Курс на «коренизацию» кадров 53 Евреи и большевистский режим icon

Курс на «коренизацию» кадров 53 Евреи и большевистский режим


Смотрите также:
М. П. Герасимова // Режим доступа...
«Евреи, евреи! Кругом одни евреи!»...
Из цикла «Евреи и мировая цивилизация»...
Методические указания к лабораторной работе Дисц. «Оптимизация режимов работы энергосистем»...
Книга 1 Серия: Евреи, которых не было 1 «Евреи, которых не было»...
-
Рф правовой режим долевой собственности Правовой режим общей совместной собственности Общая...
Курс, экономический факультет. Номинация: «Ёжик в тумане» Сказка про старого еврея...
Сам себе верёвку намыливает…”...
Реферат по предмету «Новая история» на тему: Отношения Церкви и государства в большевистский...
График проведения государственной (итоговой) аттестации выпускников IX классов в новой форме в...
Учебно-методический комплекс «Дипломатическая и консульская служба»...



страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   44
Г.В.Костырченко


Тайная политика Сталина


ВЛАСТЬ И АНТИСЕМИТИЗМ

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт российской истории


Г.B. Костырченко


Тайная политика Сталина


ВЛАСТЬ И АНТИСЕМИТИЗМ


Москва «Международные отношения» 2003

УДК 323.12 (=924) (47+57) ББК 63.3 (2)-36 К72


© Г.В. Костырченко, 2003
© Подготовка к изданию и оформле
ние изд-ва «Международные отно
ISBN 5-7133-1071-Х шения», 2003

...Антисемитизм — это не еврейская проблема. Этонаша проблема. Поскольку мы... еще не стали его жертвами — да, мы тоже — мы, должно быть, поистине слепы, если не видим, что это наше дело, как никакое другое.


Жан-Поль Сартр «Антисемит и еврей»

Оглавление


^ ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА 12 ВВЕДЕНИЕ 13


Глава I

РЕШЕНИЕ «ЕВРЕЙСКОГО ВОПРОСА» ПРИ ЦАРЯ» И БОЛЬШЕВИКАМ 25

Явление «чудесного грузина» 25

Молодой Сталин и антисемитизм 25 Взгляд в историю 27 Еврейские партии 31 Большевики и Бунд 33 Позиция Столыпина 35 Новый теоретик партии 36

Начало судьбоносных испытаний 43

Война 43 Революция 45

От национальной теории к практике 48

Ученик обретает самостоятельность 48 Курс на «коренизацию» кадров 53

Евреи и большевистский режим 55

На защиту еврейской бедноты 55 На службе новой власти 57 Евсекции, Бунд, сионисты 60

В погоне за призраком «еврейской социалистической нации» 87

Советизация еврейства 87 Южный проект 90 Всплеск антисемитизма в 1928-е 100 Биробиджанская альтернатива 111 Закрытие «вопроса» на фоне «большого террора» 123


Глава II

^ ВЫЗРЕВАНИЕ ОФИЦИАЛЬНОГО АНТИСЕМИТИЗМА В СССР 140


Государственно-патриотическая альтернатива Сталина 140

Идеологическая мутация режима 140 Генерация сталинских идеологов 152 Шовинизация национальной политики 162


Первые признаки госантисемитизма Ml

СССР-Германия: перипетии отношений 177 Проблема польский евреев 184 Фактор нацистского влияния 194 Антисемитизм как элемент власти 196 Робкая попытка перелицовки пропаганды 218


Евреи и власть в годы войны 222

«Еврейский синдром» советской пропаганды 222 Усиление еврейской общественной активности 229

«Дело Эрлиха-Яльтера» 232 Еврейский антифашистский комитет в СССР 236 Вспышка антисемитизма в советском тылу 242 Противоречия пропаганды патриотизма 249 Интриги на историческом и философском «фронтах» 252 За национальную чистоту русского искусства 258 Янтисемитский нажим на журналистику и литературу 266 Реакция на травлю 271

Глава III

^ КОЛОДНАЯ ВОЙНА, ВЛАСТЬ, ПРОПАГАНДА 276

Перегруппировка внутри номенклатурной элиты 276

Интриги в Кремле 276 Ахматова и Зощенко как жертвы аппаратной игры 284

Триумф и падение Жданова 290

Пропагандистская альтернатива 290 «Дело "КР"» 292 «Суды чести» 298 Обновление руководства Агитпропа 300 Лебединая песня главного идеолога 303

Удар по «космополитам» 310

К «теории» вопроса 310 Вначале были «антипатриоты» (Нусинов и др.) 314 Шепилов против Фадеева 319 Агитпроп перестраивается... 328 Начало кампании 333 В ССП 337 Апогей кампании и ее свертывание 340


Глава IV

^ НАЦИОНАЛЬНАЯ ТРАГЕДИЯ 351

Закрытие Еврейского антифашистского комитета и что этому предшествовало 351

Ликвидация ЕАК 351 Проблема антисемитизма после войны. Каганович на Украине 353 Чистка в Совинформбюро 361 Попытки закрытия ЕАК в 1946-1947 годах 365 «Рука Вашингтона» 369 «Еврейский вопрос» в семье правителя 372 «Сионистский заговор» Михоэлса-Аллилуевых 381 Убийство Михоэлса 388 Провокационная роль МГБ 395 Развязка еврейской проблемы в Палестине и ее кульминация в СССР 399

^ Эренбург и его выбор 407 Объявление войны сионизму 417

«Дело БАК» 422

Первые аресты 422 Крах мечты о Крыме и арест Лозовского 428 Расправа над Жемчужиной 445 Следствие продолжается... 450 Козни «сионистов» в МГБ и чистка «органов» 455 Новый этап следствия 464 Судьба «Черной книги» 465 Процесс 469

Карательная ассимиляция в действии 474

Тотальный натиск 474 Расправа над литераторами 475 Ликвидация еврейских театров 484 Аресты в Биробиджане 488 Гонения на иудаизм 494 Удар по сионизму в Восточной Европе _ 499


Глава V

^ АНТИСЕМИТСКАЯ АГОНИЯ ДИКТАТОРА 508

Запуск механизма тотальной чистки и ее параметры. 508

Ключевая роль партаппарата 508 Положение еврейской суперэлиты 515 Без права отказа от еврейства 518

Удаление ерррев из культурно-идеологической сферы 521

Масс-медиа 521 Литература и около нее 536 Музыкальное искусство 542 Кино 553

Положение дел в науке и образовании 555

Руководство чисткой 555 Философия 561 Экономика 572 Право 575 История 581

Педагогика 591 Биология 594 Физика v 601

Ситуация в промышленности 610

Военное производство 610 Судьба знаменитого танкостроителя 616 «Дело ЗИСа» 619 Последний сталинский расстрел («Дело КМК») 626 «Экономическое» «дело Метростроя» 628

«Дело врачей»: правда и вымысел 629

Как асе начиналось 629 «Рюминская система» доказательств 634 Тимашук в роли «винтика» 638 Аресты главный участников «заговора» 642 Сталинская режиссура предполагает шпионаж и террор 646 Тайное «дело» перерастает в открытую акцию 654 Эскалация репрессий 660 Пропагандистское сопровождение 663 Реакция в стране и мире . 667 Миф о депортации 671 Финал «дела» и роль Берии 685

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 695 ПРИМЕЧАНИЯ 710 ^ ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ 750 ВАЖНЕЙШИЕ ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА 775

От издательства


Предлагаемая читателю книга представляет собой значительный вклад в освещение важного периода в истории нашего государства и общества и, естественно, в ту полемику, которую по сей день вызы­вают поднятые в ней проблемы.

Нет сомнения в том, что сочинение Г.В. Костырченко — масш­табное разносторонне документированное исследование, и его до­стоинство состоит прежде всего в том, что антисемитизм в политике Сталина рассматривается как неразрывная составная часть режима тоталитарного господства, как его инструмент, а не как самодовлею­щая проблема или цель политики.

Разумеется, последнее слово в суждениях о книге, в том числе об отдельных оценках автора и персональных характеристиках ряда государственных и общественных деятелей, представителей культу­ры, принадлежит читателю. Не предвосхищая их, можно с уверенно­стью сказать, что книга вызовет неравнодушную реакцию и острую дискуссию, которых она вполне заслуживает.

Введение


Думается, прав был русский писатель Д.С. Мережковский, когда в 1915 году утверждал, что «вопрос еврейский есть русский вопрос»1. Эта мысль справедлива хотя бы потому, что проблема антисемитизма, которой посвящено данное исследование, наложила свой мрачный отпечаток на несколько столетий совместного бытия русских и евре­ев. Да и избавиться от подобного социального недуга вряд ли воз­можно без обоюдных усилий этих проживающих рядом друг с другом народов. Жизненно важная необходимость такого общего освобож­дения от вековой вражды и предрассудков на национальной почве продиктована уже тем, что истории известны случаи, когда под на­тиском генерируемой антисемитизмом ненависти уничтожалась куль­тура народов и гибли целые государства. Сила этого порока, помимо прочего, состоит и в том, что он почти так же стар, как и сама че­ловеческая цивилизация, ибо в его основе лежит ксенофобия (инстин­ктивный страх перед чужаками), которая, являясь первобытной составляющей человеческого инстинкта самосохранения, искони при­суща психологии людей. В каком-то смысле прав был Альберт Эйн­штейн, считавший антисемитизм неизбежным злом, тенью еврейства, сопровождающей его повсюду, а также своеобразной детской болез­нью, корью человечества, с трудом избавляющегося в ходе циви-лизационного процесса от первородных животных инстинктов. Наряду с этой образной, с налетом скепсиса, дефиницией антисеми­тизма, суть его можно определить проще и рациональней — как ком­плекса убеждений и действий, направленных против евреев как этноса. Или, выражаясь более академично, антисемитизм — это одна из форм национальной нетерпимости, проявляющаяся во враждебном отношении к евреям (от третирования в быту, правовой дискри­минации, пропагандистского поношения до погромов и геноцида*).


* Гитлеровская политика геноцида евреев Европы в годы Второй ми­ровой войны получила название Холокоста (от греч. holokaustosis — жертва всесожжения).

** На Западе бытовой антисемитизм называют также народным (popu­lar) или плебейским (plebeian).

Древнейшим видом антисемитизма принято считать такое кон­кретное проявление ксенофобии, как юдофобия, то есть нетерпимость к евреям, так сказать, на уровне индивидуального и коллективного бессознательного. Юдофобию еще называют бытовым антисеми­тизмом**. Существует также мнение, которого придерживался, в

частности, один из российских идеологов сионизма XIX века и врач по профессии Л.С. Пинскер, что юдофобия — это наследственное психическое заболевание, что, конечно, верно применительно к от­дельным клиническим случаям, но вряд ли правильно, когда речь идет о социальном явлении в целом.

Другим уходящим корнями в глубь истории видом антисемитизма является идеологический, проявляющийся как в религиозной форме (скажем, как исходившие в прошлом от христианской церкви траги­ческие гонения против евреев за их отказ признать Иисуса Христа Богом), так и в светской, под которой подразумевается прежде всего так называемый национальный, или расовый, антисемитизм. Этот последний появился в XIX веке, когда в Европе развернулся инициированный французской революцией 1789 года и поддер­жанный в 1806 году Наполеоном I активный процесс уравнения евреев в гражданских правах (эмансипация), ознаменовавшийся выходом их из духовной изоляции и гетто и последующей инфильт­рацией в европейскую социально-культурную элиту, часть которой (весьма значительная и авторитетная) реагировала на это негативно. В какой-то мере подобная интернационализация человечества поро­дила не потерявшую своей значимости и в следующем столетии кол­лизию между либерализмом, ставящим во главу угла права личности как таковой, и идеей национального государства, свято блюдущего во всем Лозунг «почвы и крови». Так под прикрытием романтиче­ских призывов к возрождению исконных традиций и созиданию этнически «чистой» культуры народов рождался шовинизм, объ­явивший евреев инородными и вредоносными элементами, парази­тирующими на теле нации. Не случайно поэтому в самой этимологии термина «антисемитизм», предложенного в 1880 году немецким жур­налистом и ненавистником евреев В. Марром, содержится расовый смысл, заключающийся в Неприятии евреев как представителей «чуждой расы» семитов. Наиболее радикальным и вместе с тем идейно обоснованным ответом интеллектуальной элиты европейского еврей­ства на антисемитский вызов конца XIX века стала публикация австрийским журналистом Т. Герцлем в 1896 году книги «Еврейское государство. Опыт современного решения еврейского вопроса», на­писанной под впечатлением знаменитого «дела А. Дрейфуса». В ней в качестве Панацеи от антисемитизма выдвигалась идея сионизма, прокламировавшая концентрацию еврейства в своей собственной стране как главное условие его национального выживания.

Если посмотреть на антисемитизм сквозь призму типологии, то не­сложно вычленить его социальную и политическую составляющие. К первому типу относятся такие вроде бы совершенно различные виды антисемитизма, как бытовой (юдофобия) и идеологический (философ­ско-религиозный). Последний, впрочем, в случае его тайного или яв­ного использования в сфере борьбы за власть (скажем, для

соответствующего «теоретического» обоснования политических про­граммных установок или действий), переходит из сферы абстрактного мудрствования в качественно иную ипостась (в партийно-пропаганди­стский антисемитизм) и рассматривается уже как составная часть по­литической модели. Другим видовым элементом той же модели является государственный (официальный) антисемитизм, который сле­дует рассматривать как наиболее тяжелую форму этого социального недуга. Даже при схематичном рассмотрении генезиса государ­ственного антисемитизма легко обнаруживается, что он, как правило, «вырастает» из партийно-пропагандистского антисемитизма, перехо­дящего таким образом в следующую фазу развития. Например, Гитлер сначала использовал антисемитизм для пропагандистской обработки общества, мостя тем самым себе и своей партии путь во власть, а до­стигнув этой цели, возвел его в ранг государственной политики. Ана­логичным образом примерно в это же время поступал и Сталин, утверждая свое единовластие в СССР посредством спекуляций на рус­ском патриотизме и тайного поощрения толков о «еврейском харак­тере» партийной оппозиции. Однако в действиях двух диктаторов имело место и существенное различие, обусловленное тем, что в Гер­мании официальный антисемитизм принял открытый, откровенно агрессивный характер, а в СССР — закамуфлированный, латентный. Чтобы наглядно представить себе разницу между тайной и явной формами государственного антисемитизма, можно сопоставить их с течением некоего смертельно опасного для человека недуга, соответ­ственно, в период инфицирования, когда заболевание носит скрытый характер (тогда организм имеет еще возможность как-то сопротивлять­ся прогрессирующей болезни), и в стадии, когда эта болезнь принимает ярко выраженную клиническую форму, практически не дающую чело­веку шанса на выживание. Классический пример гибели общественно­го организма вследствие открытой формы антисемитизма явила собой нацистская Германия, где это уродливое явление приняло самый раз­нузданный и варварский характер. И хотя конец Советского Союза не был таким же катастрофическим, тем не менее не будет преувеличением сказать, что проводившаяся в нем в течение десятилетий политика негласного антисемитизма нанесла существенный вред не только граж­данам еврейского происхождения, но и всему обществу и государству. Во всяком случае, она, очень долго отравляя социальную атмосферу, тем или иным образом негативно воздействовала на психику несколь­ких поколений советских людей, причем различных национальностей. Такой моральный прессинг испытал на себе и автор этих строк, кото­рому да простится нижеследующий краткий рассказ-воспоминание от первого лица.

Первое извлечение из моей памяти относится к концу 50-х годов, когда я, еще дошкольник из семьи с весьма скромным достатком, жил в коммунальной квартире, расположенной в корпусе одной из

а 5

московских детских клиник. Тогда в летнее время я любил бродить по больничной территории, густо заросшей деревьями, кустарни­ками и прочей зеленью, и во время прогулок ловить как магнитом притягивавших меня разноцветных бабочек. Поскольку никаким «охотничьим» снаряжением я не располагал, то делал это руками или в лучшем случае с помощью головного убора. И вот однажды, когда я, как обычно, занимался этим увлекательным для каждого ребенка промыслом, передо мной вдруг возникла пожилая жен­щина, которая, ласково улыбаясь, протянула мне марлевый сачок. Не помню сейчас, что конкретно она сказала, передавая мне свой подарок, но смесь радости и удивления, которые я испытал в тот момент, памятна мне по сию пору. Горя желанием поделиться с кем-то своей нечаянной радостью, я поспешил домой. Встретив по до­роге одну из соседок по квартире, величаемую всеми бабушкой Феней, я не упустил возможности похвастаться перед нею новеньким сачком, заочно благодаря при этом незнакомую женщину, мне его подарившую. Выслушав мой восторженный и сбивчивый рассказ, бабушка Феня почему-то не спешила радоваться вместе со мной. Помолчав минуту и, видимо, определив за это время по моему опи­санию личность дарительницы, она только холодно заметила: «Но ведь она же жидовка». Тогда я впервые услышал это слово и, конечно, не знал, что оно означает, но по той недоброй интонации, с какой оно было произнесено, я инстинктивно почувствовал, что это отнюдь не похвала, а, скорее наоборот, ругательство.

Так я впервые столкнулся с антисемитизмом, который был тогда обычным бытовым явлением. А может быть, и не только бытовым, поскольку, спустя много лет узнав о «деле врачей» 1953 года и о той антиеврейской вакханалии, которая тогда захватила в первую очередь лечебные учреждения страны (в том числе и нашу больницу), я понял, что недоброе слово, услышанное мною когда-то от бабушки Фени, было Не только следствием вековых предрас­судков, но и своеобразным отзвуком недавних организованных сверху акций.

Другой памятный эпизод имел место в одном из министерств обо­ронной промышленности, где я начиная со второй половины 70-х годов возглавлял центральный отраслевой архив. Однажды у меня, тогда еще молодого специалиста, состоялась беседа с моими кураторами из «режимно-секретного органа», двумя «сидевшими» у нас на кадрах полковниками госбезопасности в отставке, которые наряду с прочим занимались «фильтрацией» личного состава с уче­том «пятого пункта». Гордо именуя себя бывшими «бойцами воору­женного отряда партии», они «по-дружески» принялись учить меня, что называется, уму-разуму, пытаясь в доверительно-благожела­тельном тоне втолковать мне, что все зло в стране происходит от евреев и потому-де государство по отношению к ним должно быть

особенно бдительным. И опять же прошло немало лет, прежде чем до меня, крепкого, как и большинство людей, задним умом, дошел истинный смысл этого разговора, имевшего, как теперь я понял, явную государственно-антисемитскую подоплеку.

Подобный личный жизненный опыт позволил автору, профессио­нально занявшемуся в конце концов историей советского общества, понять, что проблема официального антисемитизма для недавнего прошлого нашей страны была отнюдь не такой надуманной и умо­зрительной, как ее еще и поныне пытаются представить некоторые ностальгирующие по ушедшей эпохе политики и ученые.


* До этого в Советском Союзе был издан целый ряд книг, бичующих антисемитизм с исследовательских и пропагандистских позиций, в том числе такие, как: Ларин Ю. Евреи и антисемитизм в СССР. — М.—Л., 1929; Луначарский А.В. Об антисемитизме. — М.—Л., 1929; Радищев Л. Яд. Об антисемитизме наших дней. — Л., 1930 и др.

Но полное прозрение наступило после того, как в 1991 году произошел крах прежнего режима, в результате чего приподнялась завеса тайны над тщательна засекреченными архивами высших ор­ганов компартии и советского государства и рухнувший «железный занавес» уже более не скрывал достижения западных ученых в об­ласти истории СССР. Знакомство с их работами стало для автора своего рода откровением. Ибо если со второй половины 30-х годов тема антисемитизма находилась в СССР под строгим запретом*, то на Западе ее никогда не переставали изучать, привлекая все доступ­ные для тамошних историков источники —• в основном советскую периодическую печать, свидетельства эмигрантов и перебежчиков, а также труды диссидентов. Одно из самых полных исследований такого рода опубликовал еще в 1952 году в Нью-Йорке СМ. Шварц, товарищ министра труда при Керенском. Его изданная на русском языке книга «Антисемитизм в Советском Союзе», будучи написанной в строгой аналитической манере и на основе объективно поданного обширного фактографического материала, до сих пор не утратила научной ценности. Ее автор хоть и не имел в силу известных причин доступа к советским архивам, тем не менее, располагая солидным комплексом свидетельств и косвенных фактов, пришел к выводу, что «ползучий антисемитизм советской бюрократии... начал отчетливо складываться во второй половине 30-х годов». Именно так харак­теризовалось в книге происходившее с того времени «оттеснение евреев на задний план во всех областях жизни Советского Союза», что также условно обозначалось термином «новый антисемитизм»2. Будучи весьма осторожным в оценках и выводах, а кроме того, при­держиваясь социалистических взглядов и с симпатией относясь к советскому народу, победившему ценой огромных жертв гитлеров­ский фашизм, Шварц так и не решился прямо назвать антиеврейскую политику советских властей государственным антисемитизмом.

2 — 2738

17

Другие западные исследователи не были столь щепетильными в выборе формулировок и предпочитали называть вещи своими именами. В частности, израильские ученые, которых всегда интере­совала общественно-политическая ситуация в СССР, складывав­шаяся вокруг их соплеменников, прямо утверждали, что те в той или иной мере страдают от политики государственного антисемитизма. Ее возникновение они связывали с последствиями «большого тер­рора» 1936-1938 годов и советско-германским пактом о ненападении 1939 года*. Впрочем, опять же из-за того, что эти исследователи не располагали советскими архивными материалами, их выводы о ха­рактере антисемитских проявлений в Советском Союзе были лишены полноценного фактического обоснования и потому, греша подчас различными аберрациями, не могут считаться ныне безукоризнен­ными в научном плане. К тому же, основное содержание трудов как израильских ученых, так и их американских коллег еврейского проис­хождения** посвящено исключительно еврейскому аспекту истории СССР, и в них недостаточно глубоко исследуются общие процессы, протекавшие в недрах высшей советской бюрократии, которая, соб­ственно, сформировала и проводила политику государственного антисемитизма. В какой-то мере этот пробел был устранен после появления на Западе в начале 80-х годов книги советского невозвра­щенца М.С. Восленского «Номенклатура». В ней возникновение официального антисемитизма в СССР вполне резонно увязывалось с террором в конце 30-х годов и приходом к власти после него новой генерации высшего чиновничества, которая в отличие от пре­дыдущей была менее образованной, зато более циничной и, самое главное, в полной мере подвластной воле Сталина5. Однако поскольку Восленский также не имел доступа к советским архивам и к тому же особо не интересовался историей решения «еврейского вопроса» в СССР, его книга лишь наметила (хотя и довольно правильно) один из векторов будущего специального исследования.


* См., например: Pinkus В. The Jews of the Soviet Union. The History of the National Minority. —Cambridgshire: Cambridge University Press, 1988. — P. 138-139. Idem. The Roots of Ideological Anti-Semitism in the Soviet Union under Gorbachev // SHVUT. — 1996. — No 3 (19). P. 58; Gilboa Y.A. The Black Years of the Soviet Jewry, 1939-1953. — Boston, 1971.

** См., например: Gitelman Z.Y. The Jews of Russia and the Soviet Union, 1881— to the Present. — New-York, 1988.

*** Пайпс P. Россия при большевиках. — M.: РОССПЭН, 1997; Такер Р. Сталин. Путь к власти. 1879-1929. История и личность. — М.: Прогресс, 1991; Его же. Сталин у власти. 1928-1941. История и личность. — М.: Весь мир, 1997.

То же самое можно сказать и о фундаментальных трудах известных американских историков Р. Пайпса и Р. Такера***. Причем книги последнего, представлявшие собой обстоятельную биографию Ста-

лина, были особенно важны для данного исследования, поскольку роль этого диктатора в формировании тайного антиеврейского курса внутренней политики Советского Союза являлась ключевой. Интересно, что Такер считает, что главный герой его научных сочи­нений стал убежденным антисемитом еще задолго до Октябрьской революции, и причиной тому послужило свойственное его характе­ру «презрительное отношение ко всему небольшому, слабому», коим в его глазах представлялось и тогдашнее российское еврейство4. Однако автору ближе точка зрения другого видного американского ученого, Р. Конквеста, который склонен думать, что в дореволюцион­ный период в поведении Сталина обнаруживаются лишь «зачатки антисемитской демагогии». Характеризуя же общее отношение дикта­тора к еврейской проблеме, Р. Конквест полагает, что в этом смысле тот «был глубже и сложнее Гитлера», и поскольку «его взгляд на чело­вечество был циничным», то практикуемый им «вслед за Гитлером антисемитизм... был скорее политикой, чем догмой»5. Аналогичного мнения придерживался и историк А. Авторханов, который в молодо­сти имел возможность непосредственно познавать тайные механизмы власти в СССР и который потом утверждал, что «.. .сталинский анти­семитизм не был зоологическим, как у Гитлера, а прагматическим»6.


* См., например: Шейнис З.С. Провокация века. — М.: изд-во ПИК, 1992. — С. 122-123; Этингер Я.Я. К сорокалетию «дела врачей» // Еврейская газета. — 1993. — № 4 (91), 5 (92); Ваксберг А.И. Нераскрытые тайны. — М.: Новости, 1993. — С. 293-294.

Наряду с этим в западной историографии имеет место и тен­денция механистического уподобления подходов Гитлера и Сталина к решению «еврейского вопроса». Представляя собой по сути про­пагандистский реликт времен холодной войны, такая позиция тем не менее громко заявила о себе главным образом в последнее деся­тилетие. Логично предположить поэтому, что «второе дыхание» она получила во многом под воздействием произведений в жанре эмоциональной исторической публицистики, которые в массовом порядке стали издаваться в период кануна падения советского ком­мунистического режима и первых лет после этого исторического события. С энтузиазмом вскрывая «язвы» «проклятого прошлого», некоторые авторы принялись разоблачать тогда последнее преступ­ление Сталина, известное как «дело кремлевских врачей». В частно­сти, они утверждали, что диктатор намеревался использовать его в качестве повода для осуществления уже в марте 1953 года крупно­масштабной депортации советских евреев в Сибирь, устройства пуб­личных казней наиболее выдающихся и авторитетных представи­телей этой национальности на Красной площади в Москве и тому подобных антисемитских зверств*. При этом в погоне за историче­ской сенсацией и давая волю чувствам, никто из них, за редким

2*

19

исключением*, не утруждал себя соблюдением научно-исторических методов исследования (если, конечно, они имели представление о таковых). И вот опираясь на подобного рода откровения, не под­твержденные ни единым документально зафиксированным фактом, некоторые западные исследователи уже на «научной основе» стали доказывать, что в конце своей жизни Сталин намеревался пойти по проторенному ранее Гитлером пути «окончательного решения еврей­ского вопроса». В обоснование столь смелого умозаключения они, компенсируя отсутствие конкретных фактов, прибегли к абстракт­ным рассуждениям в том роде, что поскольку Сталин был таким же тоталитарным диктатором, как и Гитлер, и так же, как и он, считал своих ближайших соратников неспособными реализовать им заду­манное, то значит, уходя с политической сцены, должен был дейст­вовать опять же как германский фюрер, то есть форсировать рас­праву над ненавистными ему евреями8. Проще говоря, на основании объединяющего тиранов всех времен и народов общего сходства (почти все они подозревали своих ближайших слуг или в предатель­стве, или в нерадивости) априори предполагается тождественность их конкретных политических действий. При этом ученые, ставящие во главу угла исследования подобный «компаративистский» метод, совершенно «не замечают» той огромной разницы, которая сущест­вовала между нацистским режимом в Германии и советским в Рос­сии, как, впрочем, ими не принимается в расчет и то немаловажное обстоятельство, что в отличие от Гитлера, который еще в 1919 году объявил во всеуслышание о своем основанном на «рациональном антисемитизме»** плане «непременно удалить» (т.е. депортиро­вать. — Авт.) из страны «евреев вообще»9, Сталин — если верить фактам, а не домыслам — никогда ничего подобного не говорил и не собирался предпринимать.


* Известный писатель и публицист A.M. Борщаговский, который на себе познал тяжесть антиеврейских гонений конца 40 — начала 50-х годов и который, работая потом над этой темой, довольно долго и активно зани­мался сбором соответствующей архивной информации, высказывает сомне­ние относительно реальности планов Сталина депортировать евреев весной 1953 года (7).

** «Рациональным» Гитлер называл государственный антисемитизм, а «эмоциональным» — бытовой.

Настаивающие на реальности «депортационного» мифа историки и публицисты дают тем самым в руки своих оппонентов из лагеря патриотов-почвенников сильный козырь, который те, ссылаясь на незабвенную мудрость Козьмы Пруткова — «единожды солгавши, кто тебе поверит», используют для того, чтобы — тоже вопреки оче­видным фактам — вообще отрицать как досужую выдумку либера­лов существование когда-либо в СССР политики государственного антисемитизма. Примерно по такой схеме действовал, скажем, пи­

сатель В.В. Кожинов, который, обладая глубокой эрудицией и не­сомненным талантом блестящего полемиста, весьма убедителен как популяризатор исторических знаний10.

Дистанцируясь от обозначенных выше диаметрально противопо­ложных точек зрения (либеральной и консервативной), автор, объек­тивно и тщательно исследовав немалый объем доступных ему по теме фактов, полагает, что, во-первых, антисемитизм несомненно присут­ствовал в официальной внутренней политике руководства страны как при Сталине, так и при его преемниках; во-вторых, этот фено­мен имел свои особые исторические корни и специфические черты и потому не поддается упрощенческому уподоблению аналогичным социально-политическим явлениям в других странах. В определен­ном смысле эта концепция созвучна достижениям отечественной исторической науки последних лет. В частности, она соответствует методологической основе таких недавно вышедших в свет трудов, как детально документированная монография Р.Г. Пихои «Совет­ский Союз: история власти, 1945-1991» (М.: изд-во РАГС, 1998) и выпущенный под редакцией А.К. Соколова «Курс советской исто­рии. 1941-1991» (М.: Высшая школа, 1999). Интересно, что автор пер­вой работы, возглавлявший в недавнем прошлом государственную архивную службу страны и потому имевший широкий доступ к самым засекреченным архивам коммунистического режима, еще в 1993 году отрицал существование документов, подтверждающих намерение Сталина «окончательно» решить «еврейский вопрос» путем депортации". Во второй же книге прямо утверждается, что при Сталине «...в государственную политику был внесен элемент анти­семитизма»12.


* См., например, сборники документов: ^ Неправедный суд. Последний сталинский расстрел: стенограмма судебного процесса над членами Еврей­ского антифашистского комитета / Отв. ред. В.П. Наумов. — М.: Наука, 1994; Еврейский антифашистский комитет в СССР, 1941-1948. Документи­рованная история / Под ред. Ш. Редлиха и Г.В. Костырченко. — М.: Меж­дународные отношения, 1996.

Под напором документальной правды, недавно еще томившейся за семью печатями, но в последние годы все больше и больше стано­вящейся достоянием общества*, постепенно разрушаются сотворен­ные на песке домыслов, эмоций, непрофессионализма и политиче­ских спекуляций апокрифы истории сталинизма. И такая тенденция внушает определенный оптимизм автору, чье методологическое кредо выражается формулой: политически неангажированное, независи­мое и объективное исследование, основанное на научно-критиче­ском анализе исторических источников, плюс следование традициям классиков мировой и русской исторической науки, основу творчества которых составляли стремление к глубокому проникновению в суть событий и явлений прошлого, а также императив всестороннего

осмысления и исчерпывающего объяснения сопряженных с ними при­чин и следствий*. С точки зрения автора, профессионализм исследо­вателя состоит в том, чтобы, образно выражаясь, с помощью острого скальпеля фактов вскрыть историческую полость общества и затем по представшей глазам социально-анатомической картине попы­таться мысленно реконструировать процессы, протекавшие когда-то в общественном организме. Такой метод Исторической «вивисекции» предполагает осуществление сначала объективного анализа (очи­щение фактов прошлого от различных наслоений и аберраций), а потом — научного синтеза (формулирование выводов на основе исторической правды).


* К примеру, К. Тацит писал: «...тем, кто решил непоколебимо держать­ся истины, следует вести свое повествование, не поддаваясь любви и не зная ненависти» (Историки античности. — Т. 2. Древний Рим. — М.: Правда, 1989. — С. 187). Метод политически нейтрального исторического исследо­вания был в какой-то мере навеян автору следующим, на первый взгляд, незамысловатым четверостишием, на которое он в бытность свою студен­том случайно наткнулся, перелистывая дореволюционный сатирический журнал: «Виновного и правого / Всегда ты различай./ Ругай за дело «пра­вого» / И «левого» ругай». Однако «центристы» от истории навлекают на себя порой двойной удар. Ибо когда они фонарем правды пытаются осве­тить потемки прошлого, то в" них летят камни критики из лагерей как «левых», так и «правых», для которых эти потемки и привычней, и удобней. Не случайно поэтому вышедшая в конце 1994 года книга автора «В плену у красного фараона» была названа крайними националистами в Израиле «антисемитской», а ура-патриотами в России — «сионистской».

Исповедуя такого рода профессионально-творческие принципы, автор считал первоочередной задачей данного исследования форми­рование его полноценной источниковой базы. В результате ее осно­ву составили документы фонда ЦК РКП(б)—ВКП(б)—КПСС и некоторых других фондов, хранящихся в Российском государствен­ном архиве социально-политической истории (РГАСПИ). Особую важность именно этих материалов для подготовки монографии предопределило то обстоятельство, что центральный аппарат партии являлся ключевым звеном в формировании политики госу­дарственного антисемитизма в стране. Поскольку одну из ведущих ролей в этом процессе играли также органы государственной без­опасности, в ходе Исследования широко использовалась и факто­графия, полученная из Центрального архива ФСБ РФ (главным образом материалы следственных дел жертв политических репрес­сий). Наряду с этим автору помогли и сведения, почерпнутые им из Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ), Россий­ского государственного архива новейшей истории (РГАНИ) и Рос­сийского государственного архива экономики (РГАЭ). Правда, материалы из этих архивохранилищ представлены в работе в значи­

тельно меньшем объеме, чем, скажем, фактографические данные из РГАСПИ, так как основной массив сосредоточенных в них доку­ментов либо в значительной мере выходит за хронологические и тематические рамки данного исследования, либо в той или иной мере продублирован информацией из фондов все того же РГАС­ПИ, либо остается засекреченным: в РГАНИ полностью закрыты основные фонды — 3-й (президиум ЦК), 4-й (секретариат ЦК), а 5-й (аппарат ЦК) — приоткрыт лишь самую малость. К сожале­нию, до сих пор остается недоступной и потому мертвой для науки основная масса материалов Архива Президента Российской Федера­ции. Правда, находящиеся там наиболее важные документы по дан­ной теме все же время от времени рассекречиваются, а также тем или иным способом (публикации, выставки и т.п.) вводятся в научный оборот и потому были задействованы в работе. Значительно обо­гатили данное исследование и совсем недавно опубликованные ма­териалы советской и израильской дипломатических служб*.

Помимо архивных источников при написании книги широко использовались и материалы мемуарного характера (как опублико­ванные, так и не публиковавшиеся ранее)**.


* Советско-израильские отношения. Сборник документов. — Т. I. Кн. 1, 2. 1941-1945. — М.: Международные отношения, 2000.

** Например: Борщаговский A.M. Записки баловня судьбы. — М.: Советский писатель, 1991; Рапопорт Я.Л. На рубеже двух эпох. Дело врачей 1953 года. — М.: Книга, 1988; Маркиш Э. Столь долгое возвращение... — Тель-Авив, 1989 и др.

*** Позже были изданы английская и французская версии этой книги: ^ Out of the Red Shadows. Anti-Semitism in Stalin's Russia. — Amherst (USA): Prometheus Books, 1995; Prisonniers du Pharaon Rouge. — Aries (France): Solin / Actes Sud, 1998.

Следует особо отметить, что в какой-то мере данное исследова­ние вобрало в себя ранние наработки автора, с которыми читатель имел уже возможность ознакомиться в ранее изданной монографии «В плену у красного фараона. Политические преследования евреев в последнее сталинское десятилетие» (М.: Международные отноше­ния, 1994)***. Основное отличие этой старой монографии от новой заключается в том, что семь лет тому назад автор, выступая в роли своеобразного первопроходца, считал главной своей целью преда­ние гласности как можно большего объема только что рассекречен­ной архивной информации. Теперь же, когда, так сказать, заканчи­вается время разбрасывать камни и пришла пора их собирать, на передний план выходит необходимость всестороннего осмысления и глубокого анализа всего комплекса фактов по теме (как уже вве­денных, так и впервые вводимых в научный оборот), а также форму­лирования более или менее основательных выводов по результатам исследования, предпринятого, кстати, в значительно более широ­

ких, чем прежде, хронологических рамках и в ином проблемном аспекте.

Решая эту задачу, автор преследовал прежде всего цель реконструи­ровать исторический процесс зарождения, возникновения и развития государственного антисемитизма в СССР, то есть, исследуя конкрет­ные социально-политические условия и общественную среду, в ко­торых протекал такой процесс, стремился проследить генезис этого явления, а также дать развернутую картину изменений, происходив­ших под его влиянием в институтах власти и общественном сознании. Причем в целях соблюдения принципов историзма и объективности исследования изучаемая проблема была рассмотрена в контексте основных политических событий и процессов, которые протекали в период сталинского правления как в стране и мире в целом, так и в советском бюрократическо-номенклатурном слое в отдельности. Хотя автор вполне осознавал ограниченность своих возможностей по изучению личной роли Сталина в формировании и проведении политики государственного антисемитизма в СССР (латентность этого явления предопределила его слабую документированность), он все же на основе известных ему фактов попытался внести опреде­ленную ясность и в этот аспект проблемы, тем более что до сих пор не существует научно обоснованного ответа на ключевой вопрос о соотношении патологической параноической юдофобии и макиа-веллиевского прагматизма в личном антисемитизме Сталина.

Поскольку это первое фундаментальное научное исследова­ние, посвященное теме государственного антисемитизма в СССР, автор, разумеется, не претендовал на ее исчерпывающее изучение. Он также не ставил перед собой задачу представить историю евреев Советского Союза как таковую, хотя по понятным причинам не мог пройти мимо отдельных наиболее важных сюжетов этой истории. Данное исследование, которое, думается, будет способствовать национальной толерантности в обществе, нацелено прежде всего на то, чтобы, глядя сквозь призму «еврейского вопроса», нарисо­вать объективную картину идейно-политической динамики, а потом и деградации сталинского режима или по крайней мере очертить в научно-историческом плане главные контуры этого процесса. Как это получилось — судить читателю.

Автор признателен за содействие в работе руководству Феде­ральной архивной службы Российской Федерации в лице В.П. Коз­лова, руководству и сотрудникам Центрального архива ФСБ РФ, а также всем тем, кто поделился с ним ценной информацией или дал квалифицированный совет, прежде всего И.И. Наумову, Л.Л. Ми-нинбергу.

Особая благодарность руководству Федерации еврейских органи­заций и общин России (Вааду) в лице М.А. Членова, оказавшему под­держку автору в издании данной книги.





Скачать 13.13 Mb.
оставить комментарий
страница1/44
Дата12.10.2011
Размер13.13 Mb.
ТипРешение, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   44
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх