Художественное новаторство Александра Александровича Блока в поэме «Двенадцать» icon

Художественное новаторство Александра Александровича Блока в поэме «Двенадцать»


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Оразном, противоречивом и часто негативном отношении современников к поэме «Двенадцать» хорошо...
Александра Блока «Двенадцать»...
Революции и ее воплощение в поэме А. А. Блока «Двенадцать»...
Революции и её воплощение в поэме А. А блока «Двенадцать»...
Тема революции в поэме а. А. Блока "двенадцать"...
Тема революции и ее воплощение в поэме А. Блока «Двенадцать»...
Тема революции и ее воплощение в поэме А. Блока «Двенадцать»...
Тема революции и ее воплощение в поэме А. Блока «Двенадцать»...
Двенадцать лекций...
Тема России в творчестве Александра Блока...
Художественное пространство в хакасской поэме второй половины ХХ в...
Протокол №1



Загрузка...
скачать
Министерство образования и науки Украины

Житомирский государственный университет имени Ивана Франко

Кафедра теории и истории мировой литературы


Художественное новаторство Александра Александровича Блока в поэме «Двенадцать»


Житомир 2009

План


  1. Вступление.

  2. История написания поэмы «Двенадцать».

  3. Анализ поэмы «Двенадцать».

    1. Символика цвета и символика образов в поэме (двенадцати и Иисуса Христа).

    2. Образы Катьки, Петрухи и Ваньки.

    3. Особенности изображения двух миров в поэме «Двенадцать».

    4. Художественные средства создания «музыки революции».

  4. Выводы.


Библиография.


Вступление


Данная работа посвящена теме "Художественное новаторство Александра Александровича Блока в поэме «Двенадцать». Проблема данного исследования носит актуальный характер в современных условиях. Об этом свидетельствует частое изучение поднятых вопросов.

Вопросам исследования посвящено множество работ. В основном материал, изложенный в учебной литературе, носит общий характер, а в многочисленных монографиях по данной тематике рассмотрены более узкие вопросы проблемы. Однако, требуется учет современных условий при исследовании проблематики обозначенной темы.

Дальнейшее внимание к вопросу о проблеме необходимо в целях более глубокого и обоснованного разрешения частных актуальных проблем тематики данного исследования.

Актуальность настоящей работы обусловлена, с одной стороны, большим интересом к теме "Новаторство Александра Александровича Блока в поэме «Двенадцать» в современной науке, с другой стороны, ее недостаточной разработанностью. Рассмотрение вопросов связанных с данной тематикой носит как теоретическую, так и практическую значимость.

Объектом данного исследования является исследование новаторства Александра Блока в поэме «Двенадцать». При этом предметом исследования является рассмотрение отдельных вопросов, сформулированных в качестве задач данного исследования.

Целью исследования является изучение темы "А.Блок поэма "Двенадцать"" с точки зрения отечественных и зарубежных исследований по сходной проблематике.

В рамках достижения поставленной цели автором были поставлены и решения следующие задачи:

1. Изучить теоретические аспекты и выявить природу новаторства Блока в поэме «Двенадцать».

2. Изложить возможности решения тематики .

3. Обозначить тенденции развития тематики.

Работа имеет традиционную структуру и включает в себя введение, основную часть, состоящую из 5 глав, заключение и библиографический список.

Во введении обоснована актуальность выбора темы, поставлены цель и задачи исследования, охарактеризованы методы исследования и источники информации.

Глава первая раскрывает общие вопросы, раскрываются вопросы, связанные с историей написания поэмы «Двенадцать. Определяются основные понятия.

В главе второй рассматривается связь с предыдущим творчеством автора.

В главе третьей рассмотрены основные образы поэмы и их значение, символика поэмы.

В четвертой главе рассмотрены особенности изображения в поэме двух миров, эпох: старой и новой.

В четвёртой главе речь идёт о языке поэмы, композиционном построении и об использовании автором фольклорных мотивов и приёмов.

По результатам исследования был вскрыт ряд проблем, имеющих отношение к рассматриваемой теме.

Таким образом, актуальность данной проблемы определила выбор темы работы "Новаторство Александра Александровича Блока в поэме «Двенадцать» круг вопросов и логическую схему ее построения.

Источниками информации для написания работы по теме "Новаторство Александра Александровича Блока в поэме «Двенадцать» послужили базовая учебная литература, фундаментальные теоретические труды крупнейших мыслителей в рассматриваемой области, результаты практических исследований отечественных авторов, статьи и обзоры в специализированных и периодических изданиях, посвященных тематике, справочная литература, прочие актуальные источники информации.

Имя А.А.Блока тесно связано в сознании читателя с символизмом. Это литературное течение, придя в Россию из Западной Европы на рубеже 19-20 вв., обогатившись достижениями русской стихотворной традиции, дало литературное множество замечательных произведений, среди которых поэзия Блока. Образы, созданные им, занимают особое место. Своеобразие поэзии поэта во многом отразилось уже в первые годы его творчества в образах лирического героя.

А.Блок прошел огромный путь от камерного поэта, воспевавшего «розовое облако грез» и «милого воина», «одетого в серебро», до создателя поэмы «Двенадцать» с огромной силой выразившего страшную «музыку разрушения» и тоску по другой музыке, музыке «нового века», который «взойдет средь всех несчастных поколений».

Пожалуй, в творчестве А.Блока нет другого произведения, вызвавшего столь бурную реакцию современников, как поэма «Двенадцать». Это - одно из самых сильных и современных произведений русской поэзии начала ХХ века. Это непредвзятый, объективный дневник революционных событий.


Актуальность

  За последние несколько десятилетий литературоведы (В.Н. Орлов, М. Волошин, Б. И. Соловьёв, Сербин П. К.) исследовали как лирику А. Блока, так и его поэму "Двенадцать". Несмотря на это, в работах большинства исследователей вопросу взаимосвязи символистской лирики Блока с данной реалистической поэмой уделяется недостаточное внимание. Представляется, что сравнение поэмы "Двенадцать" и "трилогии вочеловечения" дает исследователю творчества А. Блока возможность через изучение эволюции одних и тех же мотивов и приемов от "трилогии" к поэме "Двенадцать" глубже понять особенности поэтики этих двух "частей" творчества поэта, чаще рассматриваемых литературоведами отдельно друг от друга. Такой подход к изучению этих произведений позволит увидеть механизмы связи между ними, понять причины трансформирования тех или иных мотивов и приемов на различных этапах творчества Блока.

  

Цель исследования: проанализировать основные художественные особенности поэмы: историю написания, связь с предыдущим творчеством автора, систему образов поэмы и язык.

  

   Объект исследования: поэма Блока "Двенадцать".

   Предмет: художественное новаторство Блока в поэме «Двенадцать».


1. История написания поэмы «Двенадцать»


Разговор о поэме «Двенадцать» следует начать с дневниковой записи Блока, где он пишет: "В январе 1918 года я в последний раз отдался стихии не менее слепо, чем в январе 1907 или в марте 1914 года. Оттого я и не отрекаюсь от написанного тогда, что оно было написано в согласии со стихией: например, во время и после окончания "Двенадцати" я несколько дней ощущал физически, слухом, большой шум вокруг - шум слитный (вероятно, шум от крушения старого мира). Поэтому те, кто видит в "Двенадцати" политические стихи, или очень слепы к искусству, или сидят по уши в политической грязи, или одержимы большой злобой, - будь они враги или друзья моей поэмы.

Было бы неправдой, вместе с тем, отрицать всякое отношение "Двенадцати" к политике. Правда заключается в том, что поэма написана в ту исключительную и всегда короткую пору, когда проносящийся революционный циклон производит бурю во всех морях - природы, жизни и искусства; в море человеческой жизни есть и такая небольшая заводь, вроде Маркизовой лужи, которая называется политикой; и в этом стакане воды тоже происходила тогда буря, - легко сказать: говорили об унижении дипломатии, о новой юстиции, о прекращении войны, тогда уже четырёхлетней! - Моря природы, жизни и искусства разбушевались, брызги встали радугою над нами. Я смотрел на радугу, когда писал "Двенадцать"; оттого в поэме осталась капля политики.

Посмотрим, что сделает с этим время. Может быть, всякая политика так грязна, что одна капля её замутит и разложит всё остальное, может быть, она не убьёт смысла поэмы; может быть, наконец - кто знает! - она окажется большим бродилом, благодаря которому "Двенадцать" прочтут когда-нибудь в не наши времена. Сам я теперь могу говорить об этом только с иронией; но - не будем сейчас брать на себя решительного суда" [8:377].


После значительного поэтического молчания Блока поэма "Двенадцать" была написана как будто в озарении, за несколько дней, и на ее доработку понадобился лишь месяц. Январь 1918 года - дата создания поэмы, вобравшей в себя все предшествующее творчество поэта и ставшей в его судьбе роковой.

18 февраля (3 марта по новому стилю) поэма "Двенадцать" была опубликована в газете эсеров "Знамя труда", а в мае (вместе со "Скифами") вышла отдельной книжкой.

Сразу же после публикации поэма была принята буквально в штыки большинством представителей русской интеллигенции. Многие из бывших друзей и попутчиков Блока просто порвали с ним всякие отношения, что вполне объясняется накалом страстей (особенно в первые зимние месяцы) после Октябрьского Переворота большевиков. Но даже с чисто творческой точки зрения это яркое и в целом недопонятое произведение стоит особняком в русской литературе Серебряного века.

Поэма "Двенадцать" получила свое название от числа глав произведения, от числа главных героев апостолов Христа, персонифицированных в образы красноармейцев. В своей поэме А. Блок хотел изобразить коллективное сознание и коллективную волю, пришедшие на смену индивидуальному началу лирики символизма. В целом же, поэма, написанная менее чем за месяц, на высшем взлете, на пределе творческих сил, - остается звуком музыки, памятником эпохи (кратчайшей и единственной в своем роде - первых недель революции 1917 года). Из нее вряд ли можно извлечь представление о русской революции, о творческой эволюции, о гражданских взглядах поэта. Идеи и истины "Двенадцати" другого уровня и другой природы.

"Это произведение можно использовать как "оправдание" революции, с таким же успехом ее можно использовать как памфлет (осмеяние в резкой, обличительной форме политический строй в целом, общественное явление, программу и деяния той или иной партии, группы и т. д.) против большевизма, исказив и подчеркнув другие ее стороны. Но ее художественная ценность, к счастью, стоит по ту сторону этих временных колебаний политической биржи", - писал о поэме "Двенадцать" М. А. Волошин.

Ключ к реальному пониманию поэмы можно найти в творчестве известного шансонье и поэта М. Н. Савоярова, в приятельских отношениях с которым Блок состоял в 1915-1920 годах и концерты которого посещал десятки раз. По всей вероятности, Блок испытал довольно сильное влияние эксцентрического стиля артиста и даже поэта М. Н. Савоярова, которое более всего сказалось в его послереволюционном творчестве. Так, по мнению академика Шкловского, поэму «Двенадцать» все дружно осудили, и мало кто понял именно потому, что Блока слишком привыкли принимать всерьёз и только всерьёз.

В «Двенадцати», этом портрете революционного Петрограда, который Шкловский сравнивал с «Медным всадником» Пушкина, зазвучали совершенно новые мотивы. Одним из первых это почувствовал тот же Шкловский: «Двенадцать» - глубоко ироническая вещь. Она написана даже не частушечным стилем, она сделана «блатным» стилем. Стилем уличного куплета вроде савояровских» Шкловский имел в виду Михаила Савоярова, популярного в те годы в Петрограде шансонье, работавшего в так называемом «рваном жанре»: он появлялся на сцене в костюме и гриме босяка. Известный российский, а позднее американский балетмейстер Джордж Баланчин навсегда запомнил, как Савояров пел знаменитые куплеты «Алеша, ша, возьми полтоном ниже, брось арапа заправлять…» [9].

Также Шкловский пишет о поэме "Двенадцать": "Сам же Блок принял революцию не двойственно. Шум крушения старого мира околдовал его.

^ Время шло. Трудно написать, чем отличался 1921 год от 1919-го и 1918-го.

В первые годы революции не было быта или бытом была буря. Нет крупного человека, который не пережил бы полосы ветра в революцию. Минутами верилось в большевиков. Вот рухнут Германия, Англия, и плуг распашет не нужные никому рубежи! А небо совьется как свиток пергамента.

^ Но тяжесть привычек мира притягивала к земле брошенный революцией горизонтальный камень жизни.

Полёт превращался в падение.

Для Блока всё это было грозней. Кровь революции превратилась в быт.

Блок говорил: "Убийство можно обратить в худшее из ремёсел".

^ Блок потерпел крушение дела, в которое он вложил свою душу. От старой дореволюционной культуры он уже отказался. Новой не создалось.

Уже носили галифе. И новые офицеры ходили со стеклами, как старые. Катьку посадили в концентрационный лагерь. А потом всё стало как прежде.

^ Не вышло.

Блок умер от отчаяния.

Он не знал, от чего умереть.

Болел цингой, хотя жил не хуже других, болел жабой, ещё чем-то и умер от переутомления.

^ С "12" - ничего не писал" [15:175-176].


2. Основные мотивы лирики Блока и поэма «Двенадцать»


Главное место в поэме "Двенадцать" занимает мотив бури в море жизни, то есть вся поэма пропитана революционным пафосом. "Он [Блок] согнулся под тяжестью задачи, был раздавлен за то, что не чувствовал прелести Прекрасной Дамы революции, не разгадал ее заклятий. Как скучно и пошло все наблюденное им о победителе-народе!.." [18]

И здесь все та же снежная вьюга, та же тревога, бездомность, огни и мрак ночного города (в трилогии это особенно заметно, начиная со второго тома, где появляются стихотворения, например, как "Там, в ночной завывающей стуже...", "Русь", "Снежное вино", "На зов метелей", "Бушует снежная весна").

В "Двенадцати" поэт остался в кругу своих излюбленных мотивов вольного ветра, порхающей метели, непроглядной ночи, полыхающего пожара. Эти мотивы определяли и название книг "трилогии вочеловечения": "Земля в снегу", "Снежная ночь" и т. д. А в самих стихах Блока тянется нескончаемая цепь снега, льда, стужи, метели начиная с самого раннего: "Я ношусь во мраке, ледяной пустыне", ночь и вьюга, снежный стон, "вот поднялся вихорь снежный", "вдали запевала метель", "там, в ночной завывающей стуже", белоснежная метель, ветер веет снежный, воет ветер леденящий, бушует снежная весна, вечный снег и вой метели и так далее с необыкновенным постоянством.

Говоря о "Двенадцати", существенно отметить, что переплетающиеся мотивы ветра и пожара (вообще - огня) особенно постоянны у Блока в стихах о России или в тех, где образ родины возникает путем разного рода лирических ассоциаций: "И война, и пожар впереди", "Понеслись, блеснули в очи огневые языки", "За ветром взывают мечи", "Твои мне песни ветровые как слезы первые любви", "Дикий ветер стекла гнет", "Встает мятеж, горят деревни". Иногда эти мотивы разрастаются в целую картину, как, например, в "Руси", где пылают зарева горящих сел, ведьмы и черти тешатся в снеговых столбах, буйная вьюга заметает избы, "и вихрь, свистящий в голых прутьях, // Поет преданья старины". Громадную роль играет снежная метель в драме "Песня Судьбы" (1908), глубоко отразившей раздумья Блока о судьбах родины. Здесь, как и в "Двенадцати", этот образ символизирует восстание народной стихии: "Метель идет!". Так, в "Двенадцати" мы видим:

^ ...Опять навстречу несется вскачь,

Летит, вопит, орет лихач...

Стой, стой! Андрюха, помогай,

Петруха сзаду забегай!..

Трах-тарарах-тах-тах-тах-тах!

Вскрутился к небу снежный прах!.. [8:449]


Интересно, что в "Двенадцати" появляются не только мотивы, свойственные ранней лирике Блока, но и близкие ей группы образов. Так, в неоконченной поэме "Ее прибытие", посвященной, по словам автора, несбывшимся надеждам, разбуженным первой революцией (писалась в декабре 1904 года, но обработана в 1906-1907 годах), читаем:

^ Через бурю, через вьюгу

Различали красный флаг. [17]

В "Двенадцати" мы видим:

...Впереди- с кровавым флагом,

И за вьюгой невидим... [8:454]

В январе 1907 года Блок не отступает от темы снега, ветра, стихии. В этот период он пишет "Снежную маску", весь пейзаж которой напоминает пейзаж "Двенадцати". И дело не только в том, что в этих двух текстах мы видим мотивы метели и ночи, но в самой природе стиха, в сходстве ритмического рисунка: те же легкие, порхающие разностопные стихи, то же симфоническое разнообразие непрерывно меняющихся ритмов:

^ Снежная мгла взвилась,

Легли сугробы кругом.

И снежные брызги влача за собой,

Мы летим в миллионы бездн...

Ты смотришь все той же пленной душой

В купол все тот же звездный...

И смотришь в печали,

И снег синей.

Темные дали,

И блистательный бег саней. [8:153]


Отдельные точки соприкосновения с "Двенадцатью" обнаруживаются и в других произведениях Блока. Песенно-частушечные ритмы "Двенадцати" мы встречаем в "Заклятии огнем и мраком":

^ Гармоника, гармоника!

Эй, пой, визжи и жги!

Эй, желтенькие лютики,

Весенние цветки!

В "Двенадцати" эти ритмы представлены в 3 части:

Как пошли наши ребята

В красной гвардии служить -

В красной гвардии служить -

Буйну голову сложить! [8:179]

Сатирические характеристики персонажей старого мира в первой песне поэмы "Двенадцать" соотносятся с такими гневными антибуржуазными стихотворениями Блока, как "Сытые":

^ Ведь опрокинуто корыто,

Встревожен их прогнивший хлев.


Грешить бесстыдно, непробудно... [8:204]

Долгополый товарищ поп из "Двенадцати" сразу приводит на память другого пузатого иерея из "Ямбов":

^ И не успеть дочесть отходной

Тебе, пузатый иерей! [8:247]

Безвестный бродяга, что сутулится в первой песне поэмы, очень похож на того персонажа "Плясок смерти", которого Блок назвал некоронованным царем глухого ночного Петербурга страшного мира, где богатый зол и рад и унижен бедный.

Еще в 1908 году Александр Блок в стихотворении «Россия» пророчествует о том, о чем будет писать через десять лет в "Двенадцати", обращаясь к России:

^ Тебя жалеть я не умею

И крест свой бережно несу,

Какому хочешь чародею

Отдай разбойничью красу!

Тебя заманит и обманет, -

Не пропадешь, не сгинешь ты,

И лишь забота затуманит

Твои прекрасные черты. [17]

И дальше он пишет о том, что чтобы с Россией не случилось, какой бы супостат не пришел на Русь, все равно она не погибнет, поднимется, отряхнется и станет еще краше:

^ Ну что ж? Одной заботой боле

Одной слезой река шумней,

А ты все та же лес и поле,

Да плат узорный до бровей. [17]

Для поэмы "Двенадцать" характерно построение изображения на чередовании мотивов ночной темноты и снежной вьюги. С этим связана цветовая символика - контраст черного и белого. Она знаменует два жизненных исторических начала: черное - низкое, ложь, прошлое, белое - высокое, правду, веру в будущее; это противоборствует как на всем свете, так и в каждой человеческой душе.

Снежная вьюга в "Двенадцати" - образ исторической погоды, образ самого переворота и хаоса им принесенного. Черный вечер и белый снег воплощают в своей контрастности историческую бурю, потрясшую мир. Белое, светлое, снежное торжествует в финале поэмы (как, впрочем, и в поэтике символизма в лирическом творчестве поэта), где полностью побеждает непроглядную тьму, из которой вышли "двенадцать":

^ Поздний вечер.

Пустеет улица.

Один бродяга

Сутулится... [8:446]


"Двенадцать" - полное торжество стихии. Она главный герой поэмы. Как сама поэма, так и стихия в ней, едина и синтетична, хотя внутри нее самой действуют самостоятельные характеры с их собственными индивидуальными чертами.

Ощущение взлета революции с громадной силой сказалось в "Двенадцати" в мотивах ночной метели, порывистого резкого ветра, взвихренного снега. При этом ветер, снег, пурга - динамические образы восставшей, разбушевавшейся, стихии приобретают различный смысл примечательно к разным персонажам поэмы. Так, для старушки, олицетворяющей "старый мир", снег - большое препятствие

^ Старушка, как курица,

Кой-как перемотнулась через сугроб. [8:444]

Это же можно сказать и о других представителях "старого мира":

Что нынче невеселый,

Товарищ поп?[6:445]


^ Стоит буржуй на перекрестке

И в воротник упрятал нос.

А рядом жмется шерстью жесткой

Поджавший хвост паршивый пес. [8:451-452]

Для несущих "новый мир" "двенадцати" ветер "зол и рад".


"Символизм был губителен для художника, отвращал его от бесконечно богатой содержательностью, красками, ситуациями, проблемами реальной жизни, уводил в абстракцию, в вымышленный и искусственный мир. Все русские символисты - Ф. Сологуб, К. Бальмонт, Д. Мережковский, З. Гиппиус, Вяч. Иванов в той или иной форме совершили преступление: они свернули с прямой дороги служения людям и предались сатанинским неистовствам. Основные положения философии и эстетики символизма - ненависть к разуму, демократии, общественности, гуманизму, искание путей над историей" [21].

И на этом фоне путь Блока - это путь от декадентства к высокому искусству, от модернизма к реализму, от тьмы к свету. В самые жестокие годы реакции он писал своему корреспонденту: "Последняя просьба: если вы любите мои стихи, преодолейте их яд, прочтите в них о будущем" [8:187]. "И вечный бой! Покой нам только снится", - строка из цикла "На поле Куликовом" стала первой ступенькой в пути Блока к революции. Хоть Блок был одним из лидеров далекого от реальной жизни течения символизма, он в своих произведениях постоянно сочувствовал трудовому люду, особенно рабочим. В стихотворении "Фабрика" он рассказывает о том, как недвижный кто-то, черный кто-то медным голосом

...зовет.

Согнуть измученные спины,

^ Внизу собравшийся народ. [8:52]

В другом стихотворении, написанном в революционный, 1905 год ("Сытые"), поэт с сарказмом говорит о том, что богатые сытые - скучали и не жили, в то время как кругом слышались мольбы о хлебе. Но вот началась революция, слышен красный смех знамен, и

^ Так негодует все, что сыто,

Тоскует серость важных чрев:

Ведь опрокинуто корыто,

Встревожен их прогнивший хлев. [8:205]

Принимая в революции свержение старого и отжившего, он не хочет, чтоб она была жестокой и кровавой.

В октябрьском перевороте поэт услышал только одну музыку - громовую музыку катастрофического крушения старого мира, которое он так давно предчувствовал и ждал. Поэтому кровавый переворот Блок воспринял как внезапно налетевшую, но уже предсказанную и ожидаемую стихию. Образ разбушевавшейся стихии всегда играл в поэзии Блока особо значительную роль. Ветер, буря, вьюга все это для него привычные понятия романтического мироощущения. Но особенно "стихийна" поэма "Двенадцать": здесь все действующие лица персонифицируют образ стихии.

Цикл "Снежная маска" из "трилогии вочеловечения" весь пропитан стихией снега. Здесь, герой, настигнутый метелью, погружается в вихри снежные, в снежный мрак очей, упивается этими снежными хмелями и во имя любви готов сгореть на снежном костре. Героиня цикла почти лишена конкретных примет, ее черты романтически условны: неизбежные глаза, которые могут цвести; тихая поступь и снежная кровь, ее голос слышен сквозь метели.

Например, в стихотворении "На зов метелей" в героине стихотворения мы не видим внешних черт, она только поверхностно окружена ореолом романтичности. Взаимоотношения лирического героя и его любимой здесь напоминают Ваньку с Катькой. В стихотворении "Снежное вино" последние две строки:

^ Твои не вспомнить поцелуи

На запрокинутом лице? [17]

очень похожи на описание взаимоотношений Ваньки с Катькой в 4 части "Двенадцати":

Запрокинулась лицом,

Зубки блещут жемчугом... [8:448]

В цикле "Фаина" образ героини обогащается новыми свойствами. Она не только воплощение стихии души, но и выражение стихии народной жизни:

^ Смотрю я: руки вскинула,

В широкий пляс пошла,

Цветами вся осыпала

И в песне изошла.

Неверная, лукавая,

Коварная пляши!

И будь навек отравою

Растраченной души. [17]

Этот же мотив "растраченной души", звучит и в других стихотворениях цикла, в том числе и в широко известном "О, весна без конца и без краю". Его обычно приводят как пример мужественного взгляда поэта на жизнь.

Однако из мира стихий, бушующих лиловых миров, как определяет сам Блок в период антитезы, отраженный во втором томе, художник выходит не столько с утратами, сколько с обретениями. Это новое мироощущение поэта отразилось и в венчающем второй том цикле с многозначительным названием "Вольные мысли". Именно здесь звучат слова, предвещающие его переход к третьему, завершающему этапу его вочеловечения:

^ Всегда хочу смотреть в глаза людские,

И пить вино, и женщин целовать,

И яростью желаний полнить вечер,

Когда жара мешает днем мечтать.

И песни петь! - И слушать в мире ветер! [17]

Третий том открывается циклом "Страшный мир". Тема "страшного мира" сквозная в творчестве Блока: она присутствует во всех томах "трилогии вочеловечения" и поэме "Двенадцать". Ее можно трактовать по-разному: как буржуазную действительность, как упадок нравственных ценностей, как демонические настроения, как губительные страсти - во все это впадает лирический герой, душа которого трагически переживает состояние собственной греховности, безверия, опустошенности, смертельной усталости.

Здесь отсутствуют естественные, здоровые человеческие чувства. Вместо любви здесь горькая страсть, как полынь, бунт черной крови - и это ярко представлено в поэме "Двенадцать". Например, в стихотворении "К Музе" поэт говорит о несчастной гибельной любви:

Для иных ты - и Муза, и чудо.

Для меня ты - мученье и ад.

^ В поэме "Двенадцать":

В кружевном белье ходила -

Походи-ка, походи!

С офицерами блудила -

Поблуди-ка, поблуди![17]

Трагическое мироощущение, свойственное большинству стихотворений цикла, находят свое крайнее выражение в тех из них, где законы страшного мира приобретают космические масштабы:

^ Миры летят.

Года летят.

Пустая Вселенная глядит в нас мраком глаз.

А ты, душа, усталая, глухая,

О счастии твердишь, - в который раз? [17]

Циклы "Возмездие" и "Ямбы" продолжают эту тему. Главная вина героя - измена данным когда-то священным обетам, высокой любви, измена человеческому предназначению. Расплата же, назначенная за эти грехи усталость от жизни и покорное ожидание смерти. В стихотворении "Ночь, улица, фонарь, аптека" показывается роковой круговорот жизни. Этому способствует его кольцевая композиция, точные и емкие эпитеты ("бессмысленный и тусклый свет", "ледяная рябь канала"), наконец, необычная и смелая гипербола: "Умрешь - начнешь опять сначала". В стихотворении "Голос из хора" звучит мрачное, поистине апокалипсическое предсказание о грядущем торжестве зла:

^ И век последний, ужасней всех,

Увидим и вы, и я.

Все небо скроет гнусный грех,

На всех устах застынет смех,

Тоска небытия. [17]

Уже в "Ямбах" поэт говорит "нет" дням настоящим. Он верит, что крушение старых устоев жизни неизбежно:

^ На непроглядный ужас жизни

Открой скорей, открой глаза,

Пока великая гроза

Все не смела в твоей отчизне... [17]

Чуть позже, в "Итальянских стихах", он отвергает позицию чистого искусства, говоря о ней, что это творческая ложь - и здесь он еще более ярко выступает как реалист. «Подлинное искусство, - говорит поэт, - это ноша на плечах, долг, подвиг».

Следующий рассматриваемый цикл "трилогии вочеловечения" "Арфы и скрипки" - связан с блоковской концепцией музыки как внутренней сущности мира, его организующей силы. Если скрипки могут быть расстроенными, то арфа для Блока символ музыки, звучащей всегда в унисон с мировым оркестром. Здесь присутствует широкий диапазон тем: светлая музыка (например, "На смерть Комиссаржевской"), дисгармония страшного мира (например, "Я пригвожден к трактирной стойке").

"Кармен" - последний цикл поэта о любви. Он является связующим звеном между "Арфами и скрипками" и "Соловьиным садом", где отразились раздумья поэта о смысле жизни и месте человека в ней.

Цикл "Родина" посвящен России. Эта сквозная тема, берущая начало из первого тома трилогии и заканчивающаяся в поэме "Двенадцать".

Что касается содержания поэмы, то здесь Блок, на наш взгляд, использует те же образы, что и в предыдущем творчестве: это образы ветра, снега, вьюги, Иисуса Христа, сатирические зарисовки буржуазии, противопоставление черного и белого миров. По форме же это "рвущийся стих" (М. И. Цветаева), в котором слышна музыка революции: здесь и частушечные мотивы, и несущие особую энергию короткие строки, и ритмы марша.

3. Анализ поэмы А. А. Блока «Двенадцать».


3.1. Символика цвета и символика образов в поэме (двенадцати и Иисуса Христа)


Александр Александрович Блок один из талантливейших и крупнейших поэтов России, постаравшийся в своем творчестве отобразить сложное, суровое и переломное время рубежа XIX—XX веков. Будучи поэтом-символистом, Блок сумел в ярких и многозначных образах передать грандиозные события и предсказать грядущее. Блок услышал загадочную музыку времени, перелил ее в свои стихи, благодаря которым эта мелодия звучит и для нас, его потомков.

Читая поэму “Двенадцать”, мы слышим взволнованную речь автора — очевидца и участника того великого события. Поэма “Двенадцать” — своеобразная и правдивая летопись большевистской революции. Блок оригинально и образно попытался запечатлеть для потомков свое время, “остановить мгновение” хотя бы в своем произведении.


^ Завивает ветер

Белый снежок.

Под снежком — ледок.

Скользко, тяжко,

Всякий ходок

Скользит — ах, бедняжка! [8:444]


Яркие, многозначные образы и символы играют важную роль в поэме А. Блока, их смысловая нагрузка велика; это позволяет более живо представить революционный Петербург, революционную Россию, понять авторское восприятие революции, его мысли и надежды.

Символика цвета играет важную роль в поэме “Двенадцать”: с одной стороны, черный ветер, черное небо, черная злоба, черные ремни винтовок, а с другой — белый снег, Христос в белом венчике из роз. Чёрное, злобное настоящее противопоставлено белому, светлому, гармоничному будущему.

Символикой красного цвета выражается мотив кровавого преступления. Красный флаг, с одной стороны, - символ победного конца, с другой стороны -символ кровавого настоящего. Цвета ассоциируются с образом времени: черное прошлое, кровавое настоящее и белое будущее.

Но цвета преобладают в поэме: черный и белый. Все события происходят вечером или ночью. Почему Блок выбирает это время суток?


^ Поздний вечер.

Пустеет улица.

Один бродяга

Сутулится,

Да свищет ветер... [8:446]


Не очень-то благовидные дела творятся в революционном Петрограде, оттого, вероятно, вечер и ночь — самое подходящее для них время суток.

Да еще ветер бушует, сбивает с ног. Это природное явление и символ очистительной силы, сносящей все ненужное, искусственное, чужеродное. Ветер веселый «И зол, и рад. Крутит подолы, Прохожих косит, Рвет, мнет и носит Большой плакат: “Вся власть Учредительному Собранию”...

В стихийном бунте поэт показывает не только разрушительную, но и созидательную силу. Недаром впереди революционного патруля оказывается Иисус Христос.

Блок только обозначил будущее, оно еще высветится ярко и зримо в других его произведениях. Здесь же крепко “держится”, стараясь не отстать от настоящего, призрак старого мира — голодный пес. Его невозможно отогнать, как нельзя в единый миг стряхнуть с себя бремя прошлого, оно неотступно преследует по пятам каждого.


^ Отвяжись ты, шелудивый,


Я штыком пощекочу!

Старый мир, как пес паршивый,

Провались — поколочу! ...

Скалит зубы — волк голодный —

Хвост поджал — не отстает —

Пес голодный — пес безродный... [8:453]


Как беспощадно и правдиво Блок показывает гибнущий привычный мир! Он ведь тоже принадлежит к нему. Но такова действительность, и автор не может покривить душой. Временами в поэме четко слышится радостное возбуждение лирического героя, он приветствует ветер перемен. А поэт, что ждет от будущего сам Блок? Скорее всего, он предвидит свою гибель вместе со старым, привычным и ненавистным миром, но противостоять этому невозможно, как немыслимо остановить стихию.

В поэме встречается еще один яркий символ - “мировой пожар”. В статье “Интеллигенция и революция” Блок писал, что революция подобна стихийному явлению, “грозовому вихрю”, “снежному бурану”; для него “размах русской революции, желающей охватить весь мир, таков: она лелеет надежду поднять мировой циклон...”. Эта идея нашла свое отражение в поэме “Двенадцать”, где автор говорит о “мировом пожаре” — символе вселенской революции. И этот “пожар” обещают раздуть двенадцать красноармейцев:

^ Мы на горе всем буржуям

Мировой пожар раздуем,

Мировой пожар в крови —

Господи, благослови! [8:447]


Эти двенадцать красноармейцев олицетворяют собой двенадцать апостолов революционной идеи. Им поручено великое дело - защищать революцию, хотя их путь лежит через кровь, насилие, жестокость. С помощью образа двенадцати красноармейцев Блок раскрывает тему пролитой крови, насилия в период великих исторических перемен, тему вседозволенности. “Апостолы революции” оказываются способны убивать, грабить, нарушать Христовы заповеди.


Велика заслуга поэта, что он не просто сумел услышать время, а запечатлел его в своей поэме.


Трах-тах-тах! —

И только эхо

^ Откликается в домах...

Только вьюга долгим смехом

Заливается в снегах... [8:454]


...И идут без имени святого

Все двенадцать - вдаль.

Ко всему готовы,

Ничего не жаль. [8:452]

Вот они, защитники революции! Жестокие, грубые, бездуховные каторжники и преступники. Но в финале поэмы появляется самый загадочный образ, который "облагораживает" всю шайку:


^ Нежной поступью надвьюжной,

Снежной россыпью жемчужной,

В белом венчике из роз -

Впереди - Исус Христос. [8:454]


Он, судя по контексту, возглавляет отряд красногвардейцев. Можно предположить, что этим автор придал бывшим преступникам ореол святости, и теперь это уже не "голотьба", а новый, революционный народ. Некоторые исследователи творчества поэта предложили трактовать эту идею шире. Двенадцать - это апостолы, возглавляемые Петром. Но на каких основаниях строится эта идея? Лишь по их количеству, сходного с числом апостолов? Или потому, что среди них выделен лишь один - Петр? А может потому, что в финале их возглавляет Иисус Христос? Да, поэтому. Но они - апостолы нового времени, новой эпохи, предпочитающих вместо смирения борьбу.

Но сам Блок предостерегал от скоропалительных выводов: не следует недооценивать политические мотивы в поэме "12"; она более символична, чем может показаться на первый взгляд. Разберемся же с основным, самым загадочным образом поэмы - с образом Христа.

Образ Христа, завершающий поэму, многим критикам и литературоведам казался случайным и неуместным. Да и сам автор скептически относился к этому образу. Образ Христа в поэме "Двенадцать" многогранен: Христос как символ революционера, Христос как символ будущего, языческий Христос, старообрядческий сжигающий Христос, Христос-сверхчеловек, Христос как воплощение Вечной Женственности, Христос-художник и даже Христос-антихрист. Думается, что все эти по-своему остроумные допущения уводят от главного. Главное же заключается в том, что образ Христа позволяет поэту оправдать революцию с точки зрения высшей справедливости. Но и это нельзя понимать однобоко: те самые двенадцать, идущие по улице и творящие беззаконие, убивающие простых людей также ассоциируются с Христом, и тогда образ Христа не может стать святым и нельзя говорить об оправдании революции. Но образ Иисуса Христа появляется у Блока не на пустом месте: уже в лирике поэта он занимал очень важное место. Например, в стихотворении "Вот Он - Христос - в цепях и розах..." и по ритму

^ Вот Он - Христос - в цепях и розах

За решеткой моей тюрьмы.

Вот Агнец Кроткий в белых ризах

Пришел и смотрит в окно тюрьмы. [17]

и по настроению ("Единый, светлый..."), образ Иисуса Христа многогранен (как и в поэме).

Литературоведы предлагали множество трактовок этого образа, а споры по этому вопросу продолжаются и по сей день. В. Орлов рассматривал Христа как вождя угнетенных и обиженных, защитника бедных и обездоленных. Л. Долгополов предполагал, что образ Иисуса символизирует собой начало новой эры, будущее России - светлое и одухотворенное. Не менее интересны и иные точки зрения, противоположные выше обозначенным. Рассмотрим наиболее интересные.

В. Б. Шкловский писал: «Так, Александр Блок не мог разгадать своих "Двенадцати". Моя формула Блока: "канонизация форм цыганского романса" - признавалась, или не оспаривалась им.

В "12" Блок пошёл от куплетистов и уличного говора. И, закончив вещь, приписал к ней Христа.

^ Христос для многих из нас неприемлем, но для Блока это было слово с содержанием.

С некоторым удивлением он сам относился к концу этой поэмы, но всегда настаивал, что именно так получилось. Вещь имеет как бы эпиграф сзади, она разгадывается в конце неожиданно. Блок говорил: "Мне тоже не нравится конец "12". Я хотел бы, чтобы этот конец был иной. Когда я кончил, я сам удивился: почему же Христос? Неужели Христос? Но чем больше я вглядывался, тем больше я видел Христа. И тогда же я записал у себя: к сожалению, Христос. К сожалению, именно Христос".

^ Идеологический ли это Христос?

Вот вам отрывок из письма А.Блока к Юрию Анненкову:

"О Христе: Он совсем не такой: маленький, согнулся, как пёс сзади, аккуратно несёт флаг и уходит "Христос флагом" - это ведь - "и так и не так". Знаете ли Вы (у меня через всю жизнь), что, когда флаг бьётся под ветром (за дождём или за снегом и главное - за ночной темнотой), то под ним мыслится кто-то огромный, как-то к нему относящийся (не держит, не несёт, а как - не умею сказать)".

Значит, возможно такое понимание тему Христа: ветер. Ветер рвёт полотнища плакатов. Ветер вызывает флаг, а флаг вызывает кого-то огромного, к нему относящегося, и опявляется Христос.

^ Конечно, он "именно Христос" по запасу образов поэта, но вызван он композицией образов - ветром и флагом» [15:213-214].

М. Волошин предложил очень оригинальную идею. По его мнению, Христос не возглавляет отряд, а убегает от него, спасая свою жизнь. Может быть его даже ведут на расстрел, на казнь или на Голгофу. И "кровавый" флаг в его руках - это не знак революции и ее победы, это кровь Христа на белом флаге - символе примирения и капитуляции. Вторая точка зрения - точка зрения П. Флоренского, на мой взгляд, - самая удачная. Его идея основывается на опечатке, допущенной Блоком в имени Христа - Исус (пропущена одна буква "и"). Случайным или необходимым назвать это сложно. Что этим хотел сказать автор? Может быть то, что возглавлял отряд не сын Божий, а самый настоящий антихрист. Именно он впереди красногвардейцев и всей революции в целом. Он как и Бог может быть "...и за вьюгой невидим" и "от пули невредим". Вполне обоснованная теория.

Борис Соловьёв так понимал образ Христа: «Христос в поэме Блока - это заступник всех угнетенных и обездоленных, всех, кто был некогда "загнан и забит", несущий с собою "не мир, но меч" и пришедший для того, чтобы покарать их притеснителей и угнетателей. Это Христос - воплощение самой справедливости, находящей свое высшее выражение в

революционных чаяниях и деяниях народа, - какими бы суровыми и даже

жестокими ни выглядели они в глазах иного сентиментально настроенного

человека. Вот тот Христос, с которым, сами того не ведая, идут

красногвардейцы, герои поэмы Блока. Конечно, такая трактовка вопросов морали вызвана идеалистическими предрассудками поэта, - но и их следует принять во внимание, если мы хотим уяснить образ, завершающий его поэму». [13:20]

Те, кто приемлет насилие и террор, движим лишь жестокостью и злобой, не может возглавляться чистым и светлым. Такие люди не могут быть названы ни апостолами, ни святыми. Само собой, точки зрения выдвинуты людьми. Каждый человек, в силу своих жизненных позиций, убеждений и приоритетов, видит то, что хочет видеть. Так, ярые поборники революции - А. Горелов, В. Орлов, Л. Долгополов - предпочли увидеть в этом образе символ светлого будущего России. Флоренский же, к примеру, был вынужден покинуть Россию, точнее его "выкинули" из нее "философским пароходом". Потому и точка зрения противоположна.

Эволюционный путь развития всегда наиболее эффективен нежели революционный. Не следует словно двенадцать разрушать все старое, не создавая ничего взамен. Гораздо лучше перенять достижения прошлого и именно на их базе усовершенствовать то, что вызывало недовольство.


3.2. Образы Катьки, Петрухи, Ваньки


Носителями мотива движения, становятся герои поэмы, выступающие одновременно и как революционный дозор, и как апостолы нового мира. Ассоциация с этими библейскими персонажами возникает благодаря не случайно выбранному числу — двенадцать, хотя поэт нисколько не идеализирует своих героев: "В зубах цигарка, примят картуз, на спину б надо бубновый туз" [8:446]. Эти люди, идущие по завьюженному революционному Петербургу, не остановятся перед кровью и убийством. Революция, по мысли Блока, выплеснула на авансцену истории массу — носительницу стихийных сил, которая становится движущей силой мирового исторического процесса. Даже двенадцать красноармейцев ощущают себя песчинками того мирового вихря, размах и силу которого чувствуют представители враждебного революции мира: "писатель, вития", "барыня в каракуле", "невеселый товарищ поп".

Блок мысленно сопровождает своих героев, вместе с ними проделывая их нелегкий путь. Его рассказчик "влит" в повествование, его голос — такое же выражение эпохи, как и остальные равноправные голоса поэмы. Многоголосие "Двенадцати" — это воспроизведение многоголосия "переворотившейся" эпохи. Контрастность и пестрота поэмы отражают социальную контрастность эпохи. Позиция автора проявляется не в отдельных репликах или призывах, а в построении общей "судьбы" двенадцати, в характере того пути, который проделывают они на страницах поэмы.

Начало поэмы вводит читателя в обстановку Петербурга конца 1917-го года. Приметы бурной революционной эпохи воплотились в таких выразительных деталях, как огромный плакат "Вся власть Учредительному Собранию!", оплакивающая Россию "барыня в каракуле", злобно шипящий "писатель, вития", отдельные, отрывочные реплики, как бы доносящиеся до читателя.

С первых строк второй главки перед нами возникает слитный образ:


^ Гуляет ветер, порхает снег,

Идут двенадцать человек. [8:446]


Единый образ двенадцати освещается автором с разных сторон. Герои — представители низов общества, тот городской слой, который сосредоточил в себе огромный запас ненависти к "верхам". "Святая злоба" владеет ими, становясь чувством высоким и значительным. Решая для себя проблему революции, Блок в то же время как бы напоминает героям об их высокой миссии, о том, что они провозвестники нового мира. Так логически подготавливается финал поэмы. Ведь Блок не просто ведет красногвардейцев-апостолов через двенадцать глав из старого мира к новому, он еще показывает процесс их преображения. Среди двенадцати только Петруха назван по имени, остальные одиннадцать даны в виде нерасчленимого образа массы. Это одновременно и апостолы революции, и широкое символическое воплощение низов общества.

Образ Петрухи, одного из двенадцати красноармейцев, который из ревности убил Катьку, немаловажен. С одной стороны, Блок показывает, что его злодейство быстро забывается и оправдывается еще большим грядущим злодейством. С другой стороны, через образы Петрухи и Катьки Блок хочет передать, что, несмотря на происходящие важные исторические события, любовь, ревность, страсть - вечные чувства, которые руководят поступками человека.

Героиня «Двенадцати», Катька, появляется на сцене во второй главе, чтобы погибнуть в шестой вместе со святой Русью от рук неверующих. Как ни странно, Блок дает той, что пала так низко, что даже каторжники презирают ее, такое светлое имя: Катерина значит «чистая». Но так и должно быть, ведь она символизирует Россию, она самый положительный персонаж поэмы «Двенадцать». Так же как Катерина из «Грозы» Островского или Катюша Маслова из «Воскресения» Толстого, Катька впадает в грех, но она все-таки остается святой, как Россия, ввергнутая в кровавое сражение между прошлым и будущим. Еще Катьку можно рассматривать как Коломбину, тогда Петруха превращается в Пьеро, а все происходящее в Петрограде начинает напоминать кукольную комедию в балаганчике. Тогда становятся понятными неуклюжие движения игрушек, которых дергают за ниточку невидимые руки. Частушки в третьей главе и балаганный стих в четвертой лишь усиливают это впечатление.

А патруль продолжает обход, и всюду ему слышатся раскаты грома, предупреждающие о приближении Грозы. И лишь один Петька чувствует неладное, его печалит смерть Катьки, пугает разыгравшаяся стихия. Но товарищи его идут и идут вперед, стремясь отделаться от старого мира.

Сущность революции Блок показал через один эпизод, который символичен. Петька с товарищами из красногвардейского патруля, намереваясь расправиться с Ванькой («был Ванька наш, а стал солдат" [8:447], да еще отбил Катьку у Петрухи), нечаянно убил Катьку. Этот самосуд совершился стихийно, под влиянием стихийных чувств: любви, ревности, "черной злобы", ненависти к буржуям. Красногвардейцы находятся во власти этих стихий. Революция дала выход своеволию, возможности

сводить личные счеты:


У тебя на шее, Катя,

Шрам не зажил от ножа.

^ У тебя под грудью, Катя,

Та царапина свежа! [8:448]


или:


Помнишь, Катя, офицера –

Не ушел он от ножа... [8:449]


Оказывается, и раньше происходило подобное, события как бы повторяются и становятся символичными. Нечаянное убийство Катьки продиктовано стихийной ревностью оправдывается классовой ненавистью - ведь Катька перешла во враждебный лагерь, к буржуям:


^ В кружевном белье ходила –

Походи-ка, походи!

С офицерами блудила –

Поблуди-ка, поблуди!

Гетры серые носила,

Шоколад Миньон жрала... [8:449]


Двенадцать красногвардейцев (патруль, призванный навести революционный порядок) сами неуправляемы, подвержены непредсказуемым чувствам и поступкам. Да и внешне они напоминают уголовников:


^ В зубах цигарка, примят картуз,

На спину б надо бубновый туз... [8:446]


это с одной стороны, а с другой -


Как пошли наши ребята

В красной гвардии служить –

^ В красной гвардии служить –

Буйну голову сложить [8:447] -


это ребята, одетые в рваные пальтишки, готовы жизнь отдать за пока неясные им самим цели революции - но полны решимости раздуть "мировой пожар".

Об этих великих целях они напоминают Петрухе, который никак не может оправиться от своего горя после убийства Катьки ("Лишь у бедного убийцы не видать совсем лица" [8:450].) И тогда товарищи напоминают ему о революционном долге:


^ Не такое нынче время,

Чтобы няньчиться с тобой!

Потяжеле будет бремя

Нам, товарищ дорогой! [8:450]


И Петруха осознает свой долг, его личная трагедия перегорает в огне революции.

Владимир Орлов пишет: Петруха -- живой, полнокровный человеческий характер, изображенный с глубоким сочувствием к его личной драме. Яростная, испепеляющая страсть Петрухи понятна, близка и дорога Блоку. Надрывные признания "бедного убийцы" овеяны духом блоковской трагической лирики:

^ Ох, товарищи, родные,

Эту девку я любил...

Ночки черные, хмельные

С этой девкой проводил...

-- Из-за удали бедовой

В огневых ее очах,

Из-за родинки пунцовой

Возле правого плеча,

Загубил я, бестолковый,

Загубил я сгоряча... ах!

Это голос могучей человеческой страсти, которая Блоку была особенно дорога.

Также с полным сочувствием обрисована и Катя. В письме к Ю.Анненкову Блок дополнил ее портрет выразительными деталями: это -- "здоровая, толстомордая, страстная, курносая русская девка; свежая, простая, добрая -- здорово ругается, проливает слезы над романами, отчаянно целуется... "Толстомордость" очень важна (здоровая и чистая, даже -- до детскости)". Характер -- налицо.

Катя была своей среди красногвардейцев. Она по-своему тоже "приняла" революцию и, кто знает, не была ли заводилой среди тех уличных девиц, которые на своем собрании "обсудили -- постановили" свои профессиональные дела. На рисунке Анненкова у Кати на груди -- красный флажок. Эта подробность, конечно, не могла остаться не замеченной Блоком при обсуждении рисунков и он не возразил против нее, а может быть, и сам подсказал ее.

Катя -- порождение старого мира и вместе -- жертва его. Не случайно на том же рисунке рядом с Катей скалит зубы все тот же паршивый пес, символически знаменующий скверну старого мира. Бессмысленная гибель этой простой, страстной и доброй "русской девки", как и трагедия невольного ее погубителя, это то, чем мстит старый мир, схваченный предсмертными конвульсиями.


Петруха потрясен до глубины души делом своих рук: целился в разлучника, "буржуя" и "сукина сына" Ваньку, а попал в Катю. Товарищи сперва стараются подбодрить его -- ласково, сердечно, потом выговаривают ему сурово, требовательно, непримиримо:

^ Не такое нынче время,

Чтобы няньчиться с тобой!

Потяжеле будет бремя

Нам, товарищ дорогой!

И Петруха выравнивает шаг, подтягивается, вскидывает голову, "опять повеселел".

Однако веселье его горькое, надсадное, не веселье, а все та же показная, залихватская, крикливая удаль, за которой прячутся и тяжелая тоска, и неутихающая совесть. Он "пугает", грозится кровью залить память о Кате, всуе поминает господа бога.

Знаменательно, что настоящего виновника гибели Кати он видит в буржуе, именно буржуйскую кровь он готов выпить за свою "зазнобушку". В этой яростной вспышке есть глубокая психологическая достоверность. У Петрухи свои счеты с буржуазным миром, с которым спуталась его Катя (гуляла с офицерами и юнкерами) и который в конечном счете и вправду оказался виновником ее гибели -- ведь Ванька, из-за которого она погибла, тоже "буржуй".» [10:35]



    1. Особенности изображения двух миров в поэме


Революция, как грозовой вихрь, как снежный буран, всегда несет новое и неожиданное; она жестоко обманывает многих; она легко калечит в своем водовороте достойного; она часто выносит на сушу невредимым недостойных; но это не меняет ни общего направления потока, ни того грозного и оглушительного шума. Гул этот все равно о великом.”

(Из статьи Блока “Интеллигенция и революция”)


Современники поэта Александра Александровича Блока и более поздние исследователи его творчества, вновь и вновь обращаясь к поэме “Двенадцать”, задавались неизменным риторическим вопросом: “Как мог человек, воспитанный в духе дворянских традиций XIX столетия, посвятить поэму тем, кто насильственным, варварским способом эти традиции искореняет?” Подобное недоумение вполне объяснимо, ибо во время революции и после нее творческая интеллигенция повсеместно воспринималась как художественный проводник идей “буржуев и кулаков”. Да и сама революция по замыслу ее теоретиков и практиков в своей “программе минимум” должна была привести к установлению диктатуры пролетариата, что подразумевало вполне однозначное отношение ко всем остальным слоям населения. Так почему же поэт-символист Александр Блок воспел в своей поэме эту революцию?

На самом деле ответ на этот вопрос Блок заложил в самой поэме “Двенадцать”. Музыку революции, которую слышит поэт, он пытается передать читателю посредством стихов. Блок говорил: “Всем телом, всем сердцем, всем сознанием — слушайте Революцию”. Революция, по мнению Блока, прекрасна! Несмотря на охватившие страну ужас и хаос, все это суть очищение, через которое просто необходимо пройти России. И если смотреть на поэму сквозь призму подобного восприятия событий, то уже не покажется странным, что Блок столь воодушевленно описал в “Двенадцати” сломленность старого мира. Символ торжества мира нового дается читателю сразу, без какой-либо предварительной подготовки:


^ От здания к зданию

Протянут канат.

На канате — плакат:

Вся власть Учредительному собранию!” [8:445]


Это торжество есть свершившийся факт. Он уже не ставится под сомнение ироничной интонацией или каким-либо нелепым эпитетом. И уже ему, этому факту, твердо стоящему на ногах пролетарской свободы — не той, которая “заканчивается там, где начинается свобода другого”, а вседозволитель-ной и анархичной, — противопоставлены бьющиеся в предсмертных конвульсиях силуэты старого мира:


^ Старушка, как курица,

Кой-как переметнулась через сугроб.

Ох, Матушка-Заступница!

Ох, большевики загонят в гроб!.. [8:444]


А это кто? —Длинные волосы

И говорит вполголоса:

Предатели!

Погибла Россия!


Должно быть, писатель —

Вития... [8:445]


Вон барыня в каракуле

К другой подвернулась:

Уж мы плакали, плакали...

Поскользнулась

И — бац — растянулась!.. [8:445]


Человеческие образы, символизирующие ломающийся на глазах старый мир, нелепы и комичны. Они, подобно куклам из “Театра абсурда”, которых бесцеремонно дергают за нитки, заставляя совершать различные телодвижения и произносить глупости искаженными голосами, наполняют собой пустоту мыльного пузыря, а их отраженные на радужной выпуклой поверхности лики вызывают лишь горькую усмешку:


А вон и долгополый —

Сторонкой — за сугроб...

^ Что нынче невеселый,

Товарищ поп?


Помнишь, как бывало

Брюхом шел вперед

И крестом сияло

Брюхо на народ?.. [8:445]


Александр Блок, как истинный гений символизма, одним незатейливым словосочетанием продемонстрировал разверзшуюся между противостоящими друг другу мирами бездонную пропасть. Именно “товарищ поп” есть символ антагонистичности старого и нового, их полной несовместимости и жесточайшей уродливости в случайных сочетаниях, не вызывающей при этом ни капли жалости.

Совокупность социально-нравственных ценностей в душах и умах красногвардейцев, устами которых Блок озвучивает настроения нового мира, соответствует представлениям о соотношении цели и средств для ее достижения. Если уж рушить старый мир, то жестоко, кощунственно и до основания:


^ Революционный держите шаг!

Неугомонный не дремлет враг!

Товарищ, винтовку держи, не трусь!

Пальнем-ка пулей в Святую Русь —

В кондовую,

В избяную,

В толстозадую!.. [8:447]


Убийство “толстомордой Катьки”, у которой “керенки есть в чулке” и которая невесть чем занята в кабаке с Ванюшей, воспринимается отнюдь не как преступление, а напротив, как деяние, направленное на укрепление нового мира. Некоторое нравственное колебание Петруши, усомнившегося в праведности содеянного, вскоре, благодаря увещеваниям остальных одиннадцати, переходит в фазу абсолютной уверенности в верности того пути, который они себе избрали. Назад дороги нет:


Эх, эх!

Позабавиться не грех!


^ Запирайте етажи,

Нынче будут грабежи!


Отмыкайте погреба —

Гуляетнынче голытьба!.. [8:451]


Финал же поэмы ставит окончательную и жирную точку в конфликте старого и нового. Появление Иисуса Христа под кровавым знаменем революции, возглавляющего стройный марш двенадцати апостолов-революционеров, стало последним гвоздем в крышке гроба старого мира, окончательную и безоговорочную сломленность которого символически изобразил в своей поэме Александр Блок.

Конечно же, объективную оценку Слишком много воды должно утечь, прежде чем станет окончательно ясно, какая из двух противоборствующих сторон была наиболее близка к истине, какое из двух зол было для страны наименьшим.

Вот уже почти столетие минуло с тех пор, как свершилась революция, однако единого мнения по этому поводу никогда не было и нет по сей день. Тем более нельзя найти ответ на вопрос: “Кто прав?” в поэме “Двенадцать”. Блок не ставил перед собой задачу заклеймить позором “буржуев” и воздвигнуть литературный памятник пролетариям всех стран, соединившимся в едином и страстном порыве. Он обозначил труднейшую для него и его современников, да и для всех, кто жил до него и будет жить после, проблему выбора: либо сгнить вместе с разлагающимися останками старого буржуазного общества, либо искрой сгореть в безжалостном пожаре революции.

«Мы любили эти диссонансы, эти рёвы, эти звоны, эти неожиданные переходы… в орекстре. Но, если мы их действительно любили, а не только щекотали свои нервы в людном театральном зале после обеда, мы должны слушать и любить те же звуки теперь, когда они вылетают из мирового оркестра; и, слушая, понимать, что это – о том же, всё о том же» [7:231].


3.4. Художественные средства создания «музыки революции»


«Блок всегда имел чуткий слух. Он умел, как никто, слушать и понимать ветер времени. И ветер революции свистел в его поэме, наполняя её неистовый мир свежестью и надеждой. И рваный ритм стиха был под стать убыстренному революцией ритму жизни. Новаторская форма поэмы, её разговорно-лозунговый строй, определённость её революционной направленности делали её доходчивой, действенной». [6:19]

Любовь для Блока - это "свободная стихия", сродни ветру, вьюге, океану. Значит, и революция - стихия? Еще одна дневниковая запись говорит о том, что "революция производит бурю во всех морях - природы, жизни, искусства". Итак, революция как стихия, как "буря во всех морях" воплощена Блоком в поэме "Двенадцать", о которой он говорил, что это лучшее из всего, что он написал.

Хорошо знавший Блока в тот период Корней Чуковский вспомнил, что в тяжелые дни, когда Блока травили, предавали анафеме, не подавали руки за поэму, обвиняли в искусственности и фальши финала, в то, что Блок "продался большевикам", он однажды воскликнул: "А я у каждого красногвардейца вижу ангельские крылья за плечами".

В статье "Интеллигенция и революция" он призвал "слушать музыку революции": «Бороться с ужасами может лишь дух. К чему загораживать душевностью пути к духовности? Прекрасное и без того трудно. А дух есть музыка. Демон некогда повелел Сократу слушаться духа музыки. Всем телом, всем сердцем, всем сознанием – слушайте Революцию» [7:239] И эту музыку воплотил в поэме, каждая главка имеет свою ритмическую основу, и сюжет прочитывается в смене музыкальных образов.

От стихии ветра - к маршу, от марша - к частушке, от частушки к дробному стуку копыт и быстрому лету лихача, а потом - к меняющимся ритмам разбойного налета и убийства, от них к тоскливой песне, к заупокойной молитве, городскому романсу - и снова к голосу ветра, вьюги и маршу красногвардейцев. Смена картин в поэме происходит через смену ритмов. Только необыкновенная музыкальность блока могла воплотить это сложный сюжет "музыки революции". Это чудо и загадка, но тот же много общавшийся в этот период с Блоком Чуковский вспоминал, что поэма была написана практически в один день, а в черновиках почти не было помарок. "Музыка революции" звучала в нем вместе с его любимыми песнями ветра и вьюги.

Поэт слышит, как в «музыке» революции завывает ветер перемен, слышит, как идут те двенадцать красногвардейцев, вооруженный патруль, олицетворяющий двенадцать апостолов революции. Блок слышит их шаг, «мерный», «державный»:


Вдаль идут державным шагом... —

Кто еще там? Выходи!

^ Это — ветер с красным флагом

Разыгрался впереди... [8:453]


Поэт сумел отразить в поэме «музыку» тех дней, которая звучала и в нем самом. Это отразилось в ритмическом, лексическом и жанровом многоголосии поэмы. Традиционные ямб и хорей сочетаются с разными модификациями классических размеров, с дольником и нерифмованными стихами.


Блок написал непривычно сжатую поэму, но по масштабам истинного отображения действительности эта поэма более значима. Она состоит из двенадцати главок, которые отличаются друг от друга и лексикой, и стихотворным размером. Диапазон лексики необычайно широк:

  • мелодии марша:

^ В очи бьется

Красный флаг.


Раздается

Мерный шаг.


Вот – проснется

Лютый враг…[8:453]


  • городского романса:


Не слышно шуму городского,

Над невской башней тишина…[8:451]


  • частушки:


Как пошли наши ребята

В красной гвардии служить –

В красной гвардии служить –

Буйну голову сложить![8:447]


  • звуки выстрелов:


Трах-тарарах-тах-тах-тах-тах!

Вскрутился к небу снежный прах![8:449]



  • лозунговые призывы: «Вся власть Учредительному Собранию!», «Вперед, вперед, рабочий народ!», «Товарищ, гляди в оба!» [8:445, 446, 452]

  • Блок широко использует разговорную, а зачастую и сниженную, «уличную» лексику («етажи», «стервец», елекстрический», «физьономией дурацкой».)

  • Также в поэме ясно просматриваются фольклорные мотивы, которые выражаются через повторы («^ Ох ты, горе горькое! Скука скучная! Смертная!» [8:447] или «Ветер! Ветер!») частое использование междометий («Эх, эх, без креста! Тра-та-та!»), такой лексики как: «зазнобушка», «чернобровушка».


Главки разнородны, но в целом эта стилистическая разобщенность призвана дать реальное отображение действительности. Здесь рядом с революционным пафосом свободно “уживается” стихия деклассированных низов, и все проявления жизни взяты в каких-то незначительных деталях, как в настоящей действительности.

Список литературы


  1. Алексей Турков. Александр Блок. - М., "Молодая гвардия", 1969.




  1. Андрей Федоров. Путь Блока-драматурга// Александр Блок. Собрание сочинений в шести томах. Том четвертый. Драматические произведения. - М., "Правда", 1971.




  1. Бальмонт К. Три встречи с Блоком. Воспоминания о серебряном веке. Сост., авт. предисл. и коммент. Вадим Крейд. - М.: Республика, 1993. - 559 с.




  1. Блок А. Собрание сочинений: В 6-ти т. Т.6/ Сост. В. Орлов; Подготовка текста М. Дикман; Примеч. М. Дикман. - Л.: Худож.лит., 1983. - 424 с., 1 л. портр.




  1. Блок А. Собрание сочинений: В 6-ти т./ Редкол.: М. Дудин и др.: Оформл.худож. Н. Нефёдова. - Л.:Худож.лит., 1980-1981. Т.2. Стихотворения и поэмы. 1907-1921./ Сост.и примеч. Вл. Орлова, 1980. - 472 с.




  1. Блок А. Собрание сочинений: В 6-ти т./ Редкол.: Мю Дудин и др.; Оформ. Худож. Н. Нефёдова. – Л.: Худож. Лит., 1980-1982. Т. 1. Стихотворения и поэмы. 1898-1906./ Вступ.статья М. Дудина; Сост.и примеч. Вл. Орлова. 1980. – 512 с.




  1. Блок А. Собрание сочинений: в 6-ти т./ Редкол.: м. Дудин и др.; Оформ. худож. Н. Нефёдова. – Л.: Худож.лит., 1980-1983. Т.4. Очерки. Статьи. Речи. 1905-1921./ Сост. Вл. Орлова. Примеч. Б. Аверина. 1982. – 464 с.




  1. Блок А. А. Стихотворения и поэмы: Стихи, дневники, письма, проза. - М.: Изд-во Эксмо, 2005. – 576 с., илл.




  1. Волков Соломон. История культуры Санкт-Петербурга. - http://aleksandrblok.boom.ru/




  1. Гиппиус З. Мой лунный друг. О Блоке. Воспоминания о серебряном веке. Сост., авт. предисл. и коммент. Вадим Крейд. - М.: Республика, 1993. - 559 с.




  1. Владимир Орлов. Гамаюн. - М., "Известия", 1981.




  1. Сербин П. К. Изучение творчества Александра Блока. - К.: Радянська школа, 1980.




  1. Соловьёв Б. Перевод Александра Блока// Александр Блок. Собрание сочинений в шести томах. Том первый. - М., "Правда", 1971.




  1. Соловьёв Б. И. Поэт и его подвиг. - М.: Советский писатель, 1965. - 696 с.




  1. Шкловский В. Б. Письменный стол // Шкловский В. Б. Гамбургский счет: Статьи — воспоминания — эссе (1914—1933). М.: Советский писатель, 1990.




  1. Літературознавчий словник-довідник/ за ред. Р.Т. Гром’яка, Ю.І. Ковальова, В. І. Теремка. – К.:ВЦ «Академія», 2006 – 752с. (Nota bene)




  1. http://blok.ouc.ru




  1. http://publ.lib.ru




  1. http://lib.align.ru/




  1. http://publ.lib.ru/publib.html




  1. http://novruslit.ru/library/




  1. http://lib.rus.ec/node




Скачать 451.2 Kb.
оставить комментарий
Дата11.10.2011
Размер451.2 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

хорошо
  1
отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх