Книга адресуется всемлюбящим Марину Цветаеву icon

Книга адресуется всемлюбящим Марину Цветаеву



Смотрите также:
Книга адресуется массовому читателю...
Книга адресуется научным и практическим работникам, лицам...
-
-
-
-
Книга адресуется тем, кто наделен Даром творческого поиска, кто устремлен к цели...
Книга адресуется всем, кто желают познать Истину и активно участвовать в Эволюционном Процессе...
Тематическое планирование основы книжной культуры 6 класс...
Центр евразийских и политических исследований...
Обзор наиболее важных событий, решений и оценок...
М. А. Цаликова кафедра общего и сравнительного языкознания...



страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
скачать
Л И Л И Т К О З Л О В А


Б Е З У М Ь Е

В С Е Х Т Ы С Я Ч Е Л Е Т И Й


К ИСТОКАМ МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ


УЛЬЯНОВСК


1994


.

- 2 -


В книге сделана попытка проследить цепь цветаевских инкарна-

ций, ряд ее последовательных воплощений в веках. Самой Марине

Цветаевой на свое прошлое был «дарован взгляд», и она об этом

постоянно твердит - многими стихами и прозой. «О мир, пойми!»

- взывает она, - а мы все никак не понимаем...

Книга адресуется всем л ю б я щ и м Марину Цветаеву.


.

- 3 -


Я всегда предпочитала быть узнанной и пос-

рамленной, нежели выдуманной и любимой.

Марина Цветаева


А узнать тебе хочется,

А за что я наказана -

Взглянь в окно: в небе дочиста

Мое дело рассказано.

Марина Цветаева


Я сказала, а другой услышал

И шепнул другому, третий - понял,

А четвертый, взяв дубовый посох,

В ночь ушел - на подвиг.Мир об этом

Песнь сложил, и с этой самой песней

На устах - о,жизнь! - встречаю смерть.

Марина Цветаева


Тайновидчество поэта есть прежде всего

очевидчество, внутренним оком - всех времен.

Очевидец всех времен есть тайновидец.

И никакой тут тайны нет.

Марина Цветаева


А темные боги глубин тоже хотят восхвалений, Марина.

Боги, как школьники, любят, чтоб мы их хвалили.

Так пой им хвалу! Расточаяся в хвалениях вся! До конца!

Р.М.Рильке


.

- 4 -


«Марина Цветаева, кто Вы?» - этот вопрос снова зазвучал во

мне с некоторых пор. «А кто же был до Франсуа?»* - изредка поду-

мывала я? Думалось отчего-то о древнем Китае, об арабско-пер-

сидском средневековье, об античности. И вдруг почему-то вспом-

нилась Сапфо - поэтесса с острова Лесбос, лесбианка.


———————————

*О Франсуа Вийоне, как одном из воплощений Марины Цветаевой,

можно прочитать в книге Лилит Козловой «Марина Цветаева, кто

вы?» Ульяновск, 1993г.


А может быть не случайна в Марининой жизни нежная дружба ее

с Софьей Парнок? А если т а к о е бывало у нее и в прежних

жизнях, а в этой, как многое из прошлых воплощений, стало лишь

эпизодом? Ведь все, что человек в своей жизни делает, весь его

опыт - в посмертье перерабатывается и становится в следующем

воплощении его свойствами, способностями, склонностями, тяго-

тением, выбором, наконец. И ничего случайного с нами в жизни

не бывает.

Так может быть Марина в одном из воплощений была Сапфо?..

К этому моменту я по собственому опыту знала, что мы сво-

ими поступками, помыслами, несветлым выбором можем «подста-

виться» и некоторым образом «упасть». Падая, мы попадаем в

свои собственные нижние этажи или подвалы, давно покинутые и

запертые всем последующим опытом. Но оказывается, они могут

снова распахнуться - была бы соответствующая вибрация, подходя-

щая энергетика нашего биополя, - и там мы находим самого себя,

каким мы были в прошлом, способного на многое, что, казалось бы,

уже давно изжито - или никогда о себе не заявляло. Был бы внешний

повод, толчок - и наше согласие на него. Оживает то, что ког-

да-то на прежних ступенях нашей эволюции было органически на-

шим, естественным и доступным, но что в наши теперешние поня-

тия не вписывается. Мы можем упасть до очень отдаленных своих

жизней, которыми мы поднимались по ступеням «лестницы

Иакова», до самых глухих своих подземелий... И если мы упорно

в своей жизни «падаем», то вместо восхождения идет инволюция,

которая может стать падением от жизни к жизни все более глубо-

ким...

Сопки - казалось бы, прочно замерли

Не доверяйте смертям страстей! -


Это слова самой Марины Цветаевой.

На последних цветаевских чтениях перед школьниками я - по

какому-то наитию - конечно же, не случайно! - стала читать

«Молитву» ее семнадцатилетия и ее юношеское стихотворение

«Встреча с Пушкиным». Я хотела показать ребятам всю ее жизне-

любивость и необыкновенный диапазон ее склонностей, я сама

наслаждалась этим - и неожиданно поняла: все, что она в себе

перечисляет, к чему ее тянет - с ней б ы л о - в прошлых жиз-

нях.

Всмотримся же еще раз в многообразие ее тяготений и прист-

растий.


Христос и Бог! Я жажду чуда

Теперь, сейчас, в начале дня!

О дай мне умереть, покуда

Вся жизнь как книга для меня.

.

- 5 -


Ты мудрый, ты не скажешь строго:

- «Терпи, еще не кончен срок».

Ты сам мне подал - слишком много!

Я жажду сразу - всех дорог!


Всего хочу: с душой цыгана

Идти под песни на разбой,

За всех страдать под звук органа

И амазонкой мчаться в бой!


Гадать по звездам в черной башне,

Вести детей вперед, сквозь тень...

Чтоб был легендой - день вчерашний,

Чтоб был безумьем - каждый день!


Люблю и крест, и шелк, и каски,

Моя душа мгновений след...

Ты дал мне детство - лучше сказки

И дай мне смерть - в семнадцать лет!


«Моя душа - мгновений след». Не тех ли прошедших мгновений,

которые прожиты в виде жизни - каждое? Как жить с т а к о й

душой,в которой мгновенья-жизни т а к наследили?! Но снова

желание: «Чтоб был безумьем - каждый день!» Безумье каждого

дня естественно оборачивается легендой - для потомков. И оно

всегда оставляет след в умах и сердцах, становится нашумевшим,

легендарным, историческим. Значит, там и надо искать - в исто-

рических именах.

Но продолжим погружение в необъятность цветаевского мира.

В 1913 году, гуляя в Крыму, Марина представила, что она

встретилась с Пушкиным.


Не опираясь о смуглую руку,

Я говорила б, идя,

Как глубоко презираю науку

И отвергаю вождя,


Как я люблю имена и знамена,

Волосы и голоса,

Старые вина и старые троны,

- Каждого встречного пса!


Полуулыбки в ответ на вопросы,

И молодых королей...

Как я люблю огонек папиросы

В бархатной чаще аллей,


Комедиантов и звон тамбурина,

Золото и серебро,

Неповторимое имя: Марина,

Байрона и болеро,


Ладанки, карты, флаконы и свечи,

Запах кочевий и шуб,

Лживые, в душу идущие, речи

Очаровательных губ.


Эти слова: никогда и навеки,

За колесом - колею...

Смуглые руки и синие реки,

- Ах,- Мариулу твою! -


Треск барабана - мундир властелина -


- 6 -

Окна дворцов и карет,

Рощи в сияющей пасти камина,

Красные звезды ракет...


Вечное сердце свое и служенье

Только ему, Королю!

Сердце свое и свое отраженье

В зеркале... - Как я люблю...


И вспомнились другие, ранее необъяснимые темы ее стихов-

озарений, из которых в отдельных картинах одна за другой вырас-

тали фигуры - каждая в своей стране и в своей эпохе - и все они

- сама Марина. Они то появлялись, то исчезали, уступая место

в следующем стихотворении кому-то другому: цыганка-гадалка,

разбойник, уличная певица, гитана, каторжная княгиня,

монахиня, жрица Афродиты, Сивилла, спартанец, амазонка, жрица

богини Иштар, паломник-богомолка, дама в плаще, которая появ-

ляется где и когда захочет...

Может быть т а к ей, Сивилле, открывались-вспоминались ее

прошлые воплощения? Или она, постоянно перебегавшая из конца в

конец по всей энергетической гамме - от плюс до минус беско-

нечности, мечась между Князем Света и Князем тьмы - постоянно

все эти ипостаси свои - ощущала? Это воспринималось всеми как

некое поэтическое - или женское - преувеличение, как образ-

ность переносного смысла, а на деле это были реальные ипоста-

си, масса лиц внутреннего «я», от разноголосицы которых порой

хотелось убежать, не только что попросить у Бога смерти...

Боже мой! Да ведь Марина сама на все лады повторяла, что

ее поэтический мир - сновиденный, что стихи ее родятся и з

с н о в:


И оттого, что целый день

Сны проплывают пред глазами...


Сны наяву, удивительные картинки - с пейзажем, с событиями,

с неожиданными мизансценами и героями. А главное - в них везде

она сама, порой тоже в очень неожиданной роли.

И ночные сны, в которые проваливаешься как в иное измерение.

И там, вместе с этим сном, носишься, летаешь, паришь над своим

прошлым. Сон «перерывает» душу, а Марина - тому свидетель, как

бы наблюдатель со стороны. И часто привидевшееся так хорошо

запоминается, а когда проснешься - просится на бумагу, в сти-

хи.

Ясное видение. Оно тревожило ее то яркими причудливыми карти-

нами, то невнятными ощущениями смутных ассоциаций, явно когда-то

бывших:


Запах - из детства - какого-то дыма

Или каких-то племен...


Такому воспоминанию посвящена одна из ее драматических

миниатюр - «Метель». Молодая Дама мучительно вспоминает: «Где

и когда уже встречала Вас? Я где-то видела Ваш взгляд,

Я где-то слышала Ваш голос». И господин в плаще отвечает ей,

рассказывает:


Так же головкой к плечу...

Так же над бездною темной

Плащ наклонился к плащу...

Юная женщина, вспомни!


Крылья слетались на пир,


- 7 -

И расставались в лазури

Двое, низринутых в мир

Тою же бешеной бурей.


И потому - раньше всех -

Мой бубенец издалече...

Это не сон и не грех,

Это - последняя встреча.


Господин просит Бога освободить Даму от этих воспоминаний.

Покидая ее, он повторяет:


Ты женщина, ты ничего не помнишь...

Не помнишь!..Не должна...


«Забудь!» - настойчиво твердит он. Не тяготила ли Марину

так часто заявлявшая о себе память о своих истоках?

Весь тот беспредельный - и во времени тоже - мир, о кото-

ром она кричала во всех стихах - не преувеличивая! - иногда би-

ла в набат, - он действительно в ней бился как безбрежный, раз-

нообразный и многообразный Океан, и она, переполненная и подчас

этим обессиленная - кому отдать, кому нужно с т о л ь к о

и т а к о г о ?! - выплескивала это из себя на бумагу во всей

причудливости тех образов, картин и событий, которые были ей в

этот момент явлены.

«Сама ты - океан для уст» - скажет она в одном из стихов

1920 года. И там же: «Сама запуталась, паук,В изделии своих же

рук.» Впрочем, свою целостность, органическое единство всего

своего многообразия, она прекрасно воплощала: «меня вести мож-

но т о л ь к о на контрастах, т.е. на всеприсутствии в с е г о,

либо - брать часть. Но не говорить, что эта часть - все. Я -

м н о г о поэтов, а как это во мне спелось - это уже моя

т а й н а «, - писала она Ю.Иваску. А объединяющим началом для

ее множественных ипостасей было самое главное, что пришло к

ней в 17 лет после молитвы о смерти. Её первая любовь-разлука,

первая любовная смерть, обернулись ей первым Посвящением. Тог-

да-то она и поняла: в жизни нет ничего важнее любви. И тогда все

ее ипостаси приобрели ранг и иерархию. Чистая, небесная лю-

бовь, сопровожденная клятвой: «Мой любимый, я буду чиста!»

вознесла ее к самым вершинам своей предыстории...

Это было началом ее жизни в старом, вспомненном, качестве.

Ибо, по-видимому, она уже принимала Посвящение когда-то во

тьме веков, и, похоже, что не раз... Но это был падший ког-

да-то Дух, своевольный титан-богоборец.

Итак, двинемся в глубь веков и цветаевских подвалов и

подземелий, в то, что «до» нам известного, - любимого, сложного

в своей полюсности и непредсказуемости, высокого и светлого,

мятежного и неблагополучного, имя которому - Марина. И, погру-

жаясь в отдаленные - может быть, подземные, - истоки, не забу-

дем той заоблачности Духа и состоявшейся души, которую мы зна-

ем у зрелой Цветаевой. В нашем поиске нам будет помогать сама

Марина - ведь она так много о себе знала - и видела...

.

- 8 -


В Д О Л И Н Е Н И Л А


Древний Египет, самый расцвет династии фараонов. Благопо-

лучие этой страны держится на теснейшей связи правителей и их

духовных наставников - священнослужителей, из века в век пере-

дающих избранным тайное учение - Божью мудрость. Египет -

центр духовной жизни всего мира, сюда в древнее святилище при-

езжают со всего света, но не каждый удостаивается даже перес-

тупить его порог. Специальные древние - тайные - мистерии в кон-

це концов приводят человека к преображению - и тогда он

становится Посвященным, причастным к тайнам мироздания. Он

ощущает это внутри себя, это его духовный опыт. Из жизни зем-

ной, суетной и жизни духовной, отрешенной от земного во имя

вечного, он выбрал второе, но только всем своим образом жизни

он может удержаться на уровне Посвящения. Один неверный шаг

или помысел - и Посвященный незаметно для себя падает в обычную

земную жизнь с ее накалом страстей, с ее неудачами и разочаро-

ваниями, где всё рано или поздно изживается и обращается в прах...

Самый отдаленный исток Марины Цветаевой еле проглядывается.

Это кто-то, принявший Посвящение, прикоснувшийся к духовным

высотам Тота-Гермеса - высшего божества Египетских мистерий.

Может быть, это выглядело так?

Сын фараона. Он, как полагается, с раннего детства проходит

специальное обучение при храме - будущий правитель должен быть

Посвященным, это закон. Мальчик находит много созвучного себе в

том, что рассказывает ему изо в день жрец. И однажды он воск-

лицает:»Даю слово, клянусь, что буду принадлежать Богу и сам

останусь жрецом. А фараоном пусть станет мой брат!»

«Гермес, свои!»- на вершине своей одухотворенности крик-

нет 36-летняя Марина Цветаева, и в «поэме Воздуха» будет - не

договаривая, притаенно - рассказывать о высоких мирах, которых

может достичь и живой, и умерший. Это - как след от того, дав-

него, воплощения.

Но вот египетский мальчик становится юношей - и что-то неуловимо ме-

няется. Оказывается, в жизни есть много привлекательного, порой

обжигающего радостью или страданием, чего невозможно испытать

в спокойствии и отрешенности храмовой жизни. И как

привлекательны женщины, как они волнуют!.. И юноша, забыв о

клятве, становится фараоном и черпает полными горстями из чаши

земного бытия. Красавицы вереницей проходят через его покои,

пока одна из них не притягивает его прочнее остальных. Так к

нему приходит любовь. - Но какая же она оказывается изменчивая,

какая невечная! Ее уход вызывает желание скорее все начать за-

ново - с другой...

Не отсюда ли у Цветаевой любовь к «мундиру властелина» -

глубинное стремление повелевать и царствовать? Какие вспомина-

ются ей «окна дворцов и карет»? Ведь сказала же она незадолго

до начала войны свою удивительную фразу, посмотрев на дворец в

Кускове: «Хороший дом, хочу здесь жить»...

Впрочем, одно из следующих ее воплощений снова было

царственным.


.

- 9 -


Ц А Р И Ц А И З Ф Е М И С К И Р Ы


«И амазонкой мчаться в бой». Еще не знавшая жизни

17-летняя Марина обнаружила амазонку в себе, в своих глубинах,

но звучащую совершенно отчетливо: не кто-нибудь, а именно

амазонка. И еще на протяжении жизни она дважды обрашается к

этому образу.

Мифические события в архаической Греции, которая еще

только становится государством. Незапамятные времена. Амазонки -

воинственное содружество отважных дев - живут в Малоазиатс-

ком городе Фемискира. Их жизненный уклад своеобразен, обычаи

удивительны. Только раз в году вступают они в общение с мужчи-

ной для того, чтобы иметь потомство, но все родившиеся мальчи-

ки безжалостно убиваются - амазонки оставляют только девочек.

Они скачут верхом, прекрасно стреляют из лука, могут постоять

за себя. Правит ими красавица-царица - Ипполита, и вот однажды

ее мать, Антиопу, получает в жены царь Афин - Тезей. Она родит ему

мальчика, которого тоже называют Ипполитом, но спустя некоторое

время амазонки нападают на Афины - может быть, они хотят освободить

Антиопу? Однако та бьется со своими бывшими подругами и погибает,

сраженная насмерть стрелой.

Марина Цветаева так описывает в своих двух трагедиях все

перипетии жизни Тезея, что кажется - она сама была их участни-

цей. Может быть, царственной Антиопой, а не рядовой амазонкой?

Перед написанием «Федры» Цветаева долго обдумывает психологи-

ческий облик царицы амазонок и ее отношения с мужем. Правда,

она называет ее, Антиопу, именем дочери - Ипполиты, той, чей

пояс отвоевал Геракл. Именно тогда сопутствующий ему Тезей и

получил в жены ее царственную мать. Вот некоторые цветаевские

записи - они похожи на прислушивание к себе: то или не то?

Правильно ли всплыло?

«1. Если Ипполита взята Тезеем насильно - Ипполит должен

ненавидеть отца. Ипполит его любит. Стало быть Ипполита Тезея

любила...

Рассмотрим: предположим Тезей увозит ее хитростью, и она,

в первый раз лицом к лицу с ним влюбляется в него. Отец, вмес-

то того, чтобы сразиться с ней, любя и боясь убить, увозит ее

хитростью. Первая низость. Мать, влюбившись, предает свое царс-

тво и сражается против своих же - вторая низость. ...»

Итак, Антиопа - властная, царственная. «Быть барабанщиком,

всех впереди» - в начале жизни мечтает Марина. Нет, это опре-

деленно заложено в самых глубинах, именно там, в глубине ве-

ков, полыхал «пирующий, бурно-могучий костер» жизни, там было можно

в с е. И уже тогда появляется то, что легло в основу личности

Марины - своеволие - и многое, отсюда проистекающее.

«Как мы вероломны, то есть - Как сами себе верны.» -

это произнесёт 23-летняя Марина, а она-то уж себя знала...

Поэт Павел Антокольский, характеризуя цветаевские траге-

дии, удивленно отмечает ее б о л е е глубокое проникновение в

т е события и эпоху, чем у других авторов:»Марина Цветаева не

только не сдвинула основ античного мифа, не истолковала его

заново, не модернизировала ... но сверх того она разглядела в

этих сюжетах архаическое первобытное ядро - прамиф. Странно

сказать, но ее трагедии намного старше Софокла и тем более

Еврипида, разве только Эсхил может с ней состязаться возрас-

том. Марина Цветаева возвратила жанр трагедии к его элевсинс-

кому первоисточнику, о котором современные европейцы могут


- 10 -

судить по раскопкам на Крите, по обломкам Пергамского Фриза».

В сущности, Антокольский сказал, что она воспроизвела со-

бытия, легшие в основу мифа, с удивительной яркостью и досто-

верностью, создав в них э ф ф е к т п р и с у т с т в и я. -

Как будто бы р а з г л я д е л а. Где ? - спросим мы, - в своем

прошлом?.. В с п о м н и л а?

А Элевсинские мистерии позволили ей дать образ Диониса-Вакха -

верховного божества с двойной ипостасью: небесной и земной.

В какой жизни она к ним прикоснулась?

Антиопа же, уйдя из жизни царицей, больше к царскому рангу

не вернулась. Следующее ее воплощение - жрица Матери всех богов

богини Иштар.

«Низость», падение...


.

- 11 -


У Н О Г М А Т Е Р И Б О Г О В


Малоазийские костры где-нибудь в районе нынешней Сирии

явственно светятся в цветаевских стихах. Впрочем, как и шатры.

Кочевые племена, перегонявшие на новые места табуны лошадей,

поклонялись всемогущей Матери богов, свирепой богине Иштар,

богине того могучего начала, которое обеспечивало

плодородие, рождая влечение полов и первобытную силу желания.

У нее было еще имя - Лилит. Позже, переходя из одной религии

в другую, Иштар приобрела еще ряд имен: Кибела, Рея, Ашторет,

Астарта. И везде им сопутствовала Лилит, как одна из их

ипостасей - утолительница мужских ночных вожделений.

Иштар-Лилит изображалась в виде девы с крыльями и с со-

виными, покрытыми перьями, ногами со страшными кривыми когтя-

ми вместо пальцев. Храмы Иштар воздвигались в небольших рощах

по берегам рек. Юные жрицы служили ей всем своим существом,

добросовестно и преданно. Их готовили к такому служению - буди-

ли дремлющие в них силы - с самого детства, обучая всем тон-

костям и изощрениям секса - во всех его естественных проявле-

ниях - и выходящих за эти пределы.

Законы в храмовом служении были жестокими, как и сама бо-

гиня. Надо было обладать неистовой силой желания, чтобы до-

биться прекрасной жрицы. Если же мужчина не проявлял т а к о й

неистовости, он платился жизнью - слабым и больным не место в

этом мире, и они не должны давать потомства. Сама жрица убивала

неудачника маленьким кинжалом, с которым не расставалась. В

лучшем случае его оскопляли, и он навсегда оставался при храме.

Среди античных стихов встретилось одно - обращение к Кибеле-Рее.

Хоть это и более поздние времена, но через него можно как

бы заглянуть в храм.


^ ПРИНОШЕНИЕ КИБЕЛЕ


Мать моя, Рея, фригийских кормилица львов: у которой

Верных немало людей есть на Диндиме, тебе

Женственный твой Алексид посвящает орудия эти

Буйных радений своих, нынче оставленных им:

Это звенящие резко кимвалы, а также кривые

Флейты из рога телят, низкий дающие звук,

Бьющие громко тимпаны, ножи, обагренные кровью,

С прядями светлых волос, что распускал он и тряс,

Будь милосердна, богиня, к нему и от оргий, в которых

Юношей буйствовал он, освободи старика.


Фригийский жрец Кибелы был евнухом, как это и было принято, и

в оргиях исполнял женскую роль - вот отчего он зовет себя

«женственным»...

Дикие оргиальные пляски во славу богини были обычными для

храмовых жриц. Исступленно отплясывая, они припевали, обраща-

ясь с молитвами к Иштар, нередко прибавляя что-то от себя. Иног-

да кому-то удавалось сложить новый гимн. Одна из жриц выделя-

лась таким умением - творить, она и много веков спустя, став

Мариной Цветаевой, продолжала слагать молитвы-заклинания своей

богине.

.

- 12 -


От стрел и от чар,

От гнезд и от нор,

Богиня Иштар

Храни мой шатёр:


Братьев, сестер.


Руды моей вар,

Вражды моей чан,

Богиня Иштар

Храни мой колчан...


(Взял меня - хан!)


Чтоб не жил, кто стар,

Чтоб не жил, кто хвор,

Богиня Иштар

Храни мой костёр:


(Пламень востёр!)


Чтоб не жил - кто стар,

Чтоб не жил - кто зол,

Богиня Иштар

Храни мой котёл:


(Зарев и смол!)


Чтоб не жил - кто стар,

Чтоб н е ж и л - кто юн!

Богиня Иштар

Стреми мой табун


В тридевять лун!


Не отголоски ли т е х плясок звучат иногда в цветаевских

стихах? В какие дали рвется она в 1923 году, чувствуя себя -

для прохожего - «дорогой невозвратной»?


Берегись, простота светло-руса!

Из-под полоза - птицей урвуся!


Вон за ту вон за даль,

Вон за ту вон за синь,

Вон за ту вон за сквозь,

Грива вкось, крылья врозь.


Эй, хорошие!

Не довелося!

Разворочена,

Простоволоса...


Не дорога

Мечта твоя сонна,

Недотрога твоя

Необгонна.


- 13 -

Вон то дерево!

Вон то зарево!

Вон то курево!

Вон то марево!


То, именно то - когда-то оно уже б ы л о, а теперь вот -

в мареве - привиделось.

Или вот стихи 1916 года, где словно в непроглядной степной

ночи - на небе ни звездочки! - звучит самая низкая нота - и

внутри себя и выдуваемая жрецом из его кривой флейты. И снова

тянет служить Праматери - Иштар.


Черная как зрачок, как зрачок сосущая

Свет - люблю тебя, зоркая ночь.


Голосу дай мне воспеть тебя, о праматерь

Песен, в чьей длани узда четырех ветров.


Клича тебя, славословя тебя - я только

Раковина, где еще не умолк океан.


Ночь! я уже нагляделась в зрачки человека!

Испепели меня, черное солнце - ночь!


18 марта 1921 года она снова переполнена темными любовными

потоками:


Возле любови -

Темные смуты...


Возле любови -

Целые сонмы:

(Наш - или темный?)...


Гей, постреленыш!

Плеть моя хлестка!

Вся некрещеность!

На перекресток!


Нет, не «наш»!

Как будто открылись темные подвалы и «вся некрещенность»

выскочила оттуда на раздорожье. Снова она около храма Иштар,

только теперь в ее руке не нож, а плетка - кого хлестать?

Но последнее двустишие переносит нас в ХХ-й век. Оно - как

волшебная палочка: миг и наваждение исчезло.


Но круговая

- Сверху - порука

Крыл.


Окрыленность любви, ее одухотворенный полет ей спасени-

ем. Ее - любви - Божественная сущность, ее высота. Теперь над Ма-

риниными подвалами много этажей и высокий светлый купол над

ними, именно он - ее защита и спасение. Теперь подвалы можно

бы и запереть...

Но как часто они открываются снова!

Вот стихи ее 1918 года - чем не древняя оргиальная пляска?


Пожирающий огонь - мой конь!

Он копытами не бьет, не ржет.

Где мой конь дохнул - родник не бьет,

Где мой конь махнул - трава не растет.


Ох, огонь мой конь - несытый едок!

Ох, огонь на нем - несытый ездок!


- 14 -

С красной гривою свились волоса...

Огневая полоса - в небеса !


А 14 декабря 1921 года - снова явление из глубины веков, ее,

Марины, взгляд - туда:


Так говорю, ибо дарован взгляд

Мне в игры хоровые:

Нет, пурпурные с головы до пят,

А вовсе не сквозные!


Оргиастические - хоровые - игры, игрища, которые больше

напоминают поединок двоих в этом хоре, разбившемся на пары -

или группы, - потому что в момент экстаза идут в ход и ногти,

и зубы, и ножи, и плети ...


Златоволосости хотел? Стыда?

Вихрь - и костер лавровый!

И если нехотя упало: да -

Н е т - их второе слово.


«Да» - оттого что жрица, а не по собственному желанию. И это

совсем не значит, что будет продолжение - «Нет!» - поединок

продолжается. Битва, борьба...


Медновскипающие табуны -

В благовест мы - как в битву!

Какое дело нам до той слюны,

Названной здесь молитвой?!


Служение богине - благовест - напоминает больше яростную

схватку, погоню коней, и никакие слова и молитвы, обращенные к

Иштар, не идут с этим в сравнение. Служение - всей натурой,

всей своей звериной природой.


Путеводители старух? Сирот?

- Всполохи заревые! -

Так утверждаю, ибо настежь вход

Мне в игры хоровые.


«Настежь вход» - в свою память? В свое прошлое, куда ей

«дарован взгляд»?

Может быть, о т т у д а у Марины Цветаевой так много

эротических образов и сцен в ее стихах? Ключом, своеобразным

эпиграфом к ним, может служить ее фраза: «Мой конь любит бешеную

скачку!»

Вот полное метафор - сплошное иносказание - стихотворе-

ние, о двух «чужедальных», составивших единую «суть» - «дву-

жильную», описание движения «в завтра» - к моменту, идентичному

новому рождению, взлёту на «седьмое небо». Удивительно точное

описание экстатического пика - «полукружием», небесной солнечной

дугой, когда «одни - поножи».

.

- 15 -


По нагориям, Тень - вожатаем,

По восхолмиям, Тело - за версту!

Вместе с зорями, Поверх закисей,

С колокольнями, Поверх ржавостей,


Конь без удержу, Поверх старых вер,

- Полным парусом!- Новых навыков,

В завтра путь держу, В завтра, Русь, - поверх

В край без праотцев, Внуков - к правнукам!


Не орлицей звать (Мертвых Китежей

И не ласточкой, Что нам пастбища?)

Не крестите, - Возлюбите!

Не родилась еще! Не родилась еще!


Суть двужильная, Серпы убраны,

Чужедальняя, Столы с яствами

Вместе с пильнями, Вместе с судьбами,

С наковальнями, Вместе с царствами.


Вздох - без одыши, Полукружием,

Лоб - без огляди, - Солнцем за море! -

В завтра речь держу В завтра взор межу:

Потом огненным. - Есмь! - Адамово.


Пни да рытвины, - Дыхом-пыхом - дух!

Не взялась еще! Одни - поножи.

Не судите! - Догоняй, лопух!

Не родилась еще! На седьмом уже!


Впрочем, есть еще одно стихотворение - о том же самом:


Короткие крылья волос я помню,

Метущиеся между звезд. - Я помню

Короткие крылья

Под звездной пылью,

И рот от усилья сведенный,

- Сожженный! -

И все сухожилья -

Руки.


Смеженные вежды

И черный - промежду-

Свет.

Не гладя,а режа

По бренной и нежной

Доске - вскачь

Все выше и выше,

Не слыша

Палач - хрипа,

Палач - хруста

Костей.

- Стой!

Жилы не могут!

Коготь

Режет живую плоть!

Господь, ко мне!..


- 16 -

То на одной струне

Этюд Паганини.


Высший момент экстаза - седьмое небо, Господь - освобож-

дение от всего земного, - так чувствовала это Цветаева.

Ее фаллические образы многообразны. Это и «смуглая сига-

ра», и «жгут» , и «смуглая верста», и «мхом и медом дымящий

плод», и «вечной мужественности взмах». Есть также один образ,

повернутый на себя:


В черных пустотах твоих красных

Стройную мощь выкрутив в жгут

М о й это бьет - красный лоскут!


Нередко это режущие предметы: «По загарам - топор и

плуг», « Коготь режет живую плоть», «клюв Гарпий», «поно-

жи», «пильни» и «наковальня», к которой примысливается молот.

«Стилос», которым «знаки врезают» в «вощаную дощечку».

Женские же образы - «грот», «раковина», «пещера», «яма»,

«пустота».

Древние жрицы Великой Матери богов погружались в самые

темные глубины человеческого существа, порой противоестествен-

ные, те, что позже получили название Содомского греха, нередко

кровавые и безжалостные.

А Марина Цветаева видела в физической стороне любви лишь

средство «утолить душу»:


Утоли мою душу: итак, утоли уста.


Но до вырастания в ней т а к о й гармонии пройдет еще множество

воплощений...

.

- 17 -


Ж Р И Ц А П Е Н Н О Р О Ж Д Е Н Н О Й


Прошло лет сто, начинался Y111 век до н.э. На прекрас-

ном солнечном острове Крит уже сложилась высокая культура. Вы-

сокогорные леса, утесы над сверкающим синевой морем, стреми-

тельные горные реки и водопады, изобилие дичи в лесах и

фруктов в садах. Тропический климат, не требующий одежды, ко-

торая больше напоминает драпировку для защиты от палящего

солнца. Нагота здесь всеми почитаема, обнаженного, одетого в

загар тела никто не стесняется. Да и тела у людей здесь нео-

быкновенно развиты и совершенны по своим формам. Не один храм

вознесся на высотах лесистого острова, но особенно чтимы

критянами храмы Афродиты. Самые красивые девушки служат ей,

прекрасной и жизнеутверждающей богине любви и красоты. Она од-

нажды родилась из пены морской, поднялась из моря возле Кипра,

тоже большого острова во Внутреннем - Средиземном море.

Пеннорожденная, Киприда, она принесла людям любовь -

естественную, гармоническую, радостную как сама жизнь и прек-

расную, словно утреннее солнце.

У Марины Цветаевой воспоминание об острове-родине - и да-

же не одно, - сопрягается с полной естественностью и первоз-

данностью античного поведения:


Проста моя осанка,

Нищ мой домашний кров -

Ведь я островитянка

С далеких островов.


Живу - никто не нужен!

Взошел - ночей не сплю.

Согреть Чужому ужин -

Жилье свое спалю!


Взглянул - так и знакомый

Взошел - так и живи!

Просты наши законы -

Написаны в крови.


Сколько прекрасных юношей и зрелых мужей проходит через

объятия жрицы! Как полна и прекрасна от этого ее жизнь! И нет

опасения, что когда-нибудь останешься одна: «один милый

бросил, а другой подымет», как бы вспоминает о тех временах Марина.

Cлужение Афродите было гимном жизни и жертвой на алтарь

богини: ты путник, прохожий или просто гость, но раз ты пришел

- возьми всю меня и все, что во мне есть, и ничего мне взамен от тебя

не надо («никогда ничего взамен», - как-то скажет Марина), от-

дай только тебя самого - вот сейчас, сию минуту. А потом мо-

жешь спокойно уйти и никогда не вернуться. Нравится тебе дру-

гая - приходи завтра к ней.

Как будто снова танцуя возле храма в толпе жриц и распе-

вая с ними гимны, приплясывает Марина в 1919 году, в свой са-

мый «чумной» и голодный год:

.

- 18 -


Кто покинут - пусть поет!

Сердце - пой!

Нынче мой - румяный рот,

Завтра - твой.


Ах, у розы-красоты

Все - друзья!

Много нас - таких, как ты

И как я.


Друг у друга вырывать

Розу-цвет -

Можно розу разорвать:

Хуже нет!


Чем за розовый за рот

Воевать -

Лучше мальчика в черед

Целовать!


Сто подружек у дружка

Все мы тут.

На, люби его - пока

Не возьмут.


Гимном Афродите, ликующим и восторженным, звучат известные

цветаевские - программные! - стихи 1920 года:


Кто создан из камня, кто создан из глины,

А я серебрюсь и сверкаю!

Мне дело - измена, мне имя - Марина,

Я - бренная пена морская.


Кто создан из глины, кто создан из плоти -

Тем гроб и надгробные плиты...

- В купели морской крещена - и в полете

Своем - непрестанно разбита!


Сквозь каждое сердце, сквозь каждые сети

Пробьется мое своеволье.

Меня - видишь кудри беспутные эти?

Земною не сделаешь солью.


Дробясь о гранитные ваши колена,

Я с каждой волной воскресаю,

Да здравствует пена - веселая пена -

Высокая пена морская!


Какое полное слияние жрицы со своей богиней, - настолько,

что сама чувствует себя пеной морской! А измена - разве можно

назвать изменой то, что было самой с у т ь ю служения Афродите:

если для путника любовь стала хлебом насущным, жрица станет ему

этим хлебом - любому, кто взалкал - пока он не насытится.

Л ю б о м у... Кому же здесь можно изменить ?

Служение Афродите постоянно рождало жертвенность, самоот-

реченность по сути своей, а вообще напоминало пение птицы. Лю-

бовь - это всегда радость. Принеси прохожему радость, жрица, и

возрадуйся этому!


- 19 -

У Цветаевой это самоощущение - себя птицей - пронизывает

все ее существо, а потому и творчество: «Ты не женщина, а пти-

ца, потому летай и пой!» или: «Но птица я и не пеняй, что лег-

кий мне закон положен!»


Между воскресеньем и субботой

Родилась я, птица вербная,

На одно крыло серебряная,

На другое золотая.


Птица - чаще ласточка, - но иногда - орлица, соколиха, лебедь или

галчонок...

Но уходивший путник не всегда оказывался безразличен,

иногда он возвращался - жаль, что так редко! И как это страшно

- и больно - что ты его помнишь, а он тебя забыл! И вот прихо-

дит осознание: любовь - это страшно, это пытка. «Страшна лю-

бовь!»- говорит в цветаевских стихах бабушка внучатам. И од-

нажды Марина изобразит Афродиту, назвав ее римским именем

Венера, не прекрасной женщиной, а страшной недоброй старухой,

ведьмой. Она варит зелье и приговаривает, заклинает:


Дрожит и кружится

Земля под пятами.

Любовная пытка,

Любовная память...


- Покончить

Надо с варевом мне этим,

Где из роз, огня и крови

Пойло варится любовной

Пытки - памяти любовной.


Пытка - любовной памятью. Память об ушедшем и так долго не

идущем! Первое стремление полюбившего - прижать к себе любимого

покрепче и никогда никому не отдавать. Любовь собственника:

несмотря ни на что, и ни на кого, сквозь все и всех - только к

владению милым... Впервые Марина пишет стихи, полные т а к о й

любви, в 1916 году.


Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей,

У всех золотых знамен, у всех мечей,

Я ключи закину и псов прогоню с крыльца -

Оттого что в земной ночи я вернее пса.


Я тебя отвоюю у всех других - у той, одной,

Ты не будешь ничей жених, я - ничьей женой,

И в последнем споре возьму тебя - замолчи! -

У того, с которым Иаков стоял в ночи.


А в 1919-м это чувство собственника - в стихах - повторяется:


Солнце - одно, а шагает по всем городам.

Солнце - мое. Я его никому не отдам.


Ни на час, ни на луч, ни на взгляд. - Никому. - Никогда.

Пусть погибают в бессменной ночи города!


В руки возьму! Чтоб не смело вертеться в кругу!

Пусть себе руки, и губы, и сердце сожгу!


- 20 -

В вечную ночь пропадет - погонюсь по следам...

Cолнце мое! Я тебя никому не отдам!


Такой собственнический импульс, помысел - это ли не про-

вокация для очередного падения!..

Пока нет привязанности к о д н о м у, необходимости

т о л ь к о его, и желательно, надолго, насовсем, - то не может

быть и любовной памяти, и пытки, а потому, кстати, и Кармы нес-

частной любви. Сначала надо полюбить, а не просто возжелать.

Надо почувствовать д у ш у любимого, войти с ней в резонанс.

И это произошло, отделило е д и н с т в е н н о г о от

всех остальных. И сразу же - переоценка ценностей: все отдам,

мне ничего не надо. Будь только ты, любовь - самое главное.

Жертвенность служения Афродите не была заметной, пока в

ней не участвовала д у ш а, Психея. Она не так просто рвала

связи, она нуждалась в преданности и встречной жертвенности, и

сама становилась служанкой.

Собственничество - это первый жест любви: схватить, при-

жать к сердцу, не отдать. Но вот беда - не получается, а если

и получается, то ненадолго. И тогда - разлука, а это «как ни

кинь - всегда смерть». Смерть, но при жизни, смерть в старом

качестве: смерть-преображение, смерть-Посвящение.

Состоялось ли Посвящение у нашей героини? Да, несомнен-

но, её учила жизнь, любовь - та же Афродита.

Она открыла ей свои небесные высоты, себя - Уранию, в от-

личие от себя же Пандемос - Простонародной. Это она придала Ли-

лит - одной из своих ипостасей - небесное звучание. Именно

т а к у ю Лилит в 1924 году вспоминала Цветаева:


Как живется вам с сто-тысячной -

Вам, познавшему Лилит!


Ту, которая начало всех живых существ, первая - и этим

единственная - женщина, утешительница мужчин, небесное сущест-

во с белыми крыльями и глазами, устремленными ввысь.Ту, от которой

душа поёт и взлетает, невесомая, в небо. Афродита-Урания-Лилит

дарует любовь, как состояние души, как излучение, не привязанное

к земным конкретностям.

Где только в Элладе не стояли изображения Афродиты-Урании -

где-то объединяющей обе свои ипостаси, где разделенной на два разных

облика! Афинская «Афродита-Урания, что в Садах» воплощала од-

новременно и Мать, плодородие, чувственное начало,- и Уранию,

носительницу высшего знания.Ее строгая поза и вдохновенная от-

решенность лица казалось бы противоречили чувственности полуоб-

наженного тела, но все это как бы подчеркивало нераздельность

всего, что есть в человеке и обещало божественные высоты тому,

кто сумеет прикоснуться ко всем уровням сразу.

Два лика Афродиты-Амбологеры, Отвращающей Старость, за-

печатлены на стенах древнего кипрского храма: одна - с розой в

руке - Великая Мать, Владычица Бездны, другая - Урания, прости-

рающая руки к небу, зовущая к жертвенной любви.

В 1921 году, перед отъездом из России за границу к мужу, с

которым не виделась почти 5 лет, Марина Цветаева пытается из-

менить свою жизнь, которая есть по-прежнему служение Афродите.

Именно к ней, летающей в колеснице, влекомой стаей голубей,

обращает она свои стихи:

.

- 21 -


Тщетно в ветвях заповедных кроясь,

Нежная стая твоя гремит.


Сластолюбивый роняю пояс,

Многолюбивый роняю мирт.


Тяжкоразящей стрелой тупою

Освободил меня твой же сын.


- Так о престол моего покоя,

Пеннорожденная, пеной сгинь!


Отказываясь от сана жрицы, - во имя собственного покоя -

она роняет знаки жреческого посвящения. Больше она ей не

слуга.Ведь от служения ее освободил сын Афродиты - Эрот,

в римском варианте - Амур.

Может быть, именно оттого, что любовь у людей начала ус-

ложняться и расти в высоту, именно из-за появления Афроди-

ты-Урании, понадобился Эрот? У Афродиты родился сын, он явно

вторичен по отношению к ней. Он ранит сердце и насаждает

э р о т и к у. Сама мать его ругает и опасается: он, часто ша-

ля и играя, портит ей плоды ее усилий. Эротика - вся ниже поя-

са, в ней нет верхних этажей...

Освобождение Марины должно состояться из-за ее брачного

долга, ее желания жить со своим избранником - мужем, о котором

мечтала все годы разлуки, рассказывая в стихах про «Божествен-

ное задыхание дружб отроческих», про их «объятие, когда руки

и ноги и тело - не при чем», ласково называя его «Одноколы-

бельником» и предвидя «Архангельской двуострой дружбы Обмороч-

ную круть».

Эта стрела Эрота - не обычная, легкая, пронзающая сердце

насквозь. Э т а - тяжкоразящая, да еще и тупая впридачу, и

кровью сердце не истекает. Это уже многолетнее содружество,

брак, узаконенная привязанность, дружба, долг, наконец. Сейчас

1921 год, но еще в конце 17-го она писала: «Долг и честь, кава-

лер, условность». Хуже того, это некое прикрытие своих вольных

мыслей, да и дел тоже. Да, «одноколыбельники» - друзья, да, лю-

бит как сына, да поклялась ходить следом «как собака». Но ее

необъятности этого мало - и так, кстати, до самого конца жизни:

душа ее неслась в Космос, и горела, и жаждала... Долг обратился

декорацией, не просто условностью...

Итак, во имя этого, Марина отказывается служить Афродите,

видя даже в цветах - «лик дьяволицы». Она отказывается повино-

ваться тому, что уже глубоко внутри нее - ведь Бог всегда

внутри нас, если мы к нему пришли и ему служим.


Бренная пена, морская соль...

В пене и в муке -

Повиноваться тебе доколь,

Камень безрукий?


Так и видишь античную мраморную статую Пеннорожденной - с

отбитыми руками, и против нее - бунт.

Она пытается бороться с Афродитой в себе, и потерпев в

этой битве крах, размышляет о той каре, которая падает на го-

ловы и судьбы тех, кто вызвал гнев Афродиты, предал любовь.Так

начинает Цветаева писать свои трагедии, поначалу объединенные

названием «Гнев Афродиты». Похоже, что она приговорена к вечному


- 22 -

служению Киприде, к огненным Мистериям любви. Где же выход?

Марина знает его - он в Боге, Его чистоте, высоте и отрешенности.

В светлых - холодных, по земным понятиям - высях,

где нет земных страстей. Она знает этот ответ уже в 1919 году

и живописует его в пьесе «Каменный ангел». Но ведь это -

смерть?! Да, но не обязательно истинная. Это может быть преоб-

ражением - смерть в старом качестве, рождение в новом - свет-

лом. И Цветаева его испытывает, и не раз, каждое ее Посвящение

- все более высокое, но Афродита ее не отпускает...

О перерождении твердит цветаевский Вакх (Дионис) - высшее

божество Элевсинских Мистерий. Знала ли критская жрица эти

Мистерии, участвовала ли в ежегодных всенародных празднест-

вах? Вполне вероятно. Может быть, они помогли ей понять, ч т о

с ней, умирающей от любви, происходит?

Цветаевское же понимание Вакха-Диониса в точности соот-

ветствует эзотеризму Элевсинских мистерий. Для нее это мужское

воплощение Афродиты: так же, как и она, Вакх имеет два уров-

ня, два проявления. У Цветаевой в «Тезее» это звучит так:


Низшим - оторопь я и одурь,

Высшим - заповеди язык.


Вакх выражает Божественное опьянение, чувство Бога - и

Афродита-Урания выводит туда же через любовь. А для многих, не

готовых увидеть и почувствовать Бога, Дионис создает лишь тем-

ный, буйный эмоциональный хаос физического алкогольного опьяне-

ния, как и Афродита-Пандемос (Простонародная) может поднять всю

муть человеческих глубин, принизить, пригнуть, погубить. Небо -

и дно, вот их уровни.


Между страстью, калечащей,

И бессмертной мечтой,

Между частью и вечностью

Выбирай, - выбор твой!


Цветаева как будто обращается с этими словами к каждому

из нас... И выбирает, выбирает...

«Закон один: одно к другому» - вздыхает она в 1919 году в

голодной Москве. Любовное тяготение, притяжение. Весь вопрос

- к а к? И у двадцатилетней Марины есть целая дневниковая под-

борка «О любви»,»О благодарности» и среди записей удивительная

последовательность внутреннего роста:

«Так от простейшей любви за сахар - к любви за ласку - к

любви при виде - к любви не видя (на расстоянии),- к любви,

невзирая (на нелюбовь),от маленькой любви з а - к великой люб-

ви в н е (меня) - от любви получающей (волей другого!), к люб-

ви берущей (даже помимо воли его, без ведома его, против воли

его!) - к л ю б в и в с е б е.

Чем бескорыстней ты любишь, самоотверженнее, тем выше ты

на «лестнице Иакова». Но пока ты не дошел до любви как солнечно-

го излучения души - ты падаешь и поднимаешься, валишься - и

снова встаешь - учишься...

И Марина, уже все поняв, в том же 19-м печалилась:


О души бессмертный дар!

Слезный след жемчужный!

Бедный, бедный мой товар,

Никому не нужный!

.

- 23 -


Сердце нынче не в цене, -

Все другим богаты!

Приговор мой на стене:

Чересчур легка ты!..


Критская жрица прожила долгую жизнь, изведала «поганый

век старуший» - болезни, немощность и забвение поклонниками. Но

иной жизни, без родимого храма, ей не было. С появлением любви

как жгучей привязанности появилась потребность в заговорах,

приворотных зельях, отворотных снадобьях, гадании. Ими-то и за-

нималась старая жрица, помогая молодым. И не она ли слагала

новые гимны Афродите-Урании? Ведь она всем сердцем любила ее,

она любила - любовь.

А осторожность и недоверие к мужчинам, таким несовершенным в

небесной любви, - не вылились ли в инстинкт избегания их в

следующей жизни: лучше полная им противоположность, те, кто

лучше поймут, кто душевнее и созвучнее - подруги...

Может быть, это был возврат к нежным отношениям подруг-амазо-

нок?..

.

- 24 -


Д Е С Я Т А Я М У З А


Могла ли быть Сапфо следующим воплощением в цепочке цве-

таевских родников? Попробуем их сравнить.

Сапфо. Явление исключительное в истории культуры древней

Греции - она стоит в начале всей мировой лирической поэзии! Два

века спустя Платон назвал ее десятой Музой:


Девять лишь муз называя, мы Сапфо наносим обиду:

Разве мы в ней не должны музу десятую чтить?


Такие голоса раздавались и позже, а уже в начале Новой

эры Антипатр Фессалоникский оценил Сапфо так:


Имя Сапфо я носила, и песнями также всех женщин

Я превзошла, как мужчин всех превзошел Меонид.


До нас дошло мало стихов Сапфо, многие в отрывках, но в

свое время у нее вышло в свет 9 книг, каждая в объеме 100 сов-

ременных страниц. Сапфо стала истоком мелической - песенной -

лирики, которая потому так и названа, что ее исполняли под

звучание лиры или кифары. Сапфо так же неслась впереди своего

времени, как в наши дни - Марина Цветаева, опередившая своих

современников по меньшей мере лет на 50.

Средиземноморский Остров Лесбос. Сапфо родилась в главном его

городе - Митилены, в семье немногочисленной местной знати.

Свободных граждан в те времена там было не так много, ведь всю

черную работу выполняли рабы. Год рождения Сапфо известен -

612 до н.э.

В те времена на Лесбосе бытовали содружества, которые

принято называть «половозрастными», т.е. подобранными по полу и

возрасту. Лесбос отличался свободой нравов и разнообразные

пристрастия его жителей не встречали осуждения: они были при-

няты как проявления свободы личности, законного своеволия.

Сапфо тоже входила в такое содружество. Именно девушки -

- разные - были предметом ее внимания и мучительной любви, имен-

но им она писала свои стихи. В одном из них четко звучит: - де-

ва - самое дорогое, не надо никаких юношей-конеборцев, никаких

забав и развлечений, ни поездок в дорогих лидийских колесницах

с бешено мчащимися конями.


Девы поступь милая, блеском взоров

Озаренный лик мне дороже всяких

Колесниц лидийских и конеборцев

В бронях блестящих.


Сапфо первая воспела любовь, которая охватывает неистовым

пламенем, не оставляя места ни для чего другого, воспевала,

потому что с а м а именно так любила. Это уже не то, что было

явлено гомеровким эпосом - там любовь не больше, чем страсть

притяжения полов, чувственное влечение, вожделение. У Сапфо же

любовь - вселенское потрясение, бешеный удар, неистовый

шквал. И потрясает он прежде всего душу, не оставляя, впрочем,

спокойным и тело.


Любовь потрясла мне душу, как ветер,

Обрушившийся на дуб на скале.


- 25 -

Скала - возвышение, изолированное от других, да еще дуб

на ней, как образ своей одинокости и высоты. Вспоминается лер-

монтовская сосна на горной вершине и цветаевская «Гора», кото-

рой она себя чувствовала. У Цветаевой эта Гора «на оклик гор-

танный певца органною бурею» отвечает - «мстит», всей собой,

всей лавиной себя, всем возвышенным и созвучным.

Марина Цветаева обычно от крайней радости, от счастья -

каменела, как будто все жизненные процессы прекращались. У Сапфо

переживания любви очень на это похожи: «Только взгляну на тебя,

как у меня пропадает голос, а язык немеет, быстрый огонь про-

бегает под кожей, глаза ничего не видят, в ушах стоит звон,

меня охватывает холодный пот, всю бьёт дрожь, я становлюсь зеленее

травы и кажусь чуть ли не мертвой».

И все-таки истинной смертью Сапфо почитала разлуку:


Мнится, легче разлуки смерть, -

Только вспомню те слезы в прощальный час, ...


А у Марины Цветаевой практически то же - в виде формулы:

«Разлука - как ни кинь - всегда смерть».

И Сапфо, и Цветаева видели любовь не райским наслаждением,

а естественным соединением радости и боли. «Любить: болеть. ...

Люблю - болит»- рассказывала о себе Марина. У Сапфо же читаем

- аналогичное:


Снова терзает меня

расслабляющая члены любовь,

сладко-горькое чудовище,

от которого нет защиты.


«Нет защиты» от горения сердца, - чувствует Сапфо.

«Не в нашей власти» - ощутит Марина Цветаева приход новой

любви.

Даже в небольшом количестве стихов Сапфо, да и то в от-

рывках, мы находим свидетельства ее склонности к рассуждению и

осмыслению всего сущего.


Кто прекрасен - одно лишь нам радует зрение.

Кто ж хорош - сам собой и прекрасным покажется.


Действительно, ведь самое главное - содержание, душа - и

небо в ней. Тело же и внешность случайны, они во-вторых. И как

они оживают красотой, когда в глазах загорается небесный

свет!..

Марина Цветаева эту мысль как будто продолжит: «Меня можно

купить только всем небом в себе, небом, в котором мне, может

быть, даже не будет места».

Или вот рассуждения о жизненном предназначении, о самом

главном. Сапфо размышляет:


Конница - одним, а другим - пехота,

Стройных кораблей вереница - третьим...

А по мне - на черной земле всех краше

Только любимый.


Откликом через многие века звучит цветаевское, лаконичное:

«Без любимого мир пуст».

В греческом пантеоне у Сапфо ведущая - Афродита. Ее мо-

литвы направлены чаще всего к ней - ведь важнее любви для нее


- 26 -

нет ничего. С Афродитой у Сапфо, похоже, короткие и привычные

отношения, она с ней постоянно общается и испытывает ее по-

мощь. Гимном Афродите открывался первый том сочинений античной

поэтессы:


Радужно-престольная Афродита,

Зевса дочь бессмертная, кознодейка!

Сердца не круши мне тоской-кручиной!

Сжалься, богиня!


Ринься с высей горних, - как прежде было:

Голос мой ты слышала издалече:

Я звала - ко мне ты сошла, покинув

Отчее небо!


Стала на червоную колесницу:

Словно вихрь, несла ее быстрым летом,

Крепкокрылая, над землею темной

Стая голубок.


Так примчалась ты, предстала взорам,

Улыбалась мне несказанным ликом...

«Сапфо! - слышу. Вот я! О чем ты молишь?

Чем ты болеешь?


Что тебя печалит и что безумит?

Все скажи! Любовью ль томится сердце?

Кто ж он, твой обидчик? Кого склоню я

Милой под иго?


Сложной и возвышенной видит Афродиту Сапфо: с небес спус-

тившуюся - Уранию, небеса в себе несущую и ту,

что приносит земную боль «Кознодейку» - она все может...


Прочь бежит? - Начнет за тобой гоняться!

Не берет даров? - Поспешит с дарами.

Нет любви к тебе? - И любовью вспыхнет,

Хочет, не хочет.»


Как некая кармическая отдача выглядит поведение образум-

ленного Афродитой, преобразованного, повернутого ею безумца,

который осмелился отказаться от ее дара - пренебрег любовью.

Но молитва еще не кончена:


О, явись опять - по молитве тайной

Вызволить из новой напасти сердце!

Стань, вооружась, в ратоборстве нежном

Мне на подмогу!


Сколько раз приходилось обращаться Сапфо к Кипророжденной

за помощью!..

В немногочисленных дошедших до нас стихах Сапфо есть и попыт-

ки разобраться в самой себе, такие типичные и для Марины Цветаевой.

В одном из отрывков Сапфо говорит о себе:


Но своего гнева не помню я:

Как у малых детей сердце мое.

.

- 27 -


Юная Марина как бы откликается:


Изменчивой, как дети, в каждой мине

И так недолго злой,...


Такое впечатление, что через многие века себя выражает в

стихах один и тот же человек...

Сапфо, по всей видимости, была ведущей в девичьем содру-

жестве, с которым делилась всем, что сама знала и умела.Стихи

ее становились там сразу же песней, а танцы были неотъемлемой





Скачать 1,73 Mb.
оставить комментарий
страница1/11
Дата27.09.2011
Размер1,73 Mb.
ТипКнига, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх