Правозащитный центр «Мемориал» Конвейер насилия icon

Правозащитный центр «Мемориал» Конвейер насилия



Смотрите также:
Правозащитный Центр «Мемориал»...
Правозащитный Центр «Мемориал»...
Правозащитный Центр «Мемориал»...
Правозащитный Центр «Мемориал»...
Правозащитный центр " мемориал "...
Правозащитный центр " мемориал "...
Правозащитный центр "мемориал" memorial human rights center...
Правозащитный Центр «Мемориал»...
Правозащитный Центр «Мемориал»...
Правозащитный Центр «Мемориал»...
Правозащитный центр "мемориал" memorial human rights center...
Правозащитный центр «Мемориал» Москва 1994...



страницы:   1   2   3
скачать
Правозащитный центр «Мемориал»


Конвейер насилия


Нарушения прав человека в ходе проведения контртеррористических операций в Республике Ингушетия


Москва, сентябрь 2005 г.

Оглавление:

Вступление

Стр. 4







Список сокращений

5







^ 1. Динамика нарушений прав человека в ходе спецопераций в Республике Ингушетия: 1999 – 2004 гг.

6-28







^ 1.1. 2002 год: первые похищения и «исчезновения»

7-11

Похищение и убийство Д.Батаева и М.Токаева, февраль 2002 г. -

7

Похищение и убийство Наипа Идигова, февраль 2002 г.

8-9

Похищение С.Сайнароева, октябрь 2002

10

Спецоперация службы безопасности Кадырова в г. Малгобек, ноябрь 2002 г.

10-11

Статистика похищений людей в Ингушетии в 2002 г.

11







^ 1.2. 2003 год: эскалация насилия

11-16

Статистика похищений людей в Ингушетии в 2003 г.

11

Задержание братьев Шокаровых; гибель одного из них и исчезновение другого, январь 2003 г.

11-12

Нападения боевиков, первое полугодие 2003 г.

12-13

«Зачистки» сел Аршты и Чемульга, похищение и убийство У.Забиева, июнь 2003 г.

13-14

«Спецоперация» в поликлинике в станице Орджоникидзевская, август 2003 г.

114-15

Похищение и исчезновение Башира Муцольгова, декабрь 2003 года

16







^ 1.3. 2004 год: «чеченизация» Ингушетии

17-27

Статистика похищений людей в Ингушетии в 2004 г.

17

Похищение А.Медова, июнь 2004 г.

17-21

Нападение боевиков на Ингушетию в ночь с 21 на 22 июня 2004 г.

21-22

«Зачистки» мест компактного проживания беженцев, июнь 2004 г.

22

Похищение шести жителей г. Карабулак, июль 2004 г.

23-26

Незаконное задержание братьев Вельхиевых, пытки, убийство одного из них, июль 2004 г.

27

Убийство Б.Арапханова, июль 2004 г.

27-28

Жалоба адвоката арестованного С.Гелагоева, август 2004 г.

28

Похищение А.Берсанова, декабрь 2004 г.

28-29







2. Методы, используемые в отношении жителей Республики Ингушетия при проведении дознания и следствия по отношению к лицам, подозреваемым в терроризме и участии в незаконных вооруженных формированиях

30-35






3. Ингушетия-2005: примеры операций по задержанию лиц, подозреваемых в террористической деятельности и участии в незаконных вооружённых формированиях, расследование совершенных ими преступлений

стр. 35-69

3.1. Незаконное задержание и гибель Адама Горчханова

36-37

3.2. Дело Адама Парчиева

37-39

3.3. Дело Магомеда Хамхоева

40-47

3.4. Дело Магомеда Цахигова и Алихана Ибрагимова

47-51

3.5. Дело Бекхана Гиреева

51-53

3.6. Дело Хасана Эгиева

53-54

3.7. Дело Гелани Холухоева

55

3.8. Пять заявлений от обвиняемых в участии в событиях 21-22 июня 2004 года

56-65

3.9. Незаконное задержание и исчезновение братьев Кодзоевых

65-68

3.10. Незаконное задержание и «исчезновение» Магомеда Мержоева

68-69







4. Рекомендации

69-72



Вступление


В 2005 году в Ингушетии продолжались похищения людей. В представительство Правозащитного центра «Мемориал» в городе Назрань поступили заявления от родственников этих людей. Большинство похищенных спустя несколько дней адвокатам удавалось обнаружить в местах предварительного заключения в Северной Осетии или Ингушетии. При этом «исчезнувшие», а затем «обнаруженные» в СИЗО или ИВС, как правило, уже успевали сознаться в совершении преступлений террористического характера. Один из них умер от полученных травм. Двое похищенных бесследно исчезли.

В 2005 г. по нескольким делам, которые «Мемориал» отслеживал с 2004 г. были вынесены судебные решения по обвинению в террористической деятельности. В основу доказательств вины подсудимых были положены признания в совершении преступлений, сделанные ими еще на этапе предварительного следствия. По свидетельствам адвокатов и заявлениям родственников, этих людей жестоко пытали. Кроме того, из мест заключения в «Мемориал» поступили шесть заявлений от самих обвиняемых, где подробно описываются применявшиеся к ним пытки и унижения, которым молодые люди были подвергнуты до подписания «чистосердечных признаний».

«Кем я стану, как я буду потом жить в этом государстве, если вы осудите меня на столь длительный срок за преступление, которого я не совершал, без доказательств моей вины?» - спросил двадцатисемилетний Магомед Хамхоев в заключительной речи в суде. Хамхоева осудили на 10 лет, причём, по мнению его адвоката, председателя коллегии адвокатов «21 век» Республики Ингушетия, Умара Хаяури, при полном отсутствии доказательной базы совершенного преступления.


Приведенные в докладе свидетельства грубейших нарушений прав человека дают основание требовать проверки действий силовых структур и мест предварительного заключения в Ингушетии и Северной Осетии. Становится очевидно, что на Северном Кавказе запущен конвейер незаконного насилия, объединяющий правоохранительные органы, спецслужбы, бездействующую прокуратуру, суды, неспособные обнаружить фальсификацию, и даже некоторых адвокатов. В машину неминуемо попадают невинные, а настоящие преступники остаются безнаказанными.


«Мемориал» предупреждает: существующая система не способна эффективно бороться с терроризмом, наоборот, будет порождать самые чудовищные формы террора.

«Мемориал» не ставит под сомнение необходимость борьбы с терроризмом, однако такая борьба должна вестись в соответствии с законодательством Российской Федерации и международными обязательствами РФ по соблюдению прав человека.


^ Первый вариант данного доклада был обнародован в июле 2005 г.

20 июля Совет при Президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека передал доклад Президенту РФ на встрече в Кремле.

^ В сентябре 2005 г. в доклад были внесены некоторые дополнения.


Список сокращений


АЗС - автозаправочная станция

БМП - боевая машина пехоты

БТР - бронетранспортер

ГИБДД - Государственная инспекция безопасности дорожного движения

ГОВД – городской отдел внутренних дел

МВД - Министерство внутренних дел

НВФ - незаконные вооруженные формирования

ОВД - отдел внутренних дел

ОГВ(с) - Объединенная группировка войск (сил)

ПЦ - Правозащитный центр

РИ - Республика Ингушетия

РОВД - районный отдел внутренних дел

РОШ - региональный оперативный штаб

РСО-А - Республика Северная Осетия - Алания

РСФСР - Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика

РФ - Российская Федерация

СИЗО - следственный изолятор

ФСБ - Федеральная служба безопасности

УФСБ - Управление Федеральной службы безопасности

ЧР - Чеченская Республика

УК - Уголовный кодекс

УПК - Уголовно-процессуальный кодекс

УБОП - Управление по борьбе с организованной преступностью

ЮФО - Южный Федеральный округ


^ 1. Динамика нарушений прав человека в ходе контртеррористических операций в Республике Ингушетия: 1999 – 2004 гг.


Ингушетия, маленькая северокавказская республика1, с запада граничащая с ^ Северной Осетией, с востока - с Чечней, а с юга – с Грузией, до 1991 года входила в состав Чечено-Ингушской Республики РСФСР. 15 сентября 1991 года на съезде депутатов Ингушетии всех уровней была провозглашена Ингушская республика в составе Российской Федерации. Когда в Грозном установился de facto независимый сепаратистский режим, жители Ингушетии на референдуме 30 ноября-1 декабря 1991 г. подтвердили решение остаться в составе России и строить собственную республиканскую государственность на основе Конституции РСФСР – при 75 % явки «за» проголосовали 90 % избирателей. Через полгода, 4 июня 1992 года, Верховный Совет РСФСР принял закон «Об образовании Республики Ингушетия в составе РСФСР».

Однако культурные, экономические и родственные связи с Чечней сохранялись. Когда 11 декабря 1994 года, в начале первой чеченской войны, через Ингушетию в Чечню двинулась колонна федеральных сил, жители республики пытались воспрепятствовать её движению. Как только война стала неотвратимой реальностью, ингуши приняли сотни тысяч вынужденных переселенцев из соседней республики.

В самом начале второй чеченской войны, 25 сентября 1999 года, генерал ^ Владимир Шаманов, командовавший группировкой федеральных сил «Запад», приказал закрыть административные границы сопредельных с Чечнёй субъектов федерации для выхода из республики людей, бежавших от обстрелов и бомбардировок. Вопреки этому распоряжению президент Ингушетии Руслан Аушев открыл границу, и Ингушетия приняла около 300 тысяч мигрантов из ЧР.

Поскольку само присутствие внутриперемещенных лиц (далее для краткости будем их назвать беженцами) в Ингушетии свидетельствовало о весьма неблагополучном положении в Чечне, федеральный центр с самого начала оказывал на них давление, пытаясь принудить к возвращению – впрочем, без особого успеха. Отсутствие безопасности в Чечне удерживало беженцев в Ингушетии - через два с лишним года после начала войны здесь оставались около полутораста тысяч человек: Несмотря на тяжелые условия жизни, они чувствовали себя относительно защищёнными.

Многократные «зачистки» не привели к умиротворению Чечни. Федеральные силовые структуры нашли этому объяснение – якобы боевики укрывались за пределами республики, - и настаивали на расширении зоны «контртеррористической операции» на Ингушетию. Однако до конца 2001 года власти Ингушетии успешно противостояли этим попыткам, тем самым одновременно поддерживая стабильность в республике.


^ 1.1. 2002 год: первые похищения и «исчезновения»


Ситуация стала меняться в 2002 году – в Ингушетии начались «спецоперации», в ходе которых исчезали похищенные люди, в основном беженцы из Чечни. Тела некоторых «исчезнувших» впоследствии были обнаружены на территории Чеченской Республики. В большинстве случаев обстоятельства похищения прямо указывали на причастность представителей силовых структур к совершению преступления.

Мы отнюдь не утверждаем, что все похищенные в Ингушетии люди не имели отношения к вооруженным формированиям, противостоящим российскому государству. Однако в любом цивилизованном государстве подозреваемые могут быть задержаны или арестованы лишь на законных основаниях, следствие должно вестись в рамках процессуальных норм, а вину обвиняемых может установить лишь суд. В противном случае место правосудия занимает произвол и расправа, от которых страдают в первую очередь невинные люди.

Примерно с середины 2002 года в лагерях беженцев начались «спецоперации», подчас, переходящие в широкомасштабные «зачистки». Такая практика явилась частью кампании, направленной на выдавливание беженцев назад в Чечню. В отдельных случаях такие операции были спровоцированы действиями боевиков. Так, например, первая известная нам «зачистка» лагеря беженцев МТФ (молочно-товарная ферма) в городе Карабулак (РИ) 6 июня 2002 г. последовала вслед за убийством трех ингушских милиционеров. Однако в большинстве случаях мотивы спецопераций и похищений оставались неочевидны.


Похищение и убийство беженцев ^ Данильбека Батаева и Мурада Токаева является типичным эпизодом для 2002 года.

4 февраля 2002 г. в городе Малгобек (РИ) в дом № 4 по ул. Зязикова ворвались вооруженные люди в масках. Они захватили проживавших здесь беженцев из Чечни Данильбека Батаева, 1981 г.р. и Мурада Токаева, 1980 г. р. и увезли их в неизвестном направлении. При этом вооруженные люди не предъявили никаких документов, а жену Данильбека Лауру Батаеву, пытавшуюся воспрепятствовать похищению мужа, избили.

9 апреля 2002 года в ^ Старопромысловском районе Грозного (ЧР) в поселке «Ташкала», примерно, в 1 км от места дислокации российской воинской части были обнаружены трупы Батаева Данильбека и Токаева Мурада. У трупов были перерезаны горла, лица заклеены скотчем, а руки связаны за спиной.


Единственный в тот период случай исчезновения человека, в отношении которого мы можем предполагать мотивы действий силовиков - похищение и убийство Наипа Идигова.

14 февраля 2002 г. около 24:00 дом на Заречной улице в городе Карабулак, где Наип Идигов проживал как вынужденный переселенец, был окружен большой группой вооружённых людей в камуфляжной форме и в масках. Ворвавшись в дом, они схватили Наипа Идигова, а его жену и двоюродную сестру, которые пытались вмешаться, избили прикладами. Затем похитители на нескольких машинах двинулись по трассе «Ростов-Баку», увозя с собой Идигова через блокпост «Кавказ-1»2 в Чечню.

15 и 16 февраля российские средства массовой информации сообщали, что на территории Чечни, в Ачхой-Мартановском районе, при попытке установки фугаса уничтожен боевик Наип Идигов. С этого момента родственники искали Идигова живым или мертвым. Ссылаясь на сообщения СМИ, они обратились в прокуратуру Сунженского района Ингушетии и в прокуратуру Чеченской Республики, однако не смогли получить никаких сведений ни о местонахождении Идигова, ни об источнике сообщений о его гибели.

Правозащитный центр «Мемориал» направил запрос об «исчезновении» Наипа Идигова в прокуратуру Чеченской Республики, кроме того, об этом говорилось 28 февраля 2002 г. на заседании Постоянной рабочей группы3, однако правозащитники также не смогли получить никаких сведений о судьбе Идигова.

21 октября родственники случайно узнали, что еще 18 февраля 2002 г. в ^ Октябрьском районе Грозного, на 56-м участке, местные жители обнаружили труп неизвестного мужчины и, предварительно сфотографировав, захоронили во дворе мечети. По фотографиям родственники опознали Наипа Идигова. Сообщение в февральских новостях оказались верным в той его части, где говорилось, что Идигов задержан и уничтожен - и лживо во всем остальном. Он был казнен вскоре после того, как в ночь на 14 февраля 2002 г. был увезен из дома в Ингушетии. На теле были следы избиений - синяки и кровоподтеки, руки были связаны веревкой за спиной, в височной области - входное отверстие от контрольного выстрела.

В первую войну Наип Идигов участвовал в вооружённых формированиях ЧРИ, и это могло служить поводом для его задержания. Однако всё остальное – похищение, пытки, убийство, - несомненно, лежит за рамками закона. В равной степени является преступлением и предпринятая похитителями фальсификация – сообщение об «уничтожении боевика при установке фугаса»4.


Летом 2002 года в Ингушетии началось размещение федеральных частей и подразделений. Подразделения внутренних войск были размещены рядом с палаточными лагерями беженцев, а возле станицы Троицкая был дислоцирован 503-й мотострелковый полк. Впрочем, «усиление» наблюдалось вдоль всего Кавказского хребта, от Дагестана до Карачаево-Черкессии, поскольку с открытием перевалов ожидался переход из Грузии отрядов полевого командира Руслана Гелаева. Эти приготовления оказались бесполезны: 11 сентября отряды Гелаева беспрепятственно перешли российскую границу в окрестностях села Ольгети Джейрахского района. Две недели они незамеченными находились в горно-лесистой местности неподалёку от села Тарское в Северной Осетии – самой, пожалуй, милитаризованной республике Северного Кавказа. 26 сентября в Ингушетии возле села Галашки произошло столкновение арьергарда боевиков с федеральными силами, но в итоге чеченские отряды практически без потерь ушли в Чечню.


Результатом запоздало предпринятых «оперативно-поисковых мероприятий» стало похищение и «исчезновение» местного жителя Ингушетии – первое из известных «Мемориалу». Непонятно, чем привлёк внимание силовиков 77-летний пасечник Султан Хасанович Сайнароев (1925 г.р., проживает в селе Галашки, ул. Шоссейная, 48), разводивший пчёл в местечке Бережки в семи километрах от села. 22 октября 2002 года военные на глазах у свидетелей схватили его на пасеке, усадили в БМП и увезли в сторону села Аршты, после чего он исчез. Прокуратурой РИ 14 ноября 2002 года было возбуждено уголовное дело по статье 126 (похищение человека) УК РФ.

В распоряжении ПЦ «Мемориал» имеется копия ответа на запрос, направленный МВД РИ на имя Командующего ОГВ (с). На этот запрос 29 ноября 2002 года ответил5 командир войсковой части № 74814 (205 Отдельная мотострелковая бригада), подразделения которой в этот период дислоцировались в районе сел Аршты и Галашки. Командир воинской части сообщает, что «Подразделения 205 ОМСБр в Аршты не задерживали граждан по подозрению причастности к НВФ. Указанный гражданин Сайнароев был задержан представителями РОШ ФСБ РФ по Северо-Кавказскому региону».

Казалось бы, теперь для следствия не должно представлять особой трудности установить судьбу Сайнаоева. Дело было передано в военную прокуратуру.

На 1 июля 2005 года С. Сайнароев продолжает числиться пропавшим без вести.

Расследование уголовного дела приостановлено «в связи с невозможностью установить лиц, подлежащих привлечению к уголовной ответственности»


Нередко спецоперации по поимке предполагаемых боевиков проводили «будто в пустыне», не обеспечивая безопасность гражданского населения, что подчас приводило к неоправданным жертвам. Пример такой операции - попытка задержания сотрудниками Службы безопасности Ахмада Кадырова двух жителей ЧР Мусалаева Имрана и Микаилова Исы, по-видимому, боевиков. 14 ноября 2002 года в районе центрального автовокзала города Малгобек сотрудники Службы безопасности попытались усадить Мусалаева и Микаилова в свою автомашину.

Однако Мусалаев вырвался и, скрываясь от преследования, заскочил в рейсовый автобус с пассажирами. Преследователи вошли в автобус и открыли стрельбу на поражение. При этом, как утверждали свидетели, кадыровцы хорошо видели, что у Мусалаева в руках была граната с выдернутой чекой, тем не менее, несколько раз выстрелили в упор. Последовал взрыв. От пуль и осколков, кроме боевика, погибли три пассажира, и ещё девять человек были ранены.

Обе противостоящие стороны показали одинаковую готовность жертвовать жизнями мирных, не причастных к конфликту людей.

Действия силовой структуры ЧР без согласования с органами МВД или прокуратуры РИ сами по себе незаконны. Позднее, в переписке с органами прокуратуры, выяснилось, что кадыровцы действовали не по собственной инициативе, а по распоряжению РОШ. Только фактический провал спецоперации, гибель людей и последовавшее расследование сделали достоянием гласности действия Службы безопасности Кадырова на территории соседней республики - если бы обошлось без жертв, было бы зафиксировано еще одно похищение двух беженцев «неизвестными вооруженными людьми».


Всего в 2002 году «Мемориал» задокументировал 28 случаев похищения людей в Ингушетии (27 жителей Чечни, 1 житель Ингушетии). Из них четверо были убиты, двое отпущены похитителями после допроса и избиений, шестнадцать пропали без вести. Шестеро похищенных через некоторое время обнаружились в СИЗО или ИВС, из них один был осужден за участие в НВФ, четверо оправданы судом, один продолжает находиться под следствием.


^ 1.2. 2003 год: эскалация насилия


2003 год ознаменовался значительной эскалацией насилия в Ингушетии. «Мемориал» располагает сведениями уже о 52 случаях похищения людей в республике в этом году, из них 38 жителей Чечни, 12 жителей Ингушетии и 2 гражданина Армении. Впоследствии был обнаружен труп одного из похищенных, тридцать два человека пропали без вести, девятнадцать человек отпустили после длительных допросов, сопровождавшихся избиениями.


Исчезали и гибли не только «похищенные неизвестными», но и люди, в отношении которых был признан факт их задержания или ареста.


Так, 6 января 2003 г. в 6.30 утра вооруженные люди в масках на шести автомашинах въехали в лагерь беженцев «Сацита». Они схватили Висади Шокарова, 1971 г.р. и еще троих мужчин, затолкали их в машину, и, не объясняя причин, увезли в неизвестном направлении. Женщин и стариков, пытавшихся предотвратить похищение, вооруженные люди избили прикладами автоматов и открыли огонь поверх их голов.

В то же утро родственники похищенных обратились с жалобой в РОВД ^ Сунженского района Ингушетии. Здесь им неожиданно объяснили, что четверо увезенных мужчин находятся в помещении милиции, что их задержали сотрудники Надтеречного РОВД Чеченской Республики, которые увезут задержанных в Чечню. Родственники еще стояли перед зданием милиции, когда два человека в штатском подошли к Висите Шокарову, 1966 г.р., брату задержанного Висади, отозвали его в сторону якобы для разговора и силой затолкнули во двор райотдела. Братьев Шокаровых вывезли в село Знаменское, административный центр Надтеречного района ЧР.

Однако в Знаменском - и в РОВД, и в прокуратуре, - в течение нескольких последующих дней отказывались признать, что туда доставили задержанных. Лишь через семь дней, 13 января, это обстоятельство признали, но при этом сотрудник ФСБ сообщил жене Виситы Шокарова, что тот якобы был освобожден еще 8 января. Однако родственники утверждают, что в лагерь «Сацита» он не вернулся, и что о его судьбе с тех пор ничего не известно.

Висади Шокарову было предъявлено обвинение в причастности к покушению на сына главы Надтеречного района ЧР. 10 февраля следователь прокуратуры Надтеречного района Пашков, по запросу которого проводилось задержание в лагере «Сацита», сообщил жене Висади, что тело своего мужа она может забрать в морге города Моздок (РСО-А). По словам следователя, 5 февраля при перевозке арестованных в Моздок произошла автомобильная авария и Шокаров погиб вместе с другим задержанным (жителем Чечни по фамилии Байгериев). 12 февраля тело привезли в лагерь «Сацита» - сильно обгоревшее, с многочисленными колото-резаными ранами, с отсеченной частью черепа, без руки.

Родственники погибшего обратились в Прокуратуру Сунженского района РИ с просьбой провести судебно-медицинскую экспертизу. Вплоть до четырех часов дня никто из прокуратуры в «Саците» так и не появился, после чего тело было увезено для захоронения. В дальнейшем родственники погибшего отказались от попыток добиваться расследования обстоятельств смерти Висади.


В 2003 году «зачистки», сопровождавшиеся массовыми нарушениями прав человека, стали проводиться в Ингушетии уже не только в местах компактного размещения беженцев, но и в ингушских селах. Информационные агентства довольно часто сообщали о задержанных или убитых в Ингушетии боевиках и о найденных тайниках с оружием. При этом действия боевиков в Ингушетии также явно активизировались по сравнению с предыдущими годами. Происходили нападения на милиционеров, подрывы фугасов при прохождении военных колонн. Ниже приводится неполный перечень сообщений информагентств о нападениях, обстрелах и подрывах в Ингушетии за первую половину 2003 г.

В январе 2003 года: расстреляны два сотрудника патрульно-постовой службы; убит сотрудник военной комендатуры Чеченской Республики. В феврале при попытке досмотреть машину убит один милиционер, другой ранен, нападавшие арестованы в тот же день. В марте: возле села Экажево трое милиционеров ранены в перестрелке с чеченскими боевиками; возле ингушского села Чемульга, близ административной границы с Чечней, на радиоуправляемом фугасе подорван БТР, ранены трое российских военнослужащих. 1 апреля при подрыве фугаса у села Али-Юрт погибли четверо военнослужащих, один ранен. 21 апреля при задержании боевиков ранены трое милиционеров. 24 и 28 апреля подорваны военные автомашины. При обстрелах БТРов 4 мая ранены трое военных, 16 мая трое погибли и двое ранены. 30 мая убит зам. начальника Назрановского РОВД полковник милиции Тагир Беков. В тот же день на административной границе с Чечней обстреляна автоколонна федеральных сил, двое военных погибли, пятеро ранены. В ночь на 10 июня у села Галашки в бою с подразделением федеральных сил убиты два и ранены три боевика. 11 июня у села Экажево в перестрелке убиты двое неизвестных, ранен сотрудник МВД. 17 июня у села Мужичи боевики обстреляли разведгруппу военной комендатуры.

Действия российских силовых ведомств, в свою очередь, показали, что сценарий «контртеррористической операции по-чеченски» распространяется на Ингушетию.


6-7 июня 2003 года была проведена «зачистка» горного села Аршты Сунженского района Республики Ингушетия. Село было полностью блокировано. Главу местной администрации, выехавшего накануне в райцентр, назад в село не пропустили, его машину обстреляли. Также до окончания «зачистки» в село не были допущены сотрудники Сунженского РОВД. Представитель прокуратуры в ходе спецоперации не присутствовал. Военные никому не представлялись, а на вопросы жителей села: «Кто вы такие?», - отвечали неопределенно: «Мы из Ханкалы»6. БТРры и другая техника, в основном, была с замазанными номерами. Несколько местных жителей были избиты военными, во многих домах совершен грабеж или преднамеренно испорчено имущество.

Впрочем, «зачистка» села Чемульга 17-18 июня вызвала значительно меньше нареканий: был избит один местный житель. Хотя номера техники были по-прежнему замазаны, жители знали, что проводит «зачистку» мобильный отряд МВД, базирующийся в Карабулаке, была известна фамилия руководителя операции, а за ее ходом следил глава местной администрации и сотрудники поселкового отделения милиции.


«Мемориал» не располагает собственной информацией о боестолкновении у села Галашки в ночь на 10 июня 2003 г. (см. выше). Однако нам известно о том, что вечером 10 июня в том же районе военные убили местного жителя и тяжело ранили женщину.

Военные обстреляли машину, в которой ^ Тамара Султановна Забиева, 1938 г. р., и два ее сына, Умар и Али, возвращались в село со своего огорода. Тяжело раненая женщина потеряла сознание. Поскольку обстрел продолжался, сыновья вытащили ее из машины и унесли в овраг, затем Али отправился в село за помощью, а Умар остался с матерью.

Прибывшие на место сотрудники милиции и родственники Забиевых нашли только находящуюся без сознания женщину. Лишь на второй день поисков был найден присыпанный землей труп Умара Забиева со следами огнестрельных ранений, многочисленными кровоподтеками, ссадинами и переломами. Очевидно, что Али был захвачен военными и после «форсированного допроса» ликвидирован7. Уголовное дело, возбужденное по фактам обстрела, ранения и гибели мирных жителей, через несколько месяцев было приостановлено «в связи с невозможностью найти лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых».


21 августа 2003 г. в станице Орджоникидзевская военнослужащие захватили пятерых человек, которых, по-видимому, подозревали в причастности к «бандформированиям» - впрочем, методы захвата были также вполне бандитские.

Около 15:00 во двор районной поликлиники вбежали вооруженные люди в камуфляжной форме и масках, и начали беспорядочную стрельбу. Посетители и медицинский персонал стали в панике разбегаться. Вооруженные люди ворвались в хирургический кабинет, где в тот момент перевязывали Расмбека Султановича Сайдулаева, 1984 г. р. (врачам он назвался Анзором Ахмедовичем Сулеймановым), обратившегося с огнестрельным ранением. После удара рукояткой пистолета по голове Сайдулаев потерял сознание. Его продолжали избивать. Силовики загнали медсестер в угол кабинета и держали под прицелами автоматов, затем приказали им связать ноги Сайдулаева. Али Хасановича Шаипова, 1982 г. р., который сопровождал Сайдулаева в поликлинику, военные жестоко избили в коридоре - по словам очевидцев, ему переломали руки. Затем окровавленных Сайдулаева и Шаипова выволокли на улицу и бросили в автомобиль «Газель» с тонированными стеклами. Медицинский персонал, в основном женщины, пытались вмешаться, но в ответ слышали: «Проститутки, пошли вон, какие это люди, это же твари».

В поликлинике также были задержаны беженцы из Чечни Адам Муратович Пацуев (1984 г. р., временно проживающий в станице Нестеровская, ул. Леонидова, 113), Салам Исраилович Керимов (1985 г. р., временно проживающий в станице Орджоникидзевская, ул. Комсомольская, 81), и Ибрагим Абазович Идигов (1983 г. р., временно проживал в станице Нестеровская на ул. Ленина, 78). Идигов пришел на перевязку, Пацуев и Керимов пошли с ним за компанию. Когда военные ворвались во двор поликлиники, Идигов находился на перевязке у врача Магомеда Хашиева, а Пацуев и Керимов ждали его во дворе на лавочке. Хашиев и Идигов, увидев, как военные в соседнем кабинете избивают пациента, испугались и выбежали на улицу по коридору. Силовики открыли огонь вслед убегающим и ранили Идигова в плечо. Военные, находившиеся на улице, задержали их, когда они выбежали из здания, и начали избивать ногами и прикладами автоматов. Пацуев и Керимов бросились к Идигову, но их сбили с ног и также стали избивать. На троих молодых людей надели наручники и поместили в «Газель». Врача Хашиева военные оставили лежать на земле.

По словам очевидцев в одного мужчину, которого выволокли на крыльцо поликлиники, военные выстрелили в упор – некоторые очевидцы утверждали, что ранение было смертельным, и мужчина скончался.

Все пятеро человек, увезенных из поликлиники, бесследно исчезли. 25 августа 2003 года беженцы из Чеченской Республики перекрыли трассу Ростов–Баку на административной границе Чечни и Ингушетии, требуя сообщить им о судьбе пропавших.

По факту похищения было возбуждено уголовное дело, расследование которого 21 февраля 2004 г. было приостановлено «в связи с невозможностью установить лиц, подлежащих привлечению к ответственности в качестве обвиняемых».


15 сентября 2003 г. в Ингушетии впервые произошло нападение на здание силового ведомства. Около полудня в городе Магас8 грузовик ГАЗ-53, начиненный взрывчаткой, проехал через пустырь, пробил ограждение и подорвался в 15 метрах от здания УФСБ. В результате взрыва образовалась воронка диаметром 10 метров и глубиной до 2 метров. Погибли 5 человек, в том числе два смертника, находившихся в кабине грузовика; в больницы были доставлены 29 раненных.

Между тем, похищения и «исчезновения» людей в республике продолжались.


18 декабря 2003 года около 15:00 в центре города Карабулак был похищен местный житель Башир Адамович Муцольгов, 1975 г.р., проживающий на ул. Осканова.

По словам родственников, утром того дня Башир возил больную мать в Северную Осетию, где та проходила курс лечения. Вернувшись в Карабулак, он оставил машину у родительского дома (ул. Орджоникидзе, 35), отдал отцу ключи и документы от автомобиля, и направился вместе с младшим братом-подростком к себе домой на противоположную сторону улицы Осканова, держа в руках портативный компьютер (ноутбук) и два телефонных аппарата. Неожиданно у переговорного пункта рядом с ними притормозили два автомобиля с тонированными стеклами – 5-дверная «Нива» ВАЗ-2131 белого цвета (номера были залеплены грязью, однако отчетливо просматривался регион –26-й) и темно-синяя «Лада» ВАЗ-2106. Выскочившие из машин вооруженные люди в камуфлированной форме и масках набросились на Башира, ударили в живот и затолкали в одну из машин, а младшего брата отшвырнули в сторону. Увидев это, отец Муцольгова попытался воспрепятствовать похищению Башира, но был сбит с ног прикладом автомата. Все это происходило на глазах многочисленных свидетелей.

Рядом с местом происшествия по вине нападавших произошла авария: столкнулись два микроавтобуса «Газель».

Машины с похитителями выехали из Карабулака на федеральную трассу «Ростов-Баку». При этом на посту ГИБДД они, как потом выяснилось, предъявили специальный пропуск РОШ, и уехали в сторону города Назрань (РИ).

Родственники Башира Муцольгова обратились в прокуратуру Карабулака, в республиканские УФСБ и МВД. Там отвечали, что их сотрудники не причастны к задержанию или аресту Муцольгова.

На июль 2005 года местонахождение Б. Муцольгова не установлено.


^ 1.3. 2004 год: «чеченизация» Ингушетии


В 2004 году в результате спецопераций все больше начали «исчезать» постоянные жители Ингушетии. Всего в 2004 году «Мемориал» задокументировал похищения 48 человек: 19 жителей Чечни и 28 жителей Ингушетии. Впоследствии были обнаружены трупы троих из похищенных, 21 человека пропали без вести, 20 - были выкуплены родственниками или освобождены похитителями после длительных допросов, как правило, сопровождающимися пытками. Четверо похищенных позже «обнаружились» в местах предварительного заключения.

Во многих случаях обстоятельства похищения, показания свидетелей, косвенные признаки явно указывали на то, что к преступлению причастны федеральные силовые ведомства.

Общественное внимание было привлечено к проблеме похищений людей в Ингушетии в марте 2004 года. Тогда по республике прокатилась волна громких насильственных исчезновений: заместителя прокурора РИ Рашида Оздоева, который за несколько дней до своего похищения подал рапорт о нарушении прав человека УФСБ по РИ9, сетевого администратора Тимура Яндиева, сотрудника вневедомственной охраны РИ при МВД Расухана Евлоева, сторожа совхоза с. Али-Юрт Измаилова Ибрагима10. Всего в марте 2004 года на территории Ингушетии были похищены 10 человек.


В июне 2004 г. в Ингушетии произошло уникальное событие – факт причастности ФСБ к похищениям людей был зафиксирован документально.

15 июня 2004 года около 20 часов постоянный житель Республики Ингушетия Адам Казбекович Медов, 1980 г.р. (прописан по адресу Карабулак, ул. Чкалова, 4; временно проживал в Назрани по ул. Насыркортской), выехал из дома на своей машине. Домой в этот день он не вернулся.

Ночью с 16 на 17 июня Адам Медов позвонил брату Магомеду и сообщил, что у него сломалась машина, поэтому он не смог приехать домой. Брат ничего не успел спросить дополнительно, поскольку телефон сразу отключился.

Вечером 17 июня родным Медова сообщили, что их сын находится в Сунженском РОВД Республики Ингушетия. Они приехали туда около 20.00 и от знакомых милиционеров узнали, что случилось с их сыном. Оказалось, что днём на ингушском посту ГИБДД рядом с блокпостом «Кавказ-1» ингушские постовые милиционеры остановили для проверки две направлявшиеся в Чечню автомашины, «Волгу» ГАЗ-3110 зеленого цвета и «Жигули» ВАЗ-21099. Услышав стук из багажника «Волги», они открыли крышку и обнаружили там связанного человека, который сказал: «Я ингуш! Меня хотят увезти!» - это был Адам Медов. Вторая машина быстро тронулась с места и уехала в Чечню11.

Вооруженные люди, находившиеся в «Волге», заявили, что они - сотрудники ФСБ, что милиция не имеет права их задерживать, и попытались оказать сопротивление. Ингушские милиционеры остановили похитителей. Оказалось, что в салоне машины, на полу у заднего сидения, лежал еще один связанный человек - Аслан Изнаурович Куштонашвили. Все были доставлены в Сунженский РОВД. Там на допросе Адам Медов рассказал, что 15 июня в городе Карабулак его машину задержали вооруженные люди - четыре чеченца и четверо русских. В машине, кроме него, находился пассажир. Обоих мужчин доставили в здание ФСБ в город Магас, где подвергли пыткам. Чтобы родственники не начали поиски, 16 июня Адама заставили позвонить домой и сказать, что у него «все нормально».

Милиционеры разрешили родственникам передать еду для Адама, и даже предложили его братьям, Магомеду и Усману, увидеться с ним. Когда те вошли в здание РОВД и остановились возле лестницы, ведущей на второй этаж, оттуда кто-то крикнул: «Никакой встречи. Пусть выйдут!» - и их выпроводили.

Около 23:30 милиционеры сообщили, что Адама погрузили и сейчас вывезут, а вскоре - что Медова и Куштонашвили, погрузили на заднем дворе в машину «УАЗ» и увезли в Чечню. До блокпоста «Кавказ-1» их сопровождали сотрудник Сунженского РОВД и сотрудник УФСБ по Республике Ингушетия, прибывший в РОВД.

21 июня 2004 г. заместитель прокурора Сунженского района Б.М.Беков направил брату Адама Медова, а также депутату Народного Собрания Республики Ингушетия М.Д.Оздоеву ответы на их обращения, из которых следует, что А.Медов был задержан сотрудниками УФСБ по Чеченской Республике, под руководством подполковника В.В.Белецкого12. Из других ответов должностных лиц следует, что вместе с Белецким В.В. в задержании (фактически - похищении) А.Медова принимали участие оперуполномоченный А.Г.Шуров, прапорщик Д.А.Панферов и сержант И.Ю.Минбулатов13.

9 июля 2004 г. прокурор Сунженского района РИ Г.М-Г.Мержуев в беседе с членом Экспертного Совета при Уполномоченном по правам человека в РФ, Председателем Совета Правозащитного центра «Мемориал» О.П.Орловым и членом Комиссии по правам человека при Президенте РФ, членом Совета Правозащитного центра «Мемориал» С.А.Ганнушкиной подтвердил все вышеизложенные факты. Прокурор лишь высказал сомнение, что Медова вывозили именно в багажнике автомашины. Прокурор сообщил, что у сотрудников УФСБ по ЧР имелись документы, предписывающие им произвести задержание подозреваемых лиц. Однако, по словам прокурора, задержание Медова было произведено с грубейшими нарушениями норм законодательства РФ.

На вопрос - почему же сотрудникам УФСБ, столь грубо нарушающим нормы закона, дали возможность вывезти Медова и Куштоношвили в Чечню, прокурор Сунженского района ответил, что 17 июня он связывался с руководством Сунженского райотдела УФСБ по РИ, и там ему объяснили, что действия задержанных сотрудников ФСБ правильны, и их следует немедленно освободить. В результате прокурор при очевидной незаконности действий сотрудников ФСБ по ЧР разрешил им выехать вместе с двумя задержанными в Чеченскую Республику14.

Четверо сотрудников ФСБ с двумя задержанными проехали через пост «Кавказ-1» на территорию Чеченской Республики. Единственно, что счел возможным сделать прокурор – направить на следующий день, 18 июня 2004 г., прокурору ЧР и военному прокурору ОГВ (с) А.В.Мокрицкому запросы о том, куда были доставлены Медов и Куштоношвили, где они содержатся и какие им предъявлены обвинения. Ответ из военной прокуратуры гласил следующее: проверкой было установлено, что в списках сотрудников УФСБ по ЧР В.В.Белецкий, А.Г.Шуров, Д.А.Панферов и И.Ю.Минбулатов отсутствуют, судьба А.К.Медова не известна15. Таким образом, налицо совершение преступления, предусмотренного статьей 126 УК РФ (Похищение человека). Совершили это преступление люди, предъявившие документы сотрудников ФСБ, беспрепятственно проезжающие через блокпост «Кавказ-1», а фактически пособниками этих преступников выступили и.о. министра внутренних дел РИ, сотрудники прокуратуры Сунженского района, руководство Сунженского райотдела УФСБ по РИ.

По факту похищения А.К.Медова Сунженской районной прокуратурой РИ было возбуждено уголовное дело, которое она с тех пор и ведет. Очевидно, что расследовать это дело Сунженская районная прокуратура не способна, дело следовало передать в военную прокуратуру. Однако органы военной прокуратуры дело к производству не принимают, поскольку, с их точки зрения, нет бесспорных доказательств того, что похитители были сотрудниками ФСБ, т.к. они «в списках не числятся».

Расследование дела приостанавливалось «в связи с невозможностью найти лиц, подлежащих обвинению», затем под давлением родственников и их представителей возобновлялось, затем снова приостанавливалось. Согласно информации, имеющейся у жены похищенного, Залины Медовой, протокол допроса ее мужа из Сунженского РОВД «исчез»16. Она обратилась в суд с жалобой на районную прокуратуру, поскольку там отказываются принимать ее ходатайства о допросе ряда сотрудников УФСБ РИ и МВД РИ, допросе сотрудников блокпоста «Кавказ-1», об осмотре регистрационных журналов этого поста и т.п. Следователь отказывается ей предоставлять информацию о ходе расследования уголовного дела. 25 января 2005 г. суд отказал в удовлетворении этой жалобы, поскольку по утверждению представителей прокуратуры «выполнены все необходимые следственные действия». Отказ следователя знакомить потерпевшую с материалами уголовного дела был признан правомерным. При этом суд не счел нужным затребовать у прокуратуры уголовное дело для проверки достоверности пояснений представителей прокуратуры.

16 июля 2004 года ПЦ «Мемориал» направил в Европейский Суд по правам человека жалобу от родственников Медова с просьбой применить по данному случаю статью 39 регламента Суда. Согласно этой статье Европейский Суд по правам человека имеет право в случае, если имеются сведения о наличии непосредственной угрозы для жизни человека, находящегося в руках государства, потребовать от государства немедленно устранить причины этой угрозы. В тот же день суд присвоил жалобе номер 25385/00. Суд принял решение воздержаться от применения статьи 39. Однако Президент Палаты Суда решил в соответствии со статьей 41 Регламента Суда рассматривать данную жалобу в порядке приоритета.

В ходе предварительной переписки Страсбургского суда и российского правительства никакой новой информации по данному делу получено не было. Однако в июле 2005 г. Правительство РФ должно представить Суду подробный меморандум по делу А.Медова. Пока же заявительница в Европейский суд подвергается угрозам - неизвестные люди, говорящие с ней якобы от имени сотрудников ФСБ предлагают Залине Медовой забрать свою жалобу из суда ради сохранения своей собственной жизни и безопасности близких.


Интересную информацию получили сотрудники «Мемориала» в разговорах с сотрудниками прокуратуры РИ по делу Медова. Наши собеседники выражали недовольство тем, что многочисленные силовые ведомства и службы (ФСБ, военная разведка 58-й армии, мобильный отряд МВД в РИ, ГРУ и другие) действуют на территории Республики Ингушетия без всякой координации между собой и без координации с прокуратурой и МВД Республики Ингушетия. Эти структуры производят задержания и аресты, не ставя об этом в известность МВД и прокуратуру РИ. Более того, имеется практика, когда представители таких структур действуют на Северном Кавказе под псевдонимами, с документами, в которых указана не настоящие фамилии. В результате, родственники задержанных не знают, были ли те задержаны представителями государства или похищены бандитами. Сотрудники прокуратуры признавали, что имеются случаи исчезновения людей, которые были задержаны представителями государственных ведомств. По таким случаям возбуждаются уголовные дела, но затем их расследование приходится приостанавливать «в связи с невозможностью установить лиц, подлежащих обвинению». Наши собеседники утверждали, что они неоднократно выступали на координационных совещаниях в присутствии представителей силовых ведомств с предложениями о необходимости прекратить практику задержаний и арестов людей на территории РИ без информирования об этом органов МВД и прокуратуры, но безрезультатно. Одним из тех, кто говорил об этом, был Рашид Оздоев, похищенный в марте 2004 года.


Окончательное распространение «контртеррористической операции» в чеченском варианте на Ингушетию произошло после нападения боевиков в ночь с 21 на 22 июня 2004 года. Тогда большой отряд боевиков (от 200 до 600 человек), в составе которого было много этнических ингушей, вторгся в Ингушетию и временно взял под свой контроль ряд населенных пунктов, включая города Назрань и Карабулак. Отпор боевикам оказали лишь сотрудники МВД Ингушетии, в результате чего многие из них были убиты или ранены. Ни армия, ни внутренние войска помощь ингушской милиции во время этих событий не оказывали. Например, маленький отряд боевиков смог блокировать место дислокации военнослужащих 503-го мотострелкового полка у станицы Троицкая и пресекал любые попытки выдвижения оттуда бронетехники.

В ходе этой операции боевики бессудно казнили ряд захваченных ими сотрудников силовых ведомств. Официальные сведения о числе погибших и раненых были противоречивы17. Всего в результате нападения погибли, по крайней мере, 79 человек, в том числе 43 сотрудника правоохранительных органов, еще минимум 88 человек получили ранения различной степени тяжести.

В течение 48 часов после нападения никакие операции в Ингушетии не проводились, боевики спокойно ушли. Лишь после этого правоохранительные органы начали «активные поиски» участников нападения. События 21-22 июня во многом стали переломными. Если до них правозащитные организации нечасто фиксировали случаи, когда в грубых нарушениях прав человека можно было подозревать органы внутренних дел РИ, то после нападения подобные жалобы стали поступать в массовом порядке.

Прежде всего, зачисткам подверглись места компактного проживания беженцев из Чечни. В ходе спецоперации в поселках Альтиево, Нестеровская, в городках беженцев «Логоваз», «Центр Камаз», «СМУ-4» в общей сложности были задержаны около 70 человек. Самой жесткой зачистка была в месте компактного проживания «Альтиево»: 23 и 25 июня лагерь был блокирован сотрудниками МВД РИ и мобильного отрядом МВД РФ в течение нескольких часов, мужчин заставляли раздеваться, укладывали на землю и избивали. Женщинам угрожали расправой, если в течение трех дней они не вернутся в Чечню. По словам коменданта лагеря, из «Альтиево» были увезены более 50 человек.

Благодаря скоординированным действиям российских и международных правозащитных организаций удалось остановить волну неизбирательного насилия, большинство задержанных были освобождены. Девяти были предъявлены обвинения. Однако затем семеро из них тоже были освобождены: благодаря активности адвоката уголовное дело было прекращено в связи с отсутствием доказательств их причастности к деятельности боевиков. Двое молодых людей – Ибрагимов Алихан и Цахигов Магомед, у которых не было состоятельных родственников, способных хлопотать об их судьбе, после избиений и пыток предстали перед судом. Им было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ст. 205 ч.3 (Терроризм), ст. 208 ч.2 (Участие в НВФ), ст. 209 ч.2 (Участие в банде или совершаемых ею нападениях), ст. 222 ч.2 и 3 (Незаконное хранение оружия) УК РФ (см. ниже раздел 3.4.).


В течение лета 2004 в ПЦ «Мемориал» обращались родственники постоянных жителей Ингушетии, ставших жертвами произвола сотрудников силовых структур.

Приведем несколько примеров.

Утром 6 июля 2004 г. в городе Карабулак вооруженные люди в камуфляжной форме и в масках увезли в неизвестном направлении из своих домов ряд постоянных жителей Республики Ингушетия: Заура Муцольгова (1981 г.р.), Майрбека Гапархоева (1984 г.р.), Алисхана Пугоева (1978 г.р.), Адама (1974 г.р.) и Магомеда (1978 г.р.) Аушевых, Абубакара Баркинхоева (1982 г.р.)..

Вооруженные люди не предъявляли документов, не представлялись, не объясняли причины и правомочность своих действий, вели себя крайне грубо, производили обыски без понятых и в отсутствии хозяев дома. В некоторых из указанных случаев после окончания незаконных обысков хозяева домовладений обнаружили пропажу ценностей.

К дому № 60 по ул. Революционная, где проживает семья Аушевых, по свидетельству соседей, вооруженные люди в камуфляжной форме и в масках подъехали на большом количестве автомашин без номерных знаков. Затем они ворвались во двор. В этот момент в доме находились Аушева Айна Хароновна, ее сыновья – Адам Аушев и Магомед Аушев – и два ее малолетних внука. Нападавшие не предъявляли документов, не представлялись, не сочли нужным обосновать свои действия. В жилых и нежилых помещениях домовладения был произведен обыск без понятых, в отсутствии хозяев дома. Затем вооруженные люди потребовали дать им паспорта всех находящихся в доме.

На вопрос Айны Аушевой – «Кто вы, и что вы хотите от нас?», один из вооруженных людей ответил – «Мы из ФСБ», затем спросил, в свою очередь: «Где были Ваши сыновья в ночь с 21 на 22 июня?». Айна ответила, что они были дома, и это могут подтвердить соседи. После чего налетчики уехали в неизвестном направлении, забрав с собой Адама и Магомеда Аушевых. После того, как похитители уехали, Айна Аушева обнаружила пропажу из дома двух мобильных телефонов и 1000 рублей.

Схожая картина наблюдалась в доме № 10 по ул. Оздоева, где проживает семья Гапархоевых. Здесь вооруженные люди оцепили не только двор Гапархоевых, но и прилегающие домовладения, затем принялись колотить в ворота дома Гапархоевых. крича: «Открывайте суки!». Ворвавшись во двор, они немедленно поставили всех проживающих в доме к стене. Отца семейства ударили, когда тот попытался выяснить у ворвавшихся, на каком основании они действуют. Муслима Гапархоева, заступившегося за отца, положили на землю. После окончания обыска, проведенного без соблюдения предусмотренных законодательством процедур, вооруженные люди покинули домовладение. При этом они увезли в неизвестном направлении Майрбека Гапархоева.

Среди ворвавшихся к Гапархоевым вооруженных людей были как русские, так и ингуши. Когда мать М.Гапархоева заплакала и на ингушском языке спросила: «За что забираете сына?», один из них ответил на ингушском языке: «Не волнуйся – его проверят и отпустят». Тогда другой резко одернул первого по-русски: «Только посмей еще раз сказать что-нибудь на своем языке!».

Аналогичным образом этим же утром большая группа вооруженных людей действовала в доме № 20 по ул. Комарова, где проживает семья Пугоевых. Здесь они забрали альбом семейных фотографий Пугоевых, паспорта Аслана Пугоева и находящегося на работе его брата, Алисхана Хасановича Пугоева. Вооруженные люди, в основном, были славянской внешности и говорили по-русски без акцента, однако среди них присутствовало несколько ингушей. Один из них, в разговоре с Марет Пугоевой сообщил, что его фамилия Мамилов, и он работает в МВД РИ. Впрочем, удостоверения Мамилов не предъявил. Закончив обыск, вооруженные люди хотели увезти с собой Аслана Пугоева, но один из них сказал, что такого нет в списках, и его оставили дома. Однако вооруженные люди потребовали сообщить им, где работает его брат, Алисхан.

Некоторое время спустя на работу к Алисхану Пугоеву приехали вооруженные люди, которые без объяснения причин увезли его в неизвестном направлении, предварительно натянув ему на голову майку.

В доме Муцольговых (ул. Осканова, 86.) на вопрос Асет Муцольговой: «Кто вы и на каком основании вы ворвались в дом?», - ей в грубой форме было предложено «заткнуться». Ее детей - Заура, Рустама, Юсупа и Зарему -- уложили на землю во дворе дома. Один из вооруженных людей ударил по голове уже лежащего на земле Юсупа. В результате у него на голове остался кровоточащий порез. Через некоторое время Зареме разрешили встать. Но при этом Рустаму и Юсупу приказали отползти со двора в сторону огорода.

Когда Асет Муцольгова попробовала протестовать против действий вооруженных людей, те начали угрожать ей расстрелом на месте.
Между собой вооруженные люди переговаривались на русском и ингушском языках. В ходе обыска в одной из комнат вскрыли полы, перевернули вещи в комнатах, сломали одну из дверей. Естественно, никакого протокола обыска хозяевам представлено не было. Налетчики увезли в неизвестном направлении Заура Муцольгова. Они забрали с собой также паспорта еще пяти членов семьи Муцольговых.

После того, как вооруженные люди уехали, Муцольговы обнаружили пропажу из дома вещей и денег, а именно лежавшей на подоконнике пенсии (1100 рублей), лежавших отдельно 2200 рублей, а также 14000 рублей, приготовленных для оплаты, продуктов, доставленных в магазин семьи Муцольговых. Из дома пропал мобильный телефон, а из подсобного помещения магазинчика, расположенного при доме, было унесено примерно 15 упаковок минеральной воды и соков, сигареты и около 2000 рублей выручки.

В это же утро при аналогичных обстоятельствах в своем доме был задержан ^ Абубакар Хаджибекарович Баркинхоев, проживающий по адресу: Карабулак, ул. Балкоева, 40. В ходе спецоперации неизвестными лицами у семьи Баркинхоевых без какого-либо документального оформления были изъяты легковая автомашина и мобильный телефон.

Заместитель прокурора города Карабулак А.З.Хашегульгов сообщил обратившимся к нему в тот же день членам Правозащитного центра «Мемориал» О.П.Орлову и Э.Ц.Мусаевой, что прокуратура Карабулака не была поставлена в известность о проведенных в Карабулаке операциях в домах Муцольговых, Гапархоевых, Пугоевых, Аушевых, Баркинхоевых. На вечер 6 июля никакой информацией о местонахождении всех вышеуказанных задержанных прокуратура Карабулака не располагала.

На утро 7 июля ^ Алисхан Пугоев, Адам и Магомед Аушевы были освобождены. По словам их родственников, все это время они содержались в здании 6-го отдела МВД РИ. Однако местонахождение Заура Муцольгова, Майрбека Гапархоева и Абубакара Баркинхоева оставалось неизвестным. В прокуратуре города Карабулак и прокуратуре Республики Ингушетия 7 и 8 июня ни родственникам исчезнувших людей, ни сотрудникам ПЦ «Мемориал», ни члену Комиссии по правам человека при Президенте РФ С.А.Ганнушкиной ничего сообщить о судьбе этих людей не могли.

Лишь 9 июля, через три дня после задержания, родственники З.Муцольгова получили в прокуратуре Карабулака уведомление следователя Генеральной прокуратуры РФ М.Н. Лапотникова18 о том, что Заур Муцольгов был задержан по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ст. 205 УК РФ (Терроризм).

Родственники ^ М. Гапархоева и А. Баркинхоева узнали о судьбе пропавших людей еще позже. Все задержания (а фактически похищения), происходившие утром 6 июля в Карабулаке, были осуществлены в рамках расследования, проводимого Управлением Генеральной прокуратуры РФ на Северном Кавказе (о том, какими методами велось следствие см. ниже). В апреле 2005 года суд признал доказанной вину Гапархоева и Баркинхоева в совершении преступлений, предусмотренных ст. 205 (Терроризм), ст. 209 (Бандитизм) УК РФ, и приговорил к 13,5 и 14 годам лишения свободы.

15 июля 2004 г. ПЦ «Мемориал» в своем сообщении отмечал:

«В то время как необходимость проведения правоохранительными органами мероприятий по выявлению и задержанию участников, организаторов и пособников нападения на Республику Ингушетия 21-22 июня не вызывает сомнения, несомненно и то, что такие мероприятия должны проводиться строго в рамках законодательства РФ. Данная же операция была проведена таким образом, что сама более всего напоминает бандитское нападение. При этом органы прокуратуры демонстрируют неспособность и/или нежелание пресечь грубейшие нарушения прав человека и привести виновных к ответственности. Проблемы произвола и безнаказанности сегодня становятся для Ингушетии не менее актуальны, чем для соседней Чеченской Республики, и это неизбежно влечет за собой крайне тяжелые для общества последствия».

К сожалению, и.о. министра внутренних дел РИ Б.Т.Хамхоев очевидным образом не разделяет такую точку зрения. Так в ответе председателю Совета ПЦ «Мемориал» О.П.Орлову19 он ссылался на то, что М.Гапархоев и З.Муцольгов являлись членами бандгрупп и участвовали в убийствах (заметим – до суда).

На то, что беззаконие недопустимо даже по отношению к участникам бандгрупп, и.о. министра предпочитает не обращать внимание. Утверждение и.о. министра о том, что «мероприятия по их задержанию проводились в соответствии с действующим законодательством и в условиях чрезвычайной ситуации …» вызывает большое удивление – как такое может писать юрист? Налицо грубейшие нарушения законности, ссылки на «чрезвычайную ситуацию»20 вообще не могут иметь отношения к делу. Еще большее недоумение вызывает тот факт, что и.о. министра, видимо считает не достойным своего внимания тот факт, что от беззакония пострадал ряд непричастных к нападению боевиков жителей его Республики. Подобное отношение высоких должностных лиц к вопросам соблюдения законности создает атмосферу, в которой угроза жизни и безопасности мирных, законопослушных граждан исходит не только от бандитов, но и от тех, кто, казалось бы, призван защищать закон и порядок.


20 июля 2004 г. неизвестные вооруженные люди, в основном ингуши, не предъявляя документов, ворвались во двор ^ Башира Вельхиева (с. Барсуки Назрановского района РИ, ул. Джабагиева). Без объяснения причин они захватили Башира и гостившего у него брата Бекхана. В ходе захвата из дома пропала крупная сумма денег. Братья Вельхиевы были доставлены в помещение УБОП МВД РИ, где их подвергли избиениям и пыткам, в том числе и электрическим током.21 Пытали как местные ингушские сотрудники УБОП, так и командированные сюда сотрудники МВД из других регионов России. Сотрудники милиции вначале выясняли у братьев, где они находились в ночь с 21 на 22 июня, затем, когда братья доказали свое алиби, стали склонять их к негласному сотрудничеству с правоохранительными органами. В результате побоев и пыток Башир Вельхиев скончался в комнате № 1722. Бекхан Вельхиев в тяжелом состоянии был отпущен на следующий день.

По фактам гибели Башира Вельхиева и заявлению Бекхана Вельхиева о применении к нему незаконного насилия прокуратура города Назрань возбудила уголовное дело № 04560079 в отношении неустановленных сотрудников милиции МВД РФ и УБОП МВД РИ по статье 286 ч.3 п. «в» (Превышение должностных полномочий с причинением тяжких последствий) УК РФ. По состоянию на 1 июля 2005 года виновные в смерти Башира Вельхиева не установлены. Предварительное следствие по данному уголовному делу было приостановлено.

За год следствие смогло установить лишь одного милиционера, который принимал участи в задержании братьев Вельхиевых - оперуполномоченного УБОП при МВД РИ Мурзабекова Х.С. 6 июля 2005 года в отношении него из уголовного дела № 04560079 было выделено отдельное уголовное дело по ч.1 статьи 286 (Превышение должностных полномочий) УК РФ.


Тогда же, 20 июля 2004 года, на рассвете, около 4:00 в селе Галашки Сунженского района Ингушетии в собственном доме на глазах жены и семерых малолетних детей был избит и застрелен тракторист Беслан Арапханов, по всей видимости, по ошибке. Сотрудники силовых структур пытались задержать боевика Руслана Хучбарова, несколько лет назад проживавшего по улице Партизанская 11. Однако, вместо этого они расстреляли тракториста Арапханова, проживавшего по улице Партизанская 1. Сразу после убийства в сопровождении двоих военных (в качестве понятых) в дом вошел офицер, представившийся как командированный из Железноводска следователь ФСБ Костенко, который предъявил ордер на обыск в доме Руслана Хучбарова по адресу: Партизанская, 11.

Это преступление – едва ли не самое яркое и убедительное доказательство того, что подобные «простые» методы опасны не только для людей, попавших в мясорубку «контртеррора», но и для всего общества. Упущенный силовиками Руслан Хучбаров по кличке «Полковник» возглавил 1 сентября 2005 года отряд террористов, захвативших школу № 1 в городе Беслан.


Адвокат еще одного подозреваемого, жителя станицы Слепцовская, Солсбека Гелагоева передал в «Мемориал» копию ходатайства о привлечении к уголовной ответственности сотрудников силовых структур РИ по фактам применения пыток в отношении своего подзащитного. Неизвестные сотрудники силовых структур РИ 20 августа 2004 года задержали Гелогаева и в течение 4-х дней сначала требовали от его родственников выкуп, подвергая задержанного пыткам: пропускали электрический ток, подвешивали вниз головой к потолку, били палками и резиновыми дубинками по почкам, по голове, по рукам; затем требовали признаться в участии в НВФ, подписать показания о том, что ряд жителей его села является членами НВФ. Гелогаеву угрожали изнасиловать жену; а дочь отдать в детский дом в России под русской фамилией. В итоге Гелогаев «признался» в совершении подрыва автомашины у дома заместителя главы администрации Сунженского района и подписал явку с повинной в здании УФСБ по РИ в городе Магас.

Судебно-медицинский эксперт Шадыжева оценила телесные повреждения на теле Гелогаева как «причинение легкого вреда здоровью». На основании заключения эксперта следователь прокуратуры Сунженского района Добриев отказал в возбуждении уголовного дела по факту нанесения телесных повреждений Гелогаеву.


В конце 2004 года сотрудники неустановленного силового ведомства совершили новое похищение на территории Ингушетии. В ночь с 4 на 5 декабря 2004 г., около в 1:20, в городе Малгобек из своего дома, расположенного по ул. Гагарина, 24, был увезен в неизвестном направлении Адам Магомед-Гиреевич Берсанов, 1977 г.р

Силовики подъехали к дому Берсановых на двух микроавтобусах «Газель» белого цвета, двух автомашинах «УАЗ» («таблетка»), серого цвета и а/м «Жигули-Нива», белого цвета. Все машины были без номерных и опознавательных знаков. В дом ворвалось несколько десятков вооружённых человек в масках, одетых в камуфляжную форму. В это время в доме находились Адам Берсанов и его мать. Военные схватили Адама и босого, одетого только в спортивные штаны и майку, выволокли на улицу. Мать пыталась передать сыну верхнюю одежду, но военные, угрожая оружием, грубо затолкали её в одну из комнат.

Берсанова посадили в машину и повезли в сторону Назрани. Мать задержанного сразу же обратилась за помощью в РОВД Малгобекского района, но там у неё заявлении не приняли и направили в прокуратуру, где она написала заявление на имя прокурора района Чербежова.

Тем временем, по информации сайта www.ingushetiya.ru колона автомобилей с военными, задержавшими Берсанова, была остановлена на одном из стационарных постов милиции при выезде из Малгобекского района. Вооружённые лица предъявили милиционерам удостоверения ФСБ и заявили, что везут задержанного в город Магас.

5 декабря мать Адама Берсанова обратилась за помощью в республиканскую прокуратуру, где ей сказали, что её сына задержали сотрудники УФСБ по РИ. Однако, при обращение в УФСБ, там ответили, что не имеют никакого отношения к задержанию Берсанова и что такой человек у них не содержится.

На 20 сентября 2005 года у родственников по прежнему нет информации о месте нахождения Адама Берсанова.

По факту похищения Адама Берсанова Малгобекской районной прокуратурой РИ возбуждено уголовное дело № 04540072, однако в течение 6 месяцев следствие не установило ни его похитителей, ни местонахождение. 14 июня 2005 года заявление о признании бездействия прокуратуры Малгобекского района, было отклонено Малгобеским городским судом. Кассационная жалоба на решение Малгобекскогогородского суда не удовлетворена судебной коллегией.

Следует отметить, что до похищения в декабре 2004 г. Адам Берсанов дважды в течение 2004 г. задерживался правоохранительными органами. Первый раз он был задержан летом 2004 года, после нападения боевиков на территорию Ингушетии в ночь с 21 на 22 июня. Тогда Берсанова после допроса выпустили в день задержания. Второй раз его забрали в сентябре, после захвата заложников в городе Беслан (РСО-А). И в этот раз его продержали недолго, задав несколько формальных вопросов.


^ 2. Методы, используемые при проведении дознания и следствия по отношению к жителям Республики Ингушетия, подозреваемым в терроризме и участии в НВФ


Ингушетия после захвата заложников в городе Беслан окончательно и прочно попала в список неблагонадежных республик, стала устойчивой зоной проводимой политики «контртеррора». Пытки в местах предварительного заключения в отношении жителей Ингушетии приобрели характер системы. Здесь, как и в Чечне, заработал конвейер насилия и фабрикации уголовных дел.

Руководители силовых ведомств стремятся продемонстрировать, как эффективно они борются с терроризмом. Перед правоохранительными органами и спецслужбами республик Северного Кавказа поставлены задачи по уничтожению или привлечению в уголовной ответственности лиц, причастных к террористической деятельности. Создаётся впечатление, что при выполнении этой задачи силовые структуры полностью выведены за пределы правового поля, поскольку грубейшим образом нарушают права человека.

Обобщая сведения о случаях незаконных задержаний и похищений, жалобы подследственных и подсудимых, их адвокатов и родственников, информацию и документы о случаях избиений и пыток задержанных, можно отметить следующие особенности «контртеррористической операции» в Ингушетии:


  1. Здесь, как и в Чечне, человека, подозреваемого в совершении преступлений, связанных с деятельностью НВФ, представители силовых структур часто задерживают незаконно, не предъявляя документов, не указывая причину задержания и не сообщая, куда задержанный будет доставлен. Родственники задержанного не знают кто – сотрудники милиции, ФСБ или бандиты – его увезли и где он находится. Задержанный обычно «исчезает» на некоторое время (от 12 часов до нескольких суток)

  2. В Ингушетии по сравнению с Чечней заметная часть незаконно задержанных (похищенных) затем все же «обнаруживается» в местах предварительного заключения, нередко в Северной Осетии. Впрочем, немало похищенных людей исчезает бесследно.

  3. От задержанного пытаются получить признание в совершении им преступлений обычно с помощью жестоких избиений и пыток. Многие свидетельства указывают на то, что такому обращению задержанные подвергались в помещениях УБОП и МВД РИ, в ГОВД Назрани, в подвалах здания ФСБ в городе Магас, в местах предварительного заключения в Северной Осетии, а также в незаконных местах содержания. Некоторые из этих свидетельств имеют документальное подтверждение.

  4. Дежурный адвокат, предлагаемый следствием, не пишет представления о применении пыток в отношении подзащитного, не требует оказания ему медицинской помощи или проведения судебно-медицинской экспертизы состояния его здоровья. В это время родственники чаще всего еще не знают о местонахождении задержанного и не могут нанять ему другого адвоката. Даже в случае, если адвокат нанят родственниками, до подписания показаний его под разными предлогами не допускают до подозреваемых.

  5. Под пытками задержанного вынуждают «взять на себя» преступления, в которых его подозревают (а также и другие не раскрытые преступления), требуют назвать известных ему лиц, причастных в незаконной деятельности, или оговорить тех, кого подозревает следствие. «Самые бывалые люди утверждают, что вынести эти пытки невозможно. Рано или поздно сдаются все», - рассказал работающий с этой категорией подозреваемых адвокат. ПЦ «Мемориал» известно несколько случаев, когда подследственного в тяжелом состоянии доставляли в больницу. Имеются свидетельства, что кроме избиений и пыток, к задержанному или арестованному применяют психологическое давление, например, угрожая сексуальным насилием над ним самим или над его женой. В случае применения этих угроз, они становятся самым действенным аргументом в пользу «признания».

  6. На фоне физического насилия и психологического давления подследственному объясняют, что ему сейчас лучше «сотрудничать» со следствием, подписать всё, - и тогда потом следователь постарается ему «помочь», исправить положение после передачи дела в суд.

  7. Признание в совершении инкриминируемых преступлений обычно дают подписать в здании ФСБ или в кабинете следователя уголовного розыска, затем - подтвердить в присутствии адвокатов. Там к задержанному пытки уже не применяют. Однако предварительно человеку объясняют, что в случае отказа от показаний «обработка» будет еще сильней. Угрозы приводят в исполнение, если человек начинает отказываться от своих показаний еще на этапе предварительного следствия. Подозреваемых инструктируют, объясняя подробности совершенного ими преступления, и объясняют, что именно нужно показать в ходе следственных действий.

  8. Обычно адвокат, приглашенный родственниками, получает доступ к подозреваемому только после того, как тот подписал признание в совершении преступлений. Даже если адвокат знает о неправомерных методах, примененных к его подзащитному, он чаще всего не пишет представление о жестоком обращении, опасаясь за собственную безопасность. Открыто пойти против этой системы решаются единицы, но и их ходатайства отклоняют, а обращения на имя Генпрокурора, Уполномоченного по правам человека, депутатов Госдумы остаются без внимания.

  9. Именно признание подследственного в совершении инкриминируемых ему преступлений становится основным доказательством его вины.

  10. Адвокат вряд ли сможет помочь на стадии судебного следствия человеку, который в результате применения пыток оговорил себя на этапе предварительного расследования. В связи с тем, что глава исполнительной власти РИ в нарушение ст. ст.4 и 5 ФЗ «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в РФ» течение года не утверждает списки присяжных по РИ, части подсудимых по статьям УК РФ 205 (Терроризм), 208 (Организация в НВФ или участие в нем), 209 (Бандитизм) не предоставляют право на суд присяжных. Даже если дело рассматривает суд присяжных, по российскому законодательству вопрос о приемлемости доказательств решается в отсутствии коллегии присяжных (ст. 335 уголовно-процессуального кодекса РФ). Судьи всячески препятствуют адвокатам и подсудимым поднимать перед присяжными вопрос о том, что признание было получено в результате применения пыток. Не зная, что признание в совершении преступлений было «выбито» у подсудимого под пытками, присяжным сложно принять справедливое решение.

  11. Как показывает дело Магомеда Хамхоева (см. стр. 40), даже в тех случаях, когда в ходе судебного разбирательства поднимался вопрос о применении насилия в отношении обвиняемого, суд оказывается неспособным обнаружить фальсификацию, дать правовую оценку допущенного в отношении обвиняемого нарушения закона и вынести по делу справедливый приговор.

  12. Пытки в местах предварительного заключения очень трудно засвидетельствовать документально, так как к подследственным не допускают независимых врачей. Проведение независимой медицинской экспертизы крайне затруднено.

  13. Специалисты Международного Комитета Красного Креста (МККК) не посещают подозреваемых в местах предварительного заключения. Как сотрудникам «Мемориала» объяснили в представительстве этой организации в Назрани, «В 2004 году МККК столкнулся с проблемами, препятствующими осуществлению данного вида деятельности в соответствии со стандартными критериями, принятыми в организации. В результате, МККК пришлось временно прекратить посещение задержанных».

Такая система оставляет мало шансов на справедливое наказание виновных и оправдание невиновных. Жалобы, направляемые в федеральные надзорные органы, переправляются в республиканские надзорные органы и ложатся на стол тем, кто покрывает насилие и произвол правоохранительных органов и спецслужб.

В случае, когда сотрудники силовых структур подозревают, что им может быть оказано вооруженное сопротивление, спецоперации изначально планируются так, что подозреваемых уничтожают на месте. Ни один из известных и влиятельных боевиков, который мог бы сообщить следствию ценную информацию, не был задержан живым. В этих случаях нередко ставится под угрозу жизнь большого числа людей, поскольку эвакуация членов семей подозреваемых, других людей, находящихся в здании, а так же жителей окрестных домов не производится

Показательна в этом отношении спецоперация по «нейтрализации» боевика ^ Магомеда Хашиева, проведенная сотрудниками российских силовых структур 10 октября 2004 г. в Гамурзиевском муниципальном округе города Назрань (ул. Чабиева, д. 19).

По этому адресу временно проживала семья ^ Сайд-Магомеда Хашиева 1977 г.р., имевшего двух жен и четырёх детей. Накануне к Сайд-Магомеду приехал его дальний родственник, Магомед Хашиев с женой и четырьмя детьми, и попросил приютить их на несколько дней. Магомед Хашиев разыскивался правоохранительными органами как предполагаемый участник нападения на Ингушетию 21-22 июня 2004 года. Сайд-Магомед не хотел пускать гостей, объяснив, что не хочет подвергать свою семью опасности, мужчины ссорились, но в итоге Магомед Хашиев остался.

Вечером 10 октября сотрудники федеральных и республиканских силовых структур БТРами блокировали квартал, в котором находится дом С-М. Хашиева. Группа военных в масках (примерно около 7 человек) вошли и бегло осмотрели комнаты, где находились жены и дети Хашиевых, вышли на улицу и начали обстрел дома из автоматического оружия, подствольных и ручных гранатометов. Женщины кричали военным, чтобы те не стреляли, ведь в доме находятся дети. Обстрел продолжался, пока не рухнула крыша. Под завалом оказались три раненые женщины и 8 детей. Они с большим трудом выбрались наружу. Военные не пытались им помочь, только кричали на залитых кровью женщин и детей, чтобы те быстрее выходили, и продолжали стрелять. Минут через сорок военных сменили сотрудники ингушских правоохранительных органов, которые и доставили чудом выживших жен и детей Хашиевых в Центральную республиканскую больницу в Назрани. Магомед и Сайд-Магомед Хашиевы были убиты.

Планируя эту спецоперацию, силовики не пытались обезопасить местных жителей и избежать возможных жертв среди гражданского населения. Для «нейтрализации» одного боевика они были готовы уничтожить трех женщин и восьмерых детей - даже имея такую возможность, их не эвакуировали.

*****

Проводимая такими методами «контртеррористическая операция» приводит к крайне тяжелым последствиям.

Наиболее очевидный вывод: жестокое обращение с задержанными и арестованными на этапе предварительного расследования неизбежно ведет к судебным ошибкам. Так, по делу о нападении боевиков на Ингушетию 21-22 июня 2004 года по четырём из тринадцати обвиняемых адвокаты надеялись на вынесение оправдательных приговоров в связи с полным отсутствием доказательной базы обвинения. «Никаких доказательств участия этих подозреваемых в нападении на Ингушетию нет. Да и в остальных девяти случаях доказательная база не убедительна. Очевидно, что ни один организатор нападения, ни один настоящий боевик не задержан», - объяснили сотрудникам ПЦ. Однако надежды защитников не оправдались, все подсудимые были признаны виновными, есть серьезные основания полагать, что невиновные люди оказались за решеткой на длительный срок по сфабрикованным делам. Кем станут эти люди, когда и если вернутся из мест заключении, остается только догадываться.

Между тем, сегодня, как и в ходе «контртеррористической операции» тридцатых годов, начавшейся после убийства Кирова 1 декабря 1934 года, личное признание обвиняемого остаётся основным доказательством его вины. Всякие сомнения в этом трактуются сторонниками «эффективных» методов борьбы с терроризмом как попытка защитить преступников. Прокурорский надзор и независимый суд призваны защищать не только арестованного от произвола, но и следственные органы – от возможной ошибки. Жертвами таких «ошибок» становятся не только осужденные, но и все мы, все, кто ходит «на воле».

В отличие от 1937 года, сегодня в России существует реальное, а не вымышленное террористическое подполье. Арест и осуждение невиновного оставляют на свободе настоящих преступников, которым тем самым дают возможность готовить новые преступления.

Второе последствие уже известно нам по Чечне: такие методы «контртеррора» дестабилизируют обстановку и лишь способствуют укреплению позиций террористического подполья. О жестокости следствия, о судебном произволе моментально узнаёт вся республика. Террористическое подполье получает мобилизационную базу, возможность привлечь людей, которые пострадали сами или хотят мстить за родственников. Для других мотивом взяться за оружие может стать личный протест против произвола силовиков. Немало жителей Ингушетии в беседах с сотрудникми «Мемориала» утверждали, что именно таким образом, как ответ на насилие силовых структур на территории Ингушетии в 2003-2004 годах, объясняется массовость рейда боевиков 21-22 июня.

Сегодня закладываются серьезные предпосылки для гражданского конфликта. Ингушетия – маленькая республика, и «ингушизация» конфликта может произойти очень быстро. В любом случае, возникшие внутригражданские противоречия в охваченных конфликтом республиках еще много лет будет разрушительно действовать на весь Северный Кавказ.


3. Ингушетия-2005: примеры операций по задержанию лиц, подозреваемых в террористической деятельности и участии в незаконных вооружённых формированиях, расследование совершенных ими преступлений

В этой части доклада мы приводим собранные ПЦ «Мемориал» сведения по отдельным случаям, когда есть основание утверждать или подозревать о фактах незаконных задержаний, пыток, фальсификаций доказательств вины подозреваемых в участии в НВФ или террористической деятельности. В доклад мы включили только наиболее показательные и очевидные случаи нарушений. Наши сведения, впрочем, весьма скудны. Официальные структуры предпочитают не отвечать на запросы правозащитников. Жертвы пыток и фальсификаций, их родственники и адвокаты опасаются за свою безопасность и предпочитают молчать. Так что в результате по одним делам сведений меньше, чем по другим.

В числе прочих свидетельств, мы приводим поступившие в «Мемориал» заявления от людей, обвиняемых в совершении преступлений, о пытках в местах предварительного содержания. Сценарий «работы» с подследственными, «набор» пыток и других недозволенных методов физического и психологического воздействия от раза к разу повторяется. Порой примерно совпадают описания помещений, в которых человека пытали. Собранной информации вполне достаточно для того, чтобы прийти к выводу о необходимости проведения комплексной проверки методов, используемых силовыми ведомствами в Республиках Ингушетия и Северная Осетия-Алания для борьбы с терроризмом и незаконными вооруженными формированиями.

Для проведения подобной реальной проверки, в ходе которой проверяющие не боялись бы вскрывать факты нарушения законности и привлекать к ответственности должностных лиц, в случае обнаружения таких фактов, пока не хватает главного – политической воли.


^ 3.1. Незаконное задержание и гибель Адама Горчханова


23 мая 2005 года около 6:00 в селе Плиево Назрановского района РИ из дома Горчхановых (ул. Горчханова, 6) сотрудниками неустановленного силового ведомства РФ был похищен психически нездоровый Адам Аламбекович Горчханов, 1968 г.р.

По словам родственников, рано утром силовики подъехали к их дому на нескольких автомашинах «УАЗ», микроавтобусе «Газель» белого цвета и БТРе. Их было более сорока, некоторые - в масках, говорили на русском и ингушском языках. Никто из них не представился, документов не предъявил.

Силовики ворвались в комнату Адама и стали избивать его, требуя выдать оружие. В это же время в соседней комнате избивали младшего брата - Башира Горчханова, 1970 г.р. В доме был произведён несанкционированный обыск, изъяты два фотоальбома и документы, в том числе паспорта Адама и Башира. Всё происходящее снимали видеокамерой. По завершении обыска представители силовой структуры заявили, что нашли два пистолета, однако протокол обыска на подпись ходяевам дома дан не был, никаких понятых Горчхановы также не видели. По окончании обыска силовики увезли Адама Горчханова, не сообщив родственникам, куда он будет доставлен.

В тот же день Горчхановы обратились с письменными заявлениями по факту похищения Адама в районную и республиканскую прокуратуры, в УФСБ по РИ, а так же написали заявления на имя генерального прокурора РФ Устинова, директора ФСБ РФ Патрушева и депутата Государственной Думы от РИ Кодзоева. Старший помощник прокурора города Назрань Марзаганов А.М. издал постановление о назначении судебно-медицинской экспертизы о характере телесных повреждений Башира Горчханова, в котором указал на возможную причастность сотрудников ОМОН МВД РИ к похищению Адама и избиению Башира23.

Только через три дня, 26 мая, через адвоката родственники узнали, что Адам Горчханов находится в одном из следственных изоляторов города Владикавказ (РСО-А). 27 мая его след снова пропал. Как выяснилось позже, после назначения меры пресечения Адама вместо СИЗО незаконно доставили в УБОП Владикавказа.

28 мая стало известно, что Адам находится в Центральной республиканской больнице Республики Северная Осетия - Алания. По словам сотрудников милиции, Адам якобы спрыгнул с 4-го этажа здания УБОП. В больнице сообщили, что Горчханов был госпитализирован с закрытой черепно-мозговой травмой тяжелой степени.24

31 мая Адам Горчханов скончался от полученных травм. По свидетельству родственников, переломов на теле Адама не было, но имелись многочисленные следы избиений и пыток. Однако родственники не захотели добиваться проведения повторной судебно-медицинской экспертизы и захоронили тело.

На запрос Председателя Совета при Президенте РФ по содействию развитию гражданского общества и правам человека по данному случаю заместитель Генерального прокурора РФ Н.И.Шепель сообщил25, что А.А.Горчханов был задержан по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст. 209 (Бандитизм) УК РФ. В ходе обыска в присутствии понятых26 в доме Горчхановых был обнаружен пистолет, ранее похищенный в ходе вооруженного нападения на склады МВД РИ в ночь с 21 на 22 июня 2004 г. Из этого же ответа следует, что обыск в доме проводился без санкции. Лишь на следующий день уже задним числом судом Ленинского района Владикавказа производство обыска признанно законным, как в случае, не терпящем отлагательства. 25 мая тот же суд избрал в отношении Горчханова меру пресечения – заключение под стражу. В этот период (24 мая), будучи «исчезнувшим» для своих родных, которые ничего не знали о его судьбе, Горчханов дал показания о месте схрона с оружием. 27 мая, по сообщению прокурора, Горчханова доставили в УБОП КМ при МВД Северной Осетии-Алания. И здесь арестованный выбросился из окна четвертого этажа. Согласно заключению медицинской судебной экспертизы, смерть наступила от ушиба головного мозга в результате черепно-мозговой травмы. Имеющиеся на теле «ссадины и переломы образовались от воздействия тупых твердых предметов с преобладающей поверхностью, вероятнее всего при ступенчатом падении со значительной высоты».






оставить комментарий
страница1/3
Дата12.10.2011
Размер1,08 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх