Изучение энеолита Северного Казахстана и Южного Зауралья 07. 00. 06 Археология icon

Изучение энеолита Северного Казахстана и Южного Зауралья 07. 00. 06 Археология


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Учебное пособие Павлодар удк 94(574+470. 4/. 5+571. 1)(075. 8) Ббк 63. 3(5Каз+2Рос)5я73...
Культурно-исторические процессы в степях Южного Урала и Казахстана в начале II тыс до н. э...
Культурно-исторические процессы в степях Южного Урала и Казахстана в начале II тыс до н. э...
Зданович Д. Г. Синташтинское общество: социальные основы "квазигородской" культуры Южного...
Вопросы к экзамену по специальности "археология"...
Программа Археология...
Условия формирования военно-административной системы Южного Зауралья в XVII- первой половине XIX...
Ветеринарно-технологические основы повышения репродуктивной функции молочного скота в условиях...
Вклад предпринимателей Южного Казахстана в социально- экономическое развитие региона в 70-х...
Автореферат диссертации на соискание ученой степени...
Автореферат диссертации на соискание ученой степени...
Влияние модернизационных процессов на правовое поведение и преступность крестьянства Южного...



Загрузка...
страницы:   1   2
скачать
УДК 903/904”636”(574.2+470.55/.58) На правах рукописи


ЗАХАРОВ СЕРГЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ


Изучение энеолита Северного Казахстана и Южного Зауралья


07.00.06 - Археология


Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата наук





Республика Казахстан

Алматы, 2009

Работа выполнена в Институте археологии им. А.Х. Маргулана Комитета науки Министерства образования и науки Республики Казахстан



^ Научный руководитель:

доктор исторических наук,

профессор Зайберт В.Ф.






^ Официальные оппоненты:

доктор исторических наук,

профессор Таймагамбетов Ж.К.

кандидат исторических наук,

доцент Хабдулина М.К.


















^ Ведущая организация:

Карагандинский государственный университет им. Е. Букетова



Защита состоится «09» июля 2009 г. в 14.30 часов на заседании диссертационного совета ОД. 53.33.01 по защите диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук при Институте истории и этнологии им. Ч.Ч. Валиханова КН МОН РК по адресу: Республика Казахстан, 050100, г. Алматы, ул. Курмангазы, 29.


С диссертацией можно ознакомиться в рукописном фонде Института истории и этнологии им. Ч.Ч. Валиханова КН МОН РК по адресу: 050100, г. Алматы, ул. Курмангазы, 29.


Автореферат разослан « » 2009 г.


^ Ученый секретарь

диссертационного совета,

доктор исторических наук, доцент А.Т. Капаева


ВВЕДЕНИЕ


^ Актуальность исследования. Памятники энеолита Северного Казахстана и Южного Зауралья находятся на территории единого географического и историко-культурного региона - Урало-Иртышского междуречья, что обусловило их значительную культурную общность. С самого начала открытия первых памятников, изучение энеолитической культуры Северного Казахстана и Южного Зауралья шло взаимосвязано и взаимозависимо, имея общие историю, достижения и проблемы.

В Казахстанском Приишимье масштабными раскопками изучено 6 поселений [1]. В Тургайском прогибе открыто либо изучено 32 памятника [2]. В Южном Зауралье исследовано около 50 памятников эпохи энеолита [3]. На основе их изучения в Урало-Иртышском междуречье была выделена новая самостоятельная историческая эпоха - энеолит, а также целый ряд культурных вариантов и археологических культур.

Становление современного знания об энеолитической культуре Южного Зауралья и Северного Казахстана происходило сложным путем, и имеет 70-летнюю историю, наполненную открытиями и исследованиями памятников, формированием научных взглядов и идей, заблуждениями, острой полемикой, яркой деятельностью отдельных личностей и целых научных коллективов. К настоящему времени в энеолитоведении рассматриваемых регионов сложилась ситуация, исходя из которой, можно говорить о том, что к концу 1990-х гг. завершился определенный крупный этап в изучении энеолитической эпохи. Были достигнуты весьма важные результаты, и на их основе сформировались современные представления о сущности энеолита исследуемой территории и выявились основные противоречия и нерешенные проблемы.

Для дальнейшего поступательного и эффективного развития энеолитических исследований необходимо осмыслить пройденный наукой путь и достигнутые результаты. Это делает актуальным проведение специального исследования по истории изучения энеолитической эпохи на территории Северного Казахстана и Южного Зауралья. С нашей точки зрения, результаты, достигнутые в ходе исследования, позволят выявить назревшие проблемы, нерешенные вопросы и задачи, стоящие, как в деле изучения энеолитической культуры в Казахстанско-Зауральском регионе, так и в энеолитоведении как отрасли археологической науки Казахстана. Результаты диссертационного исследования позволят выявить достигнутый казахстанской археологией энеолита уровень исследований и на этой основе выявить ее роль и место в энеолитоведении соседних регионов Казахстана и России.

^ Объект и предмет исследования. Объектом исследования является процесс изучения энеолита Северного Казахстана и Южного Зауралья. В качестве предмета исследования выступает история открытия и изучения памятников энеолита на территории Северного Казахстана и Южного Зауралья, история выделения энеолитической эпохи и археологических культур, деятельность отдельных ученых и целых научных коллективов, процесс становления научных взглядов, достигнутые результаты и накопившиеся нерешенные проблемы. То есть, конкретное содержание процесса изучения энеолита региона.

^ Цель и задачи исследования. Основная цель работы состоит в исследовании процесса изучения энеолитических памятников на территории Северного Казахстана и Южного Зауралья и анализе важнейших проблем, сложившихся в энеолитоведении этих двух регионов.

Цель работы достигается путем постановки и решения ряда последовательных задач исследования:

  • изучение истории открытия и исследования энеолитических памятников на территории Северного Казахстана и Южного Зауралья;

  • изучение истории выделения на их основе археологических культур;

  • исследование истории и содержания вопроса культурной атрибутации энеолитических памятников Северного Казахстана;

  • исследование истории и содержания вопроса моделирования общностей в энеолите казахстанских степей и Зауралья;

  • исследование истории и содержания вопроса моделирования экономического контекста выделенных энеолитических культур;

  • анализ источниковедческой и методико-методологической базы исследования археологических фактов;

  • анализ проблематики археологических исследований и ее развитие, выявление моментов преемственности археологического знания.

^ Источниковая база исследования. Работа подготовлена, в основном, на анализе научных публикаций по энеолиту Северного Казахстана и Южного Зауралья, изданных в период с 1950-х до начала 2000-х гг., но охватывающих исследования, начиная с 1930-х гг. В их число входят: 1) сообщения об открытии и исследовании памятников в сборниках серий «Археологические открытия» и «Краткие сообщения Института археологии АН СССР», 2) публикации в серии «Материалы и исследования по археологии», 3) авторефераты кандидатских и докторских диссертаций, 4) статьи в тематических сборниках и материалах конференций, 5) монографии, 6) специальные публикации материалов отдельных памятников, 7) отчеты конференций. При подготовке диссертации использованы также публикации ученых, исследующих энеолит сопредельных регионов, и содержащие внешнюю критику. В течение восьми лет автор принимал участие в полевых археологических исследованиях памятников каменного, бронзового и раннего железного веков, знаком и имеет опыт практической работы с коллекциями энеолитических материалов. В результате нами осуществлен исчерпывающий охват первоисточников и научных публикаций по теме исследования.

^ Теоретико-методологическая основа исследования. В своем исследовании мы опирались на цели и задачи историографического исследования в области археологии, сформулированные А.А. Формозовым [4] и Ю.П. Холюшкиным [5].

В основе методологии исследования лежит комплексный подход в сочетании с основополагающими принципами научной объективности и историзма. В исследовании применялись методы анализа и синтеза, компаративный, агрегативный, проблемно-хронологический.

^ Степень изученности темы. Несмотря на 70-летнюю историю изучению энеолита обеих территорий (ни в целом, ни по отдельности для Северного Казахстана и Южного Зауралья) до сих пор не посвящалось ни одного специального исследования. Археологи ограничивались традиционными краткими историографическими очерками, предваряющими диссертации и монографии. Основное содержание этих очерков - краткое изложение истории открытия памятников и итогов их исследования. По Северному Казахстану С.С. Калиевой и В.Н. Логвиным дан краткий очерк обнаружения первых нео-энеолитических материалов в Тургайских степях и Кустанайском Притоболье и их исследования в 1940-х - нач. 1950-х гг. А.Я. Брюсовым и А.А. Формозовым [2, с. 6-16]. Для Южного Зауралья это делали К.В. Сальников [6], Л.Я. Крижевская [7], Г.Н. Матюшин [8], В.С. Мосин [3, с. 12-16]. Причем большее внимание уделено исследованиям 50-х - 60-х гг. XX в. При этом Л.Я. Крижевская и Г.Н. Матюшин фактически умалчивают об исследованиях друг друга. Как правило, такие историографические очерки занимают несколько страниц. Хотя основное содержание исследований приходится в Северном Казахстане на период 1970-х - начало1990-х гг., а в Южном Зауралье - на 1960-е - начало 2000-х гг., их детальное изучение и обобщение не производилось.

^ Хронологические рамки исследования охватывают период с 1937 г. до начала 2000-х гг. Нижняя граница выделяется в связи с тем, что в 1937-1940 гг. на территории степного Притоболья были собраны первые энеолитические материалы. В 1937 г. К.В. Сальниковым были произведены раскопки первого выявленного в Южном Зауралье энеолитического поселения Кысы-Куль. В начале 2000-х гг. публикациями В.С. Мосина были суммированы накопленные материалы по энеолиту Южного Зауралья, а В.К. Мерцем дана характеристика энеолита Павлодарского Прииртышья.

^ Территориальные рамки исследования. В административно-территориальном отношении исследование охватывает часть территории Республики Казахстан (Северный Казахстан) и Российской Федерации (Южное Зауралье). Северный Казахстан включает территорию современных Кустанайской, Северо-Казахстанской, Акмолинской, Павлодарской областей. Южное Зауралье включает территорию Челябинской области, западную часть Курганской области, восточные районы Оренбургской области и зауральскую часть Башкирии.

^ Научная новизна исследования. Настоящая работа является первым опытом комплексного исследования процесса изучения энеолита Северного Казахстана и Южного Зауралья. В работе впервые:

  • изучена и описана история изучения памятников энеолита исследуемой территории;

  • исследован процесс выделения энеолитических культур на территории Северного Казахстана и Южного Зауралья;

  • исследованы история и содержание проблемы культурной атрибутации энеолитических памятников Северного Казахстана;

  • исследованы история и содержание вопроса моделирования экономического контекста энеолитических культур;

  • исследованы история и содержание вопроса моделирования культурных общностей в энеолите казахстанских степей и Зауралья;

  • произведен сравнительный анализ уровня и результатов изучения энеолита в Северном Казахстане и Южном Зауралье;

  • произведен анализ современного состояния энеолитоведения регионов и сформулированы задачи и предложения на перспективу.

^ Научно-практическая значимость исследования. Исследование процесса изучения энеолита способствует институционализации энеолитоведения как самостоятельной отрасли археологической науки Казахстана; оно призвано обеспечить поступательность последующего развития энеолитоведения, определить наиболее перспективные направления в изучении эпохи, оставить малоперспективные и малоэффективные вопросы. Результаты диссертационного исследования могут быть использованы при формировании стратегии развития археологической науки Казахстана. Материалы исследования могут использоваться в обобщающих работах по древнейшей истории Казахстана и Евразии в целом, в создании историографии археологического изучения Казахстана, в лекционных курсах в высших учебных заведениях.

^ Положения, выносимые на защиту:

  • Первые энеолитические материалы в Северном Казахстане и Южном Зауралье были получены как неспециалистами, так и профессиональными археологами в 1937-1955 гг. Но целенаправленное и систематическое разведывание и изучение памятников энеолита началось только после того, как в конце 1950-х гг. Н.П. Кипарисовой был впервые выделен и охарактеризован новый тип керамики. Впервые в Северном Казахстане энеолитические материалы в качестве особого комплекса были выделены Л.А. Чалой в начале 1970-х гг. на стоянке Иман-Бурлук 2. Однако основные открытия и исследования памятников энеолита в Северном Казахстане приходятся на вторую половину 1970-х - начало 1990-х гг. (исследования В.Ф. Зайберта, С.С. Калиевой, В.Н. Логвина, В.К. Мерца), а в Южном Зауралье - в 1960-х - 1990-х гг. (исследования Г.Н. Матюшина, Л.Я. Крижевской, В.С. Мосина и др). Энеолитические памятники были выявлены во всех локальных районах исследуемых регионов.

  • Из выделенных за годы изучения эпохи энеолита археологических культур на территории Северного Казахстана и Южного Зауралья не подтвердилась реальность существования дмитриевской (Н.П. Кипарисова) и «боборыкинской» (Л.Я. Крижевская) культур, культурно-пространственной схемы К.В. Сальникова. Ошибочным явилось отнесение К.В. Сальниковым к раннеметаллической эпохе собственно боборыкинских материалов. Выделенные Г.Н. Матюшиным (суртандинская) и Л.Я. Крижевской (кысыкульская) локальные культуры Южного Зауралья были В.С. Мосиным объединены в одну культуру с компромиссным названием - «кысыкульско-суртандинская». Выделение В.К. Мерцем энеолитической культуры в Павлодарском Прииртышье требует дополнительного археологического и теоретического обоснования. Из всех рассмотренных культур лишь в отношении ботайской культуры выделение и построение ее модели поставлено на прочный теоретический фундамент. Выделение остальных культур происходило эмпирически.

  • В энеолитоведении Северного Казахстана не преодолены противоречия по поводу выделения археологических культур. Объединение В.Ф. Зайбертом памятников Казахстанского Приишимья и Тургайского прогиба в составе одной - ботайской - культуры имеет веские объективные основания, так как культурно терсекские и ботайские материалы близки. Культурное обособление С.С. Калиевой и В.Н. Логвиным памятников Тургайского прогиба в качестве самостоятельной археологической культуры - терсекской - верифицируется слабо. Их апелляция к исследованиям А.А. Формозова неоправданна.

  • Традиция объединения памятников и культур нео-энеолитической эпохи казахстанско-зауральского региона в составе единой культурно-исторической общности зародилась с самого начала изучения каменного века этой территории профессиональными археологами. Эволюция взглядов на выделяемые общности шла параллельно с успехами в изучении неолита и энеолита. Выделение общностей сегодня осуществляется в рамках как одной, так и нескольких природных зон. Существует полемика в отношении территориальных масштабов, ландшафтных границ, динамики исторических процессов, критериев и оснований выделения энеолитической культурно-исторической общности. Однако, для ученых характерна идентичность во взглядах на культурную близость энеолитических памятников Северного Казахстана и Зауралья.

  • Первым остро поставил вопрос о переходе энеолитического населения Южного Зауралья (а вместе с тем, и Северного Казахстана) к производящему хозяйству в форме скотоводства Г.Н. Матюшин. Но идея существования скотоводства в энеолите Южного Зауралья археологическим материалом не подтверждается. Существование скотоводства доказано только для терсекской и ботайской культур. Создано две модели реконструкции ХКТ для энеолита Северного Казахстана: отгонное скотоводство в ботайской культуре (В.Ф. Зайберт) и кочевое скотоводство в терсекской культуре (Л.Л. Гайдученко, С.С. Калиева, В.Н. Логвин). Постулирование существования отгонного скотоводства оправдано эпохально, находит соответствие в экологии Северного Казахстана и географии энеолитических поселений, но не является единственно возможным. Реконструкция кочевого ХКТ для энеолита неубедительна. Экономические реконструкции В.К. Мерца для энеолита Павлодарского Прииртышья пока не имеют собственного источникового обоснования.

  • Наиболее важные памятники с убедительной стратиграфией открыты и изучены в Северном Казахстане (поселения Ботай, Красный Яр, Васильковка IV, Кожай 1, Кумкешу 1). Материалы этих поселений изучены как традиционными методами археологии, так и с привлечением специалистов в области естественнонаучных методов и методик. Материалы энеолитического слоя стоянки Шидерты 3 непредставительны для предлагаемых В.К. Мерцем культурно-исторических реконструкций. Качество и состояние культурного слоя памятников энеолита Южного Зауралья не позволяют однозначно решать основные вопросы истории материальной культуры местного населения в эпоху энеолита. Изучение их материалов осуществлено с применением методов типологических и статистико-комбинаторных исследований. Только датирование ботайской и терсекской культур опирается на серию радиоуглеродных дат.

  • Уже к началу 1990-х гг. было закончено формирование современного представления об энеолите Северного Казахстана и Южного Зауралья, завершился процесс выделения региональных археологических культур с их разносторонней характеристикой. Энеолит стал рассматриваться в качестве самостоятельной исторической эпохи региона. Энеолитические исследования в Северном Казахстане и Южном Зауралье инициировались и проводились исключительно отдельными личностями. Поэтому преемственности в исследованиях энеолита не сложилось. На изучение энеолита в обоих регионах сильное влияние оказывал субъективный фактор.

Ряд направлений и частных задач в изучении энеолита североказахстанскими учеными не был реализован. Актуальными задачами на будущее являются: а) отход от автохтонно-эволюционистских взглядов и изучение иных путей и модусов формирования и развития энеолитической культуры Северного Казахстана и Южного Зауралья; б) изучение энеолитических материалов с применением новейших методов и методик; в) решение на этой основе вопросов культурогенеза; г) проведение специального исследования по унификации энеолитических культурных образований, выделенных на территории Северного Казахстана; д) проведение специальной работы по типологическому расчленению смешанных нео-энеолитических коллекций, происходящих со степных памятников открытого типа.

^ Апробация работы. Диссертация была обсуждена и рекомендована к защите на расширенном заседании отдела первобытной археологии и заседании Ученого совета Института археологии им. А.Х. Маргулана Комитета науки МОН РК. Отдельные положения и выводы диссертации изложены автором в 6 статьях сборников и 5 докладах на республиканских и международных конференциях, согласно требованиям ККСОН МОН РК.

^ Структура диссертации. Диссертация состоит из списка сокращений и обозначений, введения, четырех разделов, заключения, списка использованных источников, приложения. Структура диссертации обусловлена целью и задачами проведенного автором исследования.


^ Основная часть


Во введении обосновываются актуальность проблемы, формулируются цели и задачи работы, определяются объект и предмет, хронологические и территориальные рамки, источники и методология исследования, характеризуются научная новизна и практическая значимость диссертации, положения, выносимые на защиту.

В первом разделе - «Вопросы методологии» - рассматриваются такие теоретические проблемы исследования, как роль и место археологической историографии в системе археологической науки, проблема археологического определения эпохи энеолита Урало-Казахстанских степей и определение понятия «археологическая культура».

В 1975 г. основоположник историографии археологии России и СССР А.А. Формозов сформулировал ее задачи в следующем виде: 1) необходимость изучения информации об утраченных памятниках, содержавшейся в старинных источниках, 2) создание библиографии по дореволюционной археологии, 3) создание хроник археологических исследований в отдельных районах СССР, 4) анализ идей и методов археологов, 5) создание биографий крупнейших археологов, 6) создание работ по истории крупных разделов археологической науки, 7) создание работ по истории археологии республик СССР и зарубежных стран. Однако из всех вышеперечисленных А.А. Формозов считал, что «едва ли не важнейшей задачей истории археологии является анализ идей и методов наших предшественников. Важно не только то, что они нашли, но и то, какие цели ставили они при своих исследованиях, как их осуществляли» [4, с. 9].

В рамках разработки системной классификации общей теоретической археологии Ю.П. Холюшкиным определены в ней место археологической историографии в диадной группе (наряду с археологической критикологией) в составе археологического науковедения [5, с.]. В рамках классификации общей историографии археологической науки он выделяет следующие разделы: 1) комментарийная; 2) теоретическая; 3) хроникальная; 4) источниковая; 5) концептуальная историография, в рамках которых осуществляется решение конкретных задач историографического исследования.

Ю.П. Холюшкиным сформулированы следующие задачи современной археологической историографии: 1) выяснение теоретико-методологических принципов, присущих каждому направлению археологической мысли; 2) анализ источниковедческой базы, характера использования археологических источников, конкретных методик исследования археологических фактов; 3) определение места археологических научных школ и направлений в установлении и систематизации археологических фактов; 4) изучение организации и форм исследовательской работы в области археологии; 5) анализ проблематики археологических исследований, ее развитие и расширение; 6) исследование археологических концепций, созданных различными археологическими направлениями и школами, и выявление моментов преемственности археологического знания [5, с. 8-9].

С.С. Тихонов привлекает внимание к роли субъективной стороны в археологических исследованиях, О.М. Мельникова - к роли исследователя и целых коллективов в истории науки и обращается, прежде всего, к исследованию научных школ в археологии.

В классическом понимании, в соответствии с критериями археологической периодизации, под энеолитом оседло-земледельческой зоны понимается эпоха внедрения и широкого использования медных изделий, деградации кремневой индустрии, обеднения наборов каменных орудий, характеризующаяся интенсивным развитием производящей экономики, плоскодонной, богато орнаментированной посудой, мелкой пластикой, прочными жилищами с ровным полом [9, с. 7]. Для степного энеолита Восточной Европы характерными признаками считаются скотоводческая специализация, меньшее развитие строительного дела и ремесла, подкурганный обряд погребения, распространение колесного транспорта, усложненная социальная структура с обособлением вождей и племенной аристократии, тесное взаимодействие с оседло-земледельческими культурами [9, с. 326-327]. Специфика исторических процессов и развития материальной культуры в Казахстанско-Зауральском регионе в конце каменного века - начале века металла вызвала разночтения в среде специалистов в отношении эпохальной атрибутации и степени эпохальной самостоятельности культурных комплексов этого времени.

Первым применил термин «энеолит» к посленеолитическим материалам зауральского региона В.Н. Чернецов, выделивший здесь энеолитическую эпоху на материалах Липчинской стоянки [10]. Основное содержание эпохи им виделось в изживании кельтеминароподобных культурных черт в материальной культуре и формировании признаков андроновской культуры, что говорит об отсутствии у В.Н. Чернецова представления об энеолите региона как о культурно самостоятельной исторической эпохе. Н.П. Кипарисова памятники с выделенным ею новым типом керамики соотнесла с энеолитическим и раннебронзовым временем, не разделяя эти два периода эпохально и хронологически [11]. Л.Я. Крижевская название «энеолит» предлагала оставить за теми культурами, где есть знакомство с импортным металлом, но не присутствует местная металлургия. Для посленеолитического периода Южного Зауралья она предполагала существование собственной металлургии и считала более оправданным применение понятия «ранняя бронза» [12].

М.Ф. Косарев, В.А. Могильников и В.И. Матющенко сочли неприемлемым употребление термина «энеолит» для западносибирской тайги на том основании, что население таежного Приобья III тысячелетия до н. э. не было знакомо с производящей экономикой. За неолитом, по мнению В.И. Матющенко, сразу следует самусьско-сейминская эпоха [13, с. 298]. М.Ф. Косарев и В.А. Могильников полагали, что между неолитом и бронзовым веком в Западной Сибири все же существовала переходная эпоха, которую они называют эпохой раннего металла или переходным временем от неолита к бронзовому веку, как более полно отражающей ее содержание [13, с. 288].

Открытие и исследование в 1970-х гг. однослойных и стратифицированных памятников липчинского и шапкульского типов позволило В.Ф. Старкову впервые рассматривать энеолит лесного Зауралья в качестве особого этапа древней истории региона, обладающего своими специфическими признаками: находками на памятниках редких медных изделий и специфической керамикой геометрического стиля орнаментации [14]. В середине 1980-х гг. В.Т. Ковалева предложила свое видение критериев, которые были бы общими как для выделения земледельческого, так и лесного энеолита. Помимо технологического критерия как общего для археологической периодизации она считает необходимым применение критерия экономического, под которым В.Т. Ковалева понимает «значительный шаг вперед по сравнению с неолитическим временем в развитии производительных сил», что, в первую очередь, выражается в интенсификации производства, независимо от того, производящее оно или присваивающее [15]. Но на фоне отсутствия металла и следов металлообработки на большинстве памятников в деле определения их в качестве энеолитических В.Т. Ковалева и Н.М. Чаиркина главную роль, на практике, отводят типологическим признакам керамики. Они рассматривают энеолит не в качестве раннеметаллической эпохи (т.е. начинающей и открывающей век металла), а «как переходный период в рамках предшествующей археологической эпохи (неолит с металлом)» [16, с. 60].

С точки зрения наличия в суртандинской, ботайской, терсекской культурах скотоводческой экономики и на фоне знакомства населения с металлом не было теоретических препятствий для отнесения их памятников к энеолиту. Именно поэтому перед Г.Н. Матюшиным, В.Ф. Зайбертом, С.С. Калиевой и В.Н. Логвиным проблема эпохальной идентификации этих культур не стояла.

Таким образом, сегодня энеолит как историческая эпоха выделяется для культур, распространенных в разных ландшафтных зонах Североказахстанско-Зауральского региона, практикующих различные ХКТ, вне зависимости от принадлежности их к производящему или присваивающему хозяйству. Поэтому закономерно, что в каждом конкретном случае энеолитическая эпоха определяется индивидуально и со специфическим набором характерных черт.

Одним из узловых вопросов в изучении энеолита Северного Казахстана и Южного Зауралья является проблема выделения археологических культур. Сама проблема определяется некоторой аморфностью критериев отнесения памятников к культурным образованиям разного таксономического уровня: типу, варианту, культуре, общности. Мы привлекаем внимание к двум разным, но, на наш взгляд, взаимодополняющим определениям понятия «археологическая культура», данным в свое время С.И. Каменецким и М.В. Аниковичем.

С точки зрения С.И. Каменецкого, «Археологическая культура – это группа памятников, занимающих сплошную территорию (или территории), границы которой могут меняться, и обладающих объективно существующим сходством материальных и нематериальных признаков, образующих сложную, внутренне связанную систему, единообразно изменяющуюся во времени и ограниченно варьирующую в пространстве, существенно отличающуюся от аналогичного типа систем, характеризующих другие культуры» [17, с. 29]. Однако сам автор определения отмечал, что в нем ощущается отсутствие меры, что позволяет использовать определение культуры в равной мере для выделения и локального варианта, и культурной общности.

Определение археологической культуры М.В. Аниковичем сформулировано в русле историко-культурного подхода к изучению археологических источников. Он считает, что «Археологическая культура - это система традиций, выработанных в определенных социальных группировках под влиянием определенных исторических условий, нашедшая свое материальное выражение в тех результатах человеческой деятельности, которые стали археологическими источниками, и раскрываемая посредством анализа этих источников» [18, с. 120]. В отношении развития археологическая культура рассматривается как динамичная система, как единство традиций и новаций, становящихся в свою очередь традициями, включающимися в систему.

Мы считаем, что определение археологической культуры, данное С.И. Каменецким, позволяет разграничивать действительно разнокультурные памятники. Введение же в широкую практику оперирования определением археологической культуры, сформулированным М.В. Аниковичем, может служить серьезным барьером для субъективизма в деле культурного обособления родственных материалов и основанием для универсализации уже выделенных культур, но принадлежащих к одной культурной традиции.

Во втором разделе - «Изучение энеолита Северного Казахстана» - нами рассмотрена история открытия и изучения энеолитических памятников на территории этого региона.

Первые энеолитические материалы на территории Тургайской ложбины были получены как неспециалистами, так и профессиональными археологами начина с 1937 г., и изучены в 1940-х – 1950-х гг. А.Я. Брюсовым и А.А. Формозовым. Однако последние оперировали материалами, находившимися в составе смешанных комплексов, типологически ими нерасчлененных, что и определило конечные выводы этих исследователей. А.Я. Брюсов отрицал существование особой эпохи между неолитом и андроновской культурой, прослеживал доживание пластинчатой индустрии камня вплоть до развитой бронзы. А.А. Формозов материалы стоянок Терсек-Карагай и Коль относил к поздненеолитическому времени и выделял «доандроновскую» эпоху. Культурные реконструкции А.А. Формозова практически сразу были подвергнуты обоснованной критике В.Н. Чернецовым и К.В. Сальниковым как основанные на материалах, принадлежавших разным эпохам, смешанных и неоднородных.

Впервые самостоятельный энеолитический комплекс в Северном Казахстане на основании авторских раскопок стратифицированного памятника был выделен Л.А. Чалой на материалах двухслойной стоянки Иман-Бурлук 1, 2. Энеолитическим ею был признан и комплекс стоянки Пеньки 2. Керамика же стоянки Пеньки 1 исследовательницей в русле представлений того периода была отнесена к позднему неолиту. Однако полностью эффективно расчленить разновременные материалы стоянок Пеньки 1 и 2, в первую очередь, кремневые, ей не удалось.

Исследования А.А. Формозова и Л.А. Чалой продолжения не имели. Поэтому, фактически, широкомасштабное изучение энеолита в Северном Казахстане, как и формирование современного представления об эпохе, связываются с деятельностью В.Ф. Зайберта, В.Н. Логвина, С.С. Калиевой и целого ряда работавших с ними археологов.

В 1980 году Северо-Казахстанской археологической экспедицией (СКАЭ) под руководством В.Ф. Зайберта было открыто поселение Ботай. В 1983 году энеолитический комплекс был выделен на гетерохронном поселении Рощинское. Затем были открыты поселения Васильковка IV, Баландино, Сергеевка, Красный Яр. Все памятники подверглись многолетним исследованиям раскопами. На основе их результатов уже в 1983 г. В.Ф. Зайберт поставил вопрос о выделении ботайской энеолитической культуры. Материалы поселений изучались в соответствии с комплексной программой системного изучения культуры, разработанной В.Ф. Зайбертом. В ее рамках за научными сотрудниками СКАЭ были закреплены темы кандидатских диссертаций, были привлечены специалисты из разных областей научного знания.

Уже к 1984-1985 гг. коллективом археологов СКАЭ были достигнуты значительные успехи в изучении материалов поселения Ботай. В 1984 году немногочисленные данные по погребальному обряду и антропологии поселения Ботай были обработаны В.Ф. Зайбертом и Г.В. Рыкушиной. В 1984 г. вышла совместная статья В.Ф. Зайберта и О.И. Мартынюка «Керамические комплексы энеолитического поселения Ботай». Ряд статей был опубликован сотрудниками СКАЭ в 1985 г. в межвузовском сборнике «Энеолит и бронзовый век Урало-Иртышского междуречья»: «Керамика поселения Ботай» (О.И. Мартынюк), «Текстильное дело и керамика по материалам из памятников энеолита-бронзы Южного Зауралья и Северного Казахстана» (И.Л. Чернай), «Характеристика каменных орудий поселения Ботай» (В.И. Заитов), «Костяной инвентарь поселения Ботай» (Т.А. Даниленко), «Рубящие орудия поселения Ботай» (В.Ф. Зайберт, А.А. Плешаков). В 1985 г. В.Ф. Зайбертом в статье «Поселение Ботай и задачи исследования энеолита Северного Казахстана» была дана общая характеристика ботайской культуры. Итоги изучения ботайской культуры были подведены В.Ф. Зайбертом в 1993 г.

В середине 1990-х - 2000-х гг. изучение материалов ботайской культуры замедлилось. Тем не менее, в конце 1990-х - 2000-х гг., по договору с зарубежными специалистами было произведено дистанционное исследование поселений Ботай, Красный Яр, Васильковка IV геомагнитным методом, был произведен анализ пригаров на керамических сосудах с целью выявления жировых следов молочных продуктов. С 2004 г. на поселении Ботай стали проводиться охранные археологические исследования.

В течение 1975-1980 гг. в ходе разведок отрядами экспедиций Кустанайского областного краеведческого музея, Кустанайского пединститута были обнаружены стоянки Каинды 1-4 (В.Н. Логвин), ряд пунктов на озерах Малый и Большой Аксуат в Наурзумском заповеднике (В.В. Евдокимов), Аралтогай VII (В.А. Могильников). Стоянка Каинды 3 в 1975 г. была исследована В.Н. Логвиным небольшим раскопом в 12 кв. м. Остальные стоянки были обследованы подъемными сборами. В 1978 г. раскопана стоянка Соленое Озеро I на территории Наурзумского заповедника (В.Н. Логвин), в 1979-80 гг. - стоянка Алкау II (К.С. Махмутова), частично - Дузбай 2 и 3 (В.Н. Логвин). В 1980 г. на левом берегу Тобола, в урочище Аксу, С.С. Калиевой исследован случайно открытый при строительных работах клад каменных орудий (клад Аксу). В 1982 г. В.Н. Логвиным подъемными сборами исследовано местонахождение у с. Ливановка. В течение 1983-1985 гг. раскопано поселение Кожай 1. Одновременно исследовалось поселение Кумкешу 1.

В 1981 г. В.Н. Логвин выделяет в степном Притоболье энеолитическую эпоху и дает ее первоначальную характеристику на основе непредставительных и смешанных материалов стоянок Каинды 1-4. В 1986 г. исследователь выделяет в степном Притоболье самостоятельную археологическую культуру - терсекскую, но без использования материалов поселений Кожай 1 и Кумкешу 1.

В 1990 г. в кандидатской диссертации С.С. Калиевой «Энеолит Тургайского прогиба» энеолитическая эпоха освещена только на материалах поселений Кожай 1 и Кумкешу 1, которые в характеристике терсекской культуры становятся опорными, а вместо топонима «степное Притоболье» кустанайские археологи переходят к использованию топонима «Тургайский прогиб». С начала 1990-х гг. изучение энеолитических памятников Тургайского прогиба, как полевое, так и кабинетное, приостановилось. Исключение составляют проведенные специалистами в области естественнонаучных методов анализы ряда археологических источников (Л.Л. Гайдученко, Э.Ф. Кузнецова, Т.М. Тепловодская и др.).

В 1989 г. Павлодарской археологической экспедицией под руководством В.К. Мерца были начаты исследования многослойной стоянки каменного века Шидерты 3. Одновременно была открыта и исследована стоянка Кудайколь 4 и др. Энеолитический слой стоянки Шидерты 3 стал опорным для изучения эпохи энеолита Павлодарского Прииртышья. В 1992 году были сформулированы первые выводы, подвергшиеся к началу 2000-х гг. значительной трансформации. В 2002 г. В.К. Мерцем был поставлен вопрос о выделении археологической культуры в Павлодарском Прииртышье, близкой позднему комплексу стоянки Усть-Нарым, обозначая ее названием «усть-нарымская», введенным еще С.С. Черниковым.

Изучение нескольких локальных групп памятников, производимое самостоятельными научными коллективами, позволило расширить географию энеолитической культуры, дать ее разностороннюю характеристику, сформировало полемику по ключевым вопросам, стимулирующую процесс научного познания.

В выделении энеолитических материалов в особый комплекс североказахстанские археологи первоначально ориентировались на признаки, выявленные учеными, изучавшими эпоху раннего металла в Южном Зауралье в силу хронологического приоритета их исследований. Однако открытие и изучение таких ярких памятников, как поселения Ботай, Красный Яр, Васильковка IV, Кожай 1 и Кумкешу 1, сделало исследование энеолита Северного Казахстана самодостаточным. Научная инициатива в изучении энеолита Урало-Иртышского междуречья перешла к североказахстанским ученым. Этому способствовала как сама динамика изучения энеолитической культуры североказахстанскими учеными, так и характер источников. В Южном Зауралье на сегодняшний день не известно ни одного энеолитического памятника, который мог бы сравниться по своей научной значимости с североказахстанскими поселениями.

Материалы части энеолитических памятников были подвергнуты изучению традиционными методами: трасологии, типологии, статистико-комбинаторными, остеометрии, радиоуглеродного датирования и т.п. Применение трасологических методов исследования послужило более точной верификации функциональной и морфологической типологии каменных орудий ботайской культуры. Новые методики были применены, в основном, для поиска дополнительных доказательств скотоводческого характера хозяйства терсекцев и ботайцев. К их числу относятся анализ пригара на керамической посуде, выявление следов применения удил, анализ ростовых слоев цемента на корнях зубов. Произведено дистанционное исследование поселений Ботай, Красный Яр и Васильковка IV методом геомагнитной съемки.

Основной акцент был сделан на изучение хозяйственной стороны жизни ботайцев и терсекцев. С.С. Калиева и В.Н. Логвин основное внимание уделяли, преимущественно, скотоводству. Вопросы домостроения кустанайскими учеными решались в тесной связи с изучением экономики энеолитического населения. В.Ф. Зайбертом, в силу его стремления реконструировать функционирование ботайского социума как системы, с точки зрения адаптации населения к экологической нише рассмотрены такие ее подсистемы, как экологическая ниша, палеоэкономическая структура, элементы социального устройства и духовного мира, вопросы культурогенеза.

Общим для исследователей энеолита Северного Казахстана является интерес к палеоклиматической ситуации. Исследования содержат специальный блок, посвященный реконструкции природы эпохи энеолита. Существует согласие в представлениях о более благоприятных природных условиях в энеолите по сравнению с современными. Эти выводы подкреплены исследованиями специалистов с применением методов естественных наук.

Были подняты вопросы происхождения энеолитической культуры Северного Казахстана. Происхождение энеолита на местной основе, постулируемое В.Ф. Зайбертом на приишимских материалах, данными по Тургайскому прогибу не подтверждается. В.С. Мосин, ввиду малой информативности коллекции неолитической керамики, считает неубедительной идею генетической преемственности атбасарской и ботайской посуды.

Восточноевропейское воздействие на формирование энеолитической культуры Северного Казахстана, предположенное В.Н. Логвиным, в определенной степени подкрепляется рядом аналогий в археологическом инвентаре (раковины Unio и др.), предложенным Л.Л. Гайдученко вариантом формирования казахстанского типа энеолитической лошади. В то же время взаимодействие культур геометрической керамики именно с культурами ямной общности, предполагаемое С.С. Калиевой и В.Н. Логвиным (хотя и в виде противодействия), не находит своего подтверждения в археологическом материале. Предположение В.Ф. Зайбертом среднеазиатского влияния опирается на факт использования в домостроении глиняной технологии.

Специалистами (Э.Ф. Кузнецова, Т.М. Тепловодская) дана представительная характеристика рецептур формовочных масс керамики крупнейших терсекских памятников Кумкешу 1 и Кожай 1. Г.М. Ковнурко исследован состав теста небольшой коллекции ботайской керамики. Это является существенной предпосылкой для успешного решения проблемы культурогенеза. Однако керамические коллекции памятников Приишимья нуждаются в более массовом и дифференцированном исследовании спектральным анализом. В целом, вопросы происхождения энеолитической культуры Северного Казахстана далеки от своего разрешения.

Не подтверждается вариант модели ботайской культуры В.Ф. Зайберта, предполагающий включение в ее состав всех памятников Южного Зауралья, Северного, Восточного и восточной части Центрального Казахстана. Большее право на существование имеет другой (в рамках только Северного Казахстана) его вариант реконструкции ботайской культуры.

Созданы различные варианты реконструкции энеолитического жилища, основанные на полевых наблюдениях и этнографических материалах. Кустанайские ученые не согласны с вариантом реконструкции ботайского жилища, представленным В.Ф. Зайбертом, предусматривающим применение глинобитной техники возведения наземных стен. Неубедительно признание кожайских жилищ с легким каркасом исключительно в качестве летних. Практически все этнографически засвидетельствованные зимние жилища таежных жителей также имели легкую конструкцию. Общим во взглядах В.Ф. Зайберта и С.С. Калиевой на домостроение является реконструкция сферической формы перекрытия жилища. Есть согласие и в вопросе направленности эволюции энеолитического жилища от прямоугольной формы к округлой либо многоугольной. Реконструированная форма жилищ подтверждается наблюдениями во время раскопок, экспериментальными работами, результатами геомагнитных исследований на поселениях Ботай, Красный Яр, Васильковка IV.

Тщательной разработке подверглись вопросы хронологии и периодизации. Абсолютное датирование ботайской и терсекской культур базируется на серии радиоуглеродных дат, полученных независимым путем и в разных лабораториях. При этом есть существенные различия в датах ботайских поселений, полученных в лаборатории Оксфорда, и датами ботайских и терсекских памятников из лаборатории Москвы. Относительное же датирование надежно коррелируется со синстадиальными памятниками сопредельных территорий, в основном, Зауралья.

Несколько условна и гипотетична трехступенчатая периодизация энеолита степного Притоболья, созданная В.Н. Логвиным. Уверенно судить о существовании дотерсекского энеолита не позволяет непредставительность соответствующих материалов и их типологическое выделение. Более обоснована двухступенчатая периодизация собственно терсекской культуры, основанная на техниках орнаментации. Вместе с тем, сторонников более ранней хронологической позиции комплексов с веревочной орнаментацией (С.С. Калиева, В.Н. Логвин, В.С. Мосин) больше, чем с гребенчатой (О.И. Мартынюк). Археологически это подтверждается данными, полученными на памятниках Южного и Среднего Зауралья: Шувакиш и Агаповка I. Двухступенчатая периодизация ботайской культуры В.Ф. Зайбертом подкреплена четким делением поселений на две группы по облику инвентаря и совпадает с их радиоуглеродными датами.

В изучении энеолита Северного Казахстана ряд вопросов остался нерешенным. Так, не завершено исследование «утюжков», домостроения, индустрии кости ботайской культуры, проблемы культурных контактов ботайцев. В исследовании материалов терсекских памятников не сложилось системности исследований. Ввиду ограниченного количества занятых специалистов, исследования узких тем (керамики, домостроения, изделий из кости, типологии, трасологии каменных изделий) не производилось. Для терсекских памятников не разработана детальная типология (исключение составляет поселение Кожай 1) и трасология каменных изделий. Сформулированные С.С. Калиевой еще в 1990 г. в кандидатской диссертации такие нерешенные вопросы в изучении терсекской культуры, как: 1) проблема реконструкции процесса формирования терсекской культуры, а в более широком плане и всех родственных ей культур; 2) проблема реконструкции дальнейших судеб терсекского и родственных ему групп населения; 3) реконструкция народонаселения и социального устройства терсекского общества; 4) продолжение изучения экономики терсекского общества, - до сих пор не нашли своего исследователя.

Выводы В.К. Мерца о формировании энеолитических памятников Павлодарского Прииртышья в результате походов за камнем населения равнинных территорий Западносибирской низменности находят полное подтверждение в открытых им материалах. Однако частные выводы, как и стремление ученого выделить здесь самостоятельную археологическую культуру, опираясь лишь на синкретичные материалы энеолитического слоя гетерохронной стоянки Шидерты 3, неубедительны. Его мнение об автохтонных верхнепалеолитических истоках отщеповой индустрии пока является гипотезой, не подкрепленной конкретными исследованиями. Для Павлодарского Прииртышья актуальной остается проблема источника. Сама история исследования энеолитического слоя стоянки Шидерты 3 как нельзя лучше показывает ту огромную разницу в ценности исторических выводов в зависимости от масштаба раскопок и качества исследуемого памятника.

Мы считаем, что преемственности в изучении энеолита Северного Казахстана не сложилось. А.А. Формозов и Л.А. Чалая выехали за пределы Казахстана, не оставив последователей. С.С. Калиева и В.Н. Логвин сегодня также производят археологические исследования за пределами Казахстана. Прежний коллектив петропавловских исследователей энеолита распался. Фактически исследование энеолита в Северном Казахстане сегодня осуществляется только В.Ф. Зайбертом и В.К. Мерцем.

Таким образом, к началу 2000-х гг. был завершен процесс характеристики энеолитической культуры как региона Северного Казахстана в целом, так и его локальных районов. Мы считаем, что дальнейшие успехи в ее изучении могут быть тесно увязаны с применением новейших естественнонаучных методов исследования памятников и материалов и с опорой на последние достижения археологической мысли.

В третьем разделе - «Изучение энеолита Южного Зауралья» - нами рассмотрена история открытия и изучения энеолитических памятников на территории этого региона. Первый энеолитический памятник в Южном Зауралье - поселение Кысы-Куль - был раскопан в 1937 г. К.В. Сальниковым. Но непосредственное изучение энеолита здесь началось в 1950-х гг. с раскопок Н.П. Кипарисовой стоянок на озерах Южнозауральского Приозерья Чебаркуль, Иткуль и Черкаскуль: Абселямовская, Чебаркуль I, 1-я, 2-я и 4-я Иткульская, 1-я Черкаскульская. Приоритет в выделении собственно энеолитических черт керамики для региона Южного Зауралья и Северного Казахстана в целом принадлежит также Н.П. Кипарисовой. Н.П. Кипарисова впервые выделила энеолитические материалы Зауралья из трансстадиальной шигирской культуры в самостоятельное культурное образование - дмитриевскую культуру. Поэтому можно считать Н.П. Кипарисову пионером и в выделении энеолитической эпохи региона. Все последующие исследователи энеолита Южного Зауралья выделяли энеолитические культуры и относили вновь открытые памятники к энеолиту уже, явно или неявно, ориентируясь на признаки посуды, выделенные Н.П. Кипарисовой. Ограниченность источниковой базы не позволило дать точную характеристику ее каменной индустрии и других сторон.

В 1962 г. К.В. Сальниковым энеолитические материалы Южного Зауралья были выстроены в первую для эпохи пространственно-хронологическую схему. К.В. Сальниковым к раннеметаллической эпохе были отнесены и материалы боборыкинского типа. Это сформировало почти 30-летнюю традицию ошибочного позиционирования боборыкинских материалов в качестве раннебронзовой культуры. Сейчас специалисты относят их к неолиту.

Деятельность по исследованию энеолитических памятников Южнозауральского Приозерья в 1960-х гг., после ухода из жизни Н.П. Кипарисовой, продолжила Л.Я. Крижевская. За счет выявления и раскопок новых памятников она расширила источниковедческую базу. Опорными для культурных построений Л.Я. Крижевской стали материалы стоянок Латочка, Кораблик, Няшевка II. Представление о характере раннеметаллической эпохи Южного Зауралья у Л.Я. Крижевской сформировалось уже к 1969 г., а итоги были подведены ею в 1977 г. Открытые и исследованные К.В. Сальниковым, Н.П. Кипарисовой и самостоятельно памятники раннеметаллической эпохи Л.Я Крижевская объединила в составе кысыкульской культуры, тем самым культурно обособив их от энеолитических памятников Среднего Зауралья и Нижнего Притоболья. Ее признаки Л.Я. Крижевская не считала радикально отличающимися от неолита. Важную роль в облике эпохи она отводила зарождению самостоятельной металлургии. Исследования Л.Я. Крижевской подтвердили такую особенность стоянок Южнозауральского Приозерья, как бедность каменным инвентарем.

Л.Я. Крижевская, расширив территорию Южного Зауралья до Исетско-Тобольского и Ишимского бассейнов, перенесла название «боборыкинская» на совершенно иной тип памятников. Хронологически и стадиально более поздние «боборыкинские» поселения Одино и Кокуй II она позиционировала в качестве синхронных и синстадиальных кысыкульской культуре.

Г.Н. Матюшин в 1958-1981 гг. значительно увеличил количество открытых памятников энеолита, выявил новый район их распространения – озера Башкирского Зауралья. Выводы Г.Н. Матюшина об облике энеолитической культуры Южного Зауралья базировались, в основном, на материалах поселений Суртанды VIII, Карабалыкты IX и верхнего слоя поселения Мурат. Фактически, как и у Л.Я. Крижевской, взгляды Г.Н. Матюшина на энеолит Южного Зауралья сформировались уже к 1970 г., а итоги были подведены им в 1982 г.

Но на первых этапах исследования у Г.Н. Матюшина еще не было сформировано четкого представления о существовании в регионе энеолитической эпохи и ее характерных чертах. Г.Н. Матюшин лишь частично соглашался с характеристикой культуры энеолита Южного Зауралья, данной Н.П. Кипарисовой, К.В. Сальниковым и Л.Я. Крижевской. В частности, он считает нехарактерным для суртандинских комплексов присутствие керамики с веревочным орнаментом, ложной гребенкой, отступающей палочкой и прочерчиванием. По его мнению, к раннеметаллической эпохе они были отнесены ошибочно, по причине смешанности комплексов.

Его исследования, несмотря на все недостатки, позволили впервые составить представление о характере каменной индустрии энеолита, типологии и морфологии каменных орудий. Были получены первые данные по домостроению, остеологии, то есть о тех сторонах материальной культуры, источниками по которым энеолитические памятники Южнозауральского Приозерья были бедны. По сути дела, несмотря на ожесточенную полемику, исследования Л.Я. Крижевской и Г.Н. Матюшина взаимно дополняли друг друга.

Отмеченные Г.Н. Матюшиным такие новации, как широкое применение в кремневой индустрии некачественных пород камня, низкая доля пластин и орудий из них по сравнению с отщеповыми формами, анализом их статистических данных не подтверждаются. И то, и другое в каменной индустрии присутствует, но не является массовым либо господствующим.

Г.Н. Матюшин остро поставил вопрос о переходе энеолитического населения Южного Зауралья (а вместе с тем и Северного Казахстана) к производящему хозяйству в форме скотоводства, высоко оценивал уровень развития у суртандинцев металлургии. Им привлечено внимание широкой научной общественности к проблеме становления скотоводства в азиатских степях и лесостепях.

Анализ, статистическая и типологическая обработка и интерпретация материалов изученных им памятников оставляют желать лучшего. К сожалению, критика его исследований специалистами так и осталась голословной. Исследования энеолитических памятников на озерах Башкирского Зауралья после Г.Н. Матюшина больше не производились. Археологические исследования сосредоточились либо на других озерах, либо на памятниках в долинах рек Южного Зауралья.

Для исследований энеолита Южного Зауралья в 1960-1970-е гг. характерно противостояние Г.Н. Матюшина и Л.Я. Крижевской, отсутствие у них взаимного плодотворного интереса к материалам раскопанных памятников. Л.Я. Крижевская практически не упоминала об исследованиях Г.Н. Матюшина и не сравнивала материалы памятников Южнозауральского Приозерья с материалами поселений на озерах Башкирского Зауралья. Г.Н. Матюшин критически относился к научной ценности материалов, раскопанных Л.Я. Крижевской памятников и к ее выводам. Это способствовало разобщению усилий в исследовании энеолита Южного Зауралья и привело к искусственному выделению на его территории двух однородных культур – кысыкульской и суртандинской.

Исследованиями Урало-Казахстанской археологической экспедиции (УКАЭ) с конца 1970-х гг. памятники энеолита были изучены в степном, лесном и горнолесном районах Челябинской области. В 1990-х годах обработкой и осмыслением результатов этих раскопок стал заниматься В.С. Мосин. Он опубликовал материалы стоянок Стрелецкое I, II, III, IV, Уфа IV, Чебаркуль Xа, Xб, XV, XVI, Путиловская Заимка, Красносельская, Усть-Утяганская, Бурли II, Юрюзаньская IIб, IIв, Краснокаменка, Агаповка I. Основная их масса была раскопана в 1970-е - 1980-е гг. И только стоянки Краснокаменка и Агаповка I были исследованы в 1997 г. Это показывает, что полевые исследования энеолита Южного Зауралья, в целом, не выходят за пределы 1980-х гг.

Возможно в силу того, что большая часть стоянок не раскапывалась В.С. Мосиным самим или самостоятельно, его публикации практически не содержат стратиграфических наблюдений.

В течение 1960-х - 1990-х гг. исследования в области культурных реконструкций в энеолитоведении Южного Зауралья шли в направлении оптимизации количества культурных образований. Следует признать обоснованным и плодотворным стремление Г.Н. Матюшина унифицировать культурную принадлежность памятников раннеметаллической эпохи региона. В результате исследований Г.Н. Матюшина и Л.Я. Крижевской материалы трех (кысыкульский, абселямовско-чебаркульский, боборыкинский гребенчатый круглодонный) из четырех выделенных К.В. Сальниковым культурных вариантов ранней бронзы были объединены в две самостоятельные культуры. В.С. Мосиным памятники суртандинского и кысыкульского типа были признаны однокультурными. В.Т. Ковалевой был выявлен неолитический характер памятников боборыкинского плоскодонного варианта. Мы считаем, что взгляды Л.Я. Крижевской на боборыкинскую культуру, как и ее определение К.В. Сальниковым в качестве раннебронзового явления, представляют сегодня исключительно историографический интерес.

Таким образом, на сегодняшний день завершен процесс унификации культурных образований Южного Зауралья, и сформировано унитарное представление об энеолитической культуре этого региона.

Материалы практически всех опорных памятников полностью или частично были введены в научный оборот. Характеристика каменной индустрии, данная еще Г.Н. Матюшиным, подтверждена, уточнена и детализирована исследованиями В.С. Мосина. Мнение Л.Я. Крижевской о деградации и уменьшении роли каменной индустрии в энеолите опровергнута как наличием богатых коллекций на памятниках Башкирского Зауралья, так и наблюдениями В.С. Мосина за механизмом и путями распространения каменного сырья, исходя из которых непредставительность каменных коллекций на стоянках Южнозауральского Приозерья объясняется не стадиальностью, а бедностью края качественным камнем.

Подтверждается отстаиваемая Н.П. Кипарисовой и Л.Я. Крижевской многокомпонентность керамических коллекций энеолитической культуры Южного Зауралья (что отрицал Г.Н. Матюшин) и выявленное Л.Я. Крижевской использование двух способов ленточной формовки сосудов - внахлест и встык. Справедливым может считаться предложение Л.Я. Крижевской использовать стыковой способ формовки керамических сосудов в качестве одного из датирующих признаков энеолитической керамики Южного Зауралья. В.С. Мосиным произведено сравнение кысыкульско-суртандинской керамики с посудой сопредельных культур, показано ее место в керамических традициях эпохи энеолита на огромной территории от Иртыша на востоке до Прибалтики – на западе.

Сохраняется представление о синкретичном и переходном характере энеолитической культуры Южного Зауралья. Она рассматривается как динамическое образование, эволюционирующее во времени. На этой основе Л.Я. Крижевской, Г.Н. Матюшиным и В.С. Мосиным создается ее двухчленная периодизация. Предложенный Л.Я. Крижевской критерий периодизации в виде уменьшения в комплексах со временем количества каменных изделий оказался несостоятельным. Сейчас периодизация строится по критериям характера индустрии и доминирования техник орнаментации.

Бинарность энеолитических комплексов рассматривается в рамках эволюционно-автохтонных представлений. А распространение новаций, характерных и для других территорий, считается следствием конвергентности. При этом, мнение Л.Я. Крижевской о самостоятельном переходе к металлургии, высоком уровне ее развития и наличии самостоятельного очага металлургии на Южном Урале в энеолите дальнейшими исследованиями не подтверждено. А, соответственно, лишен научной ценности и реконструируемый ею механизм такого перехода.

Мнение Г.Н. Матюшина о существовании скотоводства в энеолите Южного Зауралья имеет слабую источниковую основу. Подтвердились представления Л.Я. Крижевской о присваивающем характере энеолитической экономики. Тем самым подтверждается и методологическое суждение Л.Я. Крижевской о низкой самостоятельной информативной ценности керамических пряслиц о типе хозяйства в отсутствие надежных остеологических данных. Среди специалистов происходит отход от признания ранее заявленной и принимаемой ими прежде высокой роли суртандинской культуры в культурных процессах конца каменного века на территории Северного Казахстана и Зауралья (В.Ф. Старков, В.Т. Ковалева, Н.М. Чаиркина). Из субъекта культурно-исторического процесса она низводится до объекта воздействия извне (А.Ф. Шорин). Начинает изживаться представление о значительном вкладе энеолитического населения в формирование андроновской культуры (В.С. Мосин).

Южнозауральский энеолит не имеет собственного радиоуглеродного датирования. Тем не менее, мнение Л.Я. Крижевской о кратковременности (не более 300-350 лет) энеолитической эпохи в Южном Зауралье не получило своего подтверждения, как и чрезвычайно широкая ее датировка Г.Н. Матюшиным (V-III тыс. до н.э.). Сейчас она датируется в рамках III тыс. до н.э.

Самым крупным недостатком исследований по энеолиту Южного Зауралья является оперирование в деле культурно-исторических реконструкций комплексами, выделяемыми типологически. Этот недостаток имеет объективное основание. На сегодняшний день в Южном Зауралье нет ни одного памятника энеолита с безупречной стратификацией культурных отложений. Поэтому для Южного Зауралья проблема источника остается актуальной.

Энеолитические исследования в Южном Зауралье инициировались и проводились исключительно отдельными личностями, что негативно сказалось на их преемственности. С уходом из жизни Н.П. Кипарисовой прекратились на время исследования стоянок в лесной зоне Южного Зауралья. Исчезла динамика в исследовании памятников Южнозауральского Приозерья после смены Л.Я. Крижевской объекта и региона исследований. После Г.Н. Матюшина никто до сих пор (более 20-ти лет) не изучал памятники Башкирского Зауралья. В.С. Мосин начал свои исследования в составе УКАЭ и изучает памятники энеолита Южного Зауралья практически единолично.

В четвертом разделе - «^ Вопросы культурно-исторических реконструкций в энеолитоведении Северного Казахстана и Южного Зауралья» - нами проанализированы мнения, гипотезы, выводы специалистов-археологов в области изучения энеолита Северного Казахстана и Южного Зауралья по ряду ключевых вопросов.

В энеолитоведении Северного Казахстана не преодолены противоречия по поводу выделения культур. Зародившись в начале 1980-х гг., они сохраняют свою остроту и по сегодняшний день. В результате тщательного сравнительного анализа истории изучения памятников и соответствующей аргументации мы пришли к выводу о том, что в этом вопросе более обоснована и менее уязвима для критики позиция В.Ф. Зайберта. Выделение ботайской культуры имеет хронологический приоритет, построение ее модели поставлено В.Ф. Зайбертом на прочный теоретический фундамент. Им разработаны проблемы экологической ниши, хозяйственно-культурного типа ботайской культуры, ботайского социума, палеоэкономической структуры энеолита Североказахстанского региона в целом. Именно ботайские материалы с самого начала были опорными в характеристике энеолита Северного Казахстана.

Апелляция С.С. Калиевой и В.Н. Логвина в деле выделения терсекской культуры к исследованиям А.А. Формозова неубедительна. Культурно терсекские и ботайские материалы близки. После публикации в 1990 г. материалов поселений Кумкешу 1 и Кожай 1 терсекская культура приобрела облик, аналогичный ботайской культуре. Поэтому мы считаем перспективным предложение В.С. Мосина объединить тургайские и приишимские памятники в составе одной культуры с компромиссным названием «ботайско-терсекская».

В ходе изучения нео-энеолитических памятников Зауралья, Западной Сибири и Казахстана в 1950-х - 1970-х гг. археологи отошли от взглядов В.Н. Чернецова на существование в урало-казахстанском регионе в конце каменного века трансзональной общности культуры на базе кельтеминарских стереотипов. Выделение общностей стало осуществляться в рамках ландшафтных зон – степной и лесной (А.А. Формозов, В.И. Матющенко, М.Ф. Косарев).

Однако открытие в 1980-х гг. энеолитических памятников на территории Северного Казахстана, а затем и выделение здесь самостоятельных культур, в своих важнейших признаках схожих с рядом энеолитических культур Зауралья, заставило изучающих эти культуры археологов изменить свои взгляды на облик и содержание реконструируемой энеолитической общности. В итоге, общность стала выделяться по технике и стилю орнаментации. Это, в свою очередь, заставило вернуться археологов к изначальным позициям – объединению в общность культур, памятники которых расположены в разных ландшафтных зонах. Тем самым подтвердилась принципиальная правота взглядов В.Н. Чернецова.

По сути дела, традиция включения энеолитических комплексов Зауралья и Северного Казахстана с гребенчато-геометрической орнаментацией и отщеповой индустрией в одно целое, берет свое начало с объединения А.А. Формозовым тургайских и орских памятников с кысыкульскими материалами в одну - терсек-карагайскую - культуру.

Сформировались две традиции во взглядах на основу общностей: культурно-хозяйственную и этнокультурную. Они сложились еще в начале 1950-х гг., в ходе дискуссии между А.А. Формозовым и В.Н. Чернецовым. Этнический характер общности признают В.Н. Чернецов, К.В. Сальников, Г.Н. Матюшин, М.Ф. Косарев, В.И. Матющенко, С.С. Калиева и В.Н. Логвин, В.С. Мосин, хозяйственно-культурный характер - А.А. Формозов. В.Ф. Зайберт также делает упор на изучение социально-экономических проблем.

В ходе исследований конкретизировалось культурное содержание энеолитической общности. В нее археологи включали вновь выделяемые культуры. Нет единства в критериях объединения культур в общность и характере этой общности. Разница существует и во взглядах на время ее формирования: 1) в самом начале (С.Ф. Кокшаров) и 2) на втором этапе развития энеолитической культуры (А.Ф. Шорин, Н.М. Чаиркина).

Археологические материалы и выводы археологов не подтверждают ограничения В.Ф. Зайбертом территории общности энеолитических культур рамками степной и лесостепной зон Урало-Иртышского междуречья. Следуя за ареалом распространения геометрической керамики, общность расширяется на север вплоть до Нижней Оби и Мало-и Большеземельской тундр. Все больше археологов следует идее этнолингвистической основы общности, в частности, праугорской.

Большинством исследователей (Г.Н. Матюшиным, В.Ф. Зайбертом, В.Н. Логвиным, С.С. Калиевой) основной акцент в изучении энеолитической культуры был сделан на ее хозяйственную сторону. Первым поставил вопрос о переходе энеолитического населения Южного Зауралья (а, вместе с тем, и Северного Казахстана) к производящему хозяйству в форме скотоводства Г.Н. Матюшин. Однако не совсем логично его обоснование причин и механизма появления скотоводства у населения суртандинских озер и причин прекращения существования на них энеолитических памятников.

Детальный анализ археологических источников и публикаций показал, что остеологические материалы, привлеченные Г.Н. Матюшиным для обоснования существования скотоводства в энеолите Южного Зауралья, неубедительны как количественно, так и по условиям залегания. Материалы поселений Южнозауральского Приозерья не дали костных остатков вообще, захоронение быков с поселения Кокуй II к эпохе раннего металла были отнесены Л.Я. Крижевской ошибочно. В.С. Мосин вопросы экономики энеолитического населения либо обходит стороной, либо отзывается о ней как о присваивающей. Мы считаем, что без получения новых, более представительных данных, идея скотоводческого характера экономики суртандинцев, выдвинутая Г.Н. Матюшиным, со временем может стать, скорее, достоянием историографии, чем актуальным научным фактом.

Говорить о существовании скотоводства есть основания только для терсекской и ботайской культур. Первоначальные выводы, сделанные на основании контекста археологической культуры, неубедительных данных остеометрии, подтверждаются результатами применения новых методик с использованием достижений естественных наук.

В ходе полемики вокруг характера энеолитического ХКТ сформировалось два варианта его реконструкции – кочевой (С.С. Калиева, В.Н. Логвин, Л.Л. Гайдученко) и отгонный (В.Ф. Зайберт, В.К. Мерц). Постулирование существования отгонного скотоводства оправдано эпохально, находит соответствие в экологии Северного Казахстана и географии энеолитических поселений, но не является единственно возможным. Реконструкция кочевого ХКТ неубедительна с точки зрения стадиального несоответствия, противоречит общепринятому в науке определению кочевого скотоводства и характеру археологического материала. Экономические реконструкции В.К. Мерца для энеолита Павлодарского Прииртышья пока не имеют собственного источникового обоснования.





оставить комментарий
страница1/2
ЗАХАРОВ СЕРГЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ
Дата26.09.2011
Размер0,49 Mb.
ТипАвтореферат, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2
плохо
  1
средне
  1
отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх