Введение в психолингвистику icon

Введение в психолингвистику


Смотрите также:
Введение в психолингвистику...
Абрамович Г. Л введение в литературоведение. (7-е изд). М. 1997. Баландина Н. Н...
Джон Р. Хикс. "Стоимость и капитал"...
Проект современности (введение в курс) Ольга Шпарага. Лекция 1 по курсу «Введение в философию»...
Методические рекомендации по подготовке к пгк по дисциплине «введение в языкознание»...
Программа курса...
Учебной дисциплины (модуля) Наименование дисциплины (модуля) Введение в спецфилологию: введение...
Программа дисциплины опд. Ф. 02. 1 История языка и введение в спецфилологию Часть I...
Программа дисциплины опд. Ф. 02. 1 История языка и введение в спецфилологию Часть I...
1. Целеполагание в процессе менеджмента Введение...
Программа по истории для вступительных испытаний в мгакхис введение...
Тематическое планирование по английскому языку, 2 класс...



Загрузка...
страницы: 1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   24
вернуться в начало
скачать

^ ВНЕШНИЙ КОНТЕКСТ

вербальный,ситуативный




Рис.8.1 246

Реализация различных функций слова в тексте (идентифицирующей, двойственной медиативной, синтезирующей, двойственной регулятивной, прогностической и т.д.) представлена на рис.8.1 в виде двунаправленной спирали, "раскручивающейся" от "тела текста" (например, графически представленной формы слова) вглубь многостороннего предшествующего опыта индивида (языкового и неязыкового; осознаваемого и неосознаваемого; перцептивного, когнитивного, эмоционально-оценочного) и в "проекцию текста", которая формируется, дополняется, пересматривается при взаимодействии множества факторов (см. [Залевская и др. 1998]).

Обратим внимание на многочисленные двунаправленные стрелки, отображающие на рис.8.1 множественные связи между сферами "раскрутки" спирали вниз и вверх (по вертикали) при наличии множественных связей по горизонтали, т.е. на любом условно выделенном "срезе" полученной фигуры. Теоретически такая модель хорошо согласуется с современными представлениями относительно включенности каждого воспринимаемого объекта в событие и тем самым в целостный образ мира с высвечиванием в последнем релевантных для конкретного текущего момента связей и характеристик. Расширяющиеся витки гипотетической спирали символизируют не только постоянный выход на личностную картину мира, но и континуальность последней: понимание воспринимаемого текста не может быть обозначено в виде дискретной единицы — это всегда условный интервал, намечающий (благодаря слову как средству доступа к единому информационному тезаурусу человека) некоторый более или менее четко определимый участок на многомерном перцептивно-когнитивно-аффективном континууме (именно это обусловливает вариативность понимания одного и того же текста не только разными реципиентами, но и самим автором в момент написания текста и в момент его отсроченного восприятия).

С помощью спиралевидной модели делается попытка продемонстрировать тщетность стараний втиснуть процесс понимания текста в прокрустово ложе привычных логико-рационалистических представлений о возможности описания получаемого продукта посредством, например, разложения воспринимаемой фразы на "непосредственно составляющие": каждая из таких составляющих значима только благодаря своим множественным связям по линиям названных континуумов.

8.5. Динамика исследовательских подходов к пониманию текста

Понимание речи трактуется как положительный результат сложной перцептивно-мыслительно-мнемической деятельности (см., например, [Зимняя 1976: 5]), т.е. как продукт взаимодействия процессов восприятия, мышления и памяти.

С учетом специфики ПЛ подхода к исследованию особенностей функционирования языка у индивида следует уточнить, что само собой разумеется взаимодействие названных процессов со всеми другими неотъемлемыми компонентами целостного ансамб-

247

ля многогранной психической жизни индивида (вспомним о роли внимания, о пристрастности субъекта, мотивированности его деятельности и т.д.), а также акцентировать внимание на том, что при описании и моделировании работы языкового/речевого механизма человека при понимании текста необходимо учитывать специфические характеристики текста как языкового объекта. При изучении этого феномена следует, таким образом, разобраться во многих проблемах, в число которых входят: психолингвистическая трактовка текста как такового; возможные подходы к моделированию процессов понимания текста; факторы, направляющие понимание, облегчающие или затрудняющие его, способствующие приращению смысла понимаемого или его утрате, т.е. непосредственно связанные с вариативностью понимания одного и того же текста. Подробно рассмотреть все это в рамках главы невозможно, так как имеется огромный массив публикаций по названным и смежным с ними вопросам, а разнообразие высказываемых при этом точек зрения дает основания для замечания о существовании почти стольких же моделей и теорий понимания текста, сколько авторов бралось за исследование данной проблемы [Солсо 1996: 332]. Поэтому мы прежде всего кратко остановимся на динамике развития ПЛ подходов к исследованию понимания текста и выясним положение вещей на текущий момент.

Ранний период развития ПЛ характеризуется акцентированием внимания на синтаксической проблематике, связанной с моделированием путей перехода от "поверхностной структуры" к "глубинной структуре"; при этом анализ по непосредственно составляющим, исчисление "глубины" фразы и т.п. велись на уровне предложения/высказывания. Задача ПЛ исследований виделась в то время в проверке "психологической реальности" лингвистических или логических построений. С особенностями этого периода можно ознакомиться по ряду публикаций (см., например, [Леонтьев A.A. 1969а; 19696; Основы теории 1974; Слобин, Грин 1976]).

Параллельно с усилением роли когнитивного направления в развитии мировой науки и переносом фокуса внимания с синтаксиса на семантику, а также с формированием лингвистики текста и машинного моделирования работы интеллекта как специфических областей исследования имела место переориентация ПЛ экспериментов на поиск факторов, направляющих понимание текста, на выявление стратегий воспринимающего текст субъекта, изучение коммуникативных затруднений и путей их преодоления и т.п. Иначе говоря, произошел переход от синтаксических, моделей к моделям стратегическим [Dijk & Kintsch 1983. См. также перевод на русский язык: Дейк, Кинч 1988], от интерпретативных теорий к теориям конструктивным [Johnson-Laird 1983. См. также перевод: Джонсон-Лэрд 1988]. С последней точки зрения "высказывание — это скорее ключ к конструированию модели, чем чертеж, по которому она могла бы быть построена" [Джонсон-Лэрд 1988: 235]. Обратим внимание на то, что в отечественной традиции, идущей еще от Л.С. Выготского, М.М. Бахтина и др., текст издавна трактуется в качестве ориентировочной основы сложной и многосторонней психической деятельности активного и пристрастного субъекта этой деятельности, протекающей при взаимодействи памяти, мышления, внутренней речи и т.д. (см. подробнее: [Леонтьев A.A. 1997а]).

248

Важно подчеркнуть, что ПЛ исследования процессов понимания текста развивались и продолжают развиваться в тесной связи со становлением и развитием новых и новейших научных подходов в области психологии познавательных процессов, искусственного интеллекта, машинного моделирования психических процессов и т.п.; они испытали непосредственное воздействие двух "когнитивных революций", акцентирования внимания на дискурсе, а также на функциональных и прагматических аспектах пользования языком (см., например, [Silverstein 1986; Thomas 1995]).

На этом общем фоне к настоящему моменту сложились некоторые общепризнанные положения, которые учитываются многими исследователями процессов понимания текста. К числу таких положений относится признание в качестве обязательного условия успешности анализа процессов понимания необходимости выхода за рамки лингвистики прежде всего в область экстралингвистических знаний индивида и в сферу психических процессов, непосредственно связанных с репрезентацией знаний у человека, с организацией знаний и особенностями их хранения и извлечения (см. подробнее [Залевская 1992; 1996а]). Накоплен обширный массив результатов наблюдений и экспериментальных данных, свидетельствующих о том, что в соответствии с общими закономерностями психической деятельности индивид видит в тексте в первую очередь то, что он ожидает или хочет видеть, на что его нацеливают мотивы, ситуация, акцентирование внимания, личностные ориентиры и многое другое (см. описание таких исследований в [Клацки 1978; Линдсей, Норман 1974; Солсо 1996; Шпербер, Уилсон 1988]). Установлено, что особую роль в понимании текста играет способность человека опираться на схемы знаний о мире (фреймы, сценарии, когнитивные карты и т.п.), позволяющие ориентироваться в ситуации, достраивать ее, судить о правдоподобности или нереальности описываемого в тексте (см. обсуждение этих вопросов: [Залевская 1983а; 1988а; Найссер 1981; Новиков 1983; 1989; Норман 1985]). Широко распространено также представление о том, что понимание текста, как и его описание, должно воплощаться в пропозициях.

Подробный обзор современных подходов к процессам понимания текста дается в работе [Whitney et al. 1995], где обсуждаются: а) минималистская теория [Ratcliff & McKoon 1992]; б) конструктивно-интегративная теория [Johnson-Laird 1983; Kintch 1988]; в) теория, названная П. Уитни и его коллегами "теорией собирания схем" (schema-assembly theory). Названные теории по-разному подходят к решению вопроса о влиянии контекста на понимание поступающей информации, а это непосредственно вытекает из представлений о том, что лежит в основе понимания текста: понятие схемы или распространение активации по сети. На русском языке анализ перечисленных теорий предлагается в обзоре [Рафикова 1998], где приводятся комментарии разных авторов по поводу ряда моделей понимания текста и связанных с ними вопросов (в том числе по работам: [Gernsbacher 1997; Graesser et al. 1997; Hess et al. 1995; Long et al. 1996; Singer et al. 1994; Sternberg 1996; Suh & Trabasso 1993]).

249

H.B. Рафикова останавливается на следующих основных особенностях этих теорий. Согласно минималистской теории, ментальная репрезентация содержания текста может быть сетью или иметь иную форму. Основная роль в процессах понимания отводится процессам "снизу — вверх" при очень ограниченном влиянии процессов "сверху — вниз". Использование выводных знаний из ассоциативного поля некоторой единицы сведено до минимума и протекает автоматически. Активизируются только наиболее доступные знания и только в случаях необходимости создания локальной связности между единицами поступающей информации. Отсюда разрабатывается понятие локального контекста, под которым чаще всего понимаются два соседних предложения, между которыми устанавливается связь.

В отличие от минималистской теории, в конструктивно-интегративной теории признается, что понимание текста протекает с опорой на пропозиции, интегрируемые в модель ситуации, которая строится с опорой на информацию, не только эксплицитно выраженную в тексте, но и извлеченную из базы знаний о мире. Постулируются три уровня репрезентации текста: уровень сенсорных следов памяти поверхностной структуры текста; уровень базовых пропозиций текста; уровень ментальных моделей текста. Построение репрезентации текста, которая трактуется как семантическая сеть, проходит две основные фазы: конструктивную, на которой доминируют процессы "снизу — вверх", активизирующие семантическую сеть, и интегративную, на которой начинают действовать процессы "сверху — низ". Построение модели ситуации, отраженной в тексте, осуществляется при взаимодействии процессов "сверху — вниз" и "снизу — вверх". Но процессы "сверху — вниз" начинают оказывать влияние только на продукты понимания, полученные в результате действия процессов "снизу — вверх". Очевидно, что в ходе конструктивной фазы единицы сети активизируются так, как если бы они находились в условиях нулевого контекста.

^ Теория собирания схем относится к числу теорий гибридного типа и противопоставляется как базирующимся на понятии схемы традиционным теориям понимания, так теориям, принимающим идею сети. Негибкий характер схем как недостаток традиционных подходов к схеме преодолевается путем признания того, что контекст может влиять как на формирование, так и на изменение схемы. Попытка примирения сетевой и схемной форм репрезентации реализуется через постулирование репрезентации в форме сети на начальных этапах понимания, после чего через активацию узлов сети организуется структура, которая имеет характеристики схемы, отвечающей текущим требованиям контекста, поскольку она формируется под его влиянием.

В обзоре Н.В. Рафиковой особо подчеркиваются следующие характеристики ментальной репрезентации текста с позиций теории собирания схем: она может быть как локальной, так и распределенной; источниками активации и торможения сети являются и сам текст, и ассоциированные с единицами текста узлы, репрезентирующие знания о мире; узлы имеют разную силу активации, которая зависит от частотности активации; совокупность активных узлов, сохраняющаяся на протяжении нескольких циклов понимания, оказывает управляющее действие на поток активации, вызываемой новыми входными сигналами. Три уровня структуры ментальной репрезентации текста (уровень визуально-фонетической репрезентации; уровень пропозиций текста или текстовой репрезентации; уровень ментальных моделей) трактуются как связанные между собой вертикальными и горизонтальными связями. В зависимости от доминирования того или иного уровня достигается разная глубина понимания текста.

Отечественная ПЛ испытала на себе воздействие смен общенаучных метафор (парадигм), "революций" и т.п., тем не менее она с самого начала шла своим путем — путем теории речевой деятельности, в рамках которой всегда ставилась задача изучения особенностей смыслового восприятия текста, а популярная ныне идея "ментальных моделей" как средства репрезентации смысла воспринимаемого сообщения [Johnson-Laird 1983. См. также перевод: Джонсон-Лэрд 1988] была еще в 20-е гг. предвосхищена работами H.A. Рубакина о чита-

250

тельской "проекции текста" (о работах H.A. Рубакина подробно говорится в [Сорокин 1985; 1993; Залевская 1988а]; имеется также публикация текста доклада, сделанного H.A. Рубакиным в 1927 г. [Рубакин 1987]). Кратко остановимся на основных положениях некоторых работ по этой проблематике, а затем — на феномене проекции текста и на изучении его в отечественной ПЛ.

Исследования процессов понимания текста в нашей стране базируются на фундаментальных концепциях Л.С. Выготского, Н.И. Жинкина, А.Р. Лурии, на результатах многочисленных экспериментов, которые первоначально были обобщены и теоретически осмыслены в работах A.A. Смирнова, А.Н. Соколова, В.А. Артемова. Наиболее полно и разносторонне концепция смыслового восприятия как единого процесса взаимодействия восприятия и понимания разработана в докторской диссертации и в публикациях И.А. Зимней. В работе [Зимняя 1976] дается критический анализ многих точек зрения на различные составляющие процессов восприятия и понимания речи и с учетом результатов экспериментов делается вывод, что задействованная в этих процессах "постоянная словесно-логическая память представляет иерархию систем эталонов — звуков, звукосочетаний и слов", а на уровне смыслового восприятия "в качестве эталона для принятия решения о минимально значимой лингвистической единице выступает слово. Сам же процесс смыслового восприятия осуществляется путем установления смысловых связей между этими словами" [Op. cit.: 25]. И.А. Зимняя отмечает, что система эталонов является иерархической, она действует одновременно, что проявляется в принятии решения о слове на основе цепи предварительных, "предлингвистических" (точнее — доязыковых) решений. По итогам экспериментов [Залевская 1990а] можно предположить, что в памяти хранятся также эталоны большей протяженности: речевые штампы, высокочастотные словосочетания, фразеологические единицы.

Психологическая схема смыслового восприятия представлена И.А. Зимней как система с тремя уровнями. ^ Побуждающий уровень "объединяет ситуативно-контекстуальную сигнальную (стимульную) информацию и мотивационную сферу". Формирующий уровень "функциональной схемы смыслового восприятия содержит четыре взаимосвязанные и взаимовключающиеся фазы: 1) фазу смыслового прогнозирования; 2) фазу вербального сличения; 3) фазу установления смысловых связей (а) между словами и (б) между смысловыми звеньями и 4) фазу смыслоформулирования". Реализующий уровень на основе установленного общего смысла воспринятого формирует замысел ответного речевого действия [Op. cit.: 31-33].

При более детальном рассмотрении формирующего уровня И.А. Зимняя уточняет, что под воздействием контекстуально-ситуативной или сигнальной информации смысловое прогнозирование актуализирует соотносимое с общим смыслом гипотезы смысловое поле, подготавливая тем самым процесс сличения входного сигнала с вербальными конституентами семантического поля. Результатом вербального сличения является

251

подтверждение или отклонение вербальной гипотезы, при этом "одновременно с актуализацией вербального образа актуализируется ассоциативная цепь его связей с другими словами, включая в действие процесс установления смысловых связей, с учетом субъективной вероятности появления той или иной ассоциации. Установление связи между (как минимум) двумя словами формирует определенное смысловое звено, показателем которого является возможность перевода его на уровень нерасчлененного, монолитного представления — образа". Такой перевод результата всей проделанной индивидом перцептивно-мыслительной работы на одну целую, нерасчлененную единицу понимания — общий смысл воспринятого сообщения —составляет суть фазы смыслоформулирова-ния [Ibid.]. Идея понимания как результата работы механизма "эквивалентных смысловых замен" базируется на работах Н.И. Жинкина [1958; 1964; 1982] и находит дальнейшее развитие во многих отечественных исследованиях (см., например, [Кузьменко-Наумова 1980; Новиков 1983; 1989]).

Проблема смыслового восприятия текста исследуется с разных позиций и связана с решением множества вопросов теории и исследовательской практики. Обзор имеющихся публикаций по обсуждаемой проблеме потребовал бы написания отдельной монографии. В работе [Сорокин 1991] выделен ряд направлений ПЛ исследований текста в зависимости от используемых экспериментальных методик, конкретных задач, полученных результатов.

Это работы с применением методик шкалирования текста реципиентами, анализа разнопорядковых предикатов в тексте, смысловой компрессии текста, "восстановления" текстов по их денотатной структуре, восстановления поврежденного текста, типологи-зации тема-рематической структуры текстов, "разрезания" текста исследователем и последующего восстановления его ии., ассоциативного эксперимента и др. Ю.А. Сорокин отмечает также исследования с целями изучения фоносемантической нагрузки текстов, их национально-культурной специфики, выявления особенностей восприятия креолизованного текста (текста, состоящего из иконических и вербальных знаков) и т.д. Особое внимание Ю.А. Сорокин уделяет различиям в подходе к тексту с позиций лингвистики и ПЛ, подчеркивая, что понятие связности текста эксплицируется лингвистическими методами, в то время как цельность/целостность и эмотивность текста могут быть выявлены только через взаимодействие текста и реципиента как возникающие при таком взаимодействии феномены ментального порядка (подробнее о связности и цельности текста см., например, [Леонтьев A.A. 1977а], о цельности/целостности текста [Мурзин, Штерн 1991; Сорокин 1985; 1988; 1993], о типологии художественных текстов по эмоционально-смысловой доминанте [Белянин 1988; 1992]).

В дополнение к перечисленным направлениям ПЛ исследований можно назвать изучение вариативности понимания текста, особенностей понимания художественных (прозаических и поэтических) и научно-технических текстов; понимания текстов на родном, иностранном или неизвестном читателю языке; роли заголовка, подзаголовка и ключевых слов в понимании текста; смыслового поля текста и т.д.

В публикации [Сорокин 1993] говорится о шести направлениях исследований, так или иначе связанных с особенностями взаимодействия реципиента и текста и нацеленных выявление понимания и оценки текста реципиентами, выделение в тексте логико-фактологической цепочки и анализ разнопорядковых предикатов в тексте, установление расхождений между логико-композиционными структурами авторского текста и текста, восстанавливаемого реципиентами, а также на изучение проблем мотивированности языкового знака, особенностей текстов, функционирующих в экстремальных (стрессовых) ситуациях, анализ культурологической специфики вербальных и невербальных соотнесенностей в тексте.

В работе [Пищальникова 1993] обсуждаются способы представления авторских личностных смыслов, постулируется категория доминантного смысла, рассматривается роль эмоций и способы представления континуальности смысла, исследуется роль конвенционального стереотипа и мифа в понимании текста.

252

Ставится также задача выявления механизмов понимания текста (см., например, [Васильева 1998], где внимание акцентируется на "понимании-воплощении", т.е. на текстах-интерпретациях, в которых находит отражение процесс понимания текста-источника). Широко обсуждаются связанные с проблемой понимания текста идеи Л.С. Выготского, М.М. Бахтина, H.A. Рубакина, см., например, [Верч 1996; Леонтьев A.A. 1997а; Сорокин 1993; Wertsch 1991].

К числу ставших дискуссионными вопросов теории понимания текста можно отнести соотношение рефлексии и понимания, осознаваемого и неосознаваемого в процессах понимания, роль схем знаний (стереотипов, фреймов, сценариев и т.п.) в понимании и взаимопонимании и т.д. В этой связи полезно ознакомиться, например, с мнением Ю.А. Сорокина [1998: 108-110], дискутирующего с Г.И. Богиным относительно того, какая наука и с каких позиций должна заниматься изучением и объяснением процессов понимания и непонимания.

Некоторые авторы подчеркивают, что должны разграничиваться объект восприятия (текст), субъект восприятия (реципиент) и сам процесс восприятия [Кузьменко-Наумова 1980: 8], точнее — необходимо исследовать понимание текста с учетом специфических особенностей каждого из них при взаимодействии ряда факторов в разных условиях. Например, согласно результатам исследования A.C. Штерн [1992], текст по сравнению со словом представляет собой качественно иное образование, для восприятия которого ведущими оказываются другие параметры. Оперативной единицей с позиций цельности текста можно считать набор ключевых слов (НКС). Особую роль играют структурные эталоны типа фреймов, позволяющие распознавать связность текста на разных уровнях.

Внимание исследователей привлекает также роль прецедентных феноменов (ситуаций, имен, высказываний, текстов) в понимании текста (см. [Красных 1998] и ссылки там же на источники по этому вопросу).

8.6. Проекция текста и ее моделирование

Под проекцией текста понимается ментальное образование (концепт текста, смысл текста как цельность/целостность), продукт процесса смыслового восприятия текста реципиентом, в той или иной мере приближающийся к авторскому варианту проекции текста. Ю.А. Сорокин говорит также о "совокупности психических и когнитивных образов", "наборов когнитем и эмоционем2 ", на которые в основном ориентируется реципиент текста [Сорокин 1988: 2]. С этой точки зрения Ю.А. Сорокин считает необходимым исследовать триаду "автор — реципиент текст" [Ibid.]. В отличие от этого в работе [Залевская 19916] предлагается рассматривать систему из пяти составляющих: автор авторская проекция текста тело текста реципиент

2 Обратим внимание на то, что в отечественных работах говорится именно о сочетании и взаимодействии когнитивной и эмоциональной сфер человека или, еще точнее — о неразрывности перцептивно-когнитивно-аффективной переработки всего воспринимаемого активным и пристрастным субъектом соответствующей деятельности.

253

проекция текста у реципиента, a также указывается, что только одна из этих составляющих (тело текста) является константной, поскольку даже автор, физически оставаясь одним и тем же лицом, может тем не менее по-иному воспринимать и осмысливать свой собственный текст (например, расставлять в нем разные смысловые акценты, ибо текущий опыт, мыслительная деятельность, многочисленные неосознаваемые процессы и общение постоянно воздействуют на субъекта, вследствие чего он не идентичен самому себе в разные моменты времени).

Понятие проекции текста соотнесимо с образом содержания текста у A.A. Леонтьева [1997а: 142], подчеркивающего принципиальную динамичность, процессуальность, предметность понимания и трактующего понимание текста как процесс перевода смысла текста в любую другую форму его закрепления [Op. cit.: 141], которая является не итогом понимания, а лишь способом опредмечивания процессов понимания [Op. cit.: 142]. К числу форм "закрепления" смысла текста A.A. Леонтьев относит пересказ той же мысли другими словами, перевод на другой язык, смысловую компрессию текста, построение образа предмета или ситуации, формирование личностно-смысловых образований, эмоциональной оценки события, выработку алгоритма операций, предписываемых текстом [Op. cit.: 141-142].

A.A. Леонтьев подчеркивает также, что образ содержания текста связан с предметностью особого рода: "мы оперируем с самого начала с тем, что стоит за текстом" [Op. cit.: 142]. В этой связи полезно вспомнить о том, на что в свое время указывал Н.И. Жинкин: мы думаем не о словах, а о действительности (см. подробнее [Жинкин 1982]). Выше также говорилось о постоянном взаимодействии языковых и энциклопедических знаний человека, его постоянном "выходе" на картину мира как обязательную основу, вне которой понимание и взаимопонимание попросту невозможны.

К числу работ, связанных с исследованием проекции текста и моделированием процессов понимания текста, относятся следующие.

Целью диссертационного исследования Н.В. Рафиковой [Рафикова 1994] явилось изучение особенностей структурного строения семантического поля художественного текста, определяющих вариативность понимания текста читателями, что проявляется через индивидуальные проекции текста. При этом учитываются как вариативные, так и инвариантные характеристики структурной организации текста и его элементного состава, а поле текста трактуется как потенциальная величина — совокупность всех возможных читательских проекций в определенный период времени.

Экспериментальное исследование Н.В. Рафиковой показало, что структура семантического поля текста организована по принципу ядро — периферия, между ними располагается так называемая маргинальная (промежуточная, пограничная по отношению к основным составляющим поля) зона элементов, которые в разных читательских проекциях могут входить в ядро или периферию этих проекций. С марги-

254

нальной зоной увязываются вариативные характеристики текста: чем она шире, тем больше вариантов индивидуальных проекций может быть связано с одним и тем же телом текста. Каждый текст обладает некоторой инвариантной структурой, своеобразным структурным прототипом, который во взаимодействии с опорными элементами понимания обеспечивает сохранение тождества текста при его восприятии разными реципиентами. Один и тот же текст способен стимулировать формирование разных структурных типов читательских проекций в зависимости от того, какой смысловой элемент занимает центральную ядерную позицию, определяющую угол зрения индивида на воспринимаемый текст. Развитие проекции текста происходит неравномерно, вариативные и инвариантные тенденции преобладают на разных этапах понимания текста, что можно описать с помощью модели маятника. Н.В. Рафиковой рассматриваются также опорные элементы понимания, особенности реализации прогностической функции слова, роль тема-рематических отношений при построении читательской проекции и т.д. [Рафикова 1995; 1996; 1997].

Особенности взаимодействия между семантическим полем слова (точнее — проекцией семантического поля у индивида) и семантическим полем читательской проекции текста исследовала Э.Е. Каминская [1996; 1997; 1998]. Использование оригинальной методики включения ключевых слов в контексты разной протяженности для предъявления их в ассоциативных экспериментах позволило проследить динамику схемы семантического поля слова от преобладания вариативных тенденций в минимальном контексте к относительной сбалансированности вариативных и инвариантных тенденций в развернутом контексте, а также выявить факторы, влияющие на "защищенность" семантического поля слова от воздействия семантических полей единиц контекста. Дальнейшее сопоставление различных переводов одного и того же поэтического текста, смысловых полей ключевых слов и смысловых полей читательских проекций оригинального текста и его переводов (с применением методов денотатного анализа и экспертных оценок) показало, как неоднотипность процесса построения реципиентом-переводчиком проекции смыслового поля слова оригинала под воздействием творческой установки переводчика приводит к различному перевыражению средствами языка перевода специфического "угла зрения" на исходный текст.

М.Л. Корытная [1996; 1997] провела экспериментальную проверку гипотезы об особом влиянии комплекса "заголовок — подзаголовок — ключевые слова" на формирование читательских проекций художественного текста и с опорой приведенную выше спиралевидную модель (см. рис.8.1) разработала вихревую модель, опирающейся на результаты анализа материалов эксперимента и на очевидность для автора аналогии между вихрем и образной моделью понимания текста. Как полагает М.Л. Корытная, вихрь может быть схематично представлен следующим образом: опорная точка — вершина вихря, от которой

255

исходит слегка расширяющийся столб вихря — зона полного спокойствия, вокруг него закручивается собственно вихрь. При графическом изображении вихревой модели М.Л. Корытная переворачивает такой столб в соответствии с тем, как идет развертывание проекции текста по мере продвижения от заголовка ("3"), трактуемого в качестве "опорной вершины вихря", под влиянием ключевых слов ("КС"). Проведенное автором экспериментальное исследование доказало яркость прогностической функции заголовка как результирующей всех других функций слова, включая идентифицирующую, синтезирующую, двойственную регулятивную (по линиям языковых и энциклопедических знаний) и т.д. (о функциях слова см. подробнее 9.6).

М.Л. Корытная показала, что заголовок инициирует процесс понимания текста индивидом, который именно на этом этапе формирует первичную проекцию текста, выходит через выводное знание на многообразную картину мира. "Спокойный столб вихря" в этой модели представлен ключевыми словами текста ("КС"), которые в свете экспериментальных данных являются инвариантными. Вокруг "столба" закручивается собственно "вихрь" связанных у индивида с каждым ключевым словом знаний, эмоциональных оценок в их переплетении и взаимовлиянии. Ключевые слова, видоизменяя первоначальную читательскую проекцию текста, актуализируют и увязываемый со словом объем разнообразных знаний, и выводные знания, которые так или иначе затрагиваются контекстом непосредственно воспринимаемого произведения. М.Л. Корытная указывает, что предложенная ею вихревая модель опирается на спиралевидную модель (см. выше) и является дальнейшим развитием названной модели в приложении ее к заголовку, ключевым словам и проекции целого художественного текста.

Фактическим продолжением работы в этом направлении является исследование В.А. Балдовой [1997; 1998; 1999], которая экспериментально выявляла роль авторского предтекстового комплекса, включающего заголовок, набор ключевых слов и краткую аннотацию, в формировании читательской проекции научно-технической статьи (на материале журнальных статей по металловедению на английском языке; в экспериментах участвовали студенты и сотрудники Уфимского авиационного технического университета и сотрудники Уфимского института сверхпластичности материалов). По мнению В.А. Балдовой, ключевые слова выступают в роли "смысловых вех", замещающих целые смысловые комплексы, посредством которых актуализуются (или подсознательно учитываются) фрагменты специальных знаний, необходимые для осмысления контекста. Тем самым ключевые слова являются точками контакта воспринимаемого текста с имеющейся у индивида системой знаний.

Заголовок и ключевые слова обычно трактуются как опоры для понимания текста, поэтому мы перейдем непосредственно к этому вопросу, продолжая в то же время

обсуждение возможностей моделирования процессов понимания и определение влияющих на эти процессы факторов.

8.7. Опоры при понимании высказывания/текста

При ориентировке в тексте и в процессах его понимания индивид пользуется разнообразными опорами, которые только условно можно подразделить на опоры поверхностного и глубинного уровней, поскольку первые важны прежде всего как средство "выхода" на вторые. Так, человек, даже воспринимающий текст на незнакомом языке, сразу же пытается увидеть в нем какие-то значимые части, ориентируясь по пробелам между словами, знакам препинания, повторяющимся элементам высказывания или отдельных слов и т.п. (об особенностях функционирования параграфемных средств текста см.: [Клюканов 1983]; специфику восприятия текста на незнакомом языке с использованием опор различных видов экспериментально исследовала И.Л. Медведева [1996]).

Особую роль при ориентировке в тексте обычно играют структурные опоры, функциональная значимость которых формируется у носителя языка по мере переработки его речевого опыта. Продукты такой переработки могут увязываться с метаязыковыми знаниями в ходе школьного обучения, но чаще достаточно успешно используются без их осознавания. Некоторые особенности функционирования структурных опор при встрече детей и взрослых с псевдовысказыванием, оформленным средствами родного или иностранного языков, можно проследить по результатам ряда экспериментов (см. приложение к этой главе).

Структурные опоры относятся и к поверхностному, и к глубинному уровням, обеспечивая их взаимодействие; они представляют собой наглядную иллюстрацию того факта, что обработка зрительного сигнала немедленно требует подключения смысловой его переработки.

В этом отношении весьма показательными являются эксперименты при изучении особенностей опоры на внутреннюю форму слов: вычленение некоторой части слова как значимой, понятной, представляет собой продукт постоянного поиска заложенного в слове смысла, что демонстрируют и дети, овладевающие первым языком, и взрослые, изучающие иностранный язык (см. подробнее: [Медведева 1992; Летягина, Солдатов 1992; Солдатов 1995]).

Идентификация в тексте единиц разной протяженности (от морфемы до фразеосочетания) и построение проекции текста обеспечиваются взаимодействием ансамбля механизмов понимания, в том числе — механизмов узнавания, вероятностного прогнозирования, ассоциирования, глубинной предикации, двойственной категоризации (по линиям языковых и энциклопедических знаний), получения выводного знания, метафоризации, смысловых замен и др. при регулятивной функции контроля по линиям языковых и энциклопедических знаний (см. подробнее: [Залевская 1988а; 1992]). При этом в качестве опорных эле-





Скачать 6,36 Mb.
оставить комментарий
страница17/24
Дата26.09.2011
Размер6,36 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   24
плохо
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх