Крестовый поход в лабиринт icon

Крестовый поход в лабиринт



Смотрите также:
«Крестовый поход детей»...
Конспект учебного занятия по теме "Первый крестовый поход"...
План урока: Биографические данные «Крестовый поход в степь» 1111г...
Курт Воннегут. Бойня номер пять, или крестовый поход детей...
«Бойня номер пять или Крестовый поход детей»...
«Лабиринт розы»...
Положение о проведении в парке Сокольники пробега «Путяевский Лабиринт» 18 июля 2012 года...
Киноторговая компания «вольга» представляет драму алехандро гонсалеса иньярриту бьютифул...
План реферата. Введение стр. 2 Первый поход Цезаря на Британию стр...
Фильм участник конкурсной программы 59-го фестиваля в каннах 2006 «Лабиринт Фавна» претендент от...
Михаил Ямпольский. Демон и Лабиринт (Диаграммы, деформации, мимесис)...
Задание на знание исторических фактов, деятелей, дат...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   23
вернуться в начало
скачать
   – Димка, ты такой умница! – восхитилась я. – И, как всегда, прав.
   Муж скромно промолчал, я скромно потупилась, радуясь теплу вновь обретенной кофты.

   Следователю я позвонила первым делом. И огорчила его полной бессловестностью Ромика, пояснив, что парень «проглотил язык» явно от страха. Молчание ягненка. До сих пор не сталкивался с незнакомцами, решившими умереть именно у него дома, вот столкновение и оставило свои следы. Переживет юноша нервный стресс, оклемается и сразу объявится.
   Константин Васильевич Линьков позволил себе выказать некоторое недоверие моим откровениям. Проще говоря, не поверил, что Роман все время пребывал с наглухо сжатыми зубами. А если и так, то в ответ на наши неизбежные вопросы должен был хотя бы промычать.
   – Так он и мычал, – охотно согласилась я. – Только тогда, когда Наталья Николаевна предложила ему перекусить. Даже малым детям известно – сама баба Яга, прежде чем приступить к расспросам Ивана-царевича, была вынуждена его накормить, напоить и спать уложить. Кто ж знал, что закормленный Роман выспится уже к середине ночи и сбежит?
   Скорее всего, Константин Васильевич стал следователем в самое ближайшее время после своего появления на свет. Русских народных сказок ему никто не читал. Из-за отсутствия к ним интереса с его стороны. Именно поэтому он и мне посоветовал их не рассказывать. Я не обиделась. Понедельник – такой день… Наверное, Линькову тоже не хотелось выходить на работу.
   Во время обеденного перерыва я вспомнила отрывок из вчерашней Натальиной «болтанки» и позвонила ей на работу с намерением услышать пояснения, но неудачно наткнулась на Полинку. Та выдала мне все, что думает о расслоении современного российского общества на две крайние категории: бедных и сволочей-миллиардеров. Тут же заявила, что лично она ни к кому из них претензий не имеет, но все-таки странно, что Наталья, которая тратит зарплату со скоростью света, причем так, словно за ней по пятам гонится бригада близнецов Гайдаров со своей шоковой терапией, всерьез решила уволиться с работы. Разве можно простой русской женщине прожить на одну зарплату простого русского мужчины? Если он не сволочь-миллиардер, прожигающий свободное время в Куршавеле, либо на собственных виллах, разбросанных по всему миру, исключая Домодедовский район Московской области.
   Трижды я пыталась согласиться с Полинкой в надежде прервать ее спич. Не получилось. Пришлось отключиться. Может, решит, что аппарат перегрелся? Оставалось надеяться на Наташкину сообразительность. Вернувшись, додумается спросить, были ли ей звонки и если были, то от кого.
   Сообразительность Наташку не подвела. Она перезвонила к концу рабочего дня и поинтересовалась, зачем мне приспичило ее дергать по пустякам. Все свои виллы, которые она рассредоточила по миру, уже распроданы. Последнюю, в Домодедовском районе Московской области, застолбила исключительно для личного пользования. Экологически чистый участок. Даже собака бегает по нужде в лес.
   – Как там Светлана Владимировна? – перебила я ее.
   – Ты изощренно наступила на грабли! Но они почему-то долбанулись о мой лоб. Двух минут не прошло, как решила забыть обо всем, что имеет отношение к клинике. Не могу сказать, что Светлане Владимировне лучше всех, но… Короче, готовится… Слушай, а давай не будем об этом, хорошо? Ирка, она мне кое-что передала. Еще в пятницу. Я тебе просто не говорила. Так получилось. Не телефонный разговор. Ты домой сегодня с Ефимовым или как?
   – «Или как». Как-нибудь, значит. Он после восьми освободится.
   – Встречаемся в нашем универсаме. Как всегда, у фонтана. У меня Боря отощал. Вчера, пока его жалела, время упустила. А если еще учесть, что он меня тоже жалел… Не люблю ходить по магазинам ночью. Неуютно как-то. Наверное, это пережиток прошлого. Вся молодость прошла в социалистических очередях, вот безлюдье при полном изобилии и пугает. От прилавков и стендов прямо шарахаешься. Ладно, хватит меня от дела отрывать. В запасе только две недели, как раз на то, чтобы собраться с мыслями.
   Некоторое время я сидела, не замечая выражения своего лица. Правильно Наташка говорит. Когда я увидела себя в зеркале, глазам не поверила – форменная дебилка. Стандартная реакция на нестандартное решение подруги все же уйти с работы. До этого момента она уже собиралась это сделать. Раза два-три в год, не меньше. Но все ее заявления никогда не подкреплялись решительными действиями. Так, голубая мечта сесть на шею мужу и почувствовать себя совершенно свободной птахой, окольцованной только брачными узами. Судя по всему, сейчас Наташка и в самом деле подала заявление об увольнении.
   Я окинула медленным взглядом свой кабинет, представила в нем другого человека – некую темную абстрактную личность, убедилась, что она мне категорически не нравится, и вздохнула. То самое состояние, когда сама не знаешь, чего хочешь. Заглянула в кошелек, пересчитала наличность и еще раз вздохнула. Пока силы есть, поработаю…
   – Ефимова, ты что, кота похоронила? – раздался от дверей веселый голос шефа. – Давай собирайся, до дома подброшу, мне сегодня в ту сторону.
   – Макс, у меня приятельница с работы увольняется. Хочет отдохнуть.
   – Так тебя зависть гложет или сострадание мучает? Правильно она делает. Женщина должна сидеть дома и ждать… Стоп! К тебе это не относится. И вообще, чего хорошего твоя Наталья может ждать? Собирайся, Ирина Александровна. Тебе вообще ждать нечего…
   Ездить с Максимом Максимовичем еще то удовольствие! Машина срывается с места, как стрела, выпущенная из лука. Если дорога насыщена светофорами, с ним лучше совсем не ездить. В короткое время возникает неприятное чувство подташнивания. Но к чести Макса следует сказать, что он предпочитает носиться в объезд. Тогда главное – лишь бы голова не закружилась. Дважды он подвозил меня так, что мы по нескольку раз проезжали по одним и тем же закоулкам. В результате я ни разу не узнала свой собственный дом. И все-таки меня радовала возможность избежать толкотни в трамвае и метро.
   К назначенному времени встречи с Наташкой я опоздала. Так получилось, что всю дорогу Макс трещал о бабах, которые сами не знают, чего хотят. Под «бабами» подразумевал одну – собственную жену. Забыв про недавние сомнения, я тут же выгодно себя оттенила, буркнув, что всегда знаю, чего хочу. И перевела разговор на мужиков, которые ничего не хотят, кроме одного – вечно править жизненным балом. В какой момент перепалки зашел разговор о храмовниках, не помню. Кажется, «наводчицей» была я. Обсуждался вопрос женской и мужской верности. Затем круг обсуждаемых вопросов расширился. Я позволила себе возразить, что не все женщины падки на богатство. А дальше мы заговорили о несметных сокровищах Ордена тамплиеров. Одну из главных ценностей, сводящих с ума многочисленных спорщиков ученых и простых исследователей – Туринскую плащаницу у них реквизировали, но Святой Грааль, чашу, из которой пил сам Христос и в которую собрали его кровь Великомученика, так и не нашли. Что касается несметных богатств Ордена, Макс выразил сомнение в том, что они вообще существовали. К моменту разгрома финансовая система тамплиеров находилась в кризисном состоянии, накопленное существенно уменьшилось, короче говоря, прятать практически было уже нечего. Хотя король Франции в конечном итоге около двенадцати миллионов ливров все же хапнул. Но не из Тампля.
   – Да, но Филипп Красивый сам видел в Тампле эти несметные сокровища! – запальчиво возразила я. – Только представь себе: более пятисот командорств лишь в одной Франции! Все средства от доходов свозятся в Тампль! И ведь это только часть общих поступлений. В противном случае стоило королю затевать эту смутную заварушку с обвинениями храмовников в ереси? К тому моменту Филипп был должен Ордену пятьсот тысяч ливров – так навоевался с фламандцами и англичанами, что совсем обезденежил. Даже не погнушался стать фальшивомонетчиком, изгнал из страны евреев, предварительно завладев их имуществом… Между прочим, при аресте у тамплиеров изъяли карты подземных ходов Парижа. И потом, есть свидетельства, что после начавшихся арестов братьев из порта Ла-Ро-шель, находившегося под контролем Ордена, быстренько отплыли в неизвестном направлении принадлежащие ему корабли. Не на прогулку же? А значит, груженые по полной программе! Чем, в таком случае?
   – Ефимова, не испепеляй меня неправедным гневом. Я тут точно ни при чем. Еще скажи, что этот караван рванул прямо на Русь. Этакий издевательский реверанс в адрес Филиппа Красивого. Бабкой-то его была наша русская княжна Анна Ярославна. Есть гипотеза, что княжество Московское возводилось на золото и денежки тамплиеров. В Свято-Даниловом монастыре якобы даже тайные знаки Ордена существуют. Розеточные и крестообразные, для посвященных и особо догадливых. Только почему-то в исторических документах о прибытии на Русь легендарных кораблей спонсоров ни разу не упоминается. Покажите мне хоть одно, и я соглашусь. Да где только не искали следы этих несметных богатств! Пытались даже доказать, что именно на их основе в Италии реализовывался проект эпохи Возрождения. А кстати, Ирина Александровна, с чего мы завели весь этот базар, не помнишь? Тут бы свои доходы правильно распределять и прятать научиться, а не чужие обсуждать. Причем сомнительные уже за давностью времени. Ну что ты насупилась? Ладно, спор на равных, ничья! Эрудицией блеснула, и будет. Ты просила высадить тебя у универсама. Так он давно перед тобой. Как думаешь, надо мне вставать и по-джен-тельменски выпускать тебя из машины?
   – Не надо! – проворчала я, открывая дверцу. – И кто ты такой, чтобы метать перед тобой разные исторические документы? Твое личное мнение для восстановления исторической справедливости имеет рейтинг минус единица.
   Макс негодующе фыркнул и рванул с места как раз в тот момент, когда я намеревалась пожелать ему счастливого пути.
   – «Завтра же напишу заявление об увольнении!» – подумала я, поднимаясь по ступенькам и явственно представляя перед собой мучающегося запоздалым раскаянием Макса. Вот только никак не могла понять, чем же он так мне насолил? Шагнув в открывшиеся двери, сразу забыла об охватившем меня раздражении. Лишние двадцать минут, в течении которых приходится топтаться вокруг фонтана, кого угодно заставят раскрутиться на самые нелицеприятные обвинения в непунктуальности. А уж Наташку с ее постоянной тягой к порядку и справедливости, тем более. Однако подруга спокойно стояла на одном месте, уткнувшись в книгу. Сумка на длинном ремне в целях сохранности и удобства висела на шее своеобразным свихнувшимся кирпичем. Я сразу решила не акцентировать внимание на своем опоздании. Похоже, Наталья «часов не наблюдала». Лицо было напряженным и… еще раз напряженным.
   – Привет! – отрешенно отметила она факт моего прибытия. – Тут Светлана Владимировна попросила меня Цветаеву поберечь до… Между прочим, ты опоздала! Представляешь, с этой закладкой наткнулась на такое стихотворение!.. Ужас. Прямо послание с того света. Никак от него не отделаюсь. На, убери сборник в свою сумку, пусть теперь у тебя лежит.
   Я с готовностью открыла свой «ридикюль» и Наташка запихнула в него книжку.
   – Странно, зачем тогда Светлана Владимировна просила его привезти? Лежал бы дома до лучших времен.
   – Если тебе тяжело тащить эту тоненькую книжицу, можешь вернуть ее, – спокойно сказала подруга. – Странно другое. Зачем она просила привезти ей смену белья и полотенце для бандажа, если у нее все имелось, в том числе и готовый аптечный бандаж. Пойдем посидим немного наверху. Только без пирожных. Устала. Весь день на ногах. Жаль, что здесь не подают кофе в постель.
   – Фи-ига себе!
   – Да не фига! Здесь, между прочим, есть и мебельный отдел. Неплохо бы развалиться на какой-нибудь кровати. В порядке апробации. Хоть на пять минут. Ты бы отказалась?

   2

   Мы сидели за столиком маленького кафе, и подруга с удовольствием уминала пирожные, которое я заказала лично для себя. Помнится, она от них отказалась.
   Наташка, игнорируя ложечку, взяла последнее пирожное в руки, раздумывая, с какого края к нему приступить. Я проводила его тоскливым взглядом и не выдержала:
   – Тебе не следовало меня обманывать. Причем с самого начала. Это…
   – Хочешь половинку? – заискивающе поинтересовалась Наташка.
   – Зубы не заговаривай.
   – Значит, не хочешь… Ир, я была уверена, что ты сама обо всем догадаешься. Понимаешь, ну не могла я выложить тебе всю правду. Слово дала. Честное.
   – У нас когда-нибудь были тайны друг от друга? Или я перестала заслуживать доверие?
   – Ир, ну это была не моя тайна. В таких случаях лучше молчать.
   – Лучше. Если бы я ее случайно уже не разгадала. С чего бы тебе так спешно увольняться с работы? Только с того, что ты чего-то испугалась. Можешь не отвечать – калориями подавишься. Только увольнение тебя не спасет. Ты видела мертвого незнакомца раньше, когда он еще был вполне живым! У своей Светланы Владимировны…
   Наташка все-таки подавилась. Только не пирожным, а кофе. Я не на шутку перепугалась. В основном за ее голубую кофточку. И если подруга быстро оклемалась, то кофточка – нет. Кофейные пятна на безмятежно-голубом фоне смотрелись вызывающе порочно. В глазах Наташки светилась укоризна. Вещичка-то здесь ни при чем. Мимолетный взгляд разведчицы, брошенный подругой по сторонам, был лишним. Мы заседали почти в гордом одиночестве. Уборщице, возившей в отдалении современной шваброй, хватало своих проблем – да хотя бы с необходимостью постоянной перерегистрации как гостье из солнечной Средней Азии.
   – Это кошмар! – плаксиво пожаловалась Наташка. – Ей-богу, не ведала, куда меня заведет моя доброта. Ладно, я долго продержалась. Так и быть, будешь соучастницей. Больная Осипова Светлана Владимировна скоропостижно скончалась в ночь с воскресенья на понедельник. То есть минувшей ночью. Так что данное мною честное слово умерло вместе с ней.
   – То есть как это «скончалась»? – У меня разом пересохло во рту, словно не Наталья, а я сама смела три пирожных подряд, ничем не запивая.
   – Не задавай глупых вопросов. Причина будет известна только после вскрытия, предварительное заключение – острая сердечная недостаточность. Но ведь я сама в пятницу делала ей ЭКГ! Конечно, я не врач, но за столько лет уже освоила картину всех серьезных отклонений от нормы. Знаю, с какими результатами надо немедленно нестись к кардиологу. Так вот, никаких значимых нарушений сердечной деятельности у нее не было! Просто небольшие возрастные изменения. Да она и не выглядела на свои семьдесят шесть… Я тебе не совсем соврала, что последний раз виделась с ней только утром пятницы. Сегодня утром – тоже. В морге… Ты знаешь, как я боюсь покойников, но тут просто не могла поверить… Если и она, в свою очередь, меня видела, то только взглядом со стороны, то есть потусторонним.
   Наташка умолкла и с тревогой посмотрела на входную дверь. Там стояла молодая пара, мучимая вопросом входить или не входить. Не вошли. Отойдя в сторонку, принялись выяснять отношения. Наташка посмотрела на них с осуждением, выдавила из себя что-то похожее на «только панику рассеивают» и продолжила:
   – Понимаешь, в пятницу, еще в самой первой половине дня, Светлана Владимировна просила меня заехать к ней домой и в понедельник кое-что привезти. Ну, ты знаешь. А позднее как-то странно обмолвилась, что вещи ей могут и не пригодиться. Мало ли, мол, все может случиться. Как будто предчувствовала…
   – Ну что ж тут странного? Пожилой человек, исход операции предугадать трудно.
   – Ты не дослушала! Она просила меня об этом утром, а почти в конце рабочего дня специально спустилась в наш кабинет, чтобы сказать: если вещи ей не потребуются, их никому не передавать! Положить в пакетик и вынести в мусорный ящик, а лучше всего сжечь. Все, кроме книги и иконки. Я тебе не сказала, по просьбе Светланы Владимировны я взяла для нее еще иконку – образок Божьей Матери. Маленькую такую. В маленьком черненьком мешочке со шнурочком. Она за нее особенно переживала. Это у нее память о родителях.
   Наташка полезла в сумку и вытянула упакованный в целлофановый пакетик мешочек. Полностью вытаскивать из него иконку не стала, тут же убрала назад и снова окинула взглядом помещение, особо отметив вход в кафе. Только сейчас я поняла, что она даже место себе выбрала специально – села так, чтобы входная дверь была на виду.
   – А почему Светлана Владимировна не озадачила своим поручением хотя бы внука? Ты меня в пятницу обманула, сказав, что у нее совсем нет родственников.

   – Так получилось. – Наташка пригорюнилась. – Она мне честно призналась: у нее есть невестка и внук, только отношения с ними с самого начала не сложились. А после смерти сына они вообще стали чужими людьми. Сказала, не стоит говорить им о ее просьбе и быстро перевела разговор на другую тему: в прикроватной тумбочке лежит записка с указанием телефона человека, который является ее душеприказчиком. Если что, с ним надо просто связаться. По этому поводу она уже переговорила с лечащим врачом. Беспокоило ее только одно, чтобы иконка после смерти осталась при ней. Иконка старинная, в свое время ею маленькую Светочку благословили родители. Это семейная реликвия, самая ценная вещь в ее жизни. Надо затарить образок в стеклянную баночку, закрыть полиэтиленовой крышечкой, положить в пакетик и… прикопать к ней в могилку. Сразу после сорокового дня. Ир, ну ты представляешь, что со мной было, когда я это услышала? Все, связанное с вечным покоем, напрочь лишает меня покоя в реальной жизни. Я так замахала руками и замычала, что бедная Светлана Владимировна сразу же уточнила – совсем необязательно закапывать пакетик с баночкой мне самой, можно поручить кому-нибудь из кладбищенских работяг. Главное, чтобы под присмотром. Я, не долго думая, попросила ее обратиться к душеприказчику, а она взяла да заплакала. Тихо так… Ну представь себе, стоит перед тобой такая маленькая, худенькая и молча вытирает ладонями слезы… Короче, я и сама заревела и не велела ей беспокоиться. Если надо, и слона прикопаю, только уверена, что все у нее обойдется. Сама знаешь, я редко ошибаюсь. Она прямо повеселела. И все пыталась мне деньги впихнуть. Как выяснилось, услугу, которую я должна была оказать, совмещенную с обетом моего молчания по этому поводу, Светлана Владимировна дорого оценила. Солидная пачка купюр в иностранной валюте. Ты ж понимаешь, я не могла взять эти деньги. Уж лучше бы взяла да отдала Ромику, они все равно потом из ее тумбочки пропали.
   Наташка смолкла и завозилась на стуле. Я выжидательно тарабанила пальцами по столу. Весьма нервно – подозревала, что худшее впереди. Жаль, что нельзя повернуть время вспять. Я бы в пятницу непременно уехала на дачу электричкой. С другой стороны, это не помогло бы Наташке. Значит, судьба…
   – Судьба, значит! – заявила я вслух. И чтобы разом прекратить мучительную недосказанность, спросила: – Этот покойник, обнаруженный в доме Сафонтьевых… Ты его как-то странно испугалась. Он в пятницу приходил к Светлане Владимировне в больницу?
   – Сейчас я в этом уверена. – Наташка вздохнула. – Конечно, покойника под лестницей не особо разглядывала, но это наверняка тот самый посетитель, который был в клинике. Только тогда он выглядел гораздо лучше, может, потому, что был живой? Я в тот момент и не подозревала, что он тоже на ладан дышит. Ты знаешь, кабинет ЭКГ на первом этаже, раздевалка прямо по коридору и направо. Обычно я ухожу домой через дверь черного хода, чтобы не трепать обувь по лишним метрам, а тут меня понесло общим путем. Потенциальный кандидат на тот свет пререкался с гардеробщицей, задерживая очередь. На ветровке в принципе не была предусмотрена вешалка, но гардеробщица отказывалась принимать шмотку. У нас каждый представитель младшего медицинского персонала мнит себя на своем участке о-очень Великим магистром! Я посоветовала мужику свернуть вещичку и сунуть в пакет с передачей. Он плохо соображал, о чем я ему откровенно сказала. И продемонстрировала воплощение рекомендации на практике. Его серо-голубая куртка… У меня глаз наметанный, теперь до конца жизни будет сниться. В ответ он мне загнул такое… Да еще с мерзкой улыбочкой. Никак не вспомню это слово, но что-то фривольное. Козел, прости мя, господи! Я так прямо ему и заявила. Ты знаешь, по-моему, он даже обрадовался. Ир, может, это слово уже считается комплиментом? Или до него просто сразу не дошел смысл? А когда дошел, мужик взял да и помер с расстройства. Мне в отместку.
   – Да подожди ты с самобичеванием! Как тебе удалось узнать, кого именно он в пятницу навещал в клинике? Ты разговаривала с врачом?
   – Я разговаривала с соседками Светланы Владимировны по палате. Все в один голос твердили, что она до слез обрадовалась этому мужику. Он все не знал, куда девать свою куртку. Под ней в пакете лежала передача. Оба сразу вышли в коридор, причем он буквально вынес ее на руках, как хрупкую вазу кузнецовского фарфора с наметившимися трещинками. Одно радует: она умерла счастливой. Ждала очередного появления этого своего посетителя в понедельник. Не исключено, что он к ней и в субботу, и в воскресенье приезжал. Вроде бы какой-то ее племянник неожиданно объявился. Самое интересное, что после того как этот посетитель ушел, а сидел он почти до самого конца, Светлана Владимировна достала из ящика стола конверт, разорвала его на мелкие кусочки и, сунув в пакетик с мусором, сразу вынесла. А соседок по палате любезно попросила не распространяться на тему визитов к ней. Вообще забыть о навестившем ее родственнике, уж очень его родня не любит. Они и забыли. Мало ли какие отношения их связывали. Мне первой рассказали и то только потому, что бедняге уже все равно, а хоронить ее кому-то надо. Я первая и подвернулась, тем более что Светлана Владимировна, будучи живой, очень хорошо обо мне отзывалась. Пришлось поблагодарить за оказанное доверие, наказав, на всякий случай, больше ни с кем по этому поводу не говорить.
   Теперь уже заерзала я.
   – Мама дорогая! Получается, что заниматься похоронами некому. Душеприказчик сыграл в мусорный ящик, если не сам, то всеми своими позывными.
   Наташка удивилась:
   – Почему? У меня остался его телефон. Я его заблаговременно записала, когда проводила Светлану Владимировну на третий этаж в ее палату. Тут такое дело… Сегодня объявилось несколько желающих заняться похоронами. Мне лечащий врач сказал. Но я позвонила этому Аль… Сейчас! На мое счастье, он только что вернулся после длительного отсутствия. – Наташка вытащила из сумки квадратный листочек и прочла: – Брехту. Пишется вместе, это я машинально накатала отдельно: аль Брехт. Ну по аналогии со всякими арабскими «алями». Гарун аль Рашид, например. Отчество у «аля» простое и доступное для произношения, поэтому я от него только первую букву «Г» записала. То ли Генрихович, то ли Гитлерович… Мне, кстати, отчество и не понадобилось. «Аль» сразу все понял уже тогда, когда я только на первом слоге его имени споткнулась. Он так разволновался! И попросил вещи покойной взять под контроль. Их к тому времени уже собрали в пакетик и унесли. Самое ценное – очки и около трехсот рублей мелкими купюрами. Где та пачка валюты, которую она мне совала, не знаю. Самое ужасное, что даже заикнуться об этих деньгах не могу. Еще подумают, прикарманила и теперь деланно возмущается по поводу их отсутствия. Ужасное положение. – Наташка умолкла, и некоторое время вертела пустую чашку по кругу. Потом тяжело вздохнула и добавила: – Не представляю, как теперь доработать две недели. Впрочем, если пойдут навстречу, могут отпустить и без отработки. Нельзя сказать, что особо паникую. Вроде никто не преследует, не угрожает и ничего не вымогает. Просто как-то оченно не по себе. Такое впечатление, что являешься зрительницей захватываюшей киношной мелодрамы. Хочется забыть, но не получается. Мне надо отдохнуть. Если бы этот странный посетитель не преставился в доме Сафонтьевых или преставился в другое удобное ему время, но так, чтобы мы об этом вообще не знали, я бы не переживала.
   – А ты точно уверена, что покойник и посетитель старушки одна и та же личность?
   – Стопудово! Мама дорогая, что за дурацкое выражение! Покойник даже форму одежды не сменил. Куртка эксклюзивная. Не китайская и не турецкая. Я в первый раз такую видела. И так поняла, что он действительно какой-то родственник Осиповой. А Ромка его определенно знал, в лучшие дни жизни покойного, хотя по дороге на станцию и отнекивался. Не знаю, как ему сообщить печальную новость про бабушку… Номера телефона нет, адреса этой Галины Андреевны не знаем, душеприказчик Аль…брехт, господи, язык сломаешь, хоть он и без костей. Так вот этот Альбрехт заявил, что не намерен разыскивать ни самого Ромку, ни его свободолюбивую мамашу. Светлана Владимировна таких распоряжений не давала.




оставить комментарий
страница7/23
Дата26.09.2011
Размер3,07 Mb.
ТипВалентина Алексеевна Андреева, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   23
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх