Монография посвящена широкому кругу вопросов, связанных с проблемами формирования государственно-конфессиональных отношений в Российской Федерации, правовым регулированием в сфере соблюдения прав граждан на свободу совести, icon

Монография посвящена широкому кругу вопросов, связанных с проблемами формирования государственно-конфессиональных отношений в Российской Федерации, правовым регулированием в сфере соблюдения прав граждан на свободу совести,


Смотрите также:
Закон Республики Беларусь "О свободе совести и религиозных организациях" обеспечивает и защищает...
Институт государственно-конфессиональных отношений и права...
-
«Северный колледж»...
Автореферат диссертации на соискание ученой степени...
Конфессиональный аспект русско-греческого межкультурного диалога на примере формирования...
Доклад Специального докладчика по вопросу о положении в области...
-
Политический ислам в современном мире...
Алексей Николаевич «хрущевская церковная реформа»...
Проблемы формирования толерантности в сфере этноконфессиональных отношений северного города:...
Религиоведческий анализ мистицизма (на примере исихастской и суфийской традиций)...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
скачать
А. Г. ЗАЛУЖНЫЙ


ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ ГОСУДАРСТВЕННО-КОНФЕССИОНАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ.


Москва - 2004


ИНСТИТУТ КОМПЛЕКСНЫХ СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ РАН

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ЦЕНТР

“РЕЛИГИЯ В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ”

ФОНД ПОДДЕРЖКИ УЧЕНЫХ “НАУЧНАЯ ПЕРСПЕКТИВА”


А. Г. ЗАЛУЖНЫЙ


ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ ГОСУДАРСТВЕННО-КОНФЕССИОНАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ.


Москва - 2004


Залужный А. Г. Правовые проблемы государственно-конфессиональных отношений в современной России. М.: Институт комплексных социальных исследований РАН Исследовательский центр “Религия в современном обществе”. Фонд поддержки ученых “Научная перспектива”. - 2004. - 244 с.


ISBN 5-94952-009-2

Монография посвящена широкому кругу вопросов, связанных с проблемами формирования государственно-конфессиональных отношений в Российской Федерации, правовым регулированием в сфере соблюдения прав граждан на свободу совести, организацией и методикой надзора за соблюдением законодательства о свободе совести и о религиозных объединениях, внедрением правового механизма реализации законов, направленных на противодействие экстремистской деятельности. Настоящее издание подготовлено при поддержке Межрегионального общественного фонда поддержки ученых “Научная перспектива”.


Рецензенты : Малахов В. П. – Начальник кафедры теории государства и права Московского университета МВД России, доктор юридических наук, профессор.

Пиголкин А. С. – Заведующий отделом Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ, Заслуженный деятель науки РФ, доктор юридических наук, профессор.

ISBN 5-94952-009-2 © - Залужный А. Г., 2004


Введение


Современный мир, при всех существующих в нем противоречиях, многообразии составляющих его социальных, экономических и политических систем, расовых, этнических, религиозных, культурных и других различиях народов, представляет собой общность людей, для которых взаимопонимание и сотрудничество, основанное на принципах добра, справедливости и ненасилия, являются важнейшим условием сохранения и развития человеческой цивилизации. Игнорирование этих принципов, отсутствие взаимопонимания и стремления к учету взаимных интересов ведет к нарушению сложившегося баланса в отношениях между членами мирового сообщества, создает иллюзию возможности достижения односторонних преимуществ с помощью силовых методов без серьезных последствий для всей системы международных отношений.

Несмотря на завершение периода “холодной войны” и снятие непосредственной угрозы широкомасштабного ядерного конфликта, проблемы безопасного развития цивилизации остаются актуальными, так как обостряются глобальные проблемы, связанные с использованием сырьевых ресурсов, экологией, энергетикой, демографическими процессами и другие, в частности, проблема международного терроризма. В этой связи осознание религиозными и общественными деятелями того, что взаимозависимость в сегодняшнем мире приобрела глобальный характер, открывает путь к решению общечеловеческих проблем, который проходит через объединение миротворческих усилий государственных и общественных институтов, всех конфессий.

Российская Федерация - многонациональное и поликонфессиональное государство. Современные процессы в религиозной сфере жизни российского общества являются логическим продолжением коренных изменений в отношениях государства с религиозными объединениями с конца 80-х годов до настоящего времени и характеризуются вполне определенными тенденциями развития государственно-конфессиональных, межконфессиональных и внутриконфессиональных отношений.

Упразднение в начале 90-х годов прошедшего столетия ограничений права граждан на свободу вероисповедания, признание общественной и экзистенциальной ценности религии, а также значимости церковного служения создало в России новую ситуацию. Хотя изменения в гораздо большей степени сфокусировались на социальном, чем на индивидуальном уровне, религия стала играть все более важную роль в жизни общества, а восстановление религиозно-институциональной структуры положительно сказалось и на росте личных обращений. Социальное разочарование конца 80-х неспособностью тогдашнего руководства разрешить многочисленные обостряющиеся проблемы возродило надежду на неофициальные, не связанные с государством институты, наиболее структурированными и мобильными среди которых оказались именно религиозные организации. Уровень доверия к ним со стороны населения оказался наивысшим.

В этой связи необходимо констатировать не только бесспорный факт значительного роста граждан, относящих себя к верующим, но и многократное увеличение в 90-х годах количества зарегистрированных в качестве юридических лиц религиозных организаций, быстрое формирование их конфессионального многообразия. Так за семь лет действия Закона РСФСР “О свободе вероисповеданий” количество религиозных организаций увеличилось вдвое и на момент вступления в силу Федерального закона “О свободе совести и о религиозных объединениях”1 по данным Государственного реестра в Российской Федерации было зарегистрировано 16017 религиозных организаций, а сегодня - уже свыше 21600 порядка 70 различных конфессий.

Происшедшие изменения нашли воплощение во вступившем в силу 1 октября 1997 года Федеральном законе “О свободе совести и о религиозных объединениях”, преамбула которого отдает дань уважения Православию, а также в порядке, установившемся в религиоведческой литературе, перечисляет мировые и национальные религии, последователи которых веками жили в России и внесли существенный вклад в формирование духовных и культурных ценностей народов нашей страны. Это христианство, ислам, буддизм, иудаизм и другие религии, составляющие неотъемлемую часть исторического наследия народов России.

Очевидно, что в современных условиях сотрудничество государства и церкви должно носить публично-правовой характер, основываться на Конституции Российской Федерации, Федеральном законе “О свободе совести и о религиозных объединениях” и отдельных правовых договорах, заключенных между государством и религиозными организациями. Поскольку Русская Православная Церковь является самой влиятельной религиозной организацией в России, ее взаимоотношения с другими конфессиями предполагают следование компромиссам и духу толерантности. На это нас нацеливает и постановление Правительства Российской Федерации от 25.08.2001 № 629 “О федеральной целевой программе “Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе (2001- 2005 годы)”2, предполагающей внедрение в социальную практику норм толерантного поведения, определяющих устойчивость поведения отдельных личностей и социальных групп в различных ситуациях социальной напряженности как основы гражданского согласия в демократическом государстве. Как представляется, соблюдение вышеназванных принципов в практической деятельности государственных органов и религиозных организаций помогло избежать в процессе коренных преобразований 90-х годов серьезных конфликтов, имеющих конфессиональную окраску.

Модель государственно-конфессиональных отношений в Российской Федерации представляет собой систему взаимодействия данных институтов, базирующуюся на ценностях, безусловно признаваемых и уважаемых всеми цивилизованными государствами. Этими ценностями являются гарантированные государством свобода совести и свобода вероисповедания, право не только исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию, но и свободно выбирать и менять, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними.

Каждому человеку (а не только гражданину той или иной страны) гарантируется равенство перед законом вне зависимости от его религиозных убеждений, а право человека и гражданина на свободу совести и свободу вероисповедания может быть ограничено Федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов человека и гражданина, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

В то же время дальнейшее продвижение по пути формирования гражданского общества и укрепления правового государства предполагает глубокое осмысления проблем взаимодействия религии и права в прошлом и настоящем, осознание важности инструментальной роли права в формировании общественных отношений в современном государстве, определение основных направлений совершенствования правовых механизмов реализации прав граждан на свободу совести и свободу вероисповедания с одновременным обеспечением соблюдения законодательства о свободе совести и о религиозных объединениях.

Поэтому предлагаемое исследование в определенной мере должно восполнить недостаток специальной юридической литературы, посвященной решению правовых вопросов, связанных с выработкой современных подходов к формированию государственно-конфессиональных отношений, на принципах, установленных Конституцией Российской Федерации и общепризнанными нормами международного права.


^ I. ПРАВОВЫЕ И РЕЛИГИОЗНЫЕ НОРМЫ В СИСТЕМЕ ГОСУДАРСТВЕННО-КОНФЕССИОНАЛЬНЫХ И МЕЖКОНФЕССИОНАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ.

1.1. Диалектика взаимодействия правовых и религиозных норм.

Происшедшие в нашей стране социальные перемены, в частности, “создание не существовавших ранее в России правовых и политических предпосылок для свободной деятельности религиозных организаций, позволили им активно вторгаться в общественную жизнь, представлять и отстаивать свое видение по самому широкому кругу сугубо светских проблем – от политики, культуры, науки, образования до межнациональных и международных отношений”.3

Изменение роли религии и религиозных организаций в жизни страны придало актуальность и проблеме соприкосновения норм светского законодательства и религиозных канонов, регламентирующих жизнь верующих и составляющих основу внутренних установлений их объединений.

Религиозные нормы, т. е. установленные различными вероисповеданиями и обязательные для верующих правила, содержатся в канонизированных текстах (Библия, Коран, Талмуд и др.), в решениях церковных соборов, и т. д., в произведениях руководителей конфессий, а в качестве норм канонического права выступают своеобразными регуляторами религиозной деятельности.

В то же время история права изобилует примерами, когда религиозные нормы носили характер юридических предписаний и служили единственным регулятором государственно-политических, гражданско-правовых, брачно-семейных и даже процессуальных отношений.

Все без исключения системы древнего писаного права в той или иной мере включали в себя имеющие религиозные корни предписания. Генетически предшествуя праву, религия самым существенным образом влияет на его возникновение и формирование. Между правовым и религиозным сознанием первоначально существует тождественная связь, проявляющаяся в совпадении понятий “греховного” и “преступного”; источником правовых норм выступают нормы религиозные, а у истоков правосудия, как правило, стоят священнослужители и нет опаснее преступления, чем посягательство на религию.4

Особенно ярко видна степень влияния норм религии на правовые регулятивные механизмы на примере индусского права, представляющего собой одну из самых древних правовых систем и впитавшего в себя как основные нормы, так и сам дух индуизма. В этой связи статья 7 главы 2 Законов Ману гласит, что вне зависимости от того, какой и для кого объявлен закон, он “весь изложен в Веде”.5

Исследователи древней культуры также приходят к выводу, что принимаемым властью Египта и Вавилона законам (и самой власти как таковой) приписывалась божественная предопределенность.

Отдельное место среди наиболее ранних правовых систем наряду с индусским занимает основанное на Законе Моисея иудейское право, ставшее источником современного христианского церковного права. Изложенные в 20-й главе книги Исход Ветхого Завета десять заповедей, уже в следующей главе трансформируются в правовые нормы, сохраняя при этом черты норм религиозной морали6.

Определенное влияние религиозные верования оказали также на формирование нормативных правовых систем Греции и Рима. Однако взаимосвязь здесь намного сложнее и, как представляется, именно особенности взаимодействия правовых норм и религиозных предписаний в данном регионе мира послужили самым ощутимым толчком для рождения права в его нынешнем понимании. У древних греков и римлян, как и у других народов, “закон входил в состав религии. Древние кодексы гражданских общин были собранием обрядов, священных постановлений, молитв и вместе с тем законодательных распоряжений”.7 Но в дохристианскую эпоху здесь отсутствовала не только монополия какой-то одной религии, но даже сколь-нибудь серьезное преобладание одного религиозного культа над другими, что в значительной степени ускорило “дифференциацию и трансформацию социальных норм”8. Поэтому, несмотря на то, что в законах Двенадцати Таблиц еще содержатся предписания относительно религиозных обрядов, в этих собраниях и у Солона уже видна совершенно другая природа закона. Из предписаний религии он превращается в результат труда законодателя, меняя, таким образом, свою Божественную природу на волю если и не всего народа, то, во всяком случае, его части. “Отсюда, - по мнению Фюстеля-де-Куланжа, - вытекают два следствия. Прежде всего, закон перестает быть неизменяемой и неоспоримой формулой… Закон уже не священное предание, mos; он простой текст, lex, а так как он установлен человеческой волей, то та же самая воля может его и изменить. Другое следствие следующее. Закон, который составлял раньше часть религии и вследствие этого был родовым наследием священных семей, сделался отныне общим достоянием всех граждан”.9

Существует мнение, что христианство, став государственной религией в Римской империи, предоставило праву полную свободу. Как представляется, если это и произошло, то далеко не сразу. В частности, тесное переплетение религиозных и правовых норм ярко проявилось в каноническом праве, отдельные правила которого (некоторые декреты вселенских соборов, и часть декреталий пап) регулировали именно светские отноше­ния или даже получали государственную поддержку10.

Однако в процессе совершенствования канонического права произошло его расслоение. Развитие светского начала происходило под эгидой государства, а к компетенции собственно церковного права отошли проблемы регулирования внутрицерковных отношений; его же положения легли в основу принципов межконфессиональных отношений.

В период буржуазного переустройства Европы и Америки теологическая монополия сменилась подавляющим преобладанием идеи “юридического мировоззрения”, которая захватила широкие слои наиболее социально активной части общества. Получает всеобщее признание созидательная роль права, его универсальность как исцеляющего средства в вопросах обеспечения гармоничного развития общества.11

В России, тем не менее, до 1917 года ряд признаваемых и установленных православной церковью норм (напр. брачно-семейных) непосредственно входил в правовую систему. Данные нормы перестали быть правовыми после отделения церкви от государства (в отдельных районах Средней Азии и Кавказа некоторое время еще допускалось применение норм мусульманского права).

По другому пути пошли страны, население которых исповедует ислам. В этой связи необходимо подчеркнуть, что единство правовых и религиозных предписаний играет очень важную роль для нормативного регулирования жизни исламских государств, построенной чаще всего на принципах шариата - свода норм мусульманского права, морали, религиозных предписаний и ритуалов, призванных охватить всю жизнь мусульман.

Шариат основывается на Коране и Сунне, однако вопросы догматики и культа всегда были только частью рассматриваемых им проблем. Если проанализировать содержащийся в шариате свод правил поведения, то напрашивается вывод о том, что “нормативная сторона – это не просто некое дополнение к исламской догматике и этике, а в практическом отношении, его важнейшая часть, своего рода стержень”.12

Сегодня взаимосвязь права и религии определяется необходимостью совместного сосуществования. В восточных правовых системах их взаимодействие часто выражено в проникновении религиозных норм в правовые, а европейское право, как правило, находит опору в нравственных принципах, которые выработало человечество за несколько тысячелетий своего существования.

Таким образом, религия и право как регулятивные системы тесно связаны. Их воздействие на социальное развитие несомненно является совокупным, а во многом и согласованным, так как направления регулирования ими общественных отношений практически совпадают. При этом в ряде случаев возникает ситуация, когда “социально необходимое поведение людей обеспечивается одновременно санкциями как правовой, так и религиозной нормы”13.

Требования и правовых, и религиозных норм строго регламентированы и подчинены силе внешнего побуждения. Однако, их содержание, механизм и средства обеспечения регуляционного воздействия на общественное и индивиду­альное сознание, а также системы контроля за реализацией этих норм серьезно отличаются.14

Различия правовых и религиозных норм явственно проявляются также при постановке вопроса о применимости норм права к жизни Церкви. Так православные авторы сходятся на том, что за два тысячелетия существования христианства “в Церкви непрерывно существует правовой строй и кажется не видится никаких признаков его всеобщего разрушения даже и в отдаленном будущем...”15

В то же время имеющиеся существенные отличия религиозных норм от собственно правовых норм порождают принципиальные разногласия среди представителей различных христианских конфессий в вопросе о том, совместимы или не совместимы церковь и право. Так, например, в сознании протестантских теологов церковное предание, включающее в себя Апостольские правила, решения Вселенских и Поместных Соборов, установления, содержащиеся в трудах Отцов церкви и др., ассоциируется с отступлением от Евангельского учения и представляется простым продуктом человеческой деятельности. В то же время для православных и католиков оно имеет вполне определенный “церковно-юридический характер”16 и с точки зрения религиозного авторитета и догматичности считается равноценным Священному Писанию.

Однако многовековые попытки конкретизации места религиозных норм в системе права выявляют лишь многочисленные различия во мнениях как у правоведов, так и у теологов (порой даже принадлежащих к одному вероисповеданию).

Одни из них, руководствуясь существовавшим еще в Древнем Риме делением на jus publicum (публичное право) и jus privatum (частное право), причисляли каноническое право к одной из указанных ветвей или даже делили само церковное право на публичное и частное. Другие (католические теологи) в отдельных случаях вообще относили каноническое право к международному праву, усматривая, таким образом, в церкви своего рода самостоятельное государственное образование и полагая возможным и необходимым использовать изложенные в международном праве принципы для построения государственно-церковных отношений.

В соответствии с современным подходом, в частности, служителей Русской Православной Церкви церковное право нельзя отнести ни к публичному, ни к частному праву, так как в Церкви сегодня действует особое, основанное на Божественном откровении право – каноническое. Церковь считает, что если отдельные нормы канонического права в соответствии со своей природой могут стать частью светского права, то христианское право в целом принципиально является надсоциальным. В этой связи оно “непосредственно не может быть частью гражданского законодательства”.17

Мусульманское право также тесно связано с религиозными установлениями, как и каноническое, однако его соотношение со светским правом и его системой правового регулирования представляется совершенно иным.

По мнению известного исламоведа Л. Р. Сюкияйнена, исследователи мусульманского права обычно обращают вни­мание на две его характерные и взаимообусловленные особен­ности - религиозное происхождение (Божественную природу) и тесную (для некоторых - неразрывную) связь юриди­ческих предписаний с мусульманской догматикой (богослови­ем), нравственными нормами, правилами культа, религиозными нормами ислама в целом. Известные ученые исламских стран отмечают, что мусульманское право религиозно по своему происхождению и правоверные относятся к нему как к Божественному открове­нию.

Исходя из универсального характе­ра ислама и его нормативных предписаний, ими делается вывод о том, что ислам - это одновременно “вера и государство”, а му­сульманское право (фикх) выступает не только правом, но и религией (Мухаммад Йусуф Муса; Субхи Махмасани). Сходную точку зрения высказывают и авторитетные западные исследователи мусуль­манского права, отмечая, что для мусульманско­го права характерен дуализм религии и государства (И. Шахт); что мусульманское право - это прежде всего религия, затем - государство и культура (Р. Шарль); что ислам, - это религия закона, а мусульманское право имеет не рациональную, а религиозную, Божественную природу (Р. Давид).

На основе тезиса о неразрывном единстве в исламе веры и государства, религии и права многие исследователи из исламских стран приходят к выводу, что исламу свойственна лишь религиозная догматика (теология), мораль и правила культа, а юридические нормы как таковые, если и имеются, то, по существу, совпадают с ука­занными правилами, не играют самостоятельной роли, либо зани­мают второстепенное место (Абд ал-Азиз Амир, Субхи ас-Салих). А Мухаммад Фарук ан-Набхан, отмечая тесную связь в мусульманском праве юридиче­ских правил поведения с нормами морали, а также с общими це­лями и интересами ислама как религии, заключает, что в общем комплексе нормативных предписаний шариата религиозные и “гражданские” нормы не различаются, поскольку на государст­во возлагается функция обеспечения в равной степени всех по­ложений шариата - как определяющих порядок отправления религиозных обязанностей, так и регулирующих взаимоотноше­ния мусульман.

Аналогичные в целом позиции по рассматриваемому вопросу занимают и западные ученые. По их мнению, мусульманское право не играет самостоятельной роли, поскольку в нем в принципе не различаются обязательства че­ловека по отношению к Богу и по отношению к другим людям (Р. Давид), а вопросы ритуала соче­таются с правовыми нормами (А. Массэ); что в исламе религиозные и моральные правила доведения обнима­ют все поступки человека, не оставляя места для чисто юриди­ческих норм (И. Шахт)18.

В свою очередь профессор Г. М. Керимов отмечает, что исламская правовая доктрина требует закрепления за ис­ламом и шариатом функции единого законодательства. Свобод­ная от религии юриспруденция неприемлема для мусульманст­ва.

По учению ислама, люди не создают законы, а применяют Божественные законы на практике. Поэтому власть может быть исполнительной, но не законодательной. Между исполнитель­ными и законодательными органами власти в исламе не может быть противоречий, так как они фактически являются исполни­телями Божественных законов. Поэтому можно говорить, что Коран - конституция мусульманских стран. Обе ветви государственной власти, с точки зрения исла­ма, могут согласованно действовать на основе единого источ­ника - Божественного закона, и их задача - воплощать его в жизнь, а не конфликтовать19.

Соглашаясь с мнением ведущих ученых-исламоведов и мнением С. Боронбекова, который считает, что “шариат не является результатом законодательной деятельности го­сударства, так как исламское общество существовало в форме теократии”20, представляется необходимым отметить, что для мусульман, являющихся гражданами светского государства, шариат, как и правовые установления других религий для всех без исключения верующих, должны рассматриваться через призму законов демократического общества, в котором в равной мере уважают культурные традиции и вероисповедание его членов, а внутренние установления религиозных организаций всегда уважаются государством, если только они не противоречат действующему законодательству и общепризнанным нормам международного права.

В связи с вышеизложенным, особо следует остановиться на современных попытках фетишизации религиозных норм и искусственном приданию им черт юридических предписаний, что сегодня весьма характерно для исламского фундаментализма, отстаивающего и развивающего идею теократического государства.

Теократия как форма государственно-политического устройства безоговорочно признает право на высшую власть собственно Бога (Аллаха), который, якобы, наделяет правом управления теми или иными государствами “особо предназначенных” для этого лиц, именуемых не только посмертно, но уже и при жизни как минимум “Божественным преемником”, а то и “сыном Бога” или даже “Богом”. Исходя из собственных представлений об исламской концепции власти, конституции ряда стран (например, Ирана и Пакистана) считают закрепленный за народом “земной” суверенитет производным от “вселенского” суверенитета, которым обладает только Аллах.

Прямым порождением такой формы теократической государственности является правовой нигилизм, так как правящая элита руководствуется не правом, а религиозными установлениями. Сам же правитель вообще превыше всяких законов ибо он фактически и есть воплощение не только законов, но и “Божественной справедливости” в целом.21

То есть, в теократическом государстве прослеживается явная тенденция к подмене права в его юридическом смысле религиозными постулатами или построенными на их основе правовыми нормами, что, в конечном счете, ведет к серьезнейшим конфликтам и даже геноциду на религиозной почве. В этой связи представляется крайне важным сохранить складывавшиеся в России веками отношения терпимости между представителями различных религий, формируя у их представителей уважение к праву как основному инструменту гармонизации государственно-конфессиональных и межконфессиональных отношений.

В частности, для 90-х годов ХХ столетия было характерно то, что в Российской Федерации на всех уровнях государственного руководства и местного самоуправления произо­шел резкий переход от определенных правовых ограничений деятельности религиозных организаций к полной либерализации процесса выражения ре­лигиозных чувств, повсеместному признанию общественной значимости ре­лигии и церковного служения. Это, безусловно, нашло выражение как в повышении роли самой религии в жизни общества, так и в быстром восста­новлении религиозных институтов, что, в свою очередь, не могло не при­вести к росту личных обращений. В силу ряда причин, среди которых не последнее место занимает непричастность религиозных организаций к про­валам в деятельности тогдашнего руко­водства, именно рейтинг доверия к церкви со стороны населения оказался очень высоким. Однако доказывать, что с крушением существовавшего политического строя ис­чезли все проблемы, возникающие на почве религии, означает в полном смысле слова грешить против истины, ибо потенциал религии в сфере об­щественных отношений в зависимости от ситуации может быть реализован самым различным образом.

Так конфессии в той или в иной мере были вовлечены в процесс социально-политических и экономических преобразований в Российской Федерации, сопровождавшихся не только правовыми конфликтами, но и вооруженным противостоянием. Чаще высшее церковное руководство пыталось способс­твовать мирному урегулированию конфликтов (например, попытки иерархии Русской православной церкви предотвратить октябрьское 1993 г. вооружен­ное столкновение в Москве). Тем не менее, не без участия религиозных институтов в сознании многих людей были окрашены в конфессиональные тона военные конфликты, не являвшиеся по сути своей религиозными (напр. Закавказье, Чечня).

На религиозную ситуацию (в сторону ее обострения) повлияли также попытки различных политических сил использовать в своей борьбе за дос­тижение или сохранение власти сегодняшний авторитет религиозных организаций, безусловное доверие к ним со стороны широких масс, возрастающее по мере утраты старых и в силу отсутствия привлекатель­ности для большинства населения у новых экономических, политических и иных ориентиров, предлагаемых дискредитировавшими себя старыми и неок­репшими новыми политическими партиями и общественными организациями. В очень большой степени, как ни странно, к росту внутрицерковных проблем привело освобождение конфессий от пресса структур КПСС, так как в советский период основные усилия церквей и их лидеров были направлены не на разрешение внутренних противоречий, а на элемен­тарное сохранение религиозных институтов под давлением государственно­го атеизма. Наконец, нельзя не признать, что одной из причин религиозных конфликтов стало активное вторжение новых и не очень новых миссионерских структур, стремящихся закрепиться в районах традиционных для Рос­сийской Федерации верований. Масштабы миссионерской деятельности неуклонно растут. Так количество работаю­щих в Восточной Европе миссий за 15 лет (1982 – 1997 гг.) по некоторым данным выросло со 150 до 75022, а из вовлеченных в религиозную деятельность в 1990-х гг. 1 миллиона студентов, по подсчетам специалистов, – 30 процентов бросили учебу и около 250 тысяч детей оставили свои семьи.23 Бросают учебу и оставляют свои семьи по религиозным мотивам не только последователи новых религиозных движений, однако именно их деятельность зачастую сопряжена с целым комплексов проблем, которые, в том числе, находятся и вне пределов правового регулирования. Профессор А. Я. Кантеров, например, обращает внимание на то, что во многих типах религиозных ново­образований приобщение к вере происходит не эволюционно, а скоротечно и сопровождается резкими изменениями прежних взглядов, образа жизни, отношений с близкими. Нередко имен­но это побуждает усомниться в самостоятельном выборе такого рода верований и утверждать, что присоединение к новым ре­лигиозным движениям происходит в результате изощренной вер­бовки, применения гипноза, психотропных средств и т. д.24 В этой связи церковные лидеры не скрывают, что активное противодействие зарубежным миссиям сегодня стало одним из важных направлений дея­тельности во всяком случае Русской Православной Церкви. А прямое столкновение религиозных взглядов по своему накалу сопоставимо только с идеологическим противоборством, что, естест­венно, порождает новые проблемы для государства и его граждан. Т. о., вопросы правового регулирования отношений госу­дарства и религиозных институтов являются стержневым элементом сложно­го комплекса проблем, своевременное решение которых является условием для последующего разрешения религиозных конфликтов исключительно при­менением юридического инструментария. Однако такого рода воздействие, безусловно, предполагает глубокое понимание специфики религиозного конфликта.

Религиозные конфликты необходимо отнести к категории исключительно сложных, происходящих в сознании и соответственно правосознании граждан и общества в целом в связи с оценкой реалий, в том числе пра­вовых, переосмыслением и переоценкой далекого и недавнего прошлого. Между тем существование подобных конфликтов крайне опасно, так как они способны разорвать в представлении людей связь времен и тем самым ли­шить их возможности осознанного выбора достойных человека приоритетных целей и, что не менее важно, адекватных этим целям средств их достиже­ния. Применительно к юридической науке названный конфликт препятствует правильной оценке преемственности ее развития и ведет к тому, что соз­данное предшествующими поколениями правоведов отвергается без аргумен­тации либо просто игнорируется. С этой точки зрения представляется недостаточно корректным трак­товать религиозные конфликты как что-то ранее неизвестное юридической науке. Сошлемся на изданную в советский период обширную литературу о противоречиях в праве, создававших условия в том числе для противоре­чий межконфессиональных и пр.25 Другое дело, что в этих книгах априорно исключалась сама возможность возникновения в условиях социализма анта­гонистических противоречий. Всем нам пришлось убедиться в обратном, равно как и стать свидетелями сопровождающих изменения в системе соб-с­твенности антагонистических конфликтов, непосредственными участниками которых были целые конфессии. Поэтому будет точнее рассматривать религиозные конфликты, если они не имеют самостоятельного значения, не как новое направление, а как особый конфронтационный срез нормальных об­щественных отношений, возникающий в случае сбоя по тем или иным причи­нам в ходе их функционирования. Такой подход позволяет не выделять ре­лигиозные конфликты в особую правовую категорию, а сосредоточить вни­мание на изучении причин возникновения конфликтов и методов их пре­дотвращения, минимизации и снятия. Тем не менее религиозные конфликты специфичны уже в силу того, что любая церковь (религиозная организация, группа верующих) прежде, чем приобрести правовой статус и занять подобающее ей место в системе общественных отношений, неизбежно должна пройти длинный путь становления, через который красной нитью проходит процесс формирования собственно вероучения. Поэтому, несмотря на то, что жизнь религиозных организаций наполнена проблемами экономического и др. порядка, в основе любого истинно религиозного конфликта лежат межконфессиональные противоречия в первую очередь вероисповедного характера. Теоретические основы конфликта, если понимать его от лат. conf­liktus (столкновение) как столкновение противоположных интересов, взглядов; серьезное разногласие, острый спор, заложены в каждом религиозном учении. Содержание источников, в которых изложены основополагающие идеи различных религиозных учений, дает весьма противоречивое представление о сущности религиозных конфликтов. Так, например, в библейских текстах мы находим только фрагментарное изображение конфликтных ситуаций без попыток (как прави­ло) с правовых позиций оценить причины возникновения того или иного конфликта и указания путей его разрешения: В частности книги Ветхого Завета содержат следующие изречения: - “И столкну тебя с места твоего, и свергнут тебя со степени твоей” (Книга Пророка Исаии, гл.22, ст.19); - “...Сильный столкнулся с сильным, и оба вместе пали” (Книга Про­рока Иеремии, гл.46, ст.12); - “В племенах Рувимовых большое разногласие” (Книга Судей Израиле­вых, гл.5, ст.14-15); - “кто имеет спор и тяжбу” (Вторая книга Царств, гл.15, ст.4.); - “При спорных делах... должны присутствовать” (Книга пророка Иезе­кииля, гл.44, ст.24); - “О всякой вещи спорной доведено до судей” (Исход, гл.22, ст.9); - “жребий прекращает споры” (Книга притчей Соломоновых, гл.18, ст.19) и др. Высказывания по данной теме имеются и в Новом Завете: - “...Произошло разногласие и немалое состязание...” (Деяния святых Апостолов, гл.15, ст.2); - “Ибо если между вами зависть, споры и разногласия” (Первое посла­ние к Коринфянам, гл.3, ст.3); - “(дела плоти) идолослужен... гнев, распри, разногласия... ереси (Послание к Галатам, гл.5, ст.20); - “у Иоанновых учеников произошел спор” (От Иоанна..., гл.3, ст.25); - “клятва... оканчивает всякий спор” (Послание к Евреям, гл.6, ст.16); - “ты кто, человек, что споришь с Богом?” (Послание к Римлянам, гл.9, ст.20) и др. Из приведенных текстов можно сделать вывод о том, что в библейских книгах признается реальное существование как самих конфлик­тов, так и проблемы конфликтов. Однако анализ внутренних конфликтов религиозной и церковной жизни, составляющий основу понимания религиоз­ного конфликта, стал, как представляется, уделом не теологов, а светс­ких ученых. По мнению немецкого социолога и юриста Макса Вебера истоки религиозных конфликтов заложены в самой психологии человека, его мировосприятии. Вебер имеет в виду противоречие между “повседневностью, которая как бы лишается смысла, фрагментарностью особенных интересов… и стремлением человека к неким высшим ценностям, благодаря которым жизнь его обретает смысл и наполняется всеобщим содержанием”. Преодолеть по-Веберу это противоречие можно лишь сформулировав свое жизненное кредо исходя из постулата божественного определения смысла бытия.26 Применительно к религиозному сознанию Вебер видит истоки конфликта в напряженности, “возникающей между религиозным миросо­зерцанием и повседневностью” и приводит в качестве примера следующие слова из Евангелия: “Не думай­те, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч. Ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку домашние его... Кто любит отца и мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели меня, не достоин Меня” (Евангелие от Матфея, гл. 10, ст. 34 - 37). Выход из содержащегося в изречении Иисуса Христа противоречия для Вебера состоит в том, что “потребность в спасении и вере разрушает все осталь­ные связи”, что именно по признаку веры возможно формирование отношений более прочных, чем родственные и семейные узы.27 В теоретических исследованиях представителей современного христи­анства по вопросу происхождения и сущности разного рода конфликтов господствует точка зрения, связывающая возникновение конфликтных ситуаций с разлагающим воздействием на человека повседневности, объективно уводящей его из-под влияния божественной благодати. В соответствии с этой точкой зрения источник конфликтов усматривается в глубоком нравственном падении человека. Причем прослеживается некая перманентность этой греховности людей, трансформирующейся из первородного греха в грех Каина и далее в испорченность всех человеческих душ. По мнению известного православного богослова архимандрита Симеона (Брюшвайлера) “в Боге Лица не нарушают своего единства разделением, тогда как в человеке природное единство раздроблено грехом, поэтому мы не являемся на самом деле образом Божиим, но индивидуумами”28. В данной концепции Бог как бы остается в стороне. На первый план выдвигается злая воля лю­дей, их государственных руководителей и политических лидеров. Так, выступая на 30-м съезде евангельских христиан-баптистов России, старший пресвитер по Самарской области В.С.Рягузов, в частности, отметил : “Грех разделяет человека с Богом, человека с самим собою, человека с человеком, лишает землю мира и благословения, всякую тварь покоя… Мы нуждаемся в Божьем правлении в нашем сердце”.29 А участники Международной межконфессиональной конференции, посвященной 2000-летию Рождества Христова, согласились в том, что “…мы живем в искаженном грехом мире, где царствуют несправедливость и вражда”.30 Однако такая трактовка причин, порождающих конфликты, хотя и за­нимает главное место в воззрениях служителей христианских церквей, но единственной не является. Из ряда теоретических посылок, содержащихся в официальных документах христианских организаций и выступлениях рели­гиозных деятелей, вытекает, что в среде христиан имеет также своих приверженцев объяснение, в открытой или завуалированной форме, но все равно сводящее причины возникновения конфликтов к проявлениям “Божьей воли”, выражающимся в наказании людей за грехи. В частности, в докладе протестантского теолога Олле Далена содержится следующая выдержка из заявления Комиссии церквей по международным делам: “Если использовать религиозное истолкование кризиса (подразумеваются разного рода конф­ликты - авт.), которое является реалистическим истолкованием, то надо сказать, что это отчаянное положение является проявлением суда Божия. Люди оставлены распоряжаться в мире, который был создан Богом; поэтому это такой мир, в котором гармония и мир возможны только в послушании воле Его в отношениях между людьми, группами... Управители этим миром проявили непослушание. Следствием этого является многосторонний кризис”.31 Однако в настоящее время на богословском уровне в христианской теории скорректированы подходы к трактованию происхождения и сущности конфликтов. Модернизм во взглядах служителей христианских церквей состоит в том, что от Бога конфликты исходить не могут, ибо “Бог есть любовь”32 и источник их усматривается в самом человеке, его нравственности. И все же, при кажущемся серьезном различии, обе трактовки проис­хождения конфликтов имеют единые корни, так как вытекают из постулата о греховности человека перед Богом. Любые последующие трансформации могут только в какой-то степени нивелировать или замаскировать эти связи двух концепций, но они, тем не менее, существуют. Различие лишь в том, что традиционно-библейское объяснение видит источник конфликта непосредственно в воле Бога, само­лично наказывающего людей за прегрешения, а с обновленческих позиций конфликты происходят из-за нравственного падения или злой воли людей, берущих свое начало из вины перед Богом. Следовательно, речь идет только о способе реализации Божественного промысла, являющегося ключевым звеном религиозных представлений о конфликте, звеном, без которого не может быть и самих представлений. Очень концептуально разработана теология конфликта в вероучении свидетелей Иеговы. Она зиждется на исходной доктрине их вероучения: бунт Люцифера (одного из небесных сыновей Творца) против Иеговы; воз­никновение спорного вопроса: кто есть всемогущий, кто будет владеть миром - Иегова или взбунтовавшийся Люцифер-дьявол? В “Сторожевой башне” (печатном органе Свидетелей Иеговы), в частности, отмечалось, что “в отрицательном значении “мир” – это… сфера деятельности враждебных Богу сил, которая из-за противодействия победоносному правлению Христа представляет собой вражескую империю под властью Сатаны. В этом смысле “мир” – это все отчужденное от Бога человечество. Истинные христиане не являются его частью, и мир их ненавидит…”33 По мнению свидете­лей Иеговы, все современные конфликты провоцирует дьявол, чтобы подор­вать всемогущество Иеговы, заявить о своем праве на всемирный сувере­нитет. То есть, теологические концепции свидетелей Иеговы, как и любое христианское вероисповедание, теснейшим образом связаны с ожиданием эсхатологических событий - конца мира и второго пришествия Христа. В период обострения различных кризисов и потрясений в обществе всегда усиливаются и религиозные прогнозы о судьбах мира, однако, эсха­тология свидетелей Иеговы отличается от представлений о конце мира других христианских течений постоянно корректирующимся толкованием из­ложенных в Библии пророчеств применительно к конкретной ситуации. При­чем конец мира рассматривается ими не в виде апокалипсических картин, а как кардинальное изменение системы управления реально существующим миром благодаря решению главного вопроса современной эсхатологии сви­детелей Иеговы – “спорной проблемы об универсальном суверенитете и ми­ровом господстве” в пользу Иеговы.34 Конфликты, согласно учению свидетелей Иеговы, есть только результат спорного вопроса о “всемирном суверенитете” между Ие­говой и дьяволом. В то же время они считают, что Бог не может одобрять конфликты или организацию, которая их допускает. Виноват, следователь­но, дьявол, не желающий признать над собой власть Бога. А народы, по­литики, государства, по мнению свидетелей Иеговы, играют в этом проти­воборстве второстепенную роль, являясь фактически марионетками в руках дьявола в борьбе против Бога. Поэтому, анализируя причины возникновения конфликтов, теоретики свидетелей Иеговы приходят к выводу, что большинство людей “действи­тельно не могут осуществить правдивый мир для человечества, потому что расходятся под влиянием неправильного бога - бога, который возводит всемирное царство Сатаны”.35 То есть, как и большинство представителей христианских конфессий, свидетели Иеговы не считают Бога источником конфликтов в человеческом обществе. Однако на этом сходство и заканчивается, так как свидетели Иеговы, в отличие от других христиан, видят источник конфликтов не в личных качествах однажды согрешившего человека, а в происках “неправильного” Бога (то есть - дьявола), под воздействием которого якобы находятся все люди, кроме последователей своей веры. Усматривая единственный путь преодоления конфликтов в неизбежнос­ти Армагеддона (священной войны Бога против дьявола) и установлении единоличной власти Иеговы, свидетели Иеговы больше других христиан фактически склоняются к необходимости и неизбежности теократического государства, что сегодня больше характерно для представителей ислама, но в другой интерпретации, поскольку, по их представлениям, власть на Земле должен представлять не сам Бог (Аллах), а богоизбранный предста­витель. Существенной особенностью переживаемого нами момента является то, что, как и в другие переломные периоды истории, религиозные течения во всем их разнообразии оказались востребованными и в большой степени заполнили своей идеологией мировоззренческий вакуум, образовавшийся после распада СССР. К чувствам верующих (особенно в период избрания тех или иных органов власти) готовы обратиться не только основные политические силы, но и многие радикальные организации. Все основные государственные структуры сегодня публично демонстрируют полную лояльность к церкви, видя в ней, как представляется, неотъемлемый атрибут власти с одной стороны, а с другой стороны – своеобразного кредитора духовных ценностей в ситуации, когда идеологические ориентиры остались в прошлом, а построение правового государства оказалось делом непростым и хлопотным. Церковь, в свою очередь, получает через государство не только возможность дополнительного влияния на верующих, но и прямые экономические выгоды, позволяющие укрепить материальное положение и оттеснить конкурентов. Однако в этой идиллии отношений представителей государства с Русской Православной Церковью; региональных лидеров с руководителями религиозных организаций, традиционно наиболее влиятельных для данного субъекта Российской Федерации, изначально заложены серьезные противоречия. Фактическое, а порой и юридически закрепленное неравноправие различных церквей и религиозных объединений порождает острые проблемы сначала в межконфессиональных отношениях; потом неизбежно зреют межнациональные противоречия, а также конфликты между отдельными религиозными организациями и государственными органами управления. Возвращаясь к опосредованным различными социальными и правовыми институтами отношениям между религией и мирской повседневностью необ­ходимо заметить, что эти отношения указывают на вполне возможную идео­логизацию религиозного сознания, которая может проявиться в крайних формах религиозной жизни. С точки зрения возможных правовых последс­твий важно знать степень приверженности и меру фанатичности верующих в исповедании соответствующих доктрин. Как правило, в своем официаль­ном выражении все религии и церкви провозглашают идеалы терпимости. Другое дело - фанатические, экстремистские направления и группы, гото­вые ради доказательства своей приверженности религиозной доктрине оп­ределенного типа пойти на различные формы не только коллективного са­моубийства, но даже массовых убийств. А любое осложнение ситуации в обществе всегда способствует появлению мессианских идей и настроений, которые могут оказаться весьма опасными в их практическом применении. Таким образом, для рациональной политики в делах возрождения религиознос­ти и восстановления прав церкви очень важно соблюдать меру соотношения религиозного и правового компонентов. Оптимальный вариант решения проблемы взаимоотношения религии и общества состоит в деполитизации этих отношений, в реальном обеспечении конституционного права на свободу совести и свободу вероисповедания, в нахождении регулируемого нормами права баланса между конфессиями и другими общественными институтами, выполняющими жизненно важные для людей функции. Без распространения основанного на приорите­те права духа терпимости ко всем мировоззренческим позициям кризис об­щества не может быть преодолен, а конфликты неизбежны.

1.2. ^ Конфликты на почве противоречий правовых и религиозных норм и пути их преодоления.

В процессе изучения вопросов, связанных с проблемами свободы совести мы можем наблюдать порождающие вековые споры противоречия философского, политического и юридического характера, проявляющиеся подчас в разных условиях и различным образом аргументированные, но всегда скрывающие под собой все ту же несовместимость взглядов сторон. И в этой связи большой интерес представляют коллизии в широком смысле слова, т.е. имеющие смешанный характер и содержащие как правовые, так и неправовые элементы.

К их числу с полным основанием можно отнести противоречия между правовыми и религиозными нормами, являющиеся в силу своей специфичности одними из самых сложных. В отличие от собственно юридических коллизий, они (как и другие смешанные или переходные формы) характеризуются тем, что противоречие начинается “вне и независимо от правовых норм или отношений и лишь впоследствии приобретает юридический характер”.36 Однако здесь есть и обратная связь, когда неодинаковое положение религиозных организаций в отдельно взятом регионе или стране объективно оказывает отрицательное влияние на межкон­фессиональные отношения37, провоцирует правовые конфликты на религиозной почве.

Конституция Российской Федерации гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от отношения к религии, а Федеральный закон Российской Федерации “О сво­боде совести и о религиозных объединениях” (ст. 2; 3) - свободу совести и свободу вероисповедания. В соответствии с Конституцией РФ не допускается пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства.38 Законом закреплено право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать и менять, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними.

В то же время межконфессиональные отношения еще не приобрели той степени толерантности, когда можно было бы говорить о том, что все, без исклю­чения, религиозные организации безоговорочно следуют принципу веротерпимости, что она (веротерпимость) заняла положенное ей

место в правосознании верующих. Сегодня приходится говорить о том, что религиозная дифференциация общества, являясь с одной стороны важной чертой его демократичности и практическим проявлением свободы, с другой стороны, - порождает конфронтационные процессы в религиозной сфере.

По мнению специалистов “в ряду негативных последствий нарастающего конфессионального мно­гообразия в стране, помимо собственно религиозных моментов, нередко указываются также и более широкие, затрагивающие судьбы российского общества в целом. Речь идет о том, что привнесение в духовную жизнь новых многочисленных религиозных (или псевдорелигиозных) учений во-первых - влечет за собой размывание коренных духовных устоев на­рода, его культурно национальной самобытности и идентичности; во-вто­рых - в социально и политически расколотое российское общество вно­сит еще одну линию разделения – конфессиональную”39.

Время от времени в межконфессиональных отношениях явственно видна нетерпимость, проявления которой часто инспирируются даже не служителями культа, а отдельными общественными организациями, средствами массовой информации и гражданами, в том числе не имеющими никакого отношения к религиозному служению.

В частности, по мнению экспертов, назрела серь­езная необходимость в проведении кон­ференции по проблемам религиозной свободы в средствах массовой информа­ции, как на региональном, так и на меж­дународном уровне. Необходимо, в связи с этим, найти возможности для проведе­ния кратковременных теоретико-практи­ческих семинаров (курсов) для журналис­тов, которые позволят повысить их про­фессиональный уровень, снять многие искусственно инспирированные религиоз­ные конфликты, возникшие из-за отсутст­вия у журналистов объективной инфор­мации. Эффективным также было бы обеспечение представителей средств массовой информации и заинтересован­ных чиновников информационно-аналити­ческой литературой по проблемам сво­боды совести и государственно-церков­ных отношений.40

В этой связи необходимо отметить, что любые попытки распространения идей и взглядов, подрывающих доверие и уважение к определенному религиозному вероисповеданию, а также вызывающих неприязнь и другие отрицательные чувства по отношению к образу жизни, религиозным обрядам, посягают на честь и достоинство граждан, их конституционные права и свободы, которые должны защищаться всеми членами общества, вне зависимости от их отношения к религии. Поэтому одним из путей предотвращения конфликтов на религиозной почве является гармонизация государственно-конфессиональных и межконфессиональных отношений силами широкой общественности и самих религиозных организаций. Так, участниками Круглого стола “Роль религиозных объединений в миротворческой деятельности, укреплении межрелигиозного согласия и дружбы народов”, состоявшегося 16 мая 2002 г. в рамках II Межконфессиональной выставки “С верой, надеждой, любовью в третье тысячелетие”, был высказан ряд идей, призванных способствовать повышению духовного потенциала общества, укреплению взаимопонимания между конфессиями, их стремления к расширению сотрудничества. Они должны стать достоянием широкой общественности и служить утверждению в сознании членов общества идеи единого российского народа, слагаемого из всех его равноправных этнических и конфессиональных общностей.

В частности, в Итоговом документе Круглого стола, принятом его участниками - представителями Русской Православной Церкви, Духовного Управления мусульман Европейской части России, Координационного Совета мусульман Cеверного Кавказа, Объединения традиционных буддийских общин Москвы, Конгресса еврейских религиозных организаций и объединений в России, Российского Союза евангельских христиан-баптистов, Союза Христиан Веры Евангельской-Пятидесятников в России, Западно-Российского Союза Церкви Христиан-Адвентистов Седьмого Дня, Евангелическо-Лютеранской Церкви, общественных организаций и научных учреждений столицы и регионов России было заявлено следующее: “Современная Россия представляет собой уникальную исторически сформировавшуюся общность народов, составляющих единое федеративное государство, объединенных общими культурными и моральными ценностями, высокой духовностью и взаимопониманием между религиями и конфессиями. Опыт вековой дружбы народов России, взаимоуважительное сосуществование и взаимодействие в ней последователей христианства, ислама, буддизма, иудаизма и других религий – это важное историческое достояние, которое следует всемерно поддерживать и развивать”




оставить комментарий
страница1/14
Дата26.09.2011
Размер3.65 Mb.
ТипМонография, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх