Монография посвящена широкому кругу вопросов, связанных с проблемами формирования государственно-конфессиональных отношений в Российской Федерации, правовым регулированием в сфере соблюдения прав граждан на свободу совести, icon

Монография посвящена широкому кругу вопросов, связанных с проблемами формирования государственно-конфессиональных отношений в Российской Федерации, правовым регулированием в сфере соблюдения прав граждан на свободу совести,


Смотрите также:
Закон Республики Беларусь "О свободе совести и религиозных организациях" обеспечивает и защищает...
Институт государственно-конфессиональных отношений и права...
-
«Северный колледж»...
Автореферат диссертации на соискание ученой степени...
Конфессиональный аспект русско-греческого межкультурного диалога на примере формирования...
Доклад Специального докладчика по вопросу о положении в области...
-
Политический ислам в современном мире...
Алексей Николаевич «хрущевская церковная реформа»...
Проблемы формирования толерантности в сфере этноконфессиональных отношений северного города:...
Религиоведческий анализ мистицизма (на примере исихастской и суфийской традиций)...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
вернуться в начало
скачать
41. По мнению участников Круглого стола, миротворческий потенциал религиозных объединений должен активнее использоваться для поддержания добрых отношений между представителями разных народов и конфессий; осуществления деятельности по разрешению возникающих противоречий в различных сферах жизни общества; противодействия пропаганде насилия; выработки цивилизованных средств смягчения и преодоления возможных напряженностей. Участники Круглого стола обратились к религиозным и общественным деятелям с призывом активизировать усилия, направленные на формирование у граждан нашей страны высоких нравственных идеалов, воспитание у молодежи патриотизма и преданности своему Отечеству, внедрение в повседневные межличностные и групповые отношения норм толерантного поведения, составляющих базовую основу гражданского согласия в демократическом государстве.42

Религиозные организации отчетливо понимают значимость своей роли в миротворческой деятельности, укреплении межконфессионального согласия в нашем обществе и дружбы между народами, населяющими Россию. Так, в Основах социальной концепции Русской Православной Церкви отмечается, что Церковь “стремится осуществлять миротворческое служение как в национальном, так и в международном масштабе, стараясь разрешить различные противоречия и привести к согласию народы, этнические группы...”43

Основные положения социальной программы российских мусульман, подготовленные Советом муфтиев России, в связи с изложенным указывают, что мир и согласие в современной России со стороны мусульманских организаций, в частности, означает:

  • “признание легитимности действующего законодательства Российской Федерации”;

  • “сохранение в обществе духовности, высокой морали, веротерпимости, братских отношений между людьми различных национальностей”;

  • “ взаимоуважительный диалог и сотрудничество в социальной сфере с верующими других традиционных российских религий и с представителями светских организаций” и др.44

В свою очередь, среди мер, которые приведут к достижению прочного мира, по мнению лидеров большинства протестантских религиозных организаций необходимо выделить следующие:

  • содействие единству между народами;

  • расширение контактов, преодолевая разделяющие барьеры;

  • повышение духовного потенциала общества;

  • стремление к взаимопониманию;

  • усиление работы по воспитанию в людях чувства ответственности за сохранение мира и др.45

Их социальная позиция состоит в том, что “взаимная терпимость, конструктивный диалог и сотрудничество объединяют людей, способствуют совершенствованию нашего общества и благоприятствуют сохранению религиозной свободы”.46

А участники Международной межконфессиональной конференции, посвященной 2000-летию Рождества Христова, согласились в следующем: “Для любви к ближнему нет и не может быть границ – будь то национальных или религиозных…”47, чем подтвердили, что в своей миротворческой деятельности религиозные организации сегодня выступают и как часть общерелигиозного движения, и в союзе со светскими силами. Основой для совместных действий становятся общечеловеческие морально-этические нормы, определяющие человеческую жизнь как высшую ценность и не наносящие ущерба религиозным убеждениям и чувствам верующих.

Негативное отношение абсолютного большинства религиозных организаций к самоизоляции и самоустранению от участия в решении злободневных проблем, стоящих перед обществом, способствует выработке конфессиями своего видения перспектив развития государства, своих концепций достижения согласия в обществе; участию объединений в целом и отдельных верующих в миротворческих акциях.

Примечательно также то, что миротворческая деятельность религиозных организаций в значительной мере наполнена оптимизмом. И здесь для светских ученых представляется очень важной позиция руководителей конфессий, которые учат верующих черпать оптимизм в первую очередь, конечно, из веры в незыблемость установленной Богом целесообразности, но при этом также и из факта существования умудренных опытом людей48 и ответственных лидеров, способных решить многие человеческие проблемы, понимающих, как обеспечить нравственное и духовное воспитание нашего поколения49, особенно современной молодежи.

Налицо глубокая убежденность в больших потенциальных возможностях человека сберечь ценности своего сообщества и, соответственно, объяснимое и приветствуемое желание использовать для достижения миротворческих целей интеллектуальный и нравственный потенциал людей, представляющих все слои общества.

Российская Федерация - светское государство, однако отделение религиозных объединений от государства в соответствии с Законом не влечет за собой ограничений прав членов указанных объединений участвовать на­равне с другими гражданами в управлении делами государства. Соответственно сами религиозные организации относятся к закону как универсальному регулятору отношений в современном обществе в целом; государственно-конфессиональных и межконфессиональных отношений, в частности.

Так, согласно социальной концепции Русской Православной Церкви признается роль законодательства в обеспечении правопорядка путем правовой регламентации поведения людей и принятия соответствующих санкций к нарушителям действующих законов. Более того, позиция Церкви состоит в том, что ни одно человеческое общество без права существовать не может, а действующая правовая система никогда бесследно не исчезает: ее всегда заменит новая система права.50

В свою очередь, “Основные положения социальной программы российских мусульман”, признавая государство с принятыми его органами законами главным инструментом для “обеспечения основных прав и свобод всех своих граждан”, называют при этом договор наиболее оптимальным и основанным на Коране способом построения отношений между гражданами, а также гражданами и государством.51

Т. о., остается высоким доверие религиозных организаций к органам, ответственным за совершенствование нормативной базы государственно-конфессиональных отношений и это вселяет уверенность в том, что правовой путь разрешения конфликтов, возникающих в сферах государственно-конфессиональных и межконфессиональных отношений, одинаково приемлем и для государственных органов, и для религиозных организаций.

Представляется целесообразным заметить, что противоречия в сфере отношений государства как с религиозными организациями в целом, так и с отдельными гражданами из числа верующих характерны не только для России или стран СНГ. Условия для них существуют также и в Западной Европе, и в США. Говоря о проблемах системы дифференциации уровней правовых статусов религиозных организаций в Италии (принцип построения отношений государства с конфессиями), профессор права Миланского университета Сильвио Феррари, в частности, отмечает, что эта система дает слишком много полномочий общественным властям для решения вопроса о том, к какому правовому статусу следует отнести группу по Итальянскому закону. Религиозные общины не имеют неотъемлемого права заключать соглашение с правительством; правительство же имеет дискреционную власть определять, будет ли оно вступать в соглашение с данной религиозной группой. Нет никакого барьера для защиты от правительства, не должным образом использующего свою дискреционную власть для оказания предпочтения деноминациям по политическим соображениям.52

А профессор права из США Коул Дьюрем вполне обоснованно считает, что религиозная свобода, что бы она ни санкционировала, не может разрешать верующим нарушать закон. Причина обеспокоенности здесь в том, что в противном случае каждая религиозная община (на самом деле, возможно, каждый верующий) стала бы законом для себя.53

И это справедливо для общества с развитыми демократическими институтами. В нашем же недалеком прошлом главенствовала точка зрения, что религиозное сознание при социализме совершенно не влияет на правосознание. Исходя из того, что церковь отделена от государства, юридические учреждения социалистического общества не могут быть связаны с конфессиональными. Религиозные же и правовые нормы или “нейтральны по отношению друг к другу, когда они регулируют различные социальные сферы, или противодействуют друг другу, когда конфессии незаконно выходят за рамки религиозной деятельности”.54

То есть речь здесь не идет об ограничении нормами права религиозных свобод. Источник противоречий между правовыми и религиозными нормами изначально усматривался только в нарушении закона религиозными организациями. Но даже тогда “преодоление противоречий” с помощью одностороннего силового давления государства на конфессии фактически признавалось малоэффективным. В случаях коллизий правовых и религиозных норм государство, конечно, могло с помощью специальных юридических актов наложить запрет на исполнение гражданами определенных религиозных предписаний. Однако даже угроза уголовного наказания часто оказывалась при этом малоэффективной, ибо в силу устойчивости религиозных убеждений и авторитета религиозных организаций установления преследуемых государством конфессий могут длительное время действовать и после их запрета, находясь в состоянии противодействия с нормами действующего законодательства.55

Изменилось время. Законодательство Российской Федерации о свободе совести и о религиозных объединениях ограничивает право человека и гражданина на свободу совести и свободу вероисповедания только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов человека и гражданина, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Установление преимуществ, ограничений или иных форм дискриминации в зависимости от отношения к религии не допускается.56

Однако противоречия в части его применения тем не менее существуют даже на федеральном уровне. Более того, наряду с объективно существующими противоречиями между правовыми и религиозными нормами, возможность разрешения которых детально изучается соответствующими правовыми институтами государства, свою лепту в искусственное создание новых противоречий нередко вносят, как показывает практика, законодательные органы субъектов Российской Федерации. Так в соответствии со ст. 71 Конституции РФ регулирование прав и свобод человека отнесено исключительно к ведению Федерации. К таким правам и свободам согласно ст. 28 Конституции РФ относится и свобода совести, определяемая как право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения.

К компетенции субъектов Федерации отнесено совместное с Федерацией издание нормативных актов о защите прав и свобод граждан, а также об обеспечении законной деятельности религиозных объединений на территории региона. Причем эти акты не должны противоречить федеральным законам. Тем не менее, в некоторых субъектах Федерации до сегодняшнего дня еще действуют законы или другие нормативные акты о свободе совести и о религиозных объединениях, не приведенные в соответствие с общероссийским законодательством и по целому ряду позиций ущемляющие права верующих многих конфессий, ограничивающие религиозную свободу, провоцирующие появление новых конфликтов в сфере государственно-конфессиональных и межконфессиональных отношений.

По мнению специалистов, существуют три ос­новные причины, являющиеся импуль­сом регионального правотворчества и порождающие его несовершенство.

Первая кроется в несовершенстве федерального законодательства, что проявляется как в отсутствии норм, ре­гулирующих отдельные правоотноше­ния в сфере религиозных прав и свобод человека, так и в регулировании их уста­ревшими, не отвечающими реалиям се­годняшнего дня актами.

Вторая причина заключается в недоста­точной правовой и религиоведческой квалификации специалистов органов власти субъектов Российской Федера­ции, занимающихся правотворческой деятельностью в данной сфере общест­венных отношений.

Третья - это прямое и со­знательное нарушение федерального за­конодательства и нежелание органов го­сударственной власти субъектов Рос­сийской Федерации приводить свое за­конодательство в соответствие с феде­ральным.57

Такое положение не могло не вызывать искусственных противоречий правового характера и стало одной из причин проведения в последние годы большой работы по приведению законодательства о свободе совести и о религиозных объединениях субъектов Федерации в соответствие с федеральным законодательством.

В то же время обеспокоенность руководителей органов власти на местах возможностью проникновения носителей религиозных взглядов, провоцирующих экстремистскую деятельность, вполне понятна, ибо, к примеру, многим мусульманским странам сегодня присуща регламентация социальной жизни не правовыми средствами, а религиозными предписаниями. Например, Оман, Ливия, Саудовская Аравия обходятся без конституции. Ее роль выполняет Коран. Во многих исламских государствах, имеющих Основной закон, высшая юридическая сила признается тем не менее за Священной книгой, а шариат становится главным источником законодательства. Монархи и президенты этих стран, обладающие значительной властью (к тому же в силу традиций и религии гораздо большей, чем по тексту писаного закона)58, своими актами могут вносить изменения в конституцию. Подобная практика оборачивается нестабильностью конституционного права и деформацией правовой системы в целом.

Современная история располагает достаточным количеством примеров, когда насильственным путем предпринимались попытки построить исламское государство. Во всех случаях это сопровождалось возрождением основанных на шариате внеправовых, внесудебных экзекуционных форм разбирательства, обычаев вооруженного джихада; а произвольное трактование законов шариата фактически вело к тому, чтобы отбросить целые народы на несколько столетий назад в эпоху мракобесия.

Таким образом, исходя из особенностей противоречий в сфере государственно-конфессиональных и межконфессиональных отношений в самом общем плане, следует сказать, что эти противоречия всегда были, есть и, по всей вероятности, будут. Нельзя заставить людей во всех случаях своей жизни одинаково поступать и мыслить. Ввиду этого в действительности нельзя представить ситуацию, когда противоречия полностью исчезнут. Представление о согласии, исключающем всякие отклонения от принятых образцов, есть рецидив тоталитарного мышления, в соответствии с которым общество должно обладать “морально-политическим единством”, а его члены должны мыслить и действовать одинаково во всех без исключения случаях.

Поэтому задача заключается не в том, чтобы полностью исключить вышеназванные противоречия и коллизии юридических и религиозных норм из жизни общества, а обеспечить их разрешение таким образом, чтобы это отвечало законным интересам соответствующих субъектов права, соответственно, отказ от поиска вариантов согласия фактически означает лишение их “субъектов” принадлежащих им прав. Многие исследователи идут еще дальше, полагая, что перед нашим законодателем стоит проблема гармонизации светского и канонического законодательства. Например, А. В. Пчелинцев в этой связи приводит в качестве примера Закон “Об альтернативной гражданской службе” и новый Тру­довой кодекс Российской Федерации.59 Представляется, что основные и наиболее существенные с точки зрения права религиозные нормы уже стали частью правовой системы и дальнейшее продвижение по этому пути должно соответствовать современным представлениям о сущности права, т. е. не должно нарушать права и свободы других граждан и создавать напряжение в межконфессиональных отношениях .

В процессе становления демократии в обществе постепенно формируется взаимопонимание относительно социально-экономического и политико-правового устройства, признающего незыблемость прав, свобод, достоинства личности и обеспечивающего гарантии свободы, самостоятельности и собственности граждан и их объединений. Тем не менее, даже испытанная годами странами Запада система не позволяет полностью исключить из жизни общества противоречия в сфере государственно-конфессиональных и межконфессиональных отношений, правовых и религиозных норм и в том числе конфликты на религиозной почве. Поэтому первостепенную роль в их преодолении играет инструментальная роль права. По мнению профессора В.В. Лазарева, оценивать конфликты однозначно и тем более рисовать их одной черной краской нельзя, ибо конфликты существуют в форме различий, в форме противоположности, наконец, в форме антагонизма и они отнюдь не одинаковы. А право даже может создавать предпосылки для их возникновения. И если конфликт порожден различиями, вытекающими из плюрализма мнений (суждений) и их дальнейшего развития, то в этом проявляется позитивная роль права. Однако с учетом дальнейшего перерастания конфликтов в борьбу роль права, очевидно, состоит в том, чтобы “терпимо относиться к конфликтам, которые вытекают из противоречий, навеянных противоположностью, и предупреждать и пресекать конфликты, которые вызваны антагонизмом”.60 Очень важный вопрос - как обеспечить законность при разрешении противоречий, чтобы в ходе их преодоления не возникли другие, еще более серьезные противоречия. И здесь основным приоритетом видится строгое соблюдение положений Конституции. Когда речь идет о религиозно-правовых противоречиях и спорах, все они должны обсуждаться и решаться на основе права. Если одной из сторон нарушается право, это вполне может вызвать ответные правонарушения и конфликтная ситуация неизбежно запутывается или нередко приводит к применению силовых методов, а это, конечно, недопустимо. Современной юридической наукой разработаны общие принципы разрешения правовых конфликтов, что, как представляется, применимо и к конфликтам в сфере государственно-конфессиональных и межконфессиональных отношений. Их составляют, во-первых, консенсус в правовой сфере; во-вторых, институты и процедуры разрешения конфликтов, к которым, в свою очередь, относятся: - Разделение властей и согласительные процедуры. - Парламентские процедуры. - Конституционное правосудие. - Гармонизация правовых актов. - Гражданское судопроизводство. - Арбитражный процесс. - Уголовное судопроизводство. - Международно-правовые процедуры. - Неформальные процедуры.61 Таким образом, одной из самых сложных задач при разрешении межконфессиальных противоречий и противоречий в сфере государственно-конфессиональных отношений представляется своевременное вычленение их юридической составляющей, для чего науке еще предстоит разработка соответствующей системы категорий, понятий и предпосылок. При этом придание правовой формы столкновению противоположных интересов должно быть одной из целей практического разрешения назревающего конфликта, хотя вычленить юридическую составляющую из противоречий в такой сфере совсем не просто. Когда удается посадить конфликтующие стороны за стол переговоров, чтобы они решили свои проблемы в юридической плоскости, мы можем предполагать, что самое страшное позади, так как они начинают составлять юридически значимые документы и применять в разговоре юридически значимые термины. Это очень обнадеживающий признак, он свидетельствует о завершающей стадии конфликта. Правда, всегда существует возможность (и в этом плане обнаруживается практическое значение различения права и закона), возникновения и стимулирования многих противоречий религиозно-правового характера неправовым законодательством или отдельными его нормами. Необходимо исходить из того, что противоречия - болезненная, хотя и естественная форма существования человеческого общества. И задача права (может быть самая главная) - ограничить негативные проявления разного рода разногласий и споров, создать систему процессуальных гарантий для разрешения противоречий в правовой форме.


^ II. КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ФОРМИРОВАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННО-КОНФЕССИОНАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ.


2.1. Правовые аспекты государственно-конфессиональных отношений в социальных концепциях религиозных организаций.


В соответствии со статьей 14 Конституции Российская Федерация - светское государство, а религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом. В то же время, как уже отмечалось, преобразования 90-х гг. создали в России новую ситуацию, для которой характерны: восстановление религиозно-институциональной структуры, возрастание роли религии в жизни общества и, соответственно, доверия к религиозным организациям со стороны населения.

С учетом сложившихся в обществе отношений надо признать естественным то, что именно религиозные организации первыми сформулировали концептуальные подходы к проблеме государственно-конфессиональных отношений в Российской Федерации. Так еще в 2000 г. Архиерейским Собором Русской Православной Церкви были приняты “Основы социальной политики Русской Православной Церкви”62; в мае 2001г. Советом муфтиев России представлены “Основные положения социальной программы российских мусульман”63; в 2002 г. опубликованы “Основы социальной концепции Российского объединенного Союза христиан веры евангельской”64; в 2003 г. – “Основы социального учения Церкви Христиан Адвентистов Седьмого Дня в России”65. Аналогичные документы подготовлены или готовятся и другими влиятельными конфессиями. В частности, в декабре 2003 г. состоялась презентация “Социальной позиции протестантских церквей России” и др.

Согласно социальной концепции Русской Православной Церкви источником права являются божественные установления, данные первым людям во время их нахождения в раю, а выразившееся в грехопадении нарушение человеком предписаний Бога уменьшило сферу действия правовых норм до размеров современного общества, в рамках которого “право призвано быть проявлением единого Божественного закона мироздания в социальной и политической сфере.66

Между тем, при более тщательном анализе связанных с правом религиозных предписаний обращают на себя внимание следующие слова Иисуса Христа, приведенные в Евангелии от Матфея: “Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел Я, но испол­нить”.67 И хотя в данном случае имеется в виду христианский нравственный закон, имеющий для любого верующего человека несравненно более важное значение, чем право в его современном понимании, теоретики православия, как уже отмечалось, всегда были едины в том, что в Церкви правовой строй существует с момента возникновения христианства, а сегодня рассматривают правовое начало не только в качестве одного из атрибутов государства, но также и неотъемлемым элементом церковного организма.68

Считая светское право в силу его человеческой природы ограниченным и несовершенным, социальная концепция в то же время признает роль законодательства в обеспечении правопорядка путем правовой регламентации поведения людей и принятия соответствующих санкций к нарушителям действующих законов. Более того, позиция Церкви состоит в том, что ни одно человеческое общество без права существовать не может, а действующая правовая система никогда бесследно не исчезает: ее всегда заменит новая система права.

Рассматриваемая социальная концепция отмечает наличие в праве некоторой нравственной составляющей, сконцентрированной в формуле “не делай другому того, чего не желаешь себе”69, расценивая при этом любое преступление против личности как нанесение ущерба установленному Богом мировому порядку. Церковь видит два основные пути восстановления целостности вышеуказанного миропорядка, каждый из которых проходит через страдание. Только в первом случае это страдание самого преступника, а во втором, признаваемом по примеру самопожертвования Иисуса Христа высшей формой искупления, невиновные лица обрекают себя на добровольные страдания за совершенные преступниками деяния (грехи). Согласно социальной концепции возможен также путь помилования, особенность которого состоит в том, что бремя ответственности за нравственные последствия содеянного ложится на лицо или организацию, принявшие данное решение.

В целом же Церковь вопросы взаимопонимания, а, следовательно, и правопорядка в обществе напрямую связывает со степенью его религиозной целостности. Человек в таком сообществе рассматривается с позиций правового дуализма: с одной стороны, по причине своей уникальности он, якобы, неподсуден другим людям; с другой, признавая факт неизбежного влияния поступков каждого на общее состояние дел, данная концепция указывает на правомерность применения принудительных мер к тем согражданам, кто своими деяниями наносит вред обществу.

Этот подход содержит противоречие между представлениями о человеке как творении Бога, соответственно, ему подвластном и необходимостью подчинения каждого отдельно взятого индивидуума правовым установлениям, выработанным в процессе исторического развития общества, членом которого он является. Рассматриваемая социальная концепция объясняет постоянное углубление данного противоречия утратой человеческим сообществом целостного видения мира с вытекающим из него сокращением поля правового регулирования “до случаев очевидного ущерба” и прогнозирует дальнейшее уменьшение последнего “вместе с разрушением общественной нравственности и секуляризацией сознания”70.

Однако, как представляется, вышеуказанная тенденция является объективной ибо по мере вызванного потребностями современного общества развития светского права, а также совершенствования механизма правоприменительной практики и правотворческой деятельности неизбежно происходит дальнейшее удаление собственно правовых норм от содержащих элементы правового характера религиозных предписаний.

Церковь же считает, что человек в силу своей испорченности первородным грехом не может “принять Божественный закон во всей полноте”, а во все времена был способен осознать лишь его часть и поэтому согласно рассматриваемой концепции закон для того, чтобы быть законом, должен соответствовать установленным Богом принципам. Ибо “когда человеческий закон совершенно отвергает абсолютную Божественную норму, заменяя ее противоположной, он перестает быть законом, становясь беззаконием”71.

Видимо в данном случае имеются в виду те христианские нравственные нормы, которые уже давно приобрели общечеловеческий характер и безусловно учитываются при принятии законодательных актов в любом демократическом государстве, так как человечеству известны многочисленные примеры, когда к беззаконию приводила именно фетишизация религиозных норм и попытки построить на этой основе правовую базу.

В то же время представляется совершенно справедливым содержащееся в социальной концепции мнение о том, что “религиозное и светское право происходят из одного источника”72.

В соответствии с современным подходом Русской Православной Церкви ее право нельзя соотнести ни с одной правовой системой, так как в Церкви сегодня действует свободное “от духовно падшего состояния мира” каноническое право, которое в силу своей надсоциальной природы не может быть частью законодательства, “хотя в христианских обществах и оказывает на него благотворное влияние, являясь его нравственным основанием.73

В процессе становления демократии в обществе постепенно формиру­ется взаимопонимание относительно социально-экономического и политико-право­вого усстройства, признающего незыблемость прав, свобод, достоинства личности и обеспечивающего гарантии свободы, самостоятельности и собс­твенности граждан и их объединений.

Социальная концепция, акцентируя внимание на доминировании в современном нам светском правосознании представлений о правах личности, соотносит эту идею с библейским учением о человеке и, опираясь на авторитет Антония Египетского, указывает, что “Бог создал душу свободною и самовластною, и она вольна поступать как хочет - хорошо или худо”, а такие права, как право на веру, право на жизнь и право на семью являются сокровенными основаниями человеческой свободы и должны быть защищены от стороннего произвола. Однако при этом, по мнению Церкви, законы государства лишь тогда способны охранять человеческую свободу, когда они согласуются с христианским учением.74

В то же время согласно рассматриваемой концепции современные светские представления о сущности права как совокупности “признаваемых в данном обществе и обеспечен­ных официальной защитой нормативов равенства и справедливости, регули­рующих борьбу и согласование свободных воль в их взаимоотношении друг с другом”75 есть не что иное, как защита своеволия индивидуума, пытающегося отстоять свои права вне их связи с Богом и трансформирующегося, таким образом, в падшего человека.

Церковь, в свою очередь, видит основное назначение прав человека в реализации возможности христианского служения. По ее мнению, христианин, безусловно, должен выполнять свой долг “перед другими людьми, семьей, государством, народом и иными человеческими сообществами”, однако при этом основное, к чему он должен стремиться, это “наилучшим образом осуществить свое высокое призвание к подобию

Божию”, в чем и будет состоять исполнение его долга перед Богом, Церковью и гражданским обществом.76

При этом социальная концепция категорично выступает против позитивного права, усматривая в нем конструкцию, изобретенную человеком для нужд современного ему общества, самый существенный изъян которой, по мнению Церкви, состоит в неспособности норм светского права к обладанию абсолютной правовой основой. Рассматриваемая концепция связывает несовершенство национального законодательства не с объективно существующей необходимостью постоянного его совершенствования в соответствии со стоящими перед государством задачами, а с несовершенством и греховностью любого народа и признает истинным только такой порядок законотворчества, когда законодатель “приспосабливает абсолютные истины Божии к конкретному историческому и национальному бытию”.77

Одновременно согласно занимаемой Церковью позиции ее собственное, основанное на христианских канонах право, в силу его нахождения строго в рамках церковной жизни не вступает в противоречие с любой светской системой права. Церковь, сама уважая действующее законодательство и считая, что христианин в связанных с исключительно земными делами вопросах должен выполнять требования законов независимо от их совершенства, “неизменно призывает пасомых быть законопослушными гражданами земного отечества”.78

Тем не менее, социальная концепция строго регламентирует пределы законопослушания своих последователей, ограничивая его вопросами, решение которых, по мнению Церкви, не является исключительной прерогативой Бога. Так христианин в случаях, когда исполнение требований закона несомненно влечет совершение греха перед Богом и людьми, “должен открыто выступать законным образом против безусловного нарушения обществом или государством установлений и заповедей Божиих, а если такое законное выступление невозможно или неэффективно, занимать позицию гражданского неповиновения”.79

В этой связи следует отметить, что согласно Федеральному закону Российской Федерации “О свободе совести и о религиозных объединениях” (ст. 15) религиозные организации действуют в соответствии со своими внутренними установлениями, если они не противоречат законодательству Российской Федерации, и обладают правоспособностью, предусматриваемой в их уставах. Государство, в свою очередь, уважает внутренние установления религиозных организаций, если указанные установления не противоречат законодательству Российской Федерации.

С учетом того, что ничего в законодательстве о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях не может истолковываться в смысле умаления или ущемления прав человека и гражданина на свободу совести и свободу вероисповедания, гарантированных Конституцией Российской Федерации или вытекающих из международных договоров Российской Федерации, полностью исключена возможность принятия российским государством правовых актов, противоречащих внутренним установлениям законно действующих религиозных объединений.

Следовательно, установление Церковью границ законопослушания своих последователей, как представляется, создает условия для того, что религиозный долг и боязнь нака­зания за нарушение религиозных предписаний могут стать опреде­ляющими в выборе верующими характера своего поведения. А когда для ве­рующего является нравственным лишь то, что провозглашает религия (в соответствии с их логикой это также соответствует воле Бога), неизбежно возникают перерастающие в конфликт противоречия между религиозными представлениями о пределах правового регулирования раз­личных сторон жизни общества и действующими нормами права.

Как уже отмечалось, социальная концепция, опираясь на библейские заповеди о том, что всякая душа должна быть покорна высшим властям, так как нет власти не от Бога80 и необходимости отдавать кесарево кесарю, а Божие Богу81, призывает верующих соблюдать установленные государством законы. В то же время данная концепция указывает на наличие в обществе порожденных греховностью человека преступлений, главный источник которых Церковь усматривает в помраченном состоянии человеческой души, когда согласно Евангелию от Матфея из сердца исходят злые помыслы, убийства, кражи и др.82, не оставляя однако без внимания социально-экономические и иные условия, порождающие преступность.

Социальная концепция рассматривает искоренение преступности не только как удел государства и его правоохранительных органов, но считает эту задачу общенародным делом, а, значит, и самой Церкви, которая видит свое призвание в активном участии совместно с учебно-образовательными учреждениями, средствами массовой информации и правоохранительными органами в профилактике правонарушений.

Целью данной совместной работы, проводимой прежде всего путем использования комплекса воспитательных и просветительных мер, должно стать “утверждение в обществе истинных духовных и нравственных ценностей” ибо, по мнению Церкви, при отсутствии у людей стремления к положительному нравственному идеалу никакими принудительными мерами поддерживать законность и правопорядок не представляется возможным.83

Формой практической реализации изложенных идей и, соответственно, предотвращения правонарушений социальная концепция называет внедрение в общественное сознание понимания необходимости ведения образа жизни, соответствующего нравственному облику честного человека, уделяя при этом особое внимание детям, подросткам и лицам, относящимся к группам риска или совершившим первые правонарушения. А также участие православных священнослужителей и верующих в устранении причин преступности, порожденных социально-экономическими и иными проблемами современного общества.

При этом Церковь акцентирует внимание на необходимости гуманного отношения к обвиняемым, подследственным и лицам, “уличенным в намерении нарушить закон”, считая, что “даже в целях помощи правоохранительным органам священнослужитель не может нарушать тайну исповеди или иную охраняемую законом тайну”.84 Данная позиция полностью согласуется с нормами Федерального закона “О свободе со­вести и о религиозных объединениях”, пункт 7 статьи 3 которого гласит, что тайна исповеди охраняется законом, а священнослужитель не может быть привлечен к ответственности за отказ от дачи показаний по обстоятельствам, которые стали известны ему из исповеди.

В то же время возможна ситуация (и она рассмотрена социальной концепцией), когда исповедывающийся может сообщить священнику о предполагаемом или готовящемся преступлении. Церковь предписывает в этом случае своим служителям не нарушая тайны исповеди сделать все возможное для срыва преступных замыслов, призвав потенциального преступника отказаться от своих намерений; предупредив возможных жертв о грозящей им опасности или обратившись в сложной ситуации за советом к епархиальному архиерею. Однако, представляется, что у данной позиции есть слабые стороны. Решать проблемы, связанные с предотвращением готовящихся преступлений, без непосредственного участия профессионалов нельзя, так как это неминуемо приведет, во-первых, исключительно к краху благих намерений, а, во-вторых, создаст реальную угрозу здоровью или даже жизни самого священнослужителя.

Отдельного рассмотрения требует отношение Церкви к наказанию за совершение уголовных преступлений и путях исправления нарушителей закона. Отмечая, что всякое совершившее преступление лицо должно понести справедливое наказание и что общество вправе оградить себя от преступных посягательств отдельных его членов, социальная концепция расценивает наказание не как возмездие за совершенные преступления, а как “средство внутреннего очищения согрешившего” и видит призвание Церкви в том, чтобы, не принимая на себя роль судьи по отношению к преступнику, “нести попечение о его душе”85.

Признавая лишение свободы, исправительные работы и другие формы уголовного наказания необходимым средством исправления преступившего закон человека, социальная концепция обращает внимание на то, что христианская традиция усматривает в добром отношении к осужденным реальный путь их последующего возвращения обществу в качестве его полноценных членов. Для выполнения этой задачи Церковь считает необходимым проводить различные формы служения и гуманитарные акции непосредственно в местах лишения свободы, стремясь не только облегчить участь заключенных, но и пытаясь через нравственное исцеление побудить их к раскаянию.

Достаточно сложное и неоднозначное, но в то же время взвешенное отношение у Церкви к проблеме смертной казни. Социальная концепция, с одной стороны, содержит ссылки на признание данной меры наказания Ветхим Заветом и отсутствие указаний на ее отмену в Новом Завете и других документах Русской Православной Церкви, составляющих ее историческое наследие.

С другой стороны, Церковь считает, что приведение в исполнение смертного приговора “делает непоправимой судебную ошибку” и “вызывает неоднозначные чувства в народе”. Поэтому Церковь, отдавая предпочтение “милосердию”, а не “мести”, одобряет шаги государства по пути к отмене смертной казни, признавая при этом необходимость решения вопроса ее неприменения или отмены путем свободного волеизъявления общества с учетом общего состояния преступности, качества работы правоохранительных, судебных органов и гарантий защиты законопослушных граждан от преступных посягательств.86

В целом же, исходя из содержания социальной концепции, можно сделать вывод о том, что Церковь не просто желает содействовать преодолению преступности, но и выражает готовность к проведению совместных с правоохранительными органами мероприятий по профилактике и предотвращению правонарушений, видя при этом основное свое назначение в пастырском служении, так как, по мнению Церкви, главный путь к преодолению преступности лежит через искреннее раскаяние в содеянном перед Богом с последующей готовностью под руководством священника отказаться от преступной деятельности.

Разработанные Советом муфтиев России “Основные положения социальной программы российских мусульман”, естественно, имеют отличия от социальной концепции Русской Православной Церкви.

В частности, они указывают на одну из особенностей отношения ислама к государству и обществу, состоящую “в том, что он не разделяет “духовное” и “мирское”, а соединяет их в единую реальность, где цель и средства находятся в гармонии”87. Наиболее оптимальным и основанным на Коране способом построения отношений между гражданами, а также гражданами и государством указанная программа называет договор, считая при этом государство с принятыми его органами законами главным инструментом для “обеспечения основных прав и свобод всех своих граждан”88.

При этом мусульмане, как гласит программа, вправе пересмотреть свое отношение к выполнению обязательств перед государством в случае разрушения конституционных основ демократической государственности и установления политического режима, попирающего основные права человека. Но даже тогда социальная программа российских мусульман предписывает своим последователям выражать несогласие с федеральной и местной властью “исключительно в рамках действующего законодательства, всячески избегая акций, способных нарушить общественное согласие и мир”, полностью исключая саму возможность призывов от имени верующих и религиозных общин к участию “в каких-либо акциях гражданского неповиновения и мятежа”89.

В то же время внимательное изучение решений Совета муфтиев России относительно практического воплощения в жизнь своих программных установок дает основания полагать, что понятие договора трактуется Советом муфтиев скорее не в юридическом, а в общественном смысле, поскольку в отдельных случаях принятие государством предлагаемых договорных обязательств предполагало бы внесение существенных поправок в нормативные правовые акты, регулирующие некоторые аспекты отношений государства с религиозными объединениями.

Так, в Итоговом документе 4-го Всероссийского семинара руководителей духовных управлений мусульман, проводившегося в Москве 19 – 23 июля 2001 г. содержится предложение о необходимости добиваться включения в новую редакцию Федерального Закона “О свободе совести и о религиозных объединениях” положения о вакфах и о создании совместно с Комитетом мусульман Азии (Кувейт) и Исламским банком развития комиссии “для изучения возможностей сбора и распределения закята в Российской Федерации”90.

В исламской традиции вакфом (вакуфом) признается находящееся в собственности религиозных организаций движимое и недвижимое имущество, переданное или завещанное на религиозные и благотворительные цели, неотчуждаемое и не облагаемое налогом.

В то же время законодательство о свободе совести не ограничивает право собственности религиозных организаций ни по основаниям возникновения и приобретения права, ни по видам имущества, которое может находиться в собственности. В связи с изложенным неясно, в каких целях требуется в Федеральном законе устанавливать особый порядок приобретения права собственности для религиозных организаций мусульман, учитывая при этом необходимость универсального нормативно-правового регулирования указанных отношений, независимо от принадлежности религиозной организации к той или иной конфессии.

Что касается возможности сбора и распределения закята в Российской Федерации, то есть предписываемого шариатом налога на имущество и доходы, который, в свою очередь, идет на нужды религиозной общины и распределяется среди бедных и неимущих, то из итогового документа неясно, предполагается ли рассмотрение закята как государственного налога или установление его как свободной формы пожертвований для мусульман.

С учетом того, что Российская Федерация - светское государство, в котором, как уже отмечалось, религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом, и того, что, как отмечают специалисты, даже “подданные мусульманского государства из числа немусульман платят не закят, а другого рода подушный налог – джизйа”91, введение в светское законодательство правоотношений, регулируемых исключительно шариатом, представляется невозможным. Взимание и распределение добровольных пожертвований мусульман на религиозные нужды регулируется исключительно внутренними установлениями религиозных организаций, обладающих правоспособностью, предусматриваемой в их уставах. Государство, в свою очередь, уважает внутренние установления религиозных организаций, если они не противоречат законодательству Российской Федерации.

Положительно оценивая изложенное в конкретной программе российских мусульман отношение к власти и закону, необходимо учитывать тот факт, что рассматриваемая социальная программа отражает традиционные для населяющих Россию мусульман-ханифитов взгляды. Однако на фоне внутриконфессиональных противоречий, ослабляющих во взаимной борьбе два наиболее крупных и умеренных крыла российских мусульман (Центральное Духовное Управление мусульман России и составляющее костяк Совета муфтиев России Духовное Управление мусульман Европейской части России), в нашу страну активно проникают идеи, ставящие интересы единой исламской уммы (мусульманского сообщества)




оставить комментарий
страница2/14
Дата26.09.2011
Размер3,65 Mb.
ТипМонография, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх