Постановление icon

Постановление


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Постановление
Постановление
Овнесении изменений и дополнений в постановление администрации...
Постановление
Постановление от 29 февраля 2012 года n 15-пг Овнесении изменений в постановление Губернатора...
Правительство нижегородской области постановление от 2 декабря 2010 года №860 о внесении...
Отчет о международном научно техническом сотрудничестве ниу со рамн (постановление №135-1)...
Постановление Правительства РФ от 21 марта 2012 г. №213...
Равительство ульяновской области постановление о внесении изменений в постановление...
Президиум высшего арбитражного суда российской федерации постановление от 27 июня 2000 г. No...
Президиум высшего арбитражного суда российской федерации постановление от 26 июня 2001 г...
По делу Дениса Васильева против России...



Загрузка...
страницы:   1   2
скачать

ПОСТАНОВЛЕНИЕ


О ПРЕКРАЩЕНИИ УГОЛОВНОГО ДЕЛА


8 февраля 1995 г. г. Москва


Помощник Генерального прокурора Российской Федерации государственный советник юстиции 3 класса Чуглазов Г.Т., рассмотрев материалы уголовного дела № 18/92642-92,


УСТАНОВИЛ:


В период с 30 октября по 6 ноября 1992 года в Северной Осетии на территории Пригородного района и части города Владикавказа в результате обострения межнациональных отношений между осетинами и ингушами, как проживающими в СО ССР, так и жителями Ингушетии произошел вооруженный конфликт, переросший в массовые беспорядки, сопровождавшиеся погромами, разрушениями, поджогами, вооруженным сопротивлением власти, убийствами, захватом заложников и другими насильственными действиями.

По этим фактам прокуроры СО ССР и Ингушетии 4 ноября возбудили 2 уголовных дела. В последующем по совершенным в указанные дни преступлениям в ноябре-декабре 1992 года было возбуждено около 100 уголовных дел.

30 декабря 1992 года во исполнение п.4 Постановления VII Съезда народных депутатов Российской Федерации «О мерах по урегулированию вооруженного конфликта на территориях Северо-Осетинской ССР и Ингушской Республики» создана объединенная следственно-оперативная группа Генеральной прокуратуры, МВД и МБ. Российской Федерации. Все уголовные дела, о сопряженных с межнациональным конфликтом преступлениях, соединены в одно уголовное дело № 18/92642-92, которое было принято к своему производству руководителем объединенной следственно-оперативной группы.

/т. 1 л.д.27-31/

Расследованием указанных событий установлено, что в период с 30 октября по 6 ноября 1992 года совершено около 6000 преступлений. В связи с боевыми действиями и массовыми беспорядками пострадало более 8000 человек, в том числе, без учета военнослужащих, погибли 414 человек, из них осетин 95 человек, ингушей 309 человек. Захвачено в заложники и убито в неустановленных следствием местах 204 человека, из них 23 осетина и 181 ингуш. Всего, таким образом, погибли 618 человек. Ранено 939 человек, из них 457 ингушей и 379 осетин

Не менее 1200 человек подверглись незаконному лишению свободы. Уничтожено или повреждено около 3000 жилых домов, похищено свыше 1500 единиц автотранспортных средств. Причиненный ущерб составляет свыше 50 млрд. рублей, в том числе ингушскому населению около 38 млрд. рублей.

В декабре 1994 года все дела о перечисленных выше преступлениях и в отношении лиц, которым предъявлено обвинение, были выделены в отдельные производства.

/т.3 л.д.61-374, т.4л.д.1-314, т.5 л.д.1-218, т.6 л.д.1-280, т.7л.д.1-95/

В рамках настоящего дела расследовались причины и условия, способствующие вооруженному конфликту и массовым беспорядкам, а также действия должностных лиц федеральных органов, должностных лиц и неформальных лидеров Ингушетии и Северной Осетии, способствовавшие наступлению трагических событий или усилению тяжести их последствий.

Собранные в ходе следствия доказательства, которые будут приведены ниже, позволяют сделать вывод, что в основе возникновения вооруженного конфликта и массовых беспорядков лежал территориальный спор между Северной Осетией и Ингушетией (Чечено-Ингушской АССР) о принадлежности Пригородного района и части города Владикавказа, резко обострившийся в октябре 1992 года в результате накопления ошибок в урегулировании этого вопроса со стороны центральных органов власти и стремления отдельных должностных лиц Ингушетии, Северной Осетии. Формальных и неформальных лидеров ингушского и осетинского народов любым путем, в том числе и незаконным, решить территориальную проблему в свою пользу.

Как известно, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 марта 1944 года «О ликвидации Чечено-Ингушской АССР и об административном устройстве ее территории» территория Чечено-Ингушской АССР была распределена между Ставропольским краем, Дагестанской АССР, Северо-Осетинской АССР и Грузинской ССР. В состав Северо-Осетинской АССР были включены г. Малгобек, Ачалукский, Назрановский и Пседахский районы, Пригородный район, за исключением его южной части, западная часть Сунженского района.

В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 9 января 1957 года «О восстановлении Чечено-Ингушской АССР и упразднении Грозненской области» Северная Осетия вернула Чечено-Ингушской республике Малгобекский, Ачалукский, Назрановский и Пседахский районы.

В связи с тем, что с 1944 по 1957 годы Пригородный район СО АССР территориально и экономически слился со столицей Северной Осетией и оказался густо заселенным осетино-русским населением, он был оставлен в составе СО АССР, а в состав Чечено-Ингушской АССР включены ранее ей не принадлежавшие Каргалинский, Щелковской и Наурский районы. В целом, территория Чечено-Ингушской АССР увеличилась с 15,7 тысяч кв. км в 1944 году до 19,3 тыс. кв. км.

Однако территориальная компенсация не устроила ингушскую сторону, и, практически, с 1957 года с нарастающей силой лидеры ингушского национального движения стали выдвигать требования о возврате Пригородного района и части г. Владикавказа. При этом, отдельные представители ингушского населения пытались привлечь к своей проблеме международную общественность, путем направления писем с изложением своих требований послам исламских стран.

/т. 10 л.д.2-105; т.29 л.д.7-35/

В конце 80-х начале 90-х годов в выступлениях в прессе, обращениях в различные центральные органы власти некоторые лидеры общественных движений ингушского народа стали говорить о возможном силовом решении территориального вопроса. Так, в своем депутатском запросе на имя Председателя Совета Национальностей Верховного Совета СССР от 13.10.90 г. народный депутат РСФСР Богатырев Б.Б. после резких, некорректных доводов об «оккупации» земли ингушей осетинами задает вопрос: «Кто возьмет на себя ответственность за войну между Осетией и Ингушетией, которая неизбежна в случае отказа Осетии, оставаясь жить с ингушами, признать их суверенитет над собственной территорией».

/т. 10 л.д. 102/

С утверждением Богатырева Б.Б. о неизбежности войны перекликается выступление Костоева X. в органе демократической партии «Нийсхо» газете «Даймохк» № 7 за октябрь 1990 года. В своей статье «Парламенту Северной Осетии» Костоев X. делает, следующее умозаключение: «... Пусть клеймом позора покроется тот сын и тот род, который в справедливой борьбе не пойдет за свой народ».

/т.8л.д.51/

Подобные заявления о возможности неправового решения территориального спора допускали и другие представители общественных движений Ингушетии.

Требования к СО АССР о возврате спорных территорий выдвигались и на государственном уровне. В частности, в Декларацию о государственном суверенитете Чечено-Ингушской Республики, принятую на внеочередной четвертой сессии Верховного Совета Чечено-Ингушской Республики 27 ноября 1990 года, был включен пункт о поддержке требований ингушского народа о возврате Пригородного района, части Малгобекского района и правобережной части г. Владикавказа.

/т. 37 л.д. 45/

В конечном итоге, все это привело к ухудшению межнациональных отношений между осетинами и ингушами, проживающими не только в населенных пунктах Пригородного района СО АССР, но и в Чечено-Ингушской АССР.

В ноябре 1990 года Комиссия Совета Национальностей Верховного Совета СССР, рассмотрев обращение ингушского населения, пришла к выводу, что требования ингушского населения о возвращении Чечено-Ингушской АССР Пригородного района в его границах до 1944 года имеют основания и подлежат рассмотрению Верховным Советом РСФСР. В то же время эта Комиссия указала, что требования об установлении столицы ингушской автономии в правобережной части Владикавказа не могут быть реализованы.

/т. 10 л.д. 106-113/

Заключение Комиссии не подписал Председатель Верховного Совета СО АССР А.Х. Галазов, объяснив это тем, что требования о включении территорий СО АССР в состав Ингушетии противоречат Конституциям РСФСР, СО АССР и ЧИ АССР. Такой же позиции придерживалось руководство СО АССР и лидеры общественных организаций Северной Осетии, что вызвало негативную реакцию лидеров ингушского народа, которые продолжали внедрять в сознание ингушей правоту своих требований о включении в состав Ингушетии спорных территорий.

7 марта 1991 года Верховный Совет СССР своим постановлением № 2013-1 «Об отмене законодательных актов в связи с декларацией Верховного Совета СССР от 14 ноября 1989 года «О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечению их прав» отменил акты высших органов государственной власти СССР, послужившие основой для насильственного перемещения отдельных народов из мест проживания.

/т. 10 Л.Д. 95-98/

И хотя в Постановлении записано, что отмена нормативных актов не означает автоматического решения вопросов административно-территориального деления, отдельными представителями ингушского народа это Постановление было воспринято как руководство реализации ранее нарушенных прав ингушей.

26 апреля 1991 года Верховный Совет РСФСР принял Закон «О реабилитации репрессированных народов РСФСР», статьи 3 и 6 которого предусматривают территориальную реабилитацию репрессированных народов. В то же время механизм реализации территориальной реабилитации законодателями разработан не был, что дало основание самой нетерпеливой части ингушского населения требовать незамедлительной реализации пунктов о территориальной реабилитации и привело к тому, что в целом прогрессивный и нужный Закон стал как бы катализатором, ускорившем наступление трагических событий осени 1992 года.

Последующий мораторий на применение статей Закона, устанавливающих право на территориальную реабилитацию, практически ничего не изменил. В сознании ингушского населения все более внедрялась основанная на Законе «О реабилитации репрессированных народов РСФСР» убежденность в правоте намерений на отторжение и безоговорочное включение в состав Ингушской Республики Пригородного района и части г.Владикавказа. Эти устремления наиболее активно пропагандировались лидерами общественных движений, народными депутатами разных уровней и иными политическими деятелями: Богатыревым Б.Б., Кодзоевым И.А., Сейнароевым Б.М., Куштовым Я.Ю., Костоевым И.Ю., Костоевым Х.А., Даскиевым А.Х., Сампиевым Б.Х., Костоевым Б.У., Зурабовым М.А., Могушковым Ш.Х., Алмазовым А.П., Татиевым Р.М., Бековым Б.Ю., которые построили свою политическую карьеру только на решении территориальной проблемы.

В 1988 году в Ингушетии было создано движение «Нийсхо», превратившееся позже в демократическую партию ««Нийсхо», возглавляемую учителем истории и писателем Кодзоевым И.А. Весной 1989 года эта организация завершила сбор свыше 50 тыс. подписей в различных районах Ингушетии под обращением: «за Ингушскую АССР с центром в правобережной части г. Владикавказа». На митингах, проводимых партией «Нийсхо», высказывались намерения организовать конный мирный поход на территорию Северной Осетии в составе 1200 всадников, что вызвало негативную реакцию у жителей и руководства Северной Осетии.

/т. 18 л.д.136, 175-179, т.44 л.д.163/

В Декларации об образовании «Нийсхо» прямо указывалось, что 45% территории, на которой до 1944 года проживали ингуши, отторгнута в пользу Северной Осетии и перед партией ставилась цель восстановление мирным путем Ингушской автономии в ее исторических границах.

/т. 29 л.д.103, 111/

Допрошенный в качестве свидетеля председатель партии «Нийсхо» Кодзоев И. подтвердил, что партия требовала возмещения земель, основываясь при этом на Законе о реабилитации репрессированных народов, но никаких вооруженных формирований партия не имела. Заявления о походе 1200 всадников, по его словам, делали безответственные лица.

/т. 45 л.д.195-198/

В ноябре 1991 года партия «Нийсхо» самораспустилась и Кодзоев И.А. отошел от борьбы за возвращение спорных территорий. Предыдущую политическую деятельность Кодзоева И.А. нельзя рассматривать как организацию или подготовку к последующему незаконному отторжению территории Северной Осетии, и в этих его действиях нет состава преступления.

В сентябре 1989 года в г. Грозном состоялся II съезд ингушского народа. С докладом выступил Костоев Б.У., заявивший, что территория, на которой расположен г. Владикавказ, исторически принадлежит ингушам и правобережная часть Владикавказа должна стать политическим, культурным и экономическим центром Ингушетии. Такой же позиции придерживались и другие участники съезда, но никто из выступивших об отторжении территории Северной Осетии силовыми методами не говорил.

/т. 44 л.д.173-187/

На третьем Съезде ингушского народа, состоявшемся в г. Грозном в октябре 1991 года, для решения в общенациональном масштабе вопроса о спорных территориях мирным парламентским путем был образован Народный Совет Ингушетии (НСИ), возглавляемый Президиумом. Территориальные организации НСИ имелись и в Пригородном районе Северной Осетии. Председателем стал Сейнароев Б.

/т. 13 л.д.2, 73, 137, 171-175, т.39 л.д.82-33/

По мере усиления требований ингушской стороны о возврате спорных территорий, в Северной Осетии государственными и общественными структурами, различными неформальными организациями делалось все возможное, в некоторых случаях и с нарушением законодательства Российской Федерации, для того, чтобы Пригородный район остался в составе СО ССР.

О накале страстей в Северной Осетии свидетельствует резолюция митинга, состоявшегося 7 апреля 1990 года в г. Орджоникидзе на площади у Северо-Осетинского драмтеатра, в которой указано: «Сознавая всю опасность создавшегося положения..., вызванного территориальными претензиями неформальных объединений Ингушетии на Пригородный район и правобережную часть г. Орджоникидзе...участники интернационального митинга трудящихся Северной Осетии считают необходимым заявить:

1. В соответствии с положениями Конституций СССР и СО АССР... и с учетом волеизъявления абсолютного большинства граждан СО АССР территория последней является неприкосновенной и не может быть изменена ни под каким предлогом...»

/т. 8 л.д.32-33/

Аналогичной позиции по данному вопросу придерживались все государственные структуры Северной Осетии и руководство Республики.

14 сентября 1990 года Верховном Советом АССР было принято постановление «Об общественно-политической ситуации в республике». Пунктом 3 этого постановления объявлен мораторий на прописку и продажу домов приезжающим в Северную Осетию гражданам.

23.09.90 года Президиумом Верховного Совета СО АССР был издан Указ «О временном ограничении механического прироста населения на территории СО АССР». Указанные законодательные акты противоречат действующему законодательству и являлись препятствием для возвращения граждан в места прежнего проживания. И хотя допрошенный по делу в качестве свидетеля Президент РСО, бывший Председатель Верховного Совета СО АССР Галазов А.Х. утверждает, что Указ и Постановление были направлены не против ингушей, а против беженцев из Южной Осетии, ингушское население обоснованно восприняло эти законодательные акты как ущемление своих прав.

/т. 9 л.д.1-4, т.34 л.д.149-164/

Письмо прокурора СО АССР, в котором поставлен вопрос о приведении названных нормативных актов в соответствие с Конституцией СО АССР, было оставлено Верховным Советом без реагирования, как, в последующем, оставлено без удовлетворения и представление Генерального прокурора России по данному вопросу.

/т. 9 л.д.4, 80-85/

В 1990 году криминогенная обстановка в Пригородном районе ухудшилась. Лица ингушской национальности практически не признавали правоохранительные органы СО АССР. Допрошенный по этим вопросам в качестве свидетеля Медведицков В.К., работавший до марта 1992 года заместителем министра внутренних дел СО АССР, показал:

«Уже в 1990 году лица ингушской национальности, совершившие преступления, были практически неуязвимы. В местах компактного проживания ингушей обстановка контролировалась плохо, выполнение оперативно-розыскных и следственных действий было практически невозможно. Достаточно сказать, что даже для проведения обыска в местах компактного проживания лиц ингушской национальности требовалось проводить войсковые операции с привлечением бронетехники. В ингушских населенных пунктах существовал «закон толпы»...».

/т. 41 л.д. 17/

В этот же период в различных селах Пригородного района появились первые отряды осетинской самообороны, вооруженные охотничьими ружьями.

/т. 41 л.д. 17-18/

О том, что отряды народного ополчения возникли задолго до их легитимизации, подтвердил в прессе и следствию бывший командир народного ополчения Северной Осетии Дзуцев Б.Х. В частности, корреспонденту газеты «Отчизна» он заявил следующее:

«Теперь можно сказать, что ополчение возникло на легальных условиях, когда возникла реальная опасность дестабилизации обстановки. Наши формирования были легализированы и стали новой формой республиканского народного ополчения».

/т. 18 л.д.182, т.19 л.д.4-5/

Бойцы отрядов народного ополчения с момента образования отрядов стали заниматься незаконными досмотрами автомашин и пассажиров. Все это, в свою очередь, вызвало волну недовольства ингушской части населения Пригородного района. Криминогенная обстановка продолжала ухудшаться. После опубликования в средствах массовой информации Постановления Верховного Совета СССР от 07.03.91 года об отмене ст.2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 16.07.56 года. «О снятии ограничений по спецпоселению с чеченцев, ингушей, карачаевцев и членов их семей, выселенных в период Великой Отечественной войны», участились конфликты между лицами, занимавшими принадлежавшие ингушам до 1944 года дома и бывшими владельцам и этих домовладений. Отдельные конфликты перерастали в драки с применением огнестрельного оружия, как это случилось 19.04.91 года в с. Куртаг Пригородного района в ходе выяснения отношений между бывшим владельцем дома ингушом Котиковым СМ. и его новым собственником осетином Дзотовым В.В.. Драка этих лиц переросла в групповые стычки между осетинами и ингушами с применением оружия. В связи с этими событиями в с. Куртат, 20 апреля 1991 года Верховный Совет СО ССР ввел режим чрезвычайного положения на территории г. Владикавказа и Пригородного района с 20 часов 19 апреля 1991 года.

/т. 3 л.д.203-204, т.9 л.д.1, 3, 12-13, 18-21, 24-27/

Вскоре после введения чрезвычайного положения, к охране общественного порядка стали привлекаться внутренние войска МВД СССР, которые организовали контрольно-пропускные пункты /КПП/ и несли службу на этих КПП.

Как показало время, режим чрезвычайного положения и комендантский час в Пригородном районе ничего не дали для стабилизации обстановки, межнациональные отношения между ингушами и осетинами стали еще хуже.

Оценивая сложившуюся обстановку, комендант зоны чрезвычайного положения в Пригородном районе свидетель Медведицков З.К. сообщил следствию следующее:

«После введения чрезвычайного положения обстановка продолжала оставаться тревожной и напряженной. Каждую ночь были слышны звуки стрельбы, взрывов. ... Повсеместно возникали осетинские и ингушские баррикады. В с. Майское вообще практически невозможно было проехать и решить какой-либо вопрос: при появлении там представителей Северо-Осетинских органов внутренних дел машины их забрасывались камнями, собирались толпы, с которыми невозможно было разговаривать».

/т.41 л.д. 20/

«Число преступлений и иных правонарушений в это время резко возросло ... раскрываемость в дни ЧП была близка к нулю процентов. Объясняется это тем, что оперативно-розыскные, и тем более, следственные действия проводить было невозможно, как среди осетин, так и среди ингушей».

/т.41 л.д.21/

В этот очень сложный для Северной Осетии период стали усиливаться позиции руководителей государственных структур и неформальных лидеров, которые заявляли о своей решимости любым путем, в том числе и силовым, сохранить территориальную целостность республики и вели диалог с ингушской частью населения СО ССР только с позиции силы. В масштабах республики очень популярны стали неформал Дзуцев Б.Х. и начальник военного училища, ныне заместитель Председателя Верховного Совета РСО Суанов С.Н..

В Пригородном районе руководители района Джусоев П.П.. Березиков В.И. перехватили инициативу у рвущихся к власти неформальных лидеров и сами возглавили народное ополчение района задолго до его легитимизации. К организации народного ополчения они привлекли кадрового военного, полковника запаса Козаева М.С. В руководстве республики стала заметно усиливаться роль военных из числа лиц осетинской национальности, которых приглашали в СО АССР из разных регионов России и бывшего СССР.

С начала 1991 года в Пригородном районе и г. Владикавказе с граждан, кроме лиц ингушской национальности, по инициативе неформальных организаций стал производиться сбор денег для приобретения оружия незаконным военизированным формированиям.

/т.33 л.д.73, т.34 л.д.93-110, т.40 л.д.19-21, т.41 л.д.35 и др./

Более того, руководители народного ополчения Пригородного района председатель районного Совета народных депутатов Джусоев П.П. и председатель Пригородного райисполкома Березиков В.И. организовали сбор средств с предприятий района для приобретения в Воронежской области конверсионных боевых разведывательных машин без вооружения на базе ГАЗ 41-08. Покупка производилась под видом приобретения сельхозтехники.

/т.16 л.д.9-12, 127/

Еще до приобретения БРДМ народным ополчением, в июле 1991 года на Воронежском производственном объединении имени Коминтерна «Тяжэкс» две аналогичные боевые разведывательные машины для нужд ОМОНа по письму министра ВД СО ССР Кантемирова Г.М. приобрело МЗД республики.

/т.15 л.д.43/

Всего для отрядов народного ополчения через управление сельского хозяйства Пригородного района была закуплена 21 БРДМ. Все БРДМ были оборудованы радиостанциями, вентиляционными устройствами, приборами ночного видения. Первая партия боевых машин получена руководителями народного ополчения Пригородного района 19 октября, вторая - 5 декабря 1991 года. С целью сокрытия незаконного приобретения конверсионной военной техники, боевые машины не были зарегистрированы ни в ГАИ, ни в военкоматах.

/т. 16 л.д. 35-58, 69-76, 83, 84-85, 92-98/

Так как на момент организации закупки боевых машин народное ополчение было вне закона, то по указанию руководителей района Джусоева и Березикова оплата за БРДМ производилась хозяйствами района, а также Советом ветеранов ВОВ правоохранительных органов и труда Пригородного района и его Фондом милосердия. Эти общественные организации пользовались в то время расчетным счетам Пригородного РК профсоюзов АПК СО АССР.

/т.16 л.д.108-114, 115-118, 130-131, 133-139, 166-167, 180-186, 187-189, 192-212/

Как указано выше, Джусоеву и Березикову подчинялись все отряды народного ополчения Пригородного района, имевшие между собой налаженную радиосвязь. Кроме того, лично Джусоеву П.П. подчинялся элитный отряд, состоящий из спортсменов-каратистов, которых возглавлял бывший работник милиции Томаев О.В.

/т.16 л.д. 199-200/

Томаев О.В., выполняя указания руководителей народного ополчения, с членами своего отряда обходил руководителей различных предприятий и предлагал им перечислять деньги для покупки оружия народному ополчению. Эти визиты Томаева к руководителям организаций прекратились лишь после вмешательства начальника Пригородного РОВД, который предупредил Томаева о незаконности его действий.

/т.31 л.д.90/

О том, что руководители Пригородного района и народного ополчения Джусоев и Березиков занимались организацией сбора денег для комитета самообороны района документально свидетельствует имеющийся в деле протокол заседания комитета самообороны Пригородного района от 15 октября 1992 года. В части, касающейся финансовой деятельности комитета, в протоколе указано:

«Поступление со всех предприятий и организаций денег с 1991 года по март 1992 года составило 6 737 100 рублей. Из них перечислили для приобретения техники - 2 532 000 рублей, ... для самообороны 450000 руб.».

Далее перечисляются 15 человек, получившие в подотчет деньги в сумме от 5 тысяч рублей до 596 тысяч рублей и констатируется:

«Все эти деньги розданы для приобретения техники и вооружения. Комиссия должна проверить и удостовериться, что за эти деньги приобрели оружие... С марта 1992 года на расчетный счет комитета самообороны поступило 14 440 000 рублей...».

/т.33 л.д. 10-11/

Деятельность Томаева и его отряда не ограничивалась только принуждением руководителей предприятий и организаций перечислять деньги на оружие. 29.09.92 года Томаев с частью своего отряда совершил разбойное нападение на военнослужащих, перевозивших на двух автомашинах оружие, и захватил эти машины. Об уровне работы в тот период органов МВД СО ССР свидетельствует следующее. Когда работники Пригородного РОВД настигли захваченные отрядом Томаева два грузовика с оружием, последний, не считая нужным скрыться, отказался возвратить похищенное оружие и даже осмелился для разбирательства поехать в МВД вместе с заместителем министра внутренних дел СО ССР Сикоевым. И хотя Томаев, так и не согласился вернуть 47 автоматов, он не был задержан за совершение тяжкого преступления в установленном законом порядке. 30.09.92 года по факту хищения оружия следственный отдел МВД возбудил уголовное дело, которое через два месяца было незаконно приостановлено.

/т.31 л.д.91-92, 202-205/

Причастность руководителей народного ополчения Пригородного района Джусоева, Березикова, Козаева к хищению 47 автоматов не установлена.

Этот эпизод объективно свидетельствует о том, что органы внутренних дел МВД СО ССР в 91-92 годах были полностью зависимы от неформальных организаций и их лидеров и если преступление совершалось с целью приобретения оружия для защиты территориальной целостности Северной Осетии, то виновные, как правило, уходили от ответственности. Такая избирательность в действиях органов внутренних дел не способствовала выполнению ими в полном объеме своих функций и в дни трагических событий октября-ноября 1992 года.

15 ноября 1991 года Верховный Совет СО ССР, стремясь перехватить инициативу у неформальных лидеров в вопросе организации не предусмотренных Законом вооруженных формирований, под влиянием царящих в Ингушетии и Северной Осетии митинговых страстей принял Закон «О дополнении в Конституцию СО ССР». Указанным Законом ст.92 Конституции была дополнена п.24, предусматривающем «создание республиканских сил самообороны, в том числе республиканской гвардии», якобы, как составной части несуществующей национально и гвардии РСФСР.

В тот же день Верховный Совет СО ССР, «...учитывая многочисленные просьбы местных Советов народных депутатов, общественных организаций и отдельных граждан об обеспечении безопасности жизни и здоровья людей, государственного суверенитета и территориальной целостности РСФСР...», принял Постановление «О создании республиканской гвардии и Комитета самообороны СО ССР». Председателем республиканского комитета самообороны стал Председатель Верховного Совета СО ССР Галазов А.Х. В состав комитета, в числе других, вошли министр внутренних дел Кантемиров Г.М.,. начальник ОВОКУ Суанов С.Н. и командир незаконных вооруженных формирований Дзуцев Б.Х.

/т.8 л.д.258-259/

Оба названных выше документа явно противоречили Конституции РСФСР и другим российским Законам, что признает и допрошенный в качестве свидетеля Президент РСО Галазов А.Х., который на вопрос следствия о законности создания гвардии и ополчения ответил: «Вопросы безусловно были. Но я хотел бы знать, как бы поступили на месте руководства Северной Осетии, если бы люди вооружились сами и сами бы стали действовать ...»

/т.34 л.д. 157/

В руководстве республики в этот период целесообразность взяла верх над законностью, что подтвердил допрошенный в качестве свидетеля член республиканского комитета самообороны, ставший вскоре заместителем Председателя Верховного Совета СО ССР, генерал-майор в отставке Суанов С.Н., заявивший следствию следующее:

«Не является следствию секретом тот факт, что в октябре 1991 года ... Верховный Совет Северо-Осетинской ССР был вынужден решить вопрос о создании гвардии, народного ополчения. Если бы не сделали этого, трудно прогнозировать, как бы развивалась в дальнейшем ситуация в республике. Вместе с тем мы понимаем, что этот шаг противоречил федеральному законодательству, но в этой ситуации мы по-другому поступить не могли. Остерегались, что в случае наступления каких-либо непредвиденных обстоятельств, своевременная помощь федеральных органов не поступит...»

/т.20 л.д. 145/

Противоречащие Конституции РСФСР законодательные акты Верховного Совета СО ССР о создании непредусмотренных федеральными законами вооруженных формирований остались без должного реагирования органов государственной власти России и лишь 10 декабря 1992 года 7 съезд народных депутатов Российской Федерации предложил Верховному Совету Российской Федерации принять постановление о роспуске существующих незаконных вооруженных структур.

/т.8 л.д.161-152/

Необходимо отметить, что и после 15 ноября 1991 года республиканская гвардия и силы самообороны даже согласно законодательству СО ССР являлись незаконными вооруженными формированиями, так как Верховным Советом не было принято четкого Положения об этих структурах. Пытаясь устранить это нарушение, прокурор Северной Осетии 1Э.12.91 года внес представление на имя Председателя Верховного Совета СО ССР Галазова А.Х., но оно до 27.10.92 года осталось без должного реагирования.

/т.9 л.д.57, 59-60/

После первой попытки Верховного Совета СО ССР 15.11.91 года легитимизировать народное ополчение (силы самообороны) члены народного ополчения стали еще более чаще привлекаться к несению боевых дежурств, патрулированию улиц г.Владикавказа и населенных пунктов Пригородного района, к проводимым без всякой правовой регламентации досмотрам транспорта, что повлекло за собой поток жалоб лиц ингушской национальности.

В состав отрядов народного ополчения вошло много лиц с сомнительной репутацией, о чем было известно руководителям республики, МБ и МВД СО ССР. Так, в представленной следствию МБ СО ССР справке начальника службы безопасности Республиканского комитета самообороны отмечается: «...недостаточное прогнозирование процессов бесконтрольного вооружения лиц сомнительного поведения и образа жизни, в том числе и в составе отрядов народного ополчения ...».

/т.9 л.д.264, 259/

О незаконных действиях отрядов самообороны указывается и в справке начальника Пригородного РОВД Джигкаева В.М., в которой, в частности, изложено следующее: «В Пригородном районе ...были созданы отряды самообороны, подчиненные председателю Совета народных депутатов Джусоеву П.П. Эти формирования создавались бесконтрольно и стихийно, ополченцами присваивались себе функции правоохранительных органов, организовывались патрулирования, пикетирования, досмотр проходящего транспорта и граждан. В ополчение без предварительной проверки проникали ранее судимые лица, которые занимались вымогательством и разбоем. На неоднократные предложения руководства РОВД о представлении для проверки списков ополченцев и по организации совместной работы по обеспечению охраны общественного порядка райсовет не реагировал (исх. №№2/61255 от 13.12.92 г. и 3/4823 от 14.10.92 г.)... В период агрессии Совет и РИК проявили инертность в вопросе руководства подчиненными силами и средствами, материальное обеспечение не осуществлялось. Было утеряно руководство отрядами самообороны, которые действовали бесконтрольно и самостоятельно».

/т.17 л.д.312/

Этот взгляд на народное ополчение, сделанный как бы изнутри, дополнительно подтверждает вывод следствия о дестабилизирующей роли и отрядов народного ополчения.

О том, что ополченцы своими противоправными действиями ухудшали и без того сложную обстановку в населенных пунктах Пригородного района видно даже из внутренних документов ополчения, например, в протоколе заседания комитета самообороны Пригородного района от 15.10.92 года записано: «... В Октябрьском и Тарском народ проявляет недовольство. Ополченцы демонстративно катаются на БРДМе. Открывают стрельбу. Оружие, которое находится у ополченцев, используется в корыстных целях, особенно в Комгароне и в Тарском. В Комгароне расстреливали поросят и жарили в лесу».

/т. 33 л. д. 11/

Действия членов отрядов самообороны, участвовавших в пикетировании улиц г.Владикавказа и населенных пунктов Пригородного района, совершенно не контролировались работниками МВД и ополченцы чувствовали себя на постах и пикетах полными хозяевами. Останавливали и незаконно досматривали проезжавший транспорт. В случае отказа остановиться, обстреливали машины. Иногда эти самоуправные действия приводили к самым трагическим результатам. Так, 21.12.91 года ополченец Гугкаев А.А. примерно в первом часу на ул. Хетагурова в г. Владикавказе произвел выстрел из ружья 15 калибра в проезжавший автомобиль «Москвич», который не остановился по требованию ополченцев. В результате был убит несовершеннолетний пассажир Борисов А.В.

Однако даже убийство Борисова и другие случаи незаконного применения оружия лицами, входившими в состав незаконных вооруженных формирований, не приостановили процесс вооружения народного ополчения и республиканской гвардии Северной Осетии. Более того, этот процесс ускорился после трагических событий 20.05.92 года в Южной Осетии, когда было убито 36 человек. В связи с этими событиями чрезвычайная сессия Верховного Совета СО ССР 21.05.92 года приняла постановление, в котором было указано о доукомплектовании республиканской гвардии, в том числе за счет казачьих подразделений, и содержалось требование к руководству Российской Федерации обеспечить гвардию необходимым количеством, оружия, а в случае отказа предлагалось национализировать военную технику и оружие.

/т.8 л.д. 141-142/

Пункт 8 этого Постановления предписывал: «Республиканскому комитету самообороны форсировать производство боевого оружия на предприятиях города Владикавказа».

/т.8 л.д.142/

Прокурор Северо-Осетинской ССР уже 23.05.92 года проинформировал Генерального прокурора о незаконности п.п. 5, 6, 7, 8 указанного постановления чрезвычайной сессии Верховного Совета от 21.05.92 года, подписанного Председателем Верховного Совета СО ССР Галазовым А.Х., но противоречащие федеральному законодательству пункты Постановления так и не были своевременно отменены.

/т.8 л.д.150-151/

Только 11 августа 1992 года ВС СО ССР, поняв свою ошибку, принял постановление «Об изменении пункта 7 и отмене пункта 8 постановления чрезвычайной сессии ВС СО ССР от 21.05.1992г», однако к этому времени некоторые предприятия г. Владикавказа уже наладили выпуск оружия.

Говоря о том, как были приняты решения о форсировании производства оружия и создании вооруженных формирований, допрошенный в качестве свидетеля Галазов А.Х. пояснил:

«Эти решения принимались в очень сложное время. Иногда проходили такие формулировки, которые сегодня работают против нас. На предприятиях Владикавказа, насколько мне известно, никто ничего не произвел. Как все происходило? ... Как правило, даже принятие незначительных решений депутаты предлагали ставить на поименное голосование. А такая форма голосования сопряжена как бы с определенным давлением» большинства. Попробуй, проголосуй не так. Сразу же найдутся люди, которые упрекнут в неоправдании доверия избирателей. ... Могу сказать, что национальная гвардия, народное ополчение создавались под напором общественности республики. На создание этих структур мы пошли в стремлении взять под контроль ситуацию и избежать стихийной вооруженности народа».

/т.34 л.д. 161-162/

Это объяснение высшего должностного лица Республики дает ключ пониманию механизма принятия в 90-92 годах Постановлении Верховного Совета СОССР.

Хотя свидетель Галазов А.Х. и высказал предположение, что на предприятиях г. Владикавказа оружия не производилось, это не соответствует действительности. Следствием установлено, что в 1991-92 годах некоторые детали снарядов, мин, гранат, минометов, гранатометов и стрелкового оружия производились на предприятиях г. Владикавказа и других районов Северной Осетии.

/т.41 л.д.21; т.14 л.д.230-231, 232-233, 235-236, 237-238, 240, 246, 247; т.27 л.д.1-4, 10-24, 34-52, 63-71, 77-79, 93-96, 122-123/

Уголовное дело по фактам производства деталей к оружию и боеприпасам прекращено.

/т.47 л.д. 188-190/

Необходимо отметить, что если в Северной Осетии органы государственной власти республики еще как-то пытались взять под контроль процесс незаконного вооружения сил самообороны (народного ополчения) и республиканской гвардии, то в ингушских районах Чечено-Ингушской Республики в 1991-92 годах вопрос о каком-нибудь контроле на территории всей Ингушетии над незаконным вооружением населения, различных формирований и группировок вообще не мог быть поставлен, из-за отсутствия общенациональных органов власти и управления. Такая ситуация сложилась в связи с тем, что лидеры ингушских общественных движений и руководители районов не приняли режим генерала Дудаева. При этом они стремились в кратчайшие сроки добиться выполнения Закона «О реабилитации репрессированных народов» в части возвращения территорий Пригородного района СО ССР. Органы исполнительной и представительной власти, органы внутренних дел ингушских районов ЧИР фактически бездействовали. Преступления не учитывались и не раскрывались. Вооруженные преступные группировки открыто противостояли друг другу и местным правоохранительным органам, контролировали населенные пункты.

Стрелковое и другое оружие свободно поступало из Чечни, где были разграблены воинские склады бывшей Советской Армии. Население Ингушетии

интенсивно вооружалось. В г. Назрани, вплоть до вооруженного конфликта, открыто существовал рынок оружия, которое стало предметом купли-продажи. Федеральная власть в этот период, в основном, занимала позицию стороннего наблюдателя.

Первая попытка создать вооруженное формирование под предлогом защиты мирных ингушей в селе Куртат Пригородного района СО ССР была сделана Экажевским сельским советом Назрановского района 22 апреля 1991 года, сразу после введения чрезвычайного положения в Пригородном районе. В решении чрезвычайной сессии сельского совета, подписанном председателем исполкома Костоевым Х.А. и секретарем исполкома Муталиевым А.А., было указано, что «в связи с обострявшейся обстановкой, вооруженными действиями осетинских боевиков под руководством властей СО АССР против лиц ингушской национальности, в целях самообороны организовать дружину... На период патрулирования разрешить дружинникам иметь при себе гладкоствольное оружие».

/т.8 л.д.94/

Конечно, никакие осетинские «боевики» в инциденте в с. Куртат не участвовали, так Костоев Х.А. и Муталиев А.А. именуют сотрудников милиции СО АССР. В целом, постановление Экажевского сельского Совета носило декларативно-пропагандистский характер: должностные лица фактически инициировали ингушское население Ингушетии и Северной Осетии на создание незаконных вооруженных формирований и организацию дежурств и патрулирования.

В конце 1991 года вооруженные, в основном гладкоствольном оружием, дружины были образованы практически во всех населенных пунктах Ингушетии.

/т.18 л.д.282-284; т.39 л.д.188/

Во второй половине сентября 1991 года руководство Назрановского района предложило жителю г. Владикавказа подполковнику в отставке Бекову Б.Ю. подготовить необходимые документы для создания на правовой основе гвардии. Мотивом такого решения Беков назвал то, что в Осетии гвардия уже была создана. Через месяц Беков подготовил положение о народно-республиканской гвардии и в ноябре 1991 года возглавил временный комитет по образованию гвардии. Ему удалось создать только взвод гвардейцев, который охранял здание Назрановского райсовета. Однако 28.11.91 года, не желая, чтобы гвардия принимала участие в борьбе за власть в Ингушетии между различными группировками, Беков издал приказ о ее роспуске.

/т.45 л.д.143-153, 161-165/

Проведенная Бековым Б.Ю. работа по организации осенью 1991 года народно-республиканской гвардии Ингушетии и командование им взводом гвардейцев не могут рассматриваться как подготовка к захвату силовым способом части территории СО АССР. Кроме того, в дни вооруженного конфликта Беков участие в боевых действиях и в их организации не принимал. Таким образом, действия Бекова Б.Ю. по созданию гвардии не содержат состава преступления.

Попытки создать в Ингушетии гвардию предпринимались и в 1992 году. Так, 13 января 1992 года в станице Орджоникидзевской состоялась объединенная сессия Сунженского, Назрановского районных Советов и Малгобекского городского Совета, которая «...в связи со сложной общественно-политической ситуацией и угрозой сохранности общественной собственности...» приняла постановление о создании народно-республиканской гвардии в составе 500-600 человек. Приведение первых гвардейцев к присяге было назначено на 10.03.92 года. Гвардия должна была дислоцироваться в ст. Орджоникидзевской, на территории аэродрома.

/т.45 л.д.89-92/

Командиром гвардии был назначен полковник запаса внутренних войск МВД Парижев В.И., который до этого командовал добровольной народной дружиной Сунженского района.

/т.39 л.д.181-187, 188; т.45 л.д.96/

Парижев разработал Положение о Республиканской гвардии Ингушетии (РГИ) и в июле 1992 года решил вопрос об открытии расчетного счета гвардии № 700421 в г.Назрани в коммерческом кредитном банке «Эрзи». Расчетные счета гвардии были также открыты в Сунженском и Малгобекском районах.

/т. 45 л. д. 96-98; т. 39 л .д. 196/

На расчетный счет гвардии № 700421 от различных предприятий района 29.10.92 года поступило 16 млн. рублей.

/т.45л.д. 99, 100-109/

Допрошенный по делу в качестве свидетеля бывший командир республиканской гвардии Ингушетии Парижев В.И. пояснил, что Чеченская Республика после провозглашения суверенитета стала претендовать на Сунженский район. Тогда же, для охраны аэродрома от чеченцев была создана народная дружина. По поводу создания гвардии Парижев сообщил следующее:

«... В Северной Осетии создавались незаконные вооруженные формирования и вот поэтому мне и было поручено разработать положение о национальной гвардии Ингушетии и возглавить ее. Поручение исходило от Дударова Тагира, который возглавлял строительный кооператив. Никто из председателей районных Советов, райисполкомов мне такого поручения не давал ... даже само постановление объединенной сессии подписал только председатель Сунженского райсовета Руслан Татиев, а Малгобекский и Назрановский председатели отказались это сделать. Все шло лишь на уровне разговоров, но никто не хотел принимать ... участия в выполнении этого постановления, все сводилось к разговорам...».

/т. 39 л.д. 182-183/

Как установлено следствием, Дударов Т.М. скончался 27.06.93 года.

/т.39 л.д.223-225/

Правом первой подписи при производстве операций на расчетных счетах гвардии обладал Долгиев М.А., который пояснил, что распоряжаться средствами на счетах гвардии ему поручил Дударов. Деньги он снял только один раз, когда 31.10.92 года в полдень приехал из Грозного в Назрань, где его на площади нашли председатель райсовета Могушков и председатель райисполкома Тумгоев и предложили подписать чек на получение со счета гвардии 15 млн. рублей для приобретения оружия. В боевых действиях он не участвовал.

/т.39 л.д.188-192, 193-196/

Довод командира гвардии Парижева о том, что создание гвардии шло, в основном, на уровне разговоров, подтверждается фактом открытия расчетного счета гвардии в июле 1992 года и перечислением предприятиями денег на этот счет лишь 29.10.92 года.

О том, что гвардия была создана только на бумаге, свидетельствует и один из пунктов постановления офицерского собрания Ингушетии, состоявшегося 19 сентября 1992 года. В этом пункте указано: «до 1 октября 1992 года выйти с конкретными предложениями на руководство Ингушетии о формировании республиканской гвардии, организационно замыкающейся на Вооруженные силы России ...».

/т. 13 л.д.123-125/

Все изложенное позволяет сделать вывод, что в действиях Парижева В.И. и Долгиева М.Д. по организации республиканской Гвардии Ингушетии нет состава преступления.

При отсутствии государственной власти и единого руководства всей территорией Ингушетии республиканская гвардия и не могла быть создана. Кроме того, в этот период в Ингушетии шла борьба за власть и каждый клан старался создать свою вооруженную группу или заручиться поддержкой той или иной вооруженной банды.

Допрошенный в качестве свидетеля бывший военный комиссар Назрановского района Гойгов СМ. по поводу наличия в Ингушетии вооруженных формирований пояснил следующее:

«...Я знаю, что в селах создавали стихийно отряды самообороны вооруженные охотничьим и нарезным оружием. Однако, кто создал эти отряды, кто ими командовал, откуда у них было вооружение, сколько таких отрядов было мне неизвестно ...».

/т.39 л.д.203/

О состоянии дел в Ингушетии в 1991-92 годах видно из служебного письма руководителей трех районных Советов Ингушетии на имя Генерального прокурора Российской Федерации. В частности, в этом письме указано: «В результате отсутствия более года властных структур в Ингушетии образовались и функционируют бандитские группировки... В ноябре 1991 года вооруженная группировка при массовом скоплении людей обстреляла Назрановский райсовет народных депутатов, ... было тяжело ранено 13 человек. В апреле 1992 года при обстреле этой же группировкой этого же райсовета был убит гражданин Дарсигов. 17 сентября 1992 года вооруженная группировка экстремистов насильственно захватила здание Сунженского райсовета народных депутатов, учинила стрельбу по собравшемуся на площади народу... Один человек был убит, трое ранены. Аналогичная попытка была предпринята 19 сентября 1992 года в отношении Малгобекского горсовета народных депутатов».

/т. 13 л.д.255/

Эта выдержка из письма руководителей трех районов Ингушетии подтверждает вывод следствия о беспомощности правоохранительных органов и об отсутствии какой-либо власти в Ингушетии, а также свидетельствует о выжидательной позиции федеральных властей, которые своевременно не приняли действенных конкретных мер к стабилизации положения в Ингушетии.

Стремясь стабилизировать обстановку в регионе, Верховный Совет Российской Федерации 4 июня 1992 года принял Закон «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации».

/т.34 л.д.76/

Вместе с тем принятие этого Закона не способствовало улучшению положения в Ингушетии и Северной Осетии, так как Закон оказался до конца не продуманным.

Сложилась парадоксальная ситуация: Закон принят, республика образована, а границы не определены. Соответственно, с учетом предусмотренного Законом «О реабилитации репрессированных народов» их права на территориальную реабилитацию, ингушское население видело Пригородный район СО ССР и часть г. Владикавказа в составе Ингушской республики и в связи с этим в 1992 году населенные пункты Пригородного района с преобладающим ингушским населением практически вышли из-под юрисдикции СО ССР, то есть обстановка на спорных территориях была окончательно дестабилизирована».

Еще до принятия Закона, устанавливающего мораторий на решение территориальных проблем репрессированных народов, свое отношение к этому вопросу выразили депутаты районных Советов Ингушетии на состоявшейся 17 июня 1992 года Чрезвычайной объединенной сессии Назрановского, Сунженского, Малгобекского райгорсоветов народных депутатов Ингушской Республики. На сессии обсуждался вопрос: «О ситуации в связи с попытками руководства Российской Федерации наложить мораторий на территориальную реабилитацию репрессированных народов» (доклад Зурабова М.А.).

Решение сессии содержало протест против подготавливаемого моратория на территориальную реабилитацию репрессированных народов. Фактически решение этой сессии заранее настроило ингушское население не воспринимать подготавливаемый закон.

В связи с изложенным, принятый Верховным Советом Российской Федерации 3 июля 1992 года Закон «Об установлении переходного периода по государственно-территориальному разграничению в Российской Федерации» не встретил одобрения у ингушского населения и уже не мог нивелировать просчеты, допущенные при принятии законов «О реабилитации репрессированных народов» и «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации». Пропагандистская компания ингушских лидеров, основан двух первых законах, к июлю 1992 года уже сделал свое дело и нацелила ингушей на то, что территориальные проблемы должны быть решены к концу 1992 года.

Дестабилизирующая обстановку пропаганда ингушских лидеров не имела бы такого успеха, если бы в пакете трех перечисленных законов последний Закон был бы принят первым.

После того, как Назрановский, Сунженский и Малгобекский районы оказались за пределами самопровозглашенной Чеченской Республики они лишились необходимой государственной поддержки. Работа предприятий была дезорганизована, появилось много безработной молодежи. Запоздалое вмешательство в эти процессы федеральных органов привело к тому, что в этих районах воцарилось безвластие и анархия.

/т.19 л.д.65-74, 149-158/

Допрошенный по делу в качестве свидетеля Дахкильгов М.А., занимавший с июня по 20 ноября 1992 года должность начальника Назрановского РОВД, по обстановке того периода пояснил следствию следующее:

«... На рынке района свободно осуществлялась реализация нарезного оружия и боеприпасов. ... 14 июля 1992 года Назрановским РСВД была проведена операция по пресечению торговли на рынке оружием. В момент сбыта оружия задержаны 3 жителя района, у которых изъято 6 боевых гранат, пистолет «ТТ», один затвор для автомата, большое количество автоматных и пулеметных рожков и боеприпасов к ним. По этому факту возбуждено уголовное дело, задержанные водворены в МЗС РОВД. Через 2-3 часа после их задержания здание РОВД блокировали примерно 200 вооруженных лиц. В течение 8 часов шло противостояние. В конечном итоге, опасаясь кровопролития, и под воздействием авторитетных старейшин мы оказались вынужденными освободить задержанных ...».

/т.35 л.д. 9-10/

Изложенное свидетельствует о дерзости и мобильности действовавших в Ингушетии крупных вооруженных преступных группировок.

Нарезное огнестрельное оружие имелось не только у членов преступных группировок, но и у каждого взрослого жителя Ингушетии. В частности, об этом изложено в служебном письме начальника Назрановского РОВД от 27.07.92 года представителю Президента Костоеву И.М.

/т.35 л.д.14-16/

Соответственно, оружие поступало и в соседний Пригородный район СО ССР.

О царящей в 1992 году в Ингушетии анархии, сплошном вооружении населения, отсутствии элементарного соблюдения действующего законодательства знали и федеральные органы России. Допрошенный по делу в качестве свидетеля заместитель полномочного представителя Верховного Совета Российской Федерации в Ингушской Республике Смитюшенко С.А. по поводу инцидента, происшедшего в июле 1992 года, в день прибытия в г. Назрань взвода охраны в количестве 31 бойца из подразделения «Витязь», пояснил следующее:

«Подъезжая к площади мы увидели толпу людей, ... большая часть которых была вооружена, в основном, автоматическим оружием. Раздавались выкрики «оккупантов вон из Ингушетии», сопровождавшиеся беспорядочной стрельбой поверх наших голов...».

/т.37 л.д.15/

Детализируя свои показания, Смитюшенко указал:

«...На площади собрались не менее трех тысяч человек. Подавляющее большинство мужчин были вооружены автоматами, а это не менее двух тысяч стволов. И вообще я не ошибусь, если скажу, что в каждом ингушском доме есть огнестрельное оружие, даже у представителей власти, у работников исполкома, местных советов, руководителей милиции было незарегистрированное оружие... В то время на рынке в Назрани оружие покупалось и продавалось свободно ... милиция на это не реагировала...».

/т.37 л.д.19/

Смитюшенко также сообщил о краже из Назрановского РОВД 50 автоматов и нескольких десятков пистолетов, поступивших из МВД России для вооружения ингушской милиции.

Полномочный представитель Верховного Совета Российской Федерации в Ингушетии Ермаков В.Ф. тоже рассказал следствию, что на рынке г.Назрани свободно торговали автоматами и пулеметами и что оружие имелось практически в каждом ингушском доме.

/т. 37 л.д. 1-10/

И даже в такой ситуации, когда, из г. Назрани бесчинствующей вооруженной толпой был выдворен взвод охраны из подразделения «Витязь», федеральные органы не предприняли никаких мер, направленных на восстановление законности и порядка в Ингушетии и разоружение населения, а продолжали бездействовать.

В июле 1992 года состоялся чрезвычайный съезд ингушского народа, на котором председательствовал член Верховного Совета Российской Федерации заместитель полномочного представителя Верховного Совета России в Ингушской Республике Костоев И. Ю. , подписавший 25 июля 1992 года принятую съездом резолюцию. В резолюции указывалось:

«1. Административный, промышленный и культурный центр Ингушской республики должен быть размещен в г. Владикавказе.

2. Считать необходимым проведение выборов в Парламент Ингушской

республики на территории Назрановского, Сунженского, Пригородного,

Малгобекского районов в границах 1944 года не позже сентября 1992 года ...».

/т.29 л.д.93/

Такая экспансионистская и не отвечающая реалиям резолюция, подписанная при этом должностным лицом, назначенным Верховным Советом России, не могла не обеспокоить руководство и лидеров неформальных организаций Северной Осетии.

Чрезвычайный съезд ингушского народа крайне отрицательно сказался на взаимоотношениях властей Северной Осетии с большинством ингушского населения, проживающего в населенных пунктах Пригородного района СО ССР. Как уже говорилось выше, в отдельных селах, где ингуши составляли большинство, ингушское население с конца лета 1992 года практически перестало признавать юрисдикцию властей Северной Осетии и препятствовало властям осуществлению возложенных на них функций.

В населенных пунктах Пригородного района и г. Владикавказа нарастало противостояние ингушей с осетинами и жителями других национальностей.

/т.41 л.д.111; т.33 л.д.157, 165; т.42 л.д.164, и др. тома и л.д./

В частности, русская жительница п. Карца Асеева Л.Ф. сообщила следствию следующее:

«... В конце 1991 года начале 1992 года взаимоотношения с ингушами ухудшились из-за самих ингушей. В адрес осетин, русских начали высказывать угрозы, в основном, они исходили от пожилых людей. Они открыто высказывались, что в феврале 1992 года русским и осетинам придется плохо. Это они приурочивали к годовщине их репрессии. Однако в феврале 1992 года ничего не произошло».

/т.36 л.д.224/

Военный комиссар Пригородного района Захаров СВ., касаясь складывающейся в районе ситуации, показал:

«Во время личного общения с ингушами обратил внимание на мнение их большинства, что стоит им пошуметь оружием, пострелять, как осетины бросят их земли и убегут. Осетины же говорили, что им тоже надо готовиться к обороне, ожидали нападения, жаловались, что у ингушей полно оружия, а у них нет...».

/т. 33 л.д.233/

На формирование у ингушского населения таких взглядов на решение территориальной проблемы, в числе других факторов, несомненно, оказала влияние и бескомпромиссная позиция по территориальному вопросу их лидеров.

Допрошенный в качестве свидетеля специалист по национальным вопросам, начальник отдела Северного Кавказа Министерства по делам национальностей и региональной политики Российской Федерации Угроватов В.Г., отмечая эту особенность ингушских лидеров, указал:

«...Предпринятая лидерами ингушей торопливость в решении своих требований в указанные в Законе и Распоряжении Правительства сроки и подтолкнула народ тому, что он как-то организовался и мобилизовался. Вся эта нацеленность на решение своей проблемы сопровождалась и накоплением оружия».

/т. 19 л.д. 153/

Продолжая говорить о причинах конфликта, Угроватов пояснил: «... бескомпромиссность позиций сторон, подогреваемая желанием одних вернуть земли, а других не отдавать их, привели к тому, что между осетинами и ингушами стали происходить кровавые стычки».

/т.19 л.д.154/

Нельзя не согласиться с этими выводами специалиста по национальным вопросам.

Таким образом, изложенные выше доказательства и их анализ позволяют сделать однозначный вывод: бескомпромиссная позиция ингушских и осетинских лидеров, массовое неконтролируемое незаконное вооружение населения, различных группировок, ополчения и гвардии при фактическом невмешательстве в этот процесс федеральных органов привели к тому, что с начала августа 1992 года ситуация в регионе перешла в новое качественное состояние - противостояние сторон из политического превратилось в вооруженное. Обе стороны уже не исключали возможности силового решения вопроса и открыто готовились к этому.

Особая опасность этого противостояния заключалась в том, что ни власти, ни неформальные лидеры ингушского народа и Северной Осетии уже не контролировали и не могли контролировать все вооруженные группировки. Создалось такое, положение, когда любая перестрелка ингушей с осетинами, при несвоевременном вмешательстве правоохранительных органов могла перерасти в межреспубликанский вооруженный конфликт, как это и случилось после перестрелки в ночь на 31 октября 1992 года.

Единственное, что могло бы предотвратить надвигающийся с начала августа 1992 года вооруженный конфликт, - это полное разоружение населения и всех

незаконных вооруженных формирований и группировок на территориях Ингушетии и Северной Осетии, но этого сделано не было.

21 сентября 1992 года Постановлением Президиума Верховного Совета Российской Федерации «О порядке и сроках проведения выборов в Верховный Совет Ингушской Республики» выборы были отложены, а государственной комиссии было предложено приступить к работе по подготовке правовых актов, определяющих границы Ингушской Республики и о результатах работы проинформировать Президиум Верховного Совета к 20.10.92 года.

/т.37 л.д.116/

Хотя указанное Постановление Президиума Верховного Совета в части работы комиссии по определению границ Ингушской Республики осталось невыполненным, свою негативную роль в эскалации напряженности в ингушско-осетинских отношениях по поводу спорных территорий оно сыграло, так как ингушское население требовало выполнения этого постановления именно к 20.10.92 году».

В последнее время перед конфликтом в СО ССР сильно осложнилась криминогенная обстановка. Особенно неблагополучной стала обстановка в г. Владикавказе из расположенных в Пригородном районе населенных пунктах Чермен, Куртат, Дачное, Майское, Камбилеевское, а также на участках автодорог Владикавказ-Назрань, Владикавказ-Моздок.

Низкая раскрываемость преступлений, явившаяся результатом слабой работы правоохранительных органов, использовалась в нагнетании обстановки и почти каждое преступление получало национальную окраску.

На дестабилизацию обстановки оказали влияние и известные события в Южной Осетии, в результате которых тысячи беженцев осетин из внутренних районов Грузии и Южной Осетии хлынули в Северную Осетию, обосновываясь, в основном, в г. Владикавказе и Пригородном районе СО ССР.

В то же время события в Южной Осетии способствовали вооружению МВД СО ССР и Республиканской гвардии, что вызвало недовольство ингушей Северной Осетии и Ингушетии. Так, в соответствии с распоряжением представителей Российского руководства 25 июля 1992 года на территории города Владикавказа был сформирован осетинский миротворческий батальон в количестве около 300 человек, для вооружения которого было выделено за счет Министерства Обороны Российской Федерации значительное количество стрелкового оружия и бронетехники. Часть этого оружия в последующем пошла на вооружение Республиканской гвардии Северной Осетии.

/т. 44 л.д. 64, 68/

Постоянные требования ингушских лидеров в адрес директивных органов Российской Федерации о быстрейшем включении части территории СО ССР в состав Ингушской Республики, их выступления в прессе и на митингах сделали свое дело. К осени 1992 года большинство ингушей Северной Осетии уже стали считать, что вопрос о спорных территориях обязательно решится в пользу Ингушетии и, желая ускорить этот процесс, стали демонстрировать властям СО ССР и гражданам других национальностей свою готовность отвечать силой на любые действия, нарушающие, на их взгляд, права ингушского населения.

В это же время власти Северной Осетии, народное ополчение, Республиканская гвардия также, образно говоря, бряцали оружием и всеми своими действиями показывали, что готовы любым путем, в том числе и силовым, вооруженным, сохранить территориальную целостность Северной Осетии.

Каждой стороне в этой ситуации требовался только повод, чтобы открыто применить силу и решить вопрос о территориях в свою пользу.

Говоря о сложившемся в октябре 1992 года положении, бывший начальник 3 отделения Пригородного райвоенкомата свидетель Родионов Е.И. показал:

«Напряженность в селе Октябрьское в октябре 1992 года выражалась в том, что ночами в Октябрьское, а также в Куртат, Дачное из Ингушетии приезжали автомашины. Такие машины неоднократно проезжали ночами ... мимо Пригородного РВК и я сам видел эти машины. В машинах приезжали ... из Ингушетии по 10-15 человек каждую ночь к ингушам, проживавшим в п. Октябрьском, Куртат, Дачное. Приезжали они обычно на одну ночь, потом вместо этих ингушей приезжали другие, то есть ингуши менялись каждую ночь».

/т.36 л.д.53/

Он же рассказал, что полковник запаса из штаба отряда народного ополчения Пригородного района за несколько дней до конфликта требовал списки офицеров мотострелковых подразделений и саперов не ингушской национальности.

/т.36 л.д.52-63/

Факт подготовки обеих сторон к возможному силовому решению территориального спора подтверждается и тем, что в октябре 1992 года и ингушами и осетинами в Пригородном районе был практически сорван осенний призыв в армию.

/т.45 л.д.210-211/

По поводу действий ингушей в п. Карца Пригородного района свидетель Федорова А.К. пояснила:

«... За неделю до конфликта около здания поселкового клуба ежедневно проходили митинги, на которых присутствовали лишь ингуши, практически все население п. Карца. Ораторами на митинге были не местные жители. Каждый день в поселок приезжали лица ингушской национальности из других регионов на машинах с чеченскими номерами. Где-то за 2-3 дня (до конфликта) по улицам стали ходить мужчины, вооруженные стрелковым оружием, гранатами, бутылками с зажигательной жидкостью. При въездах в поселок образовались заграждения из ж.б. блоков ... Незадолго до начала конфликта я проходила мимо штаба «Нийсхо». В это время проходил митинг. Привожу дословно слова оратора: «Братья мусульмане, если мы сейчас простим им, то больше такого момента не будет. Беритесь за оружие». Говорил он на русском языке. Оратор был приезжим».

/т.36 л.д.202-203/

Об активизации действий ингушской части населения Пригородного района осенью 1992 года говорят и многие другие допрошенные по делу свидетели.

/т.33 л.д.165-166; т.36 л.д.21-23; т.41 л.д.124 и др./

К возможному силовому решению территориального вопроса спора подготавливались и органы внутренних дел и народное одолжение СО ССР, что подтверждается приобщенной к делу ксерокопией составленного в Промышленном РОВД г. Владикавказа 12 октября 1992 года документа, название которого говорит само за себя: «Расчет сил и средств сотрудников отдела внутренних дел и отряда самообороны Промышленного райисполкома при возникновении «чрезвычайных обстоятельств». В этом документе подробно описаны действия совместных постов милиции и народного ополчения при так называемых «чрезвычайных обстоятельствах».

/т.34л.д.130-133/

Если до 22 октября 1992 года ингуши, проживающие в СО ССР, старались не демонстрировать имеющееся у них оружие, то с 22 октября 1992 года началось открытое вооруженное противостояние ингушской части населения Пригородного района и подчиненных Владикавказскому горсовету поселков властям СО ССР, которое продолжалось вплоть до начала вооруженного конфликта и массовых беспорядков.

Поводом для начала открытого вооруженного противостояния послужили следующие события.

20 октября 1992 года принадлежащий ОМОН МВД СО ССР БТР-80 под управлением водителя Чсиева совершил наезд на 12-летнюю ингушку Гадаборшеву М., в результате чего последняя погибла. Только сторонам удалось прийти к соглашению не делать из этого дорожно-транспортного происшествия повода для ухудшения и так накаленной обстановки, как было совершено новое преступление, жертвами которого опять оказались ингуши.

22 октября 1992 года в 02 часу работник ГАИ Ленинского РОВД г. Владикавказа Сюсин А.А. совершил умышленное убийство из табельного оружия ингушей Хаутиева И.М. и Пугиева У.И.

Это преступление взбудоражило все ингушское население. Примерно в 22 часа этого же дня в районе пос. Южный около 300 ингушей блокировали оперативно-следственную группу МВД Северной Осетии. В завязавшейся позже перестрелке погибли 2 сотрудника милиции и 3 человека из числа нападавших ингушей. Несколько человек получили ранения.

По указанным случаям возбуждены уголовные дела. Расследованием, проведенным следователями объединенной следственной группы, установлено, что в действиях водителя БТР Чсиева отсутствует состав преступления. Уголовное дело по факту гибели Гадаборшевой М. прекращено.

Обвиняемый Сюсин был арестован, но под воздействием явившейся в прокуратуру СО ССР вооруженной группы, мера пресечения ему была изменена. Освобожденный из-под стражи Сюсин от следствия скрылся и в дальнейшем участвовал в боевых действиях против ингушей.

/т.43 л.д.224-227, 229-231/

Совершение указанных преступлений, потерпевшими от которых были ингуши, вызвало крайне обостренную реакцию среди ингушского населения в СО ССР самой Ингушской Республике в н.п. Южном, Дачное, Куртат, Карца и других ингушским населением были выставлены вооруженные пикеты, стали блокироваться автомобильные дороги, воздвигаться баррикады. Законные требования представителей власти и правоохранительных органов ингушским населением игнорировались.

/т.17 л.д.5; т.18 л.д.135-142, 151; т.34 л.д.12; т.41 л.д. 115-121; т.45 л.д.23/

24 октября 1992 года на общенациональном траурном митинге ингушского народа в поселке Южный Ленинского района г. Владикавказа, состоявшемся по поводу памяти погибших в октябре 1992 года ингушей, была принята противоречащая действующему законодательству резолюция, которая предписывала: «Во всех ингушских селах Пригородного и Моздокского районов провести сессии сельских Советов и решить вопрос о выходе из состава Северной Осетии с вхождением в Ингушскую Республику. ... Создать временный орган районного самоуправления в следующем составе: 1. Куштов Я.У. – председатель, 2. Даскиев А.Х. – член, 3. Бекбузаров А. - член».

/т. 13 л.д. 187/

Митинг также принял решение немедленно приступить к созданию народной гвардии в ингушских селах Пригородного и Моздокского районов, а материальное обеспечение гвардии возложить на Назрановский, Малгобекский и Сунженский райсоветы.

/т.18 л.д. 187/

Касаясь резолюции этого митинга, допрошенный в качестве свидетеля бывший представитель Президента Российской Федерации в Ингушетии Костоев И.М. пояснил: «В... связи с тем, что руководство Северной Осетии фактически отказало в защите своих граждан ингушской национальности, было принято решение избрать в местах компактного проживания ингушей на территории Пригородного района параллельные структуры власти, т. е. свою администрацию. В частности, на пост главы Администрации Пригородного района был избран один из лидеров Народного фронта Ингушетии некий Куштов Якуб. Я считаю, что администрация такая была избрана незаконно».

/т.34 л.д.12/

В этот же день, то есть 24.10.92 года, по событиям 20-22 октября 1992 года в г. Назрани состоялась объединенная сессия Назрановского, Малгобекского, Сунженского райсоветов народных депутатов Ингушской Республики и депутатской группы Пригородного района Северной Осетии, которая под предлогом защиты своих родственников, проживающих в Северной Осетии, приняла решение объединить добровольцев Ингушетии в отряды самообороны и организовать их дежурство во всех населенных пунктах Пригородного района Северной Осетии, где проживают ингуши. Руководство этими отрядами было поручено отделам внутренних дел. Более того, сессия дала разрешение добровольцам из Ингушетии и ингушам, проживающим в Пригородном районе, пользоваться огнестрельным оружием. Решение объединенной сессии подписал депутат Зурабов М.А.

/т. 21 л. д. 170-172/

Фактически решение этой сессии дало возможность ингушам, в нарушение всех действующих законов, беспрепятственно носить оружие, то есть процессу незаконного вооружения ингушского населения была придана видимость легитимности.

Установлено, что это незаконное решение сессии о дежурстве вооруженных добровольцев из Ингушетии в населенных пунктах Пригородного района выполнялось, что, в частности, подтверждается приведенными выше показаниями Родионовой Е.И.

О том, что ингушское население Северной Осетии с двадцатых чисел октября стало на путь открытой конфронтации с властями СО ССР усматривается и из решения Терского сельского совета народных депутатов от 25.10.92 года. В резолютивной части этого решения указано об отказе признавать законы СО ССР и о необходимости создания отряда самообороны и расширения зоны его действия до АЗС. Созданному штабу предлагалось немедленно разработать мероприятия по защите населения.

/т.18 л.д.278/

В дальнейшем, ингушские лидеры продолжили использование фактов трагической гибели ингушей в Пригородном районе 20-22 октября 1992 года для ускорения решения территориальной проблемы в пользу Ингушской республики. 28 октября 1992 года состоялось совместное заседание Президиумов Малгобекского городского, Назрановского и Сунженского районных Советов народных депутатов, временного Комитета самоуправления Пригородного района /ингушской части/, Президиума Народного совета Ингушетии, Правления духовного центра Ингушетии, руководителей правоохранительных органов и общественности Ингушетии. В заседании также принял участие и выступил начальник ГУУР МВД Российской Федерации Колесников В.И.

/т.21 л.д.178; т. 37 л.д. 269-275/

Из приобщенной к делу ксерокопии протокола названного заседания видно, что первым выступил и доложил о ситуации в Пригородном районе так называемый руководитель временного Комитета самоуправления Пригородного района Куштов Я., который также сообщил, что руководство Северной Осетии дало сутки на то, чтобы ингуши убрали посты и баррикады.

Из содержания протокола и его анализа не усматривается, что ингушская сторона назначила какой-то день и час начала вооруженного выступления в Пригородном районе. Наоборот, данные протокола свидетельствуют, что по крайней мере в ближайшие дни никакого вооруженного выступления не должно быть. На этом же заседании был создан штаб для оказания помощи жителям Пригородного района во главе с Гойговым С.

/т.21 л.д. 173-186/

О том, что никто из лидеров ингушского народа и представителей власти заранее не планировал начало вооруженного конфликта именно в ночь на 31 октября 1992 года видно и из содержания протокола заседания Координационного штаба Ингушетии от 30 октября 1992 года. Выступивший на заседании Сейнароев Б.М. рассказал о встрече с руководством СО ССР и призвал не поддаваться различного рода провокациям, могущим вовлечь в конфликт, предложил ускорить принятие парламентского решения о возвращении территорий. Начальник координационного штаба Гойгов С. сообщил данные о вооруженных силах осетинской стороны и заявил, что ингуши могут на сегодня поставить в строй 1470 человек из населения Пригородного района. Все выступающие говорили о необходимости продолжения переговоров с властями Северной Осетии. В протоколе указано, что набор в гвардию должен быть окончен до 3 ноября. Председателям райисполкомов предложено доложить в штаб о проделанной работе к 2 ноября 1992 года.

/т.21 л.д.174-177/

После установления ингушами в населенных пунктах Пригородного района и г. Владикавказа, где они составляли большинство, баррикад и постов снабжение находящихся на баррикадах и постах вооруженных добровольцев из Ингушетии и местных ингушей продуктами питания и товарами первой необходимости осуществлялось различными организациями Ингушской республики по распоряжениям руководителей районов Ингушетии. Продукты питания из Ингушетии поступали боевикам и после начала вооруженного конфликта.

/т.45 л.д.67, 68, 104-106, 114-115, 116/

Организация снабжения продуктами из Ингушетии и способствовала мирному урегулированию конфликта между властями СО ССР и ингушским населением Северной Осетии. Чувствуя поддержку властей и населения Ингушской Республики, ингуши Пригородного района и г. Владикавказа были готовы держать в таком напряженном состоянии власти СО ССР и граждан других национальностей вплоть до юридического закрепления спорных территорий за Ингушской республикой.

Вместе с тем такое неопределенное взрывоопасное состояние не могло продолжаться бесконечно и власти Северной Осетии стали принимать все необходимые меры для восстановления законности и правопорядка на всей территории СО ССР.

В период с 26 по 29 октября 1992 года руководство СО ССР, руководители правоохранительных органов республики, руководители города Владикавказа провели несколько встреч с представителями ингушской стороны Куштовым Я.Ю., Сейнароевым Б.М., Могушковым Ш.Х., Тумгоевым М., Ахильговым Б.З., Цицкиевым М.Х.. Однако эти переговоры желаемых результатов не дали, так как стороны не пошли на взаимные уступки.

/т.18. л.д.152-153, 81, 271-272, 279-281, 289; т.21 л.д.154; т.34 л.д.158-159; т.45 л.д.23-25/

О том, насколько серьезно руководство Северной Осетии восприняло незаконные действия ингушского населения после 22 октября 1992 года свидетельствует факт принятия Верховным Советом республики 27 октября 1992 года постановления «О ситуации в Северо-Осетинской ССР в связи с трагическими событиями в п. Южном». В постановлении прямо указано, что межнациональное противостояние усугубили продолжающиеся претензии на территорию СО ССР, грубое вмешательство представителей официальных органов власти и лидеров общественных движений Ингушетии во внутренние дела республики. Этим же постановлением, предписывалось до 14 часов 29 октября 1992 года принять меры к разблокированию дорог, снятию пикетов и патрулирования ингушскими незаконными вооруженными формированиями. Предлагалось МВД и МБ принять решительные меры к разблокированию дорог и разоружению формирований, а случае отказа сделать это добровольно.

/т.8 л.д.186-187/

В этот же день было принято обращение Верховного Совета СОССР к гражданам Северной Осетии ингушской национальности, в котором говорилось о необходимости выполнять требования властей по восстановлению жизнедеятельности ингушских населенных пунктов.

/т.8 л.д. 188-189/

Однако ингушская сторона не очень спешила выполнять эти требования властей СО ССР, что видно, в частности, из показаний допрошенного в качестве свидетеля бывшего заместителя председателя Ленинского районного Совета народных, депутатов г.Владикавказа Аладжикова В.Н., который рассказал следующее:

«...После несчастного случая - БТР задавил ингушскую девочку в с. Октябрьском, ингуши стали сооружать укрепления на дорогах из железобетонных блоков и организовывать вооруженные группы. ... Все дороги были перекрыты блоками, за которыми находились вооруженные ингуши. В последний раз я въехал в с. Южное с другими должностными лицами 29 октября с просьбой разобрать баррикады, ингуши пообещали сделать это до 10 утра 30 октября. Однако не выполнили своего обещания ...».

/т. 14 л.д. 126/

Постановление о разблокировании дорог стало выполняться в некоторых населенных пунктах только с утра 30 октября 1992 года.

/т. 45 л. д. 25; т. 34 л.д. 159/

Еще 22 октября 1992 года Председатель незаконно созданного Совета безопасности СО ССР (до 20 октября 1992 года Республиканский комитет самообороны) Галазов А.Х. отдал распоряжение министру внутренних дел республики Кантемирову подготовить проект приказа о введении комендантского часа в отдельных населенных пунктах Пригородного района и г. Владикавказа. Заместителю Председателя Верховного Совета СО ССР Суанову С. предлагалось отдать распоряжение о приведении в полную боевую готовность республиканской гвардии и отрядов народного ополчения и усилением охраны жизненно важных объектов республики.

/т.34 л.д.157-158/

После вынесения Верховным Советом СО ССР Постановления от 27.10.92 года, в котором предусматривалось применение силы в случае отказа ингушского населения разблокировать дороги и снять посты, командующий внутренними войсками МВД Российской Федерации Савин В.Н. сразу предупредил руководство республики, что внутренние войска в этой операции участвовать не будут. Об отказе применения силы просил руководство СО ССР и прокурор Ингушской Республики.

/т.25 л.д.268/

Категорический отказ командования внутренних войск от участия в этой операции, видимо, и привел к тому, что Совет безопасности СО ССР, после истечения 29 октября 1992 года к 14 часам срока ультимативного требования о разблокировании дорог, не стал принимать решения о применении силы. С другой стороны, МВД еще 27 октября был разработан подробный план силовой операции по разблокированию дороги и разоружению ингушского населения. О тщательности разработки этого плана говорит такая деталь - предусматривалось даже резервирование больниц и станций скорой помощи.

/т.44 л.д.225-238/

Из содержания плана усматривается, что руководство МВД имело полные данные о ситуации в ингушских населенных пунктах. В частности, в плане указано: «...В населенных пунктах компактного проживания ингушей стали выставляться вооруженные пикеты, а в пос. Южном, селениях Чернореченское, Терк, Тарское воздвигнуты баррикады и они полностью блокированы. В местах выставления пикетов и заграждений дежурство несут ополченцы ингушской национальности, вооруженные карабинами и охотничьими ружьями, а в непосредственной близости располагаются группы, вооруженные автоматическим оружием, в том числе пулеметами, противотанковыми средствами и бутылками с горючей смесью. Во всех селах компактного проживания ингушей объявлена повышенная готовность.. По оперативным данным в указанные пункты было привезено стрелковое автоматическое оружие, которое роздано населению ... во всех указанных населенных пунктах 27.10.92 года прошли митинги и планируется проведение выборов в местные органы и создание параллельных структур власти».

/т. 44 л.д. 233-234/

Обо всех изложенных обстоятельствах МВД и МБ СО ССР, даже сгущая краски, информировали МВД и МБ Российской Федерации. Информация принималась к сведению, а Северная Осетия также, как и Ингушетия, продолжали оставаться практически один на один со своими грозящими надвигающимся взрывом проблемами.

Ситуация в Северо-Кавказском регионе была известна и вице-премьеру Правительства Российской Федерации Хиже Г.С, одновременно являвшемся Председателем межведомственной правительственной комиссии по Северо-Кавказскому региону, что усматривается из показаний генерал-лейтенанта Гафарова В.С, который 29 октября докладывал обстановку на совещании у Хижи. В частности, Гафаров В.С. пояснил: «Суть моего доклада сводилась к следующему: отношения между ингушами и осетинами обостряются, у населения на руках много оружия, а это чревато возникновением вооруженного конфликта между этими народами. Я прямо сказал, что этот конфликт неминуем, если мы не предпримем срочных мер. Хижа Г.С. тогда мне сказал, что не стоит столь драматизировать обстановку, мы там владеем ситуацией и поэтому конфликта можно избежать».

/т.19 л.д.52/

Между тем с 20-х чисел октября 1992 года сложилась ситуация, когда ингушское население каждое, даже абсолютно правильное и законное действие правоохранительных органов МВД республики воспринимало в штыки, поэтому в этих условиях лучшим выходом было бы, чтобы обеспечение режима чрезвычайного положения в Пригородном районе взяли на себя силы МВД Российской Федерации, что и произошло, но только после начала трагических событий.

27 октября 1992 года Верховный Совет СО ССР в развитие ранее принятых и своевременно не отмененных, противоречащих Конституции Российской Федерации п.24 ст.92 Конституции СО ССР и Закона СО ССР «О безопасности», своими постановлениями №№ 317 и 318 утвердил Положения о народном ополчении и республиканской гвардии, подчинив эти новые вооруженные структуры СО ССР Председателю Совета Безопасности, Председателю Верховного Совета республики Галазову А.Х. Тем самым на основе названных выше противоречащих Конституции Российской Федерации Законов СО ССР на территории Северной Осетии были легитимизированы уже давно функционирующие незаконные вооруженные формирования, что, в последующем, существенно повлияло на правовую оценку их роли в дальнейших событиях.

/т. 8 л.д. 217, 218-222, 205-214; т. 13 л.д. 82, 182, 183-189/

Помимо государственных структур Северной Осетии определенные меры по подготовке и возможному силовому решению территориального спора с ингушским населением Северной Осетии и Ингушской Республикой принимали народное ополчение и республиканская гвардия.

В основном эти меры сводились к усилению дежурств на различных постах и ускорению процесса вооружения личного состава.

Касаясь вопроса вооружения, начальник штаба отрядов народного ополчения /ОНО/ Пригородного района полковник запаса Козаев М.С. сообщил следствию следующее: «Буквально за два или три дня до начала конфликта я по собственной инициативе приехал в Комитет самообороны Северной Осетии и сказал, что обстановка в нашем районе тяжелая, помогите, чем, можете». Со склада Комитета самообороны республики мне было выдано пятьдесят восемь автоматов, которые я привез в Пригородный район. Автоматы я получал по ведомости, но выданы они мне были не по распоряжению Дзуцева Бибо, а по распоряжению какого-то другого лица, кого, я не помню. Складирование автоматов в Пригородном районе я поручил Тигиеву Вахтангу и приказал ему автоматы никому не выдавать. Автоматы были складированы в помещении группы Томаева на водозаборе, в сейфе. Там я складировал автоматы лишь потому, что другого места в районе, где можно их хранить, не было».

/т. 41, л.д. 62/

Эти показания Козаева М.С. о получении перед конфликтом 58 автоматов в штабе народного ополчения Северной Осетии и передаче их отряду Томаева, подтвердил работник штаба комитета самообороны Пригородного района Тигиев В.С.

Под воздействием событий 22-23 октября в п. Южном Ленинского района г. Владикавказа резко возросли темпы вооружения и среди ингушского населения Северной Осетии. С целью завладения современным автоматическим оружием и бронетехникой ингушские боевики стали совершать нападения на КПП и подвижные посты внутренних войск МВД Российской Федерации.

Внутренним войскам МВД Российской Федерации во исполнение распоряжения Президента Российской Федерации от 24 августа 1992 года № 451-рпс «О первоочередных мерах по улучшению социально-политической обстановки в Северо-Кавказском регионе Российской Федерации приказом МВД России № 070 от 2 сентября 1992 года в целях обеспечения безопасности граждан, пресечения деятельности незаконных вооруженных формирований и переброски оружия в районы конфликта на территорию Грузии, оказания помощи отделам внутренних дел в пресечении и раскрытии тяжких преступлений предписывалось создать систему оперативных заслонов, постов, контрольно-пропускных пунктов и маневренных групп на автомагистралях, железных дорогах и административных границах, включив в их состав кроме военнослужащих внутренних войск, и сотрудников отделов внутренних дел.

Для обеспечения управления силами правопорядка, задействованными в Северо-Кавказском регионе, в г. Владикавказе был создан объединенный оперативный штаб МВД РФ, который возглавляли заместители командующего Внутренними войсками МВД РФ генерал-майор Гафаров В.С, а с 17 октября 1992 года - генерал-майор КаплиевА.З. В целях реализации названного приказа решением командующего Внутренними войсками МВД РФ в Северо-Кавказский регион дополнительно были передислоцированы войсковые оперативные группы (ВОГ) дивизии им. Дзержинского (в/ч 3111). В частности, на территорию Северней Осетии были направлены в/ч 3186 с местом дислокации в г. Владикавказе и в/ч 3179 - в Моздоке.

Личный состав ВОГ в/ч 3136, численностью около 700 человек, с 13 октября 1992 года приступил к выполнению служебно-боевых задач на части территории Пригородного района СОССР и г. Владикавказа, а личный состав ВОГ в/части 3179, численностью около 500 человек, - на территории Моздокского района СО ССР. Непосредственное решение задач по обеспечению общественного порядка осуществлялось путем круглосуточного несения службы на 15 контрольно-пропускных пунктах (КПП) и в восьми подвижных маневренных группах, а также путем несения патрульной службы по отдельным заявкам территориальных отделов внутренних дел. На территории Пригородного района и части г.Владикавказа войсками были оборудованы следующие контрольно-пропускные пункты /КПП/:

КПП № 20 - п.Чми;

КПП № 21 - южная окраина п.Тарское;

КПП № 22 - северная окраина п.Тарское;

КПП № 23 - въезд в п.Карца у военного городка «Спутник»;

КПП № 24 - Черменская трасса у поворота на пос.Дачное;

КПП № 25 - Черменский круг, возле поста ГАИ;

КПП № 26 - поселок Зильга;

КПП № 27 - поселок Эльхотово.

На КПП-№ 20 и № 27 службу несли по 20 военнослужащих, в том числе офицер с двумя БТР-80. На всех остальных КПП - по 10 военнослужащих с одним БТР-80.

8 КПП внутренних войск были созданы и на территории Моздокского района СО ССР.

/т.25 л.д.97, 212-213, 217-220./

Из показаний свидетеля Голоскокова А.И. - заместителя начальника оперативного отдела в/ч 3111 - усматривается, что до 17 октября 1992 года ВОГ в/ч 3179, непосредственно подчиненная в/ ч 3111, никаких боевых задач не выполняла. К 17 октября 1992 года учебные части 3421, 3486, 3128, 3401, 3503 и 3152 «за ненадобностью» были отправлены в пункт постоянной дислокации, а в/ч 3179 с аэродрома Моздок передислоцирована в г.Моздок. Перед ВОГ была поставлена боевая задача на выполнение обязанностей непосредственно в зоне межнационального конфликта. В/ч 3179 на границе СО ССР и Ингушской республики было выставлено девять КПП, создано три маневренные группы и выставлены войсковые наряды на охрану железнодорожного вокзала, аэропорта и базы - складов с вооружением.

Перед нарядами на КПП были поставлена задача досмотра транспортных средств, с целью выявления провозимого оружия, боеприпасов, других запрещенных к обращению предметов.

/т.19 л.д.125-125/ .

Допрошенный в качестве свидетеля генерал-лейтенант Гафаров В.С. показал, что в числе других, в задачу Объединенного штаба МВД России по Северному Кавказу входила координация деятельности местных органов внутренних дел с подразделениями внутренних войск. Находившиеся на территории Северной Осетии войсковые оперативные группы внутренних войск МВД РФ в обеспечении режима Чрезвычайного Положения, введенного Постановлением Верховного Совета СО ССР, участия не принимали, но «играли вспомогательную роль».

Находясь во Владикавказе, он чувствовал, что обстановка в регионе накалялась с каждым днем и грозила вылиться в вооруженное столкновение. Северная Осетия была насыщена оружием, только в сентябре силами внутренних войск на ее территории изъято 802 ствола огнестрельного оружия, в том числе 730 автоматов, один пулемет, 54 пистолета, 68 гранат, более 7 тысяч боеприпасов, 30 кг взрывчатых веществ. В этой ситуации осетинское руководство неоднократно поднимало вопросы об увеличении группировки внутренних войск.

Однако руководство МВД РФ полагало, что войск в регионе достаточно. Кроме того, оперативные и специальные моторизированные Части ВВ имели низкий процент укомплектованности личным составом. В то же время командование ВВ МВД РФ, оценивая ситуацию, полагало, что рано или поздно между ингушами и осетинами возникнет вооруженный конфликт. Это не скрывали и сами стороны.

/т.19 л.д.49-54/

Первая попытка нападения на военнослужащих ВВ была совершена в районе п.Южный уже в 20 часу 22 октября на возвращающийся в часть войсковой наряд, возглавляемый капитаном Буятовым, но атака вооруженных ингушей была отбита.

/т.25 л.д.41, 93, 129-130/

В 00 часов 22 минуты 23 октября 1992 года был захвачен КПП-25, расположенный у поста ГАИ на Черменском кругу. К посту подъехали автомашины с вооруженными автоматами и гранатами ингушами, которые захватили солдат и офицера, несших службу. Только посла почти двухчасовых переговоров военнослужащие были освобождены, а оружие и бронетехника возвращены. Уголовное дело по этому факту правоохранительными органами не возбуждалось. Почувствовав безнаказанность, ингушские боевики активизировали свои действия и 24, 26, 28, 29 октября 1992 года обстреляли КПП № 24 и № 20.

/т.25 л.д.43, 99-101/

25 октября 1992 года вооруженными лицами была предпринята еще одна попытка блокировать КПП-25.

/т.25 л.д.45/

Последующие события показали, что сценарий нападения в ночь на 23.10.92 года на КПП-25 полностью повторился утром 31 октября 1992 года, то есть первое нападение на этот КПП было для ингушских боевиков как бы генеральной репетицией перед его захватом в ходе начавшегося в ночь на 31.10.92 года вооруженного конфликта.

В эти же дни участились и усилились ночные бесцельные стрельбы в населенных пунктах Пригородного района и г.Владикавказа. Ингуши и осетины, имевшие оружие, как бы демонстрировали готовность применить друг к другу силу.

Выше уже приводились доказательства того, что хотя обе стороны практически с августа 1992 года усиленно готовились к возможному силовому решению вопроса о спорных территориях, конкретной даты начала вооруженного конфликта и массовых беспорядков никто не назначал. Анализ событий, происшедших в последней декаде октября 1992 г., также подтверждает этот вывод следствия и опровергает доводы некоторых должностных лиц Республики Северная Осетия-Алания о том, что ингуши якобы заранее знали, что вооруженный конфликт начнется именно 31 октября 1992 г.

Обосновывая свои доводы о якобы имевшей место осведомленности ингушей о дне начала вооруженного конфликта, эти свидетели делали не подтвержденные какими-либо объективными доказательствами ссылки на то, что еще 29-30 октября 1992 года многие ингуши не вышли на работу и выехали за пределы Северной Осетии, а их дети в эти дни перестали посещать школы, техникумы, институты.

Вопрос о том, знали ли ингуши заранее о времени начала вооруженного конфликта и назначался ли кем-то этот день, имеет первостепенное значение для установления полной картины трагических событий, происшедших в период с 30 октября по 5 ноября 1992 года, поэтому он тщательно исследовался следствием. Были допрошены руководители предприятий, организаций, учреждений и школ Пригородного района и г.Владикавказа, а также соседи ингушей из числа осетин, русских и лиц других национальностей.

Большинство допрошенных по этим вопросам свидетелей пояснили, что 30 октября основная масса ингушей трудилась на своих рабочих местах. Массовый отток ингушей из г.Владикавказа возник только после начала вооруженного конфликта.

Если некоторые ингушские семьи и отлучились из своих квартир и домов 30 октября 1992 года на дачи или к родственникам, то это было связано с наступающими выходными днями 31 октября (суббота) и 1 ноября (воскресенье)

/т.33 л.д.160, 169-170., 180-188, 205-209; т.36 л.д.130-131, 139-140; т.42 л.д.1-2, 6, 8-10, 11, 18-19, 24-25, 27-28, 34 и др./

В то же время, необходимо иметь в виду, что сложившееся в двадцатых числах октября состояние открытого вооруженного противостояния давало основания каждой семье любой национальности выехать на время с мест, ставших опасными для проживания, что и делали некоторые семьи.

Совсем не вяжутся заявления об осведомленности ингушского населения о дне начала вооруженного конфликта с тем, что в числе лиц ингушской национальности, которых с ведома органов государственной власти СО ССР незаконно лишили свободы 31 октября 1992 г. и позже (так называемые заложники), оказались командир несостоявшейся гвардии Ингушетии Беков Б.Ю. и пользующиеся уважением ингушского народа заместитель министра юстиции СО ССР Батхиев Р.Х., Арапиев Х.О., заместитель генерального директора Северо-Кавказского научно-исследовательского института сельского хозяйства Котиев М.И., управляющий трестом «Кавказтрансстрой» Баркинхоев М.А., Аушев М.С., заместитель начальника следственного отдела МВД СО ССР полковник милиции Баркинхоев Р.С., народный писатель Ингушетии Базоркин И., народный депутат СО ССР Долаков Р.М. и другие.

/т. 45,л.д. 148-160; т. 34, л.д. 98-110, 1414, 148, 179-189,200-207, т.21 л.д. 104-112, 118-199, т. 39 л.д. 3-9, 203-215/

Кому, как не этим лицам, в своем большинстве состоящим в НСИ и поддерживающими требования о передаче Пригородного района в состав Ингушской республики, следовало бы до начала вооруженного конфликта вывезти свои семьи, но они этого не сделали, и это обстоятельство еще раз подтверждает неопровержимость вывода следствия о том, что начало вооруженного конфликта именно на 30-31 октября никем заранее не планировалось.

Между тем вся складывающаяся с 20 чисел октября в регионе конфликтная ситуация, на фоне наличия у населения огромного количества огнестрельного оружия, указывала на неизбежность конфликта, который мог начаться в любой из дней после 22 октября 1992 года, что не было секретом ни для властей Северной Осетии, ни для органов власти Российской Федерации.

На момент начала вооруженного конфликта МВД СО ССР имело на вооружении 1085 автоматов, 304 пистолета АПС, гранатометов ГП-5 - 150 штук, РПГ-7 - 113 штук, СПГ-9 - 14 штук. ЗУ-23 - 11 штук, КВПТ - 34 штуки, ПКТ - 34 штуки, гранат - 1016. Из бронетехники - 34 единицы БТР-80.

/т.17 л.д.11/

В течение месяца в парке ВВОКУ г. Владикавказа находились на хранении еще 24 единицы БТР-80, прибывшие для МВД СО ССР, которые по распоряжению командующего внутренними войсками России Саввина В.Н. в начале конфликта были переданы представителям МВД Северной Осетии.

Если же говорить о подразделениях МВД Северной Осетии непосредственно осуществлявших охрану общественного порядка в населенных пунктах компактного проживания ингушского населения СО ССР, то их численность и вооруженность перед конфликтом была следующей: общая численность работников Пригородного РОВД, включая службы, чуть превышала 300 человек, из них 23 ингуша, имелось 70 автоматов.

/т.31 л.д.88/

Численность личного состава Промышленного РОВД составляла 325 человек, на вооружении находилось 35 автоматов и одна малокалиберная снайперская винтовка, /т.31 л.д.61/; численность личного состава Ленинского РОВД составляла около 230 человек /т.47 л.д.85/; отдельный батальон ППС насчитывал 157 человек, имел на вооружении 36 автоматов. 72 пистолета /т.31 л.д.109/; ОМОН МВД СО ССР насчитывал 161 человек, имел на вооружении 197 автоматов, 217 пистолетов, подствольных гранатометов ГП-25 - 110 штук, СПГ-9 - 14 штук, РПГ-7 - 62 штуки, пулеметы КВПТ -19 штук, ПКТ - 19 штук.

/т.31 л.д.112-114/

Согласно плану по проведению мероприятий, по ликвидации незаконно установленных заграждений на проезжей части дорог в населенных пунктах и прилегающим к ним территориях, утвержденному министром внутренних дел Северо-Осетинской ССР Кантемировым Г.М., 27 октября 1992 года, был создан сводный отряд в количестве 536 работников милиции.

/т.44 л.д.230-237/

По штатно-должностному списку личный состав гвардии РСО насчитывал 236 человек /т. 13 л.д.87-103/; на вооружении Республиканская гвардия имела 243 автомата, пулеметы РПГ-74 - 6 единиц, ПКС - 8 единиц, /т. 13 л .д. 121-129/. Из бронетехники за гвардией числилось: БТР- 60П - 14 единиц, БТР-70 - 9 единиц, БТР -80-19 единиц, БМП-2 - 4 единицы, БТР-КШМ- 2 единицы, /т. 13 л.д. 121-134/. 26 октября 1992 года Республиканская Гвардия приказом ее командира была приведена в постоянную боевую готовность.

/т. 13 л. д. 145/.

Отряды народного ополчения СО ССР на начале конфликта имели следующую численность: штаб - 45 человек, комендантский взвод - 20 человек, комендантская рота - 83 человека, ополчение Промышленного района г.Владикавказа насчитывало 86 человек. Алагирского района - 32 человека, Кировского района - 25 человек, Советского района - 192 человека, отряд «Спортсмен» насчитывал 22 человека, «Егерь» - 15 человек, «Афганец» - 101 человек, «Пограничник» - 43 человек, отряд казаков Владикавказского отдела Терского Казачьего войска - 80 человек. Всего 724 человека, это без ополчения Пригородного района, численность которого, судя по получению в ходе конфликта 200 автоматов (и еще до конфликта было похищено 47 автоматов и получено а штабе ОНО СО ССР 58 автоматов), была свыше 300 человек.

/т.13 л.д.195-237/.

Только по имеющимся официальным данным на вооружении. ОНО СО ССР на 30.10.92 года имелись 21 БРДМ, 135 автоматов. На руках у ополченцев было много и другого огнестрельного оружия.

/т. 16 л.д.35-68, 69-76, 83, 84-85, 92-98;

т.31 л.д.91-92, 202-205; т.41 л.д.62; т.47 л.д.45/

Ингушская же сторона по официальным источникам, в случае вооруженных действий из числа жителей Пригородного района могла поставить в строй 1470 человек. На вооружении, согласно данным начальника ингушского координационного штаба, имелись 170 автоматов, 7 пулеметов, 5 гранатометов, около 600 гранат. Кроме того, было заготовлено и много бутылок с зажигательной смесью.

/т.21 л.д.175/

Население Ингушетии незаконно имело на руках свыше 2000 стволов автоматического оружия.

/т.35 л.д.9-10;т.37 л.д.15, 19/

МВД Ингушской Республики было вооружено 42 автоматами и 371 пистолетом.

/т.47 л.д. 144/

Бронетехникой на момент начала вооруженного конфликта ингушская сторона не располагала.

Непосредственной причиной начавшегося после 23 часов 30 октября 1992 года на территории Пригородного района и части г. Владикавказа открытого вооруженного конфликта, переросшего в массовые беспорядки, послужили следующие события.

30 октября 1992 года после 21 часа 30 минут в слившихся практически в одно целое населенных пунктах Пригородного района п. Октябрьском, с. Камбилеевском, поселках Дачном и Куртат и в п. Карца Промышленного района г.Владикавказа стали раздаваться одиночные выстрелы и очереди из автоматического оружия. Такая беспорядочная стрельба поверх крыш домов здесь наблюдалась неоднократно раньше, поэтому многие жители не придали ей вначале особого знания. Ингушские боевики, дежурившие на баррикадах, постах и в некоторых жилых домах проживающих в перечисленных населенных пунктах ингушей, стреляли в сторону компактно расположенных домов осетин в районе Камбилеевского химического завода, пищекомбината «Октябрьский» и школы п. Октябрьского. В свою очередь, ополченцы и вооруженные лица осетинской национальности обстреливали места компактного проживания ингушей в поселках Октябрьском, Дачном и селе Камбилеевском. Если вначале стрельба шла поверх крыш, то после того, как осетинская сторона в 24 часа узнала об убийстве одного и ранении другого работника милиции МВД СО ССР, характер стрельбы сразу изменился. Обе стороны стали вести прицельный огонь, причем силы безопасности СО ССР применили крупнокалиберное оружие и гранатометы.

/т. 18 л.д.202-231; т.21 л.д.10-40; т. 29 л.д. 149-212; т.33 л.д. 34-213, 214-219, 249-258; т.36 л.д. 1-140; т.40 л.д.4-11; т.41 л.д.113-114, 170-198; т.45 л.д.27-64/

По обстоятельствам начала вооруженного конфликта заместитель министра внутренних дел СО ССР Сикоев показал: «В МВД я узнал, что работник милиции Болотаев вместе с другими людьми поздно возвращался на машине в п.Октябрьский ... и был обстрелян в районе п. Карца. Машина закатилась в дом, гражданские люди доставили Болотаева и находившегося с ним в больницу, где он скончался. Работников милиции на место происшествия не пустили, отсюда пошел виток напряжения, способствующий развязке ситуации. Осетинская часть населения была взбудоражена случившимся. Никто не спал, особенно в п.Карца ...».

/т.20 л.д.153/

Следствием выявлено, что убийство и ранение работников милиции ни коим образом не связано с действиями пострадавших по охране общественного порядка.

30 октября 1992 года оперуполномоченный ОУР МВД СО ССР Болотаев Г.Э. за рулем своего автомобиля ВАЗ-2106 госномер Г 32-43 СЕ с участковым инспектором промышленного РОВД Плиевым Т.В. по личным делам следовал со стороны здания Промышленного РОВД в п.Октябрьский. Оба работника милиции были в гражданской одежде. Между 23 часами 10 мин. - 23 часами 35 мин., при выезде из заселенного почти полностью ингушами поселка Карца их машину со стороны п.Карца обстрелял не установленный следствием преступник из автомата Калашникова калибра 5.45. В результате обстрела оба работника были тяжело ранены, а машина, потеряв управление, проехала еще несколько десятков метров и остановилась у дома № 4 по ул.Дружбы п.Октябрьского. Выбежавшие из домов лица осетинской национальности на попутной машине в 23 часа 45 минут доставили раненых в расположенную в этом же поселке Пригородную районную больницу, где Болотаев скончался.

/т.29 л.д. 149-212/

Уголовное дело по данному факту, как и все дела о конкретных преступлениях, выделено в отдельное производство.

/т.2 л.д. 92-93/

Сразу после доставки Болотаева и Плиева в больницу, туда для выяснения обстоятельств их ранения прибыла оперативно-следственная группа Пригородного РОВД. В это же время верхние этажи больницы стали обстреливаться из пулемета со стороны расположенного рядом ингушского кладбища.

/т.33 л.д.85,. 96, 218/

Об убийстве Болотаева и ранении Плиева через 15-20 минут стало известно дежурившим на постах членам народного ополчения Пригородного района и сотрудникам органов внутренних дел Северной Осетии, а также населению района, которое после 23 часов собралось на площади в п.Октябрьском и требовало выдачи оружия. Те же, кто уже были вооружены, усилили обстрел ингушских домов в с. Камбилеевском со стороны химзавода, применив при этом крупнокалиберные пулеметы и гранатометы. Все силы народного ополчения Пригородного района были подняты по тревоге условным сигналом сирены, установленным на Камбилеевском химзаводе.

/т.20 л.д.153; т.31 л.д.96, 104; т.33 л.д.42-43, 134; т.40 л.д.9, 22, 30-32, 33/

Примерно через час после убийства Болотаева, на место происшествия на трех БТР-30, принадлежащих ОМОН МВД СО ССР, прибыла оперативно-следственная группа в сопровождении омоновцев.

/т.29 л.д.238; т.31 л.д. 94-101; т.47 л.д.98-100, 101-106/

Как следует из протокола осмотра журнала учета оперативных действий отряда милиции особого назначения при МВД СО ССР, в 01 час 25 минут 31 октября по указанию полковника Газюмова в Пригородный район выехали еще 4 БТР-80 с 25 бойцами ОМОНа якобы для охраны общественного порядка. Машины вернулись на базу в 3 часа 40 минут.

/т. 33 л.д.155, 210/

Попытки следствия установить, чем конкретно занимался этот отряд из 4-х БТР с 25 омоновцами в Пригородном районе, результатов не дали. Все допрошенные подтверждают факт выезда, но за давностью событий никто не мог указать номера этих 4-х БТРов, состав экипажей и десанта.

/т.31 л.д.94-98; т.47 л.д. 112-115/

В то же время доказано, что в ночь на 31 октября 1992 года в перестрелке с ингушскими вооруженными группировками и в обстрелах домов принимали участие БТРы. Однако выяснить, кому именно принадлежали эти БТРы: МВД, Республиканской гвардии или народному ополчению Северной Осетии не представилось возможным. Тем не менее, абсолютно точно установлено, что ингушская сторона в ночь на 31.10.92 года бронетехники в Пригородном районе и Промышленном районе г.Владикавказа не имела, то есть, в любом случае, стрельба из крупнокалиберных пулеметов в ночь на 31.10.92 года велась из бронетехники осетинской стороны.

О применении в ночь на 31.10.92 года крупнокалиберного оружия и бронетехники сообщило много свидетелей.

В частности, свидетель Албаков М.Х. рассказал следующее: «Проснулся ... от выстрелов... вышел на улицу и по трассерам понял, что стреляют из пулемета КПВТ и ПК, устанавливаемых на бронетранспортерах, видимо, 1-2 БТРа стояли у очистного сооружения с.Нижнее Камбилеевское, стреляли по селам Дачное и Куртат.

/т.45 л.д.48/

О применении осетинской стороной в ночь на 31.10.92 года гранатометов владелец разрушенного в результате ночного обстрела дома № 2 по ул.Гоголя с.Камбилеевского свидетель Цурова Х.М. показал: «... Около 23 часов 30 октября 1992 года я услышал звук сирены с химзавода ... Приблизительно через 20 минут после подачи сирены со стороны Камбилеевского химического завода начался обстрел ингушских домов, расположенных по ул.Гоголя и соседним улицам в с.Камбилеевском. Огонь был очень плотный и интенсивный ... продолжался до 4 часов 30 минут. А в 4 часа 30 минут с того же места был открыт огонь по ингушским домам из гранатометов и минометов. ... Этими снарядами была частично разрушена фасадная стена моего дома и практически полностью разрушена крыша ...».

/т.41 л.д.160/

Показания Цурова об обстреле его дома из гранатометов или минометов нашли полное подтверждение в показаниях осматривающих этот дом утром 31 октября 1992 года заместителя командующего ВВ МВД Российской Федерации генерал-майора Каплиева А.В. и заместителя министра внутренних дел СО ССР полковника милиции Сикоева С.И. и жителей села Камбилеевского.

В то же время Цуров Х.М. не объяснил следствию, почему огонь из гранатометов или минометов был открыт именно по его дому, однако признал, что стрельбу из своих домов вели и ингуши. В частности, он указал:

«... В ответ на обстрел ингушских домов некоторые ингуши стреляли в сторону осетин и в сторону химзавода, в районе которого, как раз и были осетинские позиции, поэтому отдельные пули могли попасть на территорию химзавода. Но ответный огонь с нашей стороны был неприцельный, тяжелого вооружения у нас не было. Поэтому химзавод не пострадал практически, в то время, как наши дома оказались практически полностью разрушенными».

/т.41 л.д. 163-164/

Между тем почти все допрошенные по делу очевидцы стрельбы в с.Камбилеевском неингушской национальности сообщили, что ингуши стреляли из дома Цурова Х.М.

/т.33 л.д.34-39, 117, 125-126/

Показания свидетеля Цурова Х.М. о том, что в ночь на 31 октября стрельба велась и ингушской и осетинской сторонами подтвердили ряд других свидетелей-очевидцев, в том числе и лица ингушской и осетинской национальностей.

/т.33 л.д.34; 36 л.д.92, 126, 137; т.41 л.д.187-188/

Все допрошенные по делу о начальной стадии вооруженного конфликта свидетели, в основном, рассказали то же, что и житель п.Октябрьского Царитов Т.И., который эти события осветил так: «... Иногда по ночам до конфликта в Октябрьском раздавались выстрелы из автоматов, ружей. Кто стрелял, не знаю. Сильная стрельба началась около полуночи с 30 на 31.10.92 года. Перед этим постреливали изредка одиночными, а в полночь уже очередями, чаще. Стреляли в стороне ингушских домов за речкой... Кто стрелял, не знаю, но пули попадали из-за речки в наш дом. До сих пор есть дырки на крыше со стороны ингушских домов. Кто начал стрельбу первым, и где, не могу сказать, но со стороны осетинских домов тоже раздавались выстрелы».

/т.33 л.д. 130/

О том, что вооруженный конфликт начался поздно вечером 30 октября, а не утром 31 октября, как это утверждалось на первых порах некоторыми руководителями Северной Осетии, а числе других свидетелей следствию рассказал дежурный по Пригородному райсовету Кучиев В.А., пояснивший следующее: «... В 8 часов 30 минут 30 октября 1992 года я заступил на суточное дежурство по райсовету. В моем подчинении никого не было, я просто сидел в моем кабинете на 3 этаже у телефона... В 22 часа 50 минут неожиданно в селениях Карца, Октябрьское, Куртат, Дачное, началась стрельба. Это произошло одновременно во всех населенных пунктах. Лишь со стороны с.Тарское не было звуков стрельбы. Мои окна выходят в сторону Карца и я лично видел, как оттуда из крупнокалиберного пулемета обстреливается Октябрьское. Трассирующие пули шли поверх здания райсовета. В это время в Октябрьском тоже шла стрельба. Кто ... в райцентре стрелял, не знаю. Но из Карца могли стрелять только ингуши. Через несколько минут после начала стрельбы раздался звук сирены на Камбилеевском химзаводе, расположенном примерно в 500 метрах от райсовета, за речкой Камбилеевской и в 500 метрах от РОВД. Звук сирены раздался и в селе Сунжа, до которого 7 км. Звуки сирены я слышал лично. Они были запущены не по моему указанию, а самостоятельно. На химзаводе находилась своя группа охраны и дежурный по заводу. Их было человек 7. Но на связи с ними я не состоял. Видимо, у охраны завода было такое указание на случай бедствия. Я позвонил по телефону в село Тарское предрайсовета Джусоеву П.П. и во Владикавказ - предрайисполкома Березикову В.И.. Сообщил им, что «началась война». Это дословно, поскольку со всех сторон шла интенсивная стрельба из автоматов, пулеметов и гранатометов. Примерно в 23 часа 30 минут перед райисполкомом собралась толпа мужчин, женщин, детей в несколько сот человек...».

/т.33 л.д.134/

Допрошенный в качестве свидетеля дежуривший по Пригородному РОВД в ночь на 31.10.92 года капитан милиции Гуцаев В.И. по вопросам, касающимся начала конфликта, сообщил, что около 23 часов по «02» стало поступать много сообщений о стрельбе, которые он не успевал регистрировать. Звонили женщины и говорили, что стрельба ведется со стороны ингушских домов, расположенных на противоположном берегу речки Камбилеевки. Он послал к месту стрельбы двух сержантов из роты ППС, вооруженных автоматами. Через некоторое время сержанты вернулись в отдел и доложили, что стрельба идет со второго этажа ингушского кирпичного дома, расположенного у железнодорожного полотна.

/т.33 л.д.84-85/

Далее Гуцаев пояснил: «... Я несколько раз звонил в МВД, звонил и Тибилову. Сообщил об интенсивной стрельбе в указанном районе, сказал, что уже из РОВД слышны автоматные очереди, взрывы гранат, которые перебивали пулеметные очереди... Дежурный МВД никаких указаний нам не дал, сказал, что доложит.

Аналогичные показания дали допрошенные в качестве свидетелей бывшие работники Пригородного РОВД Тибилов В.А., Пухаев С.А..

/т.33 л.д.93-102, 171-173/


О большой толпе осетинского населения в количестве около 1000 человек, собравшейся перед Пригородным РОВД после 22 часов 30 минут 30.10.92 года, говорит и свидетель Тедеев В.Н.

/т.33 л.д.42-43/


Приведенные выше доказательства свидетельствуют, что о начале после 23 часов 30 октября 1992 года вооруженного конфликта сразу же стало известно руководству района (они же руководители народного ополчения), а также руководству правоохранительных органов республики и Пригородного района. Между тем силы ОВД Пригородного района, не говоря уже о МВД СО ССР, продолжали только наблюдать и фиксировать боевые действия. Этот вывод следствия подтверждается показаниями работников Пригородного РОВД.

В ходе следствия из МВД СО ССР и ОВД Пригородного района были истребованы различные внутренние служебные документы, касающиеся развития конфликта. Из этих документов следует, что 30 октября 1992 года различные «ингушские вооруженные бандформирования» из п. Карца, селений Джейрах (Н.Камбилеевское), Дачное, Куртат стали обстреливать село Октябрьское, а в 23 часа группа боевиков на 17 автомашинах марки «КАМАЗ» прибыла в село Дачное, откуда повели наступление на с. Джейрах.

/т.17л.д. 234, 292-293/

В этих справках также утверждается, что якобы сотрудники милиции Северной Осетии участвовали в отражении, перечисленных выше атак ингушских боевиков. Однако все имеющиеся в деле доказательства опровергают это утверждение. Никакие отряды милиции с вечера 30 октября до утра 31 октября не принимали мер к пресечению начавшегося вооруженного конфликта. В связи с этим возникает вопрос, почему при начавшемся поздно вечером 30 октября 1992 года вооруженном конфликте (что было ясно не только из указанных выше справок МВД, но и из сообщений в МВД дежурной части Пригородного района) и нахождении сил милиции на казарменном положении с 27-28 октября 1992 года личный состав МВД был поднят по тревоге только в 05 часов 30 минут 31 октября 1992 года, а не принял мер к разъединению сторон до того, как к участию в конфликте подключились вооруженные группы и лица, прибывшие утром 31.10.92 года с территории Ингушетии в Пригородный район СО ССР. Такой вопрос следствием был задан и министру внутренних дел Республики Северная Осетия Кантемирову Г.М., но исчерпывающего конкретного ответа получено не было. Министр дипломатично стал говорить о каких-то переговорах, якобы имевших место вечером 30.10.92 года, хотя в это время никаких переговоров с ингушами не было. Как установлено следствием, только утром 31.10.92 года заместитель министра внутренних дел СО ССР Сикоев СИ. приехал в с. Камбилеевское и пообещал собравшимся у разрушенного дома Дурова ингушам, что обстрелы прекратятся.

/т.20 л.д.153-154; т.31 л.д.43-45/

Таким образом, до утра 31.10.92 года значительные силы МВД СО ССР, вооруженные самым современным оружием и оснащенные бронетехникой, по неизвестным причинам практически бездействовали, а действия народного ополчения в ночь на 31.10.92 года против вооруженных ингушей привели лишь к расширению масштабов этого конфликта.

В ночь на 31.10.92 года, кроме пострадавших осетин Болотаева и Плиева были жертвы и со стороны ингушского населения. В частности, в п. Дачном в 2 часа был убит Яндиев Г.О. и ранен Дахкильгов А.

/т. 13 л.д.204; т.45 л.д.166-157/

Уголовное дело по факту убийства Яндиева Т.О. выделено в отдельное производство.

/т.47л.д. 193-194/

Своих раненых ингуши стали незамедлительно на автомашинах доставлять в г.Назрань, в центральную районную больницу Назрановского района Ингушской республики. Соответственно, в г.Назрани они рассказали своим родственникам и знакомым о стрельбе в поселках Октябрьском, Дачном, Куртате, Карца, селе Камбилеевском, и даже стали требовать немедленного вмешательства в эти события сотрудников Назрановского РОВД. Полученная от приехавших с охваченных вооруженным конфликтом населенных пунктов Пригородного района и г. Владикавказа непроверенная информация о том, что в Северной Осетии убивают ингушей, в эту же ночь распространилась по всем трем районам Ингушетии и, в силу особого менталитета ингушской нации, лучше любого лидера организовала жителей Ингушетии, с оружием в руках, поддержать своих соплеменников в Северной Осетии. Уже через 1,5-2 часа существующие на территории Республики вооруженные группы ингушских боевиков стали стягиваться к границам Пригородного района. Туда же двинулись вооруженные автоматическим оружием ингуши, чьи родственники и друзья проживали в Северной Осетии. Попытки работников Назрановского РОВД и отдельных трезвомыслящих представителей ингушского народа остановить передвигавшихся а сторону Северной Осетии на различном автотранспорте вооруженных лиц не увенчались успехом. Число боевиков, выехавших к границе СО ССР, установить не представилось возможным, но о количестве можно судить по движению на трассе Назрань - Чермен: в первые часы эта трасса вся была запружена различными видами транспорта.

/т.40 л.д.48; т.41 л.д.68-76, 77-81, 82-85, 88-92; т.45 л.д.12-15/

То, что вооруженный конфликт начался поздно вечером 30 октября 1992 года было неожиданным и для жителей и для властей Ингушетии.

Это обстоятельство, в частности, подтверждается показаниями находившихся в это время в Назрани водителей и других специалистов, приехавших из Москвы для обслуживания аппарата представителей Верховного Совета и Президента Российской Федерации в Ингушетии. Как пояснили все эти незаинтересованные в исходе дела свидетели, никаких приготовлений в г.Назрани к началу вооруженного конфликта на 30-31 октября 1992 года они не замечали. Только между 4-5 часами утра 31.10.92 года, то есть после приезда гонцов из Пригородного района, некоторые свидетели услышали, что над Назранью раздалась очередь крупнокалиберного пулемета, которая послужила сигналом для сбора народа на площади.

/т.37 л.д.211-219, 220-224, 225-227, 228-230, 231-238, 257-262 и др./

Уже к 7 часам утра на площади в г.Назрани перед райисполкомом собралась огромная толпа, среди которых было много вооруженных лиц, требовавших от властей защитить ингушей, проживающих в Пригородном районе и г.Владикавказе. В 9 часов толпа уже вошла в здание и стала требовать оружие у взвода спецназа «Витязь», который нес службу по охране представительств Президента и Верховного Совета Российской Федерации. Между 10-11 часами, во избежание кровопролития, по указанию из Москвы командующего ВВ МВД России Савина В.Н. оружие подразделения было передано председателю Назрановского районного Совета Могушкову Ш.Х. и тут же распределено между боевиками. Всего было передано: 2 единицы БТР-80 со штатным вооружением (14,5 мм пулемет ПКВТ и 7,62 мм пулемет ПКТ), 16 - АКС-74, 3 - АК-74Н, НСПУ, 1 - АКМ, 2 - СВД, 4 - РПГ-7В, 1-ПМ, УАЗ-469 с радиостанцией, автомобиль ГАЗ-66, боеприпасы и военное снаряжение.

/т. 19 л.д.85; т.37 л.д. 230, 233-234, 241-246; т.47 л.д. 195 и др./

Уголовное дело в отношении военнослужащих этого взвода и их командира подполковника Никитина В.И. по факту сдачи оружия прекращено за отсутствием в действиях военных состава преступления.

/т.47 л.д. 195-196/

О происходящих поздно вечером 30 октября в. с.Камбилеевском, поселках Дачном, Карца, Октябрьском событиях сразу также стало известно в п. Южном, селах Майском, Чермен и других населенных пунктах Пригородного района и г. Владикавказа, компактно заселенных ингушами.

/т.21 л.д.9; т.45 л.д. 174, 183, 187, 193/

Быстрота, с которой о начале вооруженного конфликта были извещены ингуши других населенных пунктов СО ССР и Ингушской Республики, говорит о налаженной системе оповещения на случай чрезвычайных обстоятельств. Наличие системы оповещения просматривается и из показаний ряда работников милиции и других лиц.

Так, допрошенные по делу в качестве свидетелей работники патрульно-постовой службы ГАИ МВД СО ССР Гаев П.Д., Туганов В.В., Гогичаев Х.Т., дежурившие в ночь на 31 октября 1992 года на посту ГАИ на Черменском кругу (там же располагался КПП-25 ВВ МВД России) рассказали, что в 4 часа утра со стороны Чермена к посту подъехала автомашина «Нива». Водитель этой машины переговорил по ингушски с пассажирами, вышедшими из сломанного автобуса Минеральные Воды - Грозный, и уехал быстро в сторону Назрани. После уезда «Нивы», пассажиры стали расходиться, а один из них сказал работникам милиции, что, со слов водителя «Нивы», в Октябрьском началась война. Этот гонец на «Ниве» спустя 30 минут уже ехал со стороны села Майского. Когда работники ГАИ пытались остановить «Ниву», водитель высунул руку из окна и стал стрелять из пистолета. О том, что в Октябрьском началась «война» работники сразу сообщили по рации дежурному по ГАИ республики.

/т.45 л.д.110, 183-188, 193/

Через 1,5-2 часа после этого случая пост ГАИ и КПП-25 были захвачены ингушским боевиками из с. Майского и Назрановского района Ингушетии. Это обстоятельство убедительно свидетельствует, что водитель неустановленной «Нивы», как и лица, доставлявшие раненых, информировал боевиков в с. Майском и г.Назрани о начавшемся вооруженном конфликте.

Несмотря на то, что находившиеся на посту ГАИ работники милиции сообщили о начале вооруженного конфликта дежурному ГАИ МВД СО ССР, никаких мер по усилению поста ГАИ и КПП-25 внутренних войск принято не было и там на БТРе со штатным вооружением продолжали нести службу 11 военнослужащих, вооруженных автоматами АКС-74.

В 6 часов 30 минут со стороны Чермена мимо поста ГАИ и КПП на большой скорости в сторону села Майского Пригородного района проехал автобус марки «ЛАЗ», который через 15-20 минут возвратился из села Майского, заехал на кольцо, повернул в сторону Назрани, и остановился у входа на территорию поста. Из автобуса стали выскакивать вооруженные автоматами и гранатами жители села Майского, в том числе и те, которых знали работники ГАИ. Всего их было не менее 50 человек. Один из нападавших сразу бросил гранату в находившегося на вышке солдата. Захват КПП-25 произошел в течение 2-3 минут и тут же стали подъезжать автомашины и автобусы с вооруженными ингушами со стороны с. Майского, Чермена и Назрани. В результате нападения 4 работника милиции и 11 военнослужащих были разоружены и захвачены в заложники, кроме того, нападавшие завладели БТР и автомашиной ГАИ. Всех военнослужащих и работников ГАИ СО ССР через некоторое время отвезли в с. Майское, а затем в г. Назрань. Таким образом, работники ГАИ СО ССР Гаев, Баскаев, Туганов, Гогичаев практически стали первыми заложниками из числа лиц осетинской национальности. При нападении на КПП-25 ингушами были захвачены: БТР-80 со штатным вооружением, 11 автоматов АКС-74, один пистолет ПМ, под ствольный гранатомет ГП-25, боеприпасы, бронежилеты и другое вооружение.

/т. 25 л. д. 110-125, 126-138, -140, 146, 249-265; т. 45 л. д. 171-185, 186-191,

192-194; т. 47 л. д. 228-231/

Уголовное дело по факту нападения ингушских боевиков на КПП-25 и пост ГАИ выделено в отдельное производство.

/т. 2 л. д. 231-232/

Необходимо особо отметить, что после захвата КПП-25, в этот же день группа ингушских боевиков в количестве не менее 60 человек, в 14 часу совершила вооруженное нападение на КПП-23 в селе Хурикау Моздокского района СО ССР. В результате нападения боевики захватили БМП-1 с 108 боекомплектами к пушке и 950 -к крупнокалиберному пулемету, 15 автоматов АКС-74, гранатомет ГП-25, ПК-1, ПКМС-1

/т. 25 л. д. 63, 86-87; т. 47 л. д. 197/

1 ноября 1992 года ингуши совершили нападение на КПП-31 в селе Предгорном Моздокского района и похитили 12 автоматов АКС-74. 1 автомат АК-74, 3 единицы РПК-74, 1 винтовку СВД, автомат АКСУ-74 и два ПМ.

/т. 19 л. д. 119-120; т. 25 л. д. 63, 82-35, 92-94/

Уголовное дело в отношении военнослужащих войсковых нарядов КПП-28 и 31 прекращено за отсутствием в их действиях состава преступления.

/т. 47 л. д. 197/

Эти нападения, особенно нападение на КПП-23, расположенный в другой части Северной Осетии, говорят о том, что некоторые из созданных в Ингушской Республике незаконных вооруженных групп имели четкий план взаимодействия с ингушскими боевиками Северной Осетии на случай начала вооруженного конфликта в Пригородном районе и части г. Владикавказа.

О количестве находившихся в районе КПП-25 ингушских боевиков, их вооружении и степени организованности подробно рассказал следствию допрошенный в качестве свидетеля заместитель начальника штаба в/ч 3186 подполковник Никитин В. Н., который командовал дислоцирующимся в Назрани взводом подразделения «Витязь», и прибыл на КПП-25, вскоре после его захвата, вместе с военкомом Назрановского района Гойговым С. и представителем Назрановского райсовета для решения вопроса об освобождении захваченных боевиками военнослужащих. В частности, Никитин пояснил следующее:

«По прибытии на место я обнаружил толпу вооруженных людей ингушской национальности около 2,5-3 тысяч. Все дороги перекрестка были перекрыты железобетонными блоками и большегрузными автомобилями. Вооружение боевиков был разнообразно: преобладали автоматы АКС, АКМ также были винтовки Мосина, Симонова, РПК несколько РПГ, около 60-70 противотанковых гранат на руках. Толпа была возбуждена, агрессивна, раздавались выкрики, однако стройной структуры и организации не наблюдалось.

Со стороны Назрани, Майского и Кантышево прибывали легковые и грузовые автомобили с вооруженными ингушами... »

/т. 25 л.д. 250/

Такие же показания дали и другие военнослужащие, наблюдавшие эту толпу ингушских боевиков.

/т. 25 л.д. 101-106 и др. /

Вся эта вооруженная, но не имеющая единого командования армада, готовилась двигаться вглубь территории Пригородного района.

В дальнейшем события в различных населенных пунктах Пригородного района и г. Владикавказа развивались следующим образом.

После получения сообщения о нападении на КПП-25, по приказу начальника ВОГ подполковника Блинова Ю. П. полк был приведен в боевую готовность и на место происшествия направлена маневренная группа в составе 4-х БТР-80 во главе со старшим помощником НШ по боевой подготовке майором Скороходом В. В., который получил приказ разобраться в ситуации и действовать по обстановке.

Примерно в 8 часов к месту происшествия на двух бронетранспортерах также выехали генерал-майор Каплиев, подполковник Блинов с комендантским взводом и заместитель министра внутренних дел МВД СО ССР полковник Сикоев СИ.. Проехав мост через реку Камбилеевку, на южной окраине населенного пункта Чермен они встретили председателя Сунженского райсовета Ингушской Республики Татиева Руслана с сопровождавшими его лицами. Затем, для выяснения обстановки на месте Каплиев, Сикоев и Татиев с сопровождавшими его лицами на автомашине уехали в населенные пункты Октябрьское и Камбилеевское, дав команду Блинову оставаться на месте до их возвращения.

После отъезда Каплиева и других со стороны Владикавказа подъехал автобус марки «ЛАЗ» и выбежавшие из него вооруженные автоматами, противотанковыми гранатами ингуши окружили Блинова и находившихся с ним на двух БТРах военнослужащих, а затем и подъехавших в этот момент со стороны КПП-25 на 4 БТРах военнослужащих под командованием Скорохода. После этого, к Блинову подошел находившийся там депутат Назрановского райсовета Тангиев и сообщил, что в случае оказания сопротивления могут погибнуть солдаты наряда КПП-25, которые находятся в руках боевиков. В связи с этим Блинов был вынужден отдать приказ сложить оружие и сдать бронетехнику.

В результате этого нападения ингушскими боевиками было захвачено: 6 бронетранспортеров со штатным вооружением (1 КПВТ и 1 ПКТ на каждом), 49 автоматов АКС-74, 11 ручных пулеметов РПК-74, 3 автомата АК-74 с НСПУ, три гранатомета РПГ-7В, 2 снайперских винтовки СВД, 1 пулемет АКМС, 3 пистолета ПМ, 2 подствольных гранатомета, 2 автомата АКМ с ЛБС, 1 карабин КС-23, значительное количество патронов и боеприпасов и 84 военнослужащих.

Как показал работник штаба ВВ МВД РФ Мальцев В.А., прибывший (в Назрань вечером 31.10.92 года, в клубе к тому времени содержались 111 военнослужащих ВВ.

/т. 19 л. д. 132-136/

Уголовное дело в отношении Блинова Ю.П. и других военнослужащих, причастных к сдаче оружия и 6 БТРов, прекращено за отсутствием в их действиях состава преступления.

В 9 часов 30 минут к зданию Черменского отделения милиции на улице Ленина 66, со стороны г. Владикавказа на 3 автомашинах КАМАЗ подъехали вооруженные огнестрельным оружием и гранатами 100-150 ингушей. Находившиеся в здании 3 сотрудников милиции и 2 гражданских лица осетинской национальности, не имея никаких указаний от Пригородного РОВД и МВД СО ССР, приготовились к обороне. До начала боевых действий, начальник отделения милиции Демуров А.А. в своем кабинете вступил в переговоры с неустановленным боевиком из числа окруживших здание ингушей; через несколько минут этот боевик выбежал из кабинета начальника отделения, из которого сразу раздался взрыв, приведший к гибели Демурова и присутствовавшего при переговорах жителя Чермена Джиджоева Б. А.

Одновременно, окружившие здание милиции боевики открыли огонь и забросали здание гранатами, вследствие чего погиб милиционер Ахполов У.У., а уцелевшие работники милиции были захвачены в качестве заложников. Необходимо также отметить, что после захвата КПП-25 по с. Чермен стали разъезжать автомашины с ингушским боевиками, которые врывались в жилые дома, захватывали и увозили с собой не успевших убежать осетин, устраивали погромы и грабежи.

В течение этого и последующих дней между ингушскими боевиками и занявшими оборону по берегу реки Камбилеевка осетинским ополченцами и сотрудниками Правобережного РОВД велись позиционные бои. К 12 часам 3 ноября 1992 года с. Чермен было блокировано силами внутренних войск МВД РФ и сводного парашютно-десантного полка 76 воздушно-десантной дивизии, а 4 ноября с 10 часов совместно с осетинским Народным ополчением и силами ВВ МВД РФ началась операция по освобождению села от ингушских боевиков.

После того, как боевики и опасавшиеся расправы со стороны осетинских ополченцев мирное ингушское население покинули село, начались поджоги ингушских домов, разграбление оставленного там имущества ополченцами и местным осетинским населением.

Уголовное дело по фактам массовых беспорядков в селе Чермен, имевших место с 31.10.92 по 06.11.92 года выделено в отдельное производство.

/т. 4 л. д. 160-162/





Скачать 1,57 Mb.
оставить комментарий
страница1/2
Дата29.09.2011
Размер1,57 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2
плохо
  1
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх