В. А. Иванов вооружение средневековых кочевников icon

В. А. Иванов вооружение средневековых кочевников


Смотрите также:
Вооружение кыргызских кыштымов...
Авторское выполнение научных работ любой сложности грамотно и в срок...
Традиционное мировоззрение средневековых тюрков Жетысу (по материалам культовых памятников) 07...
Защитное вооружение курыкан...
А. А. Иванов Начиная с 70-х годов в степях Нижнего Подонья и Волго-Донского междуречья выявлена...
В. В. Бурлов [и др.]; Рос акад ракетных и артиллерийских наук; Под ред. Л. Н. Лысенко, А. М...
Возникновение средневековых городов...
Ю. Н. Рерих звериный стиль у кочевников северного тибета...
Ю. Н. Рерих звериный стиль у кочевников северного тибета...
Сказка " Вмире трения Сидя на уроке физики, Иванов не слушал учителя. "...
В. С. Котельников (председатель), Ю. И. Аникин, А. М. Бычков, В. С. Глухов, В. Ф. Иванов. С. К...
М. В. Горелик защитное вооружение степной зоны евразии и примыкающих к ней территорий в...



Загрузка...
скачать
В. А. Иванов

ВООРУЖЕНИЕ СРЕДНЕВЕКОВЫХ КОЧЕВНИКОВ ЮЖНОГО УРАЛА И ПРИУРАЛЬЯ (VII—XIV вв.)

О важности и значении изучения вооружения средневековых кочевников Евразии написано уже достаточно много 1, что совершенно освобождает нас от новых рассуждений на эту тему. Единственное, на что хотелось бы обратить внима­ние,— это абсолютная неразработанность данного вопроса применительно к средневековым кочевникам Южного Урала, региона, в территориальном и этнокультурном плане состав­лявшего органичную часть Великого пояса степей Евразии. И хотя во всех работах, посвященных публикации средне­вековых кочевнических памятников в степной полосе реги­она, описание найденных предметов вооружения обязатель­но присутствует 2 (что уже свидетельствует о наличии опре­деленной источниковой базы по данному вопросу), однако специального анализа этого вида археологических источни­ков, подобного проведенному на материале памятников за­падных и восточных областей евразийских степей (С. А. Плетнева, Г. А. Федоров-Давыдов, Н. Я. Мерперт, Ю. С. Худяков, Б. Б. Овчинникова, Д. Г. Савинов, Ю. А. Плотников и др.)3, не делалось.

Настоящая работа имеет цель в какой-то степени воспол­нить этот пробел, хотя рассчитывать на столь же достовер­ные результаты, как в работах названных выше исследова­телей, едва ли приходится. Основная причина — неудовлет­ворительное состояние первоисточников (например, более 70% из 239 известных в регионе погребений VII—IX вв. дошли до нас в разграбленном виде) и специфика погребаль­ных традиций тюркоязычных кочевников X —XIV вв., когда сопровождающий погребенного набор вещей (в частности, оружия), вероятно, не отражал реального социального поло­жения (и воинской специализации) данного индивида. Тем не менее автору этих строк представляется возможным и целесообразным дать сводную характеристику известных на Южном Урале и в Приуралье образцов кочевнического во­оружения, что позволит хотя бы в общих чертах представить место, занимаемое регионом в общей схеме развития воору­жения средневековых кочевников степей Евразии.

Известные в настоящее время в регионе памятники кочев­ников составляют три хронологические группы, различаю­щиеся по своему этнокультурному содержанию и происхож-

[172]

дению. Первая группа — памятники кушнаренковско-кара-якуповского типа, оставленные в VII—IX вв. племенами угорского, по мнению большинства исследователей, проис­хождения 4 (как уже указывалось выше, 239 погребений); вторая — курганы, оставленные кочевниками огузо-печенеж-ского этнокультурного объединения, обитавшими в степях региона в IX—XI вв. (44 погребения)5, и третья — наиболее массовая — курганы кыпчаков XII—XIV вв. (207 погребе­ний)8. Естественно, что вооружение мы будем рассматривать в соответствующей хронологической последовательности.

Образцы оружия, найдены в 78 погребениях кушнарен-ковско-караякуповского типа, что составляет 32,6% всех учтенных погребений (могильники Больше-Тиганский, Игим-ский, Манякский, Ново-Биккино, Лагеревский, Ямаши-Тау,; Хусаиновский, I, II Бекешевские, Ишимбаевский. Стерли-тамакский, Старо-Халиловский, Каранаевский, Такталачук,, Бирский, Муракаевский)*. Это железные и костяные нако­нечники стрел, наконечники копий, боевые топоры, сабли, костяные накладки на лук, железные шлемы.

Чаще всего из предметов вооружения встречаются нако­нечники стрел (найдены в 66 из рассматриваемых погребе­ний). В основном это железные наконечники, по сечению пера разделяющиеся на трехлопастные, трех- и четырехгран­ные и плоские.

Трехлопастные наконечники (условно — группа А), най­денные в 15 погребениях, по форме пера делятся на шесть типов:

А1 — треугольные, с коротким черешком и уступом у основания пера (рис. 1, 1) — 7 экз.;

А2 — треугольные, с косо срезанным основанием nepaf длинным черешком и перехватом на уступчике при переходе пера в черешок (рис. 1, 2) — 3 экз.;

A3 — башневидные с коротким черешком и уступом у основания пера (рис. 1, 3) — 3 экз.;

А4 — массивные, арочной формы с цельнокованым остри­ем (рис. 1, 4) — 1 экз.;

А5 — с коротким черешком, косо срезанным основанием и срезанной под тупым углом ударной частью (рис. 1, 5) — 1 экз.;

А6 — с трехлопастным острием, плавно переходящим в удлиненное четырехгранное основание, и уступом при пере­ходе в короткий круглый черешок (рис. 1, 6) — 1 экз.

[173]





Рис. 1. Типы наконечников стрел из погребений VII—XIV вв. Южно­го Урала и Приуралья.

[174]

Искать аналоги перечисленным выше наконечникам едва ли целесообразно, поскольку они были известны достаточно широко, практически во всех синхронных кочевнических комплексах Евразии. Впрочем, некоторые типы: А2 (Бир-ский могильник, п. 165; Лагеревский, к. 35, 49; Муракаев-ский, к. 3, п. 3) и А6 (Болыпе-Тиганский, п. О), аналогичные стрелам, широко распространенным в I тыс. у древних тюрок и кыргызов Южной Сибири (боеголовковые и вытя­нуто-пятиугольные, по Ю. С. Худякову)7, более определенно указывают на исходную территорию, откуда они могли по­пасть на Южный Урал.

Трехгранные бронебойные наконечники стрел (группа Б) найдены в пяти погребениях Лагеревского, Каранаев-ского и Муракаевского могильников (всего 6 экз.). Все они массивные, с коротким черешком и срезанным под тупым углом основанием, переходящим в круглый уступ (см. рис. 1, 7).

Плоские наконечники стрел (группа В) количественно преобладают — всего найдено 116 экз. По сечению пера они делятся на овальные и ромбические с ребром по оси. Формы наконечников довольно разнообразны: листовидные, тре­угольные, ромбические, ланцетовидные, башневидные и срезни.

Листовидные наконечники представлены тремя типами:

В1— с вытянутым, ромбическим в сечении нером, косо
срезанным в основании и небольшим уступчиком при пере­
ходе пера в круглый короткий черешок (см. рис. 1, 8)
19 экз.;

В2— с ромбическим или овальным в сечении пером,;
коротким круглым черешком и пояском при переходе пера
в черешок (см. рис. 1, ^ 9) — 9 экз.;

В3— с ромбическим в сечении пером, прямым осно­
ванием и длинным плоским черешком (см. рис. 1, 10} —
6 экз.

Представленные в Болыие-Тиганском (п. 3, 8, 10, 22— 24, 33, 37, 40), I Бекешевском (к. 1), Стерлитамакском,; Ямаши-Тау (к. 2, п. 2), Хусаиновском (к. 12, п. 1), Лагерев-ском (к. 31) и Старо-Халиловском (к. 6, п. 1) могильниках Южного Урала и Приуралья, листовидные наконечники стрел находят прямые аналоги в финно-угорских и ранне-булгарских комплексах Прикамья VIII—IX вв. (могильни­ки Мыдлань-Шай, Болыие-Тарханский)8.

Треугольные наконечники в кушнаренковско-караяку-повских погребениях региона встречаются также довольно часто. Представлены они четырьмя типами:

[175]

В4— широкие, с коротким круглым черешком и срезан­
ным под тупым углом основанием пора (см. рис. 1, 11)
22 экз.;

В5— овальные в сечении, со срезанным под тупим углом
длинным основанием пера и уступчиком при переходе пера
в черешок (см. рис. 1, ^ 12) — 8 экз.;

В6— овальные в сечении, с плавно срезанным основа­
нием пера, отделенным от черешка уступчиком (см. рис. 1,
13),— 1 экз.;

В7— с ромбическим в сечении пером, плавно переходя­
щим в длинную^ чуть расширяющуюся втулку (см. рис. 1,
14),— 2 экз.

Иа Южном Урале и в Приуралье треугольные наконечни­ки стрел найдены в Игимском (п. 2), Болыне-Тиганском (п. 4, 6, 8, 10, 12-14, 28, 33, 37, 40, 41), Лагеревском (к. 4, 10, 16), Ямаши-Тау (к. 2), Стерлитамакском, Старо-Хали-ловском (к. 5), Каранаевском (к. 10), Муракаевском (к. 1, 3, 8, 9) могильниках, а прямые аналоги им известны также только у ранних булгар (Болыпе-Тарханский, Танкеевский) и у финно-угров Прикамья (Мыдлань-Шай, Каневский)9.

Наконечники ромбической формы представлены только одним типом (В8). Они вытянутых пропорций с заточенным острием и уступчиком, отделяющим основание пера от круг­лого черешка (см. рис. 1, 15),— 14 экз. Аналоги им известны там же, что и для треугольных наконечников.

Наконечники-срезни в могильниках рассматриваемого ре­гиона (Болыне-Тиганский, п. 10, 14; Манякскпй, п. 3; Яма­ши-Тау, к. 2; Хусаиновский, к. 12; Лагеревскпй, к. 22; Стерлитамакский; Каранаевский, к. 3; Такталачук, п. 351) представлены тремя типами:

В9 — узкие, с небольшим уступчиком, отделяющим перо от короткого круглого черешка (см. рис. 1, ^ 16),— 6 экз.;

В10 — короткие и широкие с уступом у основания пера
и фигурной прорезью на пере (см. рис. 1, 17) — 2 экз;

В11 — вильчатые или двурогие (см. рис. 1, 18) — 4 экз.
Подобные наконечники ни у булгар, ни у финно-угров

Прикамья не встречены, но зато хорошо известны в тюрк­ских (Кокэль, Кызыл-Ту), кыргызских (наконечники-тома-ры) и салтовских комплексах VIII—IX вв.10

Наконечники ланцетовидной формы по длине и контурам пера также делятся на три типа:

В12 — с ромбическим в сечении пером, имеющим наи­
большую ширину в верхней (ударной) части, и слегка расши­
ряющимся основанием, под тупым углом переходящим в
круглый черешок (см. рис, 1А 19),— 4 экз.;

[176]

В13— с овальным в сечении пером, имеющим наиболь­
шее расширение посредине его длины, и небольшим уступ­
чиком при переходе пера в круглый черешок (см. рис. 1,
20) — 3 экз.;

В14— с длинным, овальным в сечении пером, максималь­
но расширенным посредине, и коротким круглым черешком
(см. рис. 1, 21) — 2 экз.

Ланцетовидные наконечники пока известны только на Южном Урале и в Приуралье в Болыне-Тиганском (п. 3, 10, 14, 33), Бирском (п. 165), Хусаиновском (к. 5) и Карана­евском (к. 4) могильниках.

Башпевидные наконечники (В15) однотипны и отличают­ся друг от друга только размерами (см. рис. 1, 22, 23) -8 экз. В рассматриваемом регионе найдены только в двух могильниках: Болыне-Тиганском (п. 8, 22, 28) и Старо-Халиловском (к. 5, 6). Кроме того, известны они в сал'гов-ских комплексах IX в., у булгар Среднего Поволжья и в Прикамье п.

Граненые наконечники квадратного или ромбического сечения (группа Г) по форме делятся на четыре типа:

Г1 — листовидные, с косо срезанным основанием и ко­ротким круглым черешком (см. рис. 1, ^ 24) — 9 экз.;

Г2 — шиловидные, ромбического сечения с невыделен­ным черешком (см. рис. 1, 25) — 4 экз.;

ГЗ — треугольные, ромбического сечения с уступом при переходе в короткий круглый черешок (см. рис. 1, ^ 26) — 3 экз.;

Г4 — шиловидные, квадратного сечения с небольшим уступом при переходе в круглый короткий черешок (см. рис. 1, 27) — 1 экз.

Перечисленные наконечники, вероятно, применялись (по­добно удлиненно-треугольным наконечникам) у кыргызов для поражения противника, защищенного мягким доспехом из кожи или войлока 12.

Костяные наконечники стрел (группа Д) представлены 18 экз. Все они черешковые. Различаются формой пера и размерами:

Д1 - преобладают крупные листовидные треугольного сечения с плоским, четко выделенным черешком (см. рис. 1, ^ 28) ~ Ю экз.;

Д2 — наконечники примерно такой же формы, по мень­ших размеров (см. рис. 1, 29) — 5 экз.;

ДЗ - - из трех погребений, имеют по одному трехгран­ному наконечнику с листовидным пером и круглым череш­ком (см. рис. 1, 30) — 3 экз.

[177]

Костяные наконечники указанных типов имели широкое распространение в лесной полосе Урало-Поволжья,'начиная с эпохи раннего железа.

Однако стрелы, найденные в рассматриваемых погребе­ниях, не отражали реального содержания кушнаренковско-караякуповских колчанов, о чем свидетельствует прежде все­го их количество: более 75% погребений со стрелами (50 и 66) содержали не более трех наконечников. Вместе с тем помещаемые в могилы стрелы были не просто символом воин­ской принадлежности, так как находились они вместе с луком. Например, из 18 погребений, где найдены костяные обкладки лука, в 15 находились также и наконечники стрел. Характерно, что концевые накладки найдены только в двух погребениях (Манякский, п. 1, и Ново-Биккинский кур­ган)13, остальные — срединные накладки, форма и размеры которых позволяют предполагать, что в VIII — IX вв. у угор­ских племен Южного Урала и Приуралья широко исполь­зовались луки тюркского (по Д. Г. Савинову) типа 14. Хотя на ранних этапах их расселения в регионе, в VII в. (Ма­някский, Ново-Биккинский), бытовали, очевидно, луки гун­нского типа, о чем свидетельствуют находки соответствую­щих концевых накладок (рис. 2).

Судя по частоте встречаемости (20 погребений), вторым после лука и стрел излюбленным оружием рассматриваемых племен региона была сабля. Все известные для данного вре­мени сабли — короткие (47—77 см), практически прямые (кривизна клинка не превышает 1 см). Скользящий режущий удар достигался преимущественно за счет кривизны рукоя­ти, иногда оттянутой вперед на 3—4 см (рис. 3, 1, 2). Судя по местоположению в могилах, сабли носились подвешен­ными к поясу слева. Ножны сабель и рукояти украшались серебряными накладками, выполненными в растительном или зооморфном стиле. К поясу ножны крепились с помощью двух П-образных петель, также зачастую украшенных ра­стительным или геометрическим орнаментом15, Традиция подобного украшения сабель и ножен известна достаточно широко: у тюркоязычных племен юга Западной Сибири,' у алан Северного Кавказа и у древних венгров 16. Послед­ние, учитывая их приверженность к всевозможным сереб­ряным украшениям, вероятно, и явились той культурной средой, откуда эта традиция могла распространиться ко всем соприкасавшимся с ними племенам.

С влиянием алано-болгарского мира, очевидно, следует связывать появление в Приуралье боевых топоров — ору­жия, специфического именно для алано-болгарских племен

[178]





Рис. 2. Костяные обкладки луков, колчанов, берестяной кол­чан и железный колчанный крючок.

^ 1 — Хабарный-1, к. 10; 2 — Тамар-Уткуль, к. 3; 3, 4 —Лиман, к. 2; SАндреевна; в—10 — Тамар-Уткуль, к. 10,


Восточной Европы. Это подтверждается и формой восьми известных в настоящее время в регионе топоров: длинные обушки грибовидной формы, длинные, слегка оттянутые на­зад или лопатообразные лезвия (Игимский, Больше-Тиган-ский, Манякский, Лагеревский, Стерлитамакский могиль­ники) (рис. 4, 1—4).

[179]




Рис. 3. Наступательное оружие ближнего боя.

1,2 — Больше-Тиганский, SНовый Кумак, к. 2, п. 2; 4 — Новый Кумак, к. 2, п. 1; S — ОхлРбчнино, п. 2; в — Охлсбпншю, п. 3; 7 — Новый Кумак, к. 1; *. 10 — Лебеденка VIII, к. 6; 9 — Тлявгуловешш, к. 1; 11 — Новый Кунак, к. у обелиска; 12 — Игимский, п. 2; 13 — Новый Кумак, к. 1 (раскоп 1958 г.); It

Лебедевка II,

[180]





Рис. 4. Боевые топоры и доспехи.

1,4 — Сторлитамаксний; 2 — Игимской, п. 2; 3S — Лагеревский,

к. 16; к. 31; в — Муракаевский, к. 9 (по Н. А. Мажитову); 7 — Лебе-

девка II; 8 — Новый Кумак, к. 3.

Так же как и у алано-болгарских и тюркских племен, у кушнаренковско-караякуповского населения рассматри­ваемого региона копья, по-видимому, не играли самосто­ятельной роли в вооружении, а потому их известно очень мало. Всего найдено три наконечника копий: два — в Игим-ском, одно — в Каранаевском могильниках. Копья из Игим-ского могильника плоские, листовидной формы, с наиболь­шим расширением в нижней части пера (см. рис. 3, 12).

[181]

Копье из Каранаевского могильника напоминает шиповидные четырехгранные копья из салтонских комплексов 17.

Доспехи в кушнареиковско-караякуповских погребениях представлены тремя находками железных шлемов (Лагерево, к. 31, Муракаево, к. 9 и Каранаево, к. 6), остатками коль­чуги (Лагерево, к. 31) и несколькими железными пластина­ми от панциря (Лагерево, к. 29).

Форма шлемов — сфероконическая. Два шлема (Лагере­во и Каранаево) склепаны из фигурных железных пластин и увенчаны коническими шпилями с петлей для флажка-яловца (см. рис. 4, 5). По нижнему краю шлема из Лагерев-ского могильника пущена металлическая пластина с отвер­стиями для бармицы. Шлем из Каранаевского могильника имеет прямой наносник, вырубленный сразу же на заготовке шлема. Шлем из Муракаевского могильника сферокониче­ской (более даже сферической) формы, цельнокованый, с ребром-утолщением по центру. Также имеет прямой корот­кий наносник 18.

Относительно кольчуги и панциря ничего определенного сказать нельзя, поскольку от них остались только незначи­тельные фрагменты 19.

Восстановить по имеющимся данным истинную степень вооруженности и военную структуру угорских племен Юж­ного Урала и Приуралья чрезвычайно трудно. С очень малой степенью вероятности можно предположить, что основную массу войска могли составлять конные лучники, поскольку только стрелы (иногда с остатками лука) найдены в 48 пог­ребениях (61,5% всех погребений с оружием). Вероятно также, что ударной силой войска были всадники с саблями (погребений с саблями и стрелами — 16 (20,5%), только с саблями — 6 (7,7%)). Среди погребений с саблями и стре­лами в двух найдены и шлемы.

Все остальные наборы вооружения: топор; топор и стрелы; топор, копье и сабля; топор, копье и стрелы -встречены в единичных погребениях.

Достаточно сложно анализировать вооружение кочевни­ков огузо-печенежской конфедерации, населявших степи Южного Урала и Приуралья в IX—XI вв., прежде всего в силу ограниченности источниковой базы (на сегодняшний день в регионе известны 44 погребения этого периода, оружие найдено только в 14 погребениях). По имеющемуся материалу можно предположить, что на вооружении рас­сматриваемых племен имелись сабли (палаши), носившиеся в ножнах, украшенных серебряными накладками (Житимакский могильник, п. 4)20, луки «тюркского» и гуннского

[182]

типов с кибитью, длиной до 115 см (Тамар-Уткуль, к. 3) (см. рис. 2, 2), железные трехлопастные (Житимакский, п. 5), плоские треугольные, лавролистные (Кара-Су, к. 20)21, асим­метрично-ромбические (по Ю. С. Худякову)22 (Воздвиженка, к. 1 — см. рис. 1, 45) и костяные листовидной формы и тре­угольного сечения (Житимакский, п. 5; Мрясимовский, к. 5, 8) наконечники стрел. Стрелы укладывались в бере­стяные колчаны, форму которых проследить пока не удается, но их остатки найдены в могильнике Тамар-Уткуль (к. 1), II Колычевском (к. 2), у с. Яман (к. 2) и Кара-Су (к. 20)23.

В Житимакском могильнике (п. 1) найдены фрагменты железного шлема, по которым была сделана попытка вос­становить его форму 24.

В курганах кыпчакского времени рассматриваемого ре­гиона (XII—XIV вв.) оружие найдено в 39 погребениях, что составляет 41,5% всех известных здесь языческих погре­бений этого периода (могильники Охлебипинский, Шах-Тау, Тлявгуловский, VII Новочеркасский, у поселков Урал, Но­вый Кумак, Башкирское Стойло, IV Ивановский, Россы-пинский, Алебастрово I, Тамар-Уткуль, у поселков Лебе-девка, Хабарный I, Студеный и др.).

Практически весь полученный за последние годы мате­риал по вооружению кыпчаков Приуралья вписывается в типологию, разработанную Г. А. Федоровым-Давыдовым для средневековых кочевников Восточной Европы . Это осво­бождает нас от излишнего типотворчества и гарантирует от внесения путаницы в уже устоявшиеся представления. Правда, в случаях, когда приходилось иметь дело с предме­тами, еще неизвестными ко времени создания указанной типологии, мы вводили новые типы, но придерживались того же принципа буквенной и цифровой индексации.

Из предметов вооружения в рассматриваемых погребе­ниях представлены: наконечники стрел (железные и костя­ные), колчаны, их детали и украшения, сабли, кинжалы, копья и доспехи.

^ Железные наконечники стрел (найдены в 35 погребениях) в основном представлены типами отдела В (плоские череш­ковые). Всего найдено 65 поддающихся типологии нако­нечников:

Б1П — трехгранное в сечении перо (см. рис. 1, 31, 32) — 2 экз.;

В1П — плоские листовидной формы (см. рис. 1, ^ 35) — 2 экз.;

BIV — плоские ромбической формы (см, рис, 1, 33) — 9 экз.;

[183]

BV -- плоские треугольной формы, максимальная шири­на приходится на основание пера (см. рис. 1, 36) — 3 экз.;

BVI — двурогие (охотничьи) стрелы — 1 экз.;

BV1I — треугольной формы, но в виде перевернутою основанием вверх треугольника, максимальная ширина при­ходится на режущую грань (см. рис. 1, 37) — 4 экз.;

BVIII — прямоугольной формы, чуть суживающиеся к основанию (см. рис. 1, 38) — 4 экз.;

В1Х — в виде вытянутой лопаточки с закругленной верх­ней ударной гранью (см. рис. 1, 39) — 14 экз.;

ВХ — аналогичный, но ударная грань слегка вогнута -1 экз.;

BXI — вытянутая лопаточка, заканчивающаяся двумя короткими ударными гранями, сходившимися под тупым углом (см. рис. 1, 40),— 18 экз.;

ВХП — аналогичный, но ударная грань имеет треуголь­ный вырез — 1 экз.;

BXIII — фигурный, с небольшим пером, ударная грань имеет треугольный выступ (см. рис. 1, 34) — 1 экз.;

BXVI* — полукруглой формы, с небольшим пером, пря­мой или вогнутой ударной гранью — 2 экз.;

И* — с коротким, круглым в сечении пером конусовид­ной формы — 1 экз.;

ГП* — аналогичные, но с длинным пером (см. рис. 1, 41) — 4 экз.

Обычно стрелы помещали в берестяные колчаны остри­ями вверх, но иногда в могилах их находят без колчанов у ног или у черепа или таза погребенного. В одном погребе­нии встречается не более пяти наконечников.

^ Костяные наконечники стрел (всего 8 экз.) найдены в пя­ти погребениях:

тип I — втульчатые, пулевидной формы (см. рис. 1, 42) — 2 экз.;

тип IV — черешковые, листовидной формы и треуголь­ного сечения (см. рис. 1, 43) — 6 экз.;

тип V* — черешковый с треугольной головкой ромби­ческого сечения (см. рис. 1, 44) — 1 экз.

В погребениях костяные наконечники размещались так же, как и железные. Однако в к. 1 Тлявгуловского могиль­ника черешковый костяной наконечник (см. рис. 1, 44) торчал вертикально возле головки бедра погребенного.

Колчаны обнаружены в 33 из рассматриваемых погребе­ний региона. Все они берестяные, конусовидной формы, длп-

* Здесь и далее типы, не вошедшие в типологию Г. А, Федоро­ва-Давыдова.

[184]

ной 35—90 см. Устье, как правило, в два раза уже донца среднем 10x20 см) (см. рис. 2, 1). Ремни для привешивания крепились с помощью железных, реже костяных петель.

К поясу или седлу колчан привешивался с помощью железных крючков с широким плоским щитком прямоуголь­ной или овальной формы. В некоторых щитках прослежи­ваются 3—4 сквозных отверстия для крепления крючка к ремню (см. рис. 2, 5).

Иногда берестяные колчаны украшались костяными нак­ладками, покрытыми резным геометрическим или раститель­ным орнаментом. Всего в Приуралье известно сейчас семь подобных колчанов. Накладки изготовлялись из крупных костей животных путем их расщепления с последующей резьбой на них и заполнением углублений черной, зеленой и красной краской.

В десяти кыпчакских погребениях региона найдены ко­стяные обкладки лука: срединные, овальной формы с закруг­ленными концами — 8 экз.; концевые с характерными выем­ками для тетивы — 1 экз. и срединная с лопаткообразными концами — 1 экз. Аналоги последней известны в Прибай­калье, Забайкалье и на Алтае в монгольское время 26.

^ Сабли, палаши из девяти погребений соответственно по одному в каждом (Охлебинино, п. 1—3; Нов. Кумак, к. 2, п. 1, 2; к. 1, п. 2; Лебедевка VIII, к. 6; Лебедевка II; IV Ивановские, к. 1). Вероятно, для кочевников региона в кыпчакское время сабля была отнюдь не ординарным ору­жием, во-первых, потому, что в погребения их помещали ред­ко, а во-вторых, производство их не было массовым, что н отразилось в многообразии типов, представленных в огра­ниченном количественно материале.

Исходя из боевых свойств рассматриваемого оружия ближнего боя, в кыпчакских комплексах региона мы можем пыделить палаши двух типов:

AI — короткий, не более 70 см, клинок с прямым пере­крестьем и круглым навершием (см. рис. 3, ^ 3) — 1 экз.;

Б1 — клинок длиной более 100 см без навершия и пере­крестья (см. рис. 3, 4) — 3 экз.

Кроме того, можно выделить и сабли четырех типов, отличающиеся друг от друга кривизной клинка и оформлени­ем рукояти:

BI — без навершия и перекрестья, кривизна не более 300 мм (см. рис. 3, 5) — 2 экз.;

BI* — аналогичный клинок, но с прямым коротким пере­крестьем и навершием в виде усеченного конуса (см. рис. 3, 6) — 1 экз.;

[185]

Д1* -- без навершия и перекрестья, с кривизной клинка 500 мм — 1 экз.;

ДII — аналогичный клинок, но с прямым перекрестьем и круглым цилиндрическим павершием (см. рис. 3, 8) -I экз.

В погребениях сабли лежали справа или слева от погре­бенного, вдоль его бедра.

Кинжалы в приуральских погребениях XII—XIV вв. встречаются также редко. В настоящее время найдены 12 кинжалов (из них два — в обломках), представленные че­тырьмя типами:

AI* - прямой узкий клинок без навершия и перекре­стья (см. рис. 3, ^ 9) — 2 экз.;

Б1* • - слегка изогнутый (серповидный) клинок без на­вершия и перекрестья (см. рис. 3, 11) — 2 экз.;

БII* - аналогичный клинок, но с перекрестьем из двух прямых пластин с расплющенными концами, без навершия (см. рис. 3, ^ 14) — 4 экз.;

BI* — серповидный клинок с костяной рукоятью, иног­да украшенной резным циркульным орнаментом (см. рис. 3, 10) — 2 экз.

Кинжалы в погребениях лежат справа от погребенного, у пояса.

В трех погребениях (Лебедевка-2; Нов. Кумак, к. 1) найдено по одному железному наконечнику копья, разли­чающиеся по форме пера:

тип II — треугольное по форме и в сечении перо с несомкнутой конусообразной втулкой (см. рис. 3, 13) — 1 экз.;

тип IV — листовидное, овальное в сечении перо со втул­кой в виде раструба — 2 экз.

Из этих же погребений — железные втоки в виде мас­сивных кованых конусов с круглой или несомкнутой втулкой.

Совершенствование наступательного оружия в эпоху средневековья сочеталось с изменением оборонительного во­оружения (доспехов). Поскольку изготовление последних было делом сложным и дорогостоящим, в могилы их помеща­ли очень редко. Чаще доспех символизировался нескольки­ми панцирными пластинками или обрывками кольчуги. В кыпчакских погребениях Приуралья весь панцирь был най­ден только один раз (Лебедевка П. «Одиночный курган»)27 и в трех случаях — отдельные панцирные пластины. Судя по этим находкам, панцири могли быть двух типов: из широких железных прямоугольных пластин, подвижно сое-

[186]

диненных проволочными кольцами, и из узких пластинок, неподвижно соединявшихся железными штифтами.

Единственный известный в регионе шлем кипчакского времени (Лебедевка II, «одиночный курган») был изготовлен из трех треугольных пластин, согнутых полусферой и в ме­стах соединения усиленных наваренными сверху узкими прямоугольными пластинами. Венчал шлем полый цилин­дрик со шляпкой (см. рис. 4, 7).

Локти и колени воина защищали нашитые на одежду металлические наколенники и налокотники. В погребениях Приуралья известны семь наколенников и налокотников (различать их трудно), изготовленных из бронзовой пласти­ны (см. рис. 4, 8).

Полный набор вооружения, состоящий из сабли, лука со стрелами, шлема и панциря, был найден только в одном погребении Южного Приуралья (Лебедевка II), только саб­ля—в четырех погребениях (Нов. Кумак, к. 1, п. 2; Охле-бинино, п. 1—4); сабля и наконечники стрел — в четырех погребениях (Нов. Кумак, к. 2, п. 1, 2; Лебедевка VIII, к. 6; IV Ивановский, к. 1) и только стрелы — в 29.

В целом же предметы вооружения и конской сбруи (стре­мена и удила) вместе встречены в 15% всех кыпчакских погребений с вещами.

Таким образом, анализ вооружения кочевых племен Юж­ного Урала и Приуралья VII—XIV вв. позволяет сделать следуюпще выводы.

  1. По имеющимся материалам невозможно, подобно ис-
    следователям-кочевниковедам Южной Сибири 28, восстано­
    вить реальную картину вооруженности и военной организа­
    ции угорского (кушнаренковско-караякуповского) и тюркоязычного (огузо-печенежского и кыпчакского) населения ре­гиона, хотя ассортимент наиболее распространенных типоворужия дает основания предполагать, что вооруженные лу­ком (в основном тюркского типа) и саблей всадники (прак­
    тически во всех погребениях с оружием найдены и принад­
    лежности сбруи) составляли основную силу войска.

  2. В оружии угорских племен региона явно присутству­
    ют следы контактов (военных?) с тюркскими (стрелы типов
    А2, А6, В9 — В11; Г1 — Г4; лук «тюркского типа») и алано-
    болгарскими (стрелы типов В1 — ВЗ, В15, боевые топоры)
    племенами Евразии.

3. Ассортимент и типы предметов вооружения тюркоязычных кочевников региона позволяют рассматривать их как органичную часть кочевнической культуры Великого пояса евразийских степей X—XIV вв.

[187]

Примечания

1 Военное дело древних племен Сибири и Центральной Азии. Новосибирск, 1981,— С. 3—5.

2 Иванов В. А. Погребения средневековых кочевников на территории Охлебининского городища // СА.— 1977.— № 1.— С. 292—295; Он же. Погребения кыпчаков в бассейне р. Урал // Памятники кочевников Южного Урала,— Уфа, 1984.— С. 75—97; Кригер В. А. Средневековые захоронения Ново-Кумакского могильника // СА.—1983.— № 3.— Рис. 4; 5; 6, 12', 8; Он же. Погребения кыпчакского времени в могильниках у пос. Лебедевка // Памятники кочевников Южного Урала.— Уфа, 1984.— С. 102—116; Мажитов Н. А. Курга­
ны Южного Урала VIII—XII вв.— М., 1981.— С. 8, 10, 14, 15,22,34, 36, 41, 43, 48, 51, 54, 69, 74, 78 и др.; Он же. Южный Урал в VII—XIV вв.— М., 1977.— С. 197, 231, 291—296, 299, 323—327, 377, 379, 380.— Табл. I; Пшеничшок А. X. Курганы средневековых кочевников на Южном Урале // Памятники кочевников Южного Урала.— Уфа, 1984.— С. 60—74.

3 Плетнева С. А. От кочевий к городам.— М., 1967.— С. 156—170; Федоров-Давыдов Г. А. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов.— М., 1966.— С. 22—36; Худя­ков Ю. С. Вооружение енисейских кыргызов.— Новосибирск, 1980; Военное дело древних племен Сибири и Центральной Азии.—Разд. II.

^ 4 Кузеев Р. Г., Иванов В. А. Основные этапы этнической исто­рии населения Южного Урала и Приуралья в эпоху средневековья. (Препринт доклада).— Уфа, 1983.— С. 9, ссылка 20; Халиков А. X. Культура древних венгров в Приуралье и Подунавье в VIII—X вв.н. э. // Interaktionen der mittel — europaischen slawen und anderen ethnika im 6—10 jahrhundert.— Nitra, 1984 (отд. оттиск).

5 Кузеев Р. Г., Иванов В. А. Этнические процессы в Волго-Уральском регионе в V—XVI веках и проблема происхождения чу­вашского этноса // Болгары и чув_аши.— Чебоксары, 1984.— С. 11.

6 Иванов В. А., Кригер В. А. Курганы кыпчакского времени на
Южном Урале. (Рукопись).

7 Худяков Ю. С. Вооружение енисейских кыргызов.— Табл.
XXV, 8; XVIII, 1.

8 Гешгаг В. Ф. Мыдлань-Шай — удмуртский могильник VIII—
IX вв. // ВАУ.— 1962.— Вып. 3.— Табл. XI, 7; Генинг В. Ф., Хали­
ков А. X.
Ранние болгары на Волге.— М.,1964.— Табл. XII, 1, 5, 6.

9 Генинг В. Ф., Халиков А. X. Ранние болгары на Волге.—
Табл. XII, 9; Казаков Е. П. Погребальный инвентарь Танкеевского
могильника // Вопросы этногенеза тюркоязычных народов Среднего
Поволжья.— Казань, 1971.— Табл. XII, 2, 8; Генинг В. Ф. Мыдлань-
Шай...— Табл. XI, 1, 3; Генинг В. Ф., Голдина Р. Д. Позднеломова-
товские могильники в Коми-Пермяцком округе // ВАУ.— 1969.—
Вып. 9.— Табл. 29, 1.

10 Степи Евразии в эпоху средневековья.— М., 1981,— Рис. 19,
64; 36, 18, 23; 62, 106; Худяков Ю. С. Вооружение енисейских
кыргызов.— С. 94, 100; Плотников Ю. А. Наконечники стрел из мо­
гильника Кызыл-Ту // Военное дело древних племен Сибири и Цент­
ральной Азии.— Новосибирск, 1981.— С. 113.

11 Плетнева С. А. От кочевий к городам.— Рис. 43, 8; Ге­
нинг В. Ф., Халиков А. X.
Ранние болгары...— Табл. XII, 2, 3; Ге­
нинг В. Ф.
Мыдлань-Шай...— Табл. XI, 6, 8.

12 Худяков Ю. С. Вооружение енисейских кыргызов,— С. 92, 99.

13 Мажитов Н. А. Курганы Южного Урала...— Рис. 3, 14, IS; 8, 30, 31.

и Савинов Д. Г. Новые материалы по истории сложного лука и некоторые вопросы его эволюции в Южной Сибири // Военное дело древних племен Сибири и Центральной Азии.— Новосибирск, 1981.— С. 149.

15 Halikova E. A. Osmagyar temet5 a Kama menten, Magna Hungaria kerdeseher // Archeologiai Ertesito.— 1976.— T. 103.— K. 3, 21.

16 Кузнецов В. А., Рунич А. П. Погребение аланского дружин­
ника IX в. // СА.— 1974.— № 3; Степи Евразии...— Рис. 62, 162;
26, 23, 24; 27, 37.

17 Мажитов Н. А. Курганы Южного Урала...— Рис. 61, 1С>.

18 Там же.— Рис. 71, '10.

19 Там же.— С. 79.— Рис. 10, 8.

20 Там же.— Рис. 66, 1—4.

21 Кокебаева Г. К. Цамятники поздних кочевников Западного
Казахстана // История материальной культуры Казахстана.— Алма-
Ата, 1980.— Рис. 4.

22 Худяков Ю. С. Вооружение енисейских кыргызов.— С. 95.—
Табл. XXXIII, 10.

23 Смирнов К. Ф. Отчет, 1956 г. // Архив ИА АН СССР; Мажи­
тов Н. А., Рутто Н. Г.
Отчет 1974 г. // Архив ИА.— Р-1.— № 5500;
Попов С. А. Отчет 1975 г. // Архив ИА.— Р-1.— № 5969; Кокебае­
ва Г. К.
Памятники поздних кочевников...— С. 102.

24 Мажитов Н. А. Курганы Южного Урала...— Рис. 66, 7-

25 Федоров-Давыдов Г. А. Кочевники Восточной Европы...—
Гл. 2.

20 Савинов Д. Г. Новые материалы...— Рис. 4, 7-

27 Кригер В. А. Погребения кыпчакского времени...— С. 109.

28 Худяков Ю. С. Вооружение енисейских кыргызов.— С. 131 —137.




Скачать 295,25 Kb.
оставить комментарий
Дата26.09.2011
Размер295,25 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх