Учебно-методический комплекс по дисциплине дпп. Ф. 14 источниковедение icon

Учебно-методический комплекс по дисциплине дпп. Ф. 14 источниковедение


Смотрите также:
Учебно-методический комплекс по дисциплине дпп. Ф. 14 источниковедение...
Учебно-методический комплекс дпп ф...
Учебно-методический комплекс умк учебно-методический комплекс теория обучения...
Учебно-методический комплекс учебной дисциплины Источниковедение Для специальности 350800...
Учебно-методический комплекс по дисциплине Политическое источниковедение (название)...
Учебно-методический комплекс по дисциплине дпп. Ф. 14. Детская литература (уд-04...
Учебно-методический комплекс по дисциплине дпп. В. 02 Теория и практика стиха (уд-04. 13-010)...
Учебно-методический комплекс по дисциплине «источниковедение истории россии» специальность...
Учебно-методический комплекс по дисциплине «Юридическая психология специальность «Юриспруденция»...
Учебно-методический комплекс по дисциплине «источниковедение истории россии» специальность...
Учебно-методический комплекс дпп. Ф. 15 Практикум по орфографии и пунктуации Специальность...
Учебно-методический комплекс по дисциплине дпп. Ф. 14. Детская литература уд-04. 13-025 Д...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
вернуться в начало
скачать
^

Тема 5. Метод источниковедения


В конце XIX - начале XX в. изучение источников на Западе оставалось на уровне позитивистского обобщения методов критического изучения текстов источника. Подготовительная критика (предметом которой было определение подлинности, места и времени создания находящегося в распоряжении историка текста по его внешним особенностям, изучаемым приемами вспомогательных дисциплин), критика происхождения (установление автора источника) и негативная внутренняя критика истинности и точности передачи им фактов, сравнительный анализ фактических свидетельств (согласование фактов) - эти основные этапы изучения источника, обобщавшие практический опыт исследования, не поднимались до уровня теоретического обобщения. Они оставались в целом обобщением эмпирического опыта исследовательской практики. Главное состояло в том, что данная позитивистская методика рассматривала источник не как целостный феномен, а только как средство получения так называемых фактов. Извлекая их из источника, исследователь уже не обращался к источнику. При таком подходе методика внешней и внутренней критики оставалась вспомогательным и ограниченным процессом систематизации информационных блоков, не ставился вопрос о более глубокой интерпретации самого понятия источника. Такой подход не дает возможности изучать исторический источник концептуально и целостно.

Концепция учения об источниках сформировалась на другой методологической основе - в русской гуманитарной науке. Во второй половине и, особенно, в конце XIX в., когда, как мы видели, критика и интерпретация источника стали трактоваться в Западной Европе как вспомогательный, подготовительный этап в исторической науке, русские ученые сохранили интерес к цельности изучения произведений, к источнику как главной цели исследования. В множестве крупных классических трудов русских историков и филологов того времени исследовались выдающиеся произведения прошлого или определенные виды (жанры). В работах, посвященных "Повести временных лет", древнейшим русским летописным сводам, выдающийся русский филолог и историк А.А. Шахматов (1864-1920) представляет летописание как особый вид (жанр) исторического повествования. Эти исследования - об авторах и способах создания летописных произведений, размышление об отношении авторов к историческому материалу, о политических пристрастиях летописца.

Классические примеры трудов о произведениях и об их авторах - работы В.О. Ключевского и С.М. Середонина. В.О. Ключевский в книге "Сказания иностранцев о Московском государстве" (М., 1866) рассматривает записки путешественников о Московском государстве XV-XVII вв. как особый вид исторических источников. Автор исследует вопрос, что представляют собой известия иностранцев, описывающих свои непосредственные впечатления от страны пребывания, что они дают для изучения ее жизни. Этот подход развивал С.М. Середонин, анализируя записки англичан о России XVI в., в частности сочинения английского дипломата Дж. Флетчера о политической системе Российского государства XVI в.

Ряд исследователей занимались изучением житийной литературы как исторического источника. Наиболее завершенным трудом этого рода является книга В.О. Ключевского "Древнерусские жития святых как исторический источник" (М., 1871). Много внимания он уделил обзору житийной литературы, отысканию и изучению сохранившихся текстов житий. Ключевский не ограничился эвристическим аспектом исследования: он выявил характерные черты житийных произведении как особого вида источников, раскрыл специфику отражения в них социальных фактов, подробно рассмотрел вопрос о достоверности свидетельств этого вида источников. Он отметил, что образ святого и житийной литературе предельно схематизирован и реальные черты его личности подвергаются стилизации в соответствии с законами жанра, из-за чего "житие так относится к биографии святого, как икона к портрету". С точки зрения Ключевского, в житиях наиболее достоверными являются рассказы о чудесах, связанных с культом святого. В этих, подчас наивных, рассказах Ключевский видит отражение народной жизни, уровня массового сознания, социальной психологии среды и эпохи, в которых бытовали и могли возникать подобные "рассказы о чудесах". Ключевский создал особое направление источниковедческого исследования - комплексный анализ большой группы произведений, принадлежащих к одному виду. Данный видовой подход способствует раскрытию особенностей отражения социальной информации в подобных источниках, выявлению связи авторства и назначения источника с характерным отбором информации, степенью ее достоверности.

Этот источниковедческий подход ярко проявился и в отношении Ключевского к другим видам источников, например к запискам современников о политических событиях их времени. Ознакомившись с сочинением С.Ф. Платонова, рассмотревшего записки русских людей о Смутном времени XVII в., Ключевский вступил с ним в полемику. Он обосновал новый подход к запискам, показал особенности такого вида исторических источников, отмечая их ценность в отражении мыслей, чувств и впечатлений людей своего времени. В этом отклике на работу Платонова Ключевский ясно показал специфику проблемы достоверности исторического источника, неоднозначность и сложность этого понятия. Будучи не всегда достоверными с точки зрения фактографической, событийной истории, записки достоверны с более общей, социально-психологической, стороны как отражение противоречивых чувств и мыслей, которые вызывают у современников политические события текущей жизни.

Русские историки и филологи видели в работе с источниками не только подготовительный, незавершенный этап работы исследователя, что было характерно для позитивистского направления в западной историографии. Они были склонны находить в этой работе особую завершенность, стремились научить своих учеников и последователей системному подходу к источниковедению.

Такой подход развивал в своих трудах известный историк и источниковед, исследователь русских летописей как особого вида исторических произведений прошлого, выдающийся педагог (основатель Высших женских курсов, по его имени названных Бестужевскими) К.Н. Бестужев-Рюмин (1829-1897). Он обосновал свою концепцию методов исторического исследования в работе, написанной в связи с выходом в свет книги известного английского историка Э. Фримена (1823-1892) "Методы исторического исследования" (1886). Фримен касался многих вопросов исторического метода, в частности понятия истории, которая изучает человека, по его мнению, главным образом "как существо политическое". Кратко рассмотрев вспомогательные науки, к которым причислял довольно разнородные области знания, - от геологии до филологии и права, он высказал суждения об истинности исторического знания, о подлинности и достоверности источников. Фримен охарактеризовал некоторые виды исторических источников, попытавшись их классифицировать (как документальные памятники и повествовательные источники). Автора почти не интересовала теоретическая сторона методологии истории; его изложение изобилует конкретными примерами и ситуациями, с которыми встречается историк в своей работе. В равной мере знакомый с исследованием как древней, так и новой истории Англии, Фримен использовал примеры из собственного опыта.

Книгу Фримена его западные коллеги восприняли критически. Многим казалась странной сама идея изложения методов исторического исследования в систематизированном виде. На Западе ученые придерживались мнения, что обучить этим методам возможно лишь на практике, в непосредственном общении преподавателя с учениками. В России, напротив, и идея и сама книга нашли заинтересованный и развернутый отклик. К.Н. Бестужев-Рюмин в "Журнале Министерства народного просвещения" выступил со статьей-рецензией "Методы исторического изучения", что само по себе свидетельствовало о внимании педагогов высшей и средней школы России к вопросам методологии истории. Книга английского ученого нашла в лице Бестужева-Рюмина внимательного рецензента, талантливого интерпретатора. Однако главный акцент русский ученый сделал на принципиальном различии в подходе к проблеме, на развитии единого взгляда на методы исторического исследования. Отмечалась важность различения науки от простого знания: подчеркивалось, что науки - это прежде всего учение, систематическое и методическое знание. Знания накапливаются эмпирическим путем, но становятся наукой тогда и только тогда, когда устанавливается их системная связь. Собрание разнородных сведений еще не является наукой. "Мы привыкли различать эти понятия" (т. е. науку и знания. - О.М.), - писал Бестужев-Рюмин, идентифицируя последователей собственной источниковедческой школы с философски ориентированными германскими методологами, различающими терминологически и по существу науку от эмпирически накопленного знания.

Бестужев-Рюмин высказал мнение о необходимости достаточно ясно обозначить отношение истории к другим наукам (определить ее место и системе современного знания, как сказали бы мы теперь). Одной из центральных у Бестужева-Рюмина являлась идея о необходимости систематического обозначения всех типов источников, цельного освещения основ исторической критики. В этом высказывании прослеживается авторская концепция источниковедения, в которой присутствует и источниковедческая эвристика (обзор основных "разрядов", т. е. видов, источников) и системное изложение методов критического анализа. Различаются представления русского и английского ученых о том, для чего, собственно, историку нужно знать источники. "Для того, чтобы, - считал Фримен, - иметь исторический текст, заметить ошибку чужого изложения". Бестужев-Рюмин, напротив, полагал, что этого недостаточно: он делал акцент на системном подходе к источникам, на необходимости иметь целостное представление обо всех источниках. "Для историка обязательно иметь общее понятие о главных источниках всех народов и даже (поверхностное) знакомство с ними, т. с. в пределах отмежеванной им себе специальности", - писал он. Бестужев-Рюмин ясно видел суть различия в подходах к методам исторического изучения английского коллеги и своего собственного, отмечая несистемный подход английского ученого к методологии истории и в то же время подчеркивая большую ценность использования в книге богатого исследовательского опыта автора.

Различие в подходах к проблемам методологии истории, наметившееся уже в 80-х годах XIX в., в дальнейшем еще более углубилось. По существу, как целостное и систематическое учение об источниках сложилось именно в науке и в высшей школе России предреволюционного периода. Главную роль в этом сыграл труд А.С. Лаппо-Данилевского "Методология истории".

А.С. Лаппо-Данилевский (1863-1918) - ученый, профессор высшей школы, академик, автор многих крупных работ по проблемам общества, государства, права и научной мысли России, руководитель ряда международных программ в области гуманитарного знания. Он - член Международного социологического института, Международной ассоциации академий, секретарь съезда ее представителей в Петербурге (1913), участник всех международных конгрессов историков, происходивших при его жизни, один из инициаторов и учредителей социологического общества имени М.М. Ковалевского, организованного в России в 1916 г.

Концепция методологии источниковедения А.С. Лаппо-Данилевского - новая парадигма, т. е. строго научная теория, обосновавшая учение об источниках. Изучение всей предшествующей литературы - философской, правовой, филологической, исторической - привело ученого к убеждению: "Методология источниковедения до сих пор еще не представляет цельного и систематически развитого учения: одни предлагают, например, взамен такого учения только обозрение конкретно данных исторических источников, их коллекций и изданий, в связи с "эвристикой", и отводят особое место критике; другие готовы отождествить методологию источниковедения с "критикой", понимая ее в широком смысле; третьи изучают исторические источники в их генезисе, например, в зависимости от тех условий и форм общественной жизни, благодаря которым они возникли, и т. п.".

Постановка вопроса о методологии источниковедения как цельного и систематического учения была новаторской. Она противостояла тому позитивистскому представлению о методах работы с источниками, согласно которому все они трактовались если не как технические приемы, то, во всяком случае, как лишь подготовительный, вспомогательный этап исторического исследования, приводивший к подлинному синтезу исторического обобщения. Л.С. Лаппо-Данилевский открыл новый этап в формировании источниковедения как целостной науки об источниках. Ученый поставил своей задачей последовательно изложить основные понятия источниковедения и систему его методов. В книге рассмотрены понятие об историческом источнике, главнейшие виды исторических источников, принципы их классификации, характеризуется сущность методов интерпретации и критики и, наконец, обосновывается значение исторических источников. Автор подчеркивает, что это учение "рассматривает то общее, что обнаруживается в научных приемах самых разнообразных исторических дисциплин, например: в истории языка, в истории философии, религии, науки, искусства и литературы, в истории хозяйства и финансов, в истории права и т. п.".

В центре его учения - понятие об источнике. Лаппо-Данилевский исходит из того, что непосредственному, чувственному восприятию доступна лишь самая незначительная часть действительности. Остальная же известна лишь по ее остаткам или из чужих наблюдений, воспоминаний и оценок, в свою очередь доступных чувственному восприятию исследователя. Источник для Лаппо-Данилевского - продукт человеческого творчества и самом широком смысле слова. Ученый создал свою научную школу, идеи которой вдохновили множество социальных мыслителей, историков, правоведов, филологов, социологов, историков науки в России и на Западе.

"Методология истории" А.С. Лаппо-Данилевского рассматривает теоретико-познавательную основу единой науки истории (он говорит об историке, социологе и психологе, имеющих общий объект изучения, но подходящих к нему с разных сторон), понятой как единое знание о человеке, а точнее - о человечестве. Автор исходит из идеи единства "мирового целого", в котором человечество составляет его особую, качественно отличную часть, "носительницу сознания". Основополагающей для данной парадигмы является принципиальная идея признания чужой одушевленности, духовное общение и взаимодействие субъекта познания (историка) с его объектом (одушевленным объектом, а следовательно, также и субъектом). Это взаимодействие понимается как разумное и целенаправленное. Идея сознательной, активной личности, воздействующей на окружающую среду, находит развитие в парадигме Вернадского о разумной человеческой деятельности, преобразующей мировое целое. Науки о природе и пауки о культуре взаимосвязанны, взаимодополняемы. "Историк-специалист, - утверждает Лаппо-Данилевский, - рассуждает не о мире, как о целом, и не о воздействии на него каждой его части, а ограничивает объект своего изучения именно той индивидуальной частью мирового целого, которая преимущественно известна ему как носительница сознания, воздействующая, в качестве таковой, на мировое целое и в зависимости от него действующая".

Важнейшим постулатом данной парадигмы является утверждение объективности гуманитарного познания, его научности. Ученый особо останавливается на вопросе об интуитивизме, выступая против его абсолютизации, возведения в принцип познания. Для Лаппо-Данилевского гуманитарное знание прежде всего часть единого знания, оно утверждается на принципах строгой научности. Ему свойственны системность, логичность, доказательность выводов. Критерии доказательности научной истины соотносятся с реальными - чувственно-воспринимаемыми -объектами совокупностью произведений, источников. Человечество рассматривается как целостность во времени и пространстве ("часть мирового целого") и, в свою очередь, как "эволюционное целое" (во времени) и "коэкзистенциальное целое" (на каждый данный момент времени). Именно такой подход позволяет "установить историческое значение каждого отдельно взятого факта, группы, серии, народа и т. п. в надлежащей полноте...". Целостность человечества как объекта познания в рамках данной концепции отнюдь не означает его трактовки как некоего организма, "великого существа" в духе позднего О. Конта. Напротив, с контовским позитивизмом Лаппо-Данилевский вступает в дискуссию, поскольку реанимация догмы "растворения человеческой личности в массе" кажется ученому весьма опасной тенденцией общественной мысли. Феномен человеческой личности, сознания является для него основополагающим, он реализуется в произведении и воспринимается в общении, исходным принципом для которого выступает признание чужой одушевленности. Этот принцип трактуется также и в качестве нравственного постулата - научного, психологического, этического приоритета.

Феномен человеческого общения - главную проблему эпистемологии новейшего гуманитарного знания - ученый рассматривает не столько в его буквальном смысле (личное общение) или метафорически (диалог культур), сколько прежде всего в опосредованной, материализованной форме. Человек как личность выражает себя через создание произведений, а они, в свою очередь, расширяют пространственные и хронологические рамки человеческого общения. Источник - "реализованный продукт человеческой психики", и в этом смысле действительность. Совокупность произведений, созданных людьми, предоставляет реальную возможность изучения человечества, дает основу гуманитарному познанию, науке о человеке. Источники как эмпирическая данность и человечество как проблема если не адекватны друг другу, то, безусловно, фундаментально соотнесены. Для познания этой соотнесенности необходима единая методология. Поэтому в методологии истории (гуманитарном знании в целом) различаются два уровня. Каждый из них самодостаточен, но их синтез открывает новые качественные возможности понимания (построения) феномена человеческой культуры.

Первый уровень ("методология источниковедения") представлен системой методов, воссоздающих произведение (источник) как явление культуры определенного времени. В ходе исследования источник изучается, анализируется и интерпретируется таким, каким задумал и осуществил его автор, и далее - более широко - таким, каким его, возможно, и не осознавали автор и его современники - как явление культуры данного времени. Второй уровень ("методология исторического построения") состоит из системы методов, которые позволяют, исходя из реальности источника как части данной культуры, воссоздать ее самое. Например, установив, что в данное время создавались частноправовые документы (на уровне методологии источниковедения), можно определить состояние правовой культуры общества (на уровне методологии исторического построения). Последующее развитие данной концепции подтвердило верность ее основных постулатов и ее применимость к изучению различных видов и типов источников как социальных реальностей. Проведя произведение сквозь "горнило источниковедения" (выражение С.H. Валка), гуманитарий открывает новые возможности изучения культуры в целом.

Для гуманитария исторический источник в конкретной эмпирической данности становится основой понимания его как реального остатка своей эпохи. Карсавин очень точно отметил особенность момента встречи познающего субъекта с реальностью своего объекта на уровне методологии источниковедения. "Историк должен проделать "черную работу" над источниками, ...чтобы в процессе се уловить самое сущность исторического. Она лучше и легче всего улавливается в ограниченной области источниковедения, где нет соблазнов отдаться на волю легкомысленных и шаблонных схем...". Лаппо-Данилевский понимал методологию источниковедения как "цельное и систематическое учение" (в отличие от других концепций критики источников, обзор которых ом дает в своем труде). Его последователи и ученики А.Е. Пресняков и С.Н. Валк, развивая и интерпретируя основные положения данной концепции, особо подчеркивали самодостаточность исследований, имеющих целью изучение произведения как явление культуры. Они справедливо видели методологическую общность взглядов двух выдающихся историков - А.С. Лаппо-Данилевского и А.А. Шахматова, отмечали плодотворность данной методологии в исследовании явлений культуры. В то же время один из наиболее глубоких интерпретаторов данной парадигмы С.Н. Валк ясно представлял себе трудную судьбу этого учения, не надеялся на его быстрое и безоговорочное признание, особенно в среде позитивистски ориентированных историков. "Как и все научное наследие (А.С. Лаппо-Данилевского. - О.М.), - писал он, - этот труд в той же мере индивидуален и столь же вне сферы господствующих русских исторических направлений. Это последнее, а также та высота научного уровня, которая требуется для того, чтобы приобщиться к трудам А.С., заставляют иногда с тревогою следить за судьбой идей А.С. в их посмертном развитии. Лишь неустанным и общим трудом можно придать им новую жизнь и привести к полному раскрытию их основоначала".

Таким образом, теоретико-познавательная парадигма Лаппо-Данилевского содержит особую интерпретацию проблемы субъекта и объекта исторического познания. Методологические дискуссии XX в. выявили в основном два пути осмысления данной проблемы. Один сосредоточен на субъекте познания, подчеркивает принципиальное значение его личных способностей понимания, другой акцентирует возможности познания реально существующих структур с помощью типологических моделей. Методология А.С. Лаппо-Данилевского открывает новые возможности понимания - не просто понимания познающим субъектом обобщенной модели реальности, но признания чужой одушевленности. Познание в этом случае выступает как диалог двух субъектов - создателя источника и его исследователя.

Фундаментальные принципы методологии источниковедения таковы: обращение к произведению (источнику познания) как предпосылка научности познания; изучение феномена человеческого общения преимущественно в его опосредованной, материализованной в источнике форме; обращение к произведению как к источнику, позволяющему наблюдать личность (или сообщество) в ключевые моменты целенаправленной созидательной деятельности, и, следовательно, в высшие моменты самовыражения.


^ Тема 6. Исследование происхождения культурно-исторического источника. Исследование содержания культурно-исторического источника


Исследователь, проводящий источниковедческий анализ и синтез, хорошо представляет себе сложность того интеллектуального пространства, в котором осуществляется гуманитарное познание. Однако он не может только констатировать это. Для него важно определить доступную ему меру реального знания. Именно поэтому он и начинает свое исследование с изучения социальной организации и механизмов функционирования тех общественных условий, в которых возник изучаемый источник. Отличительной особенностью феноменологического подхода к изучению источника является рассмотрение его как составной части социальной структуры, которая связана со всеми остальными и, в свою очередь, взаимодействует с ними. Произведение принадлежит определенному автору, но в то же время оно есть феномен культуры своего времени, явление интерсубъективного общения. Применяя указанный подход к произведениям искусства, исследователь утверждает, что "искусство - составная часть социальной структуры, компонент, который взаимодействует со всеми остальными, и сам изменяем, поскольку и сфера искусства и его взаимоотношения с другими элементами социальной структуры находятся в постоянном движении"11. Этот этап имеет целью утвердить исследовательский подход к источнику как к произведению, возникновение которого было вызвано: условиями, в которых существовал данный тип социальной организации; целями, которые это общество перед собой ставило; возможностями, которыми оно располагало для реализации своих целей.

Принципиальное значение для интерпретации произведения имеет социокультурная ситуация: тип социальной организации, типы связей, которые объединяют людей (например, правовые, конфессиональные, культурные, политические и т. д.). Источник есть феномен определенной культуры: он возникает в конкретных условиях и вне их не может быть понят и интерпретирован. Соотношения объективных общественных условий и авторской воли создателя источника в разных ситуациях различны. Когда мы говорим, что источник есть продукт человеческой психики, то этим подчеркиваем, что произведение (источник) создается целенаправленно и осознанно. Но при этом он создается в определенной исторической реальности и, возникнув, функционирует в этой реальности в соответствии с теми условиями (политическими, культурными, техническими), которые она ему устанавливает. Данный этап исследования имеет целью утвердить подход к изучаемому источнику как к фрагменту реальности, ее системному объекту. Исследователь обобщает уже известное науке знание о реальности, ставя перед собой вопрос о том, каким образом в этой реальности мог возникнуть (и действительно возник) рассматриваемый культурный феномен? Этот подход можно сравнить с нахождением на карте пункта, который исследователь наметил целью своего путешествия. Разумеется, на месте он сможет узнать об изучаемой реальности гораздо подробнее. Однако ее общие параметры могут стать известны и на первом этапе исследования.

Источник как материальный продукт целенаправленной человеческой деятельности, как исторический феномен вызван к жизни определенными условиями, задачами, целями. Поэтому важно понять, что представляла собой та историческая социальная реальность, в которой он возник. Любой источник, идет ли речь, например, о письменных, вещественных, устных источниках информации, не может быть интерпретирован вне той общекультурной ситуации, в которой он возник и функционировал. Совершенно различно значение устной или письменной информации в традиционно-архаических или современных обществах. "Мы связаны с нашим прошлым не благодаря устной традиции, подразумевающей живой контакт с людьми - рассказчиками, жрецами, мудрецами или старцами, а на основе заполняющих библиотеки книг, из которых исследователи пытаются с такими трудностями извлечь все, что может помочь восстановить личность их создателей", - писал Леви-Строс. Соотношение разных видов источников, их место в информационном поле эпохи составляют особую исследовательскую проблему. "Что касается наших современников, то мы общаемся, - с их громадным большинством, - благодаря самым различным посредникам - письменным документам или административному аппарату, которые... неизмеримо расширяют наши контакты, но в то же время придают им опосредованный характер". Парадигма современного источниковедения должна включать в себя системный анализ общих ситуаций, связанных с коммуникациями, в которых личное общение и письменный текст представляют собой различные варианты взаимодействия. Лишь системное отношение к ситуации в целом (культурной, коммуникативной, скоростей передачи информации и др.) способствует более точному изучению источника, раскрытию его истинных функций и, следовательно, его интерпретации. Эти ситуации неоднозначны в обществах различного типа - в дописьменных, письменных, обладающих печатным станком или компьютером.

Рассмотрим еще один аспект проблемы - распространение официальной, подверженной различным цензурным запретам информации и информации бесцензурной. Способы их функционирования в обществе совершенно различны. Стихотворения А.С. Пушкина, напечатанные при его жизни в собраниях сочинений, и те, которые "в печати не бывали" - это, по существу, разные источники. В своем "Послании к цензору" поэт напоминает, что запреты цензуры не могут помешать распространению необходимой для общества литературы; в таком положении оказывался и он сам: "И Пушкина стихи в печати не бывали // нет нужды - их и так иные прочитали".

Исторические условия изучаются источниковедами в самых различных аспектах. Наиболее перспективно исследование эволюции определенных видов источников. Без знания исторических условий нельзя решить вопросы новизны, уникальности или, наоборот, типологичности изучаемого комплекса источников.

^ Проблема авторства источника. Понятие авторства произведения в контексте различных типов культуры может быть представлено самыми различными вариантами. "В цивилизации, подобной нашей, имеется некоторое число дискурсов, наделенных функцией "автор", тогда как другие ее лишены. Частное письмо вполне может иметь подписавшего, но оно не имеет автора; у контракта вполне может быть поручитель, но у него нет автора. Анонимный текст, который читают на улице на стене, имеет своего составителя, но у него нет автора. Функция "автор", таким образом, характерна для способа существования, обращения и функционирования вполне определенных дискурсов внутри того или иного общества". Источниковед в ходе исследования должен рассмотреть исследовательское пространство соотношения изучаемого произведения и его авторства. Оно может оказаться весьма различным и своеобразным. Метод источниковедения не предрешает никаких ответов. Он лишь указывает на ту исследовательскую проблематику, которая, будучи достаточно глубоко разработана, может, в свою очередь, открыть новые возможности интерпретации текста и получения информации и об источнике и времени его создания.

Соотношение индивидуальности автора источника и той реальности, в которой он существовал, может быть различным, В одних случаях автор проявляется ярче, и тогда становится возможной постановка более конкретных вопросов о том, был ли автор "искренен", "точен", и тому подобных (вопросы известной позитивистской анкеты Ланглуа и Сеньобоса). В других сама постановка подобных вопросов бесперспективна, а ответы на них невозможны ввиду отсутствия информации об этом. (Напомним, например, отношение В.О. Ключевского к вопросам "исторической критики" подобного рода. Он считал, что для источников российской истории такая методика вообще неэффективна.) Сложность отношения общество-автор произведения вполне очевидна, равно как и изменение содержания данной взаимосвязи в различных типах социальной организации. Так, например, пишет об этом М. Фуко: "Функция - автор связана с юридической институциональной системой, которая обнимает, детерминирует и артикулирует универсум дискурса. Для разных дискурсов в разные времена и для разных форм цивилизаций отправления ее приобретают различный вид и осуществляются различным образом; функция эта определяется не спонтанной атрибуцией дискурса его производителю, но серией специфических и сложных операций: она не отсылает просто-напросто к некоторому реальному индивиду - она может дать место одновременно многим Эго, многим позициям - субъектам, которые могут быть заняты различными классами индивидов".

Трудно интерпретировать источник, предварительно не поняв его автора, не зная его биографию, сферу практической деятельности, уровень его культуры и образования, род занятий, его принадлежность к определенной социокультурной общности с соответствующими ценностными установками. Масштаб личности создателя произведения, степень завершенности произведения, цель его создания - все эти параметры определяют совокупность социальной информации, которую можно почерпнуть из пего. "Увидеть и понять автора произведения - значит увидеть и понять другое, чужое сознание и его мир, то есть другой субъект...". При изучении авторства важно выявить именно те параметры личности, которые могут помочь в изучении произведения, являющегося предметом источниковедческого анализа и источниковедческого синтеза. "Автор должен быть прежде всего понят из события произведения, - считал Бахтин, - как участник его, как авторитетный руководитель в нем читателя".

С проблемой авторства позитивистское источниковедение связывало установление достоверности источника. Стремясь к более полному исследованию связи авторства и достоверности свидетельства, Ш. Сеньобос решал эту проблему с помощью двух социологических анкет. Вопросы первой из них предусматривали существование ситуаций, которые могут побудить автора к недостоверным свидетельствам. (Автор старался обеспечить себе практическую выгоду; действовал в неправовой ситуации; имел групповые, национальные, партийные, региональные, семейные и другие пристрастия, философские, религиозные или политические предпочтения; был побуждаем личным или групповым тщеславием; хотел нравиться публике и др.) Вопросы другой анкеты выявляли ситуации, при которых не следует доверять точности наблюдений автора.

Источниковеды нового и, особенно, новейшего времени выступали против столь жесткой схемы, связывающей достоверность источника непосредственно с личностью его автора. Никто, впрочем, прямо не отрицал возможности такой зависимости. "Понять автора в историческом мире его эпохи, его место в социальном коллективе, его классовое положение" применительно к авторам художественного произведения предлагал М.М. Бахтин. Ряд ученых обращали внимание на сложность применения таких критериев к источникам коллективного (или безымянного) авторства. Важно также заметить, что авторское начало в источниках, представляющих собой "изделия" служебного, прикладного характера, и "творениях", в которых творческая личность автора выражает себя более полно и завершенно, проявляется в разной степени. А.С. Лаппо-Данилевский особое внимание обращал на то, что понятие об авторстве источника необходимо для его последующего истолкования (прежде всего психологического). "Принципы психологического истолкования, - отмечал он, - находятся в тесной связи с понятием о единстве чужого сознания, в частности, с понятиями об ассоциирующей и целеполагающей его (сознания. - О.М.) деятельности; они применяются к весьма разнообразным историческим источникам, хотя и не в одинаковой мере; они получают особенное значение в интерпретации реализованных продуктов индивидуальной психики, но пригодны и для понимания произведений коллективного творчества, в последнем случае, впрочем, чаще обнаруживаясь в связи с одним из приемов типизирующего метода".

Среди источников нового и новейшего времени значительное место уделяется произведениям коллективного творчества -законодательным, делопроизводственным документам, периодической печати. Изучение проблем авторства в подобных случаях должно включать целый ряд исследовательских процедур, учитывающих состав авторских групп, социальные цели законодателей, руководителей, непосредственных исполнителей.




оставить комментарий
страница6/10
Дата12.10.2011
Размер1,68 Mb.
ТипУчебно-методический комплекс, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
хорошо
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх