А 54 Злобный критик (сборник статей) icon

А 54 Злобный критик (сборник статей)


Смотрите также:
А 54 Злобный критик (сборник статей)...
Сборник статей Сборник статей о жизненном и творческом пути заслуженного деятеля искусств...
Сборник статей Сборник статей о жизненном и творческом пути заслуженного деятеля искусств...
Сборник статей. Т. 3...
Сборник статей Под редакцией А. В...
Сборник статей Выпуск 3 Москва, 16 февраля 2007 г...
Сборник статей к 70-летию Станислава Грофа...
Сборник статей. Выпуск III. Ростов-на-Дону...
Сборник статей. Выпуск III. Ростов-на-Дону...
Сборник статей под редакцией профессора М, И. Брагинского Издательство норма москва, 2002 удк...
Сборник статей и материалов...
Сборник статей преподавателей Кемгппк кемерово 2011 удк -373. 6...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9
вернуться в начало
скачать
^

ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ВОСЬМЕРКА



Идея отмечать круглые даты, кратные десяти, придумана с благо­роднейшей целью: периодически напоминать забывчивому человечест­ву о его сынах и дочерях, совершивших нечто, отличное от нуля (чаще – в сторону "плюса", реже – в сторону "минуса"). К лите­ратурной сфере эта добрая традиция применима едва ли не в первую очередь, поскольку книги издаются и переиздаются non stop, а не­живые (а нередко и живые) их создатели не всегда могут стать нь­юсмейкерами. Так что магия цифр позволяет извлечь любого персо­нажа из долгого ящика, отряхнуть пыль и торжественно явить миру.

Мысль о том, что неплохо бы сочинить для "FANтастики" статью-2008 сразу с несколькими юбилярами, посетила вашего обоз­ревателя уже через несколько минут после боя новогодних куран­тов. Однако текст долго не складывался. Поиск достойных объек­тов, чьи даты рождения оканчивается цифрой 8, буксовал. Ну да, Василию Головачеву исполнялось шестьдесят, а Филипп Дик, доживи он вдруг, отметил бы свое восьмидесятилетие. Но насильственно впрягать в одно ярмо великого американского психоделика и оте­чественного чемпиона по тиражам (Дику бы при жизни такие!) было бы немилосердно по отношению к обоим фигурантам.

Наконец, выход был найден: следует отметить юбилеи не фантастов, а произведений, наиболее значительных для развития фантастичес­кого жанра в целом. Или для большинства читателей. Или, как ми­нимум, для автора этих строк... Приготовились? Тогда поехали.

110 лет назад была написана "Война миров" Герберта Уэллса. Срав­нительно небольшое по объему (менее двухсот книжных страниц) произведение на долгие годы определило два мегатемы мировой фан­тастики, важнейшие и поныне. Первая – вторжение на землю агрес­сивных Чужих, вторая – глобальная цивилизационная катастрофа, вызванная стихийным бедствием (необязательно войной). Однажды придуманная писателем негуманоидная раса, для которой представи­тели вида homo sapiens могли быть либо пищей, либо рабами, с пу­гающей регулярностью возникала затем в тысячах произведений фан­тастов всех континентов. Бесчеловечное, безжалостное, непознава­емое разумом "чистое химическое" зло для некоторых младших кол­лег Уэллса превращалось из художественного образа в философскую категорию, в холодную пугающую абстракцию. Уэллс же, запечатлев­ший мертвый Лондон, был куда более конкретен, хоть и смотрел да­леко вперед. Марсиане на своих треножниках становились овещест­вленной метафорой. За четыре десятилетия до Мюнхенского догово­ра, развязавшего руки Гитлеру, английский фантаст предупреждал: существуют силы, с которыми договариваться БЕСПОЛЕЗНО. Либо уми­рать, либо побеждать, третьего не дано.

80 лет назад Александр Беляев сочинил свой роман "Человек-амфи­бия". Произведение это, ныне известное большинству взрослого на­селения бывшего СССР благодаря позднейшей экранизации Геннадия Казанского и Владимира Чеботарева (1961) с прекрасными молодыми Анастасией Вертинской и Владимиром Кореневым в главных ролях, приблизило достаточно специфическую НФ к самым широким массам и способствовало популяризации жанра в нашей стране. При этом ки­нематографисты сознательно убрали малоинтересные детали и доба­вили еще больше знойной мелодраматичности. Добротная квазинауч­ная идея превращения человека в большую рыбу (недавно ту же ме­таморфозу, притом добровольно, прошел персонаж стимпанкового ро­мана "Шрам" Чайны Мьевиля) становилась лишь сюжетным толчком, обусловившим куда более любопытную драматическую идею – физи­ческой невозможности сосуществования героя и героини в одной стихии. Эмоциональная близость Его и Ее тут не могла перерасти в нечто большее. У жителей "верхнего мира" Ромео и Джульетты шанс был, несмотря на вражду двух равноуважаемых семей. У Ихтиандра и Гуттиэре в финале – нет. Множественность обитаемых миров и раз­нообразие сред, где возникал разум, позволяли фантастам и дальше конструировать столь же безвыходные конфликтные ситуации. При этом жестяной оптимизм финала ефремовского "Сердца Змеи" выгля­дел сюжетно бесперспективным, а грустная безнадега биологическо­го детерминизма в булычевской "Снегурочке", при всей ее горечи, оказывалась художественно выигрышной. Великая вещь – катарсис.

70 лет назад была завершена "Тайна двух океанов" Григория Адамо­ва – роман не выдающийся, однако, без сомнения: любопытный. Эта книга стала квинтессенцией жанра советского фантастического де­тектива, который был необходим эпохе "обострения классовой борь­бы". Собственно фантастики здесь было не так много – ну разве что выдуманная писателем подводный гигант "Пионер", эдакий "Нау­тилус" страны побеждающего социализма, по ряду тактико-техничес­ких данных (все равно засекреченных) превосходил реальные субма­рины. Раскрытие заглавной "тайны двух океанов" (в чем она именно состояла – в упор не помню, да и читатель, думаю, сразу же за­был) меркло на фоне раскрытия подлой сущности персонажа по фами­лии Горелов, оказывающегося и не Гореловом вовсе, а шпионом не­названной дальневосточной державы. Адамов был не конъюнктурщи­ком, не халтурщиком и не параноиком – он, похоже, искренне ве­рил в то, что враги могли таиться повсюду (на земле, в воздухе, на воде, под водой). Мир выдуманный активно вытеснял мир реаль­ный, фантомы правили бал, люди верили не своим чувствам, но сим­волам на бумаге и теням на целлулоиде. По сути, задолго до компьютерной эпохи писатель конструировал своеобразную "вирту­альную реальность", рожденную в головах пропагандистов. Случайно ли, что настоящая фамилия Адамова – Гибс – так сильно смахива­ет на фамилию отца-основателя киберпанка Уильяма Гибсона?

50 лет назад появились на свет сразу три знаковых произведения – "Эдем" Станислава Лема, "Незнайка в Солнечном городе" Николая Носова и "Серебряные яйцеглавы" Фрица Лейбера. Мысль о том, что "среди звезд нас ждет Неведомое", в лемовском романе была реали­зована максимально убедительно. Сплоченный мужской (а вернее сказать – бесполый) коллектив специалистов из земного космичес­кого корабля, севшего на незнакомой планете, отправлялся в об­ратный путь примерно с тем же багажом знаний (точнее говоря, незнания). Ни мира, ни дружбы, ни даже войны – ничего не могли предложить эдемцы землянам; непрошибаемая внешняя алогичность, априорная чуждость (не враждебность) обнаруженной цивилизаций вызывали холодное отчаяние у земных исследователей. Печальный философ, Лем продемонстрировал читателям один из вполне возмож­ных вариантов контакта – Неконтакт. Иронический Носов, времена­ми только притворявшийся детским писателем, нарисовал не заме­ченную цензорами карикатуру на святая святых – советскую техно­логическую утопию. Довольные коротышки из Солнечного города, бу­дучи окружены со всех сторон наилучшими в мире гаджетами, на де­ле оказывались крайне уязвимыми и неприспособленными к жизни су­ществами. Гармония распадалась от малейшего дуновения ветерка. Стоило появиться в городе даже таким сомнительным по части пас­сионарности варварам, как Незнайка с Пестреньким, – и утопия тотчас же начинала давать сбой... Саркастический Лейбер в своем романе без труда заглянул в наш 2008-й и почти все угадал пра­вильно – по крайней мере, в отечественной издательской сфере. Словомельницы успешно работают, писатели-бренды лишь делают вид, что имеют отношение к книгам, подписанным их фамилиями, а пипл хавает наиболее непритязательный словопомол. Конвейерная сборка, заменившая индивидуальный процесс изготовления массовой продук­ции, из фантастики стала почти-реальностью. Ну разве что сами наши творцы не бунтуют против своего жалкого статус-кво; их, по­хоже, все устраивает. Они лишь изредка перебегают от одной сло­вомельницы к другой – в пределах все той же экологической ниши.

40 лет назад Клиффорд Саймак написал один из своих лучших рома­нов – "Заповедник гоблинов", Роберт Шекли – роман "Координаты Чудес", а Север Гансовский – рассказ "Демон истории". Первое из названных произведений оказалось для большинства советских чита­телей и первой переведенной на русский книгой fantasy – при том, что вся история с участием дракона, гоблинов, баньши и духа Вильяма ненашего Шекспира была нанизана на прочную научно-фан­тастическую ось (нуль-транспортировка, инопланетный "колесник", искусственная планета, доверху набита знаниями и т.п.). Саймак продемонстрировал редкостную свободу игры с разнообразными сущ­ностями и лукавого приведения к общему знаменателю разножанровых понятий и явлений. Шекли с еще большей раскованностью (порой граничащей с безбашенным абсурдизмом) предложил читателю свою версию "роуд-муви" – с поправкой на возможность перемещения между мирами. Перепрыгивая с одной Земли на другую, вечный странник Кармоди (по сути, выездная модель американской Алисы в царстве непрерывных чудес по десять центов за штуку), не имел ни права, ни желания задержаться где-нибудь надолго. Пластичная, яркая, сумасшедшая вариация действительности, где каждый второй мог оказаться Болванщиком, а каждый первый – Мартовским Зайцем, заслуживала бы ярлык Искаженного Мира – кабы мир реальный не был еще более безумен... Наш Север Гансовский тоже поменял коор­динаты реальности, сочинив первый для советской фантастики аль­тернативно-исторический сюжет. Немецкий диктатор Юрген Астор был убит, и на смену ему пришел Гитлер, а когда Гитлер был убит (в романе Стивена Фрая "Как творить историю"), пустующую нишу заня­ла такая же сволочь, и ситуация могла повторяться и повторяться в дурной бесконечности. Вывод фантаста печален: главный урок прошлого – неумение извлечь уроков. Сколько бы бабочек ни раз­давили хронопутешественники в Юрском периоде, человечеству при­дется пройти – пусть и с разными вариациями – все тот же скорбный путь, набив столько шишек, сколько на роду написано.

30 лет был создан роман Кира Булычева "Сто лет тому вперед" – книга о, быть может, не самом ярком, но наверняка о самом из­вестном приключении Алисы Селезневой. Популярность книге обеспе­чило ТВ, а именно сериал "Девочка из будущего" с участием объек­та безответной влюбленности сотен тысяч тинейджеров середины 80-х Наташи Гусевой. При чтении этой книги сегодня испытываешь щемящую ностальгическую грусть: такого искренне-безоблачного бу­дущего нам теперь никто уже не рискнет предсказать. Даже если прекрасное далеко и не будет, согласно песне, к нам жестоко, оно и через семьдесят, и через сто семьдесят лет едва ли будет та­ким, как у Булычева. Пусть даже прилетят из космоса пираты, а ученые изобретут миелофон, – булычевская сказка все равно не сделается былью. Мы пойдем дальше – но пройдем мимо.


^

БОДАЛИСЬ ДУБОЧКИ С ЗЕРКАЛОМ



Для кого существует критика вообще и критика фантастики, в частности? Казалось бы, ответ прост и в силу этого очевиден.В первую очередь, для обычного читателя-любителя, которому читатели-профи (с филологическим образованием или без) должны вдум-

чиво и популярно, с цитатами из современников и грамотными от­сылками к нетленной классике жанра, объяснить, какие книжки се­годня стоит читать, к каким отнестись с сомнением и опаской, а на какие лучше не тратить силы, время и деньги.

Во вторую очередь, потребителями критических выступлений должны быть сами творцы фантастических миров, готовые посмотреть со стороны на свои свежевыпущенные сочинения, задуматься, остано­виться, оглянуться, обрадоваться (или огорчиться) и, возможно, сделать выводы, необходимые для собственного будущего.

Третьей фокус-группой – хотя, возможно, первейшей по значимости – ценителей мудрого критического слова должны, по идее, быть издатели. Они могли бы хотя бы изредка спускаться с сияющих вер­шин бизнес-технологий на грешную землю и сверять свои ощущения с мнениями знающих людей, а в каких-то случаях и (чем черт не шу­тит!) корректировать после этого издательские планы...

Все это, однако, только сухая теория. Российская практика реши­тельно не желает ей соответствовать. На практике рядовой чита­тель en masse в критические разделы даже специализированных фант-изданий заглядывает редко, доверяясь либо своим вкусам, ли­бо фамилии автора, либо названию серии, либо названию книжки, либо рисунку на обложке. (Популярность, например, фантаста А. Белянина проистекает именно из трех последних условий; многие российские читатели из глубинки и по сей день путают его с А. Беляевым, воображая, будто автор "Человека-амфибии" благополучно жив, отрастил казацкие усы и при этом отчаянно шуткует...)

Про то, насколько господам издателям плевать на мнение экспертов – если это не эксперты по маркетингу, – ведущий рубрики уже вкратце писал в своей статье "Ад рецензента" (сентябрьский номер "FANтастики"). Большая часть вины ложится даже не на боссов, ко­торые редко интересуется творящимся у подножья их Олимпа, а на среднее, наиболее агрессивное бизнес-звено, занятое продвижением брендов. Эти граждане активно презирают читателя, полагая его быдлом и загоняя его четко очерченное стойло. Не о читателе они, понятно, пекутся, а просто облегчают себе жизнь, сужая все бо­гатство фант-литературы до считанного количества жанров и видов, а еще проще – серий. Слева живой Головачев, справа покойный Асприн, между ними упомянутый выше Белянин со своими царем и го­рохом. Все, что кроме, – неформатно, непродажно, непрезента­бельно (от слова "презентация") и подлежит ленивому удушению.

Кто остается? Сами писатели, которые (что бы они там не говори­ли) за критикой ревниво следят. Но толку от этого, за редчайшим исключением, никакого. Пора признать: нынешние граждане, пишущие фантастику, критиков недолюбливают по-любому. Инстинктивно. На уровне спинномозговых рефлексов. Как собака – палку. Как ра­достно бухающий в день зарплаты румяный советский пролетарий – застенчиво-трезвого серолицего интеллигентика в очках и шляпе.

Тех критиков, которые мягки с фантастами и даже слегка перед ними заискивают (такие выродки среди нашего брата, увы, встречаются), фантасты просто презирают, хотя и изредка подкармливают некондиционными бутербродами. Ну а злобных критиков терпеть не могут – активно, деятельно, ничуть не стесняясь своих чувств.

Критиков из разряда злобных не сажают в президиумы, обделяют наградами, не зовут на презентации и не только не дарят книжек с трогательными автографами, но и бдительно следят: не купил ли змей их сочинения за деньги? не намерен ли гад употребить покуп­ку во зло? не стоит ли напасть на него в темном переулке, стук­нуть по башке и отобрать свои шедевры от греха подальше?

В редакциях журналов фантастики мешками копятся ультиматумы рас­серженных авторов: мол, если вы в вашем замечательном издании не перестанете разрешать рецензировать мои нежно-удивительные тво­рения (кстати, удостоенные премий им. Царя Салтана, хана Батыя, Св.Себастиана и В.Д.Бонч-Бруевича!) этому дураку, козлу и иност­ранному шпиону NN, то я и сам откажусь от подписки на вашу по­мойку, и чадам-домочадцам (включая тещу) велю отказаться, и во­обще ждите визита пожарных, санэпидстанции, налоговой и ФСБ...

Чтобы не подставлять никого из коллег, дальше обрисую ситуацию на личном примере: патентованному злодею Р.А. терять нечего.

Выбрав в ранней молодости тернистый путь критика, ваш колумнист с трудом представлял себе, ЧТО его ждет в будущем, хотя и смутно догадывался, что служба литературе медом ему не покажется. Ре­альность превзошла все ожидания. К 46 годам автор этих строк столь часто сталкивался со всеобщей неприязнью, переходящей в ненависть, что не мог не сделаться мизантропом.

Каких только чудовищных слухов не распускали обо мне в писатель­ских кулуарах! Что я читаю книги по диагонали, открываю их нау­гад, не читаю вовсе, не умею читать вообще, нанимаю для чтения толпу литнегров, рву книги на части, топчу ногами, прижигаю на­палмом и выбрасываю с балкона (да у меня и балкона-то нет!).

Обиженные мною фантасты с радостью передавали друг другу, напри­мер, весть о том, как оскорбленный в лучших чувствах фантаст Лев Вершинин – если и известный миру, то лишь по моим же двум отри­цательным рецензиям, – из-за меня покинул родную Одессу и пе­чально отбыл на историческую родину, а перед этим показательно надавал критику Р.А. пощечин. (Открою тайну. Не так все это бы­ло. На самом деле Вершинин пытался физически угробить критика, столкнув в бездонную шахту лифта; однако, будучи пьян в стельку, мститель забыл, что действие происходит на первом этаже).

Столь же слабую связь с реальностью имеют нелепые слухи о том, будто бывший таллинский писатель-фантаст, а ныне московский фи­лософ, создатель Всеобщей Теории Всего Сущего М. Веллер, поймав злобного критика в кулуарах Московской Книжной Ярмарки, простре­лил зоилу из арбалета правую ладонь. (В действительности же ре­шимости Веллера хватило только на один плевок на свитер обидчика и поспешнейшую ретираду; арбалет не был им даже расчехлен).

Если ради интереса набрать слова "критик" и "Арбитман" в поиско­вой системе "Яндекс", то услужливый Интернет тотчас явит россыпь обидчивых суждений. Года два назад, к примеру, харьковский писа­тель-андрогин А. Зорич, раздосадованный прохладной рецензией на свою бессмертную имперскую дилогию "Завтра война" и "Время – московское", собрал в Интернете армию своих преданных фанатов, дабы устроить критику показательную порку. Фанаты не подкачали. Критик был припечатан разнообразными словосочетаниями, наипрон­зительнейшим из которых было выражение "ментальный пидарас".

А вот еще цитаты из Сети – почти навскидку. Фантаст В. Василь­ев: "Имя Арбитмана вызывает чувство гадливости". Фантаст К.Боян­дин (мамой клянусь, сроду о нем ничего не писал!): "Hапоминает мне некоторых старых диссидентов – которые озлоблены на весь мир". Фантаст А. Громов: "Ядовитый, как сколопендра, Арбитман". Фантаст О. Дивов: "Его статьи полны ругани, но почти не содержат конструктива". Фантаст И. Новак: "У него слишком уж много вку­совщины в рецензиях". Фантаст С. Лукьяненко: "Hе будут объектив­ными высказывания неудавшегося писателя-фантаста и автора буль­варных детективов о современной фантастике". Фантаст Э.Геворкян: "Ромка ругает? Значит, вещь удалась на славу!" (Кстати о Э.Г. Его роман "Времена негодяев" злобный критик когда-то имел неос­торожность не обругать, а похвалить; следуя вышеприведенной ло­гике, роман тот придется, видимо, признать сущей дрянью).

Впрочем, чаще всего писатели-фантасты разделываются с критиком совсем уж "бесконтактным" способом – на страницах собственных книг (примерно так же писатель Франсуа Мерлен из знаменитого фильма "Великолепный" с Бельмондо сводил счеты с водопроводчиком и электриком). Автор этих строк столько раз встречал "себя" на страницах разнообразных опусов, что Юра Семецкий, убиваемый уны­ло и однообразно, может позавидовать! Материала мне хватило бы на большую статью "Образ Арбитмана в современной фантастике".

У А. Столярова в повести, к примеру, Арбитман способствовал приходу Дьявола на Землю. В повести С. Лукьяненко и Ю. Буркина Арбитман был всего лишь Кощеем Бессмертным (соавторы даже вручили иллюстратору первого издания мое фото – можете полюбоваться, вот очки, вот усы). В рассказе А. Бушкова еще один Арбитман тащил грязную таратайку и трусливо сбегал от дракона. У В. Головачева в романе возникал на миг некто Роман Рабитман, быстренько получал по физиономии и исчезал в никуда. В Интернете, по-моему, до сих пор висит обширный НФ опус "Рейд обреченных" некоего Д. Виконтова из Львова, где злодейский полковник Арбитман не доживает даже до середины текста. И так далее, и тому подобное...

В том, что критик выглядит для писателем средоточием Тьмы и часто выступает в роли виртуального мальчика для битья, нет ничего фантастического. Психологически это вполне объяснимо. Нелицеприятность всегда неприятна. Но. Но. Но. Следует иметь в виду, что неприятие всякой критики, самодовольство и самоуспокоенность ав­торов ведут к полной их деградации, а потому катастрофична...

Увы, сдается мне, что писатели-фантасты, наткнувшись и на эту "колонку злобного критика", едва ли произведут переоценку ценностей. Ведь проще ежеутренне пенять на упрямое зеркало, чем попытаться произвести хотя бы минимальный апгрейд собственной рожи.


в издательстве «Крот» выпущено ранее:


1.

Ю.С. Торовков.

«Как издать фэнзин»

(1999, пособие, 24 стр.)

2.

Евгений В.Харитонов.

«Фантастический самиздат 1967-1999.

Периодика. Сборники» (15 стр.)


3.

Владимир Покровский.

Георгес, или одевятнадцативековивание

(2001, повести, рассказ, 126 стр.)


4.

Сергей Мякшин.

Неистовая потеря себя.

(2001, сборник рассказов, 38 стр.)


5.

"Зайцы на Марсе"

(2002, сборник рассказов

современных авторов, 108 стр.)


6.

С.Соболев

"Альтернативная история:

пособие для хронохичхайкеров" (2006, 84 стр.)

7.

Андрей Лазарчук:

некоторые материалы к библиографии (2006, 36 стр.)


8.

Евгений Лукин, Любовь Лукина:

некоторые материалы к библиографии (2006, 32 стр.)


9.

Филип Киндред Дик:

Библиография

(список публикаций на русском языке

с 1958 по 2006 год, 60 стр.)


10.

Екатерина Шилина

"Сказочное и мифологическое

в творчестве С.Лукьяненко" (2007, 44 стр.)


11.

Алла Кузнецова

"Братья Стругацкие:

феномен творчества и феномен рецепции"

(2007, 84 стр.)


12.

Ирина Неронова

"Дискурсивно-нарративная организация романа

А.Н. и Б.Н. Стругацких "Хромая судьба""

(2007, 60 стр.)


13.

Ирина Неронова

"Художественный мир

произведения как функция монтажного

конструирования в повествовании А. и Б. Стругацких

(повесть "Отягощенные злом")

(2007, 44 стр. + вкл.8л.)


14.

Сергей Неграш

"Введение в жанр: фантастическая литература"

(2008, 44 стр.)


15.

Александр Лидин, Сергей Неграш

"Серебряный век фантастики" (2008, 28 стр.)


16.

С.Соболев

"Россия в 2053 году:

пять смертельных вариантов" (2008, 40 стр.)


17.

Анна Николаева

"Принципы моделирования фантастического мира"

(на примере английской фантастики

второй половины ХХ века)

(2008, 48 стр.)


18.

Мария Галина

"Фантастика глазами биолога" (2008, 96 стр.)


19.

Владимир Ларионов

«Беседы с фантастами.

Интервью разных лет. Фотоальбом».

(2008, 228 стр.)


20.

Валерий Окулов

«О журнальной фантастике

первой половины ХХ века»

(2008, 64 стр.)


21.

Леонид Фишман

«Картина будущего у российских фантастов»

(2008, 68 стр. + 4 вкл.)


22.

Михаил Шавшин

«Петербург. К вопросу влияния на творчество

братьев Стругацких»

(56 стр. + 4 вкл).


23.

Владимир Покровский

«Пути-Пучи»

сборник фантастических произведений

272 стр.


www.s3000.narod.ru для связи: в ЖЖ velobos


СОДЕРЖАНИЕ


В.Владимирский «Критик номер раз»

Предисловие ........................................ 3


^ От автора ...................................... 5


Рейхолюбы-человеконенавистники ................. 6


Правдивая история американский фантастики ...... 9


…плюс браунизация всей литературы .............. 13


Империя наносит ответный визит ................. 17


Ни слова больше! ............................... 22


Охота на Старка ................................ 26


Неразменная двадцатка .......................... 30


Прощай, дружище рассказ ........................ 35


Что я люблю и чего не люблю .................... 39


Ад рецензента .................................. 43


Фантастическая восьмерка ....................... 48


Бодались дубочки с зеркалом .................... 52




оставить комментарий
страница9/9
Дата12.10.2011
Размер0,78 Mb.
ТипСборник статей, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх