Женщина и свобода (libertas) в исторической концепции Тита Ливия icon

Женщина и свобода (libertas) в исторической концепции Тита Ливия



Смотрите также:
Закончена «Римская история» Тита Ливия...
С. Г. Карпюк полибий и тит ливий...
Заметки А. А. Кокошина о Макиавелли, «макиавеллизме» и «антимакиавеллизме»...
Вдревнейшие времена латинский язык был языком небольшой области на западе средней Италии Лациума...
Доклад студентки...
«Сладкое слово свобода!»...
1. Определение понятий: свобода мысли, свобода совести, свобода убеждений...
Курс выживания Глава 1 женщина загадка женщина что она такое?...
Эволюция политического лидерства в исламском мире в контексте концепции «третьего пути» в 40-е г...
Эволюция политического лидерства в исламском мире в контексте концепции «третьего пути» в 40-е г...
Гюльчатай Ван Зайчик...
Судьбы художника, героя-творца, креативной личности. Дело в том...



скачать
Павлов А.А.,

Сыктывкарский государственный университет


Женщина и свобода (libertas) в исторической концепции

Тита Ливия


Проблема свободы была впервые поставлена и развита в античной исторической и философской литературе. Именно с ней ассоциируется и восприятие римского, а вслед за ним и современного, республиканского устройства. У основания этих идей, подхваченных затем авторами эпохи Возрождения, а впоследствии ставших знаменем современного либерализма, был римский историк Тит Ливий, труд которого – «История Рима от основания города» – стал подлинным гимном свободе (libertas). Однако, говоря о гражданской общине и гражданах, Ливий (как, впрочем, и вся античная традиция) имеет в виду только polites – мужчин, обладающих полнотой гражданских прав и прежде всего политических, поскольку в их осуществлении и выражается libertas. В этой связи позволительно задать вопрос, в каком отношении находятся у него понятия «женщина» и «свобода»?

Образы женщин встречаются в труде Ливия достаточно часто, нося морально-наставительный дидактический характер. Из их описания мы можем говорить о важной роли, которую римляне отводили женщине в своей жизни1. Однако, если взглянуть на место женщины в концепции свободы Ливия, то картина оказывается совершенно иной. В сохранившейся части термин libertas встречается 331 раз и фигурирует почти во всех сохранившихся книгах (кроме XL, XLIV). В связи с женщиной мы встречаем его лишь в четырех сюжетах (III. 44-48; 52. 4; XXIV. 24-25; 26. 7; XXXIV. 2; 7; XLII. 34. 3) около 10 раз. Важными для выявления гендерных различий libertas являются те синонимические ассоциации и антиномии, которые появляются в связи с «женской» libertas и которые существенно отличаются от «мужской» политической libertas. В пассаже о суде по поводу статуса Вергинии, учиненном децемвиром Аппием Клавдием (III. 52. 4; ср. XLII. 34. 3), оппозицией к libertas Вергинии выступает libido Аппия Клавдия, синонимом же – pudicitia (целомудренность), которая определена Ливием, наряду с libertas, как sancta (священная). Несмотря на ряд имеющихся у Ливия оппозиций, libido фигурирует только в отношении свободы Виргинии, тогда как в отношении «мужской» свободы в значении «произвола» он использует «licentia». Именно физическое насилие над женщиной, нарушение ее pudicitia, является нарушением ее личной libertas, при этом женщина может искать помощи у своего отца (Виргиний), под чьей властью она находится, который и выступает стороной в процессе. Об иных средствах защиты, традиционных для «мужской» свободы (обращение к народу, апелляция к плебейским трибунам) Ливий ничего не сообщает1, что подчеркивает сугубо частную природу ее свободы, причем в коннотации телесной целостности. Pudicitia и libertas тесно увязаны для женщины и утрата одного означает одновременную утрату и другого.

Утрата мужчиной libertas сравнивалась римскими юристами со смертью (D.50.17.209; 35.1.59.2)2, но смертью, прежде всего, не физической, а гражданской: мужчина, становясь рабом (servus), утрачивал гражданский статус (status civitatis), вследствие так называемого наибольшего умаления правоспособности (capitis deminutio maxima)1. При освобождении из рабства, получая свободу, он возвращал свои гражданские права и, соответственно, гражданский статус2. Сын мог быть продан отцом три раза3, при этом всякий раз восстанавливая свой первоначальный статус. То же мы можем наблюдать и в публичной сфере, когда свобода общины может быть утрачена, но может быть и возвращена (посредством войны, либо договора)4. Утрата же libertas (pudicitia) женщиной означает у Ливия смерть не юридическую, а физическую, что мы видим на примере Лукреции и Вергинии, в силу невозможности восстановления pudicitia, в отличие от ius для мужчины. Примечательна и другая особенность. Как римская libertas, так и pudicitia feminae являются sancta5. Римские юристы относили res sanctae к вещам божественного права; с ними были связаны магические запреты, нарушение которых влекло за собой смерть. Соответственно, нарушителей libertas (civitatis) ждала смерть (или изгнание – гражданская смерть) в силу ius divinum, что позволяло сохранить свободу общины. В случае же с женщиной смерти подвергалась сама женщина, которая оказывается виновной в утрате pudicitia1. Перефразируя известное римское юридическое правило («Женщина же является своей фамилии и началом, и концом»2), свобода возникает и умирает вместе с женщиной, ибо женщина – природа3, а мужчина – право.

Наиболее четко гендерные различия в отношении libertas выражены Ливием в речах оппонентов Марка Порция Катона и Луция Валерия (XXXIV. 2-4; 5-7), произнесенных ими в 195 г., в связи с полемикой вокруг отмены сумптуарного закона Оппия 215 г., ограничившего роскошь римских женщин4. Катон, обращаясь к квиритам, называет свободу «nostra» («наша»), противопоставляя ее женщинам, которые, по его мнению, пытаются захватить ее у мужчин, захватить то, что до сих пор они не имели, и что грозит нарушением существующего порядка. Это проявляется прежде всего в стремлении уподобится мужчинам в политической сфере, влиять на принятие законов и выборы1. Однако женщина – это лицо не политическое, частное; женщины не составляют единого политического организма, их местом является не форум, а дом. Женщина, стремясь к libertas, на самом деле может достичь только licentia2. Cама женская природа противоречит возможности libertas и способствует ее licentia. Если подлинная свобода неразрывно связывается Ливием с умеренностью (moderatio, modestia, temperantia)3, согласием (concordia), обычаем предков (mos maiorum), гражданским духом (animus civilis), миром (pax), то женщина наделяется такими характеристиками как: natura impotens (бешенная, необузданная природа), animalis indomita (существо безудержное, неукротимое), iniquo animopatiuntur (с трудом переносящие, возлагаемые на них требования законов и обычаев)4. Луций Валерий, выступая за отмену закона, будучи оппонентом Катона, в оценке свободы женщин все-таки сходится с ним в том, что женщина и свобода понятия несовместимые, хотя и исходит из иной частно-правовой коннотации женской свободы. Женщины «сами ненавидят свободу, какую дает им вдовство и сиротство», ибо нормальное положение для женщины быть под рукой, либо опекой (XXXIV. 7. 12-13).

Таким образом, свобода женщины оказывается возможной у Ливия только в частноправовом смысле, как свобода от рабства (servitus). Однако такая ее libertas ограничена нахождением под властью отца или мужа (in manu). Женщина является прежде всего частью familia, но не civitas. Не обладая публичными правами, женщина не может иметь и libertas в публично-правовом смысле, ибо участие в собственности общины, принятии решений в народном собрании, возможности избирать и быть избранным, а также защита общины и составляют «мужскую» libertas. Женщины в публичноправовом смысле рассматриваются как оппонент libertas, в связи с чем с ними ассоциируется licentia, как и стремление к regnum и spiritus. Невозможность обладания libertas объясняется и природой женщины, которая в отличие от мужчины, которому присущи умеренность, способность к компромиссу и согласию, необузданна, тщеславна, в чем ее характеристика совпадает у Ливия с характеристикой толпы (multitudo), которая «или рабски пресмыкается, или заносчиво властвует…не умеет жить жизнью свободных, которые не унижаются и не кичатся» (XXIX. 25. 8).


1 О женщине у Ливия см. напр.: Маяк И.Л. Женщина в раннем Риме (V–IV вв. до н.э.) // Женщина в античном мире. М., 1995. С. 75-103; Кучеренко Л.П. Образ римской женщины ранней Республики в сочинении Тита Ливия // Гендерная теория и историческое знание: Материалы международной научно-практической конференции / Отв. ред. А.А. Павлов. Сыктывкар, 2003. С. 54-56.

1 Несомненно эти средства во время децемвирата были недоступны, поскольку децемвиры были магистратами без права провокации, а плебейские трибуны (как и консулы) не избирались, но Ливий не говорит о такой возможности и в других частях своего труда. В то же время Ицилий выступает зачинщиком публичного сопротивления и обращения к войску (плебсу), тогда как существовал запрет на обращение к народу.

2 См.: Смирин В.М. Сравнение со смертью в языке римских юристов («Рабство мы обыкновенно сравниваем со смертью») // ВДИ. 1996. № 1. С. 136-141.

1 Gai. I. 159-162.

2 D.49.15.19pr.: «Естественной справедливостью введено также, что тот, кто противозаконно удерживался чужеземцами, после возвращения на свою территорию получает свои прежние права».

3 Leges XII tabularum. IV. 2.

4 Таких примеров у Ливия очень много. См. напр.: XXXIII. 30. 4; XXIV. 2. 4; XXXVI. 9. 4; XXXIII. 12. 4; 12. 10; 31. 7; XXXIV. 33. 6; 32. 3; XXXVI. 17. 3; XLIII. 8. 6; XXXIV. 58. 11; XXX. 37. 8; XXXIII. 31. 10; Per. LXXXI; etc.

5 D.I.8.8: «Является святым (sanctum) то, что защищено от противоправных действий людей…»; D.I.8.9.3: «В собственном смысле слова мы называем святым (sancta) то, что не является ни священным (sacra), ни светским (profana), но что является неприкосновенным; так, законы являются святыми (sanctae), ибо они закреплены некоторой санкцией. Что подкреплено некоторой санкцией, то является святым, хотя бы и не было посвящено богу; иногда в санкции устанавливают, что тот, кто совершит там нечто, наказывается смертью»; D.I.8.11: «Если кто-нибудь повредит стены, то он наказывается смертью, как и тот, кто перелезет через стену с помощью лестницы или иным способом, ибо римским гражданам не разрешается выходить (из города) иначе как через ворота; перелезание через стены является враждебным актом и должно быть отвергнуто: и Рем, брат Ромула, был убит, как передают, за то, что он хотел перебраться через стену».

1 И гораздо позднее, согласно lex Iulia de adulteriis, виновной в прелюбодеянии будет рассматриваться женщина, тогда как мужчина – соучастником. Павел в 11 книге «Комментариев к эдикту», говоря о stuprum, замечает, что «для честных людей этот страх должен быть сильнее страха смерти» (D.4.2.8.2). Юрист II в. н.э. Помпоний, повествуя о случае с Вергинией, также говорит, что «целомудрие дочери предпочтительнее даже ее жизни» (D.1.2.24).

2 D.50.16.195.5: «Mulier autem familiae suae et caput et finis est».

3 На то указывает и ассоциация libertas женщины с плодовитостью (fecunditas), более важной для женщины даже чем наличие у нее bona (dos), что для мужчины невозможно, ибо гражданство (как и свобода) невозможны без имущества; недостаток же fecunditas мужчина всегда может восполнить через усыновление (adoptio или adrogatio). Liv. XLII. 34. 3.

4 Liv. XXXIV. 1. 3: «…закон запрещал римским женщинам иметь больше полуунции золота, носить окрашенную в разные цвета одежду, ездить в повозках по Риму и по другим городам или вокруг них на расстоянии мили, кроме как при государственных священнодействиях». См. о законе и его отмене: Квашнин В.А. Законы о роскоши в древнем Риме эпохи Пунических войн. Вологда, 2006. С. 28-49, 71-93.

1 Liv. XXXIV. 2. 11: «Предки наши не дозволяли женщинам решать какие-либо дела, даже и частные, без особого на то разрешения; они установили, что женщина находится во власти отца, братьев, мужа. Мы же попущением богов терпим, что женщины руководят государством, приходят на форум, появляются на сходках и в народных собраниях».

2 Liv. XXXIV. 2. 13: «В любом деле стремятся они к свободе (licentia), а если говорить правду – к распущенности». Перевод Г.С. Кнабе здесь не точен, ибо licentia женщин(ы) нисколько не отличается от licentia patrum, nobilium или plebis, выражая всякий раз не (общую и равную) свободу, а произвол части.

3 Monreal P.R. Apuntes de lexicografía a propósito de los términos moderatio, modestia y temperantia en Tito Livio // Cuadernos de Filología Clásica. Estudios latinos, n.a 13. Madrid, 1997. P. 61-71.

4 В другом месте (XXIV. 24-25), повествуя о борьбе за власть в Сиракузах после убийства тирана Гиеронима, Ливий характеризует Дамарату, жену Адранадора, претендовавшего на престол, как «inflata adhuc regiis animis ac muliebri spiritu» («столь преисполненная царской спеси и женского высокомерия»). Она уговаривает мужа уничтожить свободу, пока «свобода внове, пока ничто еще не перебродило и не устоялось» (XXIV. 24. 2). Таким образом Ливий приписывает женской природе стремление к regnum, spiritus (spiritus Ливий использует и в сочетании s. patricii, подчеркивая произвол интересов pars, что есть licentia, но не может быть libertas).







Скачать 86,59 Kb.
оставить комментарий
Дата26.09.2011
Размер86,59 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх