Крестовый поход в лабиринт icon

Крестовый поход в лабиринт



Смотрите также:
«Крестовый поход детей»...
Конспект учебного занятия по теме "Первый крестовый поход"...
План урока: Биографические данные «Крестовый поход в степь» 1111г...
Курт Воннегут. Бойня номер пять, или крестовый поход детей...
«Бойня номер пять или Крестовый поход детей»...
«Лабиринт розы»...
Положение о проведении в парке Сокольники пробега «Путяевский Лабиринт» 18 июля 2012 года...
Киноторговая компания «вольга» представляет драму алехандро гонсалеса иньярриту бьютифул...
План реферата. Введение стр. 2 Первый поход Цезаря на Британию стр...
Фильм участник конкурсной программы 59-го фестиваля в каннах 2006 «Лабиринт Фавна» претендент от...
Михаил Ямпольский. Демон и Лабиринт (Диаграммы, деформации, мимесис)...
Задание на знание исторических фактов, деятелей, дат...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23
вернуться в начало
скачать
   – Значит, вы по профессии тоже «захребетница»?
   Оскорбительный вывод был несколько смягчен подкупающей улыбкой паренька. Он немного дрожал. Неужели простудился?
   – То есть?.. – озадачилась Наташка.
   – Просто, сколько я себя помню, моя мама никогда не работала. Бабушка называет ее «чужеспинница» или «захребетница».
   – Нет, у меня другая специализация! – Наташка сделала категоричную отмашку рукой. – У других на шее сидела только в детстве, а в сознательные годы – лишь в мечтах. Уверяю тебя, они, другие, при этом никаких неудобств не испытывали. В общем, так: исключительно для Дмитрия Николаевича будем считать, что твоя мама – моя бывшая коллега по работе. Подчеркиваю, по моей работе в клинике! И это были лучшие годы ее жизни. Медсестринские. Нет времени объяснять. – Наташка с беспокойством посмотрела в сторону приближающегося Димки. – Словом, ты меня плохо помнишь. А Татьяна Михайловна помнит лучше. Именно поэтому и попросила присмотреть за тобой. Мы попытались сделать это ночью, но, честно говоря, смотреть было не на что… Ефимов, а ты не мог купить простой воды? Не газированной.
   Димка, обнимавший двумя руками батарею пластиковых бутылок, собрался было возмутиться, но Наташка не дала:
   – Ой, вот только не надо, Ефимов! Отложи свою долгую проповедь в долгий ящик. Я согласна мучиться жаждой до конечного пункта, лишь бы не мутить воду в твоем источнике красноречия. Лучше жену напои. Кстати, Романа на сегодня поселю у себя. Тоже не обеднею. Чем я хуже вас? Будет под моим присмотром, как и обещала его матери. А завтра, когда вернется ваша бабуля, его можно переселить к вам.
   – Кто-нибудь додумается открыть мне дверь? – раздраженно воскликнул Димка.
   – Запросто! – бодро доложила я и, забыв пристроить куда-нибудь булыжник, полезла исполнять задуманное.
   – Сей момент! – в свою очередь заявила Наташка и, согнувшись пополам, просунула руку между водительским сиденьем и дверью в стремлении одержать первенство на звание самой догадливой.
   Именно Наташке удалось открыть дверь. Жаль, что как раз в тот момент, когда мне пришло в голову освободиться от камня преткновения, временно уложив его на сиденье. Я выронила «оружие пролетариата» прямо на Димкин ботинок…
   – «Вы слыхали, как поют дрозды?» – ахнув, тихо протянула Наташка. – Я – нет. Но думаю, гораздо лучше, чем Ефимов. Ирка, за что ж ты его?
   Да ни за что. Просто такая вот я невезучая. Или это Димка невезучий?
   Мой муж, полноценно пользуясь здоровой левой ногой и изредка припадая на правую, скакал перед машиной, роняя бутылки и оскорбления – последние преимущественно в мой адрес. Ничего удивительного. Легче всего отыгрываться на самых близких людях, памятуя о том, что они рано или поздно все поймут и простят. Я простила мужа сразу. Условно досрочно. Мне еще предстояло пережить нелегкий вечер – вечер воспоминаний о моем хроническом головотяпстве. На мой взгляд, не очень правильный термин. Тяпнула-то я Димку не по голове.

   7

   Давно поняла, жалеть Дмитрия Николаевича – дело неблагодарное. С каждой новой попыткой выразить сочувствие его болезненному состоянию увеличивался поток обрушиваемых на меня упреков. Не совсем справедливых. Настоящие мужчины так себя не ведут. Не должны вести. Жалость окончательно сошла «на нет» после его заявления о моем поразительном сходстве с торнадо, причем с ограниченной зоной поражения. У мужа определенно проявились признаки мании величия. Да какой смерч заведется с полоборота исключительно ради того, чтобы швырнуть булыжник на ногу хирургу Ефимову?!
   Сравнение со стихийным бедствием позволило мне обидеться и направиться к Наташке. Подруга, как и грозилась, прихватила Ромика к себе, а мне не терпелось услышать от него то, что наверняка уже услышала Наташка. В ближайшие планы хирурга Ефимова удовлетворение моего крепнущего любопытства не входило. Он намеренно оттягивал время визита к Наталье, делая вид, что хромает на обе ноги. Причем здоровой – исключительно от усиленной на нее нагрузки. Пятку намозолил. А на языке, как известно, мозолей не набьешь. Что характерно, обращался он ко мне через кошек. Те, довольные повышенным к ним вниманием, сыто жмурились и блаженно урчали – радовались, что на сей раз ни в чем перед Дмитрием Николаевичем не провинились.
   Умчалась я со скоростью ураганного ветра. Не иначе как по этой причине сорвала с одной из петель Наташкину калитку. Каюсь: кое-как пристроив ее на место, решила, что Димкино явление следом за мной не за горами, пусть и отвечает за вредительство.
   Петляя по дорожке к дому в попытках избавиться от Денькиных лап, я удивилась, что в окнах нет света. Входная дверь была распахнута настежь, и в сумерках я не сразу заметила на открытой веранде Наталью. Подруга сидела, откинувшись в шезлонге, и молча ждала моего приближения. Нонсенс! По меньшей мере трижды ей следовало приструнить псину. Так, чтобы другим было неповадно. Мне, например. Как раз такое количество раз меня под собачьим натиском сносило с дорожки на рабатку с цветами, за повреждение которых для Деньки была установлена уголовная ответственность. Иными словами, долгое и маятное сидение на короткой цепи присобаченной к углу дома.
   Я с удовольствием отметила отсутствие комаров. Вымотались, истребители, улетели на покой смотреть голодные сны.
   – Тс-с-с… – прошипела Наталья, прикладывая палец к губам. – Ромка спит. А где твой наставник?
   – У него сеанс психотерапии. Кошек убаюкивает.
   – Мне надо калитку починить. Я ее боком открыла, слегка, а она – блямс!.. И окосела. Ты не стой, садись на кушетку. Только не под горшок с белой бегонией. Мы с Борисом на этом горшке проверяем действие закона земного притяжения. Никому не хочется за ним лезть, чтобы привязать новые веревочки. Я-то понятное дело – старые еще Лешик привязывал. Память. Вот приедет в отпуск и обновит. Если раньше не сбудутся Борины предсказания, что горшок рухнет. Я с ним не спорю. Он любит стоять и любоваться восходом солнца именно в этом месте. Сила привычки. А привычки хоть иногда надо менять. Борис просто ленится. Чаю хочешь?
   – А Ромик?
   – Он на втором этаже спит. Представляешь, вскоре после нашего с тобой отъезда весь остаток прошлой ночи по дачным окрестностям шлялся. А как там оказался, не помнит. Проснулся весь в росе. Около пяти часов утра заявился домой коротким путем – через дырку в заборе и сразу прошел на кухню. Позавтракал только стаканом жаропонижающего. Какого конкретно, не помнит, но из разряда тех, что в пакетиках, а при растворении на тебя шипят. Когда немного полегчало, решил пойти переодеться, чтобы потом завалиться спать. У лестницы увидел спящего незнакомого человека и решил его разбудить. Боялся, что с минуты на минуту заявится Галина Андреевна. Надо было еще убрать весь мусор, оставшийся после стихийной вечеринки. Баба крутая, могла и оплеуху отвесить. Попробовал мужика потрясти и сразу понял, что это «каменный гость», то есть гость в стадии трупного окоченения. И разумеется, испугался. Но не до потери сознания. Попытался вспомнить поэтапно моменты дружеской попойки. Воспоминания обрывались на том, как он познакомился с отпадной девчушкой, с которой через десять – пятнадцать минут после знакомства решил переспать. По обоюдному согласию. Решение обмыли поцелуем на брудершафт. После этого у Ромика случился полный провал в памяти. В какой-то степени обидно: наше с тобой доброе дело по перемещению его в спальню тоже заспал. Очнулся от холода. Как и говорила, в лесу, под кусточком, но не один. С температурой, насморком и дикой головной болью.
   Обнаружив труп, Ромик понял – кому-то из них лучше покинуть помещение. И легче всего сделать это самому Ромику. Хотя бы потому, что он пока еще способен бегать. Мелькнула было мысль вытащить тело и зарыть на участке, но тут же исчезла. Все-таки бывший живой человек. Ясное дело, продолжать жить, сознавая… Бр-р-р… Денька, сидеть! Сидеть, я кому сказала! – Наташка внимательно вгляделась в сгущающуюся темноту. – Ир, кажется, твой Ефимов калитку снес. Причем напрочь. Закон семейного тяготения! Надо же, с какой силой его к тебе тянет. Вместе с калиткой. Геракл несчастный!
   – Просто он не закончил цикл нравоучений. Скорее всего, кошки разбежались.
   – Может, пригласить его полюбоваться закатом? На Борино любимое место.
   – Я не кровожадная. Да и не хочется выслушивать продолжение на тему: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты». Самое ужасное в том, что Димка прав. Все от моей расхлябанности, как в мыслях, так и в поступках.
   – Ну так зачем ему без конца об этом напоминать? Вот у тебя вредные привычки и укоренились… Добрый поздний вечер, Дмитрий Николаевич! Не орите, пожалуйста, Ромик спит. Вы теперь ко мне в дом всегда будете с моей калиткой ходить? Заодно бы уж и весь забор прихватили. А я бы его ночью посторожила. Денька, сидеть, говорю! Все ноги оттоптала. Нельзя лапать Дмитрия Николаевича, а то калитка на него упадет. Закроется, так сказать, в обратную сторону.
   – Калитка, между прочим, уже была сломана, – проворчал муж, одной рукой отряхивая невидимую грязь с джинсов. – Найдите мне какую-нибудь проволоку, временно прикручу, а завтра утром капитально сделаю.
   – Капитально, это чтобы она совсем не открывалась?
   Наташка казалась невозмутимой.
   – Так будет проволока, или мне за ней бежать?
   Похоже, Димкин запас красноречия иссяк. Ему даже огрызаться не хотелось.
   – Сей момент. – Наташка с креханьем поднялась. Сославшись на то, что старость не радость, но хорошо бы до нее нескоро, но все же дожить, потянулась и отправилась на поиски материала, способного держать калитку на привязи. Отсутствовала недолго, но даже в столь короткое время между нами с Димкой установился невидимый и неслышимый контакт, основанный на самобичевании.
   – Могу предложить Денькин поводок, Денькину цепь и завалявшийся пояс от Иришкиного халата. Из последнего при желании можно сделать бантик. По-моему, очень оживит калитку. Только не обвиняй жену в растеряйстве. Во-первых, уже надоело, во-вторых, это я его в прошлую субботу случайно украла. Он у Ирины из кармана торчал, я им ваших кошек развлекала.
   – Ну, если больше у вас ничего нет… Ириша, помоги Наталье донести рабочий материал. И собаку домой загоните.
   Не дожидаясь нас, Димка уверенно зашагал назад обнимая калитку. Стоило надрываться и тащить ее к дому?
   Бормоча себе под нос последовательность производимых им действий, старательно приладил калитку к столбу. В ход пошли и цепь, и поводок. Наташка не выдержала, украсила столб бантиком из моего пояса. И тут выяснилось, для того чтобы выйти, нам с Димкой надо демонтировать калитку либо перелезть через забор. Подруга возразила – вдруг погнем сетку? И предложила начать с нуля. То есть все размотать и примотать заново, только с обратной стороны забора. К счастью, я вспомнила про второй выход – прямо в лес через вторую калитку, содержавшуюся на замке. Димка сразу предложил им воспользоваться, поскольку Ромик спит, а значит, расспросить его не удастся.
   Не таясь, Наталья скупо поведала о том, что успела выяснить – как романтично провел Ромик минувшую ночь. Обнаружив в доме труп незнакомца, парень в панике позвонил приятелю Толику. Тот спросонья открестился не только от знакомства с покойником, но и от своего присутствия на вечерних посиделках вообще. Немного проснувшись, посоветовал больше никому не звонить, немедленно покинуть территорию привычным путем, иначе говоря, через любую дырку в заборе, а потом вернуться назад официально – через проходную, чтобы из дома тут же сообщить в охрану о страшной находке. Кроме того, необходимо заранее придумать себе алиби на всю ночь. Но тут Ромику со страха послышались на втором этаже чьи-то шаги, скрип ламината. Он насмерть перепугался, пулей вылетел из дома и заметался по участку, не зная, куда податься: то ли назад в лес, то ли к охранникам – сдаваться. Ведь не известно, каким путем он ночью покинул территорию. Скорее всего, через дырку в заборе. Если сейчас его видел кто-нибудь из соседей, вылезать в лес, чтобы снова вернуться через проходную, не стоит. Вывод будет не в его пользу. А вдруг в доме посторонний? Не исключено, что убийца. Возвращаться туда без свидетелей нельзя. И где их взять? Можно рискнуть – дать круг и вернуться через проходную, но как без лишних вопросов обеспечить себе провожатого из охраны?
   Ромик вновь позвонил Толику, к тому моменту окончательно проснувшемуся, а посему срочно собравшемуся отчалить в столицу. Не хотелось давать интервью следователю. Встретились они у согласованной дырки в заборе, вместе дошагали до дороги. По пути Роман переоделся – одежду принес Толян. Обсудив свое положение, они пришли к выводу, что нельзя окончательно выпускать ситуацию из-под контроля. Скоро приедет Галина Андреевна, вот пусть и решает загадку с покойником. Лично Роман ничего не видел и ничего не слышал. Вместе с Толяшей спали в летней кухне, что подтвердят родители. Он им попозже перезвонит. Рома от нечего делать проводил приятеля на станцию, а затем вернулся в родной лес и долго сидел в засаде, не выпуская из вида проходную, при этом ругал на все лады припозднившуюся Галину. И не заметил, как заснул. Проснулся внезапно. Кто-то яростно ломился через кусты. Выяснять, кто именно, он не стал. Подался к облюбованной дырке в заборе, удачно расположенной неподалеку от дома. У ворот стояла машина с мигалками и толпился народ. То, что Роман услышал в отношении себя, ему не понравилось. Оказывается, Галина не приехала, поскольку он ее убил, а следом избавился и от лишнего свидетеля. Только не успел спрятать концы в воду. Была и другая версия – убили его самого, няньку, а потом свидетеля. Но у нее было мало сторонников. Больше всего его напугали слова одного из оперативников, предложившего прочесать всю близлежащую территорию.
   Ромка отказывался верить в то, что по нему тюрьма скучает. Невелика птица, там и без него народу полно. Где-то слышал – в камерах перенаселение. Но столь хорошо подготовленное «алиби» в отношении прошедшей ночи уже казалось слишком наивным. Решил добраться до Галины, она обязательно что-нибудь придумает.
   Галина Андреевна Антипова – подруга матери Ромика помогала его растить и воспитывать едва ли не с момента рождения и без отрыва от производства. Когда-то в юности подруги вместе жили в общежитии швейной фабрики. Сменный режим работы, на которую Галина со временем перешла, позволял ей возиться с Ромиком. Сутки на работе, трое дома – мечта! В то время подруги уже получили комнаты в трехкомнатной коммуналке. Третья комната принадлежала бойкой старушке, она сдавала ее трем молодым девчонкам, считавшимся бедными студентками, но одну из декад каждого месяца жившими на широкую ногу. Поселившись у дочери в качестве активной помощницы по хозяйству, бабулька регулярно наведывалась к студенткам, обеспечивая надзор за их поведением и своевременным внесением в ее пенсионный карман арендной платы.
   Больше Наталье ничего выяснить не удалось – Ромик заснул прямо над пятым бутербродом после второй порции салата с третьим куском жареной курицы.
   – Ладно. Пусть отсыпается. Утром сообщим о нем следователю, – заявил Димка.
   – Ефимов, ты сбрендил! За что его арестовывать-то?
   – А кто, кроме тебя, здесь говорит об аресте? Разберутся ребята. Тем более что покойник вполне мог умереть по собственному желанию. Видимых следов насилия на нем не было.
   – А невидимых? Их под одеждой могло быть видимо-невидимо.
   – Могло. Но врач, осматривавший тело, их не нашел. Мне вообще многое непонятно. Почему, например, покойника увезли, не предъявив для опознания хотя бы дачникам? Такое впечатление, что личность его уже установлена. Меня также настораживает странное состояние Романа, в котором он пребывал ночью. Похоже на наркотическое опьянение. Надо как следует тряхнуть всю эту молодежную компанию. И пусть этим займутся те, кому положено заниматься. Ирина, мне не нравится твоя задумчивость!
   – Ир, не обращай внимания, – оперативно среагировала на замечание в мой адрес подруга. – Главное, твой Ефимов отметил – у тебя все-таки есть чем задумываться.
   Я сочла необходимым внести уточнение:
   – Да посмотрите на часы! И тоже задумаетесь. У меня глаза слипаются. А нам еще партизанить по лесу в обход трех дачных наделов.
   – Так я вам фонарик дам, – зевнула Наташка. – Только в нем, кажется, батарейки сели.
   – Не стоит. Луной обойдемся, – зевнув следом, отмахнулся Димка. – Романтическое путешествие по…
   – Только не сходите с тропинки! – влезла с напутствиями Наташка. – Надежда с крайнего участка пару старых кустов смородины выкорчевала и от любви к порядку на личной территории выкинула их за забор. Они не хуже колючей проволоки. Я ей намекнула, что это непорядок надо сжечь, удобрение опять-таки, а она, оказывается, смородиновые ветки в дело пускает – в чайную заварку добавляет, не хочет источником кустарных витаминов дизайн своих соток похабить. Стойте тут, я за ключом сбегаю.
   Димка не послушался и медленно побрел к калитке. Я поплелась следом, отметив, что фонарик в такую ночь и в самом деле ни к чему. Огромная луна, застывшая в верхушках деревьев на противоположной стороне звездного неба как раз над крышей нашего дома, светила с интенсивностью мощного прожектора. Бессребреница. Никакой тебе платы за освещение. И светит всем одинаково. Без всякой энергосбытовой обдираловки!
   Порыв налетевшего ветра разбудил мощные лапы елей, они снисходительно качнулись. Легкий шум прокатился над деревьями, возмущенно пискнула какая-то бесцеремонно разбуженная птаха – наверное, чуть не свалилась с ветки, и снова все стихло. Лунные дорожки светлыми полосками пролегли по лесу. Чудо нерукотворное.
   – Как хорошо-о-о… – пропела вернувшаяся с ключом Наташка. – Уходить не хочется. Если бы вы меня проводили назад, я бы довела вас до дома.
   На сей раз первым зевнул Димка и провел ладонью по лицу, стряхивая сонное наваждение. Следом зевнула я, за мной Наташка. Димка с усилием подавил очередной зевок и заявил, что ему некогда. Тем не менее к своему дому мы с ним шли медленно, сознательно отмечая все, что за повседневной суетой остается за бортом восприятия. Например, неповторимый запах ночного леса, почти идеальную тишину, косые тени деревьев и удивительное одиночество, рожденное родством наших душ.

   8

   Ночью Дмитрий Николаевич постоянно взбрыкивал и что-то мычал. Не знаю, что ему снилось, но с кровати он меня выжил. Пришлось тащиться со своим одеялом и подушкой в комнату дочери и там приспосабливаться к новым спальным условиям. Приспособилась только под утро, когда решила, что заснуть не на своем месте мне не удастся. И лучше бы не засыпала. Наверное, в свое время я слишком внимательно читала Мориса Дрюона, приобретенного на старательно собранную макулатуру, а позднее проявила излишний интерес к различным публикациям на тему разгрома Ордена тамплиеров. Приснится же такое… Если, конечно, вариации на тему другого Страшного суда – над руководителями Ордена тамплиеров можно назвать сном. Так… Погружение в прошлое с возвращением на короткое время в настоящее, чтобы посмотреть на часы, удостовериться, что еще слишком рано, и снова прикрыть глаза. Не помогали и думы на отвлеченные темы. Все равно мысли возвращались к одному и тому же – картинам из категории «все, что было не со мной, помню».

   18 марта 1314 года… Мартовское утро, как отмечал Дрюон, было ясным и солнечным. Даже в полудреме я этому удивилась. Предстоящее событие требовало тоскливой, дождливой погоды. А вместо этого солнечные лучи беззаботно и весело пробивались сквозь главную розетку внутрь собора Парижской Богоматери. Стены собора казались особенно белыми, многочисленные «зайчики», отражавшиеся от металлических нарядов и оружия лучников слепили глаза. Галдела огромная разношерстная толпа горожан, собравшаяся поглазеть на захватывающее зрелище.
   Были в ней и сочувствующие, и тайные единомышленники тамплиеров.
   Судейская коллегия во главе с канцлером Гийомом де Ногарэ, Великим инквизитором, личным исповедником короля – Рено и Жаном де Мариньи – епископом Санским вершила суд над четверкой высших сановников Ордена. Минуло семь лет с момента разгрома Ордена. Эти годы, проведенные в заточении на цепи, превратили подсудимых в глубоких стариков, изможденных, потерявших счет времени, а их одежду – в ветхие лохмотья. Жуткий контраст одеяниям судей.
   Главных еретиков судили на верхних ступенях, ведущих к паперти. Было решено не осквернять собор их присутствием. Внутри, за порогом разместился церковный электорат и служители церкви. Судьи, сидевшие на пороге главного входа, были спокойны и упивались собственной значимостью. Все предопределено. Сам бывший Великий магистр бывшего Ордена Жак де Молэ, жалкий старик, вскоре после ареста не смог устоять против пыток и хитрой словесной паутины обещаний инквизиторов и папы Климента Пятого. Он наверняка повторит признание своей вины по всем пунктам обвинения. А приговор, в котором всем четверым назначается наказание в виде пожизненного заключения, будет выглядеть проявлением высшей милости. Хорошо, что в свое время не выполнили требование папы о передаче руководителей Ордена для папского суда. Их так и не довезли до него по очень убедительной причине – карантина. Зачем испытывать терпение Господа, подвергая Климента Пятого опасности заразиться от больных тамплиеров? Он тоже смертен. И кто докажет, что это причина надуманная? Не известно, каков бы был итог папского суда. Хитрый папа на суд не явился, вместо себя прислал трех своих кардиналов. Боялся неожиданностей в ходе процесса. Их не будет. А приговор полностью отвечает личным интересам короля Франции Филиппа Четвертого – Красивого.
   Не только судьи, но и сам Великий магистр тоже был спокоен, несмотря на выкрики из толпы проклятий в адрес всей четверки. Жак де Молэ надеялся, что деятельность Ордена будет оправдана. Иначе к чему эти папские посулы и обещания? Надежда на справедливость жила и в измученных душах трех других стариков. В первую очередь близкого друга и соратника Великого магистра – Жоффруа де Шарнэ, приора Нормандии. Ему, как и Жаку де Молэ, тоже было семьдесят лет, и он также не хотел, чтобы достойно прожитые им годы запачкали гнусной ложью. Двое остальных узников, генеральный визитатор Юг де Пейро и командор Аквитании де Гонвилль, хоть и казались сломленными и равнодушными, но рассчитывали на милость папы и короля. Кому они в таком возрасте и состоянии могут быть опасны?
   Ход судебного процесса сразу показал, что ошибаются обе стороны – и судьи, и обвиняемые. Пунктов обвинения было не так много, но в подтверждение вины тамплиеров приводились такие красочные свидетельские показания, что все это напоминало театральную постановку сумасшедшего режиссера с использованием еще более сумасшедших актеров. Напрашивался только один логический вывод: спектакль должен закончиться обвинительным приговором, предусматривающим вероотступникам смертную казнь. Пожизненное заключение и в самом деле будет выглядеть величайшей милостью.
   Самым серьезным явилось обвинение в отрицании святости распятия Христа. Все братья Ордена в буквальном смысле плевали на Крест, видя в этой реликвии лишь деревянное орудие пытки и смерти Христа. Поклоняться Кресту было кощунством, что доступно и разъяснялось каждому новичку. Но поклоняться чему-то следовало. Как выяснила Святая инквизиция, тамплиеры поклонялись Сатане в обличье бронзовой головы и в доказательство факта этого богохульства вместо крестика носили на шее веревочку, предварительно обвязанную вокруг идола – головы Бафомета. Такие идолы имелись у тамплиеров в каждой провинции. Объяснение, что прообразом головы Бафомета был отпечаток Святого лика, обнаруженный на Туринской плащанице, инквизиторов, разумеется, не устраивало. Нашлись очевидцы, утверждавшие, что в заседаниях Ордена принимал участие сам Дьявол. Почему-то ему нравилось рядиться в шкуру черного кота. Этот кот прекрасно изъяснялся на французском языке. Случайные свидетели его хорошо понимали без переводчика. Нашлись даже свидетели ритуального поджаривания младенцев – плодов порочной любви незамужних девиц. На этом фоне обвинение в халатности священников Ордена, не освящавщих хлеб перед Святым причастием, выглядело не самым страшным грехом. Просто закономерным и формальным результатом отрицания Святого Креста.
   Генеральный визитатор и командор Аквитании эти свидетельства не опровергали. А вот обвинение в гомосексуализме все подсудимые отрицали в один голос, несмотря на приводившиеся жуткие примеры противоестественной связи братьев Ордена. В том числе с растениями и животными. Но ни один из подсудимых так и не пояснил, почему обряд посвящения в члены Ордена предусматривал обязательный поцелуй во все восемь естественных отверстий тела, независимо от ранга целующего. Может, таким образом верхушка Ордена низводила себя до низшего уровня? Братия едина.




оставить комментарий
страница5/23
Дата26.09.2011
Размер3,07 Mb.
ТипВалентина Алексеевна Андреева, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх