Крестовый поход в лабиринт icon

Крестовый поход в лабиринт



Смотрите также:
«Крестовый поход детей»...
Конспект учебного занятия по теме "Первый крестовый поход"...
План урока: Биографические данные «Крестовый поход в степь» 1111г...
Курт Воннегут. Бойня номер пять, или крестовый поход детей...
«Бойня номер пять или Крестовый поход детей»...
«Лабиринт розы»...
Положение о проведении в парке Сокольники пробега «Путяевский Лабиринт» 18 июля 2012 года...
Киноторговая компания «вольга» представляет драму алехандро гонсалеса иньярриту бьютифул...
План реферата. Введение стр. 2 Первый поход Цезаря на Британию стр...
Фильм участник конкурсной программы 59-го фестиваля в каннах 2006 «Лабиринт Фавна» претендент от...
Михаил Ямпольский. Демон и Лабиринт (Диаграммы, деформации, мимесис)...
Задание на знание исторических фактов, деятелей, дат...



страницы: 1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   23
вернуться в начало
скачать
   Знакомиться официально не было необходимости. Можно сказать, этот этап уже прошел. В неформальной дружеской обстановке и без существенных потерь. Оторванная ручка моей сумки не в счет. Дома (хвала хозяйственному мужу!) где-то валялась еще одна – от старой сумки.
   Альбрехт был красив и пару минут назад элегантен. Я не зря обозвала его «мачо». Даже наполовину оторванный карман белой спортивной рубашки шел ему несказанно. Не совсем уверена, что Голливуд оплакивал его бесплодные поиски в качестве незаменимого героя-любовника экранных мелодрам, но, судя по внешности сорока – сорока пятилетнего красавца, содержание самих кинолент было не важно. Полный кассовый сбор гарантировался одним его участием даже в эпизодах. Мне совершенно не нравится такой тип мужчин: брюнет с копной волнистых темных волос, точеным волевым лицом, умными карими глазами… Нет, умные глаза, пожалуй, следовало исключить из составленного мной персонального списка недостатков Альбрехта. А вот накачанную спортивную фигуру – добавить. Лично мне импонируют такие личности, как мой Дмитрий Николаевич. Только бы не полысел раньше срока. Лучше бы конечно не лысел совсем, но коль скоро это признак великого ума… Не хочется думать, что вышла замуж за глупца.
   – У меня не так много времени, – душеприказчик Светланы Владимировны сверкнул идеальной улыбкой, – но, может быть, вы разрешите мне угостить вас чашечкой кофе?
   – Разрешаем, – машинально поправляя волосы и стараясь при этом не глазеть на Альбрехта, ответила Наташка. – Только в другой раз. Мы тоже торопимся. Я простой курьер, вот, возьмите…
   Наташка достала из одного пластикового пакета другой и передала Альбрехту. Он бережно переложил его в дипломат.
   – Вам довелось пообщаться со Светланой Владимировной накануне ее смерти, – с некоторой долей печальной зависти проронил он. – К сожалению, я был лишен этой возможности. Только во вторник вернулся. Намеревался приехать к ней утром в среду, чтобы хоть немного снять напряжение накануне операции. Она сильная женщина, но кроме меня, ее некому было поддержать. Светлана Владимировна, по-видимому, решила уберечь меня от лишних переживаний. Разговаривая со мной в пятницу – я звонил ей из Германии, – сообщила, что операцию переносят на среду или четверг. Не очень хорошая электрокардиограмма, нужна укрепляющая терапия… Словом, до среды приезжать к ней не стоило.
   Альбрехт отвернулся и некоторое время упорно разглядывал стайку голубей и воробьев, объединенную стремлением к хлебным крошкам. Они не отвлекались на эмоции. Все конкретно: конкретные крошки, конкретная вода в луже. Будет день – будет пища. Будет смерть – ничего не будет.
   Наташка легонько кашлянула в кулачок:
   – Наверное, нужны деньги на похороны…
   – Все вопросы уже решены. У Светланы Владимировны не было денег на похороны. Я ее должник. Она… просила что-нибудь передать? На словах. Мне или кому-либо еще. Сама или через соседок по палате.
   Наташка оглянулась на меня, делая вид, что намеревается сесть поудобнее. И села, окончательно сдвинув меня к урне. Я успела изобразить на лице решительный протест, но он мне не пригодился, остальным – тем более.
   – Нет. Особых… словесных поручений не было. Светлана Владимировна просто попросила в случае, если с ней что-то случиться, обязательно известить вас, поскольку вы ее душеприказчик. И лично мне соседки по палате ничего не передавали. Вам надо обратиться к лечащему врачу. Возможно, он что-то знает.
   Мне показалось, что Альбрехт заметил секундное Натальино колебание с ответом. Умные глаза испытующе прищурились. Зря я исключила их из списка его недостатков.
   – Благодарю вас. Уже обращался. Видите ли, я был близким другом ее сына. Его звали Альберто Франсиско Осипов. Немного смешно, правда?
   – Чего не бывает в жизни, – пробормотала я, пытаясь осмыслить новость. Долг вежливости требовал хоть как-то ответить, когда так настырно спрашивают.
   – Вы знали, что Светлана Владимировна по происхождению испанка?
   На сей раз даже я не нашла сил для ответа. Выражение наших с Наташкой вытянувшихся физиономий говорило об истинном изумлении. Наташка пробормотала, что не рылась в анкетных данных больной Осиповой. Душеприказчик был доволен эффектом. Сразу расслабился, тон речи стал снисходительным.
   – По традиции испанцы называли мальчиков именами святых, либо, что чаще, именами отца и деда – первое имя отца, второе – дедушки, но сейчас этого правила уже строго не придерживаются. Догадываетесь, что отца моего друга звали Альбертом. Осипов Альберт…
   – Францискович, – предположила Наташка.
   – Нет. Владимирович. Отец Альберто русский. Франсиско звали настоящего отца Светланы Владимировны. Но это имя практически не использовалось. Впрочем, как и первое – Альберто. Все близкие ласково звали его Бето. Ну что ж… – Альбрехт хлопнул себя ладонями по коленкам и потянулся за дипломатом. – Спасибо за то, что проявили участие к бедной женщине. Кстати, ее настоящее имя Тереза Мануэль. Или просто Маноло.
   – Покойного папу Светланы Владимировны звали не только Франсиско, но и Тереза… – очередной раз проявила догадливость Наташка.
   – Нет. Терезой звали ее маму. Папу – Франсиско Альверо, бабушку – Мануэль, а дедушку звали Альверо… Впрочем, это не важно.
   В голове непрерывно вертелась карусель из названных Альбрехтом имен, я с трудом сосредоточилась на двух: Маноло и Бето. Мать и сын. Остальное отсекла, решив поскорее забыть, чтобы ненароком не свихнуться.
   – А вашего дедушку звали Брехтом?
   Похоже, Наташке было мало одной семейной истории происхождения имен.
   – Я не испанец, а русский. Мое полное имя Ковач Альбрехт Генрихович.
   Душеприказчик явно потерял к нам всякий интерес. Его голос окончательно утратил мягкость, ответ прозвучал сухо. Вне сомнения, Альбрехт намеревался исчезнуть с концами, в дальнейшем вежливо пресекая по телефону все возможные попытки напомнить ему о нашей встрече. Наверняка заблокирует Наташкин номер. Ошеломленная всем услышанным, я никак не могла сосредоточиться. Нельзя было вот так просто отпускать душеприказчика. Следовало каким-то образом подогреть интерес к нашим персонам. Именно поэтому я и ляпнула:
   – Светлана Владимировна не могла умереть от сердечной недостаточности! – И скромно потупилась.
   Вскочивший было мачо немедленно сел на место и живо спросил, что я хочу этим сказать.
   – Только то, что сказала. – Теперь уже я придала своему голосу сухость. – Извините, мы тоже торопимся. – В доказательство своих слов повернула Наташкино запястье так, что стал виден циферблат ее наручного будильника, и поцокала языком, демонстрируя высокую степень огорчения. – Опаздываем!
   – Я готов вас подвезти, – не отставал упрямый душеприказчик.
   – Спасибо, за нами сейчас мой муж подъедет, – тепло поблагодарила его я. – Боюсь, он не поймет, почему я возвращаюсь с работы в вашей компании. К сожалению, у него один, но существенный недостаток – сначала действует, потом думает. А иногда и вообще не думает. Если не возражаете, встретимся на похоронах. Мы считаем себя обязанными проводить Маноло – Светлану Владимировну в последний путь.
   Рванув озадаченную Наташку за руку, я немного поторопилась, но кто ж знал, что она для комфортности переговоров успела разуться? В ходе нашей стихийной перепалки душеприказчик Альбрехт успел влезть с вопросом, известно ли нам, кто посещал Светлану Владимировну в больнице.
   – Никто! – не отвлекаясь от выуживания босой ногой туфли из-под лавочки, Наталья успевала огрызаться на два фронта. Я, видите ли, была ей плохой опорой, а «мачо» влез со своим вопросом в неподходящий момент. Душеприказчик топтался рядом, без конца напоминая, что завтра нам с ним лучше всего встретиться в морге, откуда Светлану Владимировну повезут на кремацию. Главное, не забыть время – одиннадцать часов. Но если даже и забудем – не страшно, он позвонит Наташе и напомнит. Почему-то я была уверена, что, попрощавшись с нами, он непременно заедет в больницу.

   5

   Тот факт, что Светлана Владимировна умышленно сообщила своему душеприказчику неверные сведения о дате операции, насторожил нас обеих. Напрашивался только один вывод – она ему не доверяла. Об этом свидетельствовала и история с деньгами, столь своеобразно обнаруженными Наташкой в кармане своего пиджака. Смерть Светланы Владимировны Осиповой действительно наступила в результате острой сердечной недостаточности. Наталья выяснила это еще утром, вот только ей не понравилось поведение Александра Васильевича – лечащего врача. Он разливался соловьем, уверяя Наталью, что судьба ниспослала больной Осиповой прекрасную возможность уйти из жизни легко и красиво. Сердце отказало в тот момент, когда она под действием успокоительного спокойно спала, расположившись в кресле холла с книжечкой. Разумеется, ей не стоило покидать кровать после официального отбоя, сомневаясь в том, что заснет. Медицина у нас не так уж бессильна. Если требуется успокоить человека, то это совсем не сложно.
   Вскрытие показало, что планируемая операция больную Осипову не спасла бы. Более того, только приблизила и продлила период мучений. Так что неожиданный летальный исход был для нее избавлением от грядущих страданий. Все бы ничего, да хронический молчун Александр Васильевич слишком долго и нервно радовался такому повороту дела с больной Осиповой, что само по себе говорило об одном: он очень расстроен. Не первый и не последний случай в отделении. Волею судьбы до операции не доживали и более молодые люди с суровым диагнозом, но за них он так не радовался, обходился сухой констатацией факта.
   Будучи человеком сообразительным, Наташка связала поведение лечащего врача с зареванной физиономией постовой медсестры Ульяны, сменившейся утром в понедельник, но неожиданно задержавшейся на работе по инициативе начальства и не желавшей делиться своими переживаниями ни с кем. Патологоанатом ни о чем не переживал – работа есть работа, но делиться результатами вскрытия Осиповой с Натальей не стал. Напомнил ей, что эти сведения ее никоим образом не касаются, и посоветовал обратиться к Александру Васильевичу. Получился замкнутый круг.
   – Точно, Улька вколола Осиповой что-то не то! – возя по моему кухонному столу чайную ложку с крупинками сахара, делилась со мной Наташка. – А теперь все стараются обернуть это на благо покойнице. Я уточняла, именно Улька дежурила на посту с воскресенья на понедельник. Вообще-то она ничего. Одна ребенка растит, муж у нее приходящий. В основном раз в месяц наведывается, девочку навестить и взаймы взять. Не понимаю, почему Улька с ним не разведется? Может, потому что живет со свекровью? Впрочем, не наше дело.
   До прихода Дмитрия Николаевича я успела пересмотреть весь сборник стихов Марины Цветаевой и прийти к интересному заключению: беленькая тесемочка закладки лежала на определенном стихотворении не зря:

     Идешь, на меня похожий,
     Глаза опуская вниз.
     Я их опускала тоже.
     Прохожий, остановись…


     Не думай, что здесь могила,
     Что встану, тебе грозя,
     Я слишком сама любила
     Смеяться, когда нельзя…

   – Наталья! – дрогнувшим голосом прервала я невеселые рассуждения подруги. – Тащи образок!
   – Зачем?
   Чайная ложка дала крен, и песок высыпался на стол.
   – Затем! Если сопоставить просьбу Маноло, то бишь Светланы Владимировны, прикопать банку с иконкой к ней в могилу, то это стихотворение прямо указывает место, где ее потом следует искать.
   – А зачем нам искать, если мы сами ее прикопаем? Пусть даже и чужими руками. Могилка не поле чудес.
   – Напряги память! Вспомни дословно, что Маноло сказала тебе.
   Наташка добросовестно задумалась:
   – Ну… прикопать… Нет, прикопать банку. А стихи… Стихи оставить себе. Только обращаться с книгой аккуратно. Если когда-нибудь объявится достойный человек, а он непременно объявится, и попросит передать ему эту книгу, обязательно выполнить его просьбу. Я еще удивилась: у этого человека все достоинства на показ, что ли, будут? Список на табличке, табличка на шее? Откуда мне о них знать. С мужем столько лет вместе, а его достоинства до сих пор из него так и прут. Тревожа мои недостатки. А она мне улыбнулась и сказала: «Наташенька, вы не ошибетесь, за книгой может прийти только один человек». Ир, я в твоих достоинствах никогда не сомневалась, поэтому сразу же, как только у меня возникло такое желание, сбагрила книгу тебе. Пусть она у тебя дома хранится. У меня собака, она стихов не любит… Подожди! Я же не выполнила до конца просьбу Маноло! Сейчас.
   Подруга слетела с табуретки, выхватила из подставки ножницы и не успела я ахнуть, как она перерезала ими закладку.
   – Вот теперь все!
   Моя версия рушилась на глазах. Тем не менее я проявила упрямство и настояла на том, чтобы Наталья сбегала за образком. Она тоже заупрямилась, заявив, что не намерена в угоду моим амбициям без конца шляться по общему коридору из конца в конец. И если уж мне так приспичило, могу и сама к ней прогуляться.
   Кофе мы допивали уже в Наташкиной кухне, сетуя на то, что он вымывает из организма кальций. На каждые две чашки благородного напитка следует непременно выпивать стакан молока – рекомендация, которую мы неосмотрительно игнорируем. С другой стороны, кофе стимулирует умственную деятельность, что я с удовольствием и отметила. Когда ума на что-то явно не хватает – прекрасное средство. Лично у меня его точно не хватало: никак не могла отыскать хоть какую-то зацепку в пользу того, что образок являет собой некий своеобразный ларчик. Очень миниатюрный, но предназначенный для хранения больших секретов. Увы, ничего подобного. Старенький образок Божьей матери, ладанка на стареньком черном шнурочке, только и всего.
   Не хотелось выглядеть полной идиоткой. Повертев иконку в руках и так, и эдак, я с умным видом заявила, что Маноло была католичкой.
   – Ясень пень, – насмешливо согласилась Наташка. – Все испанцы католики.
   Но тут началось благотворное воздействие кофе на мою умственную деятельность, и я разом выдала Наташке результат:
   – Значит так: наша покойная Маноло очень беспокоилась за две вещи: сборник стихов и иконку. Собираясь ложиться в клинику, не решилась взять их с собой. Возможно, надеялась вернуться. Наши врачи могут вселять оптимизм в души безнадежно больных людей. Честь им и хвала за это. В случае ее смерти в клинике, ценности, о которых я говорила, могли либо навсегда затеряться на помойке, либо попасть не в те руки. Сама знаешь, личные вещи, не представляющие особого интереса, отдают тому, кто назовется близким человеком умершего. В момент, когда укладывалась в клинику, старушка не догадывалась, что там найдется человек, который вызовет у нее доверие. Но утром пятницы она обратилась к тебе с просьбой заехать к ней домой и привезти определенные вещи. Наверное, было какое-то предчувствие… Понятно, что ей нужны были только иконка и книга, но заострять твое внимание на этих предметах она не хотела. В числе других вещей они не выглядели чем-то особенным. Вафельное полотенце для самодельного бандажа казалось самым необходимым. По-видимому, ей пришло в голову, что домой она может и не вернуться. Или просто боялась за сохранность своих амулетов. Как показали последующие события – не зря. Вспомни квартирный разгром! Также не известно, что испугало Маноло в пятницу… Или в четверг. Мы знаем только о телефонном разговоре с душеприказчиком, возможно, причина кроется в нем. К вечеру она специально спустилась к тебе с этой своей оригинальной просьбой…

   – Не надо мне ее повторять! Ни к чему эти могильные темы. У меня прекрасная память… Кстати! Это даже Маноло отметила. Вернее, она так своеобразно пошутила, надеясь на то, что у меня хорошая память и я ничего не забуду. Ир, а если она испугалась этого своего… так называемого «племянничка»?
   – Едва ли. С испуга до такой степени, как она, встрече не радуются.
   – Ну, положим, ты не совсем права. Помнится, на даче мы ходили с тобой за грибами и я заблудилась именно в тех трех соснах, которым вздумалось расти в стороне от дороги. Испугалась, слов нет! А увидев, что ты ломишься ко мне через кусты, обрадовалась. Несмотря на то что заблудившимися следовало считать уже нас обеих.
   – Это из другой категории радости. Я склонна думать, что Маноло просто перестала надеяться на появление племянника. Устала ждать. Скорее всего, именно ему предназначались книга и образок. Только он немного запоздал – взять их уже было поручено тебе. В принципе, ничего страшного – в понедельник ты вручила бы эти вещицы хозяйке, а она передала бы все племяннику, попросив забыть о своей просьбе захоронить ладанку.
   Наташка хлопнула себя ладонью по лбу:
   – Точно! Соседка по палате говорила, что он собирался навестить ее в понедельник. А ключи от квартиры Маноло были у меня… Ирка! Так они у меня и остались! Впрочем, ничего страшного, завтра отдам их Алю Брехту.
   Меня так и подбросило на месте:
   – Даже не думай! Соображаешь? Тебе хочется лишних неприятностей? В том числе и на мою голову? Как можно считаться «совершенно посторонним человеком» покойнице, имея при себе ключи от ее квартиры? Ты их сдала!
   – Кому?
   – Не знаю. Придумай что-нибудь сама. Душеприказчик пока не должен знать, что они у нас. В квартире и так все вверх дном. Короче, спрячь ключи до лучших времен и забудь. Будем надеяться, что это время не за горами.
   – И незачем так орать! Я еще и договорить не успела, как поняла, что погорячилась. – Наташка гордо тряхнула головой, подняла руку, чтобы поправить волосы, да так с поднятой рукой и застыла: – Иришка… а ведь этот племянник Маноло не был козлом. Зря я его обозвала…
   Ну что тут возразишь? Я хлопала глазами и терпеливо ждала объяснений. Время самобичевания за необдуманные слова и поступки у Наташки обычно ограниченное – максимум секунд тридцать. Она уложилась в меньшее – пару секунд, не больше. При этом ничего нового мне о себе не сообщила («идиотка!!!»), зато объяснения были захватывающими.
   – Он не козел, потому что испанец! Это все объясняет. Помнишь, я говорила об оказанной ему в раздевалке помощи? Так вот, слово, которым он меня обозвал, не было фривольным! Мужик расшаркался и с чувством выдал: «Грация!» Я сдуру решила, что он ко мне… Словом, на мою стройную фигуру посягает. Ну теперь уже не важно… Покойный мне свое горячее испанское спасибо сказал, а я его… козлом! Надеюсь, душа племянника Маноло меня слышит и простит мое невежество. – Сложив на груди ладони, Наташка подняла скорбные глаза к потолку и вдруг ахнула: – Ну что же они все мрут-то как мухи? Я всерьез начинаю беспокоиться за Ромку. Совсем мальчишка, еще и не жил толком. Может, он и жертва неправильного воспитания, но в обществе вел себя прилично. Во всяком случае, в моем. Интересно, чем это пахнет? – Наташка принюхалась, я тоже. – Как ты думаешь, почему племянник старушки прикатил к Ромке на дачу? Ир, ты вообще способна сейчас думать? У тебя глаза стеклянные.
   Я сдавленно пискнула и сорвалась с места, уронив на пол табуретку. Странно, что глаза у меня были на месте и не вылезли из орбит. Ну что я за человек! С другой стороны, Димка не сможет меня упрекнуть хотя бы в том, что я не реагирую на запахи. Реагирую… Мясо в духовке запеклось до такой степени, что не поддавалось определению. Оно отдаленно напоминало капитально высушенные тонкие подошвы детских ботинок. Интересно, в наше время американские индейцы готовят пеммикан? Кажется, так у них называется сушеное мясо? Впрочем, это не важно, я же не собираюсь переправлять им конечный результат своего непосильного труда.
   Дымовой завесы в квартире не было – уже хорошо. Следующие полчаса плитки кухонного пола буквально горели у меня под ногами. Не до такой степени, как мясо, но я носилась с полной самоотдачей, выказывая высокий профессионализм и хорошую физическую подготовку. Наташка, сунувшаяся было с вопросом, надолго ли я сошла с ума, мгновенно ретировалась. Умный, как известно, учится на чужих ошибках. А ей было чему у меня поучиться. Не уверена, что у нее в данный момент что-то запекалось, но факт грядущего ужина для отощавшего в командировке Бориса Наталья точно запамятовала.
   Через полчаса, когда у меня была почти готова, с позволения сказать, вторая перемена блюд, на помощь пришла «Лапуля» – третье имя Зайчика-Людочки, жены сына. Несмотря на то что жили они на пару этажей выше, оба не гнушались снизойти до нас к моменту вечерней трапезы. Нормально. Все как у людей. По молодости мы с Димкой сами неправильно распределяли не только деньги, но и свободное время. Жаль, что Дим-2 собирается умыкнуть мою дочь аж на другой конец Москвы. Оттуда на ежевечернее мероприятие не наездишься. А нам-то каково будет!

   6

   Наталья заехала за мной в начале десятого. Если учесть, что я сама уселась в рабочее кресло в девять часов, забег во времени небольшой, а посему никакого серьезного трудового подвига совершить не успела. Значительных ухищрений стоило убедить шефа, что покойница нас с прощальными речами ждать не будет.
   Максим Максимович, поверив наконец в реальность скоропостижных похорон чужой родственницы, особенно не возражал, только очень удивлялся, зачем там нужно именно мое присутствие. Детально разбираться в этом вопросе ему было некогда. Он просто взял с меня слово, что впредь я не буду прощаться с каждым из посторонних новопреставленных в столице.
   – С каждым – нет! – твердо заверила я и пообещала не задерживаться на мероприятии до завтрашнего утра.
   Освободились мы с Наташкой гораздо раньше – пятнадцать минут двенадцатого, когда окончательно стало ясно, что лежащий в гробу старичок никак не может быть умершей старушкой Светланой Владимировной Осиповой. И не только потому, что при жизни он был старше ее по возрасту лет на двадцать и имел окладистую седую бороду. Старичок значился под фамилией Коржиков.
   Сразу все встало на свои места. В том числе и отсутствие в поле зрения душеприказчика. Светлана Владимировна уехала в свой последний путь на час раньше. Альбрехт намеренно сообщил нам неверное время. Иначе бы позвонил и извинился за дезинформацию. Попытка прозвониться ему успеха не возымела – он отключил мобильник. Мы сделали вывод, что «мачо» не желал нашего неминуемого общения с другими участниками похорон. Я даже знала, как он будет оправдываться. Позвонит сам, скорее всего, завтра. Для начала попеняет нам, что не явились, что не внимательно слушали информацию, а под конец мягко пожурит себя – замотался, мог и оговориться.
   Расспросы сотрудников морга ничего не дали. Они понятия не имели, где будет захоронена старушка, но вспомнили, что в траурном зале «толпилось» всего два человека. Вот кто из них запомнился, так это главный распорядитель похорон, пожелавший вопреки сложившейся практике лично присутствовать при снаряжении покойницы. Даже проверил на прочность гроб. Очень ответственный человек. После него зашла какая-то женщина, она заблудилась в поисках лаборатории и едва не лишилась чувств, поняв, что блуждать лучше в других местах.
   Вернувшись в ритуальный зал, мы успели попрощаться с седобородым долгожителем и возложить к его ногам шесть алых роз. Не всем была понятна Наташкина проникновенная просьба, с которой она смиренно, не отрывая глаз от пола, попросила дедушку извинить нас за назойливость и передать наши цветы Маноло. Я от души надеялась, что покойный господин Коржиков просьбу выполнит. А если его ехидная моложавая родственница, заметившая, что дед и на том свете уже завел любовницу, выкинет наши цветы, то он сумеет оправдаться перед Маноло за невыполнение возложенной миссии по независящим от него обстоятельствам.
   – Надо наведаться в бывшую палату Маноло. – Голос Натальи звучал мрачно. – Может быть, соседки знают, где ее должны похоронить. Ты ж понимаешь, сорок дней рано или поздно пройдут. Следует точно знать, куда прикапывать банку. Душеприказчик очередной раз обмануть может. Надеюсь, со вчерашнего дня Полинка еще не успела меня забыть, тем более что у меня в кабинете кое-какие личные вещи остались. Надо их забрать. Давай-ка сначала этим и займемся. Если обход закончился, наши палаточные дамы могут быть на процедурах.
   Я воспротивилась. И это было не простое упрямство, а интуиция, в основе которой лежало предположение, что не одни мы с Наташкой оказались изгоями. Два человека на похоронах – удивительно мало. Не известно, вдруг кто-то еще опоздал и решил навести справки у лечащего врача. Неплохо бы с ними пообщаться. От Наташки требовалось одно – напомнить на посту охранникам, что она даже и без белого халата все еще сотрудница клиники. Не обязательно при этом открывать рот, достаточно одного решительного вида. А на пластиковые бахилы себе я, так и быть, разорюсь. Подруга уперлась. И оказалась права, без всякой там интуиции. Сошлись на том, что переносом ее личных вещей займемся позднее, а в кабинет забежим только для того, чтобы быстренько напялить халаты.




оставить комментарий
страница9/23
Дата26.09.2011
Размер3,07 Mb.
ТипВалентина Алексеевна Андреева, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   23
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх