Катастрофы парусного флота icon

Катастрофы парусного флота


Смотрите также:
Реалии парусного флота в английской литературе и проблемы их перевода на русский язык...
Д и. н., ведущий научный сотрудник...
Приказ 22. 07. 2010 n 999 об утверждении устава службы на судах военно-морского флота...
Положение о парусной регате на Кубок двз «Звезда» 15-17июня 2012г г. Большой Камень...
Предварительная программа 1 (a) Бюро регаты начинает работу 9 апреля с 10...
Программа подготовки яхтенных рулевых II класса краткие сведения о развитии парусного спорта...
Рекомендации по разработке рабочих программ подготовки рулевого спортивного парусного судна 3-6...
Красный шрифт значимые по сути моменты...
Рекомендации по разработке рабочих программ подготовки...
Даты и события, о которых стоит знать...
Положение о сроках навигации для флота Дальневосточного бассейна...
Правила техники безопасности на судах морского флота рд 31. 81. 10-91...



Загрузка...
скачать
Глава III


КАТАСТРОФЫ ПАРУСНОГО ФЛОТА


20 октября 1696 г. Боярская дума по настоянию Петра 1 издала «приговор» (указ) «Статьи удобные, которые принадлежат к взятой крепости или фортеции от турок Азова», в котором постановила — «морским судам быть». Этот указ был вызван необходимостью постройки военных судов для поддержки сухопутных войск при взятии крепости Азов, так как попытка Петра I взять Азов в 1695 г. была неудачной именно из-за отсутствия флота. При поддержке же флота, во время второго Азовского похода, в 1696 г., турецкая крепость Азов была взята.

Фактически история военного славянского флота началась гораздо раньше.

В военно-морской историографии есть уникальная книга, в которой можно найти данные о любом российском военном парусном корабле, построенном на верфях Азовского, Балтийского, Черного, Белого морей, на речных верфях Волжского и других речных бассейнов. Это — «Список русских военных судов с 1668 по 1860 год». Вышла книга в 1872 "г. в Санкт-Петербурге, в типографии Морского ведомства. Автор ее — известный историк российского флота Феодосии Федорович Веселаго (1817—1895 гг.), моряк, ученый, автор множества научных, исторических, популярных книг, в конце службы и жизни — генерал корпуса флотских штурманов, почетный член Российской Академии наук, Морской академии, Морского технического комитета. Кроме «Списка» кораблей он составил не менее интересный «Общий морской список», в котором приведены краткие биографические данные о всех (всех !) офицерах русского военного флота. Оба эти справочных издания продолжены до 1917 г. и являются великолепным, бесценным материалом по истории не голько российского флота, но во многом и Российского государства. II не зря император Александр III на докладе управляющего Морским Министерством о кончине Ф. Ф. Веселаго написал: «Флот наш потерял в нем своего лучшего историка. Очень сожалею о его утрате».

В «Списке русских военных судов» приводятся данные и о потерях их по разным причинам. Интересны выдержки из «Списка» по Черноморскому флоту (по 1860 г.):



Примечание




^ 1782 г.— разбился в Азовском море


1771 г.— затонул у Пет­ропавловской крепости


1782 г.— разбился в Азовском море


1785 г.— разбился в
Азовском море


1787 г.— занесен бурей в Босфор, где и взят турками в плен

1786 г.— разбился у
Тарханкута


1804 г.— разбился у бе­регов Мингрелии








фрегаты

Первый


Третий


Архипелаг


Десятый (до 1778 -Крым)


Иоанн Златоуст (до 1788 Таганрог)


Царь Константин


Федор Страгилат


Поспешный


Везул


Рафаил

32


58


130


150


36


30


1771


1773


1775 г.— разбился у Аб¬хазских берегов

1779 г. — погиб от взрыва в Керчи

1782 г.— разбился у о. AJX»

1787 г.— пропал без вес¬ти в Черном море

1778 г.— затонул в Днепровском лимане от повреждений льдом

1798 г.— разбился близ устья Дуная

1798 г.— разбился близ устья Дуная

1800 г.— разбился у Ру-мелийских берегов

1817 г.— разбился у Херсонесского маяка

1829 г.— взят в плен турками

30 (в 1775 г. поступил из архипелажской эскадры)

44


32


32



128


143


143


111


121

34


43


43


34


33

1779


1790


1790


1793


1813










Примечание: корабль, линейный корабль — наиболее крупное военное судно парусного флота, трехмачтовое, двух- или трехпалубное, имело от 64 до 135 пушек и до 800 человек команды; бомбардирский корабль — парусное двух- или трехмачтовое судно для обстрела береговых укреплений; лоция — гидрографическое парусное судно Черноморского флота длиной до 25 м. Вооружено 2-10 малокалиберными пушками; .гальот — небольшое двухмачтовое судно для прибрежного плавания; брандер — мелкое судно, загружавшееся горючими и взрывчатыми веществами для поджигания вражеских кораблей; люгер — небольшое трехмачтовое военное судно, вооруженное 10-16 пушками малого калибра, использовалось для посыльной службы; шнява — небольшое парусное судно, вооруженное 12-18 пушками небольшого калибра.


В составе Черноморского флота (и Азовской флотилии) с его основания в 1789 г. и до 1860 г.— фактического времени конца парусного военного флота на Черноморском море, было 788 парусных военных судов разных классов. Из них погибло по разным причинам, главным образом в шторм, 56 кораблей.*

Кроме парусных военных судов в состав Черноморского флота входило около 800 гребных судов — галер, полугалер, скампавей, канлодок, дубель-шлюпок и т. д. Плавали, воевали и погибали они в прибрежных районах, в Азовском море, в Днепровском лимане, у устья Дуная.

Во время русско-турецкой войны 1787—1791 гг. 31 августа 1787 г. Севастопольская эскадра под командованием Войновича (3 линейных корабля, 7 фрегатов) направилась к Варне, где находилась часть турецкого флота. 8-13 сентября близ мыса Калиакра она попала в сильный шторм. Потеряв линейный корабль и фрегат, эскадра к 21 сентября возвратилась в Севастополь для исправления повреждений.

* Статистика боевых кораблей российского флота была продолжена и доведена до 1945 г. В 1948 г. Воениздатом выпущен «Список кораблей русского парового броненосного флота (с 1861 по 1917 гг.)», автор С. П. Моисеев. Конец 40-х — начало 50-х годов отмечен своего рода «историко-географическим бумом»: в эти годы вышли многочисленные сборники документов об адмирале Нахимове, Ушакове, Лазареве и др., книги по истории военно-морского искусства, переизданы дневники многих российских кругосветных мореплавателей. Можно только позавидовать такой продуктивности ученых-историков и географов и вниманию государства к своей истории, памяти и заслугам ученых и мореплавателей прошлого. В 80-е годы вышел справочник по российскому флоту периода 1917-1927 гг., а в 1987 г.— «Корабли и суда ВМФ СССР» (1928—1945), автор С. С. Бережной. К сожалению, последний справочник не содержит данных о потерях советского ВМФ во время ВОВ, что значительно снижает его ценность…


1 октября 1787 г. войска Суворона уничтожили турецкий десант под Кинбурном. При этом крепостная артиллерия потопила 4 турецких корабля и 2 серьезно повредила (турецкая эскадра, поддерживавшая десант, состояла из 3 линейных кораблей, 4 фрегатов и 25 вспомогательных судов).

Активно действовала в 1788 г. Лиманская русская флотилия, находившаяся в Днепровском лимане. К весне 1788 г. она была разделена на два отряда, парусный под командованием контр-адми¬рала Джонса (2 линейных корабля, 3 фрегата, 15 вспомогательных судов) и гребной под командованием контр-адмирала Нассау-Зигена (7 галер, 24 вспомогательных судна). В апреле флотилия стала на якорь поперек лимана, преградив турецким кораблям доступ в устье Днепра.

24 мая к Очакову (тогда он был турецким) подошла эскадра Хасан-паши. По донесению А. В. Суворова от 26 мая турецкая эскадра под Очаковом насчитывала 10 линейных кораблей, 7 фрегатов, 2 бомбардирских корабля, 5 галер и 53 малых гребных судна. Чтобы уничтожить Лиманскую флотилию до подхода русской армии к Очакову, турецкая эскадра 7 и 17 июня атаковала русские корабли в лимане, но потерпела неудачу. В этих боях турки потеряли 2 линейных корабля и 3 мелких судна. В ночь на 18 июня при попытке Хасан-паши вывести эскадру из лимана турецкие корабли были обстреляны русской батареей на Кинбурнской косе, а затем окружены судами Лиманской флотилии. В результате четырехчасо¬вого боя турки потеряли 3 линейных корабля, 5 фрегатов, 5 вспомогательных судов. Остальные корабли противника прорвались в море и стали на якорь у о. Березань. Гребная флотилия турок отошла под прикрытие батарей Очакова.

28 августа 1790 г. произошло сражение у острова Тендра.

Эскадра контр-адмирала Ушакова (10 линейных кораблей, 6 фрегатов и 21 малый корабль) 28 августа в шестом часу обнаружила турецкую эскадру (14 линейных кораблей, 8 фрегатов, 23 малых корабля) под командованием капудан-паши (адмирала) Хюсейна на якорях между о. Тендра и Хаджибеем.

Заметив в девятом часу приближение русских кораблей, турки стали рубить якорные канаты и отходить к устью Дуная. Ушаков начал преследование отходящего противника, не перестраивая эскадру из походного порядка в боевой... В 15 ч русская эскадра сблизилась с противником на дистанцию картечного выстрела и открыла огонь. Основной удар был направлен на головную часть турецкой эскадры, где находились флагманские корабли. Не выдержав огня, турецкие корабли в 17 ч начали отворачивать под ветер и выходить из боя. Более быстроходным турецким кораблям удалось около 20 ч оторваться от русской эскадры и скрыться в темноте.

На рассвете 29 августа русские корабли вновь атаковали турецкую эскадру. Получивший большие повреждения 74-пушечный корабль «Капудание» и 66-пушечный корабль «Мелеки Бахри» были отрезаны от остальных турецких кораблей. Последний захвачен в плен. «Капудание» после упорного сопротивления был подожжен и изорвался. Турецкая эскадра ушла к Босфору. В пути из-за пин рождений затонул еще один 74-пушечный корабль и несколько метких судов.

Гибель фрегатов «Царь Константин», «Федор Стратилат» и кирлангича «Ахилл» в 1798 г.


Последние десятилетия XVIII в. и первые годы XIX в. в российском Черноморском флоте были эпохой адмирала Ушакова. С его именем связаны блестящие победы Черноморского флота у Керченского пролива, у о. Тендра, у мыса Калиакрия, утвердившие господство российского флота в Черном море, штурм и взятие острова Корфу во время Средиземного похода 1798—1800 гг. Подробно исследована деятельность адмирала Ф. Ф. Ушакова как флотоводца, стратега и дипломата, оценены его вклад в военно-морское искусство, новые тактические приемы, разработанные и применяемые им в сражениях парусных флотов. Кроме громких побед и новой тактики, хотя это и главнейшее в жизни военного человека, за длительную морскую жизнь Ф. Ф. Ушаков сталкивался и с повседневными флотскими делами, такими как обучение командиров и экипажей морскому делу, боевая подготовка кораблей и эскадры, длительные плавания в различных, в том числе и сложных, погодных условиях и т. п. Точнее, вся деятельность Ушакова состояла прежде всего из такой «повседневной» работы, целью которой была подготовка к бою. Были у адмирала и неприятные морские эпизоды, к которым относятся прежде всего две катастрофы 1798 г.— это гибель кирлангича «Ахилл» и двух фрегатов.

Летом 1798 г. Черноморский флот совершал крейсерское плавание вдоль берегов Черного моря, от Крыма до Одессы. Вместе с линейными кораблями и фрегатами при эскадре находилось несколько малых посыльных судов. Они использовались для периодической почтовой связи с берегом и адмиралтейством. 16 июля одно из таких посыльных судов, кирлангич «Ахилл», было опрокинуто внезапным шквалом и погибло невдалеке от Севастополя.

В рапорте Ф. Ушакова по этой аварии говорится:

«После донесения моего сего июля от 10 дня о выполнениях, именным высочайшим его императорского величества указом мне предписанных, и о благосостоянии эскадры, мне вверенной, с оного от Одессы, обходя крымские берега до Кезлева (Евпатория — Л. М.) дошел благополучно, а как посланное от меня с письменными делами в Ахтиар (после смерти Екатерины II вступивший на престол Павел I переименовал Севастополь снова в Ахтиар — Л. М.) от авизов малое судно «Панагия Апотуменгана» на пути мне не встретилось, посему 16 числа, будучи с эскадрой в близости от Кезлева, послал я малое

* Кирлангич — небольшое парусное судно, длиной около 20 м, использовалось обычно как посыльное, так называемое «авизо».


ж судно из авизов, кирлангич «Ахилл» на Кезлевский рейд спросить брантвахтенного командира, прошло ли оно к эскадре или еще нет? Также осведомиться и о известиях, ежели есть какие вновь из Константинополя. А я с эскадрою при тихом восточном ветре следовал от Кезлева в близость на вид к Ахтиарскому порту. В оное время означенная кирлангич «Ахилл» в виду моем подходила к брантвахте и в самое малое время только находилась на дрейфе, а потом следовала под всеми парусами за эскадрою и приблизилась уже к оной, но при нашедшей густой мрачности с дождем оную из виду закрыло. В сие время заметны были позади нас при разных переменах ветра находящие шквалы с дождем, которые частию касались и в эскадре задних судов, но при предосторожностях от оных ничего не случилось, а 17 числа из Ахтиарского порта получил я известие, присланное с Альмы от приказного войска донского Самойлова, который в рапорте своем доносит — сего месяца 17 числа противу кордона Альмы выбило из моря живого матроса Ермолая Мезерова с судна кирлангича «Ахилл». По сказанию оного матроса сего месяца 16 числа по полудню во втором часу случившеюся на море погодою оное судно опрокинуло, с которого сей только в бесчувственности спасся на берег. Для надлежащего осведомления в то же время послан из Ахтиара к тому кордону, на Альме находящемуся, офицер, а морем к тому же месту послано транспортное судно лансон № 9, но из оных никто еще не возвратились. Судно же «Панагия Апотуменгана», посланное с письменными в Ахтиар делами, упова-тельно разошлось с эскадрою в то время, когда я с оною 15 числа при крепком ветре в ночное время проходил мыс Тарханкут в дальнем от берега расстоянии. И находясь ныне я с эскадрою по близости ахтиарского рейда, на сих днях оно возвратится к эскадре. Командиром на оном судне кирлангиче находился лейтенант Кононович и с ним мичман Командаров, служителей разных чинов 69, слуг 2, деныцик 1. Всего 74 человека, о чем сим и доношу.1

Конечно это было печальное событие не только года, но и последнего десятилетия. Если взглянуть на «Список русских военных судов с 1668 по 1860 год», то можно увидеть, что подобных чрезвычайных происшествий с гибелью корабля, в предыдущее десятилетие на Черноморском флоте не было: «ближайшие» произош¬ли в 1787 г.— фрегат «Десятый» пропал без вести в Черном море, в Черном море разбился гальот «Слон» и в Азовском море разбилось крейсерское судно «Панагия Попанди» (размерами примерно одина¬кова с «Ахиллом», длиною около 20м, а если точно, то 63 фута — Л. М.).

В рапорте Ушакова не говорится о причинах происшествия, это понятно, так как рапорт написан сразу же по получении известия о нем, но в тексте рапорта есть фраза, в которой опытный моряк фактически предопределяет возможную причину: «... в сие время заметны были позади нас при разных переменах ветра находящие шквалы с дождем, которые частию касались и в эскадре задних судов, но при предосторожностях от оных ничего не случилось» (подчеркнуто мною — Л. М.).

Конечно, конкретной причиной опрокидывания «Ахилла» была непредусмотрительность в условиях внезапно находивших сильных шквалов, тем более, что посыльное судно шло под всеми парусами, iтремясь скорее догнать эскадру.

Текст рапорта Ушакова, хотя и написан сложным для современ¬ного восприятия стилем, содержит лаконичное и полное вместе с тем изложение обстоятельств аварии: где произошла, что делала эскадра, динамика событий, источник информации о происшествии, принятые меры — ничего лишнего и ничего не упущено, что свидетельствует о высокой, как бы сейчас сказали, штабной культуре ближайших подчиненных Ф. Ф. Ушакова, составлявших документ. Кстати, в тексте рапорта содержатся интересные данные и об уровне организации службы на флоте в то время: у Евпатории (очевидно, и в других портах) были выставлены брандвахтенные корабли для сбора информации с берега, передачи ее на посыльные суда эскадры и для наблюдения за морской обстановкой. Через Евпаторию Ф. Ушаков рассчитывал получить информацию даже из Константи¬нополя! Неудивительно в этой связи и то, что сугубо сухопутный начальник — приказной войска Донского поспешил сообщить о происшествии в адрес командующего флотом. Такому оперативному нзаимодействию «родов сил» можно позавидовать и сегодня.

В документах об адмирале Ушакове не содержится более данных по случаю гибели «Ахилла». Можно предположить, что одной из причин этого явились важнейшие события, происшедшие на флоте в июле этого же 1798 г. и связанные с второй катастрофой на Черном море — гибелью двух фрегатов. Известно, что в то время Россия, Англия, Австрия и Турция выступали в единой коалиции против Наполеона Бонапарта. Русские войска в этой войне возглавлял А. В. Суворов, которого Павел I по требованию союзников вынужден был вернуть на службу. А объединенный русско-турецкий флот для действий против француз¬ского флота в Средиземном море предполагалось подчинить адмиралу Ф. Ф. Ушакову (тогда он был еще вице-адмирал, звание полного адмирала он получил в 1799 г. за взятие флотом крепости Корфу). Поэтому-то Ф. Ф. Ушаков и ждал информацию об обстановке в Константинополе. 25 июля 1798 г. Павел I подписал указ, которым Ушакову было предписано «немедленно отправиться в крейсерство около Дарданелл» для оказания, в случае просьбы турецкого правительства, военной помощи против французов. Этот указ был получен Ф. Ушаковым 4 августа, и он сразу же начал спешные приготовления кораблей эскадры к походу, отдав уже 5 августа необходимые распоряжения конторе Ахтиарского порта.

Указом императора от 7 августа было предписано снарядить новую эскадру под командованием контр-адмирала И. Т. Овцына для крейсирования ее у крымских берегов. Иван Тимофеевич Овцын погибнет вместе с двумя фрегатами осенью этого же года. Он много плавал на Балтике, на Севере, в Средиземном море. Командовал фрегатом в Чесменском сражении в 1770 г. В 1771 г. на фрегате «Санторино» потерпел крушение в Архипелаге и был взят вместе с командой в плен турками, пробыл там два года. Впоследствии командовал кораблем «Святой Николай» на севере. Звание контр¬адмирала ему присвоено в январе 1798 г.

12 августа этого года Ушаков во главе эскадры из 12 кораблей, фрегата и трех авизо вышел к «Дарданеллам Константинопольским» (так тогда называли пролив Босфор — так же он поименован и в императорском указе). Младшим флагманом на эскадре на корабле «Святая Троица» с Ф. Ушаковым пошел контр-адмирал Овцын. На переходе к Босфору корабли попали в шторм, часть из них получила повреждения. «Святая Троица» и авизо-акат «Святая Ирина» были отправлены Ушаковым для ремонта в Ахтиарский порт еще на переходе от острова Фидониси.

Получив подтверждение из Константинополя, 23 августа эскадра Ушакова вошла в Босфор, где стала на якорь на период переговоров с турками и формирования объединенного флота. 29 августа контр-адмирал Овцын, уже вернувшись на «Святой Троице» из Севастополя, по указанию Ушакова на акате «Святая Ирина» был отправлен для формирования резервной эскадры. 8 сентября эскадра Ушакова вышла из Босфора для соединения с турецкой эскадрой и дальнейших действий в Средиземном море. А контр-адмирал Овцын 24 сентября тоже вышел в море для крейсирования около крымских берегов во главе резервной эскадры в составе фрегатов «Царь Константин», «Федор Стратилат» и шестнадцатипушечного аката № 2. Оба фрегата построены в 1790 г., имели длину 143, ширину 43 фута, вооружены каждый 46 пушками.

Последним, кто видел резервную эскадру, был контр-адмирал П. В. Пустошкин, назначенный младшим флагманом в Средиземно¬морскую эскадру Ушакова и в октябре переводивший вновь построенный линейный корабль «Святой Михаил» из Николаева в Севастополь для окончательной подготовки к действиям в Средизем¬ном море.

Вот как описаны условия плавания в Черном море в тот период и обстоятельства встречи с фрегатами резервной эскадры в журнале П. В. Пустошкина о плавании его отряда из Черного моря к Корфу для присоединения к эскадре Ушакова, 7 октября 1798 г.— 4 февраля 1799 г.

«7 октября на корабле «Св. Михаил» снялись с рейда Очаков, вышли из Днепровского лимана и стали на якорь ввиду темного времени (нужно иметь в виду, что в то время на Черном море еще не было световых маяков, берега ночью были темны совершенно, поэтому меры предосторожности для плавания вблизи берегов, к тому же еще недотаточно изученных, были справедливы и оправда¬ны — Л. М.).

9 октября перешли на рейд Гаджибей (тогдашнее название Одеесы — Л. М.).

8 октября при сильном ветре перешли ближе к Гаджибею, опять на ночь стали на якорь.

* Акат — парусно-гребной корабль с двумя или тремя мачтами крейсерского назначения, имеет до 20 пушек.

10 октября после полудня в 2 часа снялись с якоря и при ветре северо-запада вступили в Черное море, взяли курс к Ахтиарскому порту и в 6 часов закрылись от нас Гаджибейские берега.

Октября 11. На другой день ветер сделался противный, при котором начали лавировать, в полдень по счислению находились от Тарханова Кута (мыс Тарханкут) на СЗ 57°00 в расстоянии 54 верст российских, после полудня ветер начал усиливаться и к вечеру сделался немалый шторм. Произошло великое волнение, почему закрепили паруса, а под фоком и бизанью легли в дрейф.

Октября 12. Второго на десять числа в 11 часов пополуночи увидели идущее от 0 по ветру трехмачтовое судно и чрез несколько часов, проходя мимо нас не в дальнем расстоянии, усмотрели, что это был российский линейный фрегат, у которого грот-стеньга сломлена и грота-рей спущен, по обстоятельствам шел для укрытия от ветра к румелийским берегам по невозможности терпеть на море жестокого шторма; тогда мы подняли свой кормовой флаг и гюйс и выпалили из пушки, желая об нем узнать обстоятельнее, но от него на оное было не ответствовано, и мы уповали, что неминуемо оной должен быть из двух фрегатов «Царь Константин» или «Федор Стратилат» и через несколько часов оной от нас из виду закрылся».

В этом же месте к документу сделана сноска следующего содержания: «Оба эти фрегата входили в состав резервной эскадры контр-адмирала Овцына, державшего свой флаг на фрегате «Царь Константин». 11 октября они были застигнуты штормом чрезвычайной силы у берегов Крыма, и, имея повреждения в рангоуте , вынуждены были спуститься по ветру к румелийским берегам. Здесь вблизи устья Дуная оба фрегата были выброшены на отмели и разбиты, причем погибли адмирал, оба командира, 29 офицеров и 636 человек команды».2

И далее в журнале:

«Октября 13. На другой день в полдень по счислению находились на СЗ 65°00 в расстоянии 82 версты российских; после полудня ветер сделался несколько тише, при котором, отдав рифленые марсели и грот, лавировали к Ахтиару.,

Октября 18. Осьмого на десять числа в полдень увидели остров Феодониси (современное название — Змеиный — //. М.) и 2 часа оный остров по крюйс-пеленгу отстоял от нас на СВ 13°00 в расстоянии 13 верст российских, тогда при северо-восточном ветре легли бейдевинд к Ахтиару».3

Выйдя из Одессы, корабль «Св. Михаил» направился к Севасто¬полю. Попав в сильный шторм, лег в дрейф — ив результате оказался снесенным далеко на запад, западнее даже острова Змеиный. Фактически «Св. Михаил» был тоже в опасной близости от устья Дуная. Это подтверждает, что шторм действительно был необычайной силы, и экипажи фрегатов были бессильны предпринять действенныемеры для спасения своих кораблей и своего собственного. При этом надо учитывать, что оба фрегата находились в кампании уже не первый год, а непосредственно перед трагедией две недели были в море, так что морская выучка экипажей и командиров была достаточно высокой. Объективно оценивая обстоятельства, можно утверждать, что в гибели фрегатов действительно виноват жесточай¬ший шторм. Одному из авторов несколько десятилетий приходилось плавать по Черному морю, и он может подтвердить, что «самое синее в мире» нередко бывает таким, что даже современным кораблям приходится очень нелегко.

За более чем полтора века существования парусного Черномор¬ского флота на просторах Черного и Азовского морей разыгрывались многочисленные и ожесточенные морские сражения, в них участво¬вали десятки и сотни военных судов с обеих сторон. Но ни один российский военный корабль не погиб в бою! И за весь этот полуторавековой период лишь три из них были взяты в плен неприятелем. Причем, два — «Мария Магдалина» , линейный корабль, и лоция (лоцмейстерское судно) «Алупка» были «занесены бурей» в пролив Босфор и там пленены, находясь, очевидно, в бедственном состоянии, первый в 1787, вторая — в 1853 г. И только один корабль, фрегат «Рафаил», спустил флаг в бою... Было это в 1829 г., когда он встретился с эскадрой турецких кораблей, многократно превосходящей его по артиллерийской мощи и более быстроходной. Пример преданности присяге, мужества и высокого морского и военного мастерства показали точно в таких же условиях, в том же году и при встрече с той же турецкой эскадрой командир и экипаж брига «Меркурий». 14 мая 1829 г. входивший в состав дозорного отряда бриг встретился у Босфора с турецкой эскадрой из 18 кораблей (в том числе 6 линейных и 2 фрегата). Два других корабля русского отряда, более быстроходные, сумели оторваться от преследования. Бриг же «Меркурий» был настигнут линейными кораблями «Селимие» и «Реал-Бей» (на первом ПО, на втором — 74 пушки — против 18 «Меркурия»). На военном совете офицеров во главе с командиром брига капитан-лейтенантом А. И. Казарским было решено принять бой, а в случае угрозы захвата брига противником взорвать его, но врагу не сдавать.

Неравный бой длился около 4 часов. Враг имел десятикратное превосходство в артиллерии, но благодаря искусному маневрированию «Меркурий» уклонялся от опасных залпов противника, ведя ответный меткий огонь. Возникший на бриге пожар был потушен. Получив серьезные повреждения рангоута и парусов, флагманский турецкий линейный корабль прекратил огонь и лег в дрейф. Через некоторое время был поврежден и второй линейный корабль, также прекра¬тивший преследование русского брига, который не потерял хода и, имея более 300 повреждений, сумел присоединиться к эскадре, вышедшей ему на помощь. На бриге было убито 4 человека, 8 ранено, командир контужен. Потери противника были значительно больше.

За беспредельную доблесть, проявленную экипажем, бриг «Мер¬курий» был удостоен высшей награды — кормового Георгиевского флага^ и вымпела. Указом императора предписывалось впредь в российском флоте иметь корабль с наименованием «Меркурий», или «Память Меркурия» (в русском паровом флоте был крейсер, а в советском Черноморском — гидрографическое судно «Память Мер¬курия»). В 1834 г. на мичманском (сейчас Матросском) бульваре Севастополя на собранные моряками средства был сооружен памятник с надписью «Казарскому. Потомству в пример». Имя командира брига носит сейчас один из тральщиков Черноморского флота.

Подвиг «Меркурия» поразил не только соотечественников, но и самого противника. Один из участников этого сражения штурман турецкого линейного корабля «Реал-Бей», вскоре после боя, 27 мая 1829 г. написал в своем письме: «Во вторник, с рассветом, приближаясь к Босфору, мы приметили три русских судна, фрегат и два брига, мы погнались за ними, но догнать могли один бриг в 3 часа пополудни. Корабль капудан-паши и наш открыли тогда сильный огонь. Дело неслыханное и невероятное. Мы не могли заставить его сдаться: он дрался, ретируясь и маневрируя со всем искусством опытного военного капитана, до того, что, стыдно сказать, мы прекратили сражение, и он со славою продолжал путь. Бриг сей, без сомнения, должен был потерять половину своей команды, потому что один раз он был от нашего корабля на пистолетный выстрел, и он, конечно, еще более был бы поврежден, если бы капудан-паша не прекратил огня часом ранее нас. Ежели в великих деяниях древних и наших времен находятся подвиги храбрости, то сей поступок должен все иные помрачить, и имя сего героя достойно быть начертано золотыми буквами на храме славы: он называется капитан-лейтенант Казарский, а бриг — «Меркурием»...».4

Интересна судьба плененного турками фрегата «Рафаил». Он пошел в состав турецкого флота, разумеется, под другим именем, и участвовал в Синопском сражении 18 сентября 1853 г. После сражения Нахимов донес Александру I о захвате бывшего фрегата •Рафаил». Император приказал его сжечь...

В период русско-турецкой войны 1828—1829 гг. бой брига Меркурий» с турецкой эскадрой был не единственным морским сражением. Отряд кораблей капитана 1 ранга Скаловского (3 1 инейных корабля, 2 фрегата, 1 вспомогательное судно), находясь i 24 апреля по 6 мая 1828 г. в крейсерстве в районе Эрегли-Созопол, уничтожил турецкий линейный корабль (5 мая у Эрегли), военный транспорт (6 мая у Акчахисара) и 15 торговых судов.

1Фок — нижний прямой или косой парус на передней мачте трехмачтового судна, бизань — нижний косой парус на кормовой мачте.

2Фок — нижний прямой или косой парус на передней мачте трехмачтового судна, бизань — нижний косой парус на кормовой мачте.

3Рангоут — надпалубные конструкции для несения парусов на парусных судах и для несения грузовых и сигнальных устройств на судах с механическими двигателями

*Командиром «Марии Магдалины» был наемный английский офицер, капитан Тиздель, а не российский офицер.


^ Гибель отряда кораблей у кавказских берегов в шторм 1838 г.

В 30—40-х годах XIX в. была организована и осуществлялась крейсерская служба Черноморского флота вдоль Кавказского побе¬режья для пресечения «потаенного торга» контрабандным грузом и невольниками. Иностранным судам разрешалось заходить только в те пункты, где были таможни и карантины, в других местах приставать запрещалось.

Для обеспечения крейсерской деятельности была сформирована так называемая Абхазская экспедиция (эскадра) из двух отрядов — Сухумского и Геленджикского. Каждый отряд состоял из фрегата (флагманский корабль), двух корветов, двух бригов, двух шхун и тендера, а также нескольких транспортов для снабжения. Геленд-жикский отряд нес службу от Анапы до Гагр, сухумский — от Гагр до Редут Кале (устье р. Хопи несколько севернее Поти). Каждому кораблю назначался свой участок патрулирования. Во главе Абхаз¬ской экспедиции и каждого отряда ставился один из младших флагманов флота. В частности, контр-адмирал П. С. Нахимову неоднократно приходилось руководить крейсерской службой у Кав¬казского побережья.

Частые штормы, свирепствующие у кавказских берегов, причем даже и летом, отсутствие закрытых якорных стоянок (и тем более — портов и гаваней для укрытий или ремонта) делали крейсерскую службу весьма тяжелой и опасной. Нередко корабли, застигнутые штормом, получали повреждения и погибали. Самой же тяжелой для флота трагедией стала одновременная гибель отряда кораблей во время шторма в 1838 г., разыгравшегося у Кавказского побережья. В ночь с 30 на 31 мая 1838 г. на рейде Туапсе выбросило на берег и разбило 5 военных кораблей и 8 купеческих судов, а на рейде Сочи — два военных корабля и 7 купеческих судов.

В исторической литературе эта трагедия отражена достаточно подробно, как в официальных документах того времени, так и в воспоминаниях очевидцев. Не считаю нужным пересказывать эти материалы, а приведу их часть полностью, часть в выдержках, что позволит читателю самому оценить и обстановку, и действия экипажей, да и взгляд на эти события должностных лиц и очевидцев.

Первым о гибели кораблей сообщил письмом тогдашнему командующему флотом адмиралу М. П. Лазареву капитан-лейтенант Николай Метлин, командир погибшего брига «Фемистокл». Написано оно через четыре дня после катастрофы, прямо с места ее, оставшиеся в живых находились в расположении сухопутных войск в только что построенном укреплении.


«4 июня. Лагерь при реке Туапсе.

В. пр-во изволите усмотреть из рапорта моего о несчастном случае, которым выкинуло или потопило (с 30 на 31 число мая) все стоящие на рейде суда.

У меня погибло только два человека — корпуса механиков прапорщик Бедин и унтер-офицер Денега, остальные все живы, были некоторые ушиблены, но оправляются, офицеры и команда вели себя отлично. После, когда мы оставили бриг, его принесло ближе к берегу и носом уперло в купеческое судно, стоявшее совсем на берегу, через которое черкесы переправлялись на бриг и воспользо¬вались оставленным, у офицеров и у меня погибло все без исключения. Мы ходим в чужом платье. Бриг стоит по левую сторону и подводная часть его крепка, но надводный бак и ют повреждены, часть правого шкафута выломана, внизу все переборки выбиты и переломаны, руль вышибло, и он затонул по стороне к морю, под форштевнем 9 1/2 фут, на середине 8 фут, ахтерштевень 7 фут. Воду почти откачал и надеюсь скоро выгрузить совсем бриг, но все же полагаю, что при ординарной воде его невозможно будет снять, потому что наносит много песку. В. пр-во может представить себе положение офицера, пережившего погибель вверенного ему судна, и потому простите мне краткость моего письма и дозволите уверить Вас, что я сделал все, что смог.

С искренним почтением имею честь быть В. пр-ва, милостивый государь, покорнейший слуга

Николай Метлин

Тендер «Луч» был несчастливее меня, его поворотило на ветер, отчего команда едва спаслась, к тому же черкесы стреляли в погибающих: на тендере утонуло — 2, убито 1 и ранены 4, всего 7 человек нижних чинов. Александр Иванович (Панфилов, командир тендера «Луч» — Л. М.) станком придавил себе ногу и теперь лежит, но опасности нет.

На пароходе «Язон» погибло 42 человека, в том числе лейтенант Бефани, Данков и мичман Горбаненко.

Тендер «Скорый» был в опасном положении, его принесло в самую речку и сильным течением едва не погубило всех, но с берегу подали конец, и никто не утонул. Командир ушиб себе руку.

Транспорт «Ланжерон» выкинуло на каменья, и он совершенно пробит, но все спаслись.

Купеческих судов выкинуто 8, затонуло I».5

5* Ахтерштевень — нижняя кормовая часть судна в виде жесткой рамы сложной формы.

Этот документ интересен не только тем, что был, очевидно, первым, в котором сообщалось о чрезвычайном происшествии на Туапсинском рейде. Конечно, были и официальные доклады коман¬дующему флотом, поступили они, вероятно, одновременно с этим письмом, попутной или специальной оказией в виде авизо-посыльного судна. Это письмо позволяет почувствовать, какие уважительные отношения между офицерами были на Черноморском флоте в то время. Конечно, адмирал Михаил Петрович Лазарев, первооткрыва¬тель (вместе с Ф. Ф. Беллинсгаузеном) Антарктиды, моряк с опытом трехкратного кругосветного плавания, причем, в командирской должности, наконец, герой Наваринского сражения, за которое его корабль «Азов» удостоился кормового Георгиевского флага, пользо¬вался всеобщим уважением. Но когда капитан-лейтенант, командир погибшего корабля, пишет (можно сказать, даже осмеливается писать) частное письмо адмиралу, командующему флотом, причем письмо без каких-либо признаков подобострастия — это свидетель¬ствует о подлинных демократических отношениях офицеров и о высоких человеческих качествах М. П. Лазарева.

Получив сообщения о гибели кораблей, адмирал Лазарев докладывает об этом Главного морского штаба адмиралу князю А. С. Меньшикову (он был в этой должности более четверти века, с 1828 по 1855 год, практически все время царствования Николая I):

«19 июня 1838 г.

С последней почтой получил я от командиров парохода «Язон», брига «Фемистокл», тендеров «Луч» и «Скорый», и транспорта «Ланжерон», что вверенные им суда во время свирепствовавшего с 30 по 31 число мая у восточных берегов, против устья речки Туапсе, где расположен отряд генерал-майора Раевского, сильного шторма потерпели крушение.

Поспешая донести о бедственном сем происшествии в. с-ти, я имею честь представить у сего в копиях рапорты командиров тех судов.

Из бумаг в. с-ть усмотреть изволите, сколь надежные меры были приняты к спасению судов и команд, меры, кои могли внушить одна только долговременная опытность командиров, достойное подражания усердие их к службе и совершенное знание морского дела, и, если внимательное рассмотрение действия экипажей, тех судов во время крушения убеждает меня в сей неоспоримой истине, то не менее того нельзя не убедиться и в том, что ураган этот есть одно из явлений необычайных, при которых ярость стихий берет верх над всеми усилиями ума и опытности человеческой. Из сих же бумаг в. с-ть усмотреть также изволите, с каким примерным самоотвер¬жением, знанием своего дела и бодростью духа действовали г. г. офицеры и команды тех судов во время постигшего их несчастья, в особенности же поступок командира тендера «Луч», потерпевшего крушение вне цепей нашего лагеря и долженствовавшего спасать экипаж, так сказать, под пулями превосходящего в числе неприя¬теля — достоин особой похвалы и особенного внимания начальства.

...На днях отправляюсь туда сам для принятия дальнейших возможных мер к спасению с погибших судов всего того, что спасти

будет можно...»6

По долгу службы флагманским штурманом Черноморского флота мне приходилось более десяти лет заниматься разбирательством морских происшествий с боевыми кораблями и вспомогательными судами флота в 60—70-е годы. Я хорошо знаю, как нелегко решиться командиру соединения при докладе на флот, а командующему флотом — в Москву — сказать добрые человеческие слова в адрес командира корабля, допустившего то или иное аварийное происше¬ствие. Даже если объективно командир не виновен в нем, почти всегда присутствовал элемент если не боязни, то какой-то перестра¬ховки — «корабль аварийный, разве можно похвалить командира? Что в этом случае скажет вышестоящее начальство?». Поэтому особенно приятно отметить, что М. П. Лазарев увидел в этой трагедии главное — высокие офицерские, морские качества, проявленные командирами и экипажами, их высокую выучку и отвагу. Пример, который достоин подражания не только применительно к конкретным обстоятельствам морских происшествий. Разумеется, опытный моряк, командующий флотом провел детальнейший разбор этого происше-ствия, нашел какие-то и упущения в действиях, определил необходимые меры по предотвращению подобного впредь, но выше этого он поставил принципиальную оценку происшедшего, что имело безусловно и огромный, как принято было говорить недавно, носпитательный эффект.

Кроме официального доклада, М. П. Лазарев одновременно отправил А. С. Меньшикову и частное письмо.

«18 июня 1838 г. Николаев

Ваша светлость!

Бедствие, постигшее мелкие суда наши на рейде Туапсе, есть одно из тех происшествий, которые случаются чрезвычайно редко и которые превосходят почти всякое вероятие. По действию, которое буря имела на суда наши, снабженные и управлявшиеся наилучшим образом, видно, что ураган свирепствовал с необыкновенной жесто¬костью и что огромное волнение, отражавшееся от берегов, кипело, как в котле. Оно, по-видимому, вливалось в таком количестве, что не успевало уходить в открытые порты и тяжестью своей подавляло суда вниз так, что они не могли с необыкновенной легкостью подыматься на волнении. О жесткости же ветра можно судить по пароходу «Язон», который дрейфовал с двух якорей при полном действии его машины в 120 сил!

Суда погибли, но действия и распоряжения командиров в опасностях, которые их окружали, заслуживают особого внимания, в особенности лейтенанта Панфилова, который в бурю, выплывя с командой на берег противу толпы вооруженных и стреляющих из ружей черкес, прочистил себе дорогу ничем другим, как отражая нападения их каменьями и обломками весел. Впрочем, воинственный дух всей этой горсти людей, составлявших команду тендера «Луч», всегда был заметен, и трудно было найти военное судно в лучшем порядке. Относительно судов, то тендер «Скорый» и транспорт •Ланжерон» не составляют для флота большой потери. Но нельзя не пожалеть о потере стольких офицеров и нижних чинов; о прекрасном пароходе «Язон», бриге «Фемистокл» и тендере «Луч» — судах совершенно новых и отличного качества. Что касается до морского дела, то я нисколько не сомневался, что подобные офицеры, каковы Хомутов, Метлин, Панфилов и другие, употребят всевозмож¬ные усилия и все благоразумные меры к сохранению вверенных им судов, что и было соблюдено; но есть случаи, противу которых никакое искусство и никакие силы человеческие противостоять не могут. Так, к сожалению, оно и случилось при крушении судов в Туапсе. Меня очень беспокоит неизвестность о судах, находившихся в эту бурю против устья реки Сочи, отстоящей от Туапсе только в 40 милях, потому что, вероятно, подобный же шторм свирепствовал и там. Когда я посещал Сочу 16 мая (недели две перед тем), там стояли на якорях фрегат «Варна», пароход «Колхида», корвет «Месемврия», транспорт «Ахиолло» и до четырех наемных купеческих судов. По обозрении этих мест и собрании всех нужных сведений я буду иметь честь подробно обо всем донести в. с-ти.

С истинным уверением и совершеннейшей преданностью, имею честь быть в. с-ти покорнейший слуга

М. Лазарев»1

Предчувствие, а точнее опыт моряка, не обманули М. Лазарева: в этот же шторм у Сочи погибли два корабля — фрегат «Варна» и корвет «Месемврия», а также еще семь купеческих судов. Штормовая полоса не ограничилась только районом Туапсе, а располагалась значительно шире, что нашло отражение в отчете командира отряда судов Абхазской экспедиции контр-адмирала И. Я. Захарьина о крейсерстве судов у кавказских берегов с 17 апреля по 13 декабря.

«Сего 1838 г. мая 31 дня, стоя с фрегатом »Штандарт" на Сухумском рейде на якоре, куда при тихом западном ветре и облачной с большой от юго-запада зыбью прибыла в 12 часов утра из Геленджика с депешами шхуна «Курьер». Командир оной капитан-лейтенант Алексеев донес, что в море имел жесткий от юго-запада шторм. В 2 часа пополудни прибыл с крейсерства тендер «Быстрый», командир коего лейтенант Микрюков донес, что, находясь в море в 24 милях от укрепления Гагры, в 4 утра 31-го числа мая при усилившемся юго-западном ветре и зыби лопнула у него с левой стороны вантпутина, отчего он едва не лишился мачты. Того же числа в 10 часов вечера пришел на рейд пароход «Колхида», командир которого капитан-лейтенант Швендер в то же время донес, что при приходе его 30-го числа сего месяца в 7 часов к укреплению Св. Духа (Адлер — Л. М.) при крепком от юго-запада ветре и сильной от юга зыби нашел там стоящим на якоре люгер «Глубокий» и два зафрахтованных купеческих судна, и в продолжении ночи имел на пароходе выпущенного канату при 24 саж. глубины 75 саж. За всем тем принужден был действовать и машиною, но, несмотря на сие, сильными, беспрестанно находившими шквалами пароход прибивало к'берегу, так что на рассвете 31-го числа мая глубина была 12 саж., что и понудило его сняться с якоря, но едва он отошел несколько в море, как люгер «Глубокий» сигналом при пушечном выстреле дал знать, что терпит бедствие и имеет нужду в заведенном верпе (запасной якорь — Л. М.), но как пароход «Колхида» не имеет при себе барказа и потому не мог подать ему помощи в завезенном верпе, то за всем тем старался подходить к люгеру во всех направлениях в намерении перебросить на оный какой-нибудь конец, но препятствовало стоящее впереди люгера купеческое судно, так что люгер находился между сим судном и берегом, наконец решился пройти между сим судном и люгером, но увидел невозможность по причине сильной боковой зыби и течения, отчего пароход плохо слушался руля. Заметя оное, с люгера сигналом дали знать, что пароход идет к опасности, что понудило меня удалиться в море; имея повреждения в левом паровом котле и недостаток в угольях, спустился в Сухум-Кале, оставя люгер на 6 саж. глубины, на двух якорях и одно купеческое судно, выброшенное на берег.

Получа такое донесение парохода «Колхида», тотчас сделано от меня распоряжение о немедленном исправлении повреждений котла, нагрузке угольями и снабжении пресной водой, и командиру оного предписал следовать к укреплению Св. Духа для подания люгеру «Глубокий» помощи, и если он найдет, что люгер сам может дойти до Сухумского рейда, то обойти весь восточный берег и узнать, в каком положении находятся наши крейсера (т. е. корабли, занима¬ющиеся крейсированием — //. М.) и прочие суда, у сих берегов находящиеся, и о последствии мне доложить.

1 числа июня пароход в 9 часов вечера вышел в море по назначению и 2-го числа того же месяца в 7 часов пополудни прибыл на Сухумский рейд. Люгер «Глубокий» с фальшивым бушпритом и гиком имел другие повреждения по корпусу судна.

Июня 3-го числа я с фрегатом «Штандарт» вышел в море и 4-го числа в 11 часов вечера на высоте мыса Пицунды встретил люгер «Широкий», командир коего, лейтенант Храповицкий, донес мне, что он, следуя с люгером из Севастополя в Геленджик 31-го числа мая, встретил весьма крепкий от юга ветер, которым вырвало на люгере обухи с винтами и гаками у фока и грота-гординей вместе с сим и огоны около мачт, при падании реев переломило фока- и грота-реи, и имел другие повреждения в рангоуте, почему командиру оного предписал зайти в Пицунду и заменить из вырубленного там лесу поврежденный рангоут. А сам пошел в Сочи, куда прибыл июня 6-го числа, где нашел фрегат «Варна» и корвет «Месемврия» выброшенными на берег и совсем истребленными и остаток подводной части фрегата «Варна», сожженный черкесами, и еще 7 купеческих судов далеко выброшенными на берег, с погибшего фрегата и корвета никаких материалов и вещей, а равно и артиллерии не спасено, исключая несколько порубленного такелажа. Офицеры и команда совершенно лишились своего имущества и довольствовались от армейского ведомства. По приходе 8 числа к местечку Туапсе нашел транспорт «Ланжерон», выброшенный на берег, и пополам перелом¬ленный пароход «Язон», у самого берега затонувший тендер «Скорый», совершенно занесенный песком; тендер «Луч» был также отчасти занесен песком, наполнен водою и левой стороной лежал в море и потому неизвестно, в каком состоянии находилась сия сторона; бриг «Фемистокл» был выброшен около берега и стоял прямо по килю, который 9 числа июня в ночь сделавшимся от юго-юго-востока крепким ветром и волнением повалило на бок левой стороной в море. Хотя я и принимал к спасению означенных судов все меры, но оные остались без успеха и спасти их без помощи береговых средств невозможно. Вещи же с брига «Фемистокл», транспорта «Ланжерон», тендера «Луч» спасены, исключая артиллерию с последнего, который принужденным нашелся выбросить оную в морс, с тендера же «Скорого», который выброшен у самой реки и занесен совершенно песком, ничего не спасено; с парохода «Язон» спасена одна только артиллерия. Офицеры и команда оных судов находятся в лагере и довольствуются от армейского ведомства, из низших чинов некоторые больны ушибами и глазами...».8

Если судить по приведенным документам, то лишь действия парохода «Колхида» могут быть подвергнуты критике — как не объясняй уход от аварийного люгера «Глубокий» неисправностями котла, нехваткой «угольев», факт этот выглядит весьма сомнительным с позиций морских традиций. Даже если он не мог взять люгер на буксир и задержать его дрейф, командир парохода должен был оставаться там до последней возможности — для спасения команды «Глубокого» при необходимости или даже просто для моральной его поддержки. Недаром контр-адмирал Захарьин распорядился срочно пополняться и отправляться обратно к Адлеру, на помощь люгеру, тем более что на ремонт и пополнение требовалось менее суток.

Наиболее полную картину событий у Туапсе и Сочи дают записки лейтенанта Н. Н. Сущева об укреплениях черноморской береговой линии, они опубликованы лет через десять после катастрофы, но записаны буквально по «горячим следам» ее, причем, со слов непосредственных очевидцев и участников спасения экипажей аварийных кораблей. Один из них, лейтенант И. И. Зеленой участвовал в высадке десанта в Сочи, Туапсе и Шапсухо, в дальнейшем он был редактором «Морского сборника»; второй — лейтенант Скоробогатый состоял при генерале Симборском, отряд которого стоял в укреплении Сочи.

Итак, выдержки из записок лейтенанта Н. Н. Сущева:

«Туапсе. По восточную сторону мыса Кодош, перед равниной, по которой течет река Туапсе, открываются далеко с моря, на высоком холме, каменные башни и блокгаузы Вельяминовского укрепления. До занятия это место было покрыто густым лесом и заселено черкесами. Теперь укрепление командует окрестностью, очищенной от лесов на два пушечных выстрела, но берег его совершенно открыт для морских ветров и занятие этого пункта напоминает событие печальное и страшное, последствием которого было разбитие 13 судов в одну ночь и гибель более 50 человек.

В мае 1838 г. по занятии местечка Туапсе начальник черномор¬ской береговой линии генерал Раевский расположен был с действу¬ющим отрядом на правом берегу реки Туапсе. Перед лагерем на рейде стояла часть крейсирующей эскадры вместе с зафрахтованными и другими купеческими судами.

30 мая 13 судов покойно стояли на якорях, бриг «Фемистокл» — лучший ходок Черноморского флота, новые тендера «Луч» и «Скорый», пароход «Язон», заслуженный транспорт «Ланжерон» и еще 8 купеческих судов. В 2 часа пополудни 30 мая показалась зыбь от юго-запада и вслед за нею задул ЮЗ. Зная опасность стоянки у Туапсе при этом ветре, некоторые суда стали приготовляться к выходу в море, другие готовились выдержать его на якорях, но при самом начале принятия мер предосторожности, можно сказать, они уже сделались бесполезны, ибо ветер свежел с такою быстротою, что в 4 часа пополудни уже ревел шторм, и купеческие суда начали дрейфовать одно за другим. Видя опасное положение наших судов, генерал-майор Раевский растянул по берегу цепь для скорой помощи в случае несчастья и особенно беспокоился о том, чтобы не бросило какое-либо судно на черкесский берег по другую сторону реки Туапсе. Почему он приказал двум батальонам переправиться на другой берег реки и занять командующую устьем гору. Но невозможно было исполнить этого благоразумного распоряжения, река разлилась и быстро устремилась вверх против течения. Попытки переправиться выше устья стоили жизни отважнейшим, почему они и были оставлены до первой возможности. Вечером выкинуло на берег купеческие суда; команды их с большим трудом и опасностью спасались в чем были, потерю в людях имели они малую. Долго держались военные суда, но, наконец, вечером понесло на мель транспорт «Ланжерон». Он упал мачтами к берегу, что и послужило к счастливому спасению его экипажа. Каждый человек всходил на грот-марс и по грот-рее спускался на берег. Подобные переходы при жестком ветре и волнении, бившем транспорт о каменья, всякому спасавшему стоили почти жизни, однако ж все люди с «Ланжерона» спаслись и командир его лейтенант Моцениго спустился с грота-реи последним.

Не так счастливо отделался тендер «Скорый». Прибитый к берегу, он повалился палубой к морю, так что каждая волна всей своей силой обрушивалась на тендер и грозила гибелью целому экипажу. Но благодаря провидению, при спасении команды, сопряженной с чрезвычайными усилиями, утонул только один человек.

Тендер «Луч» и бриг «Фемистокл» имели несчастье попасть в устье реки Туапсе, где их бросило к черкесскому берегу. Тут-то экипажи этих судов, подверженные всей свирепости стихии, должны были вытерпеть еще и свирепость дикарей. Черкесы сделали засаду за выкинутым к ним барказом и под его защитой наносили матросам сильный вред. Несколько человек с брига и тендера пали от пуль и шашек черкесских. На противоположном берегу реки устроили батарею, которая защитила нескольких бедствующих моряков, но и тут еще черкесы отчаянно бросались на матросов наших и увлеченные хищничеством, кидались даже на бриг за добычей. Однако полдня 31 мая после многих неуспешных попыток удалось нашим войскам переправиться на противный берег реки. Тогда черкесы были прогнаны, гора, командующая устьем реки, занята и экипажам тендера «Луч» и брига «Фемистокл» подана немедленная помощь.

До сих пор я не сказал ничего о пароходе «Язон». Он тоже погиб, но не так, как погибли другие суда. Крушение его было страшное и потери тяжелые.

С наступлением бури пароход не поднимал якорей, но развел пары и надеялся таким образом устоять против шторма. Надежда на пособие паров была утешительна, но неверна: соединенное действие якорей и паров увеличило сопротивление парохода напору нетра и волн и вместе с тем увеличило силу напора штормовых палов, и всякий вал, который не мог поднять нос судна от тяжести цепей, вливался всей массою на пароход. Несмотря на пары и якоря, ветер сделал свое дело — пароход залило и бросило на мель. Он остановился на двух футах глубины в двадцати саженях от берега. Команда спасалась у мачт и целую ночь, темную и бурную, лепилась на вантах над бездною в ожидании лучших обстоятельств. И как ни худо было их положение, они все надеялись на спасение, и покойно, сколько можно быть покойным в подобном случае, теснились у мачт, ожидая утра, как вдруг, ужаснее шторма, налетает' на пароход большое купеческое судно. Жестокий удар делает сильное потрясение и люди обрываются и погибают в бурунах. Один из них счастливо был выкинут на берег и от него-то узнали об участи язонцев. «Все было благополучно — сказал спасшийся матрос,— вдруг нашло судно — и все потонули.»

С рассветом, однако ж, с радостью убедились в противном. На грот-мачте парохода висело еще много людей. Положение их было ужасно. Они теряли терпение и силу, и надежду, а товарищи их на берегу в 20 саж. от них не могли подать никакой помощи им. Ракеты, " пускаемые с веревкой, возвращались назад. Решили с опасностью для язонцев бросить ручную гранату, но и та упала в воду, не долетев до парохода,— такова была жестокость ветра. Однако ж и тут находились смельчаки и многие спускали шлюпки — их выбрасывало как щепки, бросались в воду, чтоб передать конец на пароход; матросы делали чудеса смелости и самоотвержения — но напрасно. Море отвергало все — и людей, и все их меры, оно хотело побушевать на раздолье и точно — набушевалось.

С берега могли только смотреть на погибающих и скорбеть вместе с ними. Несколько человек были смыты с вант одним валом, прочие держались. Один из язонцев, пароходный кондуктор, человек сильный и здоровый, потерял терпение, а может и надежду, и решился ускорить конец свой или спасение. Он взглянул на небо, перекре¬стился, опустил руки и ноги и погрузился в волны. Более его не видели.

Не спуская глаз с «Язона», на нем видели также следующий замечательный случай: один из офицеров парохода имел место на вантах у самой воды, где его беспрестанно окачивало волнами, наскучив этой бесконечной соленою ванною, он взглянул наверх и, увидев там покойно сидящего матроса, закричал, чтобы он подал ему руку и помог подняться выше. Матрос в ту же минуту исполнил приказание и не только поднял его, но и уступил свое место. Вот пример дисциплины на море. В минуту общей опасности, которая более или менее всех уравнивает, он свято чтил слова начальника и слепо им повиновался. Провидение наградило 'его в виду у всех за столь великолепный подвиг. Скоро смыло его волнами и выбросило на берег, где он тотчас стал на ноги и перекрестился, чего не мог сделать ни один из выброшенных. Офицеры осыпали его похвалами и деньгами (прим. автора — марсовой матрос Жадыхань Ягунов, георгиевский кавалер). Рассказывают и другие подобные примеры во время общего крушения, но они не имели так много очевидцев, как этот.

Около полдня ветер начал смягчаться, с берега усилили средства для передачи веревки на пароход, но все не удавалось. Наконец, е парохода бросился в воду артиллерийский унтер-офицер Качании с концом в зубах и выплыл на берет без чувств и без обеих челюстей. -гак крепко держал он спасительницу. Жертва этого отважного человека велика, а услуга его сослужинцам неоценима. Многие спаслись потом по этой веревке, но большая часть уже потом бросилась в воду, а с берега плавающие храбрецы помогали им выбираться на сушу.

Наконец, оставались на пароходе только три человека: командир его капитан-лейтенант Хомутов, старший офицер — лейтенант Данков и один матрос. Последние два хорошо плавали и, не сомневаясь в своем спасении, предложили капитану сесть в шлюпку и пуститься на ней к берегу. С трудом спустился капитан в шлюпку и его вытащили без чувств из прибоев. Вслед за ним выплыл матрос. Оставалось спуститься с вант лейтенанту Данкову, которого капитан считал уже спасшимся, но не то назначила ему судьба. Он спустил руки, чтобы броситься в воду, но запутался ногами в вантах и так повис вниз головою. Долго силился он подняться, но напрасно. Около получаса его било о мачту и ванты, и в этом ужасном положении он окончил свою жизнь. К вечеру его сняли и с военными почестями предали земле в лагере. Кроме г. Данкова утонули с парохода: лейтенант Бефани, мичман Горбаненко и 43 человека матросов. Итак, в одну ночь погибло у Туапсе более 50 человек, 5 военных и 8 купеческих судов. Некоторые из них за сутки готовы были отплыть в Севастополь, другие же снимались в морс. «Язон» пришел только перед штормом. Но здесь положен был предел его существованию."

Генерал-майор Раевский так оканчивает рапорт свой об этом несчастье к военному министру: «Я не моряк, но следующие рассуждения принадлежат всякому: если бы из 13 судов, здесь стоявших, спаслось хотя бы одно, то можно было бы думать, что другие не приняли должных мер для спасения — но они все погибли...»

Сочи... на обширной долине по западную сторону реки Сочи — Пета лежит Навагинское укрепление.

...В 1838 г. при построении Навагинского укрепления в последних числах мая, в ту бедственную ночь, в которую 13 судов потерпели крушение при реке Туапсе, у Сочи несчастье было еще ужаснее. Генерал-майор Симборский находился здесь с нашим лагерем. На рейде стояли 60-пуш. фрегат «Варна», 24-пуш. корвет «Месемврия» и 7 купеческих судов. 30 мая рано утром подул слабый юго-западный ветер при сильной зыби. В полдень при том же ветре зыбь очень увеличилась. К вечеру ЮЗ вдруг засвежел, вода поднялась выше сажени на берегу, темнота стала непроницаемой, и прибой оглушал своим шумом. В десятом часу вечера заметили, что одно судно дрейфует, и через несколько минут оно было выброшено между устьем р. Сочи и возводимым укреплением. Скоро после того и остальные 6 купеческих судов были выкинуты неподалеку одно от другого и от укрепления, но люди все спасены отрядом под командованием лейтенанта Скоробогатого. Фрегат и корвет стояли; однако ж частым показанием фальшфейеров извещали о близкой опасности. Вскоре сближение этих огней с берегом не оставляло ни малейшего сомнения, что оба судна сильно дрейфуют. В^ первом часу ночи огни «Месемврии», отдаляясь постепенно к стороне Констан-тиновского мыса, совсем скрылись. Вслед за тем фрегат был выброшен в двух кабельтовых ниже купеческого судна. Через час узнали от выплывшего последнего матроса, что в двух верстах от фрегата за мысом Соча-Быхт выкинут на берег корвет «Месемврия».

Подробности этого крушения не сохранились. Известны только последствия.

Экипаж корвета «Месемврия» спасся с оружием в руках и под начальством командира ретировался к лагерю и дошел без значи¬тельной потери. Но старший офицер корвета лейтенант Зорин с немногими матросами не хотел оставить его, пока все больные не будут спасены на берег. Такое благородное понятие о своем долге в минуту неминуемой опасности между бурунами... достойно храброго моряка. Но он дорого заплатил за великодушие. Его взяли в плен со всеми оставшимися на корвете и надолго увели в горы.

Команда фрегата также спаслась, но не вся. Более 30 человек погибло под шашками и в прибоях, а фрегат «Варна», избитый в бурунах и оставленный горцами, сожжен ими в ту же ночь в виду нашего отряда.

Отряду у Сочи удалось спасти только зафрахтованное судно с быками, назначенное в лагерь начальника береговой линии генерала Раевского. Генерал Самборский взял быков и Раевского уведомил своим отношением. «Жалею, отвечал ему Николай Николаевич, что быки мои остались вам, а не горцам, ибо тогда я бы их отнял, а теперь остаюсь при отношении в. пр-ва и без быков».9

Проанализировав обстоятельства происшествия, свой и других опыт плавания у кавказских берегов, адмирал М. П. Лазарев составил и издал Инструкцию командирам военных судов, крейсирующих у берегов Кавказа, на случай штормовой погоды. Составлял эту инструкцию, вероятно, сам М. П. Лазарев, так как кавказский район Черного моря был ему хорошо знаком. Всего только за 18 дней до чрезвычайного происшествия М. П. Лазарев высаживал десант в Туапсе, во главе эскадры из семи линейных кораблей и четырех фрегатов, брига «Фемистокл» и тендера «Луч», флаг свой команду¬ющий флотом держал на линейном корабле «Силистрия», которым командовал капитан 1 ранга П. С. Нахимов. Начальником походного штаба у М. П. Лазарева был капитан-лейтенант В. А. Корнилов, который сам разрабатывал порядок высадки и сам командовал левым флангом отряда гребных высадочных средств при высадке десанта. В этом походе на «Силистрии» был молодой Айвазовский, там же он написал картину «Десант генерал-майора Н. Н. Раевского в Туапсе 12 мая 1838 года».

Имя адмирала М. П. Лазарева еще при его жизни специальным императорским указом за выдающиеся военные заслуги было присвоено одному из укреплений черноморской береговой линии, построенному на западном, правом, берегу реки Пзеузапсе на низменном мысу. Это название — Лазаревское — сохранилось до сих пор.

* * *


Большая часть кораблей Черноморского флота, погибших за полтора века, разбилась у берегов Кавказа, Дуная, а также в Азовском море. Конечно, трудно ожидать, что корабли сохрани¬лись — они разбиты штормами, но вот корабельное снаряжение с них наверняка находится в местах гибели. Подтверждением этому являются совсем недавние (1992—1993 гг.) поиски и обследования остатков английских кораблей, погибших во время одного из штормов в Крымскую войну недалеко от Севастополя. На небольшой глубине были обнаружены набор корабля (киль и шпангоуты), пушки, часть такелажа и даже бутылки шотландского виски, кстати, прекрасно сохранившегося...

Один из уже упоминавшихся кораблей, тендер «Струя», тонул дважды. Первый раз в 1848 г, в Новороссийске. Для уверенной стоянки в Цемесской бухте во время штормовой боры были поставлены бочки на так называемых мертвых якорях, т. е. якорях с большими металлическими, или каменными, массивами-грузами. На одной из таких швартовых бочек и затонул тендер «Струя», когда началась бора. В июле-августе этого же 1848 г. контр-адмирал П. С. Нахимов, возглавлявший тогда отряд кораблей у Кавказского побережья, провел операцию по подъему этого тендера. С помощью водолазов были подняты орудия, якоря, другие тяжелые вещи корабельного оборудования, помещения очищены от ила, и двумя коллекторами тендер «Струя» был поднят на поверхность.

Тендер после подъема был отбуксирован в Севастополь, восста¬новлен, после чего еще проплавал несколько лет, но море все же свою жертву не отпустило — в 1855 г. он затонул, на этот раз окончательно, в районе Еникале.




Скачать 387.8 Kb.
оставить комментарий
Дата27.09.2011
Размер387.8 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх