Философские традиции Испании и России в контексте компаративистики icon

Философские традиции Испании и России в контексте компаративистики


Смотрите также:
Задачи: ознакомить с традициями и обычаями страны...
Программа мероприятий побдю им. В. А. Каверина в год...
В. Г. Бе линский о типологических связях русской и европейских литератур в контексте...
Циклы лекций 2011 год испании в россии мастера испании...
Циклы лекций 2011 год испании в россии мастера испании...
Программа курса философские проблемы конкретных дисциплин...
История Испании...
Бюллетень новых поступлений июль сентябрь 2007 г...
«Географическое положение Испании». Введение нового грамматического материала (Futuro Compuesto)...
«Асрлар Садоси-2011» колорит и традиции благородной Бухары...
Вячеслав Иванов тТворчество и судьба...
Творчество американских писателей второй половины ХХ века в контексте южной литературной...



Загрузка...
скачать
(Яковлева Л.Е., г. Москва)


Философские традиции Испании и России в контексте компаративистики


Новое звучание в контексте постмодернистского «децентрированного» образа истории философии приобрела проблема соотношения универсального и локального в мировой философии. Культурологический метод историко-философского познания, ставящий философствование в функциональную зависимость от историко-культурных традиций конкретного сообщества, начинает вытеснять логический метод, доминировавший в теории историко-философского процесса, начиная с Г.В. Гегеля. В этих условиях актуализируется интерес как к возможностям философствования вне европейской традиции, так и к многообразию национальных форм философствования внутри европейской традиции.

Целью данной работы является сравнение философских традиций Испании и России на основе метода кросскультурного исследования, разработанного в философской компаративистике.

Чем шире горизонт возможностей сравнения, как указывал К. Ясперс, тем явственнее проступает общее и выделяется чуждое. В то же время сравниваться должны всегда лишь сопоставимые предметы. Исходя из этих простых соображений, в качестве объектов сравнения выбраны столь близкие и в то же время самобытные философские традиции как испанская и русская. По мнению известного французского историка М. Блока, компаративистика играет в работе историка роль эксперимента. Этот метод позволяет установить такие связи между явлениями, которые невозможно найти иным путем.

Испания и Россия выбраны в качестве объектов сопоставления не случайно. Процессы исторического развития Испании и России характеризуются рядом существенных совпадений: обе страны складывались и развивались в пограничных зонах, на окраинах Европы, являясь, – каждая по-своему – зонами взаимопроникновения западной и восточной культур. Практически одновременно в этих странах началась борьба против социального гнета, вдохновленная идеями просветителей. Сходный характер имели национально-освободительные войны против наполеоновской Франции и этапы революционной борьбы. Прерывность в интеллектуальной жизни обеих стран, периодическое разделение нации на два противоположных лагеря, истреблявших друг друга, смена периодов изоляции и общения с другими европейскими странами, несколько волн эмиграции в XX в. – общие черты исторического развития Испании и России.

Испанская культура как продукт средиземноморского евразийско-африканского культурного синтеза сыграла важнейшую роль в формировании латиноамериканской культуры. Это обусловило огромный и устойчивый интерес испанской философии к поискам национальной традиции, к осознанию своеобразных черт Испании как некоторой целостности, к разрешению вопроса о соотношении общего и особенного, универсального и локального в мировом философском процессе. Русская культура также носит синтетический характер, соединяя в себе традиции византийской культуры, монгольской государственности, церковно-славянской литературно-языковой традиции. Осознание России как некоторой целостности, самобытного культурно-исторического типа и даже как цивилизации – главный стержень философских поисков нации на протяжении XIX-XX вв.

Становление наций как субъектов культурного творчества существенным образом видоизменило представления о философии, усилив в первую очередь ее мировоззренческие функции. В философии XX века стремление к осознанию своего национального характера усилилось настолько, что Х. Ортега-и-Гассет отказывал философии в праве именоваться философией, если она не является национальной. В отечественной литературе последнего десятилетия обсуждение национальных особенностей философии актуализировалось, прежде всего, в связи с освоением и открытием для себя «закрытого» идеологическими табу мира русской философской культуры рубежа XIX и XX веков. Немалое значение имело и кардинальное изменение социально-экономической и социально-политической ситуации России, приведшее к кризису духовных ценностей. Перефразируя выражение испанского философа М. де Унамуно, можно сказать, что у многих российских философов «болит Россия». Десятилетняя дискуссия о самобытном характере русской философии завершилась возрождением поляризации двух решений: русская философия как русское проявление мировой философии находится еще в стадии формирования и русская философия – это наиболее яркое выражение неклассической парадигмы в философии.

Нации как субъекты культурного творчества являются не естественными социальными общностями, а продуктом межсубъектной коммуникативной деятельности в рамках культурно-исторической общности. Поэтому, оценивая национальную философскую традицию, мы должны учитывать не только логическое единство и теоретическую последовательность созданной ею картины мира, но и способность влиять на деятельность людей, становиться элементом их духовной жизни. Что же касается философской традиции и индивидуального философа, есть определенный нюанс, который необходимо отметить. Для того, чтобы результаты деятельности отдельного философа стали национальным достоянием, недостаточно формальной принадлежности к данной нации. Необходимо, чтобы его философские изыскания, во-первых, внесли вклад в гуманизацию данного народа, во-вторых, вписывались своими корнями в предшествующую философскую традицию, в-третьих, отражали самые злободневные проблемы своего времени, помогали найти ответы на них, в-четвертых, были связующим звеном с мировой культурной традицией

Так деятельность поколения 98 года в Испании – широкого идеологического течения философов и литераторов, ставившее перед собой цель «возрождения Испании», внесла решающий вклад в определение национальной философской культуры как обслуживающей либерально-политическую жизнь. Все представители испанской мысли этого периода исходили из предположения, что существует национальная ментальность (кастильского происхождения), которая длится на протяжении столетий и выражается в языке, литературе, искусстве. В то же время представители данного движения стремились дать такую интерпретацию этой ментальности, которая могла бы служить как обоснованием либеральной политики, и в этом смысле противостоять национально-католическим, традиционалистским интерпретациям национальной идентичности, так и идентификации основных характеристик испанской культуры. Значительный вклад в либеральную концепцию испанской культуры внесли «историческое мышление» краузистов, идеи Унамуно об интраистории, кихотизме и трагическом чувстве жизни, асоринская интерпретация испанской литературы, общества и географии, исследования основанной Менендесом Пидалем филологической школы, «испанский взгляд на мир», занимающий значительную часть эссе Х. Ортеги-и-Гассета о литературе и искусстве, заново открытое поколением 98 года искусство Эль Греко и Веласкеса, публикация классиков кастильской литературы, поэзия Антонио Мачадо, особенно его «Поля Кастилии», деятельность Центра исторических исследований, возглавляемого А. Кастро.

Национальная философская традиция – это типологическое понятие, конструируемое методом последовательной содержательной экспликации наиболее существенных исходных установок национального мировоззрения и способов их передачи в эволюции философской мысли. К числу основных параметров Национальной философской традиции, задающих связь между различными ее этапами, можно отнести инвариантные философские идеи, философемы, темы, установки; эпистемологический статус философского познания; общую картину мира, соотнесенную с языковой картиной мира данного народа и определенную для каждого сообщества иерархию социальных ценностей. Введение этого понятия в методологию социально-философского исследования позволяет конкретизировать представление о мировой философии как диалоге различных Национальных философских традиций, выявить их интегративную роль в различных культурах. Ведь именно Национальная философская традиция задает параметры отношения к философским традициям других народов, к освоению достижений других философских культур (Соколов / Яковлева, 2003: 34-53).

Особенностью исторического развития Испании и России является синтетический характер культур, раздвоенность национальной жизни, многоуровневый характер идентичности, особые представления о своей исторической миссии, что позволяет найти достаточные основания для выявления сходных черт в философском развитии Испании и России в ХХ веке (Яковлева, 2003). К их числу относятся длительное забвение значительной части истории отечественной философии, выполнение литературой информативной, интегрирующей и стимулирующей национальное сознание функции, обостренный интерес к философско-историческим и метафизическим проблемам.

Склонность испанского народа к импровизации, бессознательному творчеству, интуитивному видению мира привели к тому, что испанское мышление, богатое в деталях, всегда было бедным методически, ему не была присуща интеллектуальная дисциплина или дисциплина метода. О необходимости самодисциплины для выработки испанской интерпретации мира писал Ортега в письме Унамуно: «Вырвать с корнем веру в гения - чистую случайность - и взрастить талант - вот что было бы настоящим благодеянием и для Испании, витающей в облаках, и для России» (Ортега-и-Гассет,1994: 291)» . Осознание традиций во временном плане, связь внутри одной и той же эпохи устанавливалась в Испании только в «пограничных ситуациях», когда душа народа была охвачена какой-то высшей страстью, целью. Например, в период Реконкисты, многовековой борьбы за изгнание мавров с полуострова, в период Реформации или колонизации Нового Света. Все эти важнейшие события испанской истории, так или иначе, были связаны с религиозным фактором, с мессианским проектом создания на основе католицизма надевропейской супернации.

По общему мнению, исследователей истории испанской философии, влияние католицизма на испанскую культуру относится к одному из ведущих типологизирующих признаков испанской философии(Abellan, 1979-1991: 93). Католическая культура воплощает в философии особенные схемы мышления и набор определенных верой смыслов и ценностей. Одним из важнейших принципов католического миросозерцания является принцип иерархичности бытия, исходящий из невозможности познания человеческим рассудком общего плана божественного промысла. Великий план божественного творения может быть только предметом веры, не требующим доказательств, а мироздание – объектом созерцательного любования и по мере возможности интерпретации. Отсюда ориентация испанской философии не на схему мира, а на конкретного человека, личность, который строит свою жизнь в реальном многообразии жизненных ситуаций, обстоятельств своей жизни.

Специфическими чертами испанской философии являются преимущественный интерес к социально-этической проблематике, утверждение фундаментального единства философии и литературы, эклектическая установка на объединение науки, философии и религии, доминирование мифа и мистических форм познания. В период становления испанской философской традиции доминантной формой культуры выступали религия и искусство, что и определило такие присущие испанской философии черты герменевтического стиля мышления, как приверженность интуитивному постижению сущности вещей, метафоричность, трактовка традиции как способа понимания современности, эстетическая поэтизация философии.

Важную роль в формировании национальной философской традиции играет язык, который является необходимым лингвистическим инструментом для создания самой философии. Вопрос о языке как языке философской мысли является дискуссионным вопросом в современной философии.

Так, М. Хайдеггер полагал единственными пригодными для философского разговора языками – греческий язык и немецкий, считая перевод греческих философских текстов даже на латинский язык, не говоря уже об испанском, препятствием для понимания греческой мысли. Переводимыми на язык другой культуры являются лишь поверхностные, коммуникативные слои языка, но не его глубинный, экзистенциальный уровень, дающий основание традиции. В пятой главе своего фундаментального труда «Бытие и время» М. Хайдеггер рассматривает подлинную экзистенцию как жизнь сообщества, регулирующего действия индивида в соответствии с традицией, наделяющей каждый народ своей миссией. «Задача освобождения грамматики от логики предварительно требует позитивного понимания априорной основоструктуры речи вообще как экзистенциала и не может быть выполнена путем привнесений через усовершенствования и дополнения к традиционному…Учение о значении коренится в онтологии присутствия. Его расцвет и гибель зависят от судьбы последней» (Хайдеггер, 1997: 165-166).

Спецификой испанской философии является то, что создать свой философский язык ей удалось значительно позже других европейских народов. Если в Италии свой философский язык был создан со времен Возрождения (полностью в работах Д.Бруно), у французов - с М. Монтеня и, особенно, с Р. Декарта, у англичан - с Ф. Бэкона, а у немцев - лишь в XVIII веке с Вольфа, а, по-настоящему, с И. Канта. То в Испании, как отмечает Хулиан Мариас, свой философский язык был создан лишь в конце XIX - начале XX вв. благодаря М. де Унамуно и Х. Ортеге-и-Гассету, хотя «в литературе и религии он обладал большим совершенством и зрелостью, чем в других странах в период выработки их философского языка»(Marias, 1985: 339). Потребность в создании своего философского языка испанцы ощутили лишь в XIX веке, когда начался период господства идей в духовной жизни европейских стран. Философия стала жизненно необходимой для создания концептуальной системы, способной породить в Испании новую систему верований.

Подводя итог обзору работ испанских авторов, посвященных осмыслению испанской философской традиции, можно выделить следующие характерные черты испанской философии: 1) преимущественный интерес к социально-этической, а не умозрительной философии; 2) эклектическая тенденция к объединению науки, философии и религии, мистицизма и рационализма, жизни и разума; 3) культивирование форм интуитивного постижения сущности вещей, метафоричность испанской философии; 4) специфически эстетический подход к философии, утверждение фундаментального единства философии и литературы; 5) понимание жизни как «радикальной реальности», что составляет принцип испанского миропонимания; 6) персоналистский характер испанской философии.

Формирование философии, сознательно вытекающей из национальной жизни, в России связано со славянофильским движением. Как отмечал в своей работе «Русская философия» А.Ф. Лосев: «Первой органически русской философией, не обособленной, как в XVIII веке философия Сковороды, а такой, что не только восприняла православный, христианский способ мышления, но и стала образцом для всей последующей русской философии, оказалась философия славянофилов». (Лосев, 1991: 78). Программа философии, выдвинутая И.В. Киреевским в 30-е годы XIX века, исходила из понимания философии как рефлексии над коллективным сознанием народа, которая должна стать ценностно-нормативным образованием, дающим цели для практической деятельности. «Наша философия должна развиться из нашей жизни, создаться из текущих вопросов, из господствующих интересов нашего народного и частного быта» (Киреевский, 1979: 68).

Именно славянофилы становятся первыми собирателями и систематизаторами национального фольклора, создателями русской эссеистики, идейным центром литературно публицистического и философского творчества. В рамках данного движения развивается та научно-исследовательская программа, которая во многом определит специфику гуманитарного познания в XX веке – формирование историко-генетического, сравнительно-типологического и структурного методов исследования.

Историческое предание русского народа, собранное и описанное к 70-годам XIX века становится той основой, на которой осуществлялся процесс самоидентификации русской культуры и формирования самобытной русской философии на протяжении всего XIX века. Критерием самобытности при этом является не столько отличие данной культуры от ценностей, норм, идей других культур, сколько органичность культуры, гармоничность, непротиворечивость взаимодействия ее многообразных частей, соответствие общему психическому облику данного национального целого.

Особенностью синтеза этого неоднородного мыслительного материала в русской философской традиции явилась установка на выражение цельности духа, а не системы. Поэтому национальная философия с момента ее конституирования у славянофилов тяготеет к мифу, является неопределенной в своем статусе, неотграниченной от внеположенных ей форм мыслительной деятельности - религии и литературы, а вернее литературной критики. Не случайно для русской философской традиции подлинно национальными философами выступают Л.Н. Толстой и Ф.М. Достоевский. Как отмечает в своей статье «Л. Толстой как философ» П. Сорокин: «История философии знает много «сущностей мира». Такими «сущностями» объявляются то материя, то дух, то воля, то логос и т.д. Но едва ли в какой-либо философской системе так резко и ясно был объявлен за сущность вещей Бог, основным атрибутом которого является любовь, не знающая границ и предела, любовь не «умственная», а непосредственно живая. В этом особая важность философии Толстого для нас, как философии национальной» (Сорокин, 2001: 166).

Большинство современных исследователей русской духовности и русской философии связывают стремление к соборному типу духовного единения, присущее русской ментальности, с православием как смыслообразующим элементом не только русской религиозной философии, но и (в трансформированном, с точки зрения содержания, виде) русского стиля философствования в целом (Бобков, 2000: 107).

Если попытаться, опираясь на экспертные оценки специфики православия, выявить схему православной мысли, в отличие от католической и протестантской, то она может быть выражена следующим образом. Если протестанта мучает вопрос: «Каков я лично перед Богом?», а католика: «Что представляет Бог во мне?», то для православного человека главным является вопрос: «Что представляет Бог в нас, в нашей жизни?». Нравственная обязанность православного христианина, как убедительно показал С. Булгаков, состоит в ответственности не только за свою душу, но и за все общество. (Булгаков, 2003: 160)

К чертам русского религиозного мышления Н.С. Трубецкой относил «отсутствие гибкости, пренебрежение к абстрактности и стремление к конкретизации, к воплощению религиозных переживаний и идей в формах внешнего быта и культуры». (Трубецкой, 1999: 105). Эти же черты проявляются и в атеистически ориентированных направлениях русской философской мысли. Достаточно вспомнить бердяевский анализ «религиозного» смысла русского коммунизма, идеал «самодержавной республики» позитивиста К.Д. Кавелина, «народнический» характер социализма подлинного «русификатора позитивизма» (выражение С.А. Левицкого) Н.К. Михайловского.

На близость социальных идеалов религиозного идеализма, развивавшегося в русской философии начала XX века, и его постоянного оппонента русского марксизма, обратил внимание С.Н. Булгаков. В своем сборнике статей «От марксизма к идеализму» (1903 г.) он писал: «Идеализм в России родился и стоит под знаком социального вопроса и теории прогресса. Он нужен его представителям не затем, чтобы уйти от земли и ее интересов – на небо ли, или в «болото реакции», или куда-нибудь еще, - а чтобы придать абсолютную санкцию и тем непререкаемо утвердить нравственные и общественные идеалы; поэтому он не мирит с действительностью, а зовет к борьбе с ней во имя абсолютного идеала. Между марксизмом и идеализмом, при всей противоположности их в области «теоретического разума», существует поэтому значительная близость в сфере «разума практического», социальных стремлений и идеалов. Идеалы социальной справедливости и общественного прогресса, свободы и равенства, политического либерализма и социального демократизма или социализма с необходимостью вытекают из основных принципов философского идеализма; они не только не составляют монополии марксизма или какой-нибудь другой доктрины, но лишь на этих принципах и могут вообще основываться» (Булгаков, 1997: 3-4).

Продолжая эту линию в трактовке особенностей отечественного философского развития, Г.Л. Тульчинский в своем исследовании метафизики российского духовного опыта констатирует: «Утопизм и эсхатологизм, нравственный максимализм в сочетании с правовым нигилизмом сближают русскую религиозную философию с ее оппонентом (социализмом – Л.Я.) – не по букве, но по духу, архетипически» (Тульчинский, 2001: 25).

Онтологизация слова как истинной среды обитания человека – ведущий мотив русской философии от славянофилов до философии имени А.Ф.Лосева. Уже у славянофилов слово предстает как органический феномен, все компоненты которого – форма, значение, синтаксическое употребление составляют нераздельное и сущностное единство, как средство универсализации национальной духовности, как тот способ, каким осуществляется сохранение уникального опыта народа.

Инвариантными интеллектуальными установками русской философии как национальной традиции являются синкретичность, антропоцентричность, онтологизм, преобладание интуитивного мышления над дискурсивным рассуждением. А поскольку русская философия конституировалась в качестве самобытной традиции как философия истории русского народа в его отношении к мировой истории, то идея мессианского предназначения России в объединении Востока и Запада становится доминирующей философемой данной традиции.

Поразительное сходство философских традиций Испании и России не отменяет различия в системе ценностей: испанский индивидуализм и русская соборность, уважительное отношение к монархии (государству) в Испании и русский скептицизм по отношению к государству, испанский пессимизм и русский оптимизм.


Библиографический список

1. Abellan J.L. La historia critica del pensamiento espanol. Madrid, 1979-1991.

2. Marias J. Espana intelligible. Madrid, 1998.

3. Бобков А.И. Влияние христианства на национальную идею (социально-философский аспект. И., 2000.

4. Булгаков С.Н. Труды по социологии и теологии. В 2-х т. Т.1. М., 1997.

5. Киреевский И.В. Критика и эстетика. М., 1979.

6. Лосев А.Ф. Очерки истории русской философии. Свердловск, 1991.

7. Ортега-и-Гассет Х. Этюды об Испании. Киев, 1994.

8. Перспективы метафизики: классическая и неклассическая метафизика на рубеже веков / Под ред. Г.Л. Тульчинского, М.С. Уварова. СПб., 2001.

9. Соколов А.В., Яковлева Л.Е. Национальная философия и взаимодействие национальных традиций // Вестник МГУ. Серия 7. №6, 2003.

10. Сорокин П. О русской общественной мысли. Спб., 2001.

11. Трубецкой Н. Наследие Чингисхана. М., 1999.

12. Хайдеггер М. Бытие и Время. М., 1997.

13. Яковлева Л.Е. Испанская философская традиция в XX веке: социокультурный анализ. М., 2003.




Скачать 138,92 Kb.
оставить комментарий
Дата26.09.2011
Размер138,92 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх