Сборник научно-методических статей Выпуск посвящен 80-летию чгпу им. И. Я. Яковлева icon

Сборник научно-методических статей Выпуск посвящен 80-летию чгпу им. И. Я. Яковлева



Смотрите также:
С. В. Лебедевой Сборник результатов научно-методических исследований в области психологии...
Н. В. Барышников Настоящий сборник научных трудов посвящен...
Сборник научно-методических статей, посвя­щенный 200-летию со дня рождения А. С...
Сборник научно-методических статей Выпуск 2...
«современное общество, языки и межкультурная коммуникация»...
Сборник статей Выпуск 3 Москва, 16 февраля 2007 г...
Kafbot@ya ru Конференция проводится в заочной форме...
Сборник статей к 70-летию Станислава Грофа...
«чувашский государственный педагогический университет им. И. Я. Яковлева»...
Выпуск II всероссийский монотематический сборник научных статей Выпуск посвящается 85-летию...
Сборник статей выпуск 3 Под редакцией профессора Б. И. Путинского...
«чувашский государственный педагогический университет им. И. Я. Яковлева»...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
вернуться в начало
скачать

Зеткина Наталия Владимировна,

аспирант кафедры психологии и социальной педагогики

Этнопедагогическая подготовка:
сущность и содержание


В профессиональной подготовке педагогов центральное место занимает ее этнопедагогическая составляющая. Этнопедагогика, изучающая народную педагогику как систему народного воспитания (Т. Н. Петрова), ее теорию и историю, является педагогикой национального спасения. Г. Н. Волков выступает с всесторонним обоснованием необходимости полноценной, качественной этнопедагогической подготовки студентов [2]. Так или иначе проблемой этнопедагогической подготовки учителей занимались В. А. Николаев (этнопедагогическая культура учителя), А. С. Шаалы (определение содержания этнопедагогической подготовки через преподавание народного этикета), А. Г. Гмырин (проблемы повышения качества этнопедагогической подготовки учителя), М. М. Тхуго и др. По А. Манонову, этнопедагогическая подготовка включает в себя усвоение знаний в прогрессивных традициях народной педагогики, закрепление и углубление знаний на семинарах и лабораторных занятиях, совершенствование педагогических умений во время практики, изучение передового педагогического опыта и проведение исследовательской работы по использованию идей народной педагогики. А. Алимбеков рассматривает отдельные направления этнопедагогической подготовки: воспитание убеждения в жизненности традиций и важности совершенствования знаний в области народной педагогики, овладение теоретическими знаниями в области этнопедагогики, формирование умений применять эти знания в педагогическом процессе и др. Этнопедагогическая подготовка, по его мнению, должна быть ориентирована на формирование социальной активности студента, готовности к принятию нового, профессионального мастерства учителя [1].

Анализ значительного числа источников позволяет сделать вывод о том, что исследователи единодушно оценивают этнопедагогическую подготовку как важнейшую часть профессиональной подготовки педагога.

Определение понятия «этнопедагогическая подготовка» предложил М. Г. Харитонов. Он считает, что этнопедагогическая подготовка – это наиболее существенная часть профессиональной подготовки педагога, представляющая собой непрерывный управляемый процесс формирования готовности к этнопедагогической деятельности (этнопедагогической готовности) и обладающая интеграционным свойством по отношению к профессиональной подготовке как целому [4]. Этнопедагогическая готовность является и целью, и результатом процесса этнопедагогической подготовки педагога. По утверждению М. И. Дьяченко и Л. А. Кандыбовича, готовность студента к профессии включает в себя следующие компоненты:

– мотивационный (положительное отношение к профессии, интерес к ней);

– ориентационный (знания и представления об особенностях, условиях профессиональной деятельности, требованиях к личности);

– операциональный (владение способами и приемами профессиональной деятельности, необходимыми знаниями, умениями и навыками);

– волевой (самоконтроль, умение выполнять трудовые обязанности);

– оценочный (самооценка своей профессиональной деятельности, соответствия ее требуемым стандартам) [3].

Присущее этнопедагогической подготовке интеграционное свойство позволяет квалифицировать ее как систему, объединяющую и связывающую основные знания, умения и навыки, приобретенные будущими учителями при изучении дисциплин учебного плана и закрепленные при прохождении педагогических практик.

Основными компонентами этнопедагогической подготовки педагогов являются: анализ этнопедагогических проблем, решаемых учителем; применяемые им этнопедагогические знания; типы выполняемой им этнопедагогической деятельности; необходимее для работы этнопедагогические умения и навыки; функции педагога в этнопедагогической деятельности.

Анализ теории и практики показывает, что целью этнопедагогической подготовки педагогов является приобщение студентов к этнокультурному и педагогическому наследию народа и формирование готовности его использования в профессиональной деятельности.

Этнопедагогическая подготовка направлена на:

– развитие интереса обучающихся к проблеме этнического воспитания, формирование знаний об особенностях и сущностных характеристиках этнического воспитания, его основных средствах и факторах;

– овладение студентами этнопедагогическими знаниями в области семейного, общественного, трудового воспитания детей и молодежи;

– формирование умений, навыков и этнопедагогических качеств, необходимых педагогу для его профессиональной деятельности;

– развитие способности творческого использования этнопедагогических знаний и умений в самостоятельной деятельности;

– формирование устойчивой мотивации повышения своей квалификации.

Мы согласны с мнением М. Г. Харитонова, что этнопедагогическая подготовка выполняет следующие функции:

– включение в общую систему образования этнопедагогов;

– стимулирование интереса будущих учителей к этнопедагогическим явлениям и процессам;

– развитие общекультурного, медико-биологического, психолого-педагогического и специального образования на основе народной педагогики;

– реализация взаимосвязи этнопедагогической теории и практики;

– стимулирование экспериментальных исследований, ориентированных на разработку содержания, новых методик и технологий этнопедагогического образования педагогов [4].

Этнопедагогическая подготовка связывает знания и умения, приобретенные в процессе изучения всех блоков учебных дисциплин – общекультурного, медико-биологического, психолого-педагогического и предметного, и придает им необходимую адресность, практическую этнопедагогическую направленность.

Среди принципов организации этнопедагогической подготовки учителей выделяются:

– принцип личностной ориентации;

– принцип системности этнопедагогических знаний;

– принцип единства теории и этнопедагогической практики;

– принцип этнопедагогической направленности обучения;

– принцип оптимизации и содержания;

– принцип интегративности;

– принцип преемственности.

На наш взгляд, этническая составляющая не должна определяться только как дополнение к содержанию профессионального образования и сводиться к отдельному курсу "Этнопедагогика". Этнопедагогическая подготовка педагога – основа становления будущего специалиста. Она охватывает весь блок педагогических и психологических дисциплин, включает в себя не только соответствующие знания, умения и навыки, но и в достаточной степени сформированное самоопределение личности как носителя определенной этнической культуры, а также творческое осмысление студентами возможностей использования этнопедагогических идей и традиций в социально-педагогической деятельности. Это означает, что компонентами содержания этнопедагогической подготовки являются:

а) общепрофессиональные дисциплины: предполагают формирование тех научных знаний, которые могут стать основой для усвоения этнопедагогических идей и традиций, их реализации в педагогической деятельности;

б) дисциплины по выбору, спецкурсы, предметно-педагогический практикум, педагогическая практика, факультативы: обеспечивают овладение педагогическим опытом народа, открывают возможности использования содержания учебных предметов в процессе воспитания на основе духовно-нравственных ценностей;

в) исследовательская деятельность студентов: изучение проблем этнического воспитания, работа над собственными творческими проектами.

Таким образом, в содержательную основу этнопедагогической подготовки студентов входят несколько очень важных в методологическом отношении компонентов. Это, во-первых, освоение богатейшего философского и педагогического наследия крупнейших мыслителей и ученых просветителей; во-вторых, изучение и серьезное осмысление фольклора, национальных традиций и обычаев, которые находят отражение в семейно-бытовом укладе жизни, досуга, играх, прикладном творчестве; в-третьих, учет современных тенденций в развитии культуры, науки, искусства, образования на фоне экономических и социальных преобразований.

Этнопедагогическая компетентность педагога – это тот духовно-нравственный потенциал, который позволяет оказывать оздоравливающее влияние на молодое поколение. В связи с этим современное высшее педагогическое образование нуждается в усилении этнопедагогической составляющей. Этнопедагогическая подготовка педагога должна пронизывать всю систему образования в высшей школе, являясь важнейшим условием достижения выпускниками высокого уровня профессиональной компетентности.

Литература

1. Алимбеков, А. Формирование у будущих учителей готовности к эстетическому воспитанию младших школьников на прогрессивных традициях народной педагогики : дисс. … канд. пед. наук : 13.00.08 / А. Алимбеков. – М., 1990. – 255 с.

2. Волков, Г. Н. Этническая педагогика / Г. Н. Волков. – М., 1998. – 24 с.

3. Дьяченко, М. И. Психология высшей школы / М. И. Дьяченко, Л. А. Кандыбович. – Минск, 1981. – 383 с.

4. Харитонов, М. Г. Этнопедагогическое образование учителей национальной школы: Монография / М. Г. Харитонов. – Чебоксары: Чуваш. гос. пед. ун-т им. И. Я. Яковлева, 2004. – 330 с.


Иванова Ираида Павловна,
доцент кафедры психологии и социальной педагогики

^ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ В РАБОТЕ ПСИХОЛОГА АНАЛИЗА РИСУНКА В ГЕШТАЛЬТ-ТЕРАПИИ

Гештальттерапия это одно из направлений терапии, основанной Фрицем Перлзом. Сейчас гештальттерапия – это направление, практикуемое во всем мире. Фундамент гештальттерапии – это феноменология и диалог, направленный на то, чтобы увеличить сознавание и сделать непосредственное переживание более ясным. Объяснения и интерпретации полагаются менее надежными, нежели то, что видится и воспринимается непосредственно. Многие психологи в своей работе широко используют анализ рисунков.

Связь гештальт-подхода с визуальным восприятием совершенно очевидна. Все основные принципы гештальт-психологии были выяснены на примере организации визуального восприятия человека.

Где бы, в какой стране ни был ребенок, визуальное восприятие будет организовано одним и тем же способом. Информация, которая заложена в зрительном восприятии, достаточно важна и часто довольно архаична, особенно на уровне восприятия цветов, форм, характера движений и т.д. Поэтому гештальтисты, начиная с самой первой их группы, достаточно часто прибегали к использованию рисунков. Недаром эта техника в своих начальных принципах была сформирована Фрицем Перлзом, который, кстати, имел минимальное образование в области рисования (на любительском уровне). Существует достаточно много пейзажей, картинок, которые он рисовал в разных местах. Лора Перлз с самого начала была психологом, которая работала в области связи между мышлением и восприятием. Иозеф Зинкер широко использует арттерапевтические методы. Использование техник арттерапии, рисуночных техник в гештальте – достаточно большая традиция. Поэтому то, чего мы коснемся это – всего лишь небольшой кусок того, что наработано. При обсуждении особенностей организации восприятия в гештальт-подходе мы обозначили эту основную форму – отношение между фоном и фигурой– и некоторые принципы проявления, возникновения фигуры на фоне. Связующим материалом для образования фигуры служат потребности человека; собственно они и поддерживают энергетически образование фигуры. И в этом смысле всякий образ – это некоторая фигура в контексте. Образ – это всегда в какой-то степени отражение потребности человека, который этот образ осуществляет. Это то, что присутствует в каждой картинке, и поэтому в каждом рисунке есть некоторая потребность, которая спроецирована вовне в форме фигуры. Образ – это достаточно большая структура, включающая, во-первых, фигуру, во-вторых, собственно фон, в-третьих, отношение между фигурой и фоном (возможна конкуренция с какими-то другими фигурами). Получается, что образ – это нечто достаточно большое. В образе, который создает человек, присутствует и время. Например, человек рисующий ребенка играющего в песочнице, предполагает, что он после этого идет домой или еще что-то делает. Это является частью образа. И поэтому про соотношение рисунка и образа можно сказать, что рисунок – это некоторая вырезка из образа. Рисунок всегда уже, чем образ. Из этого вытекает один из известных технических приемов, связанный с тем, чтобы дополнить образ дальше. Человек изображает какое-то неприятное для себя событие. И дальше психолог может попросить этот рисунок нарисовать на более широком листе, чтобы за счет увеличения фона несколько уменьшить эмоциональный накал, который происходит в этой части и чтобы посмотреть всю структуру фона, который находится дальше. Фон действительно достаточно сильно меняет содержание. Вырезка из образа может быть различной. Это может быть очень активное приближение: такое, что мы не видим полный образ, а видим только некоторую деталь. Т.е., скажем, в рисунке, в котором человек изображает вою агрессию, мы может обнаружить только одну лапу животного, а самого животного нет. На самом деле, если есть лапа, то есть и все животное. И даже, если человек говорит, что этот образ пришел ему во сне, и само животное он не видел, значит, остальной образ был как-то разрушен. И тогда вполне возможно, что правильным будет достроить образ, начиная от лапы или от этого маленького фрагмента до полного с тем, чтобы возможно было получить не только этот элемент агрессии ниоткуда, а как бы всего субъекта агрессии, т.е. узнать кто это такой. Те образы, которые появляются на рисунках — это всегда образы откуда-то. В принципе тех образов, которых человек никогда не видел, он не может сделать. То, что делается, делается из какого-то готового материала. Поэтому если вы видите у человека на рисунке какой-то законченный образ, законченную фигурку, то будьте уверены, что где-то он ее видел. Если там нарисован бор, то вы точно можете выяснить, где, как, в какой ситуации этот бор был – был ли на иллюстрации, то ли на другой картинке, репродукции, то ли в реальности. Где-то человек этот бор видел. В этом смысле каждый из элементов, фрагментов большого рисунка – что-то, что связано с реальностью. Существует такой жанр, как экспрессивные рисунки, где образ как таковой отсутствует. И в таком случае самым важным для человека, который это делает, является некоторое ощущение, которое он таким способом хочет передать. Экспрессионистские рисунки с закрашиваниями, вспышками, с неясными, абстрактными формами – это определенное выражение эмоциональности. Мы можем всегда найти чувство, которое за этим стоит, вычленить. Такие рисунки отличаются, поскольку они с самого начала — попытка выразить какую-то эмоцию, попытка отделиться от какого-то своего чувства. Пока человек чувствует и испытывает это полностью, он недееспособен. Когда он выразил его экспрессионистским способом, он как бы освобождается от своего чувства и может уже с ним что-то сделать.

Таким образом, соотношения образа и рисунка очень важны и очень интересны. Например, рисует человек какую-то сцену или какой-то прекрасный пейзаж. А вы попробуйте выяснить, с какой точки он это рисовал! Очень интересные иной раз получаются вещи. Этот кровавый пейзаж битвы человек рисовал как будто с балкона домика, с третьего этажа, куда вышел с чашкой чая. А иной раз этот прекрасный домик нарисован со свалки, т.е. сам сидит на вонючей свалке и видит перед собой прекрасный домик. Поэтому отношение контекста, т.е. точки, где находится смотрящий, – самое главное. Это некоторая собственная позиция рисующего, т.е. того, кто видит этот образ. Картина сделана таким образом, что мы всегда разделяем того человека, кто эту картину писал в тот момент и где он находился, и то, что собственно изображено. Вроде человек этот удаляется. И все это можно узнать только у самого человека, а где он сам находится? Это важный момент.

Рисунок, который вы видите – это некоторый фрагмент образа. И поэтому первое действие с рисунком, которое вытекает из сказанного – вы можете попросить какие-то части рисунка увеличить, какие-то части уменьшить, дорисовать что-то еще и т.д. Например, в том случае, когда человек рисует одну агрессивную лапу, а целиком зверя не рисует, работа над тем, чтобы этого зверя прорисовать – это и есть, по сути вполне терапевтическая работа, т.е. поддержка некоего осознания собственной агрессивности.

Следующее – то, что относится к подготовке рисунка. С какой стати делается рисунок? В некоторых случаях клиент делает рисунок спонтанно – это должен быть какой-то уже очень "отвязанный" клиент, потому что большинство из вас, понятное дело, никаких рисовальных принадлежностей с окончания школы в руки не брали. Поэтому если вы хотите предложить человеку какую-либо арттерапевтическую технику, связанную с рисованием, то это всегда связано с преодолением барьера (который иногда составляет лет 25-30) с соответствующими ощущениями. Вполне возможно, что для части людей предложение нарисовать что-то может нести в себе оттенок унижения, типа: это ведь дети рисуют, а чего же я будут рисовать! Соответственно, придется немножко поддержать и обозначить достаточное уважение к человеку с тем, чтобы преодолеть унижение. Второе, с чем тоже придется столкнуться, – это чувство стыда, которое всегда соответствует освоению нового. Здесь также на этапе начала рисунка клиент точно нуждается в поддержке. В группе это делать легче в том отношении, что видно, что определить на этом конкурсе рисунков самого способного художника явно не представляется возможным.

В каком случае стоит прибегать к рисунку? Рисунок – это достаточно сильное средство выражения и достаточно сильное средство интеграции. В общем, как правило, в процессе рисования человек интегрируется. И если какие-то свои чувства, переживания человек не может интегрировать, то когда вы ему предложите нарисовать это чувство, переживание (на что это похоже), то вероятнее всего это чувство объединится, интегрируется и предстанет в каком-то единстве с большей силой.

В каком еще случае можно рисовать? В случае очень сильных интеллектуальных игр. Дело в том, что рисунок – это то, что полностью проконтролировать нельзя. Почему – следует из разных уровней анализа рисунка. Что касается разных уровней анализа рисунка: это некоторым образом, руководство к тому, как цепляться к рисункам других людей. Или не цепляться. Потому что, в общем, говорить об этом как о средстве четкой диагностики достаточно сложно. В психологии вообще без человека диагностика невозможна. По поводу ваших подозрений, относящихся к тому, что у человека что-то так, а не этак, что отсутствие окон в домике означает аутизм – вы его спросите! И потом уже делайте выводы. Никаких действий в гештальт-подходе без самого человека не предусмотрено. Поэтому в отношении анализа рисунка – это только ориентировки, т.е. способ за что-то зацепиться, некоторые категории, которые могут оказаться достаточно полезными.

В отношении получения рисунка есть еще один важный момент. Раз речь идет о творчестве, то лучше, чтобы у самого проводящего этот рисунок было меньше условностей. Какого рода? Условностей вроде того, что у меня обязательно должен быть набор всего, что может человеку прийти в голову для того, чтобы рисовать: чтобы были мелки, пастели, карандаши, фломастеры; и чтобы бумага была такая, а не другая. Это все важно, но, в общем, совершенно не обязательно, потому что для того, чтобы рисовать, достаточно любого пишущего предмета. В общем-то, и ручкой можно нарисовать на листочке бумажки. Другое дело, что мы не сможем тогда воспользоваться той информацией, которая заложена в цвете. Если мы предоставляем человеку больше возможностей: разные варианты пишущих принадлежностей, красок, бумаги, то соответственно у нас больше возможностей для анализа.

И вот человек вам нарисовал рисунок, ну, например, какой-то фрагмент сна. Какого сна? Да какого угодно. Есть специальные техники, связанные с тем, чтобы увеличить агрессивность, взаимодействие; рисунок вдвоем; рисунок, четко ограниченный по времени, чтобы коротко сделать; или, наоборот, рисунок, который человек доводит до окончания и время определяет сам. Это все разные трюки, посредством которых мы можем посмотреть, как человек относится, например, к тому, чтобы что-то закончить. Тогда предлагается нарисовать рисунок, спрашивая, сколько понадобится времени, чтобы ты почувствовал, что рисунок закончен. А затем смотрим, что является в этом рисунке тем, что заканчивает; как человек определяет, что ему пора это действие заканчивать.

Но, тем не менее, вот сидит перед вами клиент, который, наконец, нарисовал свои ощущения, радостно показал вам и смотрит на вас, открыв рот и говорит: "Ну и чего?" Теперь наступает момент, когда вы со своей стороны тоже должны проявить некоторую активность и можете сказать: "Ну, вот и все!" И дальше психолог должен пообщаться по поводу рисунка — это вполне закономерное, нормальное действие. Клиент нарисовал рисунок и показывает его вам доверчиво, с чистой душой. Нужна серьезная дидактическая реакция психолога, которая бы помогла человеку развиться, продвинуться вперед. В этот момент оказывается очень полезной подсказка, связанная с гештальт-анализом рисунка. Речь идет о некоторых аналитических опорах на рисунок или на образ, на гештальт, в соответствии с которыми вы можете делать некоторые предположения. Эти предположения могут оказаться совсем "левыми", а могут оказаться очень правильными, и многие из них связаны с разными другими системами расшифровки рисунка. Не обязательно полностью знать все эти системы расшифровки, но важно не упускать некоторые очевидные вещи, потому что в гештальт-терапии основой является ориентировка на очевидные вещи.

Если мы видим рисунок, то, что является первой очевидной вещью? Это некоторая композиция рисунка, т.е. где что нарисовано. Даем листок бумаги, просим нарисовать какое-нибудь важное событие в жизни. И человек под это событие занимает, какой-то маленький кусочек листа. Под что он оставил остальное? Где центр рисунка? Потому что одно дело — геометрический центр листочка. А где центр композиции? На что взгляд в первую очередь обращаешь? Что за объект является основным? Вполне возможно, что нарисовано какое-то драматическое событие типа: "Иван Грозный убивает своего сына", а основным объектом на этом рисунке для того, кто смотрит, оказывается набалдашник трости — солидный, красивый. Очень часто в рисунке бывают какие-то выделены фрагменты и достаточно часто они оказываются, выделены тем, что человек несколько раз проводит линии. На рисунках бывают такие фрагменты, которые зрительно притягивают, которые потом хотелось скрыть. Итак, что касается композиции. Что мы смотрим здесь всерьез? Мы смотрим в первую очередь на следующее: где основной композиционный центр рисунка, т.е. какой объект на рисунке является самым главным. В некоторых случаях, если рисунок сложный, то вместо объекта может являться самым главным, наоборот, пустое пространство. По законам пустого пространства строятся, например, пейзажи. И основным являются не деревья, а центральная форма пустоты. Т.е. в принципе фигурами могут быть как реально прорисованные объекты, так и пустота, т.е. то, чего как раз на рисунке вроде и не видно.

Наблюдение за самим процессом рисования может дать очень много информации. В том случае, если человек начинает рисунок с фигуры, то потом, вероятнее всего, или фон к фигуре постарается приспособить, или фон, наоборот, будет противоречить. Это вопрос интересный, потому что в одном случае это обслуживание самой фигуры, а в другом случае, это сопротивление, которое выражено в рисунке. При этом вполне возможно, что мы имеем дело с потребностями второго, третьего порядка, т.е. на самом деле разговор мог бы идти о чем-то другом.

Важно, сколько времени занимает подготовка какого-то образа, потому что собственно образ человек делает довольно быстро, но потом наступает некоторая пауза, когда он готовится к следующему образу. И вот чередование этих мелких образов и пауз перед ними может очень много о чем сказать. Вполне возможно, что главная фигура рисуется очень быстро, а в фоне возникает что-то, что требует основной массы времени, основного внимания – вся энергия уходит туда. И тогда та часть, куда уходит вся энергия, – самая важная.

Дальше из того, что касается композиции. Композиция может быть либо с каким-то одним центром, либо в композиции может быть несколько конкурирующих между собой фигур. В принципе это означает некоторый механизм организации пространства, организации собственного внимания человека, и соответственно, некоторую конкуренцию мотивов в данный момент; или, наоборот, хорошую центрированность мотивов: в данный момент на каком-то одном определенном объекте.

Дальше то, что касается композиционной части. Может быть следующая картина: объект композиции помещается в разных частях рисунка. А части рисунка (части листа) в европейской традиции имеют совершенно определенное значение. Во-первых, на рисунке есть главная диагональ: из прошлого в будущее – из левого нижнего угла в правый верхний. Поскольку рисунок — это всегда некоторая вырезка из образа, то рисунок может иметь горизонтальную композицию, вертикальную композицию: рисунок может относиться к прошлому или, скажем, к будущему. Поэтому все рисунки в большей ли меньшей степени имеют предсказательную силу. По ним можно определить, что было с человеком в прошлом или каким он на данный момент представляет свое прошлое, и также можно определить, что происходит в будущем. Ну и поскольку каждый человек имеет в общем неплохую прогнозирующую систему, то в большинстве случае будущее свое он знает. А посмотреть можно очень просто: можно закрыть часть рисунка, а можно сложить его пополам.

Всю эту систему информации вы никогда не сможете предусмотреть – не в одном, так в другом проколетесь. Если вы полностью придумали рисунок, то потом найдете еще одну систему из этих же, по которой выяснится, что это очень тяжело. Что вам больше нравится: прошлое или будущее. Чем дальше в будущее, тем меньше рациональных вещей по поводу будущего мы знаем и в то же время тем больше наши возможности, относящиеся к бессознательному.

Симметричный рисунок относится скорее к чувствам, которые в данный момент равномерно распространяются и в прошлое, и в будущее.

Следующий вопрос — это рациональное и бессознательное. Эта главная диагональ из левого верхнего угла рисунка в правый нижний делит рисунок на две главные части: то, что относится к бессознательному, к функции "ид"; и то, что относится к рациональному. В разных системах это обозначают по-разному. В самой композиции много чего забавного есть, например, иной раз встречается такой феномен, как парные объекты. Если появляется один объект, то к нему обязательно появляется какой-то второй, похожий. Тогда можно предполагать о том, что это проекция некоторой привязанности, зависимости, и что тот человек, который рисует парными объектами, в жизни достаточно эмоционально зависим. Надо посмотреть, так ли это. В этой ситуации, если мы композицию привязываем к этой сетке, то тогда смотрим, где у нас главная фигура, в какой части. А какая фигура главная? Самая ярко нарисованная или самая большая? А если у нас две фигуры конкурирующих? Это особенность композиции и, видимо, особенность внутреннего устройства в данный момент – две конкурирующие фигуры. Посмотрите по композиции, что у вас получается? Есть ли какие-то линии, которые отделяют объекты друг от друга? Есть ли какие-то конкурирующие, подавляющие объекты? Есть ли объекты подавленные? Каждый раз, когда анализируешь собственный рисунок по этой схеме, находишь что-то для себя необычное, интересное. О цветовом анализе остановимся в следующей статье.

В гештальте рисунок – это повод для контакта. И этот контакт чаще всего, важнее, чем сам рисунок. Вся наша реальность состоит из сопротивлений. Если нет сопротивления – есть полный контакт, но тогда нет развития. Воспринимать реальность нужно только для того, чтобы правильно строить с ней отношения и добиваться того, что нужно. Работа с рисунком в гештальте невозможна без того, кто этот рисунок нарисовал. Вопросы к рисунку имеют большее значение, чем интерпретации. Любой рисунок содержит много "дверей", открыть которые может только сам клиент.

Литература

  1. Польстер, И. Интегрированная гештальт-терапия. Контуры теории и практики / И. Польстер, М. Польстер. – М., 1997.

  2. Шоттенлоэр, Г. Рисунок и образ в гештальттерапии / Г. Шоттенлоэр. – Санкт-Петербург : «Издательство Пирожкова», 2001.

  3. Гештальттерапия. Теория и практика. – М. : Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2001.





Скачать 2,91 Mb.
оставить комментарий
страница6/15
Григорьевой С. Г
Дата27.09.2011
Размер2,91 Mb.
ТипСборник научно-методических статей, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
плохо
  1
средне
  1
отлично
  3
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх