Учебно-методический комплекс по дисциплине дпп. Ф. 14 источниковедение icon

Учебно-методический комплекс по дисциплине дпп. Ф. 14 источниковедение


Смотрите также:
Учебно-методический комплекс по дисциплине дпп. Ф. 14 источниковедение...
Учебно-методический комплекс дпп ф...
Учебно-методический комплекс умк учебно-методический комплекс теория обучения...
Учебно-методический комплекс учебной дисциплины Источниковедение Для специальности 350800...
Учебно-методический комплекс по дисциплине Политическое источниковедение (название)...
Учебно-методический комплекс по дисциплине дпп. Ф. 14. Детская литература (уд-04...
Учебно-методический комплекс по дисциплине дпп. В. 02 Теория и практика стиха (уд-04. 13-010)...
Учебно-методический комплекс по дисциплине «источниковедение истории россии» специальность...
Учебно-методический комплекс по дисциплине «Юридическая психология специальность «Юриспруденция»...
Учебно-методический комплекс по дисциплине «источниковедение истории россии» специальность...
Учебно-методический комплекс дпп. Ф. 15 Практикум по орфографии и пунктуации Специальность...
Учебно-методический комплекс по дисциплине дпп. Ф. 14. Детская литература уд-04. 13-025 Д...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
вернуться в начало
скачать
Тема 9. Источниковедческий анализ и источниковедческий синтез. Источниковедческий анализ и историческое построение


Источники при всем многообразии структуры, содержания, происхождения, обстоятельств возникновения имеют общие свойства формы и содержания. Это создает возможность единого научного подхода к ним - разработки методов источниковедческого анализа и их воссоздания как феномена культуры - источниковедческого синтеза. Теоретические принципы и методы источниковедческого анализа постоянно обогащаются и развиваются в ходе научно-практической работы с историческими источниками.

Метод источниковедения имеет целью: 1) установить информационные возможности источника (или ряда однородных источников) для получения фактических сведений об общественном развитии (полнота, достоверность и новизна этих данных); 2) аргументированно оценить значение источника (или ряда однородных источников) с такой точки зрения. В соответствии с этим метод источниковедения проводится поэтапно, последовательно. Поэтому на каждом этапе решается своя исследовательская задача, достигается познавательная цель.

Материальный объект, созданный в результате целенаправленной деятельности человека, представляет собой отвечающее данной цели произведение и в то же время источник социальной информации. Он материален (т. е. доступен для непосредственного восприятия), но, в отличие от других материальных объектов, возникших под воздействием природных сил, является неким изделием с определенной, целенаправленно созданной структурой. Он обладает свойствами, выражающими телеологическое единство (единство цели его создания), более или менее полно и завершение выражает мысль и цель своего творца. Можно, разумеется, различать произведения (источники), которые с большей или меньшей степенью завершенности выражают масштаб личности своего творца. Изделие - это наполовину вещь, коль скоро оно определено своею вещностью, а все же и нечто большее; изделие - это наполовину художественное творение, и все же нечто меньшее, поскольку оно лишено самодостаточности художественного творения.

Созданное человеком произведение материально (вещественно), доступно для непосредственного восприятия, существует в реальности настоящего. С данной точки зрения особый интерес вызывает феномен смены материальной оболочки, который присущ феномену источника вообще. Функционируя, источник постоянно и целенаправленно как бы заново воспроизводится (переписывается, реставрируется, тиражируется, копируется и т. д.). Для социально-культурной общности всегда характерна забота о том, чтобы материальная фактура произведения сохраняла свою целостность, без которой передача социальной информации теряет свою непрерывность.

Как уже говорилось, произведение, в отличие от других материальных объектов, возникших вне участия человека (под влиянием природных сил), представляет собой некое "изделие". Именно поэтому такой материальный (вещественный) объект и может служить источником для получения сведений о его творце (авторе), о том обществе, в котором мог возникнуть подобный замысел и имелись возможности его реализации именно таким, а не иным образом. Разумеется, произведения по степени завершенности, выраженности телеологического единства, цели могут быть весьма различными. Объективно-данный исторический источник представляется историку в виде некоторого единства и целостности; такие свойства он приписывает, например, и предмету древности, и произведению письменности; в противном случае он говорит об обломках предмета древности или об отрывках произведения письменности, - выражения, которые сами уже указывают на то, что понятие о предмете древности или произведении письменности связывается у него с понятием о некоторой их целостности.

Суть и своеобразие методологии источниковедения (в отличие от философской герменевтики) состоят в признании чужого (а не только своего) сознания. Принцип единства чужого сознания... получает еще более широкое значение в том случае, когда историк имеет дело с источником, отражающим целую совокупность движений, нужных для выделки данного предмета, или целый ряд знаков, обозначающих чужую речь в словесной или письменной форме; он понимает, например, каждое слово в его соотношении с другими словами, благодаря которым каждое из них получает и более конкретный смысл. В связи с тем же принципом можно поставить и многие более частные правила герменевтики, давно уже обратившие на себя внимание исследователей. В науках о культуре (в отличие от наук о природе) Дух... не может быть дан как вещь (прямой объект естественных наук), а только в знаковом выражении, реализации в текстах и для себя самого и для другого. Принцип понимания одного человека другим через посредство произведения составляет специфику гуманитарного познания. Гуманитарные науки - науки о человеке в его специфике, а не о безгласной вещи и естественном явлении. Человек в его человеческой специфике всегда выражает себя (говорит), то есть создает текст... Там, где человек изучается вне текста и независимо от него, это уже не гуманитарные науки.

В триаде "человек-произведение-человек" методология источниковедения различает два типа взаимосвязей и соответственно два типа исследовательской деятельности. При первом типе взаимосвязей рассматривается отношение произведения к той исторической реальности, в процессе функционирования которой оно было создано (отдельным человеком, группой авторов, может быть целым народом). При втором типе познающий субъект (источниковед) включает произведение в реальность современной ему эпохи. М.М. Бахтин писал: "Событие жизни текста, то есть его подлинная сущность, всегда развивается на рубеже двух сознаний, двух субъектов". При этом возникает, по его мнению, "проблема второго субъекта, воспроизводящего, для той или иной цели, в том числе и исследовательской, текст (чужой) и создающего обрамляющий текст". О "встрече двух индивидуальностей" (М.М. Бахтин) в процессе источниковедческого анализа писал Л.П. Карсавин, также видевший в этом взаимодействии автора источника и исследователя гуманитарную специфику. Связь творца и исследователя (хранителя) по-своему интерпретируют и другие ученые. Творение вообще не может быть, не будучи созданным, и если оно существенно нуждается в своих создателях, то созданное равным образом не может стать сущим, если не будет охраняющих его.

Стремление опереться на достоверные свидетельства источников для воссоздания реальности прошлого было присуще историкам издавна. Оно послужило импульсом для формирования методов так называемой исторической критики, т. е. системы приемов проверки подлинности и установления достоверности исторических источников. По мере развития исторической мысли становилось более очевидным, что каждое отдельное высказывание или свидетельство источника должно быть поставлено в определенную зависимость от общего замысла произведения, от обстоятельств создания источника, от знания условий, в которых автор жил и творил. Иначе говоря, вопросы критики источников не могут быть рассмотрены без исследования вопросов интерпретации смысла произведения в его целом.

Как уже отмечалось, Ф. Шлейермахер разделял герменевтику (искусство правильно понимать текст в его грамматическом и психологическом истолковании) и критику (прежде всего критическое изучение вопросов подлинности источника) и выявил их взаимосвязь. Однако в ходе становления методологии исторической науки XIX-XX вв. происходило недостаточно четкое размежевание понятий научной критики и герменевтики и их расширительное толкование. Большое распространение получило весьма широкое понимание методов исторической критики, которое включает в себя одновременно и метод интерпретации источника. Так, в учебнике Ш. В. Ланглуа и Ш. Сеньобоса рассматривались такие понятия, как критика происхождения источника, внутренняя критика и даже критика толкования (герменевтика), что исключало возможность четкого разделения и понятий и исследовательских процедур критики и интерпретации источников. С другой стороны, именно преодоление позитивистских традиций в методологии исторического исследования активизировало проблемы понимания, герменевтики как главного и даже единственного метода работы историка с историческим источником. Преодоление культурно-исторической дистанции между историком и сознанием людей прошлого, способность к сопереживанию и выражению симпатии трактуются в работах теоретика исторического сознания Л.И. Марру как важнейшее качество историка.

Современная философская герменевтика выходит далеко за пределы традиционного истолкования смысла текста, обращаясь к более общим проблемам значения и языка. Сама работа по интерпретации обнаруживает глубокий замысел - преодолеть культурную отдаленность, дистанцию, отделяющую читателя от чуждого ему текста, чтобы поставить его на один с ним уровень и таким образом включить смысл этого текста в нынешнее понимание, каким обладает читатель.

От "восстановления изначального значения произведения" герменевтика в философском понимании выводит исследователя на "мыслящее опосредование с современной жизнью" и тем самым "герменевтическое сознание приобретает всеобъемлющие масштабы.

От истолкования смысла текста источниковед переходит к более масштабным задачам интерпретации источника как явления культуры. Для парадигмы источниковедения временное расширительное толкование понятия герменевтики, в сущности, приемлемо. Данный подход позволяет лучше понять взаимосвязь профессионально-источниковедческого и более широкого - философского - подходов к произведению. Гадамер отмечает, что "различение когнитивного, нормативного и репродуктивного истолкования не имеет принципиального характера, по описывает единый феномен". Тем не менее такое различение должно существовать, Исследователь обязан ясно осознавать, в какой исследовательской ситуации он в данный момент находится; отделять ту ситуацию, в которой он репродуктивно истолковывает произведение (т. е. стремится понять смысл, который вкладывал в произведение его автор), от другой, в которой он по-своему интерпретирует полученную с помощью данного подхода информацию в связи с современной ему реальностью (т. е. самостоятельно выстраивает свое, современное понимание реальности настоящего, опираясь на полученную информацию, дает свое когнитивное истолкование). Именно в этом смысле можно говорить о двух субъектах гуманитарного познания.

Нельзя не видеть, что смешение этих двух подходов приводит к методологической неразличимости субъекта и объекта в познании источника. "Результаты наших размышлений, - пишет Гадамер, - заставляют нас отказаться от разделения герменевтической постановки вопроса на субъективность интерпретатора и объективность подлежащего пониманию смысла". Ученый даже сравнивает обрисованную им ситуацию интерпретации источника с разговором двух собеседников, в ходе которого возникает новая атмосфера: "взаимопонимание, объединяя собеседников, преображает их так, что они уже не являются более тем, чем были раньше". Понятно, однако, что разговор собеседников и ситуация с источником в ходе источниковедческого анализа совершенно различны. Источник не меняет своего первоначального смысла в ходе обращения к нему исследователя. Возможна (что совершенно нежелательно) лишь подмена смысла источника каким-то другим, ему несвойственным смыслом. Не отличая голоса источника от своего собственного, интерпретатор перестает слышать этот другой, суверенный голос, а значит, лишает себя новой информации, которую мог бы получить от другого. В ходе научного анализа источника голоса обоих субъектов - автора и исследователя - должны быть четко различимыми. Решению данной задачи соответствует оптимальная структура источниковедческого исследования. Лишь синтез двух взаимодополняющих подходов к изучению источника дает возможность представить изучаемый источник как явление культуры, как общечеловеческий феномен. "Всякий, кто стремится к познанию исторической действительности, почерпает свое знание о ней из источников (в широком смысле); но для того, чтобы установить, знание о каком именно факте oн может получить из данного источника, он должен понять его: в противном случае, он не будет иметь достаточного основания для того, чтобы придавать своему представлению о факте объективное значение; не будучи уверен в том, что именно он познает из данного источника, он не может быть уверенным в том, что он не приписывает источнику продукта своей собственной фантазии.

Культурологическая триада (мировое целое культуры-челове-ческая одушевленность-источник как явление культуры), теоретически обоснованная в методологии источниковедения Лаппо-Данилевского, отнюдь не была оторванной от практики концепцией, находившей выражение в академических трудах. Напротив, ученые - сторонники этой мировоззренческой парадигмы стремились реализовать ее в конкретной работе. Такие задачи требовали от русского ученого начала XX в. активной научно-организационной и научно-педагогической деятельности. С.Ф. Ольденбург вспоминал о том, что для своего выступления перед учеными в Англии в 1916 г. Лаппо-Данилевский выбрал тему по истории русской науки. Ученый предполагал говорить о том, что для русской науки особенно характерна такая ее черта, как тесная связь с жизнью: "для русского ученого нет науки вне жизни и без жизни". После своего избрания академиком в 1898 г., Лаппо-Данилевский сократил преподавательскую деятельность, чтобы больше внимания уделять научно-организационной академической работе. Лаппо-Данилевский и его единомышленники видели ее главное направление в укреплении международных связей русской исторической науки; в новой постановке фундаментальных публикационных программ, работе по изучению источников, и в первую очередь в наиболее актуальной для России того времени работе по изучению и изданию законов.

В 1908 г. Лаппо-Данилевский участвовал в Берлинском международном конгрессе историков. На Лондонском конгрессе (1913) по поручению Академии наук он предложил следующий конгресс (1918) провести в Петербурге, возглавив организационный комитет по его подготовке. Лаппо-Данилевский был членом Международного социологического института, Международной ассоциации академий, деятельным участником разработки ее организационных статутов. Частью этой деятельностью были и труды академика по исследованию и публикации источников.

После 1917 г. изменилась общественно-политическая ситуация в стране, ученые должны были реализовывать свои культурологические концепции в новых условиях. Планы проведения международного съезда историков в Петрограде, университетских исследовательских семинаров, фундаментальных изданий правовых источников надолго потеряли свою актуальность. В центре внимания, как известно, оказались другие проблемы. Ученые работали в новых, экстремальных условиях, далеких от традиционных форм и потому сфера приложения их научных усилий заслуживает особого внимания. Прежде всего, речь идет о подготовке и издании учебной литературы, рассчитанной на нового читателя, которого историки старой школы хотели бы увлечь серьезной самостоятельной исследовательской работой. Книги эти были адресованы "неискушенному", но "желающему и способному изучать историю научно" читателю (О.А. Добиаш-Рождественская). Другим направлением, которому ученые отдавали много сил и надежд, было архивное дело, участие в сохранении документальных богатств России. Третьим направлением стало издание научных журналов.

Эти три направления в 1917-1921 гг. отражены в необычайно ярких и талантливых, хотя подчас и не вполне завершенных (не по вине авторов) произведениях. Исходная парадигма определяла то же стратегическое направление: целостность мировой культуры, признание чужой одушевленности, историческое источниковедение. В изданиях первых послереволюционных лет постоянно встречаются имена крупных ученых, а также их более молодых последователей и учеников, которые необычайно активно вели научно-исследовательскую работу, печатали статьи, книги, учебные пособия, несмотря на то что положение ученых-гуманитариев было особенно трудным.

"Великий кризис всей мировой и русской национальной жизни" (А.Е. Пресняков) побудил представителей русской науки полнее выявить и запечатлеть тот образ культуры, к которому они принадлежали. С данной точки зрения в 1917-1921 гг. стал очевиден масштаб начавшихся сдвигов в структурах мировой цивилизации, когда предощущавшиеся ранее конец эволюционного этапа и вхождение в эпоху катастрофических изменений стали уже реальностью, но возможность выражать свои идеи в печатных трудах еще существовала. Первое послеоктябрьское пятилетие представляет собой, по существу, неисследованный период развития русской науки и источниковедения. Очевидна внешняя, событийная сторона того времени: распад привычных университетских обычаев и норм (отмена ученых степеней и званий, прием в университеты пролетарской молодежи без свидетельства о среднем образовании), информационный вакуум, невосполнимые потери, в том числе и среди представителей крупнейших научных направлений (М. Дьяконов, А.С. Лаппо-Да-нилевский, Б.А. Тураев, А.А. Шахматов). О многом говорят даже названия глав воспоминаний П.А. Сорокина, относящиеся к этим годам: "Катастрофа...", "Из бездны..." и т. д.

Содержательная сторона научной деятельности того времени еще нуждается в осмыслении. Именно она определяет логику развития русской гуманитарной культуры - и той, которая существовала непосредственно в России, и той, которая в силу обстоятельств оказалась вынужденной влиться в иную культурную среду, дав, в свою очередь, начало новым оригинальным направлениям и школам. Запечатлеть целостный образ уходящей культуры стало осознанной задачей лучших ее представителей в первые послереволюционные годы. "Можно с уверенностью сказать, - писал С.Н. Валк, - что душевное настроение, созданное октябрьским переворотом, подорвало творческую энергию А.С. (Лаппо-Данилевского. - О.М.), заставило А.С. задуматься о реализации своего накопленного исследовательского достояния". "Сегодня ты жив, а завтра нет", - сказал себе П.А. Сорокин, решив (в 1920 г.) написать "Систему социологии", хотя все подготовительные материалы пропали.

Из журнальных статей, монографий, брошюр, учебных пособий можно четко выделить несколько ведущих направлений, по которым работали ученые и деятели культуры, не только разделявшие, но и развивавшие основные идеи методологии источниковедения, сложившиеся в начале XX в.

Необходимость изучения методологических вопросов обосновал Л.П. Карсавин в книге "Теория истории", посвященной проблеме исторического метода. Ученый считал, что "только таким путем, а не путем несистематического чтения исторических книг, особенно общих обзоров и так называемых всеобщих историй, можно познакомиться с историей, понять ее методы и дух, усвоить историческое мышление". "Теория истории" Карсавина поднимала фундаментальные вопросы методологии истории: что такое история? каковы ее цели и методы изучения исторического материала? каково значение исторического мышления? Ответы на них, писал ученый, историк находит после долгой специальной работы, изучения исторических трудов, главным же образом исторических источников. Сам Карсавин считал, что его книга предназначена "для начинающих историков".

Для "Теории истории" характерен широкий культурологический подход - исторический процесс рассматривался в своей целостности. Прослеживается сильное влияние парадигмы исторического целого, свойственной методологии истории А.С. Лаппо-Данилевского. Определение Лаппо-Данилевского гласит: "...Только мировое целое, единое и единичное, представляется нам в полной мере действительностью, каждая из частей которой лишь искусственно может быть извлекаема из реального его единства для ее научного рассмотрения". В свою очередь, "историк может изучать все культурное человечество как единственное в своем роде целое". Карсавин определяет предмет истории вполне в духе данной концепции, Этот предмет - "человечество в его социальном (т. с. общественном, политическом, материальном) и духовно-культурном развитии". Субъект развития - социально-деятельное человечество - связан со всевременным, всепространственным единством исторического процесса, от его начала до конца. "Ни горизонтально, ни вертикально исторический процесс не может быть разрезан". Очень близки к методологии источниковедения Лаппо-Данилевского идеи Карсавина о социальной деятельности, рассматриваемой в ее психологическом аспекте: социальная деятельность есть социально-психическая деятельность. "Теория истории" является частью общего коллективного замысла - рассмотреть историю человечества с единой позиции, выявить крупные стороны исторического опыта человечества.

Одним из важных направлений деятельности российских историков после 1917 г. стало архивное дело. В России с начала XX п. архивы постоянно находились в центре общественного внимания. Им самое серьезное значение придавали представители академической науки, и в первую очередь А.С. Лаппо-Данилевский, занимавшийся этой проблемой по поручению Академии наук. Русское историческое общество видело в архивах одно из важных направлений культурной деятельности. После Октябрьской революции перед русской культурой встал вопрос о судьбах архивов. Опыт постановки архивного дела и системы образования во Франции выступал при этом в качестве международного эталона. Ученые формировали, по свидетельству А.Е. Преснякова, принявшего и этом деле самое активное участие, Союз архивных деятелей как общественную организацию с государственными полномочиями по заведованию архивным делом в целях его коренного преобразования. Одним из наиболее активных организаторов дела, как уже говорилось, был А.С. Лаппо-Данилевский. Ему помогали А.Е. Пресняков, А.И. Андреев, С.Н. Валк и другие ученики академика, образовавшие центр, вокруг которого группировались культурные слои. "Естественно, - писал Пресняков, - что в годину революционной разрухи, отразившейся так грозно на судьбе наших архивов, все, кому дороги были исторические материалы, потянулись к Александру Сергеевичу и объединились вокруг него в Союзе архивных деятелей".

Вопрос, однако, разрешился иначе: были созданы Главное управление архивным делом и Единый государственный архивный фонд. Лаппо-Данилевский вместе со своими молодыми коллегами вошел в состав последнего и активно занялся разработкой проблем архивной реформы. Правда, по свидетельству Преснякова, "вскоре он отошел от этого дела, по мере его псе большей бюрократизации, и сосредоточил внимание на Союзе как ученом обществе для разработки вопросов научного архивоведения". Все это тяжело переживали А.Е. Пресняков и другие ученые, которые постепенно теряли возможность влиять на развитие событий в данной отрасли исторической науки. Но в 1917 - начале 1918 г. деятельность ученых была беспрецедентна, поскольку документы упраздненных учреждений просто оказались под угрозой уничтожения. В апреле-мае 1918 г. Главное управление архивами обратилось за помощью в университеты и научные центры Москвы и Петрограда. Отклик был немедленный и действенный. В обеих столицах стали организовываться группы "разборщиков", создаваться деловые центры, координировавшие их работу. В Петрограде их возглавил С.Ф. Платонов, в Москве - М.К. Любавский. Одновременно встал вопрос о подготовке специалистов для работы с архивными документами,

Архивные курсы, открывшиеся осенью 1918 г. в Петрограде и Москве, - еще одна яркая страница русской гуманитарной культуры. На широкой культурологической основе при высочайшем профессионализме преподавателей возможно было воспитывать мыслящих, свободных от узковедомственного подхода работников, чтобы затем они ввели в научный оборот, в национальную и мировую культуру документальные архивные богатства. При открытии архивных курсов в Петрограде С.Ф. Платонов особо остановился на том, что стоящая перед ними задача "не только ведомственная или научная, но и крупная национальная задача". Он подчеркнул при этом, как валено в сложившейся ситуации возродить в общественной среде "чувство ценности документа". А.Е. Пресняков, также выступивший на открытии курсов, посвятил свою речь теме "Исторические источники и подлинные документы в научной работе". Он призвал слушателей видеть в источнике явление культуры, оценивать его знаковую и его материальную, вещественную стороны. Ведь документ в то же самое время "и вещественный след старой жизни, старой культуры, старой техники, старого быта". Определение источника как явления культуры в методологии источниковедения данного направления валено еще и тем, что предполагает единый, интегрированный подход к материальной и духовной, знаковой и вещественной, а в терминологии Лаппо-Данилевского - к изображающей и обозначающей сторонам источника.

В рамках концепции Лаппо-Данилевского-Вернадского получило реальное обоснование междисциплинарное взаимодействие гуманитарных и естественных наук, развитое в трудах всех представителей данного направления.

Свое развитие этот подход нашел, в частности, в работах И.М. Гревса. Одна из главных его идей - комплексное восприятие двух граней культуры; внешней (материальной) и внутренней (духовной) в единой психологической интерпретации. Ученый считал, что восприятие произведения в его естественном окружении, в природе особенно важно для культурного образования личности. В 20-х годах в новых условиях и на конкретном материале Гревс развивал свою идею в книге "Экскурсии в культуру", применяя для данного способа познания произведений культуры особый термин "психология путешественности".

Гревс считал "Экскурсии в культуру" важным средством для развития творческой личности; "Одновременно воспринимаются две линии развития: одна идет вширь, захватывая все "пространство современности", другая, проникающая назад, в глубь веков, для овладения временем". Действительно, одновременно охватываются прошлое и современность, пространство и время, науки о культуре и природе не разделены, но взаимодействуют с помощью своих методов


Тема 10. Культурно-исторический источник как интегрирующее начало гуманитарного знания. Культурно-исторический источник и метод источниковедения в социкультурной практике.


Получить информацию о человеке, обществе, государстве, о событиях, происходивших в разное время и в различных частях мира, можно только опираясь на исторические источники. Произведения, которые создают люди в процессе осознанной, целенаправленной деятельности, служат им для достижения конкретных целей. Они же несут ценную информацию о тех людях и о том времени, когда были созданы. Чтобы ее получить, необходимо понимать особенности возникновения исторических источников. Однако ее надо не только извлечь, но и критически оценить, правильно интерпретировать. Изучая фрагменты прошлой реальности, важно уметь делать логические умозаключения о том, что означает сам факт их наличия, уметь воспроизводить на их основании взаимосвязанную картину той культуры, того общества, остатком которой они являются.

Культуролог, историк, антрополог, социолог, психолог, политик - каждый из них обращается к источникам со своими вопросами, стремясь узнать о том, что представляет собой предмет изучаемой пауки. Но все они черпают свою информацию из общей совокупности источников, созданных людьми. Поэтому специалист должен понимать, что общая совокупность источников составляет проекцию культуры во времени, сокровищницу человеческого знания и мирового опыта. Он должен уметь отыскивать и выбирать те виды источников, которые особенно важны и интересны для данной пауки; уметь ставить вопросы, находить в источниках ответы, уметь различать голоса людей прошлого, доносимые до нас историческими источниками, и интерпретировать эти данные в соответствии с современным уровнем науки и культуры. Наука, специально разрабатывающая эти проблемы, - источниковедение.

В человеческой деятельности часто бывает так, что в процессе достижения конкретных целей одновременно приобретается ценный опыт. Например, путешествуя, люди накапливали опыт и знания о Земле. Из опыта путешествий формировалось практическое землеведение, а затем и наука - география. Нечто подобное происходит и при освоении богатства человеческого опыта - исторической науки, исторической антропологии, науки о человеке. Получить информацию о людях можно двумя способами - непосредственного наблюдения, общения, диалога. Однако этот способ имеет существенные ограничения: мы видим только то, что происходит здесь и сейчас. Для того чтобы узнать о происходящем в другом месте, необходим иной путь - опосредованный. При этом мы изучаем произведения, созданные людьми, - рукописи, книги, вещи. Эти произведения в качестве источников познания - исторических источников уже давно стали предметом внимания исследователей, прежде всего историков, потому что историческая наука специально обращается к опыту прошлого. Стремясь обобщить свои методы работы с историческими источниками, наука о человеке формирует особую область исследования. В силу своего основного содержания она стала называться источниковедением.

Источниковедение складывалось как особая дисциплина, прежде всего в рамках методологии исторического исследования, поскольку именно историческая наука систематически использует для целей познания исторические источники. В ходе своего становления источниковедение обобщает научно-исследовательский и публикаторский (археографический) опыт, накапливавшийся в процессе работы с литературно-художественными, философскими, правовыми произведениями в классической филологии, философской герменевтике, литературоведении и лингвистике, истории права и других областях знания. Издавна сложилась особая группа дисциплин, накопивших опыт работы с отдельными видами источников, - так называемых вспомогательных исторических дисциплин (палеография, сфрагистика, дипломатика, кодикология и многие другие). Они помогают исследователям правильно читать тексты, идентифицировать их, подготавливать исторические документы к научному изданию и использованию. Традиционно источниковедение связано с исследовательской деятельностью историка, и поэтому иногда говорят именно об историческом источниковедении, исторических источниках. Однако в настоящее время очевидно, что проблемы, которые специально разрабатывает источниковедение, рассматриваются не только в исторической науке, но в гораздо более широком междисциплинарном пространстве гуманитарных исследований и, прежде всего, в культурологии.

Источниковедение в настоящее время представляет собой особый метод гуманитарного познания. Гуманитарное познание имеет целью приращение и систематизацию знаний о человеке и обществе. Общим целям служат и методы источниковедения. Источниковедение совершенствует свои методы и познавательные средства в соответствии с общими эпистемологическими (теоретико-познавательными) принципами гуманитарного пoзнания и, в свою очередь, обогащает знание о человеке и человечестве специфическими познавательными средствами. Методология источниковедения представлена системой знаний, сложившихся первоначально, прежде всего, в исторической науке, а также в других гуманитарных пауках.

Источниковедение имеет свой специфический предмет и использует особый метод познания объективной реальности. Как известно, в объективной реальности существуют как природные объекты, возникающие вне человеческой деятельности и независимо от нее, так и объекты культуры, созданные в процессе целенаправленной, осознанной деятельности людей. Объекты культуры создают люди, преследующие при их создании конкретные практические цели. Именно эти объекты несут особую информацию о людях, их создавших, и о тех типах общественных организаций, человеческих сообществ, и которых эти цели ставились и реализовались. Объекты, созданные природой вне участия человека, источниковедение специально не изучает, поскольку не располагает для этого специальными (естественно-научными) методами. Для получения дополнительной информации оно обращается в том числе к естественно-научным областям знания. Изучение объектов культуры как источников информации о человеке и обществе есть главная задача источниковедения.

Таким образом, источниковедение представляет собой метод познания реального мира. Объектом при этом являются созданные людьми культурные объекты - произведения, вещи, записи-документы. Посредством каких свойств культурных объектов познается реальный мир? Поскольку произведения (изделия, вещи, записи-документы и т. п.) люди создают целенаправленно, то в этих произведениях отражаются и эти цели, и способы их достижения, и те возможности, которыми люди располагали в то или иное время, в тех или иных условиях. Поэтому, изучая произведения, можно многое узнать о людях, которые их создали, и данный способ познания человечество широко использует. В ранних человеческих сообществах устной культуры люди самым разнообразным образом использовали созданные другими людьми вещи - орудия, инструменты, предметы быта или роскоши, оружие и многое другое - не только по прямому назначению данных предметов, но и как источники информации. Рассматривая, сопоставляя, оценивая, логически рассуждая, люди извлекали для себя важную информацию о новой для них культуре. Поэтому многие обычаи, связанные с диалогом культур, сопровождаются обменом дарами. Эти обычаи, восходящие к глубокой древности, позволяют существенно дополнить социальную информацию, которую можно передать словесно, при непосредственном личном общении. По ним можно судить о богатствах страны, которые люди уже научились использовать, об уровне развития техники, ремесла, образе жизни, системе ценностных ориентации, уровнях науки и культуры. Данный способ получения информации о человеческом сообществе дает огромные возможности, ибо он ориентирован на главное человеческое свойство - способность создавать, творить, объективировать свои мысли и представления в материальных образах. Возникновение письменности, а позднее технические средства фиксации и передачи информации, ее тиражирования значительно расширили информационное поле человеческой цивилизации, качественно изменили и изменяют ее.

"Одно из главных различий - между языком устным и письменным. Из них первый носит чисто временной характер, а последний связывает время с пространством. Если мы слушаем убегающие звуки, то, читая, мы обычно видим перед собою неподвижные буквы, и время письменного потока слов для нас обратимо: мы можем читать и перечитывать, мало того, мы можем забегать вперед. Субъективная антиципация слушателя превращается в объективируемое предвосхищение читателя: он может досрочно заглянуть в конец письма или романа", - писал лингвист и литературовед P.O. Якобсон. Объектом источниковедения служит фиксированная речь - время, связанное с пространством. Это условие необходимо и достаточно для исследования (а не только восприятия).

Каким образом люди передают социальную информацию, обмениваются ею? Это происходит в первую очередь на уровне личного общения - с помощью слов (вербальное общение) и различных несловесных способов передачи информации - мимики, движения, жестикуляции (невербальное общение). Чаще всего одно дополняется другим. Этот способ человеческого познания достаточно информативен. Но в нем есть существенный недостаток - личное общение ограничено во времени (происходит здесь и сейчас) и в пространстве. Все остальное может остаться неизвестным, потому что происходило либо давно, либо происходило или происходит в другом месте. Человек тем и отличается от других живых существ, что научился создавать произведения, выражающие его цели и намерения, и сумел понять, что эти произведения могут стать источниками информации. Данная ситуация и создаст потенциальную возможность источниковедческого подхода. В результате люди накапливают повседневный опыт и передают его последующим поколениям. Для этого они кодируют информацию в материальных объектах (создавая документ, запись, рисунок, изделие, произведение), т. е. в фиксированных источниках информации. Этот момент является принципиально важным для понимания метода источниковедения. Это метод познания окружающего мира через фиксированные источники информации. Способность создавать произведения делает человека - Мастером, создателем, творцом; дает ему возможность осознать себя, свою власть над временем и пространством. Она дает ему такой способ общения с себе подобными, каким не располагают другие живые существа. Именно поэтому можно говорить о человеке разумном как создателе и в той степени, в какой человек сознает в себе эту способность, как о художнике и мастере. Потребность в творчестве - передача в материально-фиксированной форме (вещь или запись - изображение или обозначение) является подлинно человеческой особенностью. Человек всегда инстинктивно осознает ее как насущную. Невозможность ее реализации разрушает его как личность, и, напротив, любая возможность творчества служит для его самоидентификации. В этом смысле источниковедение опирается на сущностное человеческое свойство и потому является антропологически ориентированным методом познания реального мира. Использование изделия, произведения, созданной человеком вещи как источника информации о нем (и о его времени и его пространстве) изначально присуще человечеству, поэтому и воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Как это ни парадоксально, люди долго не задавались вопросом о том, каким образом эта информация добывается, что при этом происходит. Источниковедение изучает эти вопросы целенаправленно. Таким образом, источниковедение есть особый научный метод познания реального мира. В центре внимания оказывается познавательное пространство, в котором реализуется данный способ познания мира: как именно человек (познающий субъект) находит и изучает объект (служащий ему источником познания), какие вопросы при этом он ставит, какой логикой руководствуется, добиваясь ответной информации, иначе говоря - каким методом пользуется? Источниковедение рассматривает вопрос, о котором люди долгое время не задумывались: что, собственно, происходит при изучении информации исторических источников. Постоянно обращаясь к данному способу познания реального мира, социальная практика накопила богатый опыт общения с произведениями искусства, литературы, правовыми, социальной информации.

Этот опыт и стал обобщаться в рамках методологии истории. Ведь именно историческая наука испытывает особый дефицит в отношении непосредственного наблюдения того, что она хотела бы изучить. Иногда говорят, что историческая наука изучает прошлое. Это определение весьма условно и неточно. Во-первых, потому, что понятие "прошлое" неопределенно. Между "прошлым" и "настоящим" не так просто провести четкую временную границу. По-видимому, разграничение прошлого и настоящего требует другого, не хронологического, подхода. Исходя из источниковедческой парадигмы мы будем придерживаться буквального смысла этих понятий: прошлое - это то, что прошло, т. е. завершилось, а настоящее - это то, что находится в процессе изменения. Настоящее происходит здесь и сейчас, его можно, следовательно, наблюдать, осознавать, эмоционально воспринимать и т. п. Но оно продолжается, и поэтому его, строго говоря, нельзя изучать научными методами. Именно поэтому человечество всегда стремилось "остановить мгновенье", настойчиво изобретало для этой цели средства - рисунок, письменность, книгопечатание, фотографию, кино, звукозапись. Существенное значение имеет принципиальная возможность повторного, многократного обращения к прошедшей реальности, ее фиксированному в виде материального образа изображению.

Необходимым условием научного изучения реальности является возможность ее фиксированного запечатления. Эти-то фиксированные запечатления и являются основным источником познания. Источниковедение есть особый метод изучения этих источников. Совершенно очевидно, что без источников не может обойтись историческая наука, поскольку она изучает прошлое, в том числе и весьма далекое от современности. Источниковедение выступает в этом случае как метод изучения прошлой реальности через посредство человеческого восприятия, зафиксированного в источниках. Очевидно и другое: без обращения к источникам познание реальности вообще невозможно. Следовательно, метод источниковедения необходим для гуманитарного познания в целом.


2.3 Планы семинарских занятий


История источниковедения


  1. Охарактеризуйте основные этапы в развитии источниковедения.

  2. Какова роль русской исторической школы в становлении и развитии источниковедения?

  3. Можно ли назвать источниковедение общегуманитарной наукой? Аргументируйте свою позицию



Источник как явление культуры

  1. Понятие о культурно-историческом источнике.

  2. Источник как продукт целенаправленной человеческой деятельности.

  3. Культурно-исторические источники и источники информации, получаемые с помощью естественных наук.

  4. Критерии различения источников.



Классификация культурно-исторических источников


  1. Принципы классификации культурно-исторических источников.

  2. Классификация культурно-исторических источников по типам и видам.

  3. Возникновение, функционирование и изменение типов и видов культурно-исторических источников в ходе исторического развития.

  4. Системы типов и видов культурно-исторических источников разных эпох.

  5. Классификация культурно-исторических источников и систематизация источников в культурологическом исследовании.


Метод источниковедения



  1. Общность методологической основы исследования культурно-исторических источников различных типов и видов.

  2. Источниковедческий анализ как система исследовательских процедур.

  3. Исторический и логический этапы источниковедческого анализа.

  4. Оценка исторического источника как культурно-исторического явления.



Исследование происхождения культурно-исторического источника. Исследование содержания культурно-исторического источника


  1. Проблема авторства культурно-исторического источника.

  2. Установление авторства исторического источника.

  3. Обстоятельства создания культурно-исторического источника.

  4. Интерпретация культурно-исторического источника.

  5. Методы установления достоверности и полноты исторических источников.



Особенности анализа культурно-исторических источников разных типов и видов


  1. Письменные источники в системе источниковедения.

  2. Источниковедческий анализ устных и лингвистических источников.

  3. Источниковедческий анализ этнографических и вещественных источников.

  4. Источниковедческий анализ изобразительных, аудиовизуальных, машиночитаемых источников.

  5. Комплексный источниковедческий анализ.



Метод источниковедения и специальные методики в изучении происхождения и содержания культурно-исторических источников


  1. Методики палеографические.

  2. Методики лингвистические.

  3. Вероятностно-статистический и информационный подходы.

  4. Системно-структурный анализ. Контент-анализ.



Источниковедческий анализ и источниковедческий синтез. Источниковедческий анализ и историческое построение.


  1. Типологические и видовые характеристики исторического источника в источниковедческом синтезе.

  2. Выявление информационных возможностей исторического источника как результат источниковедческого анализа.

  3. Определение значения исторического источника для его использования в научном исследовании.

  4. Метод источниковедения и компаративные исследования.



Культурно-исторический источник как интегрирующее начало гуманитарного знания. Культурно-исторический источник и метод источниковедения в социкультурной практике.


  1. Исследование источников в гуманитарных и социальных науках.

  2. Метод источниковедения в междисциплинарных исследованиях.

  3. Источниковедение в отраслях деятельности, связанных с созданием, обработкой, хранением и использованием гуманитарной и социальной информации.

  4. Источниковедение в системе образования.



^ 2.5 Учебники, учебные пособия

ОСНОВНАЯ: Учебники и учебные пособия

  1. Источниковедение: Теория. История. Метод. Источники российской истории [Текст]: учеб. пособие / И.Н. Данилевский, В.В. Кабанов, О.М. Медушсвская, М.Ф. Румянцева. М.: Изд-во РГГУ, 2004. 702 с.

  2. Источниковедение [Текст]: проблем. лекции: учеб.-метод. модуль / М-во образования и науки Рос. Федерации; Рос. Гос. Гуманит. Ун-т; сост. Р.Б. Казаков, О.М. Медушевская, М.Ф. Румянцева .- М.: Изд-во Ипполитова, 2005 .- 528 с. – (Я иду на занятия).

  3. Источниковедение [Текст]: учеб.-метод. модуль: программы курсов и планы семинар. занятий / М-во образования и науки Рос. Федерации; Рос. Гос. Гуманит. Ун-т; сост. Р.Б. Казаков, О.М. Медушевская, М.Ф. Румянцева .- М.: Изд-во Ипполитова, 2004 .-288с. - (Я иду на занятия).

  4. Источниковедение новейшей истории России [Текст] : теория, методология, практика: учеб. пособие для вузов / А.И. Соколов [и др.] .- М.: Высш. шк., 2004 .- 687с.

  5. Компаративное источниковедение [Текст]: учеб.-метод. пособие /сост М.Ф. Румянцева .- М.: Изд-во РГГУ, 2001 .-63 с.

  6. Магидов, В.М. Кинофотофонодокументы в контексте исторического знания [Текст] / В.М. Магидов .-М.: Изд-во РГГУ, 2005 .- 394 с.


дОПОЛНИТЕЛЬНАЯ литература



    1. Источниковедение и краеведение в культуре России : Сб. .- М.: Изд-во РГГУ, 2000 .- 519с.

    2. Барт, Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика: пер. с фр./ Р. Барт .- М., 1994.- 615 с

    3. блок ,М. Апология истории, или Ремесло историка: пер. с фр / М. Блок. М.: Наука, 1986. 256 с.

    4. Гуревич, А.Я. Исторический синтез и Школа "Анналов" / А.Я. Гуревич.- М., 1993. 328 с.

    5. Данилевский, И.Н. Библия и Повесть Временных лет: к проблеме интерпретации летописных текстов / И.Н. Данилевский // Отечественная история. -1993.- №1.- С.78-94.

    6. Жидков, Г.П. “Красное колесо” А.Солженицына глазами историка / Г.П. Жидков // Отечественная история.- 1994.- №4-5.

    7. Зедльмайр, Г. Искусство и истина: Теория и метод истории искусства /Г. Зедльмайр; пер. с нем. Ю.Н. Попова; послесл. В.В. Бибихина.- СПб.: Ахioma, 2000. 271 с.

    8. Карсавин Л.П. Философия истории / Л.П. Карсавин .- СПб., 1993 .-351с.

    9. Ковальченко ,И.Д. Методы исторического исследования / И.Д. Ковальченко.- М.: Наука, 2003.- 486 с.

    10. Ключевский, В.О. Источниковедение: Источники русской истории / В.О. Ключевский // Соч.: в 9 т. -М., 1989.- Т. 7.- С. 5-83.

    11. Козлов, В.П. Обманутая, но торжествующая Клио : подлоги письменных источников по рус. Истории в ХХ веке / В.П. Козлов .- М.: РОССПЭН, 2001 .- 223с.

    12. Медушевская , О.М. Источниковедение в России XX века: научная мысль и социальная реальность / О.М. Медушевская // Советская историография. -М.: РГГУ, 1996.- С. 42-77.

    13. Медушевская ,О.М. Методология истории А.С. Лаппо-Данилевского и современное гуманитарное знание / О.М. Медушевская // Археографический ежегодник за 1994 год.- М.: Наука, 1996.- С. 238-255.

    14. Медушевская, О.М. Феноменология культуры: концепция А.С. Лаппо-Данилевского в гуманитарном познании новейшего времени / О.М. Медушевская // Исторические записки.- М.: Наука, 1999.-Т. 2 (120).- С. 100-136.

    15. Про, А. Двенадцать уроков по истории : пер. с фр. / А. Про .- М., 2000 .- 336с.

    16. Пушкарев, Л.Н. Классификация русских письменных источников по отечественной истории / Л.Н.Пушкарев.- М.: Наука, 1975. - 281 с.

    17. Рикер, П. Конфликт интерпретаций: Очерки о герменевтике : пер. с фр.- М., 1995 .-415с.

    18. Румянцева, М.Ф. Источники личного происхождения в системе исторических источников нового времени / М.Ф. Румянцева // Источниковедение и краеведение в культуре России: Сб. к 50-летию служения Сигурда Оттовича Шмидта Историко-архивному институту / Редкол.: В.Ф. Козлов (отв. ред.) и др.; Рос. гос. гуманит. ун-т.- М., 2000.- С. 434-437.

    19. Румянцева ,М.Ф. Методология истории А.С. Лаппо-Данилевского и современные проблемы гуманитарного познания / М.Ф. Румянцева // Вопросы истории.- 1999.- № 8.- С. 138-146.

    20. Румянцева, М.Ф. Точное гуманитарное знание в ситуации постмодерна: необходимость и возможность / М.Ф. Румянцева // Культура в эпоху цивилизационпого слома: сб. -М., 2001.- С. 602-611.

    21. Тартаковский, А.Г. Русская мемуаристика и историческое сознание XIX века / А.Г. Тартаковский -. М.: Наука, 1997.-356с.

    22. Тартаковский, А.Г. Социальные функции источников как методологическая проблема источниковедения / А.Г. Тартаковский // История СССР.- 1983.- №3. -С.112-130.

    23. Февр, Л. Бои за историю: пер. с фр. / Л.Февр .- М.: Наука, 1991.- 629 с.

    24. Фуко, М. Воля к истине : пер. с фр. / М. Фуко .-М., 1996 .-447с.

    25. Фуко, М. Слова и вещи : архология гуманитарных наук / М. Фуко .- СПб., 1994 .- 406с.

    26. Шахматов, А.А. Разыскания о русских летописях / А.А. Шахмаов .- М.: Жуковский Академический проект, 2001 .- 879с. – (Summa).

    27. Шепелев, Л.Е. Изучение делопроизводственных документов XIX – начала ХХ вв. / Л.Е. Шепелев // Вспомогательные исторические дисциплины. -Л., 1968.- Вып.1. -С.119-138.

    28. Юшков, С.В. «Русская правда»: происхождение, источники, ее значение / С.В. Юшков .-М.: Зерцало-М, 2002 .-400с.



2.6. ^ КАЛЕНДАРНО-ТЕМАТИЧЕСКОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ

дисциплины источниковедение направление (специальность)__культурология, социальная педагогика_________________

курс __4_______ семестр __7______________




Дата





оставить комментарий
страница9/10
Дата12.10.2011
Размер1,68 Mb.
ТипУчебно-методический комплекс, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
хорошо
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх