Концепции и методы социологии в историческом исследовании о. С. Поршнева icon

Концепции и методы социологии в историческом исследовании о. С. Поршнева



Смотрите также:
Методологические проблемы применения естественнонаучных методов в историческом исследовании:...
Методологические проблемы применения естественнонаучных методов в историческом исследовании:...
Программы статистического анализа в историческом исследовании > Компьютерные программы обработки...
Рабочая программа модуля (дисциплины) Экспериментальные методы в исследовании конденсированного...
План Прикладная политология, ее цели, методы...
Программа дисциплины математические методы в историческом исследовании...
Эволюционная патопсихология (перелистывая книгУ б ф. поршнева «о начале человеческой истории»)...
Отчет о научно-исследовательской работе «топологические...
Концепции институционализации в германской теоретической социологии второй половины ХХ века...
Программа дисциплины «Математические методы в социологии»...
Бакалаврская программа №521200 Кафедра: социологии Направление : социология Дисциплина :...
Реферат по ит 4 «Применение информационных технологий 4 в психологическом исследовании: 4...



скачать
КОНЦЕПЦИИ И МЕТОДЫ СОЦИОЛОГИИ В ИСТОРИЧЕСКОМ

ИССЛЕДОВАНИИ


О.С. ПОРШНЕВА


Кафедра истории России Уральский государственный технический университет

620002, Екатеринбург, ул. Мира, 19


Статья посвящена проблеме междисциплинарного взаимодействия истории и социологии. Анализируются наиболее продуктивные подходы и методы социологии, методологические ус­ловия, пределы и возможности их применения в историческом исследовании. Особое внимание уделяется вопросу о соответствии междисциплинарных, в частности, социологических, методов исследования специфике изучаемых феноменов, природе и типу источников.


В сфере теоретической подготовки отечественных историков одной из актуаль­ных задач является овладение методами междисциплинарных исследований. Меж­дисциплинарная кооперация истории и смежных дисциплин в изучении человека и общества прошлого, получившая наибольшее развитие во второй половине XX в. в рамках школы «Анналов» и исторической антропологии, сегодня приобретает осо­бое значение. Это связано с превращением истории с ее новейшими методологиче­скими ориентациями в междисциплинарную научную сферу, интегрирующую уси­лия и результаты исследований разных наук о человеке, с «историческим поворо­том» в развитии самих социальных и гуманитарных дисциплин. Развитию междис­циплинарной методологии исторического познания способствует глубокая транс­формация исторической науки под влиянием «интеллектуальных вызовов» эпохи постмодернизма. Характерное для современной эпохи осознание «непрозрачности» всякой социальной реальности, не имеющей прямого и непосредственного выраже­ния в источниках, и определило, главным образом, постановку вопроса о необходи­мости интерпретации источникового материала с помощью современных научных подходов и методов лингвистики, семиотики, антропологии и ряда других наук.

Особую значимость использование междисциплинарных методов приобретает в тех случаях, когда в смежных дисциплинах используются аналогичные источники и серии документальных данных. При этом в каждом конкретном случае историк должен ясно определить, исходя из целей своего труда, какие концепции, термины и методы он заимствует из смежных областей социального и гуманитарного зна­ния. Задача ученого - выбрать те концептуальные основания и базирующиеся на них методы, которые в наибольшей степени соответствуют природе изучаемых фе­номенов, познавательным задачам и источниковой базе исследования.

Перспективность развития междисциплинарного сотрудничества не отрицает нали­чие трудностей и противоречий на пути его реализации. Уже в начале 1970-х гг. в за­падной историографии стали появляться критические оценки заимствования историей методов из смежных научных областей. Они включали утверждения, что модели и концепции одной дисциплины не должны применяться в фундаментально иных усло­виях другой, что поле истории не должно стать объектом экспансии других наук. Зада­чи новой истории, по мнению представителей школы «Анналов», были не только в том, чтобы уйти от обособленного, узко понимаемого исторического исследования, практиковать его многонаправленность, но и бороться с опасностью превращения ис­тории в что-либо иное, нежели история1. Последнее утверждение отражает понимание важности сохранения специфики предмета исторической науки в условиях расширения междисциплинарной кооперации. Данная специфика может быть осмыслена в контек­сте анализа эволюции парадигм социально-гуманитарного познания в новое и новей­шее время, когда происходила выработка исторической эпистемологии, принципов и методов исторического исследования. Особое значение имело обретение исторической наукой собственной эпистемологии, во многом стимулированное неокантианской эпи­стемологической рефлексией. Как показал Б.Г. Могильницкий, из нее выросла методо­логия истории как самостоятельная научная и учебная дисциплина2.

Признание специфики исторического познания не отрицает, а во многом и предо­пределяет значение теоретического компонента в исторических исследованиях. Он про­является и в стремлении к конструированию макрообъяснительных моделей, осмысле­нию исторического целого, и в интерпретации сведений источников, приобретающих статус исторических фактов в рамках определенных концетуальньгх построений. Дан­ные обстоятельства обусловили возможность влияния социологических теорий на исто­рические труды. С конца XIX в. и на всем протяжении XX в. оно было чрезвычайно ощутимым, доктрины Маркса, Конта, Спенсера, Дюркгейма, Вебера и других мыслите­лей оказывали и продолжают оказывать воздействие на познание прошлого3.

Эволюция предмета истории в течение XVIII-XX вв.: от эмпирической науки, ре­конструирующей события, в дисциплину, изучающую человеческое общество в его динамике, в наибольшей степени способствовала сближению и пересечению исследо­вательских объектов и интересов двух дисциплин. Ряд теоретических подходов, кон­цепций, понятий, выработанных социологией, могут быть полезными в постановке историком исследовательских проблем, формулировании вопросов к источникам, не предопределяя, однако, ответы на них. И.М. Савельева и А.В. Полетаев показали, что пересечение исследовательских интересов двух дисциплин проявляется прежде всего в таких сферах исторического и социологического знания, как социальная история, социологическая история, историческая социология и ретроспективная социология4.

Социологи определяют поле своего исследования рамками общества, его струк­туры, функций и процессов. Как отмечает К. Дэвис, «социальными изменениями называются только такие изменения, которые появляются в социальной организа­ции, то есть структуре и функциях общества. Социальное изменение, таким обра­зом, образует только часть значительно более широкой категории «культурных изменений»... С точки зрения социологии... мы интересуемся культурными изме­нениями только в той степени, в которой они вырастают из / или имеют влияние на социальную организацию»5. Социолог описывает нормативную структуру общест­ва, используя термины, употребляемые также и историками: социальный институт, традиция, религия, статус, престиж, и т.д. Термин «социальный институт» относится как к организованным системам действий, так и к правилам и нормам поведения, принятым и признаваемым индивидами и группами.6 Изучение процессов, проте­кающих во времени, обусловило выдвижение социологами идеи структурной ста­бильности социальных институтов на протяжении длительных исторических перио­дов. Среди разнообразных идей, которые получили развитие на основе институцио­нального анализа, следующие пять имеют особый интерес для историка:

- устойчивость базовых социальных институтов (таких как семья, религиозные церемонии и т.д.), как универсальных черт общественной организации;

- перенос с течением времени функций одних институтов на другие;

  • взаимозависимость институтов, при которой изменения в одном из них влекут за собой изменения в других;

  • близость духовных оснований, действие принципов согласованности и последова­тельности в организации и взаимодействии социальных институтов данного общества;

  • институциональная инерция, или тенденция институтов сохраняться в разных организационных формах в интересах самоувековечивания7.

Одной из проблем, которую изучает социология, является проблема социальной мобильности - передвижения индивидов из одного класса (или иной социальной группы) в другой в рамках данной социальной иерархии. Историк, использующий данные наработки, прежде всего интересуется вопросами:

- кто передвигается вверх по социальной лестнице, а кто - вниз?

- захватывает ли это движение относительно небольшую область внутри «соци­альной шкалы», или оно представлено значительной вертикальной мобильностью, допускающей перемещение из низших страт в высшие?

- каковы каналы (способы) передвижения?

  • каковы характерные для того или иного общества, или его отдельных слоев, образцы карьеры (успеха)?

  • в какой степени церковь, школа, армия, политические партии и другие инсти­туциональные группы служат теми «лифтами», с помощью которых индивиды пе­редвигаются вниз и вверх?

Таким образом, историк, изучающий общества, претерпевающие исторические перемены, должен ответить на вопрос: каковы степень, направленность и природа движения индивидов вверх и вниз по социальной лестнице в данном обществе в рассматриваемый временной период?

В социологических исследованиях большое внимание уделяется проблеме статус­ных ролей и статусных отношений в обществе. Она рассматривается как часть систе­мы социальной стратификации, посредством которой члены общества ранжируют друг друга с точки зрения престижа и других видов социальных отличий. Особое на­правление в исследовании социальных отношений - изучение элит - социальных сло­ев, находящихся на вершине социальной пирамиды, обладающих властью и влиянием. Анализ элит включает изучение их состава, персональных характеристик, методов поддержания власти, основных стереотипов мышления, социальных контактов и взаимоотношений, повседневных занятий. Один из методов исторического анализа элит дает просопография - изучение исторического процесса через всестороннее опи­сание карьеры политических и социальных лидеров эпохи. По определению Л. Сто­уна, просопография - это исследование общих характеристик группы действующих лиц в истории, которое касается двух главных проблем: 1) пути осуществления ими политических акций; 2) пути и варианты социальной мобильности применительно к различным социальным структурам8. Междисциплинарный по своей сути метод про-сопографии, возникший еще в 1920-1930-е гг., в настоящее время представлен двумя школами: школой изучения элит и школой статистического изучения масс, позво­ляющими не только максимально подробно изучить малые группы в составе правя­щих элит, но и выявить механизмы социальной мобильности9.

Как и в социальной психологии, в социологии разрабатываются концепции со­циальных ролей, которые индивид играет в обществе, выполняя определенные функции, или серию функций. Выполняя одновременно несколько ролей, он рас­сматривается в конкретной ситуации с точки зрения определенной социальной ро­ли. Это включает изучение норм, разделяемых той или иной социальной группой и образующих ее концепцию социальной роли. Использование концепций социаль­ной роли и социальной функции (последняя включает динамические аспекты со­циальной роли - поведение, ожидаемое от любого индивида, занимающего соот­ветствующую этой роли позицию) дает историку инструмент анализа индивиду­ального поведения и мотивации в сложных социальных ситуациях. Это предпола­гает, что историк должен стремиться расширить свое исследование выполняемой индивидом социальной функции до изучения различных ролей, которые он играет, осуществляя эту функцию. Если социолог, проводя такого рода исследование, рас­сматривает индивидуальные роли как материал, с помощью которого идентифици­руются аналитические образцы, то историк предпочитает иметь дело с девиантными ролями, которые вызывают исторические изменения, нежели с паттернами поведе­ния, выражающими социальную норму. Однако девиантные роли не могут быть аде­кватно поняты без изучения социальной нормы, от которой девиация имела место10.

Городская и сельская социология, коммуникации, криминология, народонасе­ление также находятся среди приоритетных проблем социологических исследова­ний. Изучение перехода от традиционного к индустриальному обществу предос­тавляет блестящую возможность кооперации усилий социологов и историков. Философско-социологическая школа модернизации в своих классических и совре­менных концептуальных вариантах оказала мощное воздействие на развитие исто­рических исследований, осмысление процессов развития человеческих сообществ в новое и новейшее время11. Отношения в семье, условия детства, социальные роли и социализация испытывают воздействие перехода от сельского к городскому об­ществу. Социологи изучают теоретические аспекты этой проблемы, развивая кон­цепции социальной дезорганизации (упадка влияния социальных норм, регули­рующих поведение членов групп); социальной нестабильности, вызываемой эрози­ей общепринятых норм и ценностей в городской среде, и др.12

Изучение систем коммуникаций тесно связано с познанием природы современного индустриального и постиндустриального обществ. Массовое распространение радио, телевидения, журналистики, а в последние десятилетия - интернета - ставит вопрос о путях приобретения людьми представлений, мнений и суждений по тем или иным про­блемам. Фундаментальная предпосылка подхода состоит в том, что процессы, вовле­каемые в конструирование систем «истинных» представлений, рассматриваются как со­циально и культурно обусловленные. Следование определенной мыслительной системе должно быть объяснено с помощью анализа конкретных характеристик ее социокуль­турного контекста. Такой анализ означает расширение традиционной сферы интеллек­туальной истории до изучения влияния классовых, профессиональных и иных социаль­ных позиций на создание или следование определенным системам представлений. Ис­торик должен также решить вопрос о том, являются ли доминирующие формы мысли в отдельные периоды в развитии данного общества предпочтительными с точки зрения основных целей и нужд этого общества (это может и не осознаваться его участниками).

Необходимость решения задачи анализа идеологии и пропаганды привела к по­явлению в социологии методики контент-анализа, позднее получившей распро­странение в исторических исследованиях. При использовании этой методики мас­совая текстовая информация переводится в количественную форму на основе вы­деления и подсчета смысловых единиц. В качестве последних могут выступать оп­ределенные социальные идеи, суждения, отдельные слова или понятия, т.е. прини­мается во внимание частота появления в тексте и/или их совокупности конкретных фраз, концептов, идей или вербальных символов. Контент-анализ включает как ка­чественный, так и количественный анализы текста и проходит три стадии. На пер­вом этапе предпринимается критика текста как исторического источника, его рас­членение на отдельные смысловые единицы, определение их значения. Таким об­разом, на первом этапе исследования выделяются признаки, данные по которым содержатся в источниках многократно. На втором, количественном, этапе после кодировки качественных признаков осуществляется подсчет частоты их встречае­мости в текстах. Для выявления связей между признаками, содержащимися в об­щем массиве документов, характера и уровня их взаимной зависимости, может быть вычислен коэффициент корреляции (сопряженности)13. На третьем этапе осуществляется интерпретация полученных количественных данных, представ­ляющая собой качественный содержательно-концептуальный анализ.

Контент-анализ является специальным методом формализации и измерения каче­ственных признаков нарративных источников, основанным на частотных, классифи­кационных преобразованиях. При этом, если нарративные источники (газетные и журнальные статьи, письма, дневники, материалы интервью, листовки, записи речей и т.п.) представлены в виде комплексов документов и материалов, характеризующих свойства определенных социальных и социокультурных систем или стандартные си­туации, они могут рассматриваться в качестве массовых. В общепринятом же в источ­никоведении значении к массовым источникам относятся прежде всего документы, имеющие стандартные разработанные формы, содержащие массовые данные и отра­жающие свойства определенных общественных систем. Другое дело - уникальные нарративные источники, однако они также могут быть подвергнуты контент-анализу на основе внутренних классификационных частотных преобразований.

С целью выведения конкретных характеристик индивидов или общностей целе­сообразно в ходе проведения контент-анализа сформировать необходимое количе­ство категорий идей и представлений, которые затем могут быть обобщены и сум­мированы, что послужит основанием для выводов о существовании определенных социальных ролей или идеологических систем, позволит не только объяснить, но и предсказать социальное поведение индивидов.

Ценность контент-анализа определяется прежде всего тем, что он позволяет вы­явить и более тонко интерпретировать то, что скрыто (курсив наш - (9.77.) присутст­вует в тексте источников. Эта скрытость информации для исследователя в некоторых случаях обусловливается тем, что авторы текстов умышленно вуалируют истинные свои цели, намерения, идеи, убеждения14. В других случаях необходимость примене­ния рассматриваемого метода объясняется невозможностью определения свойств тех или иных социальных или культурных феноменов без выявления и интерпретации скрытых, неочевидных связей между отдельными смысловыми концептами. Их обна­ружение, в свою очередь, становится возможным лишь в результате контент-анализа и вычисления коэффициента сопряженности (корреляции) смысловых категорий внутри определенной совокупности документов, отражающей свойства этих феноменов.

Наиболее перспективным направлением современной социологии является раз­работка концепций, направленных на интеграцию макро- и микро- уровней анали­за социальных отношений (Э. Гидденс, А. Кикоурел, Дж. Хабермас и др.). Тради­ционный социологический подход разделял социетальные макроструктуры как особый уровень социальной реальности от микроэпизодов социальных действий индивидов, тем самым отделяя анализ структур от анализа человеческих действий и практики повседневной жизни.

Наибольший вклад в преодоление разрыва между теорией социального дейст­вия и институциональным анализом вносит теория структурации Э. Гидденса. Она наиболее адекватно объясняет соотношение социальных структур, процессов и че­ловеческой деятельности. По Э. Гидденсу, момент производства действия является также моментом воспроизводства контекстов повседневной деятельности в соци­альной жизни. В то же время в процессе воспроизводства структурных качеств со­циальные агенты ограничены рамками, установленными ненамеренными послед­ствиями предшествующих социальных действий, что влечет за собой возможность социальных изменений15.

А. Кикоурел, решая аналогичную задачу соединения анализа разных уровней социальной реальности, утверждает, что элементы макроструктур не просто явля­ются некоей данностью, а возникают из рутинной практики повседневной жизни в результате действия организационных и интерактивных механизмов. Выявлению последних может способствовать широкая контекстуализация социального взаи­модействия путем создания и анализа сравнительной базы данных, включающей не только данные, характеризующие контекст единичного взаимодействия, но также те, которые позволяют изучать социальный феномен систематически в раз­личных контекстах16. Этот подход перекликается с методологией одного из на­правлений антропологически ориентированной истории: истории повседневности, давая ей дополнительное теоретическое обоснование, а также создает концепту­альную основу для соединения микро- и макроисследований.

Помимо указанных выше теоретических подходов и методов все более широкое распространение в исторических исследованиях находят такие прикладные методы социологии как анкетирование и интервьюирование участников исторических собы­тий. Как отмечает Е.С. Сенявская, «если участники и современники изучаемых собы­тий еще живы, историк имеет уникальную возможность использовать самих людей в качестве непосредственного источника информации. Преимущество в этом случае со­стоит в том, что исследователь может управлять процессом создания нового источни­ка в соответствии с потребностями исследования, конкретизировать и уточнять полу­чаемые данные»17. Проведение стандартизированного и глубокого (нестандартизиро-ванного) интервью является методом «устной истории», широко пракгикуемым в за­падной науке18, а в последние годы - и отечественными исследователями. Их приме­нение связано с неполнотой традиционных письменных источников по ряду тем, при­влекающих сегодня большое внимание исследователей, находящихся в русле прежде всего таких направлений, как история повседневности и новая социальная история. Как отмечает авторитетный специалист в области теории и практики «устной исто­рии» П. Томпсон, свидетельства очевидцев обладают тройным потенциалом: позво­ляют разрабатывать новые подходы к интерпретации фактов, подтверждать справед­ливость прежнего истолкования исторических событий и демонстрировать, как они воспринимались на индивидуальном уровне19.

Материалы «устной истории» должны быть подвергнуты анализу по трем направ­лениям: с точки зрения содержания, особенностей изложения и в качестве источника.

Последнее предполагает оценку достоверности интервью как исторического источни­ка. С этой целью анализируется само повествование, которое должно быть логически последовательным целым (противоречия и несоответствия выдают искажения), про­водится сопоставление его данных с данными других источников; устные свидетель­ства рассматриваются в более широком социально-историческом контексте .

Материалы, полученные с помощью стандартизированного интервью или анкетиро­вания участников и очевидцев исторических событий, могут быть внесены в базу дан­ных, для обработки которой существуют специализированные программные средства21. По мнению B.C. Тяжельниковой и И.Ф. Юшина, создание баз данных - единственный способ обеспечить комплексное использование сведений массовых источников22, в том числе материалов, полученных историком с помощью методов социологии.

Исследователь, работающий с информантами - очевидцами исторических со­бытий, должен учитывать не только специфические черты исторической и индиви­дуальной памяти человека, его психологию, но и влияние текущей политической ситуации на восприятие и оценку событий прошлого. Д. Тош (как и ряд других ис­ториков) обращает внимание на проблемы, связанные с использованием материа­лов «устной истории» и выдвигает условия их применения:

- необходимо учитывать влияние сторон друг на друга в ходе интервью;

- воспоминания могут быть подвержены влиянию других источников, отфильтро­ваны последующим опытом, эмоционально окрашены; устная традиция - вторичный источник, все предыдущие версии которого к тому времени уже стерты из памяти;

- устные свидетельства, как и любые другие, требуют критического анализа;

  • устных свидетельств недостаточно для воспроизведения прошлого; их надо использовать в совокупности со всеми источниками, относящимися к местам и людям, о которых идет речь;

  • ощущение прошлого, которым обладает человек, состоит из избранных непо­средственных впечатлений в сочетании с некоей концепцией природы социального строя, в котором он живет23.

Можно согласиться с Д. Тошем, который отмечает, что устная история - это не новая отрасль исторической науки, а новая методика - способ привлечения для анализа новой категории источников, наряду с письменными источниками и мате­риальными объектами. В то же время устные источники являются вербальными материалами, и для них характерны сильные и слабые стороны письменных источ­ников: богатство деталей и смысловых нюансов, а также искажения, связанные с культурными стереотипами и политическими расчетами, то есть к ним могут быть применены традиционные методы научной критики. Они являются ценным источ­ником информации о путях формирования социальной памяти, дают возможность проникновения в процесс формирования массового исторического сознания24. Особая ценность материалов устной истории определяется тем, что в них воспроизводятся ус­тойчивые впечатления свидетелей исторических событий, содержатся уникальные данные, не зафиксированные в других разновидностях документальных материалов.

Значение устной истории состоит в том, что она позволяет не только изучать социальную реальность во всех ее проявлениях, но прежде всего дает возможность реконструировать человеческую повседневность событий прошлого в восприятии самих участников «исторической драмы». Кроме того, с ее помощью, через анализ лично пережитого опыта индивида и его повседневного существования исследова­тель может установить глубинную взаимосвязь между различными сферами челове­ческой жизни, субъективными и объективными сторонами исторического процесса.

«В ее источниках, - пишет П. Томпсон, - объективное неразрывно связано с субъективным, она перебрасывает мостик между общественным и частным миром» .

Активное использование современных социологических теорий - социальной стратификации, власти, конфликта и др. - началось лишь с появлением «новой» социальной истории, обнаружив, как отмечают И.М. Савельева и А.В. Полетаев, как совершенно иные возможности для анализа исторического материала, так и пределы этих возможностей, применительно к прошлому"6. На наш взгляд, исполь­зование социологических теорий в историческом исследовании ограничивается по-1 ниманием различия прошлого и настоящего и информацией исторических источни­ков, влияя на пути и способы интерпретации последней.

Методы социологии все шире применяются в отечественной исторической нау­ке при изучении самых разнообразных конкретно-исторических проблем27.

Таким образом, существует целый ряд продуктивных методологических подхо­дов и методов социологических концепций макро- и микро-уровня, применимых в историческом исследовании.28 Смежные социальные и гуманитарные дисциплины не только оказывают влияние на способы исторической интерпретации прошлого, но и позволяют существенно расширить арсенал его средств, которые представле­ны прежде всего научными методами. Предпочтительно избегать прямого «пере­несения» методов смежных дисциплин в историческое исследование, их концеп­ции и исследовательские технологии должны применяться творчески, подчиняться целям и логике самого исторического исследования, а методы обработки инфор­мации источников должны определяться прежде всего их характером и типом.


ПРИМЕЧАНИЯ


1 Lucas С. Introduction // Constructing the Past. Essays in historical methodology. - Cam­bridge, 1985. P. 9-11.

2 Могилъницкий Б.Г. История исторической мысли XX века. Курс лекций. Кризис исто­ризма. - Томск, 2001. - Вып. I. - С. 59.

3 Савельева И.М., Полетаев А.В. История и время. В поисках утраченного. - М., 1997. -С. 113-116; Tilly Ch. As sociology meets history. - NY., L., 1981; Ellas N. What is sociology? -L., 1978; Skockpol Th. States and social revolution. - Cambridge, 1979.

4 Савельева И.М., Полетаев А.В. История и время... - С. 113-116.

5 Цит. по: The Social sciences in historical study. A report of the committee on historiography. - N. Y., 1954. - Bulletin 64. - P. 41-42.

6 Там же. - P. 47.

7 Там же.-P. 47-48.

8 Цит. по: Фшюшкин А.И. Методологические инновации в современной российской ис­торической науке // ACTIO NOVA. - 2000. - С. 20.

9 См.: Там же.-С. 20-21.

10 The social sciences in historical study... - P. 50.

11 См.: Модернизация: зарубежный опыт и Россия. - М., 1994; Алексеев В.В., Побережников И.В.
Школа модернизации: эволюция теоретических основ // Уральский исторический вестник. -
2000. - № 5-6; Исторический опыт российских модернизаций. XVIII-XX вв. - М., 2001; и др.

12 См.: ^ The social sciences in historical study... - P. 52.

13 См.: Методы количественного анализа текстов нарративных источников. - М., 1983;
Миронов Б.Н. Историк и социология. - Л., 1984; Количественные методы в исторических
исследованиях. - М., 1984; Бородкин Л.И. Многомерный статистический анализ в историче-
ских исследованиях. - М., 1986.

14 Миронов Б.Н. Историк и социология. - С. 101-102.

15 Giddens A. Agency, institution, and time-space analysis // Advances in social theory and
methodology. Toward an integration of micro- and macro sociologies. - Boston; L., 1981. -
P. 161-174; Гидденс Э. Элементы теории структурации // Современная социальная теория:
Бурдье, Гидденс, Хабермас. - Новосибирск, 1995. - С. 40-71.

16 Cicourel А. V. Notes on the integration of micro- and macro- levels of analysis // Advances in
social theory and methodology... - P. 51-80.

17 Сенявская E.C. Психология войны в XX веке: исторический опыт России. - М., 1999. - С. 28.

18 См.: Тош Д. Стремление к истине. Как овладеть мастерством историка. - М., 2000. -
С. 263-284; Томпсон П. Устная история. Голос прошлого. - М., 2003.

19 Томпсон 77. Устная история... - С. 263.
20Там же.-С. 270-271.

21 Гарскова И.М. Тенденции и проблемы технологии баз данных // Круг идей: развитие
исторической информатики. Труды II конференции Ассоциации «История и компьютер». -
М., 1995; Аханчи 77. Исторические базы данных как современное направление изучения
массовых источников // Круг идей: развитие исторической информатики...

22 Тяжельникова B.C., Юшин И.Ф. «Массовые источники» и массовые данные // Про-
блемы источниковедения и историографии. Материалы II Научных чтений памяти академи-
ка И.Д. Ковальченко. - М., 2000. - С. 422.

23 Тош Д. Стремление к истине... - С. 268-272.
24Там же.-С. 284.

25 Томпсон П. Устная история... - С. 299.

26 Савельева И.М., Полетаев А.В. История и время... - С. 117.

27 См.: Миронов Б.Н. Историк и социология..; Советский простой человек. (Опыт социально-
го портрета на рубеже 90-х). - М., 1993; Серебрянников В.В. Человек и война в зеркале социоло-
гии // Военно-историческая антропология. Ежегодник, 2002. - М., 2002. - С. 23-37; Данилов В.
Историки в социологическом исследовании российской деревни (1990-1994 гг.) // Рефлексивное
крестьяноведение: Десятилетие исследований сельской России. - М., 2002. - С. 115-141; Море-
ханова М.
Сельская семья: традиции и современность // Там же. - С. 262-275; и др.

28 См.: The social sciences in historical study. - P. 41-53; The ethnomethodological move-
ment. Sociosemiotic interpretations by Pierce J. Flynn. - Berlin; N.Y., 1991; Knorr-Cetina K.D.
Introduction: The micro-sociological challenge of the macro-sociology: towards a reconstruction
of social theory and methodology // Advances in social theory and methodology..; и др.




Скачать 205,8 Kb.
оставить комментарий
Дата26.09.2011
Размер205,8 Kb.
ТипСтатья, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх