Концепция информационного общества. Понятие мирового информационного порядка icon

Концепция информационного общества. Понятие мирового информационного порядка


Смотрите также:
Концепция информационного общества Д. Белла. Концепция информационного общества Э. Тоффлера...
Мониторинг как инструмент разработки и совершенствования стратегий и программ развития...
Концепция развития информационного общества Европейского Сообщества 13 Выводы: 17...
Характеристика информационных технологий Понятие информационной технологии Понятие...
Партнерство для развития информационного общества в России и его региональный сегмент на...
Комплекс организационных форм инновационной деятельности 32 Роли специалистов в инновационной...
Международная научно-теоретическая конференция коммуникативные стратегии информационного...
В. А. Хайченко, нпф «скибр», Москва, Россия Понимание Информационного общества в России и в Мире...
ОТчет о женевском этапе всемирной встречи на высшем уровне по вопросам информационного общества...
Сухотерин Леонид и Юдинцев Иван...
О стратегии развития информационного общества в Республике Беларусь на период до 2015 года и...
Отчет о Тунисском этапе Всемирной встречи на высшем уровне по вопросам информационного общества...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7
вернуться в начало
скачать
§ 3. Новая экономика


Несмотря на то, что в данном разделе мы нацелены рассматривать практику, все же обозначим некоторые методологические проблемы.

Во-первых, следует ли рассматривать информационный как один из секторов экономики, или же целесообразно говорить о новой экономике, формирующейся на основе развития ИКТ и последствий этого развития.

Во-вторых, возникают сложности при определении границ информационного сектора экономики (относятся ли к нему наукоемкие и высокотехнологические производство, производство современных средств связи, например, производство компьютерной техники, микрочипов, или речь идет только о производстве материальных продуктов).

Здесь только отметим, что мы считаем верным говорить о современной экономике как об информационной и считаем, что крайне нецелесообразно (и вряд ли возможно) пытаться выделить все информационное из экономики и называть это информационным сектором. В то же время, в новой экономике появляются новые сектора, которые могут существовать лишь на базе современных ИКТ. Но это лишь одна их черт новой экономики.

(Такую позицию поддерживает М. Кастельс, который называет новую экономику «информациетальной» и характеризует ее как глобальную экономику, в которой «производительность и конкурентоспособность факторов или агентов в этой экономике (будь то фирма, регион или нация) зависят в первую очередь от их способности генерировать, обрабатывать и эффективно использовать информацию, основанную на знаниях»39).


Итак, обозначим более детально черты новой экономики.

Одним из факторов качественных изменений в современном обществе является удешевление информации и информационного обмена: во-первых, за счет перехода с бумажных на преимущественно электронные носители, а во-вторых, за счет снижения стоимости самого электронного информационного обмена. Например, «если в 1985 г. стоимость передачи 45 млн. бит информации в секунду в расчете на 1 км оптико-волоконной линии связи составляла почти 100 долларов США, то в 1997 г. передача 45000 млн. бит информации в секунду стала обходиться всего лишь в 0,05 цента»40.

(Некоторые отмечают, что «в связи с удешевлением информации падает ее качество»41. Это во многом связывается с интенсивным распространением Интернета. Важными становятся проблема информационной экологии, проблемы открытости информации и её цензуры.)


Удешевление информации как фактора производства приводит к снижению себестоимости продукции. Например, «British Telecom оценивает, что перенесение функции приобретения товаров в Интернет снизило расходы со $113 до $8 в расчете на 1 сделку; Master-Card оценивает, что внутренние издержки по процессингу их заказов на поставку сократились со $125 до $40, при этом временной интервал сократился с 4 дней до 1,25 дня».42

В том числе речь идет о снижении себестоимости средств технического опосредования информационных трансфертов, сокращении звеньев информационных посредников, следствием чего является дополнительное удешевление информации и т.д.

Кроме того, удешевление информации является источником интенсификации развития целых бизес-отраслей, таких как маркетинг, реклама, корпоративные связи и связи с общественностью и др. В информационной экономике потребители приобретают новый статус, и помимо его потребностей предметом исследования производителей является его комплексный личностный профиль.


Другим последствием развития коммуникаций является переизбыток информации.

В условиях переизбытка информации все сложнее найти нужную. В этих условиях интенсивно развивается рынок информационных услуг.

Появляются многочисленные агентства, которые специализируются на поиске и предоставлении клиентам информации. Это и информационные агентства, которые работают со СМИ, и юридические консультанты, и др. К ним можно отнести и многие другие «бизнес-направления», которые, хотя и называются по-разному, по сути, занимаются платным предоставлением информации: например, туристические агентства, купив доступ к специальной поисковой системе по туроператорам (хотя некоторые обходятся банальным Интернетом), берут плату за то, что приятным женским голосом информируют клиентов о ситуации на туристическом рынке. Владельцы поисковой системы, в свою очередь, берут плату за то, что предоставляют эту же информацию туристическим фирмам. И таких примеров цепей информационных посредников можно найти множество в различных сферах бизнеса.

Несмотря на активное развитие в последнее время, рынок информационного посредничества, как бы он не назывался, все еще обладает большим потенциалом роста, а в некоторых сферах – гигантским потенциалом роста. И этот потенциал практически неисчерпаем. Даже на перегретом московском туристическом рынке число агентств продолжает расти (отчасти, конечно, по инерции, т.к. у новичков и в принципе у русских людей не хватает смелости и фантазии в отношении предпринимательства), и с него не торопятся уходить старожилы.

Информационное посредничество, как и любое другое – это бизнес, который не требует больших капиталовложений. В этом смысле ситуация переизбытка информации на любом рынке стимулирует инициативу предпринимательства. Мы привели пример туристической отрасли. Аналогичные примеры можно найти в избытке и в других отраслях, как в b2c, так и в b2b коммуникациях. Политический смысл этих процессов – это потенциал демократизации общества, причем не формальной, как в концепциях e-government, а реальный.


Продолжая анализировать экономические аспекты развития информационной сферы, отметим, что появилось понятие «новой экономики» (“new economy”), означающее экономику, которая для своего функционирования использует современные информационные технологии.

Понятие информационной экономики, прежде существовавшее лишь в теории, получило закрепление в официальных документах ООН и в национальных программах развития информационного общества наряду с другими экономическими категориями:

«Информационная экономика - экономика, в которой большая часть валового внутреннего продукта обеспечивается деятельностью по производству, обработке, хранению и распространению информации и знаний, причем в этой деятельности участвуют более половины занятых».

«Сетевая экономика - хозяйственная деятельность, осуществляемая с помощью электронных сетей (цифровых телекоммуникаций). Технологически сетевая экономика представляет собой среду, в которой юридические и физические лица могут контактировать между собой по поводу совместной деятельности».


К. Келли сформулировал основные тенденции и особенности новой экономики, представив их как «12 законов успеха в бурно меняющемся мире»43:

1. «Закон связи» (мир представляется как сеть микрочипов, телекосмос; экономика – это сетевая экономика, «коллективное взаимодействие, связывающее воедино триллионы объектов живой и не живой природы через волокно или воздух»; в экономическом пространстве появляются новые, помимо человека, акторы – умные телефоны, компьютеры и др.)

2. «Закон полноты» (Чем больше узлов в сети, тем более ценной она становится – этот принцип противоречит традиционным экономическим принципам: редкости и соотношения спроса и предложения. В сетевой экономике ценность вырастает из изобилия и возрастает от повсеместного распространения («эффект факса»).

3. «Закон экспоненциального роста».

4. «Закон переломных точек» (любом бизнесе - индустриальном или сетевом -  есть переломная точка, после которой он сам себя начинает поддерживать; особенность сетевой экономики в том, что точку перелома определить вовремя практически невозможно, и последствия перелома становятся заметными лишь спустя много времени).

5. «Закон увеличивающихся отдач».

6. «Закон обратного ценообразования» – «самое лучшее дешевеет с каждым годом», постоянное и существенное улучшение качества продукции.

7. «Закон щедрости» (конечной точкой, к которой придет любая цена становится «бесплатность», которая становится типичным средством продвижения товаров: раздавая один продукт, продают другой, например, Компания Sun, раздавая Java, очень успешно продавала серверы, a Netscape продавал математическое обеспечение для коммерческих серверов, раздавая бесплатно браузеры для потребителей. Параллельно существует обратная тенденция, когда продукты, создаваемые как бесплатные, приобретают и наращивают цену. Например, энциклопедия «Британника» начиналась как сборник статей любителей, нечто аналогичное современным подборкам FAQ).

8. «Закон преданности» (традиционное для индустриальной эпохи деление на своих и чужих теряет своё значение, «пользователи голосуют за максимальное расширение сети»).

9. «Закон временного спуска» (сеть развивается очень динамично, сегодняшний конкурент завтра может стать главным партнером, экономическая деятельность сопряжена с постоянными и очень большими рисками, с неопределенностью).

10. «Закон замещения» (постепенное замещение материальных ценностей в нашей экономике информацией: автомобили и телефоны меньше весят, но функционируют гораздо лучше).

11. «Закон маслобойки» (Маслобойка символизирует креативную силу разрушения. Например, «одновременно с уничтожением старых рабочих мест рождаются новые, при этом превышение постоянно увеличивается. Чтобы создать 3 миллиона рабочих мест в Техасе к 2020 году, приходится создать их 15 миллионов из-за постоянного уничтожения. Только в таком режиме может быть достигнута долговременная устойчивость и стабильность». Любая инновация - это всегда разрушение, постоянная инновация - это непрекращающееся разрушение. Отрицательная сторона "сетевой экономики" - постоянная гибель многих компаний, отраслей индустрии и рабочих мест. «Экономисты, пытающиеся нащупать сегодня законы развития "сетевой экономики", приходят к выводу, что она функционирует на грани хаоса.»).

12. «Закон неэффективности». (Экономисты полагают, что грядущая эпоха принесет «суперпродуктивность». Но парадокс в том, что развитие технологии не ведет к существенному росту продуктивности в классическом индустриальном понимании. «Высокая производительность часто говорит лишь о том, что люди очень быстро и ловко делают неправильную работу». В новой экономике большую часть физической работы выполняют (будут выполнять) машины. Главная функция человека в экономике – понять, какую работу следует делать дальше. Новая экономика – это интеллектуальная экономика и экономика идей.)


Келли отмечает ряд новых явлений, типичных для развития современной экономики на основе ИКТ.

Ценность идей и выводов автора в том, что они демонстрируют, насколько глубоко современные информационные процессы преобразуют экономику. Они не просто приводят к повышению эффективности или появлению новых отраслей, они преобразуют фундаментальные принципы функционирования экономической системы. Но не все изменения, описанные Келли, могут быть возведены в разряд устойчивых тенденций. Многие из них обращены в будущее и не лишены идеализма. Полностью сетевая экономика невозможна, так же как и чистая конкуренция. Сетевые структуры перекраиваются иерархическими в связи с интересами отдельных игроков. Не следует абсолютизировать и переоценивать власть сетевой стихии.


Менее идейно насыщенное и более прикладное понятие, характеризующее современные экономические процессы – «электронная экономика». Электронная экономика (в широком смысле) – экономика, основанная на использовании информации, знаний и ИКТ и базирующаяся на сетевых технологиях и моделях «бизнес – бизнес» (В2В) и «бизнес – потребитель» (В2С). Ее наиболее быстро развивающимся (уже можно сказать, развившимся) сектором является «электронная коммерция» («e-commerce») – которая включает главным образом продажи через Интернет, использование электронных торговых площадок, маркетинговые технологии, включая рекламу и BTL.

Экономическое содержание «электронной коммерции» раскрывается прежде всего в повышении коммерческой эффективности экономических проектов.


К примеру, Garicano и Kaplan (2000) использовали детальную внутреннюю информацию фирм, работающих в В2В е-коммерции, чтобы доказать, что процесс улучшений и выгоды участия на он-лайновых рынках потенциально велики. Litan иRivlin (2001) оценивают, что Интернет обеспечит американской экономике ежегодную экономию издержек в сумме от $100 млрд. до $230 млрд., что равнозначно дополнительному увеличению в течение следующих пяти лет ежегодному росту производительности от 0,2 до 0,4 % Нарастает интенсивность виртуальных рынков. Так, по оценкам Jupiter Communications (2000) в 2000 г. в США объем В2В е-коммерции составил $336 млрд. - это 3% от общего объема В2В торговли. К концу 2005 г. ожидается, что он-лайновая торговля в сфере В2В вырастет до 42%.

Модель В2С также демонстрирует свою эффективность. Например, Dell Computer Corp. изменила традиционный процесс производства, заявив, что не будет делать ничего без предварительного заказа. Практически 50% доходов Dell получает через свой web-сайт, который генерирует до $40 млн. от продаж ежедневно. Имея прекрасную информацию о том, что хотят клиенты, Dell работает с 5-и дневным запасом. В 1996г. до применения Интернет-системы , включающей автоматизацию процесса от получения до выполнения заказа, уровень запасов был рассчитан на 31 день.44


Параллельно внедрению цифровых технологий в реальную экономику развивается собственно виртуальная экономика. Уже сегодня она становится самостоятельным сектором экономики. Наиболее динамично развиваются виртуальные финансы. Огромное количество виртуальных валют - их может быть бесконечно много - обмениваются на виртуальных биржах. Их выпускают электронные банки. Люди хранят свои виртуальные деньги в электронных кошельках. В России наиболее популярны Яндекс-деньги, WebMoney (а популярность – залог электронного коммерческого успеха). Виртуальная экономика связана с реальным сектором: электронные деньги соответствуют курсам реальных валют (например, есть WM-рубли, WM-доллары, WM-евро). Их можно материализовать через банкоматы. Крупные торговые сети, в первую очередь розничные, которые имеют представительство в Интернет, принимают виртуальные деньги. Виртуальные денежные переводы в американской системе E-Gold обеспечены реальным золотом.

С точки зрения традиционной экономики пока трудно определить статус электронных платежных систем, хотя точнее назвать их электронными банками, так как они предлагают в том числе традиционные для банков услуги: кредитование, вклады и др., выпускают свои виртуальные акции. Фактически каждый может создать свой виртуальный акционерный банк при минимальных вложениях. Во всяком случае, сейчас, пока до виртуальной экономики не добралось государство, пока в этой сфере не введено лицензирование, налогообложение, сертификация, многочисленные требования и ограничения (например, размер минимального уставного капитала) и т.п.

Государство стремится институционализировать виртуальную реальность, о чем неоднократно заявляется в декларациях и концепциях, и уже начинают разрабатываться конкретные проекты. В бюрократическом плену государства виртуальная экономика вряд ли сможет развиваться столь же динамично. Государственное регулирование – предпосылка монополизации электронного рынка: значительно повысятся барьеры входа на виртуальные рынки, что понизит конкурентоспособность и в принципе способность проникновения на рынок малого и среднего электронного бизнеса, а значит и предпринимательский потенциал виртуальной экономики. Инновационные электронные проекты будут развиваться менее интенсивно в рамках институциональных ограничений государственной клетки.


Итак, постиндустриальное общество рождает новые модели экономического взаимодействия, но по мере развития они встречают сопротивление старого, индустриального порядка. Новая экономика пока отличается нестабильностью и уязвимостью. С одной стороны, это связано с угрозой консер

С другой стороны, это риски, связанные с «виртуальностью» новых экономических отношений, их несамостоятельностью по отношению к реальному сектору. Так, в марте 2000 более 100 электронных рыночных площадок закрылось, после пика индекса Nasdaq. Также риски связаны с высокой сложностью новых экономических отношений, их тотальной зависимостью от комплексных технологических систем: любые сбои АСУ приводят к огромным потерям, особенно в сфере финансов.

В то же время электронная экономика обладает значительным потенциалом и неоспоримыми преимуществами, это бесспорный прогресс. Информационные технологии меняют экономику, обеспечивая значительный прирост эффективности: улучшение рабочих процессов, точности и своевременности информации благодаря внедрению автоматизированных систем управления и учета, совершенствование конкуренции и увеличение прибыльности в силу снижения информационных транзакций. Поэтому развитие и использование информационных технологий даёт значительное экономическое преимущество их собственникам.

§ 4. Новые угрозы


Проблема информационной безопасности, представленная сегодня в виде новых рисков и угроз, также является особенностью современного мирового информационного порядка. Информационная безопасность определяется как состояние защищенности информации и поддерживающей ее инфраструктуры, обеспечивающее ее формирование и развитие в интересах определенных структур (владельцев и пользователей).

Перечислим основные виды угроз информационной безопасности:

Во-первых, это появление и стремительное развитие различных способов контроля над информацией и информационно-технологичечкими системами со стороны их разработчика. Современные технологии связи позволяют перехватывать все телефонные сообщения на территории всего мира (в ближайшее время станет возможна полная компьютерная обработка всего объема телефонных сообщений и перехват всех сообщений в сети Интернет), и т.п.45 Сегодня в США в соответствующей государственной структуре заняты более 350 тыс. человек.

Кроме того, современные информационные технологии являются эффективным средством распространения различных организационных и управленческих технологий, которые позволяют разработчику определенном образом структурировать политические и бизнес-процессы клиента (например, MRP, ERP и APS-системы), а также контролировать их.

Также, новые технологии могут стать и становятся инструментом государственного контроля в обществе, что ущемляет права личности. Об этом говорит Бенджамин Р. Барбер, оценивая демократический потенциал современных технологий46. Он предлагает понятие «мягкой тирании», которая «не требует постоянного физического контроля над субъектом», а выражается в контроле над «сердцами и умами через контроль над образованием, информацией и коммуникацией и, таким образом, превращает субъектов в союзников рабства». Также автор затрагивает проблему личной тайны, проблему доступа корпоративных субъектов к контролю над обществом (монополии на медиа-рынке). По его словам, «новые технологии могут стать опасным катализатором для нового вида тирании» - мягкой, а «нет более опасной тирании, чем невидимая и мягкая».47


Источником угроз информационной безопасности признается «цифровое неравенство» (иногда для описания этой проблемы используются понятия «информационное неравенство», «электронно-цифровой разрыв»). Угроза видится в возникновении «элиты, обладающей неограниченным доступом к информации и коммуникационным сетям как на внутригосударственном, так и на международном уровнях, использующей преимущество владения базами данных и связью в своих узких групповых целях и осуществляющей селективное распределение информации. В результате резко возрастают возможности манипулирования общественным мнением, базирующиеся на разных уровнях доступа отдельных людей, социальных групп, государств и т.д. к информации».48


Еще одна группа угроз информационной безопасности связана с понятием «информационной милитаризации».49 Появляются новые формы конфликтов и противодействия, среди которых выделяют три основных вида: кибервойна, информационная война и сетевая война.

Кибервойна характеризуется применением новых информационных технологий в создании боевых единиц, высокой степенью их автоматизации. Современная боевая единица может быть невидимой и неуязвимой, самостоятельно и с высокой точностью определять и поражать цель. В кибервойне падает роль массы, масштаба, новый военнослужащий – высококвалифицированный и высокооплачиваемый. В настоящее время нет вероятности такой войны, так как в мире нет достойных друг друга противников, точнее, достойных потенциальных противников США.

Угроза информационной войны более актуальна и вероятна, и существует в двух основных измерениях. С одной стороны, это угроза дестабилизации и вывода из строя информационно-технологических систем, например, различные вирусные атаки. Эти риски в большей степени характеризуют наиболее технологически развитые страны максимально вовлеченные в киберпространство, так как их экономика сильно зависит от функционирования информационной инфраструктуры.

С другой стороны, объектом информационных атак может быть и часто является сознание людей, в том числе и представителей элит. Здесь в группе риска находятся в первую очередь страны и регионы, находящиеся на периферии глобального информационного пространства. Особенностью такой воны является то, что она может быть неявной, скрытой. Само явление информационной войны в таком понимании не является новым, однако в контексте современных информационно-технологических процессов оно принимает качественно новые формы и все большую значимость.

Активным субъектом информационных атак такого рода и источником угроз являются США. Еще во времена холодной войны Америка активно применяла эти технологии против Советского Союза. США уже к середине 70-х годов 20 века контролировали более 65% всего объема информации, распространявшейся в мире, и могли оперативно воздействовать на общественное мнение планеты. К ведению информационной войны были подключены и американские, и другие западные медиа-гиганты - Юнайтед Пресс Интернэшнл, Ассошиэйтед Пресс, Рейтер, Франс Пресс и др., громадное число газет и журналов, десятки спецслужб, радио- и телевизионные станции, коммерческие книгоиздательства, благотворительные фонды, профсоюзные, церковные и другие организации, Объединенный корпус действий (Корпус мира), научно-исследовательские центры, такие как Стэнфордский исследовательский института, Институт Баттеля, Исследовательский центр Армора, Консультативная комиссия по
информации Конгресса США и т.д. Только зарубежный аппарат правительственного Информационного агентства США (ЮСИА; его филиал за границей носил название ЮСИС - Информационные службы США (USIS United States Information Service)) в середине 70-х годов ХХ в. достигал 10 тыс. сотрудников, работавших более чем в 100 странах. В начале 1974 года в США на базе ЮСИА и бюро госдепартамента по вопросам образования и культуры было создано единое Американское агентство по информации и культурному обмену. Общее руководство его деятельностью было возложено на государственный департамент США, а директор этого Агентства получил статус главного советника президента США по вопросам международной информации и обмена. Уже в первые годы функционирования данного официального пропагандистского ведомства его ежегодный бюджет превысил 400 млн. долларов.50

У американского правительства есть богатый инструментарий для ведения информационной войны: глобальные СМИ, пресс-центры, армия высокооплачиваемых и высококвалифицированных журналистов и аналитиков, специальные институты: Управление глобальных коммуникаций (создано в январе 2003 г. по указу Дж. Буша непосредственно при Белом Доме51; в США пытались создать подобную структуру при Пентагоне сразу после событий 11 сентября 2001 года, которая называлась тогда Управлением стратегического влияния52), Министерство внутренней безопасности и др. Существует также Американский центр по информационной войне в сфере компетенций которого – разработка инструментов дипломатического влияния на конкурентов, поддержка оппозиций в других странах, создание сете с элитой др. стран и т.п.


Сетевые войны – это социальные невооруженные конфликты низкой эффективности, отличающиеся от традиционных вооруженных военно-политических конфликтов прежде всего характером и структурой участников. Источником угроз в данном случае являются отдельные организации или сети организаций (например, антиглобалисты, Алькаида). В новых войнах исчезают традиционные географические измерения, такие как тыл, линия фронта и т.п. Дистанции практически утрачивают свое значение. Участники четко не определены.53


Продолжая анализ, в следующем разделе рассмотрим, какие угрозы и какие новые возможности порождают ИКТ в сфере культуры (хотя чаще всего исследователи обращают внимание именно на угрозы).


§ 5. Новая культура


Современные информационные процессы являются также источником новых угроз (равно как и новых возможностей) в сфере культуры. Развитие информационно-коммуникационных технологий стимулирует нарастание интенсивности межкультурных взаимодействий, и, следовательно, взаимопроникновение культур, формирование универсальных культурных эталонов с перспективой унификации общественных культур. В такой ситуации государства, которые доминируют в информационной сфере, получают возможность тиражировать свои культурные образцы: открыто позиционировать их в качестве эталонов или использовать латентные механизмы их популяризации. Таким образом, интеграция мира на основе ИКТ порождает сразу два типа угроз в культурной сфере: во-первых, это угрозы многообразию культур, альтернативам культурного развития; во-вторых, угроза неравномерности формирования глобальной культуры с явным креном в мировой сторону информационной элиты.


Безусловно, существует объективная тенденция к унификации норм и культурных образцов. Эта тенденция зародилась давно (например, дипломатические отношения между государствами) и вполне целесообразна, так как способствует эффективности коммуникаций. Кроме того, самобытность культуры изначально имеет под собой рациональную основу и служит для формирования национальной идентичности (также как корпоративная культура искусственно создается для формирования корпоративной идентичности). Но, во-первых, в современном мире для этого появились и активно используются новые более совершенные механизмы, а во-вторых, необходимость в формировании национальной идентичности постепенно утрачивает свою актуальность. Поэтому рассеивание культурных различий отчасти объективно.


Тем не менее, в настоящее время мировые лидеры стремятся целенаправленно наращивать этот тренд. Сегодня, в условиях явного доминирования американской культуры, культурной экспансии США, которая обеспечивается их неоспоримым преимуществом в информационной сфере в сочетании с политическими амбициями, другие культуры пытаются защитить свое наследие, что выражается в возврате к самобытности, возрождении националистических движений, повышенной заботе государства о защите институтов культуры, возрождении традиций. Искусственно культивируется популяризация некоторых культурных образцов в рамках отдельных культурных общностей.

Умелое управление делает их частью глобального популярного проекта. Например, появление стиля «World Music» («Музыка мира») как моды на этнические композиции. Один из таких этно-проектов – мюзикл «Georgian Legend» («Легенды Грузии»), продюссируемый американцем Жимом Лоу («крупно-бюджетное музыкально-хореографическое супер-шоу использованием ультрасовременных технологий»54), который был создан на основе национального грузинского ансамбля «Эриcиони».


С одной стороны, культивирование национальных особенностей, с другой – формирование глобальной культуры. Эти противоречия можно отнести к числу неоднозначно оцениваемых сегодня процессов, объединенных понятием «глокализации».55

С точки зрения культуры, глокализация – это способ достижения компромисса и преодоления традиционного для модерна дуалистического сознания, воспринимающего локальное и универсальное как свое и чужое. В рамках рассматриваемой нами проблемы это выражается в адаптации глобальных информационных продуктов и маркетинговых технологий их продвижения к особенностям локальной среды. Например, американский телесериал «The Nanny» (в российской версии – «Моя прекрасная няня», СТС) реализованный национальным телекомпаниям по технологии коммерческой концессии (франчайзинга) получил широкое распространение во многих странах мира (в том числе и в арабских). Франчайзинг как тип организации сетевого бизнеса предоставляет значительные резервы для адаптации массового информационного продукта к локальным особенностям. Сеть однородных проектов имеет единую торговую марку (или товарный знак), одинаковые условия, стиль, методы и формы реализации, и единые требования к качеству товаров. Допускаются сюжетные заимствования, но при этом учитывается специфика локальной аудитории.

О других аспектах глокализации мы продолжим говорить при рассмотрении социальных последствий современных информационных процессов.

Пока скажем еще несколько слов о глобальной массовой культуре на основе новых и на основе интенсивного развития старых ИКТ. Говорят и пишут о падении качества культуры. Но об этом говорили, а когда научились писать – то стали писать, во все времена, и то, чего современники не признавали, по прошествии лет становилось шедевром и классикой. Сегодня критика культуры основана на том, что она все больше развивается по логике рынка, культурные продукты становятся товарами массового потребления. Массовую культуру называют индустрией развлечений, здесь преобладает поп-жанр. Но массовая поп-культура необязательно некачественная, и сейчас очевидна тенденция повышения ее качества. Действительно, современная «культура» ориентирована на потребителя, на коммерческий успех сегодня намного больше, чем когда-либо раньше, но говорить о полном отсутствии элементов творчества ради творчества, и культуры ради культуры – это преувеличение.

Развитие ИКТ дает возможность массового доступа к «высокой» культуре, возможность популяризации «высокой» культуры. И это происходит постольку, поскольку это может приносить прибыль. Сегодня прибыльность подобных проектов возрастает. (Например, все более популярен кинотеатр «Фитиль» в Москве, в прокате которого «интеллектуальное кино», «некассовые» фильмы).

В целом, говоря о современной культуре, не стоит торопиться ни с негативными, ни с положительными оценками. Во-первых, такие оценки в принципе крайне субъективны. А во-вторых, культура переживает сейчас переходный период. Этот переход можно сравнить с переходным периодом на российском пищевом рынке после распада Союза. Сначала появилось много низкокачественной, но хорошо упакованной продукции. И она пользовалась спросом – какое-то время. А потом потребитель передумал. И производителю тоже пришлось передумать. Сейчас в любой рекламе главный акцент на качестве и пользе продукта, который пусть дороже, но лучше. И главное – натуральный («Ты то, что ты ешь»).

Так что же плохого в том, что хороший культурный продукт будет красиво упакован? Те, кто читает Канта, могут читать его и дальше, и даже в стильной обложке, а те, кто не читал «Идиота», может быть, прочтут после экранизации.

Уверенно можно говорить о рынке массовой культуры, о том, что культура развивается во многом по рыночным законам, и это связано с развитием рынка ИКТ. Желательно говорить об этом нейтрально. Рынок – это одновременно и самоцель, и путь к славе, а прославиться может как хороший культурный продукт, так и менее удачный, хотя нет универсальных критериев, позволяющих давать такие оценки.

В любом случае рынок – настоящий рынок – ставит современное развитие культуры в зависимость от потребителя. Сам по себе рынок далеко не страшен для культуры. Страшна несвобода рынка, диктатура монополий. А если это диктатура всевластного тирана-гибрида, рожденного при слиянии двух страшных аббревиатур - ТНК+США – то становится еще страшнее. Эту страшную историю мы расскажем во второй главе.

Пока скажем, что рынок современной культуры развивается на основе рынка современных ИКТ. Негативные последствия этих процессов связаны не с объективной ориентацией культуры на рынок, а с субъективной ориентацией ключевых игроков, которые участвуют в наведении мирового информационного порядка, на управление этими процессами. Массификация национальной популярной культуры США в глобальном масштабе является частью их геополитической стратегии. Этому сопротивляются другие государства: «французское правительство, например, ведет настоящую партизанскую войну, пытаясь преградить путь на отечественные экраны хотя бы части заокеанской кинопродукции, а канадцы, не без поддержки ООН и ряда других стран, борются за ограничение свободной торговли продуктами культуры (поступающими прежде всего от могучего южного соседа), видя в них угрозу культуре собственной».56


Говоря о новых возможностях развития культуры на основе ИКТ, обратим внимание на ее виртуальный сегмент. Здесь появляются новые виды творчества, например, веб-дизайн (в этой сфере рождаются свои каноны, появляются разные жанры, проводятся конкурсы, присваиваются премии).

Новым направлением становятся компьютерные игры, над созданием которых работают годами. Здесь также существуют разные жанры со своими канонами, системами образов, также можно оценить высокое мастерство, и в плане техники (главным образом, правдоподобная физика, детальность прорисовки), и в сфере идей (сюжеты, образы).

Благодаря компьютерным технологиям появляются новые возможности работы с графикой. Даже любитель может пользоваться профессиональными цифровыми инструментами, а любое графическое изображение легко перевести в цифровой формат. Этот и другие примеры показывают, что новые ИКТ дают людям новые возможности творческого самовыражения.


§ 6. Новый социум

Говоря о культуре, мы упомянули понятие глокализации в связи с противоречивым соотношением глобальной и локальной культуры.

Другой гранью глокализации является фрагментация информационного и, следовательно, социального и культурного пространства на основе ИКТ, которая развивается параллельно формированию глобального информационного пространства. Отчасти этот процесс объективно обусловлен спецификой информационной сферы, которая не знает границ. Сегодня каждый может бесплатно создать бесконечно много Интернет-сайтов, за 15 долларов США зарегистрировать собственное доменное имя, а повсеместное распространение Интернет – вопрос времени. Согласно прогнозам специалистов, в недалекой перспективе спутниковое телевещание окончательно вытеснит устаревающие национальные системы телевещания, и создание телеканала будет так же доступно, как и создание сервера в Интернет. Это, как считают некоторые исследователи, приведет ко всё большей диверсификации телеканалов, и, как следствие, фрагментации аудитории, то есть общества, которое сегодня все больше структурируется в соответствии с организацией информационной сферы. Локальные сообщества, образованные по этому принципу, будут становиться все более замкнутыми и ограниченными. Технологии информационного обмена станут одновременно источником интеграции и изоляционизма.

В безграничной информационной сфере хватает места для изоляции – в отличие от перенаселенной ойкумены. Но существует и противоположный взгляд на проблему фрагментации и атомизации общества в результате диверсификации СМИ и дробления информационной сферы. Например, Бенджамин Р. Барбер, показывает, что «теоретическая доступность множества видов связи не получила развития в реальной диверсификации программ и информации».57 Главной причиной стала монополизация отдельных секторов медийного рынка. Сначала эти процессы развивались преимущественно в США. Результатом монополии в сфере производства информационных продуктов стало их многократное тиражирование несмотря на существование огромного множества медиа-каналов. Так, «кабельные станции довольствовались тем, что повторяли общегосударственные программы, крутили художественные фильмы, либо создавали программы «узковещательные», нацеленные на конкретную аудиторию». Ситуация не изменилась, когда главные монополисты (Мердок, Дисней и Тернер) вышли на мировой рынок. Как пишет автор, «во всех странах мира телекомпании (преимущественно государственные) используют для своего вещания содержание англоязычных программ из США и Великобритании», в том числе это касается стран с радикальными идеологиями:

««Шоу Госби» (о средней американской черной семье) была самой популярной программой в Южной Африке до ее освобождения; «Даллас» (о сексуальных похождениях и приключениях в сфере бизнеса богатых техасских прожигателей жизни) любят в Третьем мире; американские зрители никак не могут насмотреться на королевскую семью, от которой они отказались двести лет назад, поэтому их внимание продолжают привлекать мини-сериалы с английским акцентом от ВВС и Тэмз Телевижн; а расистские боевики вроде «Рэмбо» регулярно смотрят в Азии (где азиаты - враги Рэмбо превращаются при дубляже в арабов)».58 И «несмотря на весь свой технологический потенциал с точки зрения диверсификации, власть рынка (или корпоративных монополий, подавляющих рынок) над этими новыми технологиями доказывает, что доходная индустрия развлечений Англо-Американского мира будет во все большей степени контролировать то, что смотрят, чувствуют и думают на земном шаре». Эти примеры показывают, что развитие новых информационных технологий способствует скорее не фрагментации, а, напортив, интеграции глобального социума, унификации социальных норм, причем на основе западных. Дешевизна и универсальность технологий способствует усилению этих тенденций.


К числу новых социальных явлений на основе современного развития ИКТ исследователи относят изменения отношений человека и техники. Так, Дж. Урри говорит о том, что «социальные отношения изменяются под воздействием «нечеловеческих объектов» - машин, технологий, текстов, образов, физической среды и т.п.». Новое качество отношений между человеком и машиной приводит к «изменениям в функционировании органов чувств человека, изменения в самом характере сенсорного отношения к реальности». Автор отмечает, что в современном обществе «человеческий и физический миры нельзя рассматривать раздельно, например, как общество и природу. Речь должна идти о «гибридах» человека и «нечеловеческих объектов». Общества конституируются как субъектами, так и объектами».59 Оценивая новый статус машин в обществе, Р. Коэн говорит о «дегуманизирующем воздействии тотального техницизма» на общество и личность.60


Другие социальные последствия развития современных информационных процессов связаныс изменениями различных социальных мобильностей людей. Дж. Урри говорит о трансформациях в системе социальных мобильностей в новом обществе: «мощь общества становится проблематичной из-за крупномасштабных передвижений и связанных с ними технологий. Мобильности, имеющие сложную пространственно-временную структуру, ставят под вопрос «социальную управляемость». Подобные мобильности размывают национальные границы.». Также автор предлагает социологии нового тысячелетия такие понятия как «воображаемая мобильность» (когда телевидение и радио размывает границы между приватным и публичным, мобильность человека благодаря СМИ), «виртуальная мобильность» (благодаря развитию Интернет мобильность приобретает «характер мгновенности», становится возможным буквально ощущать присутствие других людей, не двигаясь физически самому и не приводя в физическое движение какие-либо объекты).61


Новые технологии меняют структуру современного общества. Формируется глобальный социум, отношения в котором организованы по модели сетей. Новые технологии преобразуют всю глобальную структуру коммуникаций и, как следствие, принципы общественного устройства и управления.62


Глобализация социума на основе ИКТ а также его коммерционализация привдит к глобализации «социальных» рынков, в первую очередь, рынка образования, рынка рабочей силы, политического рынка, рынка СМИ.


В связи с развитием коммуникационных технологий появляется новое основание для стратификации общества. Возникает проблема цифрового неравенства. Согласно данным компании Nua Internet Surveys, в мае 2002 года число пользователей Сети по всему миру составило 580,78 млн. человек. Из них 32 % приходится на жителей европейских стран, еще 31,45 % - на США и Канаду, около 29% - на страны АТР, примерно 6% - на страны Латинской Америки. На Африку с 800 миллионным населением приходится всего лишь 1% от общего числа ее пользователей в мире, причем 90% из них проживают в ЮАР63.

В наиболее развитой части человечества почти все имеют мобильные телефоны, в то время как 2 млрд. человек в мире ни разу не пользовались обычными телефонными аппаратами64.

По данным, представленным на информационно-аналитическом портале Газета.ru, в июне 2003 года в России 88 % граждан никогда не пользовались Интернетом (данные представлены фондом «Общественное мнение»).65

Новый информационный порядок рождает новую систему, или новую основу для системы стратификации общества – как внутри отдельных локальных общностей, государств и регионов, так в рамках всего мирового сообщества.

Итак, развитие ИКТ в современных обществах преобразует индустриальный социальный порядок.

§ 7. Новое пространство – пятое измерение

Во-первых, следует сказать о новом информационном пространстве - виртуальном. Это не просто данные, хранящиеся в компьютерах и объединенные сетью кабелей.

Это новая среда обитания. В Интернет представлены государства, компании, люди, как реальные, так и те, которые не существуют в физически.

Здесь уместно дать определение Интернет. Существует два подхода: согласно первому, Интернет – это один из коммуникационных каналов, который отражает реальные общественные процессы. Согласно второму, Интернет понимается шире – как «совокупность различных сетей, объединенных общей технологией предоставления информации и создающих новую социальную ситуацию, не ограниченную национальными границами»ю66 Ключевым словосочетанием в последнем определении является для нас «новая социальная ситуация». Второй подход (мы разделяем его) позволяет говорить о новой сфере в структуре социальной (в широком смысле) – виртуальной (существует также понятие «киберпространство»).


На этой основе происходит виртуализация всей социальной сферы.

Например, виртуальное правовое пространство.

Рассмотрим такой пример:


«В 1999 году Олег Зезов проживающий в Алма-Ате и работающий в компании Kazkommerts Securities, с которой сотрудничала компания Bloomberg, воспользовался прорехами в системе Open Bloomberg и получил доступ к конфиденциальной информации. После чего под ником Alex обратился к владельцу компании, предоставив доказательства утечки информации. Аlex так же предложил Блумбергу латание "дыр" за весьма символическую для миллиардера сумму в $200 тыс., однако видимо Блумберг не оценил широкого жеста своего неизвестного "помощника" и обратился за поддержкой в ФБР. В результате переговоров Зезов вылетел в Лондон для личной встречи с Блумбергом, где и был задержан вместе со своим сообщником Игорем Яримакой, так же прилетевшим с ним из Казахстана, 10 августа 2000 года.

Суд над Зезовым начался 3 февраля нынешнего (2003) года. Основной уликой обвинения стала видеозапись со встречи Зезова с Блумбергом и переодетыми полицейскими в отеле Хилтон. Аргументы обвиняемого настаивающего на том, что он всего лишь хотел предложить свою помощь владельцу компании, щедро сдобренные ненормативной лексикой, суд не убедили, в результате чего все пункты обвинения были признаны действительными, а обвиняемый – виновным»67.


Сообщника тоже судили, но отдельно (позже).


«К 4 годам и 3 месяцам тюремного заключения приговорил федеральный суд Манхэттена во вторник жителя Казахстана Олега Зезова. (…) Осужденный также обязан выплатить пострадавшему (…) компенсацию в размере 1 млн долларов».68


Это событие не было однозначно воспринято общественностью, в том числе общественностью государств с дружественным США режимом.


Проблема виртуализации правового пространства – это проблема юрисдикции государства в сети. В данном примере по национальным законам США осуждены граждане другого государства (причем, их хитростью выманили из страны и арестовали в Великобритании), совершивших преступление в виртуальном пространстве, которое неделимо в соответствии с государственными границами.

О правовом аспекте современных информационных процессов мы еще скажем отдельно, когда будем рассматривать институты. Здесь делаем акцент в первую очередь на несоответствии географических границ и юридических. Также можно найти несоответствия в других сферах, именно потому, что в них сформировался виртуальный сегмент.


Но на основе современных информационных и связанных с ними глобализационных процессов меняются и черты самого географического пространства.

Сегодня говорят о постмодернизации географического и политического пространства, что означает снижение значимости межгосударственных границ.

А.Аппадураи описывает этот процесс в 5-ти измерениях:

«Ethnoscapes: (…) «ландшафты лич­ностей», определяющих характер неспокойного, меняюще­гося мира, в котором мы живем; это туристы, иммигранты, беженцы, эмигранты, иностранные рабочие и другие подвиж­ные люди или группы людей. От них и их физико-географи­ческой неуспокоенности исходят существенные импульсы, ведущие к изменению политики внутри наций и между наци­ями (…).

Technoscapes: не признающее государственных границ движение технологий — развитых и устаревших, механичес­ких и информационных.

Financescapes: движение громадных денежных сумм через валютные рынки, национальные биржи и спекулятивные сдел­ки с огромной скоростью, минуя национальные преграды.

Mediascapes: распределение возможностей производства и передачи электронных картинок.

Ideoscapes: образование цепи образов (картинок), часто в связи с государственными или оппозиционными идеология­ми и идеями, коренящимися в эпохе Просвещения».69


Также чертой географии постмодерна становится виртуализация пространства и так называемый «новый регионализм» - появление новых форм объединений и интеграций государств, которые часто условно называют себя (или их называют) регионами. Такая структура мира не совпадает с его региональным делением. «Новые регионы» могут наслаиваться один на другой. Одна и та же страна может одновременно участвовать в различных таких объединениях (принадлежать к нескольким «новым регионам») и обладать разным статусом в каждом из них. То есть страна может быть центром одного региона и периферией другого (слово центр, конечно, тоже не следует понимать в географическом смысле).70 Возможность преодолеть объективные рамки географического регионализма основана на появлении новых информационно-коммуникационных технологий.

Взаимодействие в рамках новых регионов основано, прежде всего, на экономическом интересе и способствует деидеологизации, рационализации международных отношений, развитию контактов и взаимодействий между странами, расширению возможностей интеграции все большего числа стан в эти отношения. В трансграничных регионах постепенно вопросы безопасности уходят из сферы взаимных интересов партнеров. На основе ИКТ начинает формироваться иная – многомерная - структура мира. Сегодня можно говорить о новой – информационной – географии, которая способна преодолеть проблемы несовершенного старого мира.

§ 8. ^ Новое государственное управление – желаемое и действительное


Сегодня наиболее популярные концепции реформирования государственной службы – это «электронное правительство» и «электронная демократия».

Под электронным правительством поднимется внедрение ИКТ в сферу ГУ и последствия этого внедрения, в первую очередь, реинженириг управленческих процессов.

Под электронной демократией понимают расширение участия гражданского общества в государственном управлении в результате перехода от модели принятия решений DAD - Decide, Announce and Defend (прими решение, объяви о нем и защищай его) - к модели 3D - Dialog, Discussion, Decision (диалог, обсуждение и решение). (Есть и другие, более общие трактовки, не будем их перечислять).

В настоящее время эта модель не реализуется, и есть сомнения в том, насколько она реалистична.

Интернет предлагает гражданам новый режим проявления их политической активности – они могут публично высказываться на электронных форумах, а не только на митингах или в рамках первичных и вторичных групп социализации в пространстве быта. В официальных электронных представительствах государственных и муниципальных органов предусмотрены виртуальные площадки для обсуждения эффективности государственного и муниципального управления.

В то же время, результативность таких форумов невысока. Это только видимость участия граждан в управлении. Такие механизмы могут внушать чувство причастности к управлению: символика госоргана на сайте, герб и национальный флаг, а иногда даже элементы обратной связи, хотя пока это встречается крайне редко, и не только в России.

Удаленность пользователей не дает им возможности консолидироваться, они не могут стать реальной политической силой. Максимум, что они могут – это излить душу, или поупражняться в красноречии, но и то не в полную силу, потому что к наиболее красноречивым высказываниям беспощадна цензура. Конечно, публичная критика в Интернет может повлиять на деятельность госоргана, но в меньшей степени, чем публичная критика в других СМИ. Действительно ново, что каждый гражданин может обратиться к потенциально неограниченной аудитории, но в условиях избыточности таких посланий и при отсутствии реакции управляющих такое обсуждение превращается в пустословие. Интернет вооружает граждан еще одним неэффективным орудием воздействия на власть, но не меняет сути взаимодействия власти с обществом.

Главная причина несостоятельности концепции «электронной демократии» в том, что никакая власть не заинтересована в контроле над собой, она скорее будет стремиться распространять свой контроль (мы уже сказали о т.н. «мягкой тирании»), чем «вооружать врага». Поэтому, «электронная демократия» - это фарс, и не стоит переоценивать роль публики в интерактивном политическом театре.

Итак, «электронная демократия» - это фикция и, в принципе, некорректный термин, что отмечают и ведущие политологи (например, Макс Каасе (Max Kaase), президент Международной ассоциации политической науки71).

Хотя новые механизмы взаимодействия администрации и населения в какой-то мере способствуют формированию гражданской политической культуры, или могут способствовать. И отчасти способствуют решению проблемы политической пассивности населения, политической безграмотности (публикуются законы, программы – хотя, интерес к этой информации и умение ей пользоваться не зависит напрямую от ее доступности).

Внедрение новых ИКТ может привести к каким-то политически значимым результатам только на уровне МСУ, где в принципе возможно относительно эффективное и стабильное объединение граждан на основе общности интересов, где управление проще и прозрачнее, где может существовать адекватный механизм представительства и подконтрольность управления. Здесь появление новых каналов коммуникации с администрацией, возможно, позволит гражданам интенсивнее включаться в управление. Но общая эффективность зависит от статуса МСУ в конкретном государстве, от того, насколько демократично и децентрализовано финансирование и управление в этом государстве, и от политической культуры в обществе, от отношений власти и бизнеса, власти и криминальных структур…


В то же время использование ИКТ государственными ведомствами повышает качество их услуг, предоставляемых бизнесу и населению, способствует дебюрократизации государственного управления. Также повышается эффективность коммуникаций и качество управленческих процессов внутри ведомств, и в межведомственных отношениях, в связи с чем «электронное правительство» трактуется шире, чем просто внедрение информационных технологий в сфере государственного управления. Это понятие включает также изменения характера деятельности государственных служб на основе ИКТ.


Подробный и хорошо структурированный анализ содержания и эволюции развития «электронного правительства» в мире представлен в отчете о «Всемирном исследовании компании Accenture в области электронного правительства».72


Для иностранных посетителей портала правительства США опубликована «Азбука электронного правительства» («A Primer on E-Government: Sectors, Stages, Opportunities, and Challenges of Online Government»)73 – исследование службы Конгресса США в области электронного правительства.


В настоящее время во многих странах мира разработаны концепции, утверждены национальные программы информатизации государственных органов и начата их реализация. В России с переменным успехом реализуется ФЦП «Электронная Россия».74

Перейдя по этой ссылке75, можно ознакомиться с комплексным и очень наглядным и детальным обзором по реализации концепции «электронного правительства» в России (подготовлен при поддержке Министерства по информационным технологиям и связи РФ и компании «КРОК» - и факты, и аналитика).


Д.В. Грабовецкий описывает, анализирует и сравнивает концепции электронного правительства в разных странах (Австралия, Германия, Россия, Великобритания, США, Сингапур, Финляндия, Франция).76

§ 9. Заключение


Итак, прогресс средств и каналов информационного обмена рождает качественные изменения в экономической, социальной, культурной, правовой, политической и в других сферах, которые охватывают весь мир.

В современном мире эти сферы все более интегрированы. Например, культурные преобразования могут являться (и зачастую, являются) инструментом реализации политической стратегии, равно как и экономическое давление; культура становится прибыльной отраслью экономики и т.п. В глобальной перспективе эти взаимосвязи становятся еще более очевидными. Интеграция этих сфер обеспечивается наличием в их структуре информационного компонента и в последнее время их взаимообусловленность усиливается, так как растет их зависимость от развития ИКТ.

Поэтому современные информационные процессы – это не только коммуникации. Их содержание значительно шире.


Формируется новый мировой информационный порядок. Он формируется как под воздействием стихийных процессов, так и в результате сознательной и целенаправленной деятельности субъектов.

Поэтому мировой информационный порядок следует понимать как совокупность информационных процессов и как институты и нормы, регулирующие деятельность участников этих процессов.


Современный мировой информационный порядок – глобальный, и он лежит в основе глобализации всего мирового порядка. Интеграция государств в глобальное экономическое, политическое, социальное и культурное пространство, преодоление географических и временных барьеров на пути к взаимодействию и контактам на всех уровнях, транснационализация бизнеса, развитие сетевых каналов и структур взаимодействия, которые становятся наиболее конкурентоспособными в динамичном обществе знания – всё это стало возможным благодаря развитию информационных технологий и являются составляющей, одной из сторон этого процесса.






Скачать 1,83 Mb.
оставить комментарий
страница2/7
Дата28.09.2011
Размер1,83 Mb.
ТипРеферат, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх