О хлыновской иконе божией матери. Исследовательское пространство Иконы Божией Матери Хлыновская на современном этапе icon

О хлыновской иконе божией матери. Исследовательское пространство Иконы Божией Матери Хлыновская на современном этапе


Смотрите также:
Задачи Дидактические: закрепить знания о решающих битвах Отечественной войны...
Цикл чудотворные иконы москвы...
Г. Волгоград, ул. Советская, 22 («море путевок», ип долгова А. В.)...
Куда идти, к какой иконе обратиться со своей бедой? Как найти чудотворную икону?...
И. К. Журавлёв Институт древнеславянской и древнеевразийской цивилизации, г...
Положение о ежегодном Международном московском рождественском конкурсе-фестивале...
Ни в одной стране мира нет такого количества почитаемых икон, как в России...
Иконы божией матери, явленные...
Урок духовности...
2 Изменился график пребывания в Кузбассе чтимой иконы Божией Матери «Всецарица»...
Классный час на тему: «4 ноября День народного единства»...
Южный урал-башкирия...



Загрузка...
скачать
О ХЛыновской иконе БОЖИЕЙ МАТЕРИ.

Исследовательское пространство Иконы Божией Матери

Хлыновская на современном этапе


Смоленцев А.И.

г. Киров (Вятка)

Эта часть нашей работы имеет своей целью рассмотреть и проанализировать тот корпус данных о Иконе Божией Матери Хлыновская, который на сегодняшний день является общедоступным.. Эта часть работы не претендует на полноту представления исследовательского пространства Иконы и не касается пока специальных разысканий – в архивах, художественных музеях и т.д.

Предваряя выводы этой части нашей работы, отметим, что общедоступное исследовательское пространство Иконы Божией Матери Хлыновская на современном этапе по характеру содержания представляет собой набор «сведений», «информаций», изучение же Иконы (научный подход к явлению) – ее истории, иконографической схемы, смыслового содержания Хлыновского Образа (догматического и общерелигиозного) – еще не начиналось..

Пробел этот должен быть восполнен. Исчерпывающие основания к данному утверждению предоставляет нам труд академика Никодима Павловича Кондакова, дважды упоминающего Икону Божией Матери Хлыновская в своем исследовании «Иконография Богоматери. Связи греческой и русской иконописи с итальянской живописью раннего Возрождения».

Завершая свой труд, Кондаков говорит о смысле своей работы как о том, что «могло бы вызвать, хотя со временем, больший интерес к русской иконографии Б. М…. и пробудить внимание русского просвещенного общества к нашим чудотворным и особо чтимым иконам» [215]. Он оценивает современное ему отношение к иконам как «гибельное равнодушие» [215]. И приводит в пример брошюры «о литографированных изображениях Б. М., изданной в 1899 году», в которой сказано: что три иконы – Смоленская, Владимирская и Знамение «послужили типом для последующих многих икон. Разности касаются больше положения Бого-Младенца и ручек и ножек Его и дланей Богоматери». Кондаков заключает: «Очевидно ученый-богослов (автор брошюры – А. С.) полагал, что размещение ручек, ножек и дланей в иконах совершенно произвольно и никакого особого смысла и значения не содержит» [215].

Кондаков также говорит о том «Как было бы хорошо и прямо плодотворно, в целях истинного почитания нашей художественной старины, если бы наши старинные чтимые иконы Богоматери… были разследованы по отношению к оригиналу… Тогда бы открылось, что в иных деталях композиции содержится художественная мысль и высокая экспрессия, переданная лучшими мастерами христианского мира. Быть может, именно на этом всего ранее стало бы возможно соединить с религиозным воспитанием и художественное воспитание народа» [216].

Именно на этих тезисах академика Н. П. Кондакова основан наш интерес к научному «разследованию» об Иконе Божией Матери Хлыновская, частью которого является и данное сообщение.

Труд Н. П. Кондакова «Иконография Богоматери. Связи греческой и русской иконописи с итальянской живописью раннего Возрождения», упоминающий Икону Божией Матери Хлыновская и дающий основания для научной постановки вопроса об изучении, исследовательском осмыслении, такого явления как Икона Божией Матери Хлыновская, рассмотрен нами отдельно.

Помимо этого фундаментального труда, общедоступное исследовательское пространство Иконы Божией Матери Хлыновская на современном этапе представлено следующими «сведениями» и «информацией».


1. Интернет-Сайт «Pravoslavie.by» рассказывает об Иконе Божией Матери Хлыновская и приводит фотографический снимок Иконы в разделе «Словаря» - «Чудотворные иконы Божией Матери». Время явления Хлыновского Образа отнесено ко времени явления чудотворной иконы святителя Николая и начала Крестного хода на р. Великую (конец 14 – начало 15 вв.). Сайт отмечает: «Празднуется 25 января (12 января по старому стилю)». Так же отмечено, «что Хлынов - одно из старейших русских поселений на северо-востоке Руси. По всей видимости, город Хлынов был создан в самом начале XV века при князе Юрии Галицком». Упомянут и другой взгляд на дату основания поселения: «новгородцы, устремившись в поисках новых земель на восток, построили здесь, на крутом берегу Вятки, город, назвав его Хлыновом, в XII веке, при Андрее Боголюбском».

Данная информация имеет достаточно широкое распространение и повторена множеством сайтов, отвечающих на запрос: «Хлыновская Икона Божией Матери».

Основываясь на том, как автор статьи освещает вопрос о возникновении поселения на берегу Вятки (принимая во внимание и исторические факты и предание), мы можем предположить, что статья в достаточной мере является свидетельством обоснованным и взвешенным.

Отметим, что требует ответа на вопрос «почему?», упоминание - День Празднования Иконы - 25 января (12 января по старому стилю).

2. Несколько расширяет исследовательское пространство публикация на сайте «Русская линия» в разделе «Новости», статья: «Как вятчанам почитать Хлыновскую икону Богородицы?». Дата публикации: 27.12. 2005 и подзаголовок статьи: «Сегодня в Серафимовском соборе Вятки служат литургию перед Хлыновской иконой Божией Матери» - косвенно сообщают нам о дне празднования Иконы, отличном от упоминания в п.1 настоящей работы. Далее, сказано: «Несколько лет назад в Серафимовский собор города Вятки (Кирова) привезли список с Хлыновской иконы Божией Матери».

Статья относит Хлыновский Образ к «истории Ярославской земли», но без ссылок на источники, и говорит о том, что: «Хлыновская икона очень похожа на главную ярославскую святыню - Толгскую икону Богородицы (это видно невооруженным глазом)».

Отметим, что вооруженный научным знанием взгляд академика Кондакова рассматривал Хлыновскую Икону «рядом» с одной из Толгских Икон, но как самостоятельное явление [64-66]. Также отметим: известно несколько (три) Икон Божией Матери Толгская. Какую именно Икону имел в виду автор статьи? То есть, сопоставление носит поверхностный характер, хотя не лишено оснований.. Сходство иконографических деталей и всех Толгских Икон, и Хлыновской Иконы в сопоставлении друг с другом, и с Владимирской Иконой – существует, и этот вопрос мы исследуем отдельно.

3. Обе статьи и на сайте «Pravoslavie.by», и на сайте сайте «Русская линия» сопровождаются изображением самой Иконы Божией Матери Хлыновская. И в том, и в другом случае Изображения идентичны и воспроизводят Икону - «Икона Богоматери Хлыновская. Ярославль. Семен Иванов. 1684 год. Дерево, паволока, левкас, темпера. Размер - 158 х 107 см. (ЯХМ Инв. яхм/и-219)».

Данное свидетельство, по существу, является фундаментом, на котором ответственный исследователь может выстроить весьма основательные версии жития Иконы Божией Матери Хлыновская в широком историческом контексте.

Указаны имя и фамилия иконописца - Семен Иванов.

Словарь ярославских художников - мастеров стенного письма и иконописи (XVI-XIX вв.) сообщает: «Иванов Семен (сын Горин) - кормовой иконописец 2-й статьи. В 1670 г. работал в Успенском соборе Ростовского Кремля, 1676 г. - росписи ц. Спаса Нерукотворного, 1680 г. - работал в Успенском соборе Московского Кремля». В календаре знаменательных дат 2006 года, составленном Ярославской областной библиотекой, отмечено: «275 лет назад скончался ярославский иконописец Семен Иванов (?-1731). Расписывал Успенский собор в Ростове, церковь Иоанна Предтечи в Ярославле, работал в Московском кремле, автор известных икон».

Для того, чтобы ответственно утверждать: именно подпись ярославского иконописца Семена Иванова поставлена на Иконе Божией Матери Хлыновская, необходима работа в архивах Ярославля. Но для рассмотрения данной версии в качестве предположения – есть все основания.

Если Хлыновский Образ написан тем С. Ивановым, который упомянут в Словаре, то осмысление этого факта в историческом контексте вместе с датой написания Образа – 1684 год - дает ряд ценных сведений об Иконе.

Исследованию и осмыслению данных сведений, а также «разследованию» о размерах Иконы, мы посвятили отдельную статью (см. далее).

4. Именно об этой Иконе (С. Иванова) сообщает сайт «tomsawyer.ru» в заметке «В Ярославле сохранились три иконы Успенского собора» (Новости: 3 октября 2006) со ссылкой на «Городской телеканал» (Видимо – Ярославля. А. С.): «Богоматерь Хлынoвcкaя» - одна из трех икон Успенского собора в экспозиции Ярославского художественного мyзeя. Ее название до сих пор вызывает споры у иccледoвaтeлeй. Согласно ему, икона должна быть списана со святыни города Хлынoвa. Это древнее название Вятки, ныне Киpoвa. Однако, свидетельств того, что у города Хлынова была своя икона, до сих пор не нaйдeнo».

Отметим: ярославским журналистам хватает логики, чтобы заключить - название Иконы «Хлыновская» свидетельствует «икона должна быть списана со святыни города Хлынoвa».

5. Интересное направление исследования намечено в следующем Интернет-диалоге:

Рассказывая о своем пребывании в Вятке, «Пишет Наталия Занегина (ukropinka @ 2005-08-16 10:35:00) - Интересно: Хлыновский тупик в Москве на Б. Никитской назван по жившим там вятичам?»10 

Ей отвечает lie_g (2005-11-25 02:33 pm UTC (ссылка)): «Хлыновский тупик назван в честь Хлыновской иконы Божьей Матери, располагавшейся в приделе церкви в этом тупике. Но икона уже названа по Хлынову».11 

С точки зрения исследователя, последний тезис бездоказателен. Но поискать исторические основания, и тем самым подтвердить или опровергнуть данный тезис, не только возможно, но и необходимо. Это также сделано нами в отдельной части исследования.

6. Нельзя оставить без внимания и следующее замечание в исследовании «Афон в духовной жизни Вятского края в XIX веке» (Илья Гомаюнов): «Хлыновская Икона Божией Матери не раз побывала в Свято-Пантелеимоновском монастыре».12  Отсутствует ссылка на источник подобного утверждения. Но «расследовать» этот вопрос также необходимо.


^ Икона Божией Матери Хлыновская в работе академика

Н.П.Кондакова “Иконография Богоматери. Связи греческой и русской иконописи с итальянской живописью раннего Возрождения”

Предлагаемое сообщение касается лишь одного из аспектов широкого тематического раздела - «Исследовательское пространство Иконы Божией Матери Хлыновская на современном этапе» и представляет собой – ознакомительное, с элементами анализа, прочтение труда академика Никодима Павловича Кондакова «Иконография Богоматери. Связи греческой и русской иконописи с итальянской живописью раннего Возрождения»,13  имеющее своей целью соединить в обозримом формате все «факты и связи» труда Н. П. Кондакова в той или иной мере имеющие отношение к сфере нашего научного интереса, заявленного выше.

В своем труде Н. П. Кондаков дважды упоминает Икону Божией Матери Хлыновская [66,156], приводит также и изображение Иконы – «Снимок Хлыновской иконы Б. М. в Ярославском соборе» [65].

Первое упоминание Хлыновской Иконы Божией Матери связано с рассмотрением тематического русла Феодоровской Иконы Божией Матери.

Рассказу о явлении и житии Феоодоровской Иконы Божией Матери на Руси, предшествует у Кондакова экскурс в историю греко-итальянской иконописи.

«Новый иконографический тип Б. М. с Младенцем, появившийся на Западе, представляет Младенца или стоящим возле Матери и горячо ее обнимающим, или же вставшим у нея на коленях, с тем, чтобы тоже охватить шею Матери» [54].

Далее Кондаков говорит о следовании итальянской иконографии Б. М. в первой половине 14 в. основному византийскому оригиналу – Одигитрии и отмечает, что «рядом с этим торжественным положением Младенца, рано выступает оживление Его фигуры, и мы начинаем находить: то склонение Его к молящимся, то живое движение к Матери» [58]. И далее: «Для русской иконописи исторический анализ этой темы является особенно важным потому, что путем его могло быть совершенно точно определено происхождение наших чудотворных икон Феодоровской Б. М. , Толгской в Ярославле, Девпетерувской и др.» [58].

Как выясняется через несколько страниц исследования, под другими иконами Кондаков разумеет и Хлыновскую Икону Б. М. После рассказа о Феодоровской иконе он пишет: «насколько распространена была в русской иконописи эта тема, показывает существование значительного количества чудотворных икон, сюда относящихся, а затем значительного числа прорисей, снятых с оригиналов, входивших так или иначе в 15 и 16 вв. в русскую иконографию. Между иконами чудотворными обращает на себя особенное внимание икона Б.М. Толгской, почитаемой в Ярославле. Толгская икона Б.М. явилась, по преданию в 1314 году, во время управления русской церковью тем самым митрополитом Петром, которому приписывается чудотворная икона его имени» [64-65]. Далее он пишет о Девпетерувсукой иконе, явленной по преданию в 1392 году. И продолжает: «Все эти и им подобные иконы представляют Младенца в обычном византийском облачении. К этому же разряду относятся чудотворная икона Хлыновской Б.М., почитаемая в соборе Ярославля, и икона позднейшего происхождения, известная под именем Б.М «Взыскания погибших» или «Борской» иконы, почитаемой в селе Бор Калужской губ.» [65-66].

Обратим внимание, Борская икона прославлена в 18 веке, но сам образ (иконографическая схема, композиционное содержание иконы) был известен на Руси и ранее.14  Однако Кондаков отделяет Борскую икону по времени происхождения от Хлыновской иконы.

Возникает вопрос. - Получается, что в научной логике Кондакова время «происхождения» Хлыновской иконы не требует указания на ее позднейшее происхождение для упоминания в следующем ряду Икон - Феодоровская (1239 года), Толгская (1314 года), Девпетерувская (1392 года), - (как это сделано им в отношении Борской Иконы).

Сам по себе этот факт еще не утверждает «древность» Хлыновского Образа (подчеркнем, - именно образа – иконографической схемы, ее композиции, - а не данной конкретной иконы, хранящейся в соборе Ярославля). Но заставляет нас обратить внимание и запомнить, что Кондаков не относил Хлыновский Образ ни к 17, ни к 18 веку, скорее всего (т.е., учитывая академический уровень его исследования), имея для этого основания.

Обратим внимание еще на один факт: Кондаков говорит о Хлыновской Иконе как о «Чудотворной». Не о списке с Чудотворной Иконы, а о собственно «Чудотворной Иконе, почитаемой в соборе Ярославля».

Второе упоминание Хлыновской Иконы встречается в работе Кондакова, когда он продолжает «иконографический анализ, в центре которого ставятся или прямо произведения итальянской живописи, или их греко-итальянская переработка» [144].

Он пишет: «после икон «Страстной» Б. М. в Греко-итальянской иконописи следует ряд икон Б. М. «Умиления». Исходное происхождение типа «Умиление», по всем данным, византийское, и установка его относится к 11-12 столетиям; по видимому, само название «Умиление» является переводом имени Б. М. «Элеусы» - Милостивой. Исследование древнейших типов «Умиления» показывает, что они так или иначе воспроизводят в 12-13 стол. образ подобный чудотворной иконе «Владимирской» Б. М. в Успенском соборе» [150-151].

И далее: «любопытный вариант «Умиления» представляет поколенное изображение Б. М, стоящей и держащей Младенца обеими руками, уже не сидящего на ее левой руке, но в стоячем положении Ее обнимающего. Интерес этого изображения в греко-итальянской иконописи обуславливается сходством с подобными же композициями в русской иконописи и, прежде всего, Б. М. Толгской, Хлыновской (в Ярославле), Взыскания Погибших и пр.» [156].

Это упоминание важно для нас тем, что относит Хлыновскую икону Б. М. как самостоятельное явление к иконографической схеме «Умиление». Логика здесь проста – не будь Икона, по мнению Кондакова, самостоятельным явлением, чего бы ради, стоило упоминать о Ней.

Подведем некоторые предварительные итоги.

Работа Н. П. Кондакова:

1. Вводит в научный обиход Икону Божией Матери Хлыновская как самостоятельное (и – самоценное) явление, относя композицию Иконы к «варианту» иконографической схемы «Умиление».

2. Заставляет обратить внимание на время возникновения композиции Иконы и предлагает основания к «разследованию» содержания композиции Иконы по отношению к оригиналу (Византийскому? Греко-итальянскому?). Так же обеспечивает научные основания к сравнительному иконографическому анализу композиции Иконы Божией Матери Хлыновская с композицией Иконы Божией Матери Владимирская и в ряду композиций Икон Б. М. – Толгской и Взыскания Погибших.

3. Самим фактом упоминания Иконы как «Хлыновской» дает серьезные основания предположить, что «Хлыновская» - есть оригинальное, собственное, «имя» Иконы, а не следствие лексической трансформации.

4. Говорит о «Хлыновской Б.М» как собственно о «чудотворной иконе» (не о списке с Иконы), «почитаемой в соборе Ярославля». Идет ли в данном случае речь о Иконе, выполненной Семеном Ивановым в 1684 году,15  то есть в 17 веке? Известная нам сегодня Икона, выполненная С. Ивановым, и снимок Иконы в работе Н. П. Кондакова имеют существенные отличия. В то же время, вполне вероятно, что эти различая вызваны либо реставрацией Иконы, либо, напротив, «снятием» позднейших записей (открывших и имя иконописца?)

Таким образом, упоминание Хлыновской Иконы Божией Матери в работе Н. П. Кондакова предоставляет научное обоснование для самого широкого изучения Иконы как самоценного, оригинального явления.


В работе «Иконография Богоматери. Связи греческой и русской иконописи с итальянской живописью раннего Возрождения»16  русская иконография Богородицы интересует Кондакова исключительно в ее связи с итало-греческой традицией. Однако научная эрудиция, проявленная автором в работе гораздо шире обозначенной темы исследования и охватывает сферу иконографии в целом. Это дает нам возможность подойти к данной работе Кондакова как к методологическому основанию для понимания и изучения иконографической схемы - истоков и времени возникновения схожих тем в иконографии Богородицы, возможных протографов Хлыновской Иконы Божией Матери. То есть рассмотреть и проанализировать уже не упоминания Хлыновской Иконы, но и всю работу Н. П. Кондакова применительно к Хлыновскому Образу Божией Матери.

Представим своеобразную выборку из работы.

1. Переходя от рассмотрения образов «Б. М. Млекопитательницы» к следующей группе Икон, Кондаков отмечает: «Давно уже замечен в иконографии Б. М. определенный способ иконного представления Богомладенца отроком в пределах возраста от пяти до семи лет. Эта черта, вызванная потребностью догматического представления, получила собственное выражение в апостольском облачении Младенца в хитон и гиматий. При замене догматических задач обще-религиозными возобладал натурализм изображения, и отроческие одежды божественного Младенца были заменены еще в начале XIII века собственно младенческими» [40-41]. Здесь же Кондаков отмечает, что «Младенец с обнаженными ножками» может быть повторением «принятого еще в ранней скульптуре типа», и подчеркивает в сноске: «Напротив того, иконы византийского типа… этой чертой не пользуются». Именно по характеру обнажения ножек Кондаков относит композицию иконы Донской Б. М. к образцам «греко-итальянской живописи» [43].

Предположение: Композиция Иконы Божия Матерь Хлыновская восходит к византийскому оригиналу, созданному до начала XIII века?

В пользу данного предположения, в работе Кондакова свидетельствуют: 1. Возраст Младенца – 5-7 лет; 2. Облачение Младенца – полностью, до ступней, прикрывающее Его ноги; 3. Также можно предположительно говорить о догматическом содержании Хлыновского Образа, более чем обще-религиозного.

2. Продолжая размышления о Донской иконе Б. М., Кондаков «находит»: «в оригинале Донской Б.М. именно один из типов Умиления (Младенец прильнул щечкою к щеке Матери, и Она любовно склонилась к Нему)». Кондаков относит тип «Умиления» к греко-итальянской обработке типа «итало-критских икон, получавшего часто титул «Элеусы», т.е. «Милостивой» по ея умиленному настроению» [47-48] . И заключает «композиция Донской Б. М. существовала и в греко-восточной иконографии, но развита была преимущественно в итало-критской иконописи и из нея появилась в иконописи русской» [50].

Можем ли мы предположить, что - именно поэтому и чрезвычайно редки аналоги композиции Хлыновской Иконы - за исключением Большой Иконы Толгской Богоматери (т.н. Толгская I) и Малой Иконы Толгской Богоматери (т.н. Толгская II),17  - так как в основном русская иконография Богородицы развита из итало-критских икон, а композиция Хлыновской Иконы относится к византийскому типу?18 

Напомним, - «Донскую» Икону Кондаков относит к 1330 году. Пока - на уровне вопроса – композиция «Хлыновской» Иконы более ранняя?

3. Определенный интерес для нас представляет и рассказ Кондакова о «чудотворной иконе Смоленской Божией Матери, находящейся в ростовской церкви свв. Чудотворцев Косьмы и Дамиана, именуемой ныне «Одигитриевскою»… причем наименована во имя чудотворной иконы… Как увидим ниже из описания и характеристики, название иконы Смоленской Одигитрии является безусловно неподходящим к действительному типу иконы… …отсутствие имени у описываемого типа, которое могло побудить назвать икону именем наиболее прославленным и отвечающим, хотя бы положению младенца на левой руке Б.М…. …как мы увидим впоследствии, при разборе типа «Страстной» Б. М. и различных типов «Умиления», движение Младенца вызвано живою скорбью Матери и ее думами. Сообразно с этим, черты лица Б. М. представляют ту скорбную суровость, которая остается непонятой для всех, не имевших случая ближе узнать формы выражения в греческой иконописи. Далее пропорции носа и черты лица сближают настоящую икону с Владимирскою и Феодоровскою иконами» [50-52].

Этой же иконе посвящено современное исследование: «В.И. Вахрина Икона Богоматери «Умиление» из церкви Одигитрии города Ростова», которое помимо снимка самой Иконы (отсутствующего у Кондакова) содержит и ряд полезных для нас сведений.19 

В данном случае в тексте Кондакова для нас важно: 1. «Черты лица» Божией Матери на Хлыновском Образе также сближают его с Владимирским, можно говорить о «рифме» Образов Владимирского и Хлыновского? 2. Обозначена соединенность типа «Страстной» Б. М. и «Умиления»; 3. «Имя» иконы не соответствует характеру изображения (композиции), (то есть, формальная логика – нарушена), но это не служит основанием невнимания к Иконе, не становится поводом к сомнению в чудотворности образа и его оригинальности; 4. Положение Младенца на левой руке характерно для типа Одигитрия.

4. Далее Кондаков переходит к разделу своей работы, в котором исследует «новый иконографический тип», представляющий «Младенца или стоящим возле Матери и горячо ее обнимающим, или же вставшим у нея на коленях, с тем, чтобы тоже охватить шею Матери» [54]. (Именно в этом разделе упоминается Хлыновская Икона).

Кондаков соглашается с отнесением древнейшего изображения этой темы «ко временам папы Иннокентия II (1130-1143). «Затем эта же тема особенно изящно воспроизведена в большом византийском рельефе… Рельеф, по мелочному пошибу, схематическим складкам, мертвенной улыбке, не может, повидимому, быть ранее XIII века, хотя представляет еще прекрасное мастерство» [54].

Важно – 1. Время возникновения темы: 1130 – 1143; 2. Прекрасное мастерство – свойство воспроизведений темы ранее XIII века (т.е. чем ближе к современности, тем менее мастерства?); 3. «Улыбку» (точнее сказать - выражение линии губ) на Хлыновской Иконе «мертвенной» никак не назвать (Вопрос к искусствоведам: являет ли Хлыновский Образ «прекрасное мастерство» сопоставимое с мастерством создания Владимирской Иконы? Положительный ответ - это второй штрих к предположению византийского происхождения темы (композиции) Хлыновского Образа – ранее XIII века).

«Рельеф этот больших размеров, с фигурой Б. М. почти в натуральную величину, представляет ее сидящею на престоле и обнимающею Младенца, Который, стоя на ея правом колене и бросившись к ней, охватил ея шею. Обнявши Младенца правой рукою, Мать в трогательном умилении прижала левую руку к груди, как бы стараясь подавить в себе начавшееся скорбное волнение. Таким образом, настоящая композиция представляет один из наиболее любопытных по своему лиризму византийских типов Богородицы, воспроизведенный несколькими русскими иконами» [56-57] (курсив – А.С.)

Вполне вероятно, что в последнем тезисе цитаты имеется ввиду Хлыновская Икона (вероятно и Толгские Иконы), так как именно в этом разделе работы первое упоминание Иконы. При этом - достаточно визуального сравнения (простого зрительного сопоставления), чтобы отметить соответствие композиции Хлыновской Иконы и византийского рельефа. С той лишь разницей, что: композиция Рельефа представляет – Праводержащую Б. М. (т. н. Дексократуссу), а композиция Хлыновской Иконы – Леводержащую.

По существу, в сопоставлении с Рельефом, мы переходим от предположения о происхождения композиции Хлыновского Образа от византийских образцов к утверждению. Причем композиция Хлыновского Образа «не идет» от Рельефа, Хлыновский Образ – более «живой» (отличается более высоким мастерством?). У Рельефа и композиции Хлыновского Образа мог быть общий источник. Либо Икона, которая впоследствии, на Руси, получила имя – «Хлыновской» (также как и Владимирская Икона – получила имя на Руси, но была привезена из Византии не как «Владимирская») могла послужить образцом для Рельефа, при этом для точности передачи – исполнителю Рельефа не хватило мастерства.

Еще важна характеристика жеста «свободной» руки – левая рука, прижатая к груди, чтобы подавить начинающееся скорбное волнение.

В сноске «2» [56], Кондаков предполагает, в связи с Рельефом, метаморфозы имени Иконы Вододательница (по надписи на Рельефе) – Вотодательница-Животодательница и отмечает: «Приняв во внимание, как усердно сохраняли у нас все священные изображения, заходившие на Русь… можно полагать, что этим именем была названа именно эта рельефная плита».

То есть, название могло трансформироваться, а сама тема (композиция) – бережно сохранялась.

Продолжим описание Рельефа, данное Кондаковым. Эта часть текста впоследствии окажется чрезвычайно важной для нас. Пока же может быть просто принята к сведению.

«…В пол иконы наверху, в рельефе, изображены по грудь два ангела, а с боку читается вырезанная с краю надпись: . …….. . Что может значить этот украшающий эпитет «Непобедимой» Богородицы – мы не можем сказать, пока особым разследованием не будет выяснено, какой местности Византии принадлежала икона этого имени» [57].

(Именно «разследование» о том, «что может означать эпитет «Непобедимой», мы и намерены осуществить в отдельной части нашей работы. Имея ввиду, не разыскание местности Византии, к которой принадлежала икона этого имени, но разследование догматического содержания композиции Иконы Божией Матери Хлыновская, соответствующей в основных деталях, композиции Рельефа.)

Далее в работе Кондакова идет рассказ о Феодоровской иконе и упоминание Иконы Хлыновской, которое приведено в Части I.


5. Путь ко второму упоминанию Хлыновского образа интересен для нас аналитическими рассуждениями автора о возможности перехода (логически обоснованного) от одного типа иконографии – «Страстной», в другой тип иконографии «Умиления».

Но прежде, остановим свое внимание на описании одной из икон в начале интересующей нас главы: «Избираемый пример представляет икона Петра Лоренцетти… Икона эта имеет форму продолговатой погребальной плиты, с группою Б. М. и Младенца посредине и св. Франциском и Иоанном Богословом. Под этой иконой представлены Распятие, два фамильных герба и умерший в позе молящегося Мадонне. …легко можно видеть по судорожному движению губ и всего лица Б. М. и напряженному взгляду Младенца и Его порывистому движению, речь идет о стигматах Франциска: прижимая левую руку к груди, святой обнаруживает знак добровольно принятой им страстной любви к Спасителю, крестной Его раны. Вот из каких драматических тем возникали подобные иконописные сюжеты, как например, «Умиление» вообще, икона «Страстной» Б. М. и им подобные. …Основным внутренним мотивом как разнообразных типов Умиления Б. М. и всех композиций, к нему примыкающих (порывистое движение Младенца к Матери, взаимные их объятия), так и в особенности, типа Б. М. «Страстной» и ему родственных, служит тихая сдержанная скорбь Б. М. при мысли о Его мученической человеческой судьбе» [145-147].

(Данное описание «послужит» нам, когда мы перейдем к разследованию догматического содержания композиции Хлыновской Иконы Б. М. Предметом нашего рассмотрения станет та часть иконы (П. Лоренцетти), где изображены: группа Б. М. и Младенца и Иоанн Богослов. Божия Матерь, отметим, - леводержащая, как и в композиции Хлыновской Иконы, а присутствие Иоанна Богослова рядом с данной группой, напоминает нам о Стоянии при Кресте, характерном таким же композиционным расположением фигур Б. М. (справа от Креста) и Иона Богослова (слева от Креста). Основанием для предположения о существовании Мотива Креста в данной иконе служит и указание Кондакова: «Под этой иконой представлены Распятие…»).

Перейдем собственно к объяснению Кондакова о взаимосвязи икон «Страстной» и «Умиления»: «…наша икона «Умиление» представляет продолжение драматической композиции, носящей название «Страстной». Первая представляет испуг Младенца… Он первый увидел орудия Страсти, но Мать не только увидела их, - Она приняла и сердечно сокрушилась будущим мученичеством Сына; мечь пронзил Ея душу и, видя глубокую скорбь на Ея лице, Младенец забыл свой испуг и прильнул к Матери, стараясь Ее утешить. Такова основная мотивировка «Умиления», сохраняемая затем большинством икон в основных чертах, но не в деталях… Любопытно, - сказать кстати – что скорбное выражение лица Б. М. обыкновенно остается непонятым, а историки искусства зачастую наклонны относить это выражение к суровому аскетическому настроению византийских иконописцев… анализ различных композиций указывает нам путь к отысканию исторического соотношения иконных типов» [153].

Важно для нас - Кондаков говорит не «о возможности», а описывает практически реализованный (т.е. факт) переход от одного типа иконографии к другому. Но, тем самым, обозначена и возможность преемственности, скажем так – «композиционного движения (развития) иконографических типов». Для нас это важно, потому что мы предполагаем композицию Хлыновской Иконы, не относящейся собственно к схеме «Умиления», но развивающей ее. То есть, следующей по смыслу за «Умилением» как, в свою очередь, «Умиление», по Кондакову, развивается из тематики «Страстной». Вспомним, кстати, что «на пути к первому упоминанию» Хлыновского образа», Кондаков «выводил Икону Феоодоровскую и следующие за ней, от иконографической схемы «Одигитрия», отмечая «оживление фигуры Младенца». Поэтому можно говорить о логике существования иконографических схем и о их живой взаимосвязи.

Мы же склонны предполагать в композиции Хлыновского Образа новый, еще не описанный, не замеченный и неизученный исследователями тип иконографии Б. М. Основываясь на научной логике Кондакова, для подобного предположения у нас есть все основания. Аргументация нашего предположения – это уже следующий этап исследования. А возможность самого предположения достаточно обоснована.

6. В то же время Кондаков отмечает: « Насколько разнообразны были типы «Умиления» в русской живописи, показывают, например, чрезвычайно многочисленные прориси в разряде ходовых икон у московских иконописцев… …Следующий тип (к нему примыкает и икона «Умиление» в Толгском м. Яросл.) мотивируется нежным и не столь порывистым движением младенца к Матери» [175].

Для нас важно, что здесь дана оценка характеру движения Младенца к Матери.

7. Интересным так же является замечание, приведенное далее относительно размера икон «Умиление»:

«В описи Московскаго Успенского собора… насчитываем 13 образов Богоматери «Умиление», особенное представление которой заключалось, очевидно только в умиленном настроении Матери и Сына. Мать не смотрит на молебщика, но на Сына, обнимающего ее обеими руками, или даже прильнувшего к Ней своими устами. Иногда Младенец сидит на левой руке, иногда на правой, как во Владимирской иконе, которая может почитаться руководящей в этом ряду. Так, нельзя не обратить внимание на малый размер этой последней иконы: если иконы Одигитрии были чаще всего «местными» образами, то эта икона по своему характеру, прежде всего, есть молебная, домовая икона, и отсюда объясняется ее сердечное настроение… … иконы «Умиления» и вообще отличаются меньшими размерами» [179].

Во «Владимирской» как и в «Хлыновской» взгляд Матери обращен к молебщику, но на «Владимирской» Младенец смотрит на Мать; на «Хлыновской» в сторону от молебщика и вверх (как на Иконе «Моление о Чаше»).

Размеры известной нам Хлыновской Иконы (С. Иванов. 1684г.) – 107 Х 158 – «большие», т.е., в случае если размеры копии соответствуют оригиналу, образ вполне мог быть «местным»?

Не следует оставлять без внимания и следующее замечание, относящее факт появления больших алтарных образов Б. М.: «ко второй половине ХIII века» [7].

8. На странице 179 Кондаков также приводит описание Умиления греческой иконы (итальянского происхождения), цветовое решение которой напоминает нам о цветовой гамме Хлыновской Иконы (современного письма), расположенной в Свято-Серафимовском соборе города Вятки (на правой стене Собора, первая от Царских Врат предела в честь Владимирской иконы Божией Матери): «Б. М. изображена здесь в красно-коричневом мафории с зеленым подбоем в зелоном же чепце; Младенец в красно-коричневом хитоне, покрытом мельчайшей, золотою штриховкою» [179].


^ Разыскания о «Иконе Богоматери Хлыновская.

Ярославль. Семен Иванов. 1684 год»

Каталог «1000-летие Русской художественной культуры»20  сообщает нам о - «Иконе Богоматери Хлыновская. Ярославль. Семен Иванов. 1684 год. Дерево, паволока, левкас, темпера. Размер - 158 х 107 см. (ЯХМ Инв. яхм/и-219)». Установление соответствия лица, поставившего подпись на Иконе Хлыновской Божией Матери, и реальной исторической личности Семена Иванова – кормового иконописца второй статьи – требует дополнительных доказательств. Однако дата создания Иконы – 1684 год – является свидетельством вполне объективным. И предоставляет нам основания для того, чтобы рассмотреть состояние школы отечественной иконописи в интересующий нас период.

При этом мы намерены подтвердить следующий тезис: Икона Божией Матери Хлыновская, содержащая надпись: «Семен Иванов. 1684 год», не является воспроизведением новой, оригинальной, «авторской», иконографической схемы Божией Матери, но - является (точным?) воспроизведением более древнего (ранее 17 века) Образа Божией Матери (заимствует композицию, иконографическую схему) и, вполне вероятно, - воспроизводит (копирует в соответствии с оригиналом) существовавшую Икону Божией Матери Хлыновская, сведения о которой до нашего времени не сохранились.

Профессор МДА А. П. Голубцов21  пишет в своем труде «Из чтений по Церковной Архиологии и Литургике» (Глава: Из истории древнерусской иконописи)22 :

«Правительственные мероприятия второй половины XVII века и начала XVIII касательно церковной живописи, надобно отдать им полную справедливость, были далеки от той односторонности, с какой посмотрели на дело отдельные иерархические лица и отнес­лась старообрядческая партия. Но все они клонились к тому, чтобы предохранить нашу иконографию от крайностей тогдашней западной живописи, от вторжения в нее светских мотивов и чувственно-вы­зывающих форм последней, и чтобы удержать наших живописцев на уровне иконописного приличия, которое, конечно, понимали тогда с точки зрения старых переводов или одобренных образцов подлинника. В этом духе составлены указы царя Алексея Михай­ловича 1667—1669 годов и выражается грамота восточных патриар­хов с тогдашним нашим первосвятителем Иоасафом II, данная 12 мая 1668 года на имя «царския полаты начальнейшаго изографа Симона Ушакова». Государь не раз приказывал, чтобы честные иконы писались только «самыми искусными иконописцами и самым добрым мастерством, по преданию святых и богоносных отец, по необходимому обычаю святыя восточныя церкве, по приличности дел и лиц». Это, собственно говоря, основа, на которой держался и Стоглавый собор, но с другой стороны в царской грамоте предписы­валось: «всякое же нелепие и неприличие к тому да не вообразится, хитрость же и благоискусство весьма, со всяким тщанием да хранимо будет... …да не виною неискуснаго начертания образ лица некоего святаго в небрежении будет». Патриархи в своей грамоте, а вслед за ними и царь Алексей Михайлович разделяли живописцев на шесть разрядов, по степени их опытности в своем художестве, и создавали таким образом целую иконописную как бы школу, в которой должны были получать постепенное приготовление и усо­вершенствование ученики. Последние подчинялись надзору и руко­водству «самых искусных живописцев и благоговейных иконописателей», без свидетельства и одобрения которых не могли заниматься своею профессией»..

Дополняет эту картину современное исследование23  Еремеевой С.. А. «Иконопись в XVII веке»: «…в 1642 году учреждается специальный приказ, ведавший росписью Успенского собора Московского Кремля. Работы имели грандиозный размах — здесь трудилось около полутора сотен мастеров из разных городов России. Вероятно, по окончании росписи иконописцы перешли в ведение Оружейного приказа. Оружейная палата становится своеобразной «академией художеств» XVII века.. …Существовала определённая система «свидетельствования» мастерства иконописца и разделение их на несколько категорий. Высшая категория — жалованные матера (штат). До конца 1660-х годов их было всего 4-5 человек, а в 1687-88 гг. — 27 человек.. Ступенью ниже стояли кормовые иконописцы, делившиеся по уровню квалификации на три статьи. Они вызывались для работ в строгой очерёдности, по списку. Для выполнения больших объёмов работ привлекались и просто «городовые» живописцы…Расцвет деятельности царских изографов приходится на 50-80-е годы. …руководителем Иконного цеха в 1664-1686 гг. был Симон Ушаков».

Квинтэссенцией, приведенных выше сведений может служить вывод, сделанный в книге Н. Г. Бекенеевой «Симон Ушаков. 1626 – 1682»24 . Подробно рассмотрев традиции и новаторство в творчестве С. Ушакова на фоне исторического анализа состояния отечественной иконописи в 17 веке, автор пишет: «Иконописное искусство, находящееся под надзором церкви и связанное многовековой традицией, не могло в те годы «разорвать» каноническую плоскостность – это означало бы коренной переворот в средневековом еще сознании человека, а соответственно и живописи».

Таким образом, если мы возьмемся представить следующую фантастическую историю – некто, либо самостоятельно, имея способности, либо обратившись к иконописцу, создает новый по иконографии Святой Образ (пусть даже и имеющий истоком канонические образцы) и, самостоятельно же, по своему желанию, дает Образу «Имя», и приносит Образ в Храм, и просит разместить его в Храме, и данный Образ принимают (!) в Храм, - то, мы вынуждены будем признать, что история эта не соответствует реалиям даже нашего времени, не говоря уже о 17 веке.

Если же все это осуществлялось должным порядком, то есть с Благословения, то факт этот не мог не остаться в истории. Как, например, осталось в истории иконописное творчество Симона Ушакова. Напомним, С. Ушаков имел и высшую из возможных для иконописцев категорию и, как следствие, авторскую (но далеко не безграничную) самостоятельность.

Следовательно, более логики содержит предположение о том, что Хлыновская Икона Божией Матери (Семен Иванов. 1684 год) является повторением, копией оригинала (протографа). И в этом случае, в случае воспроизведения оригинала, создания копии, мастерство С. Иванова (если этот тот С. Иванов, которого Словарь Ярославских художников называет «кормовой иконописец 2-й статьи») было достаточно высоко, чтобы создать именно точную копию, детально повторить оригинал Хлыновского образа.

Это же дает основание предположить и сохранение в копии, оригинальных размеров Иконы.

Выводы, основанные на повторении в «копии» Иконы С. Иванова, размеров оригинального Образа

Значительные – 158 Х 107 см. – размеры Иконы Божией Матери Хлыновская (Семен Иванов. 1684 год), свидетельствуют о том, что назначение Образа было, скорее всего, не «домовое», но – «храмовое».

Н. П. Кондаков пишет25 : «нельзя не обратить внимание на малый размер этой последней иконы («Владимирская» в описи Московскаго Успенского собора – А. С.): если иконы Одигитрии были чаще всего «местными» образами, то эта икона по своему характеру, прежде всего, есть молебная, домовая икона… …иконы «Умиления» и вообще отличаются меньшими размерами» [179] (Полный текст цитаты см. Статья I. Часть II. П. 7).

Напомним размеры древнего Владимирского Образа – «Пропорции доски Владимирской иконы (104 на 69, а по другим данным 103,6 на 68 см)»26 .

Отметим, что высота Владимирской Иконы (104 см.) сопоставима с шириной Хлыновской Иконы (107 см.). При этом кратность размеров Владимирского образа (104 : 69 = 1,5) примененная к сопоставимому размеру Хлыновского Образа (107 см), дает нам 107 Х 1,5 = 160,5 см. – практически (в пределах округления) высоту Хлыновской Иконы (158 см.).

В дальнейшем этот факт послужит самостоятельным направлением в нашем исследовании и даст основания для интереснейших выводов.

Следует обратить внимание и на то, что Н. П. Кондаков относил появление больших алтарных образов Б. М.: «ко второй половине ХIII века» - «Именно к этому времени (вторая половина XIII и первая четверть XIV столетия – А.С.) принадлежит, повидимому, выработка большого алтарного образа Б. М. Такого образа в Византии на дереве мы не знаем» [7]. В сноске отмечено: «У нас в России образцом может служить чудотворный образ (типа Одигитрии, происходит из Тихвина) Б. М…. явление иконы относится к 1570 году; размер образа в шир. 2 арш., в выш. более сажени» [7].

О размерах - «чудотворной иконы Смоленской Божией Матери, находящейся в ростовской церкви свв. Чудотворцев Косьмы и Дамиана, именуемой ныне «Одигитриевскою» - Кондаков замечает: «Размеры иконы: 1 арш. 13 в. вышины и 1 арш. 5 в. ширины вполне подходят для иконостасного предела» [51].

Хлыновский Образ - 158 х 107 см. Вершок = 4,45 см, Аршин =71,12 см.=16 вершков. Размер Образа - 35, 5 вершков на 24,047 вершков.

То есть размеры Хлыновскго Образа - 2 аршина 3 вершка и 1 аршин 8 вершков – позволяли образу быть представленным и в качестве «алтарного образа», и в «иконостасном приделе».

Выводы, основанные на повторении в «копии» Иконы С. Иванова, «имени» оригинального Образа:

Современный исследователь иконы Смоленской Одигитрии церкви свв. Чудотворцев Косьмы и Дамиана (ныне икона принадлежит Ростовскому музею) В. И. Вахрина27  также приводит ряд сведений, которые и для нас представляют определенный интерес: «Исследования искусствоведов последних лет выделяют особое почитание на Руси иконы Богоматери Одигитрии. Для сравнения, можно сказать, что в каждом древнем русском городе был освящен престол в честь иконы Божией Матери Одигитрии».

Это свидетельство является серьезным основанием для того, чтобы предположить существование в древнем Хлынове «местного» образа. Иначе придется объяснить – почему Хлынов в отличие от «каждого древнего русского города» не имел «своего» Образа Божией Матери?

Тем более, что сегодня, в Вятке начала XXI века, историки находят серьезные основания – считать вполне достоверным историческим источником «Повесть о стране Вятской» (памятник XVII века)28 .

Основываясь на тексте «Повести» мы можем сделать вывод о безусловной благочестивости новгородских поселенцев на Вятских землях. При этом, основателей Хлынова следует признать не просто благочестивыми, но весьма или высоко благочестивыми. Основываясь на цитатах «Миллеровского списка «Повести» из книги «История города Вятки»29 , поясним: перед тем как взять Болванский Чудской град, дружина постится – не ест, не пьет (это строгий пост – сухоядение). И это перед битвой – когда нужны силы. То есть новгородцы в большей степени уповают на Бога, чем на собственные силы и воинское искусство. Просят помощи святых страстотерпцев Бориса и Глеба, обещают поставить Храм во имя святых. И, взяв град, выполняют обещание. Запомним – выполняют обещание. Неудивительно, что и Кокшаров град, взят ими, по свидетельству или в понимании летописца, с «Божией помощью».

Этой же логике отвечает и свидетельство основания Хлынова: «Новгородцы жъ со всею дружиною своею моляся Господу Богу и Его Богоматери пресвятой Богородице о показании места к созиданию граду хвалу возсылающе и молебные пения воспевше. И на томъ месте вначале поставиша церковь во имя Воздвижения честнаго и животворящего креста Господня и градъ устроиша и нарекоша его Хлыновъ градъ речки ради Хлыновицы...»30 .

Отметим, что и выбор самого места строительства «Повесть» относит к «Божьему промыслу».

Логика подсказывает, что в церкви во имя Воздвижения Честнаго и Животворящего Креста Господня, ставшей началом древнего Хлынова, просто не мог быть не поставлен Образ Пресвятой Богородицы (как и во всех древне русских городах). Ведь молились отцы-основатели – «Господу Богу и Его Богоматери пресвятой Богородице», а упрекнуть их в «неблагодарности» логика «Повести» не позволяет. Какой это Образ? Сохранившийся ли до наших дней Образ (не Икона С. Иванова, а иконографическая схема протографа или копии с протографа – древней Иконы Божией Матери Хлыновская, повторенная и С. Ивановым), или какой-то другой Образ? – Ответа пока нет. Но то, что Образ Божией Матери у Хлынова был – не мог не быть (?), гораздо вероятнее, чем версия о его, Образа, отсутствии.

Конечно, (заметим в скобках: от нас, вятских, можно ожидать чего угодно) – «в Вятке свои порядки». И все-таки, пока не доказано обратное, на основании логики «Повести», следует считать, что основатели Хлынова должны были приложить все усилия и проявить должное попечение о том, что бы у основанного ими города был «свой» Образ Божией Матери, Усердной Заступницы, возведенного ими града и осваиваемой ими Земли.

Возникает вопрос. -. В данном случае, речь должна была идти о местном образе Божией Матери, соответствующем иконографической схеме – «Одигитрии»?

Хлыновский Образ, на первый взгляд может быть отнесен, и – отнесен академиком Кондаковым, к иконографической схеме – «Умиления». Но, во-первых, в самостоятельном направлении нашего исследования мы намерены убедительно и доказательно представить широкий перечень оснований для признания в Хлыновском Образе собственной, оригинальной, схемы иконографии, может быть, «нового» - не изученного еще и не выделенного для изучения – иконографического типа. Истоком, которого, как и истоком «Умиления» может быть признан иконографический тип «Одигитрии» [58].

(Отметим, что столь же доказательно мы намерены представить в раскрытии догматического содержания иконографической схемы Хлыновской Иконы Божией Матери, предположение о прямой связи содержания (композиции) Хлыновского Образа с «Темой» Креста Господня и, как следствие, с Празднованием Воздвижения Креста Господня – датой основания Хлынова.)

А, во-вторых, тем же исследователем В. Вахриной31  отмечено: «…История почитания чудотворных икон свидетельствует, что особо чтимые иконы Казанскую, Тихвинскую называли «Одигитрией». Владимирскую икону Пресвятой Богородицы, которая казалось бы относится к иконографическому типу «Умиление», на Руси так же называли «Одигитрией» (Ссылка Вахриной: «См. подробнее: Щенникова Л.А. Чудотворная икона «Богоматерь Владимирская» как «Одигитрия Евангелиста Луки» // Чудотворная икона в Византии и Древней Руси. Редактор-cоставитель А..М. Лидов. М., 1996. С. 252-303). «На смысловое тождество Владимирской иконы с константинопольской Одигитрией указывают и ее наименования «Одигитрией», которые, хотя и не часто, но все же встречаются в летописях. Так, 25 июня 1682 года, в день венчания на царство царевичей Иоанна и Петра Алексеевичей в Успенском соборе праздновали «со всенощным бдением Пречистому образу Пречистыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии Одигитрия Владимирская» (Ссылка Вахриной ПСРЛ.Т. 31. М., 1968. С. 200-201. Цит. По Щенникова Л.А. Указ. выше соч. С. 279).. «Думается, - заключает Вахрина, - что ростовскую икону Богоматери называли «Одигитрией» как особо чтимую икону, а конкретизация «Смоленская», едва ли имела за собой какое-то основание, это дань традиции, если Одигитрия, то Смоленская».

То есть, и Хлыновский Образ мог быть понимаем как «Одигитрия», мог быть в Хлынове освящен и престол в честь иконы Божией Матери Одигитрии, может быть и Хлыновской?

В то же время «имя» Образа не всегда связано с той местностью, где он почитаем, но – традиционно, все-таки связано.

Понятно, что многое из сказанного выше, пока, всего лишь предположения, основанные на том, что в 1684 году Семен Иванов выполнил точную и по иконографии, и по размерам копию, неизвестной нам сегодня, в достаточной мере «древней», Иконы – Божией Матери Хлыновская. Не будем забывать и о том, что наши предположения о «древности» Хлыновского Образа находят очень основательные подтверждения в работе Н. П. Кондакова (Статья I. Ч. I, Ч. II).

Но даже если будет доказано обратное (фантастическая версия) и С. Иванов признан и «автором» Иконы, и «автором» «имени» Образа, то все равно, – предположение о наличии у Хлынова своего, «именного» и в достаточной мере древнего, Образа Божией Матери – своих оснований не теряет. Как не теряет оснований и научный интерес к, известной нам сегодня, Иконе Божией Матери Хлыновская, к «глубине содержания» Ее иконографической схемы.


1 Как сообщает «Русский Биографический словарь» (http://www.rulex.ru/01110172.htm —>): «Во всех своих трудах Кондаков является глубоким знатоком и тонким исследователем трактуемых им вопросов и большим мастером в деле стилистического анализа памятников, ведущих все свои разыскания на широкой исторической основе. Им введен в научный обиход и тщательно обследован целый ряд памятников, ранее неизвестных вовсе или неправильно оцененных. В области византийского и древнерусского искусства Кондакову принадлежит особенно видное место в ряду не только современных, но и прошлых исследований: эти отделы истории искусства могут считаться созданными и впервые научно обоснованными Кондаковым». Список трудов Н. П. Кондакова см. также: Полный Православный Богословский энциклопедический словарь. Репринтное изд. - М. 1992. Т.2. - С. 1438.

2 Кондаков Н. П. Иконография Богоматери. Связи греческой и русской иконописи с итальянской живописью раннего Возрождения : Репринтное изд. СПб, 1910. М., 1999.. Далее ссылки на это издание – в квадратных скобках с указанием страницы.

3 http://pravoslavie.by/soot.asp?id=210&Session=100

4 http://www.rusk.ru/st.php?idar=103995

5 Масленицын С.И. Ярославская иконопись. М., 1983.- С. 15-16, илл. №№ 13-14.

См также: Лазарев В.Н. Русская иконопись от истоков до начала XVI века. М., 2000.- С. 44, 168, илл. № 25

6 Каталог “1000-летие Русской художественной культуры”. М., 1988. - С. 136, 359.

7 Мультимедийная информационная система о настенной живописи Ярославля (http://www.cnit.uniyar.ac.ru). Словарь ярославских художников - мастеров стенного письма и иконописи (XVI-XIX вв.)

8 КАЛЕНДАРЬ ЗНАМЕНАТЕЛЬНЫХ И ПАМЯТНЫХ ДАТ ЯРОСЛАВСКОГО КРАЯ («КЗД»). (http://www.rlib.yar.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=54&Itemid=59)

9http://www.tomsawyer.ru/recent.php?pg=18

10 http://ukropinka.livejournal.com/

11 http://lie-g.livejournal.com/

12 Гамаюнов И. «Афон в духовной жизни Вятского края в XIX веке».. Христианство на Вятской земле. : Тезисы докладов IV Обл. научной конф. молодых исслед. – Киров, 2001

13 Кондаков Н. П. Иконография Богоматери. Связи греческой и русской иконописи с итальянской живописью раннего Возрождения : Репринтное изд. СПб, 1910. М.,1999. Далее ссылки на это издание – в квадратных скобках с указанием страницы.

14 Пресвятая Богородица. Чудотворные иконы и молитвы в житейских нуждах. - М. 2001. - С. 198-201.

См. также: Полный Православный Богословский энциклопедический словарь. Репринтное издание. - М. 1992. Т.1. - С. 488.

15 Каталог «1000-летие Русской художественной культуры». М. 1988. - С. 136,359. - Икона Богоматери Хлыновская. Ярославль. Семен Иванов.. 1684 год. Дерево, паволока, левкас, темпера. Размер - 158 х 107 см. (ЯХМ Инв. яхм/и-219).

16 Кондаков Н. П. Иконография Богоматери. Связи греческой и русской иконописи с итальянской живописью раннего Возрождения : Репринтное изд. СПб, 1910. М.,1999 - С. 1-216. Далее ссылки на это издание – в квадратных скобках с указанием страницы.

17 Масленицын С.И. Ярославская иконопись. М., 1983 – С. 15-16, №№ 13-14. – «Большой образ “Богоматери Толгской” (Третьяковская галерея) (илл. 13, 14) необычен для русских икон. Мария изображена в рост, восседающей на богато орнаментированном троне. Младенец стоит на коленях матери и, так же как и на иконе 1314 года, порывисто обнимает ее шею, прижимаясь к щеке».

См также: Лазарев В.Н. Русская иконопись от истоков до начала XVI века. М., 2000.- С. 44, 168, № 25

18 Масленицын и Лазарев отмечают следование Толгских Икон византийским образцам. Лазарев (указ. соч.): «…источником этим была византийская живопись позднего XII–XIII веков, откуда заимствованы все основные иконографические типы Богоматери. Наиболее вероятным временем исполнения толгской иконы следует считать последнюю четверть XIII века».

19 Вахрина В.И. Икона Богоматери «Умиление» из церкви Одигитрии города Ростова».

(http://www.rostmuseum.ru/publication/historyCulture/2001/vahrina01.html —>)

20 Каталог “1000-летие Русской художественной культуры”. М. 1988. - С. 136, 359.

21 Полный Православный Богословский энциклопедический словарь. Репринтное изд. М., 1992. Т.2. - С.. 660.: «Голубцов Александр Петрович, экстра-ордин., проф. Мос. Дух. акад., род. в 1862 г. В 1891г. – магистр Богослов.».

22 http://www.klikovo.ru/db/sect/61 (Сайт создан по благословению Его Высокопреосвященства Высокопреосвященнейшего Климента Митрополита Калужского и Боровского)

23 Еремеева С. А. Лекция по истории искусств. «ИКОНОПИСЬ В XVII ВЕКЕ». Редакция автора от 30.XII.1999. (http://vvvasilyev.narod.ru/hist-isk/Simon.htm —>)

24 Бекенеева Н. Г. «Симон Ушаков. 1626 – 1682». Л., 1984. - С 1-72.

25 Кондаков Н. П. Иконография Богоматери. Связи греческой и русской иконописи с итальянской живописью раннего Возрождения : Репринтное изд. СПб, 1910. М.,1999 - С. 1-216. Далее ссылки на это издание – в квадратных скобках с указанием страницы.

26Чернов Андрей. ЯВЛЕНИЕ БОГОРОДИЦЫ ПИРОГОЩЕЙ (самая загадочная икона Древней Руси) (http://chernov-trezin.narod.ru/Index.htm).

27 В.И. Вахрина Икона Богоматери «Умиление» из церкви Одигитрии города Ростова».

(http://www.rostmuseum.ru/publication/historyCulture/2001/vahrina01.html —>)

28Балыбердин А..”Другая история Вятки”/ беседу зап. Н. Созинова) // Вятский край.- Киров,2006.- 8 нояб.

29 Бердинских В.А. История города Вятки : Очерки. Киров., 2002. - С. 22 – 24.

30 Цит. по: Балыбердин А..”Другая история Вятки”/ беседу зап.. Н. Созинова) // Вятский край.- Киров,2006.- 8 нояб.

31 См. ссылка «8».




Скачать 342,31 Kb.
оставить комментарий
Дата11.10.2011
Размер342,31 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх