Крестовый поход в лабиринт icon

Крестовый поход в лабиринт



Смотрите также:
«Крестовый поход детей»...
Конспект учебного занятия по теме "Первый крестовый поход"...
План урока: Биографические данные «Крестовый поход в степь» 1111г...
Курт Воннегут. Бойня номер пять, или крестовый поход детей...
«Бойня номер пять или Крестовый поход детей»...
«Лабиринт розы»...
Положение о проведении в парке Сокольники пробега «Путяевский Лабиринт» 18 июля 2012 года...
Киноторговая компания «вольга» представляет драму алехандро гонсалеса иньярриту бьютифул...
План реферата. Введение стр. 2 Первый поход Цезаря на Британию стр...
Фильм участник конкурсной программы 59-го фестиваля в каннах 2006 «Лабиринт Фавна» претендент от...
Михаил Ямпольский. Демон и Лабиринт (Диаграммы, деформации, мимесис)...
Задание на знание исторических фактов, деятелей, дат...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23
вернуться в начало
скачать
   Димка уверенно пошел к крыльцу. Оно, в свою очередь, оживлялось одной перилиной и тремя дощечками, выкрашенными в зеленый цвет, остальное было покрыто старой облупившейся желтой краской.
   Надавив на кнопку звонка, Димка принял выжидательную позу и с большим интересом уставился на огромного паука, балдевшего в углу крыши крыльца после сытного обеда. При виде этого монстра, бодро подрагивающего мохнатыми лапами в собственном паутинном лабиринте так, словно он отплясывал в такт неслышной мелодии, у меня подкосились ноги, неудержимо потянуло присесть. Панически боюсь пауков.
   – Ирка, держись за перила, ты меня со ступенек скинешь, – встряхнула меня Наташка. – Нашла, от кого в обморок хлопаться! Да ты этому мохноногому производителю на фиг не нужна. Индивидуальное частное предприятие «Тенета»! Дим, ты лучше постучи в дверь. Может, тогда откликнутся?
   В это время обожравшийся «частник» вывалился из своей сети и повис на тоненькой ниточке паутины, раскачиваясь из стороны в сторону в опасной близости от моего лба. Кажется, я зарычала. Понимая, что через пару секунд меня временно парализует, воспользовалась предоставленными мне секундами и ломанулась в дверь. Даже в этот отчаянный момент помнила, что назад дороги нет – не лететь же вместе с Наташкой с крыльца.
   Димка потом оправдал свои дальнейшие действия тем, что никогда не мог передо мной устоять, всегда вынужден был идти на поводу у моих желаний, в том числе и безумных. С этим можно бы и поспорить, но уж очень сильно он приложился к двери. Кому приходилось работать тараном – поймет. Все зависит от того, «что» или «кого» таранишь. В двери что-то треснуло… Или это в Димке? Во всяком случае, дверь распахнулась, а он с шумом распростерся на полу. Пользуясь случаем (предприняла попытку его удержать), я на мгновение припечаталась сверху, кувыркнулась через него и улетела к подножию лестницы.
   Одна Наташка вошла, как королева. И, оценив обстановку, остановила свой королевский выбор на Димке, предоставив мне возможность выползать из спровоцированной мной ситуации своими силами. Я в общем-то не очень торопилась. Боялась услышать неутешительный прогноз здоровья Дмитрия Николаевича на ближайшую неделю.
   – Дима, ты можешь говорить? У тебя что-нибудь сломано? – внимательно «ощупывая» его глазами на предмет выявления поверхностных повреждений, участливо поинтересовалась подруга.
   – У меня вся жизнь сломана, – пожаловался муж, морщась от боли. – С первых минут знакомства с Ириной мучаюсь.
   Я сразу вздохнула с облегчением. Если жалуется на побочные явления нашей семейной жизни – все в порядке.
   – Ты хорошо постучал в дверь, Дима. Такой основательный грохот! Странно, что никто не спешит нам навстречу. Давай помогу встать. Фига себе! У тебя на лбу здоровенная шишка надувается. Это ничего, границы лба значительно расширились, можно дальше ума набираться.
   Димка с трудом пытался подняться. Не охал, не ахал, не жаловался, но так при этом скрипел зубами, что мне стало страшно. А тут я еще прикинула, где мне следовало находиться в первые минуты после падения. На Наташкином месте, разумеется. Рядом с низвергнутым… в смысле, поверженным мужем. А я валяюсь тут, как любопытный сторонний наблюдатель. Исключительно из чувства стыда меня угораздило поползти под лестницу. Хотелось спрятаться и отлежаться там до лучших времен – пока спохватятся, не случилось ли у меня какого-нибудь вывиха, и не начнут жалеть.
   Под лестницей было занято. Там уже лежали чьи-то ноги в поношенных ботинках. Остальное было скрыто под какой-то белой накидкой. Я мигом вспомнила скрюченное тело интеллигента, валявшееся ночью почти перед дверью. Скорее всего, позднее он перебрался на это место. Правильное решение. Удирая из дома в потемках, нам с Наташкой ничего не стоило по нему пробежаться.
   Я сосредоточилась на правой ноге мученика и, стараясь не касаться ботинка, осторожно дернула за штанину. Повторить попытку не успела – над ухом прозвучал Наташкин голос:
   – Бли-ин! А этот-то когда свалился? Неужели от резонанса, вызванного Димкиным падением? Ну ты, мать, сильна…
   Наташка обернулась к Димке и поманила его рукой:
   – Дим, хромай сюда. Жены с соболезнованиями все равно не дождешься, она тут, втихаря, между делом еще одного ухандокала. Впрочем, он здесь, кажется, с вечера… – Подруга наклонилась и уставилась на ботинки лежащего. – Дим, мне совсем не нравится этот тип. Похоже, он протянул ноги так, чтобы больше никогда не тратиться на обувь.
   Мы с Наташкой расторопно подались назад. Я даже оставила попытку встать на ноги. Димка наоборот – прихрамывая, двинулся вперед. Какое-то время он пытался совладать с неподвижным телом на предмет обнаружения в нем хотя бы последних капель жизни. Тщетно! Оно напоминало манекен.
   – Это не Ромик, – исходя нервной дрожью, сказала Наташка. – Это точно не его ботинки.
   – Тогда сбегайте за ним!
   Властный голос Димки был каким-то чужим. Раньше он никогда так не разговаривал. Даже когда срывался. Мы с Наташкой мигом взлетели наверх.
   Комнаты второго этажа были пусты. Во всех, кроме комнаты Ромика, царил относительный порядок. В кабинете, как вчера мы с Натальей окрестили помещение, в котором обнаружили привязанного к креслу Ромика, было очень душно. Окно закрыто, словно на зиму. Включенное на полную мощность солнце накалило воздух не менее чем на тридцать пять градусов. В чисто вымытое стекло с силой билась большая черная муха. Легкий сквознячок от двери заставил ее остановиться и задуматься. Затем, воспользовавшись нашим с Наташкой замешательством, она тяжело взлетела и, сделав пару прощальных кругов вокруг люстры, с жутковатым гудением вылетела в коридор. Мы испуганно вжали головы в плечи. Сразу подумалось о покойнике.
   – Третий этаж! – Наташка с силой потрясла головой, словно сбрасывая наваждение. – Я говорю, здесь еще третий этаж есть, мансардный. Только непонятно, как туда попасть. Лестница-то здесь и кончается.
   – Давай поищем на первом.
   – Логика у тебя!.. Если продолжения лестницы нет на втором, как оно может быть на первом?
   – Очень просто. Что ей мешает брать свое начало из кухни или вообще из подвала и расти, не отвлекаясь на второй, прямо до третьего этажа. Скорее всего, в подвале сауна, а на самом верху какая-нибудь биллиардная. Одним словом, нежилые помещения. Причем соответствующие внешнему виду дома и участка – в стадии незавершенного строительства.
   Дальнейший спор был прерван строгим окриком Дмитрия Николаевича:
   – Ну в чем там дело?! Почему застряли?
   – Дело в том, что здесь никого нет! – громко отозвалась Наташка.

   6

   Лестница на третий этаж и в самом деле брала начало из кухни, где имелась вторая дверь. Ступеньки располагались в специально пристроенном с внешней стороны дома отсеке, этаком выносном длинном «пенале», полностью заваленном стройматериалами. Дверь, ведущая на стартовую площадку «пенала», была закрыта на ключ, но он торчал в замочной скважине. Открывать ее не стоило, именно поэтому Наташка и открыла. На меня, зазевавщуюся, с грохотом выпала куча вагонки. Прилетевший на шум Димка долго возмущался нашей недогадливостью – Ромику ни к чему закрывать себя на самом верху столь изощренным способом: сначала непонятным образом добраться до мансарды, выпрыгнуть из окна, закрыть ключом кухонную дверь, ведущую на лестницу, а затем тем же непонятным способом снова вознестись наверх.
   – Зачем ты оставил жертву перепоя в одиночестве? – Наташка попыталась направить разговор в другое русло на тему «Сам хорош». Димка ловко вывернулся, заявив, что покойному соболезнования от совершенно чужого ему человека ни к чему. А просто его караулить бессмысленно. В милицию уже позвонил.
   Я отшвырнула вагонку, но часть ее бумерангом вернулась в мои объятия. Димка чертыхнулся и окончательно пристроил доски на место.
   – Надо проверить две комнаты в другом конце первого этажа, – отряхиваясь от древесной пыли, предложила я.
   – Уже проверил. Одна закрыта. Ломать дверь не стоит. Вторая – санузел с душевой кабиной. Там же – газовый котел.
   – А где же сауна? – возмутилась Наташка.
   Димка кисло скривился:
   – Ты меня спрашиваешь?
   – Ты тут самый умный? Я всех спрашиваю, включая покойника… Нет, последнему лучше не отвечать. На фига ему сауна? Просто как-то странно получается, такой дом и без подвала… Может, вход в него из закрытой комнаты?
   – Как самый умный настоятельно советую тебе забыть про подвал, пусть ответ на этот вопрос ищут профессионалы. Выходим отсюда.
   – Димочка, – проблеяла я, удивляясь сама себе, – а можно я взгляну на личность умершего? Вдруг это все-таки вчерашний Брусков?
   – Ирка, ты сбрендила! – ужаснулась Наташка. – Брусков не вчерашний, ему сегодня вторые сутки пошли.
   Но это прозвучало уже мне вслед. Димка возразить не успел, только многозначительно крякнул. Услышав характерный звук подъехавшей машины, он быстро зашагал к выходу, приказав нам следовать за нами.
   Вопреки здравому смыслу я все-таки метнулась к телу, сорвала с покойника жалкую имитацию рыцарского плаща тамплиера и тоненько пискнула. Сквозь щелочки прищуренных век на меня смотрели глаза незнакомца, еще совсем недавно бывшего живым человеком. На юношу он не походил. Возможно, ему было около сорока лет. Застывшее восковое лицо пугающе спокойно. Только в коричневато-сиреневых тонких губах, казалось, таилась усмешка да выпавшая на лоб прядка темных волос выглядела легкомысленно, уж очень по-живому. Покойного явно обыскивали. Находившиеся в поле зрения карманы небрежно накинутой на него куртки (комбинация серого с голубым) и темно-синих брюк, местами грязных, были вывернуты наизнанку. Судить о причине смерти я не могла. Во всяком случае, следов крови ни на теле, ни на одежде, ни на полу не заметила. К числу моих знакомых покойный точно не принадлежал.
   Больше всего меня пугали предстоящие вопросы о причине нашего появления на даче Сафонтьевых. Так или иначе, всплывут детали вчерашнего визита за вещами Светланы Владимировны. Кто знает, к какому выводу придет оперативная бригада во главе со следователем. Оперативникам проще всего объединить нас с Наташкой в один клуб по интересам – узким и специфическим. Там, куда мы заявляемся вершить доброе дело, нас встречают либо полуживые, либо совсем мертвые граждане. Едва ли из вредности. Единственный человек, который мог бы нас понять и в какой-то мере оправдать – Димка. Напрасно Наташка ночью поведала ему полуправду о взаимоотношениях с матерью Ромика. Сейчас она неотрывно таращилась на покойника. Во избежание неизгладимых на пару ночей воспоминаний о его личности Наташка намеренно держалась поближе к двери, но, похоже, зря. Лучше бы смотрела в мою сторону. После моего обращения к ней подруга понимающе угукнула, перевела взгляд на участок пола, приходящийся на угол лестницы, и нервно шаркнула ногой.
   С улицы доносились голоса. Я посмотрела в окно. Довольно большая делегация, возглавляемая Дмитрием Николаевичем, направлялась от калитки к дому. Он объяснял причину нашего приезда на злополучный восемнадцатый участок. Выходило коротко и ясно: мать взрослого балбеса по имени Ромик вчера перед отлетом попросила приглядеть за юношей. «Пригляда» не получилось – Ромик уже с вечера был в неприглядном состоянии. Его, то есть Димкиной, жене и ее приятельнице удалось прекратить веселую дружескую попойку и разогнать молодежь по местам. Сегодня прибыли с целью контрольной проверки и применения мер воспитательного характера. Контрольная проверка показала – воспитывать в доме некого.

   Субботний день, как и вечер пятницы, был безнадежно испорчен. Димку давно отпустили на все четыре стороны, только он не пошел, а мы с Наташкой отвечали на бесконечные вопросы, которым, казалось, несть числа. Дмитрий Николаевич, донельзя рассерженный непредвиденной задержкой, время от времени появлялся на кухне, где оформлялись протоколы, и задавал один и тот же вопрос: «Да когда ж это кончится?!» Ему не хамили и не требовали немедленно выйти за дверь – таковой вообще не было, Сафонтьевы еще не успели ее навесить. Между делом выяснилось, что у следователя Константина Васильевича возникла угроза нормальной семейной жизни, которая вот уже второй день зависела от здоровья жениха не очень любимой тещи. Стоило большого труда уговорить женщину выйти замуж во второй раз и, соответственно, выпроводить ее на новое место жительства – в квартиру жениха. А он накануне этого счастливого события взял да занедужил. Теща и призадумалась. Пообещав Константину Васильевичу проконсультировать болезного у квалифицированного уролога (а если надо, то и подлечить), Дмитрий Николаевич оказал неоценимую помощь следствию. Следователь впервые с момента приезда улыбнулся.
   Ромик так и не появился. Мертвого незнакомца вынесли из дома и увезли без меня. Я в это время читала следователю «потустороннее» стихотворение Марины Цветаевой, уверяя, что в нем имелся скрытый намек на открывшиеся для нас с Натальей обстоятельства. Не уловив никакой связи между стихами и реальными событиями, Константин Васильевич рекомендовал мне перейти на прозу жизни и по возможности попить чего-нибудь успокоительного. Даже попросил одного из помощников налить мне водички. Тот сунулся в настенный шкаф за чашкой и частично выругался: «Ё-о-о-о!..» Дальше служба не позволяла, хотя случай был вполне подходящий. Прямо из шкафа на него вывалился какой-то пакет. Про чашку для воды он сразу забыл, принялся тормошить пакет. Но я успокоилась и без воды. Намек следователю мною был сделан, не моя вина, что он не захотел в него вникнуть.
   Подруга во время выноса тела отвернулась к стене и для верности закрыла глаза. Уверена, через пару дополнительных часов активной беседы со следователем и оформления протокола она этот факт просто бы не заметила.
   Сознание честно выполненного долга ощущалось слабо. Сказывались усталость, нервное напряжение и голод. На крыльце к этим чувствам добавилась здоровая злость. Возмущенный разум закипел при виде вчерашнего охранника с проходной, насильно оторванного оперативниками от процесса отдыха примерно за полчаса до нашего освобождения от формальностей. Он очернил наши с Наташкой светлые личности необоснованными подозрениями. На полном серьезе уверял следователя, что мы «посредством собаки загрызли Романа Сафонтьева, а тело юноши вывезли и зарыли». Остальным участникам вечеринки просто повезло – вовремя разбежались. Сам по себе был интересен ответ на вопрос – зачем нам все это надо? С ним охранник не замедлил: «А чтобы свалить вину на покойного Алексея Ивановича Брускова». Нахождение в нетрезвом состоянии после смены обострило у стража бдительность. В ответ на Наташкино прощальное «прид-дурок!!!» он сурово погрозил нам указательным пальцем и пообещал вывести на чистую воду. Стопудово!
   Рядом с дачным участком толпились любопытные. Я почувствовала себя знаменитостью в окружении папарацци. Вопросы типа: «что там?», «ну как там?», «кого убили?» и «за что убили?» сыпались со всех сторон. Мы пробирались к машине, цедя сквозь зубы одно и то же: «Без комментариев!» Вслед нам неслось: «А кто эти бабы такие?»
   Димка тронулся с места, даже не дав нам толком устроиться. Голод – опасная штука. Через десять минут мы вновь любовались покосившимися воротами, на самом верху которых было написано: «Садоводческое товарищество «Росинка».
   – Замечательно! – обрадовалась Наташка. – Место знакомое. Ночью мы вообще непонятно куда заехали, а выехали непонятно откуда, по ухабам и буеракам. Здесь все такое путаное. Давайте не будем искать окольных путей, сейчас развернемся и по прямой! Желательно до того, как стемнеет.
   Бормоча себе под нос проклятья, Димка развернулся и понесся в обратную сторону. Проклятья относились не к нам, а к непутевой матери Ромика, навешавшей на уши своей коллеге Наталье Николаевне длинные макаронины. Муж успел выяснить, что фактически Татьяна Михайловна Сафонтьева «улетела» не к больной чертовой матери своего бывшего черта – мужа, а отдыхать. И не куда-нибудь, а в какой-то подмосковный пансионат. Да не одна, а с очередным любовником. Верзилу Ромика с плохо развитым мозжечком опрометчиво бросила на попечение необязательной няньки, которая вообще не удосужилась прибыть на дачу к оговоренному заранее времени. И теперь на нас всех в силу отсутствия иммунитета к различным неприятностям свалилась масса ненужных хлопот. Проснувшийся после гулянки сопливый юноша, обнаружив под лестницей труп одного из своих гостей и опасаясь ответственности, дал деру. Нам еще повезло, что участники вечеринки удачно разъехались по другим увеселительным мероприятиям, а то у следователя могли возникнуть к нам новые вопросы.
   Кажется, Наташкина полуправда легко сошла нам с рук. И это радовало. Дмитрий Николаевич не знал, что Татьяну Михайловну Сафонтьеву мы в глаза не видели, а вот необязательная нянька Антипова Галина Андреевна на самом деле была очень ответственным человеком. Иначе мы с Наташкой не вляпались бы в эту неприглядную историю.
   Подруга попыталась немного приподнять рейтинг Татьяны Михайловны (а косвенно и свой), заявив, что у женщины тоже есть право на личную жизнь, тем более если она на краткий период этой личной жизни все-таки постаралась обеспечить контроль за Ромиком. Причем двойной. А с нянькой вполне мог произойти несчастный случай. От них никто не застрахован…
   – Ты бы послушала, о чем в толпе судачили, – оборвал Наташкины разглагольствования Димка. – У госпожи Сафонтьевой вся жизнь исключительно личная. Только за последние два года сменила пятерых «друзей». Думаете, почему у нее на даче строительная неразбериха? Да каждый из ее очередных мужиков, жалея несчастную одинокую женщину, начинал вносить свою лепту в план реконструкции дома, но не успевал – у ворот уже топтался сменщик. Сын был предоставлен самому себе. Наталья, честно говоря, я не понимаю, как тебя угораздило подцепить эту любительницу перемен в приятельницы и коллеги? Говорят, она вообще не работала…
   – Мама дорогая! У меня же собака целый день голодная! – ахнула Наташка. – А сухой корм я впопыхах дома оставила. Дима, ты не можешь прибавить скорость? Надо успеть до закрытия магазина…
   Разговор плавно перетек в заданное Наташкой русло – самую любимую тему Дмитрия Николаевича. Не вслушиваясь в смысл, мы наслаждались бархатистыми переливами его голоса. Ничего нового он все равно не скажет. Прописные истины про собранность и аккуратность давно поднадоели. Повторение их каждый раз при любой возможности совсем не мать учения, а так – седьмая вода на киселе. Мало того, эти нравоучения рождали в душе темные чувства. Хотелось опровергнуть теорию на практике. И пусть нам с Наташкой будет хуже.
   Похужело всем и довольно быстро. Да почти сразу. Не успел Дмитрий Николаевич договорить фразу о преимуществах езды по правилам в соответствии с дорожными указателями, которым абсолютно наплевать на собачий корм, как из кустов на дорогу вывалилось жуткое существо. Судя по грязному лицу и форме одежды – сорвавшийся с цепи благоразумия и загулявший с прошлого профессионального праздника десантник. Правда, Димка, затормозив, заметил, что форма не военная. Но то, что он откуда-то сорвался – бесспорно. Об этом свидетельствовали многочисленные клочья и пятна на куртке и брюках.
   Пользуясь случаем, он внимательно таращился на нас. Разобраться в намерениях «десантника» было сложно. Правой рукой он активно голосовал, надеясь на милость водителя и пассажиров, однако его левая рука красноречиво сжимала приличный булыжник. То ли не надеялся на милость водителя и пассажиров, то ли в принципе не любил автомобили…
   – Блин! – коротко вякнула Наташка. – На фига ты, Ефимов, слушался какого-то столба? «По правилам, по правилам!» Ехал бы с приличной скоростью, этот террорист не рискнул бы выскочить на дорогу. Сдай назад! Лучше попросить экономического убежища в «Росинке». Хотя бы на пару часов.
   Но тут «десантник» с тревогой всмотрелся вдаль и, проявив изрядную прыть, рванул переднюю дверь нашей машины на себя, сиганул на сиденье. Муж не стал дожидаться команды «Вперед!!!», он не терпит принуждения, и добровольно тронулся с места. Со скоростью больше сорока километров в час, вопреки требованию указателя.
   Через пару минут молчание стало напряженным.
   – Слушай, парень, может, ты выбросишь оружие пролетариата? – Димка предложил это спокойным, я бы даже сказала, равнодушным тоном.
   – А? – прозвучало в ответ.
   – Я говорю, может быть, выбросишь свой булыжник? – повысил голос муж.
   – А-а-а… Спасибо, он мне не мешает.
   – Тебе куда?
   – Мне? Мне на какую-нибудь станцию… Но если вам не по пути, можно остановить на шоссе. Рядом с остановкой какого-нибудь автобуса.

   «Десантник» внимательно посмотрел на свой булыжник и попытался засунуть его в карман куртки. Раздавшийся треск свидетельствовал о негабаритном для кармана грузе, и молодой человек отказался от своего намерения. Но не от булыжника. Он аккуратно пристроил его на коленях.
   В машине снова воцарилась тишина. Пока я ее не нарушила:
   – Юноша, вас, случайно, не Ромой зовут?
   Такой реакции на свой вопрос я не ожидала. «Юноша» сжался и молниеносно десантировался на обочину. Еще быстрее, чем ворвался в машину. «Оружие пролетариата» глухо шмякнулось с его коленей вниз на резиновый коврик. Рвануть дальше кустов парню не удалось, кажется, подвернул ногу. О более серьезных последствиях даже думать не хотелось. Опрометчиво вскочив, он тут же уселся, обхватил лодыжку руками и в такт собственным завываниям закачался из стороны в сторону.
   – Ну ты ребенка и приклепала! – испуганно проронила Наташка, наблюдая за тем, как выскочивший из машины Дмитрий Николаевич пытается оказать «десантнику» первую помощь. – В первый раз вижу человека, который отчаянно свихнулся на собственном имени.
   Кажется, Наташке тоже не хотелось думать о худшем варианте.
   – Тебя оправдывает только то, что не ты дала ему при рождении кличку «Ромик». Кстати, как тебя вообще угораздило обозвать его Ромиком? Он на него, вчерашнего, не похож. А может, это вчера он плохо выглядел? Не самим собой.
   – Нечаянно… Просто сработала интуиция. Без предварительного уведомления. У молодого человека был слишком эффектный выход. Так сказать, «выхожу один я на дорогу…». Впрочем, последнее к делу не относится. До этого выхода Ромик явно прятался, пока не созрело решение слинять из этих мест куда подальше. А булыжник прихватил во время отсидки в кустах. В качестве средства необходимой обороны. Боюсь, не от комаров. Какой нормальный человек будет вести себя подобным образом? Только тот, который знает, что его будут ловить, и боится, что поймают. Кроме того, я заметила: у юноши на костяшках пальцев правой руки содрана кожа и запеклась кровь. Как у нашего Ромика, когда мы его обнаружили ночью в компьютерном кресле.
   – Так бы сразу и сказала. А то «слишком эффектный выход на дорогу!». Интересно, твоему Ефимову нужна помощь или он сам допрет «десантника» до машины? С одной стороны, это все-таки физическая нагрузка, и, следовательно, способ избежать гиподинамии.
   – Открою переднюю дверь пошире! Я предусмотрительно выскочила из машины, чтобы как-то загладить свою вину перед Ромиком, хотя в душе считала себя без вины виноватой.
   – Садись сама вперед! – остановил мое намерение муж. – Романа посадим к Наталье. Думаю, обойдемся без рентгена, он просто подвернул ногу. Не дергайся! – прикрикнул Димка на парня, припечатыв его головой к верхней железяке дверного проема. Ромик болезненно айкнул. – Извини. Немного не вписались. Сам виноват! Я же сказал, что поедем к нам на дачу, там во всем и разберемся. Никто не собирается отправлять тебя домой или тащить в милицию. Да меня самого туда сейчас никакими коврижками не заманишь.
   Ромик смирился со своей участью. Сидел тихо, без конца шмыгая носом, только иногда оглядывался назад, а когда мы остановились у пристанционного магазина, даже решился попросить приобрести ему бутылку воды, пообещав отдать деньги при первой возможности.
   – Не обеднеем, – скупо бросил Дмитрий Николаевич, отправляясь в магазин.
   – Тогда и мне захвати, – подсуетилась Наташка. Димка, не оглядываясь, кивнул.
   – И мне тоже… Не мешало бы… – с опозданием поведала я булыжнику, двумя руками поднимая его с пола. Надо же! Довольно тяжелый. Хорошая штука! Как следует отмыть – в хозяйстве пригодится. Груз на грибы или капусту.
   – Где ты столько грибов найдешь? – изумилась подруга. – Или большую бочку под капусту. И кто все это будет есть? В таком количестве. Впрочем, это твои проблемы… Рома, пока у нас не все дома, я имею в виду отсутствие Дмитрия Николаевича, хочу доложить, что мы с твоей мамой коллеги по работе.




оставить комментарий
страница4/23
Дата26.09.2011
Размер3,07 Mb.
ТипВалентина Алексеевна Андреева, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх