Крестовый поход в лабиринт icon

Крестовый поход в лабиринт



Смотрите также:
«Крестовый поход детей»...
Конспект учебного занятия по теме "Первый крестовый поход"...
План урока: Биографические данные «Крестовый поход в степь» 1111г...
Курт Воннегут. Бойня номер пять, или крестовый поход детей...
«Бойня номер пять или Крестовый поход детей»...
«Лабиринт розы»...
Положение о проведении в парке Сокольники пробега «Путяевский Лабиринт» 18 июля 2012 года...
Киноторговая компания «вольга» представляет драму алехандро гонсалеса иньярриту бьютифул...
План реферата. Введение стр. 2 Первый поход Цезаря на Британию стр...
Фильм участник конкурсной программы 59-го фестиваля в каннах 2006 «Лабиринт Фавна» претендент от...
Михаил Ямпольский. Демон и Лабиринт (Диаграммы, деформации, мимесис)...
Задание на знание исторических фактов, деятелей, дат...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23
вернуться в начало
скачать
   В двухкомнатной, но очень просторной квартире Светланы Владимировны стало тесно. Путаясь у всех под ногами, мы почувствовали себя лишними, жаль, что этого не чувствовали остальные. Призывы к совести и справедливости уходили в пустоту. Назревала потребность пойти на конфликт с законом и удариться в бега, но, к счастью, так и не назрела. Написав и подписав после невнимательного прочтения положенные бумаги, мы наконец получили высочайшее позволение забрать все, за чем приехали, и отправляться к бедному заброшенному ребенку.
   Как ни странно, забрать удалось все необходимое. Больше всего времени ушло на поиск сборника стихов Марины Цветаевой. Печальная участь тщательного несанкционированного обыска квартиры злоумышленником постигла также книжные полки и шкафы. Гора книг пугала своими размерами. Пока ее разобрали…
   Найденный сборник был тоненьким, в простом мягком переплете. Подумав, решили не обременять себя дальнейшими поисками. Светлана Владимировна не уточняла, какое именно издание ей требовалось, а под Наташкино описание оно вполне подходило. Держа в руках чужие проникновенные мысли и чувства, облеченные в стихотворную форму, я не удержалась и позволила книжечке раскрыться на странице, заложенной тоненькой беленькой тесемочкой-закладкой. Глаза остановились на середине стихотворения:

     И кровь приливала к коже,
     И кудри мои вились…
     Я тоже БЫЛА, прохожий!
     Прохожий, остановись!

   Взгляд автоматически скользнул в конец произведения, я наклонилась, пытаясь увернуться от прямого попадания на физиономию вечернего солнца, и остолбенела:

     Как луч тебя освещает!
     Ты весь в золотой пыли…
     И пусть тебя не смущает
     Мой голос из-под земли.

   Наташка громко чихнула, за что я ее в душе очень громко поблагодарила. Слегка оправившись от испуга, я моментально сунула книгу, как была – в открытом состоянии подруге под мышку. Руки у Наташки были заняты вещами. Она велела отыскать пустой пакет без запаха нафталина, который исходил непонятно откуда, и с негодованием запихала в него все приготовленное. Абы как, что совсем ей не свойственно.
   На прощание нас попросили проявить сочувствие к больной Осиповой и раз уж она доверяет посторонним людям больше, чем родным, накануне ее выписки из клиники привести квартиру в состояние, пригодное для нормального в ней проживания. Если сама больная Осипова позволит. В тот момент я была готова к тому, чтобы в перспективе вылизать заодно и весь подъезд, включая лестницу. Короче, все, кроме лифтовой кабины. Лишь бы поскорее покинуть эту квартиру. Поэтому мой ответ «Обязательно! На днях или раньше» был прямо противоположен Наташкиному короткому заявлению: «Впредь ноги нашей не будет не только в этой квартире, но и в этом районе столицы».
   Несмотря на работающий лифт, вниз мы спускались по лестнице. Вылетев из подъезда, не сразу вспомнили, что приехали на машине, а когда вспомнили, долго оглядывались в поисках привычной «Ставриды». Пока Денька, нетерпеливо топтавшаяся на заднем сиденье «Шкоды» в ожидании нашего прозрения, не напомнила о себе жалобным повизгиванием.
   – Моя собака! – удивленно подняв брови, проронила Наташка. Я ей одобрительно поддакнула. – И моя машина! – запальчиво заявила она.
   – И на ней нам надо как можно скорее тронуться с места, – напомнила я. Кто знает, на что еще распространятся частнособственнические заявления подруги. Начнет перечислять содержимое салона и багажника, до утра не уедем. – Еще за ребенком Галины Андреевны Антиповой заезжать. Помнишь, где ее дача?
   – Я всегда все помню. Это нам почти по дороге. Только по другой. Перезвони Ефимову, пока сам не объявился. Скажи, что у тебя зарядка кончается, мы немного задерживаемся по чужим семейным обстоятельствам – моя знакомая попросила до аэропорта Домодедово подкинуть. Улетает на пару дней. Отказать неудобно. Она несчастная, ее муж бросил. С ребенком. Ребенка временно оставила нам. Денька, сидеть! На сегодня встряски хватит, – осадила подруга соскучившуюся боксериху, рванувшую было пообщаться поближе. Та взглянула на хозяйку большими, вечно печальными глазами и, тяжело вздохнув, покорно подчинилась. Пользуясь моментом, я мигом нырнула в машину вперед Натальи. Денька имеет привычку быстро забывать даже самые строгие наказы.
   Димка моему сообщению не обрадовался. По его мнению, мне давно уже следовало скрасить своим присутствием наш скромный ужин на двоих, разумеется, предварительно его приготовив.
   – Скажи, что скрасишь ему скромный завтрак. Если он подаст тебе кофе в постель и при этом его не прольет. Намеренно.
   На беду, Наташка влезла со своим предложением слишком громко. Димка тут же дал мне наказ ехать на электричке, выразив готовность прибыть к ее приходу на станцию.
   Пешком. Машина в полуразобранном состоянии. Затем последовали настоятельные советы разобраться, кто и что мне дороже.
   – Ты, конечно, – не моргнув глазом, отчиталась я. – И твое спокойствие. А на новые туфли мне вообще наплевать. Как-нибудь дохромаю босиком. Кстати, ты не выполнил своего обещания всю жизнь носить меня на руках…
   Муж заявил, что меня плохо слышно, а я – что у мобильника кончается зарядка, Наташкин телефон замолчал еще раньше. И отключилась, не предоставив Дмитрию Николаевичу возможность «пройтись» по поводу Наташкиной «предусмотрительности», порядком утомив своими насмешками.

   3

   Несмотря на достаточно позднее время, Симферопольское шоссе было забито машинами. Не все водители отличались приятностью черт. И даже те, кто отличался, порядком приелись. Особое раздражение вызывал молодой человек на «Саабе». Он все время мельтешил перед глазами, стараясь протиснуться в любую щелочку, дабы расширить ее для дальнейшего полуметрового рывка вперед, но никак не мог угадать. Через короткое время Денька стала узнавать паренька, как родного, и в отличие от нас с Наташкой приветливо скалилась ему каждый раз, когда он, беспрерывно вертя головой, возникал то с одного бока, то с другого.
   Двадцать семь километров отняли у нас полтора часа. Наташка нервничала, уговаривая сначала меня, а потом исключительно себя, что нам уже спешить некуда. Медленно, но верно темнело. То же самое творилось в душе. От мысли о маленьком ребенке, оставленном в этом слишком большом для него мире, хотелось выть. Время от времени я это себе позволяла. Воображение рисовало жуткие картины, одна страшнее другой. Озадаченная Денька моментально вскакивала и из солидарности тихонько скулила. Наталья держалась, требуя прекратить провокационное нытье. Вот только голос у нее предательски дрожал, противореча бодрым утверждениям, что на дачных участках тоже живут люди. Кто-нибудь из соседей наверняка пригрел малыша или малышку. Лучше малышку – Наташке всегда хотелось иметь девочку.
   Указатель нужного нам поворота добавил нервозности, ибо был украшен прислоненным к нему венком, четко высвеченным светом фар. На сей раз взвыла Наташка. Мы с Денькой ошарашено молчали. Машина пару раз неуверенно вильнула и остановилась.
   – Это дурной знак, – судорожно вцепившись в руль, заявила подруга. – Предостережение свыше.
   – Не выдумывай, – возразила я, правда, не очень уверенно. – Впрочем, насчет предостережения свыше ты, пожалуй, права. Венок в качестве наглядного пособия предназначен для всех лихачей. Мы же не лихачим. Я бы даже сказала, скорее тормозим. Желательно форсировать наше продвижение вперед. Может, попробуем?
   – Да. Надо форсировать… Только впереди такая жуткая темень. И, как назло, ни одного гаишника. Чего бы им тут не дежурить, этим мальчикам на побегушках? Около венка… В качестве еще одного предостережения. Для особо недогадливых. Все условия для удачной охоты, и машину в кустах можно спрятать. Ну не хотят, как хотят. Так! Форсируем!
   Машина взревела не хуже танка и скачками рванула вперед. Денька, давно отвыкшая от таких фортелей хозяйки, по старой памяти свалилась с сиденья вниз, рявкнув что-то неопределенное. Наверное, вспомнила былое – путешествие под Торжок в славную деревню Реченскую. Я не удержалась и тоже приложилась ладонями к переднему стеклу, использовав их в качестве смягчающего обстоятельства для собственного лба.
   – Надо пристегиваться по-настоящему, – проворчала Наташка. – Правила есть правила. Все-таки хорошо, что здесь гаишников нет, ты бы меня разорила. Денька! Быстро назад на взлетно-посадочную площадку.
   Собака с опаской подчинилась, я тоже, только без опаски. Впереди и в самом деле была сплошная темнота.
   – Откуда в ближнем Подмосковье такие глухие места? – возмутилась подруга. – Может, мы попали не в то измерение? Ни одного приветливого огонька. Ни по бокам, ни впереди…
   – Ни сзади, – охотно поддержала я разговор, лишь бы только не молчать. – Это оттого, что дорога виляет, а вдоль дороги лесополоса. О! Развилка!
   – Сама вижу, – мрачно заявила Наташка, останавливаясь. – Ну и по какой дороженьке ехать?
   – Откуда ж я знаю? Тут нет вросшего в землю камня с подробным инструктажем. Помнишь, как в сказке, только вариантов меньше – направо поедешь, коня потеряешь…
   – Еще не хватало!
   Сзади шумно завозилась Денька, сопровождая свою возню легким постаныванием.
   – Кажется, собаке надо в кустики. – Я старалась не терять оптимизма. – Давай мы ее прогуляем. Заодно и решим, куда ехать. Куда ее понесет, туда и покатим.
   Наташка фыркнула:
   – Если бы ты знала, куда ее вечно носит! Потом не отмоешься. Впрочем, с ней на дороге будет не так страшно. Хуже всего, когда боишься только за себя – нарастает паника. А вот когда за других… Моментально появляется желание броситься в атаку. Вылезаем! Дениза, ко мне!
   Пристегнуть собаке поводок не удалось. Денька сразу же вырвалась и понеслась к обочине. В придорожной канаве под лунным светом блестела вода, и Деньга ее сразу учуяла. Беднягу мучила жажда. Она, долго и шумно фыркая, пила. Не решаясь спуститься следом за собакой, Наташка менторским тоном сулила псине катастрофические последствия столь неосмотрительного поведения. Но все они сводились к одному – Денька останется без ужина. А зачем он ненормальной собаке, вдоволь наглотавшейся антисанитарии в виде пиявок, лягушек, водомерок, личинок комаров и прочей нечисти?
   Пока шли эти нравоучения, я успела выяснить, что направо уходит асфальтированная дорога, налево – вообще никакая. Разве можно назвать дорогой пятиметровую полосу препятствий в виде многочисленных ухабов, рытвин и канав? Услышав от меня эту новость, подруга повеселела, заявив, что теперь у нас нет выбора. «Шкода» не приучена скакать, как трактор, за рулем которого сидит не совсем трезвый водитель, рванувший по бездорожью к заветной цели, чтобы успеть до момента закрытия магазина. Значит, остается ехать только направо. А там как повезет.
   Как именно нам повезло, стало ясно уже через пару километров – впереди показались огни жилого массива. Вскоре мы уперлись в металлические ворота огороженной металлической же сеткой территории садоводческого товарищества с романтическим названием «Росинка». Оказалось, что нам туда не надо. Засмотревшись на огоньки, мы незаметно проехали поворот, ведущий к дачному кооперативу, где, если верить сторожу, проживали за счет трудового народа бывшие куркули и хапуги, а равно их нынешние наследнички-олигархи, по которым уже длительное время плачут навзрыд все российские тюрьмы.
   Назад ехали очень медленно, при этом я напряженно таращилась в окно, боясь пропустить нужный поворот. Несколько раз принимала за него небольшие прогалы между деревьями, вынуждая Наташку отчаянно чертыхаться. А когда он в конце концов появился, мы удивились – как можно было вообще его не заметить? Единственное, что смущало, все та же сплошная темнота. Впрочем, недолгая и вполне объяснимая. Дачный кооператив находился в лесу и был окружен серьезным бетонным забором, естественным приложением к которому являлась проходная с бодрствующими охранниками. Откуда-то доносился ритмичный звук ударных инструментов. Самой мелодии при этом слышно не было. Взбудораженная столь обременительной поездкой Наташка сразу пошла в наступление, заявив, что лимит нашего терпения, а заодно и свободного времени, отпущенного на добрые дела, подходит к печальному концу. Печальному – потому как она не видит радости в конечном результате из-за препятствий, которые нам чинят все, кому не лень.
   Подруга была настолько убедительна, что стража даже не поинтересовалась, к кому именно мы направляемся. Пришлось выяснять место нахождения участка номер восемнадцать. Мне показалось, что охранники вздохнули с облегчением. В тот момент я решила – ребята уже в курсе всего случившегося и ребенок без надзора не оставлен. Но уточнять это было некогда, один из них уже открывал ворота. Наталья решительно потянула меня за собой.
   Чем ближе мы подъезжали, тем оглушительней гремела музыка. Не вызывало сомнения – безумный грохот раздается именно с участка номер восемнадцать. Наше прибытие совпало по времени с запуском фейерверка и восторженными по этому поводу воплями. Денька по собственной инициативе сиганула вниз и по-пластунски поползла к хозяйке, намереваясь спрятать у нее на коленях хотя бы голову.
   – Дениза, фу! Ведешь себя, как кисейная барышня. Ир, если этот салют в нашу честь, то не стоило беспокоиться. Мы ничего не перепутали? Впрочем, я никогда ничего не путаю. В таком случае, бедного ребенка и в самом деле надо спасать.
   Припарковавшись почти вплотную к металлическому забору, Наташка вылезать из машины не торопилась. Музыкальная шкатулка, похоже, прикрылась. Ударная шумовая волна схлынула, обнажив приятное естество мелодии. Теперь ее портили только доносившиеся с участка визги и хохот.
   Все окна двухэтажного особняка с мансардой, за исключением двух крайних слева, искрились светом. Входная дверь была открыта настежь, в освещенной прихожей кто-то лежал на полу.
   – Может, вернемся к охранникам за подмогой? – предложила я и осеклась, заметив темную фигуру, направляющуюся к калитке. Мы молча следили за ее приближением.
   – Добрый вечер.
   Спокойное приветствие мужчины, склонившегося к приоткрытому окошку машины с моей стороны, звучало явным диссонансом общей какофонии звуков, впрочем, уже достаточно умеренной. Лица его я не разглядела, но сама интонация успокаивала. – Вы к Сафонтьевым?
   Мы с Наташкой переглянулись в надежде уточнить друг у друга, к кому мы вообще приехали. Не уточнили и, на всякий случай, сказав: «Наверное», хором поинтересовались: «А вы кто?»
   – Охранник Брусков. Алексей Иванович. Вот пришел немного угомонить «золотую молодежь». По просьбе «золотых родителей». Уж слишком громко у Ромы гуляют. Если вы к Татьяне Михайловне, то ее дома нет, возможно, еще днем уехала. – Охранник явно нервничал и, похоже, торопился.
   – Мы по поручению Галины Андреевны Антиповой. Сама Галина Андреевна в больнице, – хмуро пояснила Наташка. – Надолго или нет, не известно. Пострадала в результате нападения на квартиру Осиповой Светланы Владимировны, если, конечно, эти имена что-нибудь вам скажут. Галина Андреевна просила нас присмотреть за ребенком…
   – «А был ли мальчик?» – пробормотала я, начиная понимать, что все не так просто.
   – Был. И есть. Немного меньше года назад семнадцать исполнилось. Только он наверняка в доме. Если пожелаете, могу здесь немного постоять, пока вы дойдете до двери.
   – Пожелаем! – заявила Наташка. – Но сначала нам надо окончательно разогнать ораву за домом.
   – Да там всего три человека. Четвертый в коридоре спит, – махнул рукой в сторону освещенного входа Алексей Иванович. – Как бы ребята не обиделись. Вы с ними поосторожнее… Нажалуются родителям.
   – Золотым, – уточнила я и уверенно добавила: – Не все то золото, что блестит! Как думаете, Алексей Иванович, стоит ли нам увозить отсюда великовозрастного балбеса?
   – Ромика? Да он отсюда никуда не поедет. Так-то он паренек отличный. Только когда без присмотра остается, может чего-нибудь натворить. От этого вся и беда. Уж очень буянит. Татьяна Михайловна плохо его в руках держит. Своими заботами занята. Вот ее приятельница Галина – молодец. Кажется, у нее черный пояс по карате.
   Я сразу заскучала. Перспектива охранять всю ночь покой дачников от очумевшего молодняка во главе с буйным лидером совсем не радовала.
   – Значит так, дорогой Алексей Иванович, – ласково заявила Наташка, радуясь возможности вылить все накопившееся за день раздражение на подходящий для этих целей объект – сборную команду «золотой молодежи». – Мы берем всю ответственность на себя. Если вы боитесь увольнения, можете торчать здесь. Но лучше бы вам освободить дорогу и встать у дома. Потом проводите нас внутрь. Надо достойно выкинуть за калитку коридорного лежебоку.
   – Подруга вылезла из машины, оставив дверь открытой.
   – Денька, ко мне! Твоя задача – хоть раз в жизни кого-нибудь облаять. Причем не со страху. Ирина Санна, ваш выход! Давно спать пора, а мы еще даже не ужинали.
   Пристегнув поводок к ошейнику, Наталья без колебаний двинулась вперед, таща за собой упирающуюся собаку. Следом, спотыкаясь о псину и таким образом способствуя ее неуклонному продвижению вперед, шла я. Упрямый охранник остался у забора охранять калитку.
   «Золотая молодежь» в составе трех человек – двух девиц и рослого долговязого парня веселилась уже достаточно спокойно. Я бы даже сказала, что они были заняты делом. Одну из девиц, намертво вцепившуюся в бутылку шампанского под задушевную песню Димы Билана, пытались выловить из бассейна. Общая рекомендация утопающим: спасение – дело их собственных рук, не имела к ней никакого отношения. Девица не желала расставаться с бутылкой, а поставить ее на борт бассейна соображения не хватало. Силы троицы, сломленной выпивкой, хохотом и отчаянными взвизгиваниями были на исходе.
   – Всем вон!!! – гаркнула Наташка, почти сразу обеспечив абсолютную тишину. Небольшая задержка была вызвана грохотом слетевших с окна колонок, после чего умолк даже Дима Билан. – Вон, я сказала!!! – Наташка усилила громкость. – Уши, блин, заложило?!
   – Это кто такая? – озадачил вопросом своих подружек долговязый хмырь. Те упорно молчали. – Ты кто такая? – парень решил пойти прямым путем.
   – Заткнись, долгоносик! Видишь собаку? – Наташка дернула Деньку за поводок, та вопросительно взглянула на хозяйку. Парень тупо пялился на псину и молчал. – Тебе не пойдут укороченные штаны – ноги тощие. Впрочем, собаку это не волнует.
   – А кто вы все-таки такая? – очень вежливо поинтересовалась мокрая девица из бассейна.
   – Служба охраны президента, деточка. Шампанское поставь. – Тон подруги принял оттенок любезности. – Кто-нибудь имеет возражение против того, что президент тоже человек и ничто человеческое ему не чуждо? В том числе и конституционное право на отдых. Молчание – знак согласия. Быстро выловили свою «золотую рыбку» и вон с участка. Не забудьте прихватить своего товарища, изображающего коврик у дверей. Вдруг ему не понравится, если мы вытрем об него ноги.
   Компания выветрилась с территории с поражающей быстротой. Долгоносик решил было вернуться за забытым шампанским, но Наташка заявила, что не стоит этого делать. Он попробовал полезть на рожон, Наталья и тут его опередила, громко поведав мне, что парня, пожалуй, лучше пристрелить при попытке к бегству, чем спускать с цепи боксериху, смолоду воспитывавшуюся в волчьей стае.
   – Сама понимаешь, с волками жить – по-волчьи выть. Волкодав, а не псина.
   В подтверждение этих слов Денька громко чихнула, и троица мигом рванула к калитке, оставив «на растерзание» четвертого товарища. Он так и остался лежать в прежней позе – на левом боку, загораживая от света лицо рукой. Несмотря на нетрезвую отключку, спящий выглядел вполне прилично: темные брюки, голубая с короткими рукавами рубашечка. Неподалеку, демонстрируя серую изнаночную сторону, валялась легкая куртка. Такое впечатление, что гость заявился на местный «бал» прямо со своего рабочего корабля. Именно поэтому мы аккуратно обошли его слева, благо проходу он не мешал, даже дверь закрывалась свободно.

   4

   – Ну ты и загнула про службу охраны президента! – упрекнула я Наташку, с умилением разглядывавшую мирно сопящего в кровати отрока с лицом херувима. Спальня располагалась на втором этаже. – Не боишься, что родители «золотых» деток прибегут извиняться?
   – Не боюсь. Мало ли в России президентов? Да любая уважающая себя компания своего имеет. Ты не о том печалишься. Интересно, куда наш охранник пропал? Постоял в карауле у калитки, проводил гостей, пора бы и к нам наведаться. Неужели испугался? Я ведь проорала: «Всем вон». А для охраны дисциплина на первом месте.
   Херувим завозился, широко распахнул голубые глаза и тут же прищурил их, пытаясь отыскать в наших лицах знакомые черты. Нос забавно сморщился.
   – А где Ромик?
   Голос у херувима был нежный, девичий.
   – Кстати, а где Ромик? – не выказывая удивления, Наталья вернула вопрос назад.
   – Должен быть здесь, рядом спать. Мне домой надо. – Девушка с лицом ангела окончательно проснулась. Не стесняясь своей наготы, вскочила и, поэтапно поднимая с пола разбросанную одежду, принялась неспешно одеваться.
   – Привет родителям! – бросила ей вслед Наташка. – Интересно, куда же все-таки делся охранник? Как-то неудобно шастать по чужому дому без свидетеля нашей исключительной порядочности. Вдруг завтра обнаружится какая-нибудь пропажа? Доказывай потом, что у нас чистые руки. Да и дом не мешало бы закрыть… Может, попробуем вытрясти пьяную душу из интеллигента, который валяется у двери? Глядишь, маленько протрезвеет.
   – Какой смысл? Ни сейчас, ни утром он все равно ничего не вспомнит. Пьяная душа обычно крепко спаяна с пьяным телом. Давай быстренько пробежимся по всем комнатам, отыщем Ромика и постараемся вдолбить ему, что материальные ценности его семьи нас не интересуют. Своего барахла девать некуда.
   Наташка позволила себе усомниться в том, что окружающая нас обстановка имеет отношение к барахолке. Сам дом, прекрасная мебель, два отмеченных нами по ходу дела плазменных телевизора, дорогие фарфоровые безделушки навевали мысли о денежном благополучии. И чтобы избежать возможных подозрений в краже, бодро заявила, что на выезде предложит охране провести полный шмон своей машины. Мало ли чего…

   Едва мы вышли в коридор, как Денька забеспокоилась и тихонько заскулила. Наташка встряхнула ее за поводок и сурово пояснила, что нам тоже не сладко. Заглянув в соседнюю комнату, обставленную по-спартански, выключили в ней свет, беззвучно работавший в пустоту очередной телевизор и отправились в другое крыло. Крайняя комната была погружена в темноту. Световая полоса, пробившаяся из коридора через отрытую дверь, высветила чьи-то ноги, на которые свешивалось нечто похожее на белую простыню. Наташкина рука мгновенно взметнулась вверх, интуитивно и безошибочно определив место нахождения выключателя. Яркий свет на секунду заставил зажмуриться…
   Увиденное не обрадовало. Прямо перед нами в компьютерном кресле сидел человек. Всего лица видно не было, голова запрокинулась на спинку кресла. Человек дышал через приоткрытый рот, легкий храп свидетельствовал о том, что он спит. Кисти рук безвольно свешивались с подлокотников. Ничего странного, если не принимать во внимание то, что на человека была напялена белая накидка без рукавов с большим красным крестом на груди. Неотъемлемая ее часть, колпак, со спины переехал на правую сторону. Сам «крестоносец» был основательно привязан к креслу обыкновенной бельевой веревкой и, похоже, никаких неудобств по этому поводу не испытывал. В комнате ощутимо воняло непонятным коктейлем, одной из составляющих которого являлся алкоголь.
   – Бешеный Ромик! – громко сказала Наташка. Человек всхрапнул, пожевал губами, но не проснулся. – Охранник говорил, что он отличается буйным нравом. Наверное, опять отличился. Ир, я думаю, наша совесть чиста. Мы с тобой лично убедились, что только зря потеряли время и милость твоего Ефимова. «Ребенку» ничего, кроме тяжкого похмелья, не грозит… Эй, ребенок, ты со мной согласен?
   «Ребенок» опять всхрапнул и умолк. Правая рука при этом дернулась, продемонстрировав кровь, запекшуюся на костяшках пальцев. Где-то ободрал. – Вот видишь, он согласен, свидетельством тому – его молчание.
   – Может, отвезем его вместе с креслом в спальню, распакуем и кувыркнем на кровать? – Если и будет беситься, то уже без нас.




оставить комментарий
страница2/23
Дата26.09.2011
Размер3,07 Mb.
ТипВалентина Алексеевна Андреева, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх