С. И. Вавилов I сергей Иванович Вавилов (1891-1951)-выдающийся советский физик-экспериментатор, тонкий исследователь истории и методологических проблем науки, государственный и общественный деятель родился в Моск icon

С. И. Вавилов I сергей Иванович Вавилов (1891-1951)-выдающийся советский физик-экспериментатор, тонкий исследователь истории и методологических проблем науки, государственный и общественный деятель родился в Моск


Смотрите также:
Вавилов Николай Иванович...
Вавилов Николай Иванович. Жизнь и научная деятельность...
М. В. Ломоносов; гл ред. С. И. Вавилов. М.; Л. Ан ссср, 1950-1983...
М. В. Ломоносов; гл ред. С. И. Вавилов. М.; Л. Ан ссср, 1950-1983...
М. В. Ломоносов; гл ред. С. И. Вавилов. М.; Л. Ан ссср, 1950-1983...
В. И. Ленин политический деятель и человек...
Я. А. Коменский Ян Амос Коменский (1592 1670) крупнейший педагог демократ...
В. И. Вернадский родился в Петербурге 28 февраля (12 марта) 1863 г. Родом из дворян...
Порой приходится слышать мнение, что гонения, тюрьмы...
Лекция №4 «Люминесценция. Эффект Комптона. Корпускулярно-волновая двойственность света»...
О. Б. Рахманин О. Б...
Сергеев Александр Евгеньевич дйствительный член международной акаде- мии наук им. Нострадамуса...



Загрузка...
скачать
С. И. ВАВИЛОВ


Наука только тогда служит прогрессу,

когда она соединена с демократией.

С. И. Вавилов I


Сергей Иванович Вавилов (1891—1951)—выдающийся советский физик-экспериментатор, тонкий исследователь истории и методологических проблем науки, государственный и общественный деятель — родился в Москве, на Большой Пресне.

Сергей вырос в обеспеченной, но трудолюбивой семье, без излишеств и роскоши. Дома была чистота и строгий порядок, сюсюканье и нежности считались вредными. Детей учили быть скромными, воспитанными и самостоятельными. У Сергея был старший брат Николай (позднее известный во всем мире советский ученый — ботаник, генетик и растениевод — академик Н. И. Вавилов) и две сестры — Александра и Лидия (Александра окончила медицинский факультет, была доктором наук в области бактериологии; Лидия тоже стала врачом, которой пророчили большое будущее, но в 21 год она погибла от черной чумы





С.И.Вавилов


Желая иметь преемников в своих торговых делах, отец отдал обоих сыновей в Коммерческое училище. В училище хорошо было поставлено преподавание естественных наук (химии, биологии, математики, минералогии), современных иностранных языков (немецкого, французского, английского). Состав преподавателей был очень сильным, основные предметы вели профессора. Огромное внимание уделялось развитию индивидуальных склонностей, к учащимся предъявлялись высокие требования.

Сергей рано полюбил физику, и его не стали удовлетворять знания, которые давались по этой дисциплине в училище. Он начинает читать научную и популярную литературу, слушает вместе с братом в Политехническом музее публичные лекции. После лекций Сергей старался воспроизвести в домашней лаборатории увиденные демонстрации. В училище Сергей делает свой первый доклад по физике «Радиоактивность и строение атома», который прошел с успехом и показал большую эрудицию и глубокие знания докладчика в этой области. В то же время он увлекается литературой (его сочинения приводили в восторг учителей), философией, искусством, очень любит природу.

В 1909 г., будучи учеником последнего класса училища, С. И. Вавилов тщательно изучил книгу В. И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», что, конечно, способствовало росту его интереса к философским проблемам физики и потом нашло отражение в его научной деятельности. Постепенно Сергей становится страстным коллекционером трудов классиков естествознания. Это увлечение он сохранил на всю жизнь. Его личная библиотека насчитывала свыше 37 тысяч книг, среди которых было много редких. Найденные книги он тщательно изучал. Так у него развивался интерес к истории науки.

Сергей Иванович знал пять иностранных языков: английский, немецкий, французский, польский и итальянский, причем два последних он изучил самостоятельно. Решив, что после окончания училища он пойдет на физико-математический факультет Московского университета, Вавилов начинает самостоятельно изучать латинский язык. За один год пройден 6-летний курс гимназии, и в 1909 г., окончив Коммерческое училище, он успешно сдал полный курс латинского языка. В этом же году он стал студентом математического отделения физико-математического факультета Московского университета.

Вавилову повезло. Начало XX в. было порой расцвета Московского университета. В то время в университете работали ведущие профессора русской науки. Физика, например, была представлена Н. А. Умовым, П. Н. Лебедевым, А. А. Эйхенвальдом, механика — Н. Е. Жуковским, С. А. Чаплыгиным, химия — Н. Д. Зелинским и И. А. Каблуковым, минералогия — В. И. Вернадским и т. д. Вот как Сергей Иванович вспоминал о лекции П. Н. Лебедева: «Сентябрь 1909 года, первая услышанная мною лекция Лебедева. Она была совсем не похожа на прочие университетские лекции. Лебедев обращался к аудитории как к возможным будущим ученым и рассказывал о том, что нужно для того, чтобы сделаться физиком-исследователем. Это оказывается совсем не легким делом, но в заключение следовали обнадеживающие слова: «Плох тот казак, который не хочет быть атаманом». Образ физика-ученого и уроки первой лекции запечатлелись на всю жизнь».

Большим событием в жизни студентов в 1909 г. был XII Всероссийский съезд русских естествоиспытателей и врачей. Студент Вавилов был назначен распорядителем физической секции. Настоящей школой для молодых физиков были выступления П. Н. Лебедева, А. Н. Крылова, А. Ф. Иоффе и др. Особенно большой успех выпал на долю Лебедева. «Вечернее заседание физической секции, на повестке доклад П. Н. Лебедева «О световом давлении на газы». Никогда не приходилось видеть более напряженной аудитории, внимавшей каждому слову сообщения о неслыханном по трудности опыте, никогда позднее я не слышал таких аплодисментов после «сухого» специального научного до­клада, как в тот вечер. Это был подлинный заслуженный триумф великого физика-экспериментатора, осуществившего опыт, быв­ший едва ли под силу кому-нибудь другому на свете», — вспоми­нал С. И. Вавилов.

Сергей Иванович был счастлив, что ему удалось познакомиться с великим русским ученым. Узнав, что у П. Н. Лебедева есть своя школа, он обратился к нему с просьбой о допуске к работе в его лабораторию. Согласие было дано, и Вавилов, будучи студентом второго курса, становится участником знаменитой лебедевской школы. В связи с тем, что здоровье П. Н. Лебедева к этому времени стало уже совсем плохим, непосредст­венным руководителем Вавилова стал приват-доцент, главный помощник Петра Николаевича, Петр Петрович Лазарев.

На всю жизнь запомнил Вавилов, что главными традициями школы Лебедева были самостоятельность и инициатива. Каждый должен был быть в курсе научных дел других сотрудников.

С 1901 г. еженедельно в небольшой комнате Столетовской библиотеки работал семинар П. Н. Лебедева. Здесь царили самые демократические порядки, здесь все были равны. Впоследствии на основе этого семинара возникло Московское физическое общество.




П. П. Лазарев


В 1911 г. из-за реакционной политики царизма из Московского университета ушло 130 (одна треть состава) профессоров, доцентов и преподавателей. Для лаборатории Лебедева пришлось искать частные квартиры. Благодаря помощи друзей за три месяца лаборатория была оборудована на новом месте, в Мертвом переулке Москвы. Начав работу в «лебедевском подвале» на Моховой, С. И. Вавилов продолжал ее в Мертвом переулке. Здесь им было выполнено первое научное исследование по выцветанию красителей. Работа по выцветанию красителей под действием тепла получила высокую оценку и была опубликована в 1914 г. В 1915 г. Вавилов за эту работу получил Золотую медаль Общества любителей естествознания при Московском университете.

В мае 1914 г. С. И. Вавилов успешно сдал экзамены за университет, получил диплом I степени и приглашение остаться на кафедре физики для подготовки к профессорскому званию. Но, помня события 1911 г., он отказался от этого лестного предложения: ему не хотелось работать там, где, по его словам, «вместо профессоров стали выступать полицейские пристава». В июне 1914 г. С. И. Вавилов был призван в армию.

Вавилов находился на фронте все четыре года, сначала рядовым, а потом младшим унтер-офицером. Работая в системе армейской радиосвязи, Сергей Иванович предложил очень простой и надежный способ пеленгации вражеских радиостанций. Суть его сводилась к тому, что местоположение неизвестной станции определялось по относительной силе ее сигнала, принимаемого одновременно несколькими другими радиостанциями. В октябре 1916 г. Вавилов экспериментально проверил свой метод. Он прекрасно оправдался на практике, и Сергей Иванович оформил результаты своего исследования в виде статьи. Однако рукопись была утеряна, ее нашли и опубликовали лишь в 1952г. Что касается применения метода пеленгации в армии, то Вавилов составил очень четкую инструкцию и рекомендации по его использованию.

В 1918 г. Вавилов становится сотрудником Физического института, возглавляемого П. П. Лазаревым. Главным направлением работы института было создание рентгеновских установок для медицинских целей и научных исследований. Здесь появил­ся первый в нашей стране образцовый рентгеновский кабинет. Именно здесь В. И. Ленину были сделаны предоперационные снимки застрявшей в организме пули. В этом институте С. И. Ва­вилов, "будучи заведующим отделением физической оптики, проработал до 1930 г., выполнив ряд фундаментальных работ в области люминесценции и оптики.

Стремясь проверить квантовую природу света, С. И. Вавилов начинает заниматься вопросами поглощения и испускания света элементарными молекулярными системами. Идеи работы сводились к следующему. Если свет действительно испускается квантами, то их число в каждый момент времени будет разным, оно будет статистически колебаться около некоторого среднего значения. Значит, и поглощаться в каждый момент будет разное количество света. В случае сильных потоков это невозможно заметить, так как квантовые флуктуации не велики. Но если взять предельно слабый световой поток, то, вероятно, можно обнаружить беспорядочные изменения поглощательной способности вещества. Это и будет доказывать квантовую природу света.

Суть другого способа, тоже предложенного Вавиловым, состояла в следующем. Если работать с очень сильными источниками света, то молекулы вещества, поглощая кванты света, будут переходить в возбужденное состояние. По мере возрастания интенсивности потока число этих молекул будет возрастать, следовательно, поглощение света данной длины волны должно уменьшиться (ведь центров поглощения будет меньше). Обнаружение такого эффекта на опыте явилось бы также прямым подтверждением квантовой природы света.

Опыты, проведенные Вавиловым в 1919—1920 гг., дали отрицательный результат, хотя интенсивность света менялась в 1019 раз. Причину неудачи можно понять из следующих соображений. Индикатором слабого света в опытах был глаз. Он очень чувствителен, но инерционен, сохраняя зрительное ощущение примерно 0,1 с. Это и приводит к усреднению световых флуктуации, и они становятся незаметными. Что касается опытов с сильными источниками света, то число центров поглощения заметно уменьшить не удалось. Молекулы в возбужденном состоянии находятся всего 10~8 с, а затем переходят в обычное состояние, излучая поглощенную энергию. Для этого нужны были, во-первых, более мощные световые потоки и, во-вторых, вещества, в которых молекулы более длительное время находятся в возбужденном состоянии. К этому вопросу С. И. Вавилов возвратился в 1925 г. и вместе со своим помощником В. Л. Левшиным провел новые серии опытов. Экспериментальная техника за эти пять лет значительно выросла, глубже стали знания физиков и о строении молекул. В результате опытов было обнаружено уменьшение коэффициента поглощения уранового стекла при больших интенсивностях света. Этот эффект Вавилова — Левшина лег в основу новой области науки — нелинейной оптики. Сейчас он используется как оптический затвор в импульсных твердотельных лазерах. Этот затвор представляет собой кювету со специально подобранной жидкостью, которая становится прозрачной для лазерного излучения лишь при достижении пучком определенной мощности.

Далее Вавилов стремился выяснить границы применимости принципа суперпозиции. Суть принципа состоит в том, что два световых луча, пересекаясь друг с другом, не взаимодействуют, и каждый распространяется так, как если бы другого не было. Но если свет—поток фотонов, то разве фотоны не могут взаимодействовать (сталкиваться) друг с другом? Для того чтобы вероятность столкновения была больше, надо, видимо, брать сильные световые потоки. Сергей Иванович ставит соответствущие опыты, но эффекта рассеяния фотонов на фотонах не обнаруживает. В связи с этим Вавилов писал, что принцип суперпозиции, по крайней мере видимого света, является одним из точнейших положений оптики. И до сих пор физики не обнаружили нарушения этого принципа.

С 1932 по 1942 г. С. И. Вавилов вместе с сотрудниками Ленинградского государственного оптического института проводит серию опытов по исследованию квантовых флуктуации в слабых световых пучках. В качестве индикатора он снова использует глаз, посылая в него свет отдельными кратковременными вспышками, чтобы не учитывать его инерционность. Световой поток по силе находился вблизи порога зрительного ощущения. Кроме того, глаз в опытах строго фиксировался, чтобы световой поток попадал в одно и то же место сетчатки и не нужно было бы учитывать разную чувствительность ее различных участков. Многочисленные опыты, проведенные с особой тщательностью, однозначно показали наличие квантовых флуктуации и их статистический характер. Это были опыты, в которых ученые впервые «увидели» световые кванты и которые привели к важным вы­водам в области физиологической оптики.

В этот же период С. И. Вавилов ставит опыты по наблюдению квантовых флуктуации при интерференции. При интерференции двух когерентных лучей возникает устойчивая картина из светлых и темных полос. А что изменится в этой картине, если лучи будут слабыми? Темные полосы, очевидно, не изменятся, светлые же, благодаря квантовым флуктуациям, будут изменять свою интенсивность, и при малой силе света эти изменения будут различимыми для глаза. Опыты прекрасно подтвердили эту идею. Работы С. И. Вавилова по квантовым флуктуациям получили высокое признание и вызвали большой интерес за рубежом. В 1943 г. за эти работы Вавилов был удостоен Государственной премии II степени.

Мировую известность и признание Вавилова как ученого принесли ему работы по люминесценции. Исследованию этого явления Сергей Иванович отдал 30 лет своей жизни. В результате были установлены важнейшие закономерности люминесценции и найдено исключительно важное и широкое ее техническое применение в лампах дневного света.

В 1926 г. С. И. Вавилов получает полугодовую научную командировку за границу. В Берлине он знакомится с Физическим институтом Берлинского университета, участвует в семинаре М. Лауэ. На одном из семинаров Прингсгейм доложил работу Вавилова и Левшина по изучению явлений флюоресценции и фосфоресценции красителей. По словам Вавилова, «сделал он это недурно... Присутствовал весь Олимп, т. е. Эйнштейн, Нернст, Планк, Лауэ, не говоря о молодых Боте, Бозе и т. д. Прингсгейм не скупился на разные «поразительно», «как остроумно», «впечатляюще», так что аудитория только крякала. «Сам», т. е. Эйнштейн, сделал посередине доклада свой классический вопрос, который он делает по поводу вещей, ему понравившихся: «Где это сделано?»

Во время командировки Вавилов внимательно знакомился с физическим оборудованием, выпускаемым в Германии, с методами работы немецких физиков, посещал оптические фирмы Цейса, вел переговоры о приобретении приборов и литературы, выполнил в лаборатории Прингсгейма научную работу.

Сергей Иванович с большим удовольствием посетил Геттинген, где в то время теоретическую физику возглавлял М. Борн, экспериментальную физику—Д. Франк, математику—Д. Гиль­берт. Город и университет произвели на Вавилова очень приятное впечатление: «Маленький городок, весь в садах, с зелеными холмами кругом. Живет все университетом и для университета... Познакомился с Борном. Был на его лекции по новой квантовой механике и на семинаре. Последняя новость—создание теории Шредингера и Гейзенберга. Вообще, теоретики полагают, что плотина прорвалась и начинается новая эра физики»,— писал домой Вавилов."

В 1929 г. он стал профессором, заведующим кафедрой физики физического факультета МГУ. В 1931 г. Вавилов с помощью наиболее опытных преподавателей разработал программу по общей физике для физического факультета, которая была одобрена и введена в действие. Лекции Вавилова пользовались у студентов большим успехом: читал он их четко и ясно, сопровождая демонстрациями и не увлекаясь математикой.

В МГУ С. И. Вавилов начал создавать свою научную школу из аспирантов и студентов старших курсов. В 1931 г. он был избран членом-корреспондентом АН СССР, а в 1932 г.—стал академиком. В этом же году Сергей Иванович был назначен заместителем директора по научной работе Государственного оптического института (ГОИ) в Ленинграде.

ГОИ играл ведущую роль во всех разделах оптики: оптотехнике и светотехнике, фотографии и фотохимии, изготовлении и полировке оптического стекла, оптической пирометрии. Это был не только ведущий научно-исследовательский центр по оптике, но и научно-исследовательский центр всей оптико-механической промышленности страны.

В 1932 г. в ГОИ была создана лаборатория люминесцентного анализа во главе с С. И. Вавиловым. Будучи научным руководителем ГОИ, Вавилов способствовал развертыванию работ по созданию первых советских электронных микроскопов, по демаскировке различных объектов на снегу и изучению стратосферы, по физиологической оптике.

В 1935 г. Вавилов едет в заграничную командировку для ознакомления с постановкой научных исследований по оптике в ряде стран (Франция, Германия, Италия, Польша, Австрия). Полученный опыт ученый с успехом использовал в своей работе в ГОИ и Физическом институте АН СССР. Знание организации научной работы за рубежом пригодилось Сергею Ивановичу, когда он стал президентом АН СССР.

С 1932 г. Вавилов—руководитель физического отдела Физико-математического института АН СССР. Он с огромной энергией взялся за превращение этого маленького и слабого отдела в большой Физический институт, который бы стал центром физической мысли нашей страны. Он считал, что в институте должны быть представлены все наиболее перспективные направления современной физики (теория и эксперимент), особенно изучение структуры вещества и ядерная физика. По его инициативе в этих областях начались первые экспериментальные работы.

В 1933 г. С. И. Вавилов предложил своему аспиранту П. А, Черенкову исследовать люминесценцию растворов ураниловых солей под действием -лучей. Вскоре Черенков заметил, что люминесценцию сопровождает еще какое-то слабое свечение, имеющее синюю окраску. В результате многочисленных опытов было установлено, что это свечение не обладает ни одним из свойств, присущих люминесценции: оно возникало в любых прозрачных жидкостях и твердых телах; спектральный состав излучения не зависел от химической природы облучаемого вещества; излучение распространялось только вперед, под некоторым углом к направлению пучка - лучей; его не удавалось потушить, как это делалось с люминесценцией; оно не ослабевало при сильном нагреве вещества. Встал вопрос: какова же его природа?





П. А. Черенков

Анализируя эти результаты, Сергей Иванович уже в 1934г. приходит к выводу, что это свечение вызывается не - лучами, а электронами, обладающими большими скоростями и возникающими в веществе при прохождении через него -лучей. Для подтверждения этой версии были проделаны специальные опыты по возбуждению свечения веществ электронами. Возникающее при этом свечение оказалось аналогичным по своим свойствам ранее обнаруженному. Сам С. И. Вавилов назвал это явление «эффектом Черенкова». К 1937 г. И. Е. Тамм и И. М. Франк разработали теорию данного явления: оно объяснялось тем, что сверхсветовой электрон (скорость которого больше фазовой скорости света в данной среде) при движении в среде излучает электромагнит­ную волну, которая от него отстает, образуя коническую поверхность




И. Е. Тамм


Долгое время ни теория, ни явление не признавались. Но развитие физики делало свое дело. В 1946 г. ученые за данное открытие были удостоены Государственной премии I степени; а в 1958 г. Тамму, Франку и Черенкову за открытие и толкование эффекта Черенкова была присуждена Нобелевская премия. Имени С. И. Вавилова в списке лауреатов не было, хотя его руководящее начало в этом открытии совершенно бесспорно. Но, по положению, Нобелевские премии присуждаются только живущим ученым (Вавилов умер в 1951 г.). С открытием излучения Вавилова—Черенкова возник новый раздел современной физики— оптика сверхсветовых излучателей. С помощью излучения Вавилова — Черенкова можно определить скорость элементарных частиц высоких энергий, установить их природу. С использованием этого излучения Сегре был открыт антипротон. Счетчики Вавилова — Черенкова нашли широкое применение в космической технике. На основе этого явления созданы специальные спектрометры для определения энергии •-лучей при работе ускорителей. Этот эффект используется и в астрофизике, и в решении проблемы управляемых термоядерных реакций.

В 1938 г. необходимость исследований в области ядерной физики стала совершенно очевидной. Президиум АН СССР, заслушав доклад Вавилова по этому вопросу, одобрил деятельность ФИАНа, указал на недостатки и наметил планы по организации этих работ в рамках академии; При физическом отделении АН СССР была создана специальная комиссия по атомному ядру во главе с Вавиловым. С 1939 г. лабораторию атомного ядра ФИАНа стал возглавлять Д. В. Скобельцын.

Война застала Сергея Ивановича в расцвете творческих сил: в марте 1941 г. ему исполнилось 50 лет. На второй день после нападения гитлеровской Германии на Советский Союз собралось заседание президиума АН СССР, принявшее решение о незамедлительной перестройке всей работы на военный лад. Перестраиваться приходилось в исключительно сложных условиях: ведь ведущие институты академии сначала нужно было эвакуировать из Москвы и Ленинграда в глубь страны. ГОИ был эвакуирован в Йошкар-Олу в здание Поволжского лесомеханического института; ФИАН разместился на третьем этаже физического факультета Казанского университета.

Эвакуацией ФИАНа Вавилов занимался сам. Запаса времени не было: фронт нуждался в немедленной помощи физиков. И ученые, несмотря на отсутствие элементарных условий, быстро освоились и начали делать свое дело. Работали в тесноте, при постоянной нехватке материалов и продовольствия, оборудования и топлива, по 10 и более часов в сутки. И вскоре армия получила новые образцы дальномеров, стереотруб, различных объективов для аэрофотосъемки, средства для оптического контроля маскировочных покрытий, методы маскировки военных кораблей, полетные очки для военных летчиков, светящиеся люминесцентные составы, первые опытные образцы люминесцентных ламп для подводных лодок, новые составы стекла и т. д.

Трудно было Сергею Ивановичу одновременно руководить двумя институтами. Ездить из Йошкар-Олы в Казань и обратно приходилось в душных, битком набитых людьми вагонах. По 12 часов академику приходилось выстаивать в тамбурах, ибо из-за своего слабого здоровья он не переносил духоты. В 1943 г. Вавилов был назначен уполномоченным Государственного комитета Обороны. Теперь надо было часто ездить еще и в Москву. Вспоминая об этих годах, академик А. А. Лебедев писал: «Его ничто не могло остановить: ни переполненные вагоны, в которых всю ночь приходилось стоять, ни томительные ожидания поезда, редко ходившего по расписанию... Удивительно было видеть в этом хрупком на вид человеке такую волю; Нередко Сергей Иванович возвращался домой совершенно изможденным, он чувствовал себя в такие минуты, как он сам говорил, «как покойник». Но он никогда не жаловался и самоотверженно продолжал нести свои обязанности. Меня всегда поражало в нем сочетание удивительной доброжелательности и внимания к нуждам окружающих его людей и суровой беспощадности к себе: он не щадил себя, когда ему надо было выполнить то, что он считал своим долгом». За успешную работу по развитию отечественной оптико-механической промышленности Вавилов в 1943 г. был награжден орденом Ленина. В этом же году за работы по люминесценции и квантовым флуктуациям света он был удостоен Государственной премии II степени.

16 июня 1945 г. в Москве начала работу юбилейная сессия АН CCGP, посвященная 220-летию академии, на которой академик Вавилов был единодушно избран президентом АН СССР.

Перед академией наук в этот период стояли огромные задачи перестройки науки на мирные рельсы, на быстрое развитие новых важных направлений (атомное ядро, космос), на обеспечение тесной связи науки с восстановлением хозяйства и новым строительством. Сознавая огромную ответственность, возложенную на него, Вавилов с большим энтузиазмом взялся за работу. Он прекрасно понимал, что научные исследования приобретают новый характер и для решения фундаментальных проблем необходимо было объединять усилия больших коллективов, привлекать ученых разных профилей. Он также отчетливо сознавал, что для выполнения поставленных задач научной работе необходимо придать плановый характер. Все это было принято далеко не сразу и не всеми. Будущее показало, что Вавилов был прав.

По инициативе Вавилова началось строительство нового здания ФИАНа, учебно-научного комплекса МГУ на Ленинских горах, Института органической химии, Института металлургии, обсерваторий в Симеизе и Алма-Ате, институтов машиностроения и механики, автоматики и телемеханики, химической физики и т. д. — всего более 50 крупных научных объектов.

С. И. Вавилов всячески стимулировал развитие в стране ядерных исследований. В его кабинете регулярно проводились закрытые семинары по ядерной физике с участием узкого круга лиц, в том числе И. В. Курчатова и В. И. Векслера. Была организована специальная комиссия по космосу, в которую вошли ведущие академики в этой области: А. А. Благонравов, М. В. Келдыш, С. П. Королев, Л. И. Седов и др. Именно по настоянию Вавилова непосредственное руководство работами по космосу было поручено академику М. В. Келдышу. Сегодня мы можем сказать, насколько дальновидным и правильным было это решение.

Вавилов способствовал развитию работ по генетике, он стремился максимально расширить географию научной деятельности академии путем организации ее филиалов на Урале (Свердловск), в Сибири (Красноярск, Иркутск), в союзных республиках. По инициативе Вавилова решением Совета Министров СССР при АН СССР был создан совет по координации научной деятельности. Это было очень важно и необходимо, так как в научную работу втягивалось все больше и больше институтов и учреждений в различных областях нашей страны.

Здесь хотелось бы сказать несколько слов о стиле и методах работы С. И. Вавилова, об оценке его деятельности. Только обладая большим талантом ученого — исследователя и организатора и огромной работоспособностью, можно было поднять то, что лежало на его плечах. Несмотря на огромную занятость, он никогда не суетился, не прекращал беседы, не доведя ее до логического конца, не бросался от одного дела к другому. Четкость и деловитость характеризуют его административную деятельность. Он умел быстро переключаться с одного дела на другое, умел одновременно читать и слушать. Он никогда не командовал и не повышал голоса, но все его распоряжения выполнялись беспрекословно. Он умел сочетать мягкость и интеллигентность с большой твердостью. «Юмор не оставлял Сергея Ивановича при замечаниях и выговорах подчиненным. Надо сказать, что я не помню случая, когда бы Сергей Иванович вышел из себя, даже просто резкий тон в его замечаниях был редкостью... Среди самых сильных его выражений были: «нехорошо» (или даже «не совсем хорошо») и его знаменитое «стыдобушка». Последнее уже граничило с пределом строгости, и этой его оценки боялись как огня»,—вспоминал академик Б. А. Введенский. «Свои просьбы он часто начинал так: «Я знаю, что вы очень заняты, но...» и т. д. Это не было формой вежливости, просто у него, видимо, были две мерки: одна снисходительная—для других и беспощадная—для себя»,—говорил И. М. Франк. Эту беспощадность к себе, работу «на износ» отмечали в Сергее Ивановиче многие знавшие его.

В 1946 г. Вавилов был избран депутатом Верховного Совета СССР. К своим депутатским обязанностям он относился так же серьезно и ответственно, как и к работе. Он был страстным борцом за мир, за международное сотрудничество. Его заслуги были оценены многими иностранными академиями наук, избравшими его своим членом, он был почетным доктором ряда университетов. Вавилов любил не только науку, но и не менее сильно ее историю. «Я не помню ни одного вопроса из истории физики, на который Сергей Иванович не мог бы дать, и притом немедленно, исчерпывающего ответа»,—писал Франк. Он умел связывать историю науки с наукой сегодняшнего дня, он с большим уважением относился к крупным ученым прошлого, считая, что многое новое в действительности есть хорошо забытое старое.

В 30-е годы Вавилов был уже признанным авторитетом по истории физики. Более 20 лет занимался он исследованием жиз­ни и научного творчества И. Ньютона. В 1927 г., в дни 200-летия со дня смерти великого английского ученого, была напечатана первая большая работа Вавилова о Ньютоне. В этот же период он берется за перевод «Оптики» Ньютона. «Мой перевод сделан с третьего английского издания 1721 г., последнего, просмотрен­ного Ньютоном, перевод в сомнительных местах сверялся с латинским, французским и немецким переводами»,— писал ученый. Книга вышла в свет в 1927 г. и была снабжена вступлением «Жизнь Ньютона». В 1943 г. в связи с 300-летием со дня рождения Ньютона Вавилов написал полную научную биографию уче­ного, в 1946 г. вышла книга Сергея Ивановича с переводом «Лекций по оптике» Ньютона, которые были прочитаны англий­ским физиком в Кэмбридже в 1669—1671 гг. Именно благодаря работе Вавилова этот труд Ньютона был по достоинству оценен. В 1946 р. С. И. Вавилов передал в дар Лондонскому Королевско­му обществу переведенные им работы Ньютона.

Много Вавилов сделал сам и способствовал исследованиям других, чтобы поставить на должное место в большом ряду уче­ных гениального русского самородка М. В. Ломоносова. Он стре­мился к тому, чтобы многосторонняя деятельность великого уче­ного была бы известна во всем мире. «Этот крестьянин с Белого моря, преодолевший умом, волей и силой неисчислимые барьеры строя, быта, страданий и предрассудков старой Руси, дошедший до источника науки и ставший сам великим творцом науки... доказал на собственном примере огромные скрытые культурные возможности великого народа... Дела его впервые решительным образом опровергли мнение заезжих иностранцев и отечествен­ных скептиков о неохоте и даже неспособности русских к науке. Ломоносов стал живым воплощением русской культуры с ее раз­нообразием и особенностями, и что, может быть, важнее всего, «архангельский мужик», пришедший из деревенской глуши, на­всегда устранил предрассудки о том, что если и можно искать науку и искусство на Руси, то лишь в высших классах общест­ва... Если внимательно посмотреть назад, то станет ясным, что краеугольные камни нашей науки были заложены в прошлом еще Ломоносовым», — писал С. И. Вавилов. В 1940 г., в дни 175-летия со дня смерти Ломоносова, по инициативе Вавилова был выпущен первый том сборника «Ломоносов», второй том вышел в 1946 г., третий—в 1951 г. В 1949 г. по предложению Вавилова в здании Кунсткамеры в Ленинграде был открыт му­зей М. В. Ломоносова. Этому музею Сергей Иванович передал из своей личной библиотеки более 30 редких книг. В 1946 г. при непосредственном участии Вавилова у нас стало готовиться к изданию новое, более полное собрание сочинений Ломоносова в 10-ти томах. Сергей Иванович успел отредактировать лишь два из них (последний том вышел в 1957 г.).

В 1945 г. по предложению Вавилова в СССР была переведена и издана бессмертная поэма Лукреция Кара «О природе вещей». «Едва ли другое поэтическое и научное произведение древности, если говорить даже о творениях Гомера, Еврипида, Евклида, Архимеда, Вергилия и Овидия, донесло до наших дней через тысячелетия такую же свежесть и злободневность, как неувядаемая поэма Лукреция»,—писал Вавилов в работе «Физика Лукреция». Вавилов оставил после себя работы, посвященные исследованию научного творчества Г. Галилея, X. Гюйгенса, М. Фарадея, Л. Эйлера, П. Н. Лебедева и других физиков. В своих работах по истории физики oн уделял особое внимание преемственности в развитии идей, представлений, теорий и мировоззрений. И сегодня мы по праву считаем С. И. Вавилова одним из видных и объективных историков науки.

С. И. Вавилов придавал большое значение проблемам связи философии и естествознания, необходимости использования советскими учеными в своей работе диалектического материализма как единственно верной философии и методологии науки. Философским вопросам естествознания он посвятил ряд работ: «Диалектика световых явлений» (1934), «Ленин и физика» (1934), «Новая физика и диалектический материализм» (1939) и др. Вавилов высоко ценил книгу В. И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», которая, по его словам, после Октябрьской революции стала настольной книгой каждого советского интеллигента и философским руководством для советского ученого; книгой, по которой страна учится диалектическому материализму.

Напряженная деятельность подорвала и без того слабое здоровье С. И.

Вавилова. К лету 1950 г. он вынужден был временно оставить работу и селиться у себя на даче. Но он не мог не работать (даже во время отпусков он обычно писал статьи и книги), и это «вынужденное безделье» Сергей Иванович решил заполнить написанием книги «Микроструктура света». В течение июля — августа книга была написана, а ученый горел желанием и дальше работать в таком же темпе. Осенью 1950 г. он вернулся к работе в академию, но болезнь сердца и легких, полученная еще во время войны, не оставляла. В октябре у него случился тяжелый сердечный приступ. Вавилов был вынужден оставить работу и поехать на лечение. Но лечение снова превращено в кипучую деятельность: он завершает редактирование перевода монографии П. Прингсгейма, встречается со своими учениками, составляет планы будущих книг.

Сергей Иванович знал о своей очень серьезной болезни, он чувствовал скорую развязку, жалея, «что придется уходить со сцены, главного не узнавши». 25 января 1951 г. он умер.

Советская наука понесла огромную потерю. О выдающемся вкладе С. И. Вавилова в науку и ее организацию говорили советские ученые на траурном заседании президиума АН СССР.

В адрес АН СССР приходили телеграммы со всех концов нашей страны и мира с выражением глубокой скорби. В телеграмме английского ученого Дж. Бернала говорилось: «Сергей Иванович стал для нас символом не только целеустремленности, но и правильности использования науки на благо человечества. Мы высоко чтим память великого человека и ученого». «Разделяю Ваше горе и Ваши переживания в связи со смертью великого ученого и моего друга Сергея Ивановича Вавилова. Его кончину будут глубоко переживать не только в Советском Союзе, но и во всем мире», — телеграфировал Ф. Жолио-Кюри.

С целью увековечения памяти великого ученого и талантливого организатора науки его имя присвоено Институту физических проблем АН СССР, ГОИ в Ленинграде, лаборатории люминесценции Физического института им. П. Н. Лебедева. По решению АН СССР была учреждена Золотая медаль им. С. И. Вавилова, которой награждаются ученые за крупные физические, открытия. В Москве, Ленинграде, Дубне есть улицы Вавилова, морские суда под его именем бороздят мировой океан, на Луне есть кратер «Братьев Вавиловых».

К С. И. Вавилову вполне приложимы слова, которые он сам как-то сказал по другому поводу: «На таких людях держится Земля».




Скачать 236.26 Kb.
оставить комментарий
Дата26.09.2011
Размер236.26 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх