, дифференцированных принципов в зависимости от каждого конкретного случая. Это фундаментальное соображение необходимо постоянно иметь в виду, чтобы избежать необоснованных сомнений и возражений, могущих возникнуть в том случае, если вместо стратегиче ского объединения кто-то ошибочно посчитает, что дело касается политического, этнического, культурного, религиозного или экономического объединения. Кстати, такую подмену с необходимостью будут вполне сознательно осуществлять представители "малого национа лизма" всех народов, упрекая евразийцев и континен тальных имперостроителей в том, что они хотят растворить свои этносы, религии, культуры и т.д. в новой "интернационалистской утопии". Евразийский проект никоим образом не ведет к нивелировке наций, напротив, он исходит из необходимости сохранения и развития идентичности народов и культур, только при этом в нем речь идет не о безответственных романтических грезах "малых националистов" (которые на практике приводят лишь к шовинизму и самоубийственным этническим конфликтам), но о серьезном и объективном понимании актуаль ной ситуации, где достичь этой цели можно лишь при условии радикального подрыва мирового влияния атлантистского Запада с его рыночной, либеральной идеологией, претендующей на мировое господство.

Теперь остается лишь выяснить специфику этого континентального проекта, учитывая те негативные факторы, которые сорвали в предшествующие периоды осуществление этого грандиозного цивилизационного плана. 
 

^ 4.2 Западная ось: Москва Берлин. Европейская Империя и Евразия


На Западе Новая Империя имеет прочный геополитический плацдарм, которым является Средняя Европа. 

Средняя Европа представляет собой естественное геополитическое образование, объединенное стратегически, культурно и отчасти политически. Этнически в это пространство входят народы бывшей Австро-Венгерской Империи, а также Германия, Пруссия и часть польских и западно-украинских территорий. Консолидирующей силой Средней Европы традиционно является Германия, объединяющая под своим контролем этот геополитиче ский конгломерат. 

Средняя Европа по естественно-географическим и историческим соображениям имеет ярко выраженный "сухопутной", континентальный характер, противостоящий "морским", "атлантическим" пространствам Западной Европы. В принципе, политическое влияние Средней Европы может распространяться и южнее в Италию и Испанию, чему было много исторических прецедентов. Геополитической столицей Средней Европы логичнее всего считать Берлин как символ Германии, являющейся, в свою очередь, символом и центром всего этого образова ния. Только Германия и немецкий народ обладают всеми необходимыми качествами для эффективной интеграции этого геополитического региона исторической волей, прекрасно развитой экономикой, привилегирован ным географическим положением, этнической однородностью, сознанием своей цивилизационной миссии. Сухопутная и идеократическая Германия традиционно противостояла торгово-морской Англии, и специфика этого геополитического и культурного противостояния заметно затронула европейскую историю, особенно после того, как немцам удалось наконец создать свое собствен ное государство.

Англия геополитически является наименее европейским государством, чьи стратегические интересы традиционно противоположны среднеевропейским державам и, шире, континентальным тенденциям в Европе. Однако параллельно усилению роли США и захвату ими практически полного контроля над английскими колониями стратегическая роль Англии значительно уменьшилась, и сегодня в Европе эта страна выступает, скорее как экстерриториальная плавучая база США, чем как самостоятельная сила. Как бы то ни было, в пределах Европы Англия является наиболее враждебной континенталь ным интересам страной, антиподом Средней Европы, а следовательно, Новая Евразийская Империя имеет в ее лице политического, идеологического и экономического противника. Вряд ли будет возможно волевым образом переломить цивилизационный путь этой специфической страны, создавшей в свое время гигантскую торгово-ко лониальную империю чисто "морского" типа и столь способствовавшей появлению всей современной западной цивилизации, основанной на торговле, количестве, капитализме, спекуляции и биржевой игре. Это совершенно нереально, и поэтому в евразийском проекте Англия станет с неизбежностью "козлом отпущения", так как европейские процессы континентальной интеграции будут с необходимостью проходить не просто без учета английских интересов, но даже в прямой противоположности к этим интересам. В данном контексте немалую роль должна сыграть европейская и, шире, евразийская поддержка ирландского, шотландского и уэлльского национализ ма, вплоть до поощрения сепаратистских тенденций и политической дестабилизации Великобритании. 

Другим противоречивым геополитическим образова нием является Франция. Во многом французская история носила атлантистский характер, противостоящий континентальным и среднеевропейским тенденциям. Франция была основным историческим противником Австро-Венгерской Империи, всячески поддерживала раздробленное состояние немецких княжеств, тяготея к "прогрессизму" и "централизму" антитрадиционного и противоестественного типа. Вообще, с точки зрения подрыва европейской континентальной традиции, Франция всегда была в авангарде, и во многих случаях французская политика отождествлялась с самым агрессивным атлантизмом. По крайней мере, так дело обстояло до тех пор, пока США не взяли на себя планетарной функции главного полюса атлантизма. 

Во Франции существует и альтернативная геополитическая тенденция, восходящая к континентальной линии Наполеона (которого еще Гете воспринимал как вождя сухопутной интеграции Европы) и ярко воплотив шаяся в европейской политике де Голля, искавшего альянса с Германией и создания независимой от США европейской конфедерации. Отчасти эта же линия вдохновляла и франко-германские проекты Миттерана. Как бы то ни было, гипотетически можно представить себе такой поворот событий, что Франция признает верховен ство фактора Средней Европы и добровольно пойдет на соучастие в геополитическом европейском блоке с антиамериканской и континентальной ориентацией. Территория Франции является необходимым компонентом евразийского блока на Западе, так как от этого напрямую зависит контроль над атлантическим побережьем, и соответственно, безопасность Новой Империи на западных рубежах. Франко-германский союз в любом случае является главным звеном евразийской геополитики на континентальном Западе при том условии, что приоритет ными здесь будут интересы Средней Европы, именно ее автаркия и геополитическая независимость. Такой проект известен под названием "Европейской Империи". Интеграция Европы под эгидой Германии как основа такой Европейской Империи идеально вписывается в евразий ский проект и является наиболее желательным процессом в деле более глобальной континентальной интеграции. 

Все тенденции к европейскому объединению вокруг Германии (Средней Европы) будут иметь положитель ный смысл только при соблюдении одного фундамен тального условия создания прочной геополитической и стратегической оси Москва Берлин. Сама по себе Средняя Европа не обладает достаточным политическим и военным потенциалом для того, чтобы получить действительную независимость от атлантистского контроля США. Более того, в нынешних условиях трудно ожидать от Европы подлинного геополитического и национального пробуждения без революционного воздействия русского фактора. Европейская Империя без Москвы и, шире, Евразии не только не способна полноценно организовать свое стратегическое пространство при дефиците военной мощи, политической инициативы и природных ресурсов, но и в цивилизационном смысле не имеет ясных идеалов и ориентиров, так как влияние Торгового Строя и рыночных либеральных ценностей глубоко парализовало основы национального мировоззрения европейских народов, подорвало их исторические органические системы ценностей. Европейская Империя станет полноценной геополитической и цивилизационной реальностью только под воздействием новой идеологиче ской, политической и духовной энергии из глубин континента, т.е. из России. Кроме того, только Россия и русские смогут обеспечить Европе стратегическую и политическую независимость и ресурсную автаркию. Поэтому Европейская Империя должна формироваться именно вокруг Берлина, находящегося на прямой и жизненной оси с Москвой. 

Евразийский импульс должен исходить исключительно из Москвы, передавая цивилизационную миссию (при соответствующей адаптации к европейской специфике) русских Берлину, а тот, в свою очередь, приступит к европейской интеграции по принципам и проектам, вдохновленным глубинным геополитическим континенталь ным импульсом. Залог адекватности Европейской Империи заключается в однозначном преобладании русофиль ских тенденций в самой Германии, как это понимали лучшие немецкие умы от Мюллера ван ден Брука до Эрнста Никиша, Карла Хаусхофера и Йордиса фон Лохаузена. И как продолжение такого геополитического русофильства остальная Европа (и в первую очередь, Франция) должна следовать германофильской ориента ции. Только при таких условиях западный вектор Евразийской Империи будет адекватным и прочным, стратегически обеспеченным и идеологически последователь ным. Но следует признать, что никакое иное объедине ние Европы просто невозможно без глубинных противоречий и внутренних расколов. К примеру, нынешнее объединение Европы под американским, натовским контролем очень скоро даст почувствовать всю свою геополити ческую и экономическую противоречивость, а следовательно, оно неминуемо будет или сорвано, или приостановлено, или спонтанно приобретет неожиданное, антиамериканское (и потенциально евразийское) измерение, которое предвидел Жан Тириар. 

Важно сразу подчеркнуть, что объединение Европы вокруг Германии должно учитывать крупные политиче ские просчеты предыдущих попыток, и в первую очередь, провал эпопеи Гитлера и Третьего Райха. Геополитическое объединение Европы вокруг Средней Европы (Германии) ни в коем случае не должно подразумевать этнической доминации немцев или создания централи зованной структуры якобинского толка в виде гигантского Немецкого Государства. По словам Тириара, "главная ошибка Гитлера в том, что он хотел сделать Европу немецкой, в то время, как он должен был стремиться сделать ее европейской ". Этот тезис остается совершенно актуальным и на сегодняшнем этапе, и вообще может относиться ко всем неоимперским процессам, в том числе и в России. Европейская Империя, организован ная вокруг Германии, должна быть именно европейской , свободной от этнической и лингвистической доминации какого-то одного народа. Чтобы быть геополитическим сердцем Европы, Германия должна приобрести сверхна циональный, цивилизационный, собственно имперский характер, отказавшись от противоречивых и невыполнимых попыток создания расово однородного "государ ства-нации". Европейские народы должны быть равными партнерами в строительстве западного плацдарма Евразии и адаптировать общий имперский импульс к своей собственной национальной и культурной специфике. Европейская Империя должна не подавлять европейские нации, не подчинять их немцам или русским, но, напротив, освобождать их из-под гнета количественной, потребительской, рыночной цивилизации, пробуждать их глубинные национальные энергии, возвращать их в лоно истории как самостоятельных, живых и полноцен ных политических субъектов, чья свобода будет гарантирована стратегической мощью всей Евразии. 

Создание оси Берлин-Москва как западной несущей конструкции Евразийской Империи предполагает несколько серьезных шагов в отношении стран Восточной Европы, лежащих между Россией и Германией. Традицион ная атлантистская политика в этом регионе основыва лась на макиндеровском тезисе о необходимости создания здесь "санитарного кордона", который служил бы конфликтной буферной зоной, предотвращающей возможность русско-германского союза, жизненно опасного для всего атлантистского блока. С этой целью Англия и Франция стремились всячески дестабилизировать восточно-европейские народы, внушить им мысль о необходимости "независимости" и освобождения от германского и русского влияний. Кроме того дипломатический потенциал атлантистов любыми способами стремился укрепить русофобские настроения в Германии и германо фобские в России, чтобы втянуть обе эти державы в локальный конфликт по разделу сфер влияния на промежуточных пространствах в Польше, Румынии, Сербии, Венгрии, Чехословакии, Прибалтике, на Западной Украине и т.д. Ту же линию преследуют и нынешние стратеги НАТО, выдвигая идею создания "черноморско -балтийской федерации" государств, которая была бы непосредственно связана с атлантизмом и потенциально враждебна как России, так и Германии.

Создание оси Берлин-Москва предполагает первым делом срыв организации в Восточной Европе "санитарного кордона" и активную борьбу с носителями русофобии в Германии и германофобии в России. Вместо того, чтобы руководствоваться региональными интересами в зоне обоюдных влияний и поддерживать в одностороннем порядке политически и этнически близкие народы этого региона, Россия и Германия должны все спорные вопросы решать совместно и заранее, выработав общий план перераспределения географии влияния в этом регионе, а затем жестко пресекать все локальные инициативы восточноевропейских наций по пересмотру русско-герман ских планов. При этом главное, к чему надо стремить ся, это категорическое устранение всякого подобия "санитарного кордона", заведомое развеяние иллюзий промежуточных государств относительно их потенциальной независимости от геополитически могущественных соседей. Необходимо создать непосредственную и ясную границу между дружественными Россией и Средней Европой (Германией), и даже в перспективе создания единого стратегического блока по оси Берлин-Москва эта граница должна сохранять свое геополитическое значение как лимит культурной, этнической и религиозной однородности, чтобы заведомо исключить этническую или конфессиональную экспансию на пограничных пространст вах. Русско-украинские, русско-прибалтийские, русско-румынские, русско-польские и т.д. отношения должны изначально рассматриваться не как двухсторонние, но как трехсторонние с участием Германии. То же самое касается и отношений между Германией и восточно-ев ропейскими странами (народами); они также должны носить тройственный характер с обязательным участием русской стороны (и с исключением во всех случаях постороннего, атлантистского, американского вмешатель ства). Например, немецко-украинские отношения должны с необходимостью быть немецко-русско-украински ми; немецко-прибалтийские немецко-русско-прибал тийскими; немецко-польские немецко-русско-польски ми и т.д. 

Ось Москва-Берлин поможет решить целый комплекс важнейших проблем, с которыми сталкиваются сегодня и Россия и Германия. Россия в таком альянсе получает прямой доступ к высоким технологиям, к мощным инвестициям в промышленность, приобретает гарантиро ванное соучастие Европы в экономическом подъеме русских земель. При этом экономической зависимости от Германии ни в коем случае не наступит, так как Германия будет соучаствовать в России не как благотвори тельная сторона, а как равноправный партнер, получающий взамен от Москвы стратегическое прикрытие, гарантирующее Германии политическое освобождение от доминации США и ресурсную независимость от энергических резервов Третьего мира, контролируемых атлантизмом (на этом и основан энергетический шантаж Европы со стороны США). Германия сегодня экономи ческий гигант и политический карлик. Россия с точностью до наоборот политический гигант и экономиче ский калека. Ось Москва-Берлин излечит недуг обоих партнеров и заложит основание грядущему процветанию Великой России и Великой Германии. А в дальней перспективе это приведет к образованию прочной стратеги ческой и экономической конструкции для создания всей Евразийской Империи Европейской Империи на Западе и Русской Империи на Востоке Евразии. При этом благосостояние отдельных частей этой континентальной конструкции послужит процветанию целого. 

Как предварительные шаги в деле образования оси Москва-Берлин имеет смысл тщательно очистить культурно-историческую перспективу взаимных отношений от темных сторон прошлой истории русско-германских войн, которые были следствием успешной подрывной деятельности атлантистского лобби в Германии и России, а не выражением политической воли наших континенталь ных народов. В этой перспективе целесообразно вернуть Калининградскую область (Восточную Пруссию) Германии, чтобы отказаться от последнего территориального символа страшной братоубийственной войны. Для того, чтобы это действие не стало бы восприниматься русскими как очередной шаг в геополитической капитуляции, Европе имеет смысл предложить России другие территориальные аннексии или иные формы расширения стратегической зоны влияния, особенно из числа тех государств, которые упрямо стремятся войти в "черномор ско-балтийскую федерацию". Вопросы реституции Восточной Пруссии должны быть неразрывно связаны с территориальным и стратегическим расширением России, и Германия, помимо сохранения в калининградской области российских военных баз, должна со своей стороны способствовать дипломатически и политически усилению стратегических позиций России на Северо-западе и Западе. Страны Прибалтики, Польша, Молдавия и Украина как потенциальный "санитарный кордон" должны подвергнуться геополитической трансформации не после реституции Пруссии, а одновременно с ней, как элементы одного и того же процесса окончательного фиксирования границ между дружественными Россией и Средней Европой. 

Слова Бисмарка "на Востоке у Германии врага нет" должны вновь стать доминантой немецкой политической доктрины, и обратная максима должна быть принята и русскими правителями "на Западных рубежах, в Средней Европе у России есть только друзья". Однако для того, чтобы это стало реальностью, а не только благопожеланиями, необходимо добиться того, чтобы именно геополитика и ее законы стали главной базой для принятия всех существенных внешнеполитических решений и в Германии и в России, так как только с этой точки зрения необходимость и неизбежность теснейшего русско-немецкого союза могут быть осознаны, поняты и признаны тотально и до конца. В противном случае апелляция к историческим конфликтам, недоразумениям и спорам сорвет всякую попытку создания прочной и надежной базы жизненно важной оси Москва-Берлин.
 

^ 4.3 Ось Москва Токио. Паназиатский проект. К евразийской Трехсторонней комиссии


Новая Империя должна иметь четкую стратегию относительно своей восточной составляющей. Поэтому восточные пределы Евразии для этой Империи обладают такой же стратегической значимостью, как и проблемы Запада. 

Исходя из основополагающего принципа "общего врага", Россия должна стремиться к стратегическому альянсу именно с теми государствами, которые более других тяготятся политическим и экономическим давлением атлантистской сверхдержавы, имеют историческую традицию геополитических проектов, противоположных атлантизму, и обладают достаточной технологической и экономической мощью для того, чтобы стать ключевой геополитической реальностью нового блока.

В этой перспективе совершенно безусловной представ ляется необходимость максимального сближения с Индией, являющейся нашим естественным геополитическим союзником в Азии и по расовым, и по политическим, и по стратегическим параметрам. После деколонизации Индия стремилась избежать любыми средствами вхождения в капиталистический блок и фактически возглав ляла движение "неприсоединившихся стран", искавших в узком "ничейном" геополитическом пространстве возможностей придерживаться политики "Третьего Пути" с нескрываемой симпатией к СССР. Сегодня же, когда в России отменена жесткая коммунистическая догматика, препятствий для теснейшего сближения с Индией вообще не существует.

Индия сама по себе континент. Сфера ее геополити ческого влияния ограничивается, однако, Индостаном и небольшой зоной в Индийском океане, расположенной южнее полуострова. Индия с необходимостью станет стратегическим союзником Новой Империи, ее юго-восточ ным форпостом, хотя при этом надо учитывать, что индийская цивилизация не склонна к геополитической динамике и территориальной экспансии, а кроме того, индуистская традиция не имеет в себе универсального религиозного измерения, и поэтому важную роль эта страна может играть лишь в ограниченной части Азии. Одновременно, довольно слабое экономическое и техноло гическое развитие этой страны не позволяет опереться на нее в полной мере, а следовательно, никаких проблем Новой Империи альянс с ней на данном этапе не решит. Индия сможет служить стратегическим форпостом Евразии, и на этом ее миссия фактически исчерпывается (если не брать во внимание ее духовную культуру, знакомство с которой может способствовать выяснению важнейших метафизических ориентиров Империи). 

Индия важный союзник Евразии, но не главный. На роль подлинного восточного полюса Евразии претендуют в сегодняшнем мире две геополитические реальности это Китай и Япония. Но между этими странами существует глубинный геополитический антагонизм, имеющий долгую историю и соответствующий типологии двух цивилизаций. Следовательно, Россия должна выбрать что-то одно. Проблема не может ставиться таким образом: и Китай и Япония одновременно. Здесь необходим выбор. 

На первый взгляд, Китай представляет собой сухопутную континентальную массу, его цивилизация носит традиционный авторитарный (неторговый) характер, и само сохранение коммунистической идеологии при проведении либеральных реформ в современном Китае, казалось, должно было бы окончательно способствовать выбору именно Китая, в противовес капиталистической, островной Японии. Однако, история показывает, что именно Китай, а не Япония, геополитически являлся важнейшей базой англосаксонских сил на евразийском континенте, тогда как Япония, напротив, поддержива ла союз с центрально-европейскими странами противоположной ориентации. 

Для того, чтобы понять этот парадокс, следует внимательно посмотреть на карту и отметить на ней географию двух последних мировых войн. В северном полушарии можно условно выделить четыре геополитические зоны, соответствующие главным участникам мировых конфликтов (странам или блокам государств). Крайний Запад, атлантизм, объединяет США, Англию, Францию и несколько других европейских стран. Эта зона обладает совершенно определенной геополитической ориентацией, однозначно тождественной "морской", "карфаген ской" линии мировой истории. Это пространство максимальной цивилизационной активности и источник всех антитрадиционных, "прогрессивных" преобразований. 

Вторая зона Средняя Европа, Германия, Австро-Венгрия. Это пространство, непосредственно прилегаю щее к атлантистскому блоку с Востока, с геополитиче ской точки зрения, обладает всеми признаками антиатлантистской, континентальной, сухопутной ориентации и географически тяготеет к Востоку. 

Третья зона это собственно сама Россия, лежащая в центре тяжести континента и ответственная за судьбу Евразии. Сухопутная и нелиберальная, "консерватив ная" сущность России очевидна. 

И наконец, четвертой зоной является тихоокеанский ареал, где центральной ролью наделена именно Япония, развивающаяся быстро и динамично и обладающая при этом жесткой системой традиционалистских ценностей и ясным пониманием своей геополитической роли. При этом Япония ориентирована сущностно антизападно и антилиберально, так как ее ценностная система представляет собой нечто прямо противоположное идеалам "прогрессивного" атлантистского человечества. 

Западный мир (атлантизм) в лице своих самых глубоких идеологов (Макиндер, Мэхэн и т.д.) прекрасно понимал, что самой большой угрозой для планетарного атлантизма являлась бы консолидация всех трех зон Евразии от среднеевропейской до тихоокеанской с участием и центральной ролью России против англо-саксонского и французского "прогрессизма". Поэтому основной задачей атлантистских стратегов было противопоставить три евразийские зоны своим непосредствен ным соседям и потенциальным союзникам. И русско-германские и русско-японские конфликты активно провоцировались именно атлантистами, действовавшими как внутри евразийских правительств, так и извне, используя дипломатические и силовые рычаги. Противники атлантизма начиная с Хаусхофера окончательно пришли к выводу, что эффективное противостояние атлантизму возможно только при отвержении навязываемой трем евразийским зонам логики, т.е. при категорическом отказе русских от германо- и японофобии, а японцев и немцев от русофобии, к каким бы историческим прецедентам сторонники этих "фобий" ни прибегали. 

При этом именно Япония как символ всего тихооке анского пространства обладает в этих антиатлантист ских проектах первостепенной значимостью, так как стратегическая позиция Японии, динамика ее развития, специфика ее ценностной системы делают ее идеальным партнером в планетарной борьбе против цивилизации Запада. Китай же, со своей стороны, не играл в этой геополитической картине особой роли, будучи лишен вначале политической независимости (английская колонизация), а потом геополитической динамики. Лишь в период активного маоизма проявилась в самом Китае сугубо почвенная, евразийская тенденция, когда возобладали проекты "крестьянского социализма", всекитай ского национализма и ярко выраженной советофилии. Но такое состояние продлилось очень недолго, и Китай под предлогом несогласия с развитием советской модели снова вернулся к исполнению сомнительной геополити ческой функции дестабилизации дальневосточных интересов Евразии и нагнетанию конфликтов с Россией. Нет никаких сомнений, что начатая с 80-х годов китайская перестройка была окончательным поворотом от маоистского периода к проатлантистской модели, что должно было бы окончательно закрепить разрыв Китая с СССР и его ориентацию на Запад. При этом "атлантизация" современного Китая прошла гораздо более успешно, нежели в России, так как экономический либерализм без политической демократизации позволил бесконфликтно поставить Китай в зависимость от западных финансо вых групп, сохраняя тоталитарную систему и видимость политической самостоятельности. Либерализм был насажден в Китае тоталитарными методами, и именно поэтому реформа удалась в полной мере. К политической власти партийной олигархии добавилась экономическая власть той же олигархии, успешно приватизировавшей народную промышленность и национальные богатства и сплавившейся с интернациональной космополитической элитой Торгового Строя. Экономические успехи Китая представляют собой довольно двусмысленную реальность, так как они достигнуты ценой глубинного компромисса с Западом и не сочетаются ни с какой ясной геополити ческой концепцией, которая могла бы служить залогом политической самостоятельности и независимости. Скорее всего, новый либеральный Китай, имеющий рядом с собой двух серьезных конкурентов экономически мощную Японии и стратегически мощную Россию снова, как уже много раз в истории, вернется к чисто атланти стской функции на Дальнем Востоке, соединив для этого политическую диктатуру и потенцию капиталистиче ского развития. Более того, с чисто прагматической точки зрения, стратегический альянс России с Китаем для создания единого блока немедленно оттолкнет от русских Японию и, соответственно, снова сделает враждебным тот ключевой тихоокеанский регион, от участия которого в общем евразийском проекте зависит конечный геополитический успех противостояния Суши и Моря. 

В Новой Империи восточной осью должна быть ось ^ Москва Токио. Это категорический императив восточной, азиатской составляющей евразийства. Именно вокруг этой оси должны складываться основные принципы азиатской политики Евразии. Япония, являясь самым северным пунктом среди островов Тихого океана, находится в исключительно выгодной географической точке для осуществления стратегической, политической и экономической экспансии на Юг. Федерация тихооке анского пространства вокруг Японии было основной идеей т.н. "паназиатского проекта", начавшего реализовывать ся в 30-е 40-е годы и прерванного лишь из-за поражения стран Оси в войне. К этому паназиатскому проекту необходимо вернуться сегодня, чтобы подорвать экспансию американского влияния в этом регионе и лишить атлантистов в целом их важнейших стратегиче ских и экономических баз. Согласно некоторым футурологическим прогнозам, в будущем тихоокеанский ареал станет одним из важнейших центров цивилизации в целом, и поэтому борьба за влияние в этом регионе является более чем актуальной это борьба за будущее. 

Паназиатский проект является центром восточной ориентации Новой Империи. Альянс с Японией жизненно необходим. Ось Москва Токио вопреки оси Москва Пекин является приоритетной и перспективной, открывающей для континентального имперостроительства такие горизонты, которые,наконец, сделают Евразию геополитически завершенной , а атлантистскую империю Запада это предельно ослабит, а возможно, и разрушит окончательно. 

Антиамериканизм японцев, прекрасно помнящих ядерный геноцид и ясно осознающих позор политической оккупации, длящейся уже несколько десятилетий, не вызывает сомнений. Принцип "общего врага" здесь налицо. В книге американца Серджа Фридманна "грядущая война с Японией" (книга так и называется "Coming war with Japan") представляется неизбежной. Экономи ческая война Японии с США уже идет. У России, строящей Евразийскую Империю, не может быть лучшего союзника. 

Ось Москва Токио решает также ряд важнейших проблем в обеих странах. Во-первых, Россия получает в союзники экономического гиганта, оснащенного высокоразвитой технологией и огромным финансовым потенциалом. Однако у Японии отсутствуют политическая независимость, военно-стратегическая система, прямой доступ к ресурсам. Все, чего не хватает Японии, в изобилии есть у России, а все, чего не хватает русским, в избытке есть у японцев. Объединив усилия в деле построения континентальной Империи, японцы и русские смогли бы в кратчайшие сроки создать небывало могущественный геополитический центр, охватывающий Сибирь, Монголию, саму Японию и в перспективе весь тихоокеанский регион. В обмен на стратегическую защиту и прямой доступ к евразийским ресурсам Япония могла бы быстро и эффективно помочь русским в технологиче ском развитии и освоении Сибири, заложив остов самостоятельного регионального организма. Японская технологическая и финансовая помощь решила бы множество проблем в России. 

Кроме того, Россия с Японией вместе могли бы переструктурировать и дальневосточную часть континенталь ной Евразии. Показательна в этом отношении постоянно возрастающая интенсивность монгольско-японских контактов, основанных на единстве происхождения, расовой близости и духовно-религиозном родстве. Монголия (возможно, даже Внутренняя Монголия и Тибет, находящиеся в настоящее время под китайской оккупацией), Калмыкия, Тува, Бурятия образуют евразийский буддистский анклав, который мог бы послужить прочным соединяющим элементом между Россией и Японией, дать промежуточные звенья оси Москва Токио. С одной стороны, эти регионы тесно и неразрывно связаны с Россией, а с другой культурно и расово близки Японии. Буддистский блок мог бы играть важнейшую роль в создании прочной геополитической конструкции на Дальнем Востоке, которая была бы континенталь ным звеном тихоокеанского паназиатского союза. В случае обострения отношений с Китаем, которое неизбежно произойдет при начале реализации оси Москва Токио, буддистский фактор будет использоваться как знамя национально-освободительной борьбы народов Тибета и Внутренней Монголии за расширение собственно евразийских, континентальных пространств в ущерб проатлантистскому Китаю. 

Вообще говоря, Китай имеет все шансы стать геополитическим "козлом отпущения" при реализации паназиатского проекта. Это может быть осуществлено как при провоцировании внутрикитайского сепаратизма (тибетцы, монголы, мусульманское население Синьцзяна), так и при игре на региональных противоречиях, а также при активной политической поддержке антиатланти стских, сугубо континентальных сил потенциального буддийского (и даосского) лобби внутри самого Китая, что в перспективе может привести к утверждению такого политического режима в самом Китае, который будет лоялен Евразийской Империи. Кроме того, следует предложить Китаю особый вектор региональной геополити ки, направленный строго на Юг к Тайваню и Гонконгу. Экспансия в южном направлении компенсирует отчасти утрату политического влияния Китая на Севере и на Востоке. 

Китай в восточных регионах Новой Империи следует уподоблять на Западе не Англии, но Франции, так как в отношении его Евразийская Империя будет руководствоваться двумя критериями в случае активного противодействия евразийскими проектам с Китаем придется обращаться как с геополитическим противником со всеми вытекающими отсюда последствиями, но если удастся создать внутри страны мощное прояпонское и прорусское одновременно политическое лобби, то в перспективе и сам Китай станет полноценным и равноправ ным участником континентального проекта. 

Ось Москва Токио вместе с западной осью Москва Берлин создаст такое геополитическое пространство, которое прямо противоположно главной модели атлантистских идеологов, чьей высшей инстанцией стал сегодня "Трилатераль", "Трехсторонняя комиссия". "Трехсторонняя комиссия", созданная американскими кругами высшего политического истэблишмента, предполага ет в качестве новой конфигурации планеты стратегиче ское объединение трех геополитических зон, точно соответствующих трем геополитическим элементам из четырех, о которых мы говорили выше. Три стороны этой комиссии, которая стремится выполнять функции "Мирового Правительства", соответствуют:

^ 1) американской зоне (США, крайний Запад, чистый атлантизм),

2) европейской зоне (континентальной Европе, Средней Европе, но под эгидой Франции и Англии, а не Германии)

^ 3) тихоокеанской зоне (объединенной вокруг Японии).

"Трилатераль", таким образом, стремится сконструи ровать такую геополитическую модель, в которой собственно Евразия (=Россия) будет окружена с двух сторон надежными геополитическими партнерами США, т.е. три зоны из четырех, объемлющих северные регионы планеты, попадают под прямой контроль США. При этом между потенциальным евразийским противником атлантистов (Евразией) и самим центром атлантизма (США) находятся два служебных геополитических пространст ва (Европа и Япония). Важно заметить, также, что перестройка в Китае в начале 80-х годов была начата именно с подачи представителей "Трехсторонней комиссии", которые стремились окончательно вернуть Китай в русло атлантистской политики. 

Евразийский проект предлагает нечто прямо противоположное планам "Трилатераля". Новая Империя есть анти-Трилатераль, его обратная, перевернутая модель. Это объединение трех геополитических зон с центром в России, ориентированных против Америки. По той же самой логике, согласно которой США стремятся геополитически удержать Европу и Японию под своим контролем, понимая все стратегические выгоды для американского могущества в такой расстановке сил, Россия при строительстве Новой Империи должна всячески стремиться к созданию прочного стратегического союза с Европой и Японией, чтобы достичь собственной геополитической стабильности, мощи и гарантировать политическую свободу всем евразийским народам. В принципе, речь может идти о создании своей евразийской "Трехсто ронней комиссии" с русским, европейским и японским отделениями, в которой будут участвовать, однако, не политики атлантистского и проамериканского толка, а интеллектуальные и политические лидеры националь ной ориентации, понимающие геополитическую логику актуального положения дел в мире. При этом, естественно, в отличие от "Трилатераля" атлантистского, евразийская "Трехсторонняя комиссия" должна иметь в качестве главного представителя Европы не француза, а немца. 

Учитывая стратегическую необходимость японского фактора в евразийском проекте, становится совершенно ясно, что вопрос о реституции Курил не является препятствием для русско-японского альянса. В случае Курильских островов, как и в случае Калининградской области, мы имеем дело с территориальными символами Второй мировой войны, альянсы и весь ход которой был полным триумфом атлантистов, расправившихся со всеми своими противниками одновременно путем крайнего истощения СССР (при навязывании ему такой геополитической позиции, которая не могла в перспективе не привести к перестроечному развалу) и прямой оккупации Европы и Японии. Курилы напоминание о нелепой и противоестественной братоубийственной бойне русских и японцев, скорейшее забвение которой является необходимым условием нашего обоюдного процвета ния. Курилы надо вернуть Японии, но это должно осуществляться в рамках общего процесса новой организа ции евразийского Дальнего Востока. Кроме того, реституция Курил не может быть осуществлена при сохране нии существующего расклада политических сил в России и Японии. Это дело лишь евразийских, имперострои тельно ориентированных политиков, которые смогут полноценно отвечать за истинные национальные интересы своих народов. Но понимание геополитической необходимости реституции Курил у евразийской элиты должно присутствовать уже сейчас. 
 

^ 4.4 Ось Москва Тегеран. Среднеазиатская Империя. Панарабский проект


Политика Евразийской Империи в южном направле нии также должна ориентироваться на твердый континентальный альянс с той силой, которая удовлетворяет и стратегически, и идеологически, и культурно общей евразийской тенденции антиамериканизма. Принцип "общего врага" и здесь должен быть решающим фактором. 

На Юге Евразии существует несколько геополитиче ских образований, которые могли бы теоретически выступать в роли южного полюса Новой Империи. Так как Индию и Китай следует отнести к зоне Востока и связать с перспективой паназиатской интеграции, то остается только исламский мир, простирающийся от Филиппин и Пакистана до стран "Магриба", т.е. Западной Африки. В целом вся исламская зона является естественно дружественной геополитической реальностью по отношению к Евразийской Империи, так как исламская традиция, более политизированная и модернизирован ная, чем большинство других евразийских конфессий, прекрасно отдает себе отчет в духовной несовместимости американизма и религии. Сами атлантисты рассматри вают исламский мир в целом как своего потенциального противника, а следовательно, Евразийская Империя имеет в его лице верных потенциальных союзников, стремящихся к единой цели подрыв и в перспективе полное прекращение американской, западной доминации на планете. Было бы идеально иметь интегрированный исламский мир как южную составляющую всей Евразийской Империи, простирающуюся от Средней Азии до Западной Африки, религиозно единую и политически стабильную, основывающую свою политику на принципе верности традиции и духу. Поэтому в дальней перспективе Исламская Империя на Юге ("новый халифат") может стать важнейшим элементом Новой Евразии наряду с Европейской Империей на Западе, Тихоокеанской на Востоке и Русской в Центре. 

Однако в настоящий момент исламский мир крайне разобщен и внутри него существуют разнообразные идеологические и политические тенденции, а также противоположные друг другу геополитические проекты. Самыми глобальными являются следующие течения: 

^ 1) иранский фундаментализм (континентального типа, антиамериканский, антиатлантистский и геополитически активный),

2) турецкий светский режим (атлантистского типа, акцентирующий пантюркистскую линию),

3) панарабизм, проповедуемый Сирией, Ираком, Ливией, Суданом, отчасти Египтом и Саудовской Аравией (довольно разноплановые и противоречивые проекты в каждом конкретном случае),

^ 4) саудовский ваххабитский тип фундаментализма (геополитически солидарный с атлантизмом),

5) разнообразные версии "исламского социализма" (Ливия, Ирак, Сирия, модели близкие к панарабизму "левого" толка).

Сразу ясно, что чисто атлантистские полюса в исламском мире, будь они "светскими" (как в случае Турции) или исламскими (в случае Саудовской Аравии), не могут выполнять функции южного полюса Евразии в глобальном проекте континентальной Империи. Остается "иранский фундаментализм" и "панарабизм" (левого толка). 

С точки зрения геополитических констант, приорите том в этом вопросе обладает, безусловно, Иран, так как он удовлетворяет всем евразийским параметрам это крупная континентальная держава, тесно связанная со Средней Азией, радикально антиамериканская, традиционалистская и акцентирующая одновременно "социальный" политический вектор (защита "мустазафов", "обездоленных"). Кроме того, Иран занимает такую позицию на карте материка, что создание оси Москва Тегеран решает огромное число проблем для Новой Империи. Включив Иран в качестве южного полюса Империи, Россия мгновенно достигла бы той стратегической цели, к которой она шла (неверными путями) несколько столетий выход к теплым морям. Этот стратегиче ский аспект отсутствие у России такого выхода был главной козырной картой атлантистской геополитики еще со времен колониальной Англии, которая полностью контролировала Азию и Восток, пользуясь именно отсутствием у России прямого доступа к южным берегам континента. Все русские попытки выйти в Средиземно морье через Босфор и Дарданеллы были стремлением к соучастию в политической организации прибрежных районов Евразии, где безраздельно властвовали англичане, легко пресекавшие любые попытки русской экспансии через контроль над этой береговой зоной. Однако, даже если бы России удалось это осуществить, атлантистский контроль над Гибралтаром всегда оставался бы препятствием для действительно крупномасштабных морских операций и не дал бы России подорвать английское могущество. Только Иран, континентально примыкающий к России и выходящий непосредственно в Индийский океан, и тогда и теперь мог и может быть радикальным решением этой важнейшей геополитической проблемы. Получив стратегический доступ в первую очередь, военно-морские базы на иранские берега, Евразия будет в полной безопасности от стратегии "кольца анаконды", т.е. от реализации традиционного атлантистского плана по "удушению" континентальных просторов материка через захват прибрежных территорий по всей протяженно сти Евразии, и особенно на Юге и Западе. 

Создание оси Москва Тегеран разом рассекает "анаконду" в самом уязвимом месте и открывает России безграничные перспективы к приобретению все новых и новых плацдармов внутри и вовне Евразии. Это самый существенный момент. 

С другой стороны, существует проблема бывшей советской Средней Азии, где сегодня конкурируют три геополитические тенденции "пантюркизм" (Турция, атлантизм), "ваххабизм" (Саудовская Аравия, атлантизм) и "фундаментализм" (Иран, антиатлантизм). По вполне понятным причинам "панарабизма" среди тюркоязычных в большинстве своем народов Средней Азии быть не может. Наличие же параллельно с этим мощной прорусской ориентации также следует принимать в расчет, но трудно себе представить, каким образом эти исламские регионы с пробуждающимся национальным самосозна нием смогут снова примкнуть к России бескровно и безболезненно. Совершенно очевидно, что среди "непромос ковских" тенденций Новая Империя может опираться только на проиранскую ориентацию, которая выведет этот регион из-под прямого или косвенного контроля атлантистов. Одновременно с этим прочная ось Москва Тегеран снимет все противоречия между русофильст вом и исламизмом (иранского типа), сделает из них одну и ту же геополитическую тенденцию, ориентирован ную и на Москву и на Тегеран одновременно. Параллельно с этим такая ось автоматически означала бы прекращение гражданского конфликта в Таджикистане и Афганистане, которые подпитываются только за счет геополитической неопределенности этих образований, раздираемых противоречиями между исламско-иранским фундаменталистским вектором и тяготением к России. Естественно, на фоне такого противоречия обостряются и мелко -этнические трения, а также облегчается деятельность атлантистских "агентов влияния", которые прямо или косвенно (через Турцию и Саудовскую Аравию) стремятся дестабилизировать внутриазиатские пространства в их ключевых центрах. 

Иран геополитически и есть Средняя Азия, точно так же, как Германия есть Средняя Европа. Москва как центр Евразии, ее полюс, должна в рамках Новой Империи делегировать Тегерану миссию наведения "иранского мира" (Pax Persica) на этом пространстве, организацию прочного среднеазиатского геополитического блока, способного противостоять атлантистскому влиянию во всем регионе. Это означает, что будет резко прерваны пантюркистская экспансия, а также финансово-политическое вторжение саудитов. Традиционно враждебный и Турции и Саудовской Аравии Иран выполнит эту функцию гораздо лучше, чем русские, которые решат свои геополитические проблемы в этом сложном центре только с помощью стратегической поддержки иранской стороны. Но здесь, как и в случае с Германией, речь не должна идти о создании Иранской Империи или об иранизации Средней Азии. Следует говорить о создании "Среднеази атской Империи", которая на федеральных началах смогла бы интегрировать различные народы, культуры и этносы в единый южный геополитический блок, создав, тем самым, стратегически однородное, но этнически и культурно многообразное исламское образование, неразрывно связанное с интересами всей Евразийской Империи. 

В вопросе оси Москва Тегеран важное место занимает армянский вопрос, так как он традиционно служит центром дестабилизации в Закавказье. Надо заметить, что армяне арийский народ, ясно осознающий свою иафетическую природу и родство с индоевропейскими народами, особенно азиатскими т.е. с иранцами и курдами. С другой стороны, армяне народ христианский, их монофизитская традиция вписывается именно в общий настрой Восточной Церкви (хотя она и признана Православием еретическим течением), и геополитическая связь с Россией осознается ими очень живо. Армяне занимают земли крайней стратегической значимости, так как через Армению и Арцах лежит путь из Турции в Азербайджан и далее в Среднюю Азию. В оси Москва Тегеран Ереван автоматически становится важнейшим стратегическим звеном, дополнительно скрепляющим Россию с Ираном, и отрезающим Турцию от внутриконти нентальных пространств. При возможной переориента ции Баку с Анкары на Тегеран в общем проекте Москва Тегеран быстро разрешится и карабахский вопрос, так как все четыре стороны будут жизненно заинтересо ваны в немедленном установлении стабильности в столь важном стратегическом регионе. (В противном случае, т.е. при сохранении протурецкой ориентации Азербай джана, эта "страна" подлежит расчленению между Ираном, Россией и Арменией.) Почти то же самое относится и к другим регионам Кавказа Чечне, Абхазии, Дагестану и т.д., которые будут оставаться зонами конфликтов и нестабильности только при столкновении в них геополитических интересов атлантистской Турции с евразийской Россией. Подключение сюда иранской геополитической линии мгновенно лишит содержания видимость столкновения между "исламом и православием" на Кавказе, которую пытаются придать конфликтам в этой области турецкие и российские "агенты влияния" атлантизма, и восстановит мир и гармонию. 

В данном проекте переустройства Средней Азии следует заметить, что русские этнические интересы смогут быть защищены наилучшим образом, так как Среднеазиатская Империя будет строиться не на основании искусственных политических конструкций, фиктивной "постимперской легитимности", но на основании национальной однородности, что предполагает мирный переход под прямую юрисдикцию Москвы всех территорий Средней Азии (особенно Казахстана), компактно заселенных русскими. А те территории, этнический состав которых спорен, получат особые права на основании русско-иранских проектов в пределах той или иной Империи. Следовательно, путем евразийского геополитиче ского проекта русские смогут добиться того, что представляется целью "малого (этнического) национализма", но что сам этот национализм выполнить никогда не сможет. 

Важно учитывать также необходимость навязывания Турции роли "козла отпущения" в этом проекте, так как интересы этого государства на Кавказе и в Средней Азии вообще приниматься в расчет не будут. Более того, вероятно, следует акцентировать поддержку курдского сепаратизма в самой Турции, а также автономистские требования турецких армян, в целях вырвать этнически близкие Ирану народы из-под светско-атлантистского контроля. В качестве компенсации Турции следует предложить или развитие на южном направлении в арабский мир через Багдад, Дамаск и Эр-Рияд, либо провоцировать проиранских фундаменталистов в самой Турции на кардинальное измерение геополитического курса и на вхождение в дальней перспективе в Среднеазиат ский блок под антиатлантистским и евразийским знаком. 

Ось Москва Тегеран является основой евразийско го геополитического проекта. Иранский ислам наилучшая версия ислама для вхождения в континенталь ный блок, и именно эта версия должна быть приоритет но поддержана Москвой.

Второй линией евразийского альянса с Югом является панарабский проект, который охватывает часть передней Азии и Северную Африку. Этот блок также жизненно важен для континентальной геополитики, поскольку эта зона является стратегически важной в вопросе контроля над юго-западным побережьем Европы. Именно поэтому английское, а позже американское присутст вие в этом регионе является историко-стратегической константой. Контролируя Ближний Восток и Северную Африку, атлантисты традиционно держали (и держат) континентальную Европу под политическим и экономиче ским давлением. 

Однако интеграцию панарабского проекта с общей Евразийской Империей следует доверить сугубо европейским силам, вернувшись к проектам Евроафрики, представляющей собой, с чисто геополитической точки зрения, не два континента, а один. Европейская Империя, жизненно заинтересованная в максимально глубоком проникновении на юг африканского континента, должна в перспективе полностью контролировать, опираясь на панарабский блок, Африку вплоть до Сахары, а в будущем постараться стратегически внедриться на весь африкан ский материк. В перспективе Евроафрики Средиземное море не является подлинным "морем", но лишь внутрен ним "озером", не представляющим собой ни преграды, ни защиты от атлантистского влияния. За пределом арабской Африки следует разработать подробный полиэтни ческий проект, который помог бы переструктурировать черный континент по национально-этническому и культурному признаку, вместо того противоречивого постколониального конгломерата, который представляют собой современные африканские государства. Нюансиро ванный панафриканский (неарабский) национальный проект смог бы стать геополитическим дополнением к плану панарабской интеграции. 

Учитывая, что модель чисто иранского фундамента лизма вряд ли сможет стать универсально приемлемой в арабском мире (во многом, за счет специфики шиитской, арийской версии иранского ислама), панарабский проект должен стремиться к созданию самостоятельного антиатлантистского блока, где приоритетными полюсами стали бы Ирак, Ливия и освобожденная Палестина (при определенных условиях также Сирия), т.е. те арабские страны, которые яснее других осознают американскую опасность и радикальнее других отвергают рыночно-ка питалистическую модель, навязываемую Западом. При этом в панарабском проекте "козлом отпущения" станет, в первую очередь, Саудовская Аравия, слишком укорененная в атлантистской геополитике, чтобы доброволь но войти в панарабский блок, дружественный Евразии. В отношении Египта, Алжира и Марокко дело обстоит несколько иначе, так как правящие проатлантистские силы в этих государствах не выражают национальных тенденций, не контролируют до конца ситуацию и держатся лишь на американских штыках и американских деньгах. При начале панарабской освободительной войны на достаточно интенсивном уровне все эти режимы падут в один час. 

Но необходимо четко понять, что наиболее гармонич ная конструкция панарабского пространства дело не столько России, сколько Европы, Средней Европы, Германии, а еще точнее, Европейской Империи. Россия (точнее, СССР) вмешивалась в арабские проблемы лишь тогда, когда она сама в одиночку представляла собой евразийское государство перед лицом американизма. При наличии мощной европейской базы евразийской ориента ции, т.е. после создания оси Москва Берлин, эту функцию следует делегировать Берлину и Европе в целом. Непосредственной заботой России в исламском мире должен быть именно Иран, от союза с которым зависят жизненные стратегические и даже узко этнические интересы русских.

Иран, контролирующий Среднюю Азию (включая Пакистан, Афганистан и останки Турции или "Турцию после проиранской революции") вместе с Россией, является центром приоритетных интересов Москвы. При этом следует употребить традиционное влияние России среди "левых" режимов панарабской ориентации (в первую очередь, Ирак и Ливия) для сближения арабских стран с Ираном и скорейшего забвения искусственного и инспирированного атлантистами ирано-иракского конфликта. 
 

^ 4.5 Империя многих Империй


Новая Империя, построение которой отвечало бы глобальной, планетарной цивилизационной миссии русского народа, есть сверхпроект, имеющий множество подуровней. Эта Новая Империя, Евразийская Империя, будет иметь сложную дифференцированную структуру, внутри которой будут существовать различные степени взаимозависимости и интегрированности отдельных частей. Совершенно очевидно, что Новая Империя не будет ни Русской Империей, ни Советской Империей.. 

Основным интегрирующим моментом этой Новой Империи будет борьба с атлантизмом и жесткий отпор той либерально-рыночной, "морской, "карфагенской" цивилизации, которую воплощают сегодня в себе США и планетарные политические, экономические и военные структуры, которые служат атлантизму. Для успеха этой борьбы необходимо создание гигантского геополитического континентального блока, единого стратегически . Именно единство стратегических континентальных границ будет главным интегрирующим фактором Новой Империи. Эта Империя будет единым и неделимым организмом в военно-стратегическом смысле, и это будет накладывать политические ограничения на все внутренние подимпер ские формирования. Все блоки, которые будут входить в состав Новой Империи, будут политически ограничены в одном категорическое запрещение служить атлантистским геополитическим интересам, выходить из стратегического альянса, вредить континентальной безопас ности. На этом и только на этом уровне Новая Империя будет целостным геополитическим образованием. 

На следующем, более низком, уровне Новая Империя будет представлять собой "конфедерацию Больших Пространств" или вторичных Империй. Из них сразу следует выделить четыре основных Европейская Империя на Западе (вокруг Германии и Средней Европы), Тихоокеанская Империя на Востоке (вокруг Японии), Среднеазиатская Империя на Юге (вокруг Ирана) и Русская Империя в Центре (вокруг России). Совершенно логично, что центральная позиция является в таком проекте главной, поскольку именно от нее зависит территори альная связанность и однородность всех остальных составляющих гигантского континентального блока. Кроме того, отдельные самостоятельные Большие Простран ства будут существовать и помимо указанных блоков Индия, панарабский мир, панафриканский союз, а также, возможно, особый регион Китая, чей статус пока трудно определить даже приблизительно. Каждая из вторичных Империй будет основываться на особом расовом, культурном, религиозном, политическом или геополитическом интегрирующем факторе, который в каждом случае может быть разным. Степень интеграции самих Империй будет также переменной величиной, зависящей от конкретной идеологической базы, на которой та или иная Империя будет создаваться.

Внутри этих вторичных Империй также будет действовать конфедеративный принцип, но уже применитель но к более мелким этническим, национальным и региональным единицам к тому, что, с большим или меньшим приближением, можно назвать "страной" или "государством". Естественно, суверенитет этих "стран" будет иметь существенные ограничения в первую очередь, стратегические (вытекающие из принципов всей континентальной Новой Империи), а во вторую, связанные со спецификой тех Больших Пространств, в состав которых они войдут. И в этом вопросе будет применен принцип предельно гибкой дифференциации, учитываю щий исторические, духовные, географические, расовые особенности каждого региона. 

Великороссы, к примеру, могут рассматриваться как отдельный народ или даже "страна" в рамках Русской Империи, наряду с украинцами, белорусами, возможно, сербами и т.д., но в то же время все они будут тесно связаны с юрисдикцией славянско-православного типа, воплощенной в специфической государственной системе. Одновременно Русская Империя будет зависеть от Евразийской Империи, Новой Империи, стратегические интересы которой будут поставлены выше национально - расовых и конфессиональных интересов восточных православных славян. 

То же самое можно сказать, к примеру, и о французах, которые останутся народом или "страной" в рамках Европейской Империи наряду с немцами и итальянца ми, связанными с ними общей европейской имперской традицией, христианской религией и принадлежностью к индоевропейской расе. Но сама Европейская Империя, в свою очередь, будет подчиняться стратегическим императивам всей великоконтинентальной Новой Империи. 

Так же дело будет обстоять и в Средней Азии, и на тихоокеанском пространстве, и в арабском мире, и в черной Африке, и в Индии и т.д. 

При этом на глобальном уровне строительство планетарной Новой Империи главным "козлом отпущения" будет иметь именно США, подрыв мощи которых (вплоть до полного разрушения этой геополитической конструк ции) будет реализовываться планомерно и бескомпро миссно всеми участниками Новой Империи. Евразий ский проект предполагает в этом отношении евразий скую экспансию в Южную и Центральную Америку в целях ее вывода из -под контроля Севера (здесь может быть использован испанский фактор как традиционная альтернатива англосаксонскому), а также провоцирова ние всех видов нестабильности и сепаратизма в границах США (возможно опереться на политические силы афро-американских расистов). Древняя римская формула "Карфаген должен быть разрушен" станет абсолют ным лозунгом Евразийской Империи, так как он вберет в себя сущность всей геополитической планетарной стратегии пробуждающегося к своей миссии континента. 

Конкретика в выяснении статуса того или иного народа, той или иной "страны", той или иной "Империи Больших Пространств" в рамках общего континенталь ного блока станет актуальной только после геополитического объединения, после создания необходимых осей, и лишь тогда евразийские народы и государства смогут решать свои внутренние проблемы совершенно свободно , без давления со стороны атлантистских сил, которые принципиально заинтересованы только в одном не допустить в Евразии мира, гармонии, процветания, независимости, достоинства и расцвета Традиции. 
 

Глава 5 Судьба России в имперской Евразии

^ 5.1 Геополитическая магия в национальных целях


Русские национальные интересы могут быть рассмот рены на нескольких уровнях на глобальном, общепланетарном, геополитическом, цивилизационном (об этом речь шла в предыдущих разделах) и на узконацио нальном, конкретном, социально-политическом и культурном (об этом речь пойдет в данной части). Как соотносятся между собой макропроекты континентального имперостроительства и этническая линия русского народа? Об этом кое-что было уже сказано. Здесь же следует рассмотреть эту проблему более подробно. 

"Имперостроительская ориентация", "континента лизм", "евразийство" все эти термины и соответст вующие проекты часто отпугивают тех русских, которые слабо знакомы с символизмом русской истории, не вникают в смысл исторических тенденций нации, привыкли оперировать банальными бытовыми клише при осмыслении того, что такое народ и каковы его интересы. Это порождает множество недоразумений среди самих националистов, провоцирует пустые дискуссии и бессодержательные полемики. На самом деле, специфика русского национализма состоит как раз в его глобально сти он связан не столько с кровью, сколько с пространством, с почвой, землей. Вне Империи русские потеряют свою идентичность и исчезнут как нация. 

Однако реализация евразийского плана ни в коем случае не должна привести к этническому размыванию русских как "осевого" этноса Империи. Великороссы нуждаются в поддержании и своей этнической идентично сти, без чего центр континента потеряет свою цивилиза ционную и культурную определенность. Иными словами, в рамках самой наднациональной геополитической Империи должны существовать особые нормы (в том числе и юридические), которые обеспечивали бы русским сохранение этнической идентичности. Специфика Новой Империи должна состоять в том, что при центральной роли русских в деле геополитической интеграции это не должно сопровождаться "русификацией" нерусских территорий, поскольку такая "русификация", с одной стороны, извратит смысл Империи, сведя ее до уровня гигантского "государства-нации", а с другой стороны, растворит русскую общность в иной национальной среде.

В отношении русского народа в рамках континенталь ного блока следует подчеркнуть, что его роль будет не "изоляционистской" (вопреки проектам "малого национализма") и не этноэкспансионистской (вопреки "этническим империалистам" и, отчасти, славянофилам). Из двух этих проектов надо взять отдельные стороны, отбросив другие. На уровне стратегическом речь действи тельно пойдет об "экспансионизме", но не этнического, а геополитического характера, что заведомо исключает любые формы русского или славянского расизма. На чисто этническом уровне, напротив, должен реализоваться в той или иной степени "изоляционистский" вариант, при отбрасывании изоляционизма политического и государственного. Русские будут существовать как единая национальная общность в пространстве сверхнациональ ного имперского комплекса. Этническая реальность будет консолидироваться в пределах народа, а сверхэтни ческая миссия будет выражаться в пределах Империи. Только при таком сочетании можно достичь одновременно и сохранения здорового национального ядра и максимального расширения геополитического влияния. Иными словами, национальный фактор будет определяться исходя из совершенно нового сочетания этнического и политического, которого не было ни в одном из предшествующих этапов национально-государственной истории русских. Этническая однородность существовала на Руси лишь на ранних этапах государственности в пределах довольно ограниченных территорий. Царистская модель была основана на принципе определенной "русификации", а Советы, расширяя геополитические пределы России, напротив, пренебрегали этническим качеством русского народа. В Новой Империи эти факторы должны выступить в новой пропорции, соответствующей современным геополитическим и этнографическим условиям, а также необходимой для установления стабильного этнополи тического равновесия в русском народе. 

Русские в Новой Империи выступают одновременно в двух ролях: 
 

1) как один из больших народов, являющихся политическими субъектами Федеративной Империи Наций, 

2) как инициатор континентальной интеграции в эту Федеративную Империю Наций. 


Следовательно, русские оказываются в привилегированном положении, так как, с этнической стороны, будучи одним из нескольких более или менее равных этнических компонентов Империи, они геополитически становятся в центре всего политического процесса. Такая двойная функция позволяет в ходе осуществления одного и того же имперостроительного действия одновремен но увеличить свое внеэтническое влияние и консолиди ровать внутриэтнические силы. Имперостроительство является единственным способом сохранить, усилить и объединить русский этнос, не прибегая при этом к межнациональным конфликтам, войнам, пересмотру политических границ. Все политические границы Евразии в процессе построения Новой Империи будут постепенно отменены как политические рубежи, и вместо них возникнут естественные, органические этнические границы, не имеющие того строго разделительного значения, как это имеет место в случае границ государственных. Эти этнические границы не будут иметь ничего общего с тем, что понимается под словом "граница" в современной ситуации, так как они будут проходить по этнокультурно му, конфессиональному признаку, не предполагающему политической доминации над меньшинствами уже по той причине, что эти этнообразования не будут иметь полноценного политического суверенитета, будучи ограниченными стратегическими интересами всей Империи, которая, в свою очередь, жизненно заинтересована в поддержании в своих пределах мира и гармонии. Иными словами, русские в рамках такой Империи не обретут своего национального государства как политического выражения этнической общности, но обретут националь ное единство и гигантское континентальное государст во, в управлении которым они получат центральную роль. 

Уже само выдвижение такого проекта сразу снимает угрозу тех потенциальных конфликтов, которые зреют в силу разделенности русских в настоящее время по различным новорожденным "государствам" в рамках СНГ. Имперостроительный вектор мгновенно переводит проблему соотношения русских и казахов в Казахстане, или русских и украинцев на Украине, или русских и татар в Татарстане в совершенно иную, нежели этническая, плоскость. Это соотношение перестает быть политико-госу дарственной проблемой, которая может разрешиться только при нанесении определенного политико-территориаль ного ущерба той или иной стороне (к примеру, этническое деление Казахстана, сепаратизм в рамках РФ, военное подавление Чечни, конфессиональное и националь ное дробление Украины, проблема Крыма и т.д.), и становится вопросом сосуществования различных этносов в рамках единого политического пространства. А в таком случае этническая консолидация, скажем, русских в Казахстане с русскими в пределах РФ не будет рассматри ваться как подрыв политического суверенитета "казахского национального государства" в пользу "русского национального государства", а станет органичным культурно-этническим процессом, не ущемляющим, но и не возвышающим ни одну из сторон по той причине, что никакого "казахского национального государства" или "русского национального государства" просто не будет существовать. Советская модель в чем-то была схожа с этим проектом, но с одной важной оговоркой понятие "этноса" рассматривалось в ней как некий рудимент, как исторический атавизм, лишенный к тому же статуса внутриполитического субъекта. В рамках Новой Империи, напротив, этнос, не имея прямого государственного выражения, будет признан главной политической ценностью и верховным юридическим субъектом во всех внутриимперских вопросах. 

Резюмируя это вопрос, можно сказать, что операции с глобальными геополитическими проектами, на первый взгляд, не имеющими никакого отношения к достижению узкоэтнических целей русских, на самом деле, приведут к наилучшему удовлетворению и этих конкретных национальных целей. Отказываясь от недостаточного и слишком малого ("русское государство в рамках РФ"), не пытаясь путем завоеваний и аннексий увеличить это малое в кровопролитной, братоубийственной войне, предлагая народам Евразии строительство континентально го блока на равных условиях, русские смогут приобрести то большое и достойное их, что в противном случае останется навсегда недостижимой мечтой. 

Отказавшись от этнического государства, мы обретем единство народа и Великую Империю. В нынешних условиях только таким образом и никак иначе можно не только спасти русский народ от политической немощи и этнического вырождения, пробудить его во всем его грандиозном объеме для планетарных свершений и воздать ему наконец то, что он на самом деле заслуживает. 
 

^ 5.2 Русский национализм. Этническая демография и Империя


Русский народ, в узко этническом смысле, находится в тяжелом демографическом положении. В далекой перспективе это грозит страшными последствиями как для самой нации, так и для будущей Империи, поскольку замещение русских как основного носителя континен тального объединений какой-то иной нацией неминуемо приведет к отклонению континентального блока от своей естественной цивилизационной миссии, породит хаос и конфликты в Евразии, лишит геополитическую структуру важнейшего культурно-политического компонента. 

Такое слабое демографическое положение русских особенно тревожно в сравнении с демографическим ростом евразийского Юга, который, напротив, бурно развивается в количественном смысле. Если эти тенденции будут сохраняться в существующей пропорции, неизбежно произойдет вытеснение русских с центральных позиций в Империи, размывание однородности нации и либо поглощение этноса в море южных народов, либо его превращение в реликтовый остаток, достойный существо вания лишь в резервации. К этому следует добавить отсутствие компактного заселения русскими значительных евразийских пространств, контролируемых ими лишь политически и административно. Этот последний фактор может послужить причиной нарушения этнического баланса в Евразийской Империи и подтолкнуть бурно развивающиеся в демографическом смысле народы Юга к национальной экспансии на русские территории (особенно это касается Сибири и Дальнего Востока). 

Эту проблему следует решать немедленно, но при этом надо особенно подчеркнуть, что ее решение должно не предшествовать созданию Империи и не следовать за этим созданием. Реализация геополитических планов с самого начала обязана синхронно сопровождаться действия ми, направленными на демографический рост русских и на их этническую перегруппировку с целью компактно освоить полноту "жизненного пространства" нации. Достичь этой цели можно исключительно политическими методами, которые должны и привести непосредственно к искомому результату и предопределить экономические меры в этой области. 

Политическое решение может быть только одно выдвижение на первый план концепций русского национализма . Этот национализм, однако, должен использо вать не государственную, а культурно-этническую терминологию с особым ударением на такие категории как "народность" и "русское православие". Причем этот русский национализм должен иметь совершенно современ ное звучание и избегать любых попыток прямой реставрации тех форм, которые исторически себя исчерпали. Именно национализм народнического, этнического, этико-религиозного типа, а не "государственность" и не "монархизм" должны быть приоритетными в данной ситуации. Следует внушить всем русским основную идею, что личная самоидентификация каждого отдельного человека есть второстепенная, производная величина от самоидентификации национальной. Русские должны осознать, что, в первую очередь, они являются православными, во вторую русскими и лишь в третью людьми. Отсюда и иерархия приоритетов как в личной, так и в общественной жизни. Выше всего православное самосозна ния нации как Церкви, затем ясное понимание неделимости, целостности, тотальности и единства русского этнического организма, состоящего не только из живущих, но и из предков и грядущих поколений, и лишь потом, в последнюю очередь, переживание конкретной личности как самостоятельной атомарной единицы.

На практике осуществление такого национализма в политике должно означать тотальное воцерковление русских и превращение всех культурных институтов в продолжение Единой Церкви, не в организационно-админи стративном, но в духовном, интеллектуально-этическом плане. Такое воцерковление должно лишить культуру и науку их профанической оторванности от бытийных основ, вовлечь их в процесс духовного домостроительства, превратить прагматическое и децентрализированное техническое развитие в реализацию центрального промыслительного завета Церкви, в подчиненный инструмента рий сверхматериального плана. Лишь таким радикаль ным образом русские могут быть реально возвращены в лоно Церкви, которая лежит в основе их исторического национального бытия и которая в основных чертах сформировала то, что в самом высоком смысле называется Русским. Именно тотальная реставрация православного мировоззрения со всеми вытекающими из него последст виями способна вернуть народ к его духовному истоку. Всякое относительное возрождение Церкви как узкокон фессиональной, религиозной структуры, всякая ограничивающаяся культами и внешней обрядностью реставрация будут недейственны. Воцерковлению в рамках русского национализма подлежат не индивидуумы, но вся русская культура, наука, мысль вместе взятые. Только таким образом коллективному самосознанию нации будет придана духовная вертикаль, которая, в свою очередь, превратит проблему демографического роста в некое духовное задание на основе православной этики, запрещающей, например, контрацепцию и аборты. 

Следующий уровень это собственно этническое самосознание, представление о народе как о едином теле и единой душе. Причем бытие этого единого организма должно пониматься как нечто сверхвременное, не ограниченное ни пространственными, ни временными категориями. Русский национализм должен апеллировать не только к настоящему нации, но и к ее прошлому и ее будущему, взятым одновременно, как совокупность единого духовного существа. Это "существо" великий русский народ в его сверхисторической тотальности должно осознаваться каждым русским и узнаваться в самом себе. Факт принадлежности к русской нации должен переживаться как избранничество, как невероятная бытийная роскошь, как высшее антропологическое достоинство. Пропаганда этой национальной исключитель ности (без малейшего налета ксенофобии или шовиниз ма) должна стать осью политического воспитания народа. В первую очередь, демографический всплеск будет обеспечен идеологически, культурно, этически. Народу следует внушить мысль, что рождая русского ребенка, каждая семья участвует в национальной мистерии, пополняя духовное и душевное богатство всего народа. Дети должны пониматься как общенациональное достояние, как физическое выражение внутренней энергии великого народа. Русский ребенок должен пониматься вначале именно как русский , а потом уже как ребенок. 

Учитывая тяжелое демографическое состояние сегодняшнего дня, начать национальную пропаганду надо как можно быстрее и использовать при этом любые политические и идеологические методы. При этом необходимо до предела нагнести националистические тенденции, спровоцировав драматическое и быстрое пробужде ние великого и мощного этноса. 

Надо заметить, что никакие экономические меры сами по себе никогда не дадут положительного демографи ческого результата без соответствующего религиозно-эти ческого и идеологического обеспечения. Демографический спад можно остановить до нуля, а затем спровоцировать обратный процесс только с помощью соответствующей идеологии, которая сосредоточила бы основное внимание на изменении сознания народа, на преображении его мышления, на внедрении в повседневную сферу сотен и тысяч символов, явно или неявно ориентирующих людей на национальные интересы. В рамках русского этноса русский национализм должен быть единственной и тотальной идеологией, могущей иметь свои различные версии и уровни, но всегда остающейся постоянной во всем, что касается постановки категории "нации" над категорией "индивидуальности". В конечном счете, должен быть выдвинут радикальный лозунг: "нация все, индивидуум ничто". 

Эта политическая ориентация на национализм должна быть подкреплена и мерами чисто экономического характера, так как для осуществления национальной цели необходимы также чисто материальные инструмен ты. Будет оказана поддержка матерям, многодетным семьям, обеспечены социальные условия содержания работающим мужчиной большой семьи. Но этот экономи ческий компонент будет иметь эффект только при условии доминации национальной идеологии, которая должна не просто экономически поддержать демографический рост русских, но в целом сориентировать экономику в сугубо национальном ключе, поставить материальные интересы этноса выше индивидуальных интересов личности. Иными словами, экономическая поддержка рождаемо сти является частным случаем общей тенденции в экономике, которая вся в целом должна выводиться как раз из национальных интересов, а не из индивидуали стических эгоистических мотиваций или утопических абстракций. 

Обращение к националистической идеологии, на первый взгляд, казалось, должно было бы спровоцировать этнические конфликты, ухудшить межнациональные отношения русских с соседними этносами, породить множество неразрешимых противоречий. Так бы, действи тельно, и произошло, если бы русский национализм распространял свои претензии на государственность в классическом смысле этого понятия. В русском национали стическом православном государстве вряд ли захотели бы жить представители других этносов и конфессий. Но жить рядом с русским православным народом, исповедующим национальную идеологию, в рамках единой континентальной Империи, объединенной геополитически и стратегически, но гибкой и дифференцированной во внутреннем устройстве, напротив, не представляет никаких затруднений для кого бы то ни было, так как всегда будет наличествовать высшая инстанция, перед лицом которой этно-религиозные общины имеют равный статус и которая руководствуется беспристрастными принципами имперской гармонии и справедливости. Проект Новой Империи на этническом уровне заключается именно в том, что не только у русского народа должна восторжествовать и утвердиться ярко выраженная националь но-религиозная идеология, но это относится и ко всем остальным народам, которые войдут в состав Империи. Таким образом, возникнет конгломерат "позитивных национализмов" с общим знаменателем вертикалью имперской ориентации.

Важно, что только таким образом самый радикаль ный русский национализм сможет реализоваться в полной мере, так как основные преграды для его развития в таком случае будут устранены ни один из соседних народов не почувствует себя униженным или подавлен ным русской нацией, так как культурно-этнические и конфессиональные границы между народами Империи не будут иметь никакого политического значения. Русские будут жить в своей национальной реальности, татары в своей, чеченцы в своей, армяне в своей и т.д. даже в том случае, если речь будет идти об этнических анклавах или национальных меньшинствах среди иного народа. Национализм, свободный от проблемы государственности и границ, только укрепит взаимопонимание наций, предоставив им как свободу контактов друг с другом, так и свободу этнической изоляции. 

Для выживания русского народа в нынешних трудных условиях, для демографического взлета русской нации, для улучшения ее тяжелейшего положения в этническом, биологическом и духовном смыслах необходимо обращение к самым радикальным формам русского национализма , без чего все технические или экономиче ские меры останутся бессильными. Но этот национализм будет возможен лишь в органичном единстве с принципом геополитической континентальной Империи.
 

^ 5.3 Русский вопрос после грядущей Победы


Видимо, с теоретической точки зрения, следует рассмотреть то положение русских, в котором они окажутся после возможной победы Евразийской Империи над атлантизмом. Конечно, это настолько далекая перспектива, что всерьез разбирать те проблемы, которые возникнут в таком случае, сейчас почти бессмысленно. Однако надо учитывать, что коллапс атлантизма может произойти почти мгновенно на любом этапе евразийско го имперостроительства, поскольку геополитическая устойчивость Запада основана исключительно на правильном и умелом оперировании с геополитическими категориями, а отнюдь не на реальной индустриальной, экономической или военной мощи. Атлантистская конструк ция на деле является крайне хрупкой, и стоит только выбить из нее одну из стратегических осей, к примеру Среднюю Европу, Тихоокеанский ареал или евразийский континентальный Юг, как рухнет все гигантское здание атлантизма, столь могущественного и устойчивого на первый взгляд. В тот момент, когда геополитическая стратегия "Трехсторонней комиссии" будет хотя бы в некоторой степени блокирована альтернативным евразийским проектом, можно ожидать серьезного сбоя в функционировании всего атлантистского комплекса, причем далее события могут разворачиваться стремительно и обвально, как это было в случае с распадом Советской Империи и ее сателлитов. Поэтому, хотя победа над атлантизмом и является крайне далекой перспективой, следует сформулировать несколько тезисов, относительно положения русских в гипотетическом постатлантистском мире. 

В первую очередь, следует подчеркнуть, что геополитическое поражение США поставит перед самой Евразийской Империей множество проблем. В этот момент исчезнет тот главный фактор, который лежит в основе проекта геополитического объединения наций и народов в Новую Империю исчезнет принцип "общего врага". Эта консолидирующая энергия потеряет свое значение, и даже сам смысл дальнейшего существования Евразий ской Империи будет поставлен под сомнение. В такой ситуации может начаться переход от нового двуполяр ного устройства мира Евразия против Атлантики к многополярной модели. При этом необходимо акцентировать тот факт, что многополярная модель станет возможной только после победы над атлантизмом, и никак не ранее. Пока атлантизм как сила, претендующая на универсальность, существует, ни о каком многопо лярном устройстве не может идти и речи. Лишь в рамках Новой Империи, в рамках глобального евразийско го проекта и в ходе стратегического противостояния атлантизму могут сложиться объективные предпосылки для возникновения более или менее сбалансированной многополярности и никак не до этого. Зародыши многополярности сформируются лишь при реализации той дифференцированной имперской модели, которая утвердит статус политического субъекта за некоторыми органиче скими, культурно-духовными категориями народ, этнос, религия, нация вопреки ныне существующей доминирующей системе, где речь идет только о правовом статусе государств и отдельных личностей ("права человека"). "Столкновение цивилизаций" (по выражению Хантингтона) в многополярном мире будет реальностью только в том случае, если эти цивилизации смогут утвердиться и отвоевать себе право на существование в контексте антиатлантистского стратегического альянса. В настоящее же время есть только одна "цивилизация" атлантистская, западная, либерально-рыночная, противостоящая всем остальным историческим органическим культурным моделям. 

Крах атлантизма поставит народы Новой Империи, ее отдельные сектора перед серьезной проблемой: сохранять ли дальше геополитическое единство или закрепить крупные цивилизационные блоки внутри Империи как самостоятельную геополитическую реальность? Но в любом случае национальные различия народов и конфессий выдвинутся при этом на первый план. 

В таком случае, наилучшим вариантом было бы сохранение имперской структуры как наиболее гармонич ной системы разрешения всех внутренних противоречий. По аналогии с некогда существовавшей доктриной Jus Publicum Europeum, т.е. "Гражданского Европейского Закона", общего для всех народов Европы, Евразийская Империя в постатлантическую эпоху могла бы основываться на сходной, но расширенной доктрине Jus Publicum Euroasiaticum. Утратив свое военно-стратеги ческое значение, имперский континентальный комплекс мог бы выступать в качестве высшей юридической инстанции, что сняло бы напряжение между евразийскими нациями, связь которых после победы над "общим врагом" неминуемо ослабнет. Такой выход был бы идеальным.

Но можно предполагать и распад континентального единства и образование на евразийских пространствах нескольких цивилизационных блоков русско-славян ского (шире православного), европейского, дальневосточ ного, среднеазиатского, исламского и т.д. Соотношение каждого из них с остальными, и даже их границы и структуры, сейчас, естественно, невозможно предвидеть. Однако в такой гипотетической перспективе в проект устройства русской нации уже сегодня должна быть заложена модель, учитывающая в отдаленном будущем (и только после конца атлантизма) самостоятельное участие русских в мировой истории, вернувшейся к своему органическому и естественному ходу после длительного периода атлантистской аномалии. В таком случае русской нации надо быть готовой и к созданию своей собственной государственности или к формированию более широкого естественного этно-государственного образования, скрепленного единством традиции, культуры, религии, судьбы. Вопрос о русском государстве может встать в полной мере, но это относится исключительно к постевразийскому периоду, который сам по себе проблемати чен и гипотетичен.

Но уже в настоящий момент русские должны бросить все силы на национальную консолидацию, духовное, культурное и религиозное возрождение народа, на его окончательное становление и полноценное пробуждение с тем, чтобы в будущем (если потребуется) он смог отстоять свою национальную Истину не только от врагов, но и от союзников по имперостроительству, обладающих своим собственным исторически предопределенным национальным мировоззрением. Русские не просто должны сохранить свою идентичность в имперском контексте, они должны ее утвердить, раскалить и предельно углубить. И в дальней перспективе после краха атлантизма русским надо быть готовыми к отстаиванию своей собственной цивилизационной миссии, к защите своего универсального промыслительного национального пути. 

Как бы то ни было, русские в любом случае окажутся на стратегически центральном месте в евразийском имперском пространстве, и следовательно, в вопросе цивилизационных приоритетов Империи в постатлантистский период (если Империя все же сохранится) они окажутся в привилегированном положении. Следовательно, в какой-то степени вся эта Империя будет связана с Русской Идеей, которая, действительно, эсхатологична и универсальна по определению, слита с гигантскими пространствами и космическим чувством. Если же континентальный блок станет распадаться на составляющие, русские, восстановившие свои силы благодаря национа листическому периоду и энергичному процессу имперостроительства, окажутся снова в геополитически выгодном положении, занимая центральную позицию среди освобожденных народов и государств континента, что сделает возможное Русское Государство, Русскую Империю, устойчивой и стабильной геополитической реальностью, основанной на прочной национальной почве.

Обе эти возможности следует учитывать уже сегодня 




оставить комментарий
страница9/43
Дата12.10.2011
Размер9.92 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   43
хорошо
  1
отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх