Социально экономической литературы «мысль» icon

Социально экономической литературы «мысль»



Смотрите также:
«Социально-экономическая картография»...
Итоги социально-экономического развития города гуково за 2008 год и задачи на 2009 год (доклад)...
Доклад о социально-экономической...
П. И. Пестель как «архаист» // Проблемы истории культуры, литературы...
Все указанные тексты и фрагменты имеются в кабинете...
Об учебнике И. Н. Сухих «Русская литература. ХIХ век» Давно уже стала «общим местом» мысль о том...
Ключевский В. О. "Псковские споры"...
Диссертация на соискание ученой степени...
Пермские владения строгановых в XVIII первой половине XIX в...
«История экономических учений»...
1. Экономическая мысль эпохи дорыночной экономики...
О мониторинге социально-экономической ситуации в Ямало-Ненецком автономном округе...



страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
скачать


Философчкое наследие

ГРИГОРИЙ СКОВОРОДА

СОЧИНЕНИЯ в ДВУХ ТОМАХ

том 2

Академия наук СССР

институт философии

издательство

социально — экономической литературы « мысль »

Москва — 1973



С44

ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Редакционная коллегия:

члеи-корреспондент АН УССР В. //. ШИНКАРУК (председатель) доктор философских наук В. Е. ЕВГРАФОВ доктор философских наук В, Е. ЕВ ДОКИ МЕН КО кандидат философских наук //. В. ИВАНЬО кандидат философских наук И. А, ТАБАЧНИКОВ

Составление, перевод и обработка И. В. ИВАНЬО и М. В. КАШУБЫ

0151-161 п „

004(01)-73 © Издательство „Мысль" 1973

СОДЕРЖАНИЕ

^ ТРАКТАТЫ. ДИАЛОГИ. ПРИТЧИ.

КНИЖЕЧКА, НАЗЫВАЕМАЯ SILENUS ALCIBIADIS, СИРЕЧЬ ИКОНА АЛКИВИАДСКАЯ (ИЗРАИЛЬСКИЙ ЗМИЙ) ........................... 7

Главизна сей книги....................... 13

Преддверие, или крыльцо................... —

Предел 1-й. Обращение притчи к богу, или к вечности .... 14

Предел 2-й. В вещах можно приметить вечность...... 15

Предел 3-й. Начало во всех системах мирских умозрится и всю тлень, как одежду свою, носит; оно есть мир перво­родный ............................. 16

Предел 4-й. Здесь несколько знамений, гербов и печатей,

тайно образующих горнее начало............ 17

Предел 5-й. На сем начале утверждена вся Библия..... 18

Предел 6-й. Библия есть маленький богообразный мир, или мирик. Мироздание касается одной ее, не великого, тварьми обитаемого мира................. —

Предел 7-й. О символах, или образах. Как оные называлися

у эллинов? А как называются в Библии?........ 21

Предел 8-й. Первый опыт, испытывающий силу следующего

слова: «Совершилися небо и земля»........... 22

Предел 9-й. Испытывается сила следующего слова: «Почил

в день седьмой от всех дел своих»............. 23

Предел 10-й. О захарпевском свечнике............ 24

Предел 11-й. О снах фараоновых............... 2ϋ

Предел 12-й. О жертве авраамской.............. 27

Предел 13-й. О семи хлебах.................. 28

Предел 14-й. О плащанице, Петру ниспущенной...... 29

Предел 15-й. О лестнице Иаковлен, о семи городах, женах,

трубах и горах......................... 30

Предел 16-й. О бесконечной пространности и непроходимости

дома божиего........................ —

Предел 17-й. О змие...................... 31

Катавасия, или снисхождение................. 33

^ КНИЖЕЧКА О ЧТЕНИИ СВЯЩЕННОГО ПИСАНИЯ,

НАРЕЧЕННАЯ ЖЕНА ЛОТОВА............ 34

Примета 1-я. О наставнике.................. 36

Примета 2-я. О симпатии, или сострастии, между чтецом

и наставником....................... 37

Примета 3-я. Об отвержении светских мнений........ —

Примета 4-я. О страшной опасности в чтении....... 38

Примета 5-я. О чтении в меру................ 39

Примета 6-я. О- чтении в пользу душевную......... 60

Примета 7-я. О верном вожде................ 62

^ БРАНЬ АРХИСТРАТИГА МИХАИЛА СО САТАНОЮ О

СЕМ: ЛЕГКО БЫТЬ БЛАГИМ............. 64

Главизна творения........................ 65

Борьба и пря о том: претрудно быть злым, легко быть

благим............................ —

Беседа ангельская о клевете дьявольской и о кознях, отво­дящих от истинного утешения............. . 69

Львиная ограда......................... 71

Путь спасительный....................... 72

Путь мира, наречен пуст.................... 74

Путь левый, наречен вентер.................. 76

Богач, путешествуя, поет песнь.............. —

Лицемеры, молясь, поют................. 78

Ангельская песнь в силу сего: «Бездна бездну призы­вает» .......................... 79

Клевета............................. 80

Кознь .............................. —

Адское царство на чем основано?............... 83

Плачущая бесплодная..................... 85

Песнь............................ 87

Обновление мира........................ —

Песнь победная....................... 88

Антифон........................... 89

ПРЯ БЕСА СО ВАРСАВОЮ................. 92

Предел, что все в мире — похоть очей, труд и горесть . . . 102

Край райский.......................... 105

БЛАГОДАРНЫЙ ЕРОДИЙ.................. 108

Главизна и твердь книжицы.................. 109

Притча, нареченная «Еродий»................. 110

УБОГИЙ ЖАВОРОНОК.................... 130

Притча, нареченная «Убогий Жаворонок»........... 131

Основание притчи........................ —

Песнь рождеству Христову о нищете его.......... 143

ДИАЛОГ. ИМЯ ЕМУ — ПОТОП ЗМИИН.......... 146

Глава 1-я. Притча: слепой и зрячий............. 148

Глава 2-я. Диалог, или разглагол............... —

Глава 3-я. Испытывается божия сила в некинх местах биб-

лейных........................... 158

Глава 4-я. Продолжается суд над змием........... 164

Глава 5-я. О злобе зминной. Песнь.............. 174

Глава 6-я. О преображении.................. 175

Глава 7-я. О воскресении................... 179

ПИСЬМА

К М. И. КОВАЛИНСКОМУ................. 189

К Я. ПРАВИЦКОМУ..................... 281

К РАЗНЫМ ЛИЦАМ...................... 297

К НЕИЗВЕСТНЫМ ЛИЦАМ................. 332

485

^ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ И ПЕРЕВОДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

EXCERPTA PHILOLOGICA.................. 341

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ ВЫПИСКИ.............. 345

[СОН] .............................. 349

ТОЛКОВАНИЕ ИЗ ПЛУТАРХА О ТИШИНЕ СЕРДЦА 351

ОДА............................... 366

ПРИЛОЖЕНИЕ

Ковалинский Μ. И. Жизнь Григория Сковороды...... 373

^ ПРИМЕЧАНИЯ. УКАЗАТЕЛИ. СЛОВАРЬ

ПРИМЕЧАНИЯ.......................... 417

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН...................... 474

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ................ 477

СЛОВАРЬ УСТАРЕВШИХ СЛОВ............... 480


^ ТРАКТАТЫ. ДИАЛОГИ. ПРИТЧИ

КНИЖЕЧКА, НАЗЫВАЕМАЯ SILENUS ALCIBIADIS СИРЕЧЬ ИКОНА АЛКИВИАДСКАЯ (ИЗРАИЛЬСКИЙ ЗМИЙ) 2

Написана 1776 года, марта 28-го Поднесена в день пасхи

^ ВЫСОКОМИЛОСТИВОМУ ГОСУДАРЮ СТЕПАНУ ИВАНОВИЧУ, ГОСПОДИНУ ПОЛКОВНИКУ ЕГО ВЫСОКОРОДИЮ ТЕВЯШОВУ

Высокомилостивый государь!

Известное впрямь есть слово Сократово: «Иной живет на то, чтоб есть, а я-де ем на то, чтоб жить» 3.

Жизнь не то значит, чтоб только есть и пить, но быть веселым и куражным, и сытость телесная не даст куража сердцу, лишенному своей пищи.

В сем-то разуме учил своих друзей Епикур, что жизнь зависит от сладости и что веселие сердца есть-то живот человеку. Горатиус то же, что Епикур, мыслит: «Nec dulcia differ in annum...», сиречь: «Сладости не отлагай на год». А что он под сладостью разумеет веселие сердца, видно из последующих: «Ut quocuuque locofueris, vixisse libenter te dicas», сиречь: «Дабы ты мог сказать о себе, что для тебя везде жилось куражно» 4.

Утешение и кураж, кураж и сладость, сладость и жизнь есть то же. И что Гораций сказал: «Сладости не отла­гай» 5, то Сенека 6 протолковал: «Жизни не отлагай». «Sera niruis est vita crastina, vive hodie» 7. «Живи днесь».

Силу слова сего люди не раскусив во всех веках и народах, обесславили Епикура за сладость и почли самого его пастырем стада свиного 8, а каждого из друзей его величали: «Epicuri de grege porcus» .

Но когда жизнь от сердечного веселия, а веселие от сладости, тогда откуда зависит сладость, услаждающая сердце?

Изъясняет боговидец Платон а: «Нет слаще истины» 10. А нам можно сказать, что в одной истине живет истинная сладость и что одна она животворит владеющее телом сердце наше. И не ошибся некий мудрец, положивший пределом между ученым и неученым предел мертвого и живого.

Пифагор, раскусив эмблему треугольника и узрев в нем истину, с веселием вопиет: «Нашел! Нашел!»11

Видно, что жизнь живет тогда, когда мысль наша, любя истину, любит выслеживать тропинки ее и, встретив око ее, торжествует и веселится сим немеркнущим светом. Сей свет услаждает и старость Солона 12; а он, и старясь, каждый день нечто вкушает от едомых всеми, но не истоща­емых сладостей, согревающих и питающих сердечные мысли, как весеннее солнце каждую тварь. И как пра­вильная циркуляция крови в зверях, а в травах — соков рождает благосостояние телу их, так истинные мысли озаряют благодушием сердце. И не дивно, что некоторых избранных человеков монументы и записки сею такою надписью озаглавлены: «Житие и жизнь имя рек».

Житие значит: родиться, кормиться, расти и ума­ляться, а жизнь есть плодоприношение, прозябшее от зерна истины, царствовавшей в сердце их. И не напрасно друг истины — Цицеронов Катон13 любил в старости пирушки, но растворенные насыщающими сердце мудрыми беседами, начертающими не видимую нигде, а прекрасную ипостась истины, влекущей всех чувства и услаждающей.

К чему ж сия речь течет? К тому, что высоких фами­лий люди не только в тяжбах, войнах, коммерциях, домостроительствах, художествах, но и в самом первом пункте, сиречь в мыслях, бога касающихся, должны находить истину, а противоборствовать суеверию.

Верно, что шар земной без болотных луж, без мертвых озер, без гнилых и дольних низин быть не может. Но в таких местах жабы и сродные им птицы да водворяются, а соколы с орлами вверх в пространство чистых небес да возносятся, оставив дрожжи для непросвещенной под­лости.

Итак, благочестивое сердце между высыпанными кур­ганами буйного безбожия и между подлыми болотами рабострастного суеверия, не уклоняясь ни вправо, ни влево, прямо течет на гору божию и в дом бога Иакового,

а Divinus Plato [божественный Платон!»

Верно слово, что царь и судия израильский, а христи­анский бог есть Библия.

Но сей бог наш первее на еврейский, потом на христи­анский род бесчисленные и ужасные навел суеверий наводнения.

Из суеверий родились вздоры, споры, секты, вражды междоусобные и странные, ручные и словесные войны, младенческие страхи и прочее. Нет желчнее и тверже суеверия и нет дерзновеннее, как бешеность, разожжен­ная слепым, но ревностным глупого поверия жаром тогда, когда сия ехидна, предпочитая нелепые и недостаточные враки милости и любви и онемев чувством человеколюбия, гонит своего брата, дыша убийством, и сим мнит службу приносить богу.

Сей семиглавый дракон (Библия), вод горьких водо­пады изблевая, весь свой шар земной покрыл суеверием. Оно не иное что есть, как безразумное, но будто богом осуществленное и защищаемое разумение.

Говорят суеверу: «Слушай, друг! Нельзя сему слу­читься... Противно натуре... Кроется здесь что-то...» Но он во весь опор с желчью вопиет, что точно летали кони Илиины. При Елисее плавало-де железо, разделялись воды, возвращался Иордан, за Иисуса Навина зацепилося солнце, за Адама змеи имели язык человеческий... Вот! Скоро-де конец миру... бог знает, может быть, в следующий 1777 год спадут на землю звезды... Что? Разве нельзя, чтоб Лот был пьян от нововыдавленного вина?.. Пускай оно у нас не хмельное, но от бога все возможно...»

Сих дрожжей упившись, суевер бражничает и козлогласует нелепую, объявляя неприятелями и еретиками всех несогласных ему. Лучше не читать и не слышать, нежели читать без очей, а без ушей слышать и поучаться тщетным. Детское есть сие мудрование, обличающее наглость и непостоянность блаженной натуры, будто она когда-то и где-то делала то, чего теперь нигде не делает и впредь не станет.

Все же то невеликое, что ненужное, и все ненужное то, что не всегда и не везде есть возможное. Возможное и нужное, а нужное и полезное есть то же и напротив того. Какая ж слава и хвала делать невозможное?

Все преграждаемое законом блаженной натуры есть тем не полезное, чем не возможное, а чем полезное, тем возможное. По сему-то есть благословенно царство ее

и дивным вкусом дышит сие слово Епикура: «Благода­рение блаженной натуре за то, что нужное сделала нетруд­ным, а трудное ненужным».

Восстать против царства ее законов — сия есть несчаст­ная исполинская дерзость, любящая преграждение, невозможность и бесполезность, а супостат ползет.

Как же могла восстать сама на свой закон блажен­ная натура, раз она велела тонуть железу — и было так?!

Такие нелепые мысли пускай место имеют в детских и подлых умах, не в возмужавших и высоких фамилий людях. Да вкушают божию сию ложь и буйство дети, и то до времени, а благоразумные да будут готовы к лучшему столу. Они, не быв причастниками лжи сей и буйства, могут не зажигать, но тушить факел колеблющего общую тишину и бражничествующего раскола.

Нет вреднее, как то, что сооружено к главному добру, а сделалось растленным. И нет смертоноснее для общества язвы, как суеверие — листвие лицемерам, маска мошенни­кам, стень тунеядцам, подстрекало и поджог детоум-ным.

Оно возъярило премилосердную утробу Тита, загла­дило Иерусалим, разорило Царьград, обезобразило брат­нею кровью парижские улицы, сына на отца вооружило 14. И не напрасно Плутарх хуже безбожия ставит суеверие. Для меня-де лучше, когда люди скажут, что Плутарха на свете не было, нежели что он был нагл, непостоянен, немилосердный и проч. Да и впрямь суевер скорбит, если кто на полдень, а не на восток с ним молится. Иной сердит, что погружают, другой бесится, что обливают крещаемого. Иной клянет квас, другой—опресноки... Но кто сочтет всю суеверных голов паутину? Будто бог — варвар, чтоб за мелочь враждовать.

Во всех же сих вздорах бегут к покровительнице своей Библии, а она со строптивыми развращается.

Библия есть ложь, и буйство божие не в том, чтоб лжи нас научала, но только во лжи напечатлела следы и пути, ползущий ум возводящие к превысшеи истине, как значит вопрос сей: «Когда же введешь меня в пре­делы их?», «Знаешь ли пути их?» (Иов, 38).

Вся же тварь есть ложь непостоянна и обманчива, и вся тварь есть поле следов божиих. Во всех сих лживых терминах, или пределах, таится и является, лежит и вос­

стаёт пресветлая истина, и о ней-то слово: «Истина от земли воссияла», «Золото земли оной доброе».

И всем сим следам, и писаным и высказанным в ней, будет совершение от господа, сиречь конец и бытие несу­ществующим тварям приложит истина господня. Вот что значит: «От бога все возможно», сиречь по тварям оно пус­тое и недостаточное, а по богу действительное и точное.

Кто? Разве кто угорел или в горячке, тот скажет: «Железо плавает... От бога-де все возможно...» И какой сей есть род странный богословия, если в нем речь о железе, не о боге? Сие значит: начать за здравие, а кон­чить за упокой, по пословице.

Впрочем же, будет, когда наконец сверх поля тленного твари (железо ли она, или золото, или алмаз) покажется обвитая железом по ребрам своим пресильная истина, во время оно благоразумный не умолкнет и скажет: «Всплывет железо» (Книга царств).

Как солнечный блеск по верху вод, а воды сверх голу­бого озера и как пестрые цветы, высыпанные по шелковому полю в хитротканных узорах, так по лицу в Библии сплетенного множества тварей бесчисленных, как манна и снег, в свое время являет прекрасное свое вечности око истина. И о сих-то ткателях и книгосплетцах, каков был Веселеил и прочие, гремит вопрос божий к Иову: «Кто дал женам ткания мудрость или испещрения хитрость?» (гл. 38).

Здесь авторы нарицаются женами, соткавшими библейные свитки разных полотен. В Илии тоже нам нужды нет. Но сия тень нечтось ведет лучше себя. Да там и написано так: «Разумеешь ли, как Илия поднялся?..»

Будто за ухо схватив, догадываться велит, что в сих враках, как в шелухе, закрылось семя истины. А сие и мальчик разумеет: «Взят был Илия вихрем...» Что ж есть сие? Ответ: се есть слово божие — не человеческое и не о человеке. Илия есть тень того: «Ходящий на крыле ветряном». А колесница и конница чья? Израилева? Никак! Колесница божия, а конница его ж. Иаков же, так как и Илия, есть слабая тень того: «Поднял вас, как на крыльях орлих, и привел вас к себе».

Сей на всех их, как на апостолах и на своих ангелах, ездит, и не Симеон его, но вечный Симеона и всех их, как ветошь свою, носит.

Являясь, истина по лицу фигур своих, будто ездит по ним. А они, возвышаясь в тонкий божества разум,

будто берутся из земли и, достигнув к своему началу с Иор­даном, потом отпадают, как после плодов листья, в преж­нее тлени своей место с Давидом: «Ослабь меня, да почию прежде даже...»

И сие-то есть: «Преобразит тело смирения нашего». Истина, возвышая Илию, преобразует и всех их. В сию гавань желает душа Давидова, и в сем безопасном месте намерен, как олень, отложить рога свои. «Кто даст мне крылья?..»

Достиг же к точке, опять в ничтожность свою возвра­щается. «Прежде даже не отойду и к тому не буду».

Презирающий сокровенную во лжи библейной истину подался к стороне безбожников, а гоняющий ветры и насы­щающийся ложью есть суевер, ползущий и грязь со змием едящий. Тот нагл и недогадлив, а сей глуп и гнусен. Благороднее есть презреть, нежели около опреснока жевать тряпицу. Если кто отворил начальную дверь сию: «Вна­чале сотворил бог небо и землю».

Легко может входить и в прочие сих книг обители. Кажется, дверь сия открыта для каждого, но сию мысль опровергает слово Петра: «Таится бо сие от них, как небеса были исперва», сиречь что значит: «Вначале сотворил бог небо и землю». Каждая почти здесь сентенция не вкусна, поколь не приложит своей к ней силы рука, у Даниила по верху стены, а у евангелиста по земле пишущая. И вся­кая мысль подло, как змий по земле, ползет. Но есть в ней око голубицы, взирающей выше потопных вод на прекрасную ипостась истины. Словом, вся сия дрянь дышит богом и вечностью, и дух божий носится над всею сею лужею и ложью. Я в сей книжечке представляю опыты, каким образом входить можно в точный сих книг разум. Писал я ее, забавляя праздность и прогоняя скуку, а вашему высокородию подношу не столько для любопытства, сколько ради засвидетельствования благодарного моего сердца за многие милости ваши наподобие частых древесных ветвей, прохладною тенью праздность мою успокаивающие, так что и мне можно сказать с Мароповым пастухом: «Deus nobis haec otia faecit» 15.

Высокомилостивый государь,

вашего высокородия всепокорнейший и многоодолженный слуга, студент Григорий Сковорода

^ ГЛАВИЗНА СЕЙ КНИГИ

«Ты кто?» И говорит им Иисус: «Начало» (Евангелие от Иоанна, гл. 8).

«Благая мудрость... Еще больше видящим солнце» (Премудрости Соломона).

«Благая ярость лучше смеха. И в злобе лица убла-жится сердце» (Премудрости Соломона).

«Начало Сиону дам...» (Исайя).

«Испытайте писаний... Та суть, свидетельствующая обо мне» (Евангелие от Иоанна).

«Не на лица смотря судите...» (Евангелие от Иоанна, гл. 5).

Слово к богу.

«А te principium, tibi desinat», то есть: «Ты и от тебя начало исходит; к тебе ж оно и конец свой приводит».

^ ПРЕДДВЕРИЕ, ИЛИ КРЫЛЬЦО

Пустынник обитал в глубоком уединении 16. Он каждый день при восхождении солнца всходил в пространный сад. В саду жила прекрасная и чересчур смирная птица. Он любопытно взирал на чудные свойства оной птицы, весе­лился, ловил и тем нечувствительно проводил время. Птица, нарочно близко садясь, куражила ловлю его и казалась тысячу раз быть в руках, но не мог ее никогда поймать. «Не тужи о сем, друг мой, — сказала птица, — что поймать не можешь. Ты станешь век меня ловить на то, чтоб никогда не уловить, а только забавляться». Когда-то приходит к нему друг его. По приветствии заве­лась дружеская беседа. «Скажи мне, — спрашивает гость, — чем ты в дремучей твоей пустыне забавляешься? Я бы в ней умер от скуки...» Но пустынник: «Скажи-де ты прежде, что тебя веселит в общежительстве? Я бы в нем умер от грусти...» — «Моих забав три родника, — гость отвечал, — 1) оказываю по силе домашним моим и чужим благодеяния; 2) хорошее благосостояние здоровья; 3) при­ятность дружеского общежительства...» — «А я, — сказал пустынник, — имею две забавы: птицу и начало. Я птицу всегда ловлю, но никогда не могу ее поймать. Я имею шелковых тысячу и один фигурных узлов. Ищу в них начала и никогда развязать не могу...»

«Мне твои забавы, — говорит гость, — кажутся дет­скими. Но если они невинны, а тебя веселить сродны, я тебе прощаю». И оставил друга с забавным его началом.

Предел 1-й ОБРАЩЕНИЕ ПРИТЧИ К БОГУ, ИЛИ К ВЕЧНОСТИ

Божественные мистагоги, или тайноводители, приписы­вают начало единственно только богу. Да оно и есть так точно, если осмотреться... Начало точное есть то, что прежде себя ничего не имело. А как вся тварь родится и исчезает, так, конечно, нечтось прежде ее было и после нее остается. Итак, ничто началом и концом быть не может. Начало и конец есть то же, что бог, или вечность. Ничего нет ни прежде нее, ни после нее. Все в неограниченных своих недрах вмещает. И не ей что-либо, но она всему начало и конец. Начало и конец есть, по мнению их, то же. И точно так есть, если рассудить. Вечность не начинаемое свое и после всего остающееся пространство даже до того про­стирает, чтоб ей и предварять все-на-все а. В ней так, как в кольце: первая и последняя точка есть та же, и, где началось, там же и кончилось.

В самих тварях сие можно приметить: что тогда, когда сгнивает старое на ниве зерно, выходит из него новая зелень и согнитие старого есть рождение нового, дабы, где падение, тут же присутствовало и возобновление, свидетельствующее о премудром ее и всесохраняющем миростроительстве.

Во всяких же веществах для любопытного зрителя премилосердная сия мать, почти осязаемая, но не понимае­мая, подобна смирной, но не уловляемой птице.

Сие правдивое начало везде живет. По сему оно не часть и не состоит из частей, но целое и твердое, затем и неразоряемое, с места на место не преходящее, но единое, безмер­ное и надежное. А как везде, так и всегда есть. Все предва­ряет и заключает, само ни предваряемое, ни заключаемое. Сим началом благословляется Асир, сын Иакова. «Покроет тебя божие начало».

Прозревший сквозь мрак сие начало назывался у евреев пророком, назывался и священником, то есть святое видящим и показывающим, а потому-то людским освятите-лем. Кое-где такие называлися маги, или волхвы, кое-где — халдеи, гимнософисты 17; у эллинов — иереи, софы, фило­софы, иерофанты 18 и проч. Определенные ж в сию науку

а Все-на-все; graece пампан, universum.

увольнялись от всех житейских дел. Сие значило посвя­титься богу. Тогда они в натуре и в книгах вольно искали начала.


Предел 2-й В ВЕЩАХ МОЖНО ПРИМЕТИТЬ ВЕЧНОСТЬ

Землемеры во всех своих фигурах восходят к источнику, находят центр и начало. А если кто чистосердечный охот­ник, Может в некоторых веществах примечать тончайший дивного сего начала луч, каков испускает во мраке утрен­няя заря.

Взглянем (например) на рыбу, названную- у римлян гешога, сиречь удержание. Она, прильнувши к брюху корабля, самое быстрейшее удерживает его стремление.

Пока смотришь на рыбу, не чувствует душа никакого вкуса. А когда проницать оком в утаенное в небольшой рыбе божие начало, тогда сердце находит сладость сота, найденного во льве Самсоном. «Гортань его — сладость, и весь — желание».

Безместное и нестаточное дело, дабы рыба одною тлен­ной своей природы грязью могла препобедить и обуздать быстроту столь ужасной машины, если бы в тленной ее тьме не закрывался начальник тот: «Положил тьму, тайну свою».

Сей есть родник антипатии и симпатии а.

Взглянем на землю и на около нас находящееся. Мелоч­ный зверечек мышь, вкравшись за дорожным припасом в коляску, бешеную рысь самых буйных лошаков приво­дит в слабость и истомление. Взгляни на слабосильного зверька — человека. Он водит медведей и слонов. Взгляни на маленькую компасную коробочку и на малую часть корабля — на его руль. Он правит течение, а та указывает путь. Маленькая искра разоряет городские стены. Из кро­шечного зерна выходит большая яблоня. Легонький воздушпый шум есть испущенное из уст слово, но оно часто или смертно уязвляет, или в кураж приводит и оживляет душу. Малая птица петух пугает льва, а мышь — слона. Невпдная пружина в составе движет всю часовую машину. Неосязаемая в циркуле точка источник есть всех фигур и машин. Десятифунтовая машинка ворочает стопудовую

а Αντιπαθής, συμπαθής — противострастный сострастный,сострастие, противострастие.

тяжесть. Соломенный крутень разбивает кремень. Ничтож­ная гражданских законов бумажка содержит гражданство в тишине. Отцовская старость владеет сильными рабами и буйными сынами. Слабого здоровья государь управляет бессловесной свирепостью народной.

Все сие по плоти ничто есть, но по сокровенному в себе естеству сильное. «Дух животворит». Сие чудное начало: в немощах — сила, в тлени — нетление, а в мелочи есть величие. Оно начиная — кончает, а кончая — начинает; рождая — погубляет, погубляя — рождает; противным врачуя противное, и враждебным премудро споспешествуя враждебному, как свидетельствует острое философских учеников речение: «Unius interitus es alterius generatio» — «Одной вещи гибель рождает тварь другую».


Предел 3-й НАЧАЛО ВО ВСЕХ СИСТЕМАХ МИРСКИХ УМОЗРИТСЯ И ВСЮ ТЛЕНЬ, КАК ОДЕЖДУ СВОЮ, НОСИТ; ОНО ЕСТЬ МИР ПЕРВОРОДНЫЙ

Взглянем теперь на всемирный мир сей, как на увесе­лительный дом вечного, как на прекрасный рай из бессчет­ных садов, будто венец из веночков, или машинище, из машинок составленный.

А я вижу в нем единое начало, так как один центр и один умный циркуль во множестве их.

Но когда сие начало и сей центр есть везде, а окружил его нигде нет, тогда вижу в сем целом мире два мира, один мир составляющие: мир видный и невидный, живой и мертвый, целый и сокрушаемый. Сей — риза, а тот — тело, сей — тень, а тот — древо; сей — вещество, а тот — ипостась, сиречь основание, содержащее вещественную грязь, так как рисунок держит свою краску.

Итак, мир в мире есть то вечность в тлени, жизнь в смерти, восстание во сне, свет во тьме, во лжи истина, в плаче радость, в отчаянии надежда.

В сем месте встречается со мною любомудров слово Платоново 19 в такой силе: «Подлость не почи­тает за сущую точность». Nisi quod ρίς teneat, сиречь кроме одного того, что в кулак схватить может, а в кулак схватить можно одно осязаемое. Если ж мне скажешь, что внешний мир сей в каких-то местах и временах кон­чится, имея положенный себе предел, и я скажу, что кон­чится, сиречь начинается.

Видишь, что одного места граница есть она же и дверь, открывающая поле новых пространностей, и тогда ж зачинается цыпленок, когда портится яйцо.

И так всегда все идет в бесконечность. Все исполняю­щее начало и мир сей, находясь тенью его, границ не имеет. Он всегда и везде при своем начале, как тень при яблоне. В том только разнь, что древо жизни стоит и пребывает, а тень умаляется: то преходит, то родится, то исчезает и есть ничто.

Materia aeterna 20.

Предел 4-й

^ ЗДЕСЬ НЕСКОЛЬКО ЗНАМЕНИЙ, ГЕРБОВ И ПЕЧАТЕЙ, ТАЙНО ОБРАЗУЮЩИХ ГОРНЕЕ НАЧАЛО

Сие единственное начало, как главу мудрости, любо-мудрцы в разных веках и народах разными фигурами и монументами изобразили, например кольцом, шаром, солнцем, оком... А как кольцо, так перстень, гривна, венец и прочее есть тот же образ.

За шаром идут звезды, планеты, плоды, зерно, древо, рай и проч. За солнцем — утро, свет, день, огонь, луч, молния, блистание, дорогие камни, золото, прекрасные и благовонные цветы и проч. Прекрасно сияющая радуга тоже взята в образ. Зороастр 21 изобразил солнцем с сею песнею: «Услышь, блаженный, всевидящее имеющий веч­ное око!»

Отсюда у древних персов поклонение солнцу, а день воскресный назван день солнца, сиречь день господен.

Монумент око подало повод изобразить человеками, зверьми, скотами, птицами, рыбами и гадами. Отсюда слу­чай к идолочтению. Подлость, видя на честных местах написанные или изваянные тварей фигуры и не достигнув тайнообразуемое через оное богоначалие, слепо, как за якорь спасения своего, ухватилась за ничтожную сень образов и погрязла в ней. Отсюда обожание человеческой тлени к иным животным. Отсюда вздорные, нелепых мне­ний книги, расколы, заблуждения и заразительнейшая язва, хуже безбожия — суеверие. Оно есть то же, что идолочтение. Чему кто верит и на что надеется, то и почитает. Суевер суеверному верит, идолочтец пустое чтет.

Но каждой твари фигура есть нечестивая пустошь, если воплощением и вмещением своим не освящает один святой. «Идол ничто есть».

Идол, фигура, образ есть то же и ничто же. Просвещен­ные также изобразили источником, а вслед сему водою, росою, мглою, снегом, льдом, инеем и прочим.

И сердце взято в образ, как корень жизни, а обитель огня и любви. И стоящая среди моря каменная гора, а вслед сему остров, гавань, суша или матерая земля и проч. В числе образов и крылья орлий. Они, возвышая долу склоненное птичье тело, отменного естества вид кажут.

А змий, держащий в устах свой хвост, приосеняет, что бесконечное начало и безначальный конец, начиная, кон­чит, кончая, начинает. Но бесчисленный есть тайнообразный мрак божественных гаданий.

Предел 5-п НА СЕМ НАЧАЛЕ УТВЕРЖДЕНА ВСЯ БИБЛИЯ

Сие истинное и единое начало есть зерно и плод, центр и гавань, начало и конец всех книг еврейских. «Вначале было слово». Сиречь: всей Библии слово создано в том, чтоб была она единственным монументом начала.

«Вначале было слово». А дабы не было сомнения, что сие начало есть не подлое, но высокое, истинное и единое, для того сплошь написано: «И слово было к богу».

Когда ж она сделана к богу и для бога, тогда сия богодышащая книга и сама стала богом. «И бог был слово», так как вексельная бумажка или ассигнация стала монетою, а завет сокровищем. Сие слово издревле сделано к богу. «Сей был искони к богу». Должно читать так: «Сие было искони к богу, сиречь слово (сей λόγος)». Все в нем богозданное и ничего нет, что бы пе текло к богу. «Все тем было...» И как в ничтожной вексельной бумажке скры­вается империал 22, так в тленной и смертной сих книг сени и во мраке образов таится пречистое, пресветлое и живое. «В том жизнь была» и проч.


Предел 6-й БИБЛИЯ ЕСТЬ МАЛЕНЬКИЙ БОГООБРАЗНЫЙ МИР, ИЛИ МИРИК. МИРОЗДАНИЕ КАСАЕТСЯ ОДНОЙ ЕЕ, НЕ ВЕЛИКОГО, ТВАРЬМИ ОБИТАЕМОГО МИРА

Мойсей, ревнуя священникам египетским, собрал в одну громаду небесных и земных тварей и, придав род благочестивых предков своих, слепил книгу Бытия, сиречь мироздания... Сие заставило думать, что мир создан 7000 лет назад.

Но обительный мир касается тварей. Мы в нем, а ой в нас обитает. Мойсейский же, символический, тайно-образный мир есть книга. Она ни в чем не трогает обительного мира, а только следами собранных от него тварей путеводствует нас к присносущному началу единственно, как магнитная стрела, взирая на вечную твердь его.

А в том не очень нужная мудрость, чтоб знать, прежде ли создан цвет или родился гриб?..

В сем предохраняет нас само начало книги. «Вначале сотворил бог небо и землю». Говорят, что в еврейском лежит так: «Вначале сотворил бог». А дабы сие разумелось о книге, написано: «Я гиммел, ке я гарец», сиречь: «Сие небо и сию землю». Речь сия никак не пристала ко вселен­скому миру. Если находится одна только земля, как прежде думали, некстати говорится: «Сию землю, сие солнце» 2а.

Если же обитаемым мирам нет числа, как ныне начали думать, и тут нелепый вздор: «Сие небо!..» А другое ж, десятое, сотое, тысячное кто создал? Конечно, каждого мира машина имеет свое, с плывущими в нем планетами небо. Вот на что создана сия мироздания книга! «Небеса поведают славу божию...» Нет в ней речи, ни слова, чтоб ни дышало благовестием вечного. Во всех земли сей пре­делах (terminus — знамение) и во всех концах Вселенной сей выходит вещание вселюбезнейшего начала и есть земля обетованная. «Не суть речи ни слова...» и прочее.

В начале божпем основал вечный сии небесные и земные твари, в сей книге для него единого собранные. «Вначале сотворил бог небо и землю». Грязь же сия и сволочь тлен­ных фигур натаскана безобразно и беспорядочно, не име­ющая вида, ни доброты. «Земля же была невидима и неуст­роена».

И глубокая бездна морского стечения их тьмою неудобо-разумения покрывается. «И тьма вверху бездны». И дух же божий над сею топкою тленью, как ковчег сверх всемир­ной воды, носится. Он сию тьму просвещает, как молния Вселенную, сходит на нее, как голубь, согревает, как кокош 24, покрывает, как орел хворостное гнездо свое, и крыльями своими ничтожное естество наше возносит в горнее и преобразовывает. «И дух божий носился по верху воды».

Вслед сего Мойсеевого предисловия начинается сотво­рение тварей, создание сени, делание чудес божиих, фаб­рика фигур его. «И говорит бог: вижу сквозь мрак присно­

сущное начало и ему раболепно поклоняюся. Слышу тайный его во мне гром сей». «И говорит бог: слушай, Мой-сей! Пускай будет солнечный свет фигурою моею! Она ста­нет показывать пальцем истину мою, сияющую в тленной вашей натуре, невероятную смертным».

«Да будет свет!» Итак, вдруг солнечный свет надел блистание славы божией и образ ипостаси его, а тлень светила сего сделалась солнцем правды и селением истины, как только вечный в солнце положил селение свое.

Сие-то есть прямое сотворение сильного! а — делать из ничего чудо, из сени — точность, дать грязи ипостась, а подлой тлени — величие.

Все дела его в вере, вера в истине, истина в вечности, вечность в нетлении, нетление в начале, начало в боге. «И был свет».

На сие доброе свое дело взирал вышний добрым своим оком. Он, презирая нашего света подлую худость, терпя­щую запад, единственно смотрит на свой невечерний свет, в вещественном солнце поселившийся и для любителей своих от сени его исходящий, как жених от чертога своего. «И видел бог свет как добро».

А дабы из двоих одно составляющих естеств не последо­вала смесь, а из нее идолочтение, разделил творец между светом славы своей и между тьмою тлени нашей, между истиною и между образующею сенью: «И разлучил бог между светом и...»

И назвал свет истины днем, а сеннообразную тьму — ночью. «И назвал бог свет — днем...» Но дабы опять не последовал раздор, разрывающий двоицу сопряженных воедино естеств, сделан из тьмы и света, из дня и ночи, из вечера и утра «день единый». Сей есть мир божий! Лето радости и веселия, время вожделенное, день госпо­день. Один он в тысяче лет, а 1000 лет в нем.

Сей день сотворил господь из противных натур: из лука­вой и доброй, тленной и нетленной, из голода и сытости, из плача и радости в неслитном соединении.

Между водою подлою и небесною как разделяющая, так и соединяющая укреплена вечная твердь. А на все сие смотрит создатель как на доброе, не как на лукавое.

а Quid est techna poetica? Facere ex malo bonum. Quis bonus..? Caro nihil... 4

В сем первом дне явилось фигур 6: тьма, свет, ночь, день, вечер, утро.

Из тех фигур символов 3: тьма и свет, ночь и день, вечер и утро.

Символ составляется из фигур двоих или троих, озна­чающих тлень и вечность. Сюда-то смотрит божий тот запрос к Иову: «В какой земле вселяется свет?» «Тьме какое есть место?» Например: вечер и утро; вода, твердь и облако; море и суша.

Вечер есть дом тлени, а утро — град вечности. «Вече­ром водворится плач, а заутра — радость».

В воде и море вместились тьма и смерть, а на суше, на небе и в облаке вселились свет и жизнь.

«Когда в реках ярость твоя?» «Над небесами слава его».


Предел 7-й О СИМВОЛАХ, ИЛИ ОБРАЗАХ. КАК ОНЫЕ НАЗЫВАЛИСЯ У ЭЛЛИНОВ? А КАК НАЗЫВАЮТСЯ В БИБЛИИ?

Такие фигуры, заключающие в себе тайную силу, на­званы от эллинских любомудрцев: emblemata, hierogly-phica.

А в Библии называются: чудеса, знамения, пути, следы, сень, стена, дверь, оконце, образ, предел, печать, сосуд, место, дом, град, престол, конь, херувим, сиречь колес­ница и проч... Они-то суть скоты, звери, птицы, чистые и нечистые, а Библия есть ковчег и рай божий, проще сказать — зверинец.

«Насадил господь бог рай в Эдеме, на востоке».

Сюда ж в число ввел и человека. Должно трезвенно поднимать очи, когда здесь начитать: одеяние, мех, рубище, пелены, ясли, коробочка, корзинка, гнездо, нора, рассе­лина, пещера, гроб, ров, темница, узы, сеть, плетень, куща и сим подобное.

«Сколь добры дома твои, Иаков, и кущи твои, Изра­иль!..» Также, когда начертается фигура циркульная, плоскокруглая, шаровидная, какая есть перстень, хлеб, монета и проч., или виноградные и садовые плоды с вет­вями и семенами и проч. Смотри бодро! Например, когда миловидная женщина Авигея привезла Давиду, между прочим, 200 хлебов, корзину гроздей и 200 вязанок смокв. «Привязывающий к лозе жеребенка своего». «Тебе и семени твоему...»

Сей есть природный стиль Библии! Историальною или моральною лицемерностью так сплести фигуры и символы, что иное на лице, а иное в сердце. Лицо, как шелуха, а сердце есть зерно, и сие-то значит: «Вениамин — волк, хищник рано ест, еще и на вечер дает пищу».

И не дивно, что весь Израиль толчет в ступах манну а. Манна значит что то? Сиречь чудо, а чудо есть образ или фигура.

Сама се о фигурах речь дышит гадании мраком и самая кратчайшая сказочка заключает в узле своем монумент сладчайшей вечности; как корка зерно, а жемчуга мать жемчужину и как луна солнечный свет отдает по всей земленности своей. Например.

11 редел 8-й ПЕРВЫЙ ОПЫТ, ИСПЫТЫВАЮЩИЙ СИЛУ СЛЕДУЮЩЕГО СЛОВА: «СОВЕРШИЛИСЯ НЕБО И ЗЕМЛЯ...»

Под сим историчным видом закрылось то же, что под тем: «Вначале сотворил бог...» Совершение, верх, конец и начало есть то же. Иаков, благословляя, сиречь делая фигурою божиею Иосифа, переносит на верх главы его силу, вечность образующих холмов или горних верхушек, являющихся из-под потопа. То ж делает и Мойсей? «От верха гор начала и от верха холмов вечных земля есть Иосифова», — говорит Мойсей. Также кланяется Иаков верху жезла Иосифова. Всиоминает и Давид верх волос... Но все сие: «Изнемог — ты же совершил».

Верхи гор, волосы голов, лучи зари и солнца — все сие ничто есть. Но сии фигуры текут к вечному, его ж силою влекомые, как гласит запрос его к Иову: «Вечер­нюю звезду за волосы ее привлечешь ли?» Он один совер­шение и конец светилам и знамениям. «Да станет солнце! И стало солнце и луна». «Пока пришедши, стал вверху... Се ныне!»

«Совершилися небо и земля и все украшение их». Спаситель, умирая, последний испустил вопль: «Совершилося», сиречь сия история с нравоучением создана вначале: то есть в боге, отце моем. «Вначале было слово». И все сие идет к вечного точке, как к своему совершению. Все сие

а Manna? Quidnam !юс? Се что ли? Чудо, а родник его что то? По-славянски чудо есть ветхое.

ныне совершенно уже и отделано. «Совершилися небо и земля».

Не наше сие и не до нас. Божие есть время и дело, и слава. «Совершил бог в день шестой дела свои».

Когда весь символический мир устроен в течение к божественному центру, можно сказать: «Совершилося небо и земля». И когда уже вся тварь приспела к намерен­ной своей точке и покою, достойно сказать: «Совершилося».

Как исчезает стебель при зрелости пшеничного зерна, а правдивее сказать, скрывается в зерне, так вся фигураль­ная мертвенность, доплыв к своему пристанищу, иожертая жизнью, истребляется. Сего просит возлюбленный, нахо­дясь фигурою его. «Ослабь меня, да почию...» «Исчезли очи мои...» «Кто даст мне крылья?»

Отсюда речи пророков: «звезды надут»; «солнце померк­нет»; «совьется небо, как свиток» и прочее — дали повод думать, будто мир обительный когда-то погибнет.

В умирающей на кресте Христовой плоти умирает весь вздор историальный, и достойно испущен голос сей: «Совершилося».

Тогда померкнет солнце, раздирается вся фигураль­ная завеса, а светает утро всемирного и нремирного воскре­сения.

«Зима прошла, дождь отошел... цветы явилися на земле. Время обрезания гроздей приспело». «Совершилося». Пример второй.


Предел 9-й ИСПЫТЫВАЕТСЯ СИЛА СЛЕДУЮЩЕГО СЛОВА: «ПОЧИЛ В ДЕНЬ СЕДЬМОЙ ОТ ВСЕХ ДЕЛ СВОИХ»

Вот встречает смешным лицом историчный вздор! Глупость сим довольна, а сами премудрые, не раскусив, соблазняются. Кроме наличности, нет ничего тут нелепого, все простое для разумеющих. Просто сказать: бог, всю тварь сделав славы своей фигурами, сделал особенным портретом день субботний.

Как лев в ложе своем, так образуемая сила его в фигуре почивает. Сие-то значит ε;χβλη;ια, emblema а. И не о тлени написано: «Возлег, почил, как лев». «Возложив Иаков ноги свои на одр, умер». «Погребли его в пещере обширной, которую нашел Авраам».

а Емблема, то есть вкидка, вметка, виравка. Injeclio, insertio tanquam. Praetiosi lapilli in loculum sive oculuiu annuli2ΰ,

Вспомни село крови, то есть всю фигуральную тлень. Но не забывай: «В какой земле вселяется свет! Тьме же какое есть место?» А суббота есть всех чистых фигур изряднейшая и пресветлейший упокоения чертог. «Благо­словил бог день 7-й».

И не дивно: от всех дел своих избрал сию обитель. Сутки состоят из тьмы и света. Обе части, а чаще свет называется днем. Но источник и центр света есть солнце.

Сия благороднейшая и прекраснейшая тварь в мире есть то, что в теле око. «В солнце положил селение свое». День есть малое коло 27, обращаемое в 24 часа. Оно сос­тавляет круги веков и тысячи лет, как одна форма — мил­лионы монет. Равный и примерный течения бег обращает все дни. И время, и мера, и движение — сходное.

Как седьмой день, так и пятидесятая суббота, седмиц седмицу заключающая, есть покой, святой господу и пятидесятый год есть его ж радостное лето (jubilaeus). Итак, суббота есть праздников праздник, сиречь покой покоев, и обитель обителей божиих, так как песнь пес­ней — главнейшая и символов символ, сличающий тлень с вечностью, да памятуем нетление ее. «Да будет свет, и был свет».

Тьма ее и вечер приводит в разум, плач всей тлени, а утро и светолучное солнце громко проповедуют радость сияющей вечного славы. «Небеса поведают славу божию...»

«День дню отрыгает слово, а ночь ночи возвещает разум». «И был вечер, и было утро — день...»

Каждый же день фигурной сей седмицы, имея солнце, есть суббота и покои божий. «Очень рано в одну из суббот пришли на гроб, когда воссияло солнце». Очень рано воссияло солнце... По наружности есть вздор, но в боге есть возможное и то же. «Положил мне утром утро». «Правда твоя, как полдень». «Где почиваешь? В полудне».

Если кто из одной сих светлых суббот субботы увидит восстающего жениха, сей может и из прочих фигуральных сосцов высосать сладчайшую сотов и муста вечность. «Вы­пустил ты узников твоих из рва...» «Гробы открылись».


Предел 10-й О ЗАХАРИЕВСКОМ СВЕЧНИКЕ

Сей семичисленный вечности венец, сквозь завесу прозрев Захария, слышит от бога: «Семь сии очи господни суть». Семь в седмице солнцев и одно солнце. Семь очей

вечности и одно недремлющее око. Сия ж седмица у Заха-рии уподобляется семилампадному свечнику: «Видел и се свечник золотой весь».

Искал он, но у бога что сие значит? И сыскал, что всех сих мыслей стрела напряжена в один только центр вечно­сти, презрев всю стихийную грязь. «Сие слово господне не в силе великой, не в крепости, но в духе», — говорит господь.

Сей светосолнечный свечник просвещает исходы и входы в сию запечатленную книгу, а сие семивзорное око весь дом сей свой в целости доселе сохраняет. «Господняя земля...» Сие око открывается по всей его земле сей с нагрузкой ее. Семь сих очей господних суть, взирающих на всю землю.

И не дивно, что Иезекииль видит вокруг крылатым своим животным и колесам их насаженные очи. Сказано уже, что Библия есть мир сиволичный и зверинец божий, а люди, скоты, звери и птицы суть фигуры и херувимы 28, сиречь возики, везущие вечности сокровище.

Просит Иезекия, сидящего на херувимах, дабы изба­вил от поругания нетленную свою деву — Библию, и сих-то очей его в ней откровения просит: «Открой, гос­поди, очи твои и видь». О сем же просит и Соломон: «Да будут очи твои открыты на храм сей день и ночь». Тогда они не днем, а только ночью открываются, когда тень только и фигура болванеет. Открываются они Вени­амину и братии его.

«Воззрев очами своими, Иосиф увидел Вениамина». Но Вениамин, сверх вечера, и рано еще кушает.

«Взалчут на вечер...» «Отвращу очи мои от вас». «Испол­нилось утром...»

Открываются Закхею: «Воззрев Иисус.» Открываются Давиду: «В свете том узрим свет». Но и сей в седмичных днях узрел бога. «Седмерицею днем хвалил тебя». Откры­ваются Соломону: «Очи твои голубиные». Но и сей кричит, что под солнцем скудость и труд и нет забавных новос­тей, кроме почивающего на солнце. «Пока дышит день...» «Где почиваешь? — В полудне». «Покажи мне вид твой...»

Во всех таких как содержатся внутри их, так и откры­ваются вечного очи. А без сего они и недужные, и хромые, и слепые. «Тогда вскочит хромой, как олень...» «Очи господние высоки, человек же смирен».

Они называются затем парод божий, и Мойсей сынов Иакова так благословит: «Все освященные под руками твоими и сии под тобою суть». Они — и люди, и быки, и львы, и орлы, заняв места египетских фигур, названных hieroglyphica.

«Сын львов Иуда, радостотворные очи его...»

«Первородный юнец — доброта его». «Твоим ли пове­лением возносится орел?» «Поднял вас, как на крыльях орлих, и привел вас к себе». «Очи твои на мне...» (Иов).

Вот зачем херувимских сих животных представляет Иезекииль крылатыми, четвероногими, многоглазыми, везущими колеса многоглазые. «На его место, если видели начало одно, шли вслед его!» Будто бы в очах их высокое оное око, зеница вечности и в свете свет истинный, а в солнце новое заключалось солнце. «Как бы было коло в колесе». Он же видит среди сих животных горящие захариевские свечи. Известно, что древние свечою, лампадою и оком мира называли солнце, а человек есть маленький мирик. «Почил в день седьмой».


Предел 11-й О СНАХ ФАРАОНОВЫХ

Сия радостотворных суббот седмица, являясь в раз­личной одежде, является и под видом семи колосков, виденных во сне фараону, и семи коров 2δ.

Толкует сие сам Иосиф: «Семь лет суть». Как суббота, так и 50-й год есть чертог вышнего. А можно догадаться и из сего, что все колосья, как и захариевские семь лам­пад, из одного стебля происходят, чего в нашем мире не видно.

Не сходны ли солнце и колос?.. Что ж нужды в кошель­ках, если в них золото то же? «Всякая плоть — сено, и все как риза обветшает, а мысли в них божий и те же». Когда солнце просвещает, вино веселит, а хлеб укрепляет, тогда не велика разнь. Давидова речь о свете мешает пше­ницу, вино и елей. «Знаменился на нас и прочее».

Мне кажется, сон фараонов значит ночь и тень взятых от египетских священников и пусто у них почитаемых сих фигур, внутри которых прозрело израильское око вечной мысли и похитило в свою пользу. «Сон фараонов один есть». Тьма только одна египетская в сих словах, а сила в них божия. «Как истинно будет слово, которое от бога». Затем и сон повторен. Один его, другой колос

божий. «И был вечер, и было утро...» Спи-то колосья рвали и терли апостолы в субботу. Помогла им суббота, а без нее встретило бы их то, чем принял еврейский сфинкс — сильный князь Иефай всех ефремитов30. Он всех их переколол, не решивших задачу сию: «Скажите колос (шиболет — по-еврейски)» а. И не смогли сказать так. «И взял их и заколол». Смерть, голод, яд и урод есть Библия, от начала своего заблудившая.

Видно, что ефремиты о днях первых и летах вечных с Давидом не помышляли, а с апостолами не думали о субботе. Не взошло им на ум догадаться, что всякая трава в третий день, а день вначале сотворен. Тут всему гавань... Суббота день ее и солнце силу, решение и шабаш всему прилагает. А правдивее сказать: зеница солнца — маленькое, находящееся в солнце солнышко.

В сей светлейшей всех своих чертогов палате, почивая, прекрасный наш Иосиф (прилагатель) фигурной своей системе, восходящим и заходящим солнцем очам мира, растущей и увядающей траве, всякой плоти свет, толк и вкус прилагает, обновляя лицо фигур и сам на всякую свою похвалу прилагая. Должно только из всей твердости вызвать его, обрезать ему волосожарные лучи, снять оде­вающий его свет и всю ветошь отослать на запад. Тогда останет и вознесется господь единый. «Возлег, почил...» «Почил в день седьмой».


Предел 12-й О ЖЕРТВЕ АВРААМСКОЙ

Богатая сия и великолепная фигура солнце есть туч­ная жертва богу. Семь суббот, семь коров, худость наша, а тук божий. Наш голодный вечер, а его утро сытое. Тук есть то же, что в захариевских лампадах елей: и просвеща­ющий и насыщающий. Сию-то «возьми мне телку трех­летнюю», — велит бог Аврааму. Подняв он жертву в разум начала и разделив фигуру на тень и истину, видит, что солнце не иное чтоесть, как печь, благовонным нетления дымом дымящаяся ь. Тогда солнце, показав собою образу­емого, пало, как шелуха, в запад свой в; а Авраам уди-

а Не выгласилиши, но сиболет, сего ради погибли (Книга Судей).

б Взгляни! Что значит истый Содом и Иерихон? По пусто­звону Иерихон значит благоухание.

в Глянь: «Солнце пало. Жена Лотов а обратилась назад» (то же).

вился, видя, что на место отделенной тлени присовоку­пились новые мысли, мысли вечные. «Птицы да умножатся на земле». Тут он услышал горлицу ту. «Голос горлицы слышен в земле нашей».

Увидел из ковчега голубицу, взирающую выше потопных вод, и сказано ему, что сие зачатое в сердце его веч­ности зерно превратится в тлень языческих фигур, пожертое ими, и всяк потопчет, как подлое, но что сему подав­ляющему языку сам он даст суд и решение и что сие семя наследит всю землю их, взяв от невкусного египетского Нила все к Евфратову плодоносию. От сих коров предла­гает дражайшим своим гостям масло и молоко, и тельца одного. Один только и есть у всех сих чистых божиих телок сын, но всегда молод и прекрасный, «Почил в день седьмой».


Предел 13-й О СЕМИ ХЛЕБАХ

Сюда смотрят и семь хлебов. Из сих хлебов один вку­шают два путника: Лука и славный взором Клеопа, но на пути субботнем; суббота есть и путь, и вкус и путни­кам, и хлебам. Кто ж им преломил сей твердее всякого, камня хлеб?.. Вот кто!

Сделавший пир семи дней, открывший гадание в день седьмой, попаливший гумна и колосы филистимские, воз­несший на гору ворота городские, растерзавший льва, спав­ший и восставший от сна своего... Уже солнце садилось, нечего было железом стричь и обрезать. «Железо не взой­дет...» Осталась одна зеница солнца. Солнышко... Тут решение гаданию. Самсон значит «солнышко». «Им откры­лись очи...» Преблаженное солнышко почивает в день седьмой, восстает в третий, палит всю тлень, разоряет иноплеменничьи стены, открывает гробы, открывает очи, ломает хлебы, насыщает весь свой почетный народ вку­сом вечности. «Очи всех на тебя уповают, и ты даешь им пищу в благовремя».

Все сие родство, богообразные очи носящее, взяв от последнего апостола до Адама, говорит с Иовом: «Очи твои на мне, и к тому не есмь» а.

а Amplius и к тому не есмь. Id est umbra sum et figura: amplius nihilum. Sol est pascha; al ergo sum — solis sol: umbra, umbrae, seu antipascha, id est viceumbra, vicefigura, antitypus 30a.

Число едящих сии хлебы как 4000 или 5000. Затем, что вся сила господня исходит из Египта в 430 лет и в сей сумме заключается 7, а седмиц седмица составляет 40, 400 или 4000 с лишком. Затем написано: «Как 4000»,Как 5000...» И часто поминается четвертый и седьмой род: «В четвертом роде возвратятся». А как они находятся вице-фигурою а седмицы, так ко всем и к каждому их касается сие: «Шестижды от бед спасет тебя, в седьмом же не коснется тебя зло». Сиречь: насытит заутра, умножит и приложит пшеницу, вино и елей. И прилагает Иову семь сынов и три дочери: Касию, Рог изобилия и День. «Почил в день седьмой».


Предел 14-й О ПЛАЩАНИЦЕ, ПЕТРУ НИСПУЩЕННОЙ

Светлая сия седмица есть пространный ковер, вмеща­ющий всех четвероногих, и птиц, и рыб, и гадов, и плоды деревьев и трав. Все в ней, а сама она вначале сотворена. Сей небесный ковер ниспустил: «Простирая небо, как кожу». А когда ковер, то и стол, и дом семистолпный, и предложение хлебов. И чуть ли не над сею скатертью в «Деяниях» пирует в полдень Петр на горнице, подняв все по Аврааму вверх начала. «Заколи и ешь». Там, похва­ляясь, кушает и Павел: «Имеем же алтарь...» Там при­чащаются и все ему освященные. «Упьются от тука дома твоего...» «Пили же и упилися с ним»,

И нам можно сказать: «Имеем алтарь». Но никто не скверен, кого бог для себя освятил. Да молчит здесь всякая плоть! Да заколется! Божие сие тело есть, а сия тленная кожа и вид суть фигурная завеса храма, где веч­ный почивает. «Спя есть кровь моя...» Моя... (над сим словцом emphasis — ударение) моя, божия, не челове­ческая.

Сим холстом повивает Мария младенца, а Иосиф — мертвеца. «И се вам знамение...», сиречь фигура.

Счастливая земля: когда сей мертвец встал, когда сей Иосиф изведен из твердыни, когда сей Самсон про­снулся, разорвал цепи, свернул небо, как сукно, потряс землею и разогнал всю языческих фигур стражу. «Там его узрите». «Почил в день седьмой».

а Вице-фигура — graece άντιτύπος.


Предел 15-й О ЛЕСТНИЦЕ ИАКОВЛЕЙ, О СЕМИ ГОРОДАХ, ЖЕНАХ, ТРУБАХ И ГОРАХ...

Касающаяся небес паковская лестница сию ж показы­вает седмицу. От нее и через нее истекают и востекают к точке своей все фигуры, часто называясь свидетелями, стражами и ангелами, сиречь служками, мир благовествующими, «Слава во вышних богу...»

Иаков, так как и дед его, прозрел, что спя шутка не человеческая, но дом божий и что сия седмица есть дверь, на высокий возводящая край, а увидел также по заходе солнца. Сюда взирают и отцовские его клятвенные источ­ники. «Очи твои — как озера в Есевоне (граде)».

Клятва, смерть и фигура есть то же.

Сии ж дни суть и семь городов божиих, и семь Исаиевских жен, как одна одного придерживающиеся мужа, и семь разоривших Иерихон труб. И конечно, небо, когда повествует славу божию, есть труба.

Сии суть горы божий, горы тучные. Там растет рог Давида, туда восходят все колена Израиля. Туда ж идет в горнее и Мариам. Там оленей и рождающих олениц стадам место. «Перейдем к Вифлеему...» «Там родила тебя мать твоя».

Сюда взирает и Даниил Meingard 31 с крючками своих седьмин. И идущие в Галилею и Павел, и Стефан. «Знаю человека». «Тело его как фарсис» (камень). «Как вознес­лось великолепие его». «Се вижу небеса отверзнутые». «При­дите, взойдем на гору господню». Там мир Израилю и гавань всем фигурам! «Почил в день седьмой».


Предел 16-й О БЕСКОНЕЧНОЙ ПРОСТРАННОСТИ И НЕПРОХОДИМОСТИ ДОМА БОЖИЕГО

Узнав день, узнаешь седмицу, а сию познав, познаешь бытия книгу и прочие, как отрасли ее. А хотя в сем непро­ходимом лабиринте не всякую дверь отворить можно, но уже знаешь, что под той печатью не иное что, как только божие таится сокровище. Довлеет тебе, что получил исход и что дарена тебе шелкового клубка нить от царевны Ариадны 32, путеведущая тебя из сего лабиринта на прост­ранство.

Иерусалимская Ариадна есть Раав, освободившая из Иерихона шпионов Иисусовых обвязанною у окна

червленою верейкою. Сия веревочка вождь нам есть во многосвязанных чертогах дома божиего, разделя­ющая Фареса от Зары, свет от тьмы а.

Сею веревкою межует Навип землю, а но сей мере кушает Иезекииль священные хлебы и воду. «Веревка червленна — уста твои». «Видел, и се муж и в руке его веревка землемерная». «Ею же мерь...» «Возмерится вам».

К чему желать все перезнать? Ненасытная есть забава гулять по соломоновским садам и домам, а не все высмот­реть. Искать и удивляться значит то же. Сие движение веселит и оживляет душу, как стремление текущую по камням воду. Но при полном открытии всего-навсего исчезает удивление. Тогда слабеет аппетит и приходит насыщение, потом скука и уныние. 1000 лет и один день — одна фигура и 1 000 000 их есть то же. Если что непонятно, закричи с Варухом: «О Израиль! Сколь велик дом божий! Велик и не имеет конца». «Сие море великое...»


Предел 17-й О ЗМИЁ

Мойсей между прочими фигурами занял у египетских священников и икону змия, образующего божию премуд­рость. «Змий же был мудрейший...» А когда одна фигура, то и вся Библия есть змий. Возносит его Мойсей в гору, чтоб не умер Израиль. То же и евангельский змий сказывает: «Если я вознесен буду от земли, тогда все привлеку к себе». Змий сей, ползая по земле, всю сию Моисеева мира си­стему и Адама со всем здесь населенным родством портит. Они все остаются дурными и невкусными болванами, поколь не раскусить ему голову. Голова его есть седмица. Итак Библия есть змий, хоть одноглавый, хоть семи­главый, а растопчет ему голову почивающий в солнце. Избраннейшая фигур фигура — солнце есть и мать, и дева, испускающая из ложесн принятое от бога вечности зерно. «Тот твою сотрет главу». Итак, змий останется одним только подножием сидящего в солнце. Тогда все ожив­ляется, а мертвецы встают к точке своей. В другом слу­чае черный сей дракон, вод горьких бездну изблевывая, апокалиптической облеченной в солнце сына жены, потом всю обетованную землю потопляет, но жене даются орли-

а Разделяющая море. Что есть солнце, если не огненное море?

ные крылья, дабы родила не в подлом месте и не смертное. «Восхищенно было дитя ее к богу».

Сей есть гордая денница, сатана и враг ангелам, херувимам и всем носящим господа фигурам. Не терпит смотреть Соломон как на орла, парящего к солнцу, не к солнышку, так и на гнусное сего змия ползанье. И чуть ли не сей поминается в притчах раб воцарившийся; а дабы сие не последовало, почивший во львином рве Даниил вкидает сему аспиду в адскую челюсть хлебец, испеченный из смолы благовонных деревьев и тука, и хлопчатой бумаги. Все сие есть вечности фигуры. «Смирна, и стакти, и касия». «Дающего снег свой, как шерсть (хлопок)». «И тука пшеничного, насыщая тебя».

От сей нашего Даниила чудной пилюли змий лопнул.

«Тот твою сотрет главу». Встает и Иона от лица господ­него. Се муж, чудовищу в брюхо ввергает его бог. Тогда спасается все священного сего мира селение с людьми его. Ниневия значит жилище, а Иона есть голубь.

«Дерзай, земля... дерзайте, скоты полевые». «Чада Сиона, радуйтесь, ибо дал вам пищу в правде!» Лицо, от которого восстает Иона, львиный ров, печь, смирною дымящая, ковчег и киот, Самсонова и Адамова жена, ризы Иосифовы, чертог солнечный вечного есть то же. «Одевающийся светом, как ризою». «Тот твою сотрет главу». Сего рыкающего дьявола растерзав, Самсон нахо­дит в трупе его сладость вечности.

Сие делается при городе Фамнафе. Фамна значит образ. «Тот твою сотрет главу». Моисею подражает наперсник, называя истину светом, просвещающим всякого человека, пришельца в сей символический мир. Он ставит предтечу на место главной фигуры солнечной.

«Да свидетельствует о свете...» «Был светильник...» Но меньшее солнышко есть больше великого. «Оному подобает расти, мне же уменьшаться».

Сей судия израильский разоряет все ветхое фигур ползанье, обновляет естество наше, претворяя невкусную воду в куражное вино и придавая всей Библии сот вечнос­ти. «Дастся мне всякая власть...» «Тот твою сотрет главу».

Сего просят Давид с Моисеем, воплем возбуждающие уснувшего на коленях своей Далилы. «Да воскреснет бог...»

«Встань, господи, и да рассыплются враги твои!» «Почил в день седьмой...»


^ КАТАВАСИЯ, ИЛИ СНИСХОЖДЕНИЕ 33

Окончив другой пример, опять сказываю, что в Биб­лии иное на лице, а иное в сердце. Так, как Алкивиадская икона, называемая по-эллински ηληνός, с лица была шуто­чная, а внутри скрывала великолепие божие. Благородный и забавный есть обман и подлог, где находим под ложью истину, мудрость под буйством, а во плоти — бога. Вот пря­ное, именуемое у древних эллинов ποίη-ια, то есть творе­ние! 34 А такие писатели суть точные пииты, и нимало не дивно, что Моисея зовут обманщиком.

Сей змий нарочно создан; да надругаются над ним сборища нагло судящих! И не дивно, что для сих лесов из высоких божиих гор рождается не лев или орел, но мыши, ежи, совы, удоды, нетопыри, шершни, жабы, песьи мухи, ехидны, василиски, обезьяны и вредящие соломоновским виноградам лисицы. «Испытайте писаний!))

Конец! И святому богу слава!

Q Г. Сковорода, т. 2





оставить комментарий
страница1/21
Дата26.09.2011
Размер5,42 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх