Никонов А. П. Н63 Опиум для народа. Религия как глобальный бизнес-проект / Александр Никонов icon

Никонов А. П. Н63 Опиум для народа. Религия как глобальный бизнес-проект / Александр Никонов


Смотрите также:
Александр Никонов предсказание прошлого расцвет и гибель допотопной цивилизации Москва 2009...
Александр Никонов Управление выбором...
Александр Никонов За гранью реальности...
Александр Петрович Никонов Судьба цивилизатора...
Экология языка информация к размышлению Данный материал подготовили Александр Никонов и...
Александр Никонов...
Александр Никонов...
Александр Никонов...
Александр Никонов...
Ю. С. Никонов принял участие в ряде мероприятий...
Александр Никонов...
Александр Петрович Никонов...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
вернуться в начало
скачать
§ 4. Моно или стерео, или Как звали Бога и зачем?


В общем, все вышеуказанные открытия конца XIX — на­чала XX века произвели тяжелое впечатление на церковь и весьма развеселили светскую Европу, элита которой к тому времени давно уже была безбожной. А почему, кстати, без­божной?.. Ответ на этот вопрос тоже связан с психологией.

Наверняка вы в детстве читали древнегреческие или древнеримские мифы. Чем они удивляют современного че­ловека? Тем, что боги там действуют, как люди, и несут все черты человека той эпохи. Они антропоморфны, ревнивы, злобны, мстительны, алогичны, крайне примитивны в своих проявлениях и необыкновенно жестоки. Олимпийские боги едят, пьют, мстят за мелкие обиды, занимаются сексом... Их примитивизм прекрасно виден нам, но был совершенно не­заметен людям древности, еще не развившимся психологи­чески и умственно до высот современности. Боги древности были прямым слепком и отражением психотипа древности. По поведению олимпийских богов можно изучать психоло­гию примитивных аграрных народов. Да и скотоводческих гоже, если вспомнить про Ветхий Завет. Потому что бог Вет­хого Завета тоже несет в себе отражение примитивного психоти па — он жесток, мстителен, алогичен, примитивно хи-тер, забывчив, необыкновенно лжив. Его поведение — точно гак же, как и поведение дикаря, отличается внезапными вспышками эмоций, во время которых он совершает ирра­циональные действия. Все это мы вскоре увидим и еще не раз этому ужаснемся.

Немецкий историк Древнего Востока Фридрих Делич так писал о совпадении психотипов божеств и людей: «Одина­ково наивные представления о божестве — подобно тому, как в Вавилоне боги едят и пьют, предаются отдыху, так и [биб­лейский] Яхве, пользуясь вечерней прохладой, прогуливает­ся в раю или наслаждается приятным запахом жертвы Ноя и спрашивает Валаама, кто гости, которых тот принимал. И здесь, как и там, тот же мир чудес и знамений и непрерыв­ных откровений божества человеку во время его сна. И как в Ветхом Завете Иегова говорит с Моисеем, Аароном и про­роками, так и вавилонские боги разговаривают с людьми или непосредственно, или через жрецов и боговдохновен-ных пророков и пророчиц».

Библейский бог не просто ходит ногами, простирает руки, кричит, но иногда даже дерется с людьми! Он забыва­ет и вспоминает, раздражается, сердится: «Вы раздражали Господа, и прогневался на вас Господь...» Он и внутренне устроен, как все прочие млекопитающие, у него, например, есть мышцы, о чем неоднократно говорит Библия: «Такая ли у тебя мышца, как у Бога? И можешь ли возгреметь голосом, как Он?» (Иов, 40:4)

Бог древности - это, по сути, племенной шаман или вождь, только очень большого размера и владеющий магией, то есть умеющий совершать чудеса — летать, становиться не­видимым, безнаказанно убивать, кого захочется, и в любой момент насылать болезни.

Однако по мере развития технологий развивались и люди. Не все, правда. Только элиты. А необразованные крестьяне во все века оставались примерно одинаковыми: суеверны­ми, темными, обладающими крайне низкими способностя­ми к аналитике... Дети природы. Вспомните опыты Лурии...

Зато элиты, то есть носители знаний, - это совершенно иные люди! Их психотип уже не столь примитивен, крестьян­скими сказками про курочку Рябу и мелочно-мстительных, раздражительных богов их не проймешь. Разве древне­римский инженер, укрощающий стихию воды и камня, строящий многокилометровый акведук, производящий сложные математические расчеты, может поверить, что бог виноделия Вакх родился из бедра Юпитера? Почему из бедра? Это же белая горячка какая-то, которую без вопросов и критики может принять только ребенок. Или дитя природы.

Видимо, существует некий уровень развития человече­ства - я имею в виду уровень материальной культуры и со­ответствующий ему уровень жизни, - при котором вера в древние мифы сама собой растворяется. Уровень прежней мифологии перестает соответствовать уровню внутренней сложности наиболее продвинутых людей, далеких от кре­стьянского труда. Можно даже попытаться сказать, при ка­ком уровне развития это происходит.

В период максимального взлета империи элита Древне-

го Рима стала практически безбожной. Образованные римляне с иронией относились к древним мифам. Потом на­стала страшная тьма Средневековья, и уровень жизни, аналогичный древнеримскому, был достигнут в Европе только в XVIII веке. Именно этот век и славится возрождением ате­изма, торжеством идей Просвещения и самыми яркими на­падками наиболее образованной части европейцев на Бибблию и религию.

Другое дело, что свое неверие элиты старались темным массам не показывать. Древние римляне прямо говорили, что религия предков хоть и глупа, но полезна как идеологи­ческий инструмент для удержания черни в рамках. Точно так же полагали и позже... Фридрих Делич, цитата которого приведена выше, прославился на всю Европу тем, что ездил и ч итал лекции о параллелях библейской и вавилонской мифо-логий. Тогда открытие вторичности Библии было в новинку, и потому лекции Делича воспринимались образованной

публикой на ура. Делич даже прочел индивидуальную лек-цию для императора Вильгельма. Сведения об этом просочи-ились в прессу — равно как и о том, что император хохотал и вос-торженно аплодировал ученому. И вот это было уже совсем некстати! Вильгельму пришлось даже опровергать эти сооб­щения, чтобы не подорвать авторитет официальной идеологии.


Император-то открестился, но образованной публике вывод был уже ясен: Библия - никакое не самостоятельное произведение и уж тем более не Откровение Божие, а случай­ная компиляция из разных источников. «А мы-то верили евреям!» — улыбалась интеллигенция...

Но, быть может, евреи хотя бы придумали единобожие, обскакав тем самым древнейших вавилонских и прочих язычников? Увы, и это миф. Во-первых, Ветхий Завет полон упоминаний богов, а не бога, о чем мы еще поговорим. А во-вторых, идея единого бога была прекрасно знакома челове­честву задолго до того, как евреи вообще появились на исто­рической сцене. Так, некоторые древневавилонские псалмы прямо провозглашают, что есть на небе единый великий бог: «Отец, созидатель всего, взирающий на все живое... Влады­ка, выносящий решения на небе и на земле, который держит в руках огонь и воду, управляет живыми существами... В не­бесах кто велик? Ты один велик!» И провозглашается это за полтыщи лет до еврейского единобожия.

О том же говорит и египетская Книга Мертвых, найден­ная в гробницах фараонов: «Ты един еси, Господи, от нача­ла времен. Наследник бессмертия. Несотворенный, Само­рожденный; Ты создал Землю и сотворил людей». Книга Мертвых датируется третьим тысячелетием до нашей эры. Иными словами, она написана за пару тысяч лет до библей­ских заветов. Возможно, идею Главного-Бога-Создавшего-Все-Сущее евреи позаимствовали у египтян во времена Эх-натона - фараона, проводившего в Египте масштабную ре­лигиозную реформу. Эхнатон стремился заменить весь сонм разнокалиберных египетских богов неким более абстракт­ным и единым божеством. (Об этой попытке религиозной унификации подробнее можно прочесть в моей книге «Исто­рия отмороженных».)

Так что и в изобретении единобожия евреи первыми не были. Напротив, в иудейских заветах постоянно мелькает самое неприкрытое многобожие, то есть чистое язычество.


Евреи к своему богу в Библии обращаются примерно так: «Кто равен Тебе среди богов?».

Древние евреи, как видите, вовсе не были единобожника-ми. Напротив, они спокойно верили во многих богов! А все их хваленое «единобожие» состояло только в том, что свое­го племенного бога они просто считали самым крутым и са-м ым сильным по сравнению с богами других народов. Вся Библия — это история конкуренции еврейского бога с про-чими идолами-кумирами-ваалами-тельцами. Точнее гово­ря, история конкуренции одних жрецов с другими за налоги с народа...

Ну, а если по гамбургскому счету, то все разговоры

о монотеизме и язычестве вообще не имеют особого смысла, поскольку разница между единобожием и многобожием до-статочно условна. Не верите?..

Давайте по порядку... В одной из библейских книг пра­ведник, спустившись с горы, сообщает своим еврейским соплеменникам, что беседовал там с богом. «А с каким бо­гом? - задают резонный вопрос соплеменники. - Как его имя-то?»

Я назвал их вопрос резонным. А мог бы — странным... Потому что резонен он только в том случае, если евреи пола-

гают, что богов много, и хотят уточнить, с каким именно го­ворил их друган. А странным этот вопрос является в ситуа-ции, если евреи — единобожники. Откуда у единственного в мире бога возьмется имя? Зачем оно единому богу?

Для чего вообще существуют имена?

Имя - это персональный позывной, чтобы выделять один объект (субъект) из ряда других, схожих. И если у бога есть собственно имя, он уже не один на небе. То же самое касается и божьей личности: если создатель вселенной — личность, а не просто мертвый закон природы, это означает, что он не один. Ибо «личность» — то, что «отличает» один субъект от множества схожих с ним. Личность формируется в общении с себе подобными. И если бог - один-одинеше­нек, как личность он просто не существует.

...Сколько же богов существовало в те далекие времена в представлении древних скотоводов? И как звали самого правильного и могучего - того, который покровительство­вал евреям?

На этот вопрос Библия дает нам целых два прекрасных ответа. В одних местах Библия говорит своим читателям, что собственное имя создателя Яхве, в других его зовут Элохим. Неужто имя и фамилия?..

После Первой мировой войны начались раскопки древ­него финикийского города Угарит, которые подтвердили то, что ученые к тому времени уже знали, — множественные совпадения финикийской мифологии с библейской. Были найдены финикийские мифы — более древние, нежели ев­рейские. В них неоднократно упоминается бог Эл, ставший у евреев Элоахом. Он же упоминается и в Библии, но во мно­жественном числе — «элохим». Собственно говоря, Библия начинается совершенно по-язычески: «В начале боги (элохим) сотворили небо и землю...»

Кроме того, в древнефиникийских источниках упоми­наются по именам и другие боги - Алийан и Шадид. Они же, в слегка измененном виде — Эль-Эльон и Шаддай — фигу­рируют и в Библии. Кроме того, в. Библии бога называют еще Адонаем и Саваофом. «Адонай» с иврита переводят как «мои господа» (опять-таки множественное число), а «Са­ваоф» означает «господь воинств» (нечто типа Марса, кото­рый тоже был богом войны).

Любопытный момент. Известен общий генезис иудаизма, христианства и ислама - на эволюционном древе религий эти три ветки растут из одного места. И слово «аллах» есть не что иное, как слегка искаженное древнееврейское «элоах». Да и всем известный мусульманский запрет изображать жи­вотных и людей также пришел в ислам от евреев. Равно как и нелюбовь к свинине и любовь к обрезанию. А теперь они враги страшные - евреи и арабы. Развела жизнь, понимаешь.

Так почему же евреи считаются основателями единобо­жия, если вся Библия полна рудиментов язычества? И явля­ются ли монотеистами христиане?.. Внимательный взгляд показывает, что многобожие никуда не ушло из христиан­ства, оно просто хитро замаскировалось.


§ 5. «И хребтом их вихляние, и ногам их скакание»


Так же как психология богов копирует психологию со­временных им людей, так и представление о «небесной кан­целярии» в религии точно копирует земную государствен­ную иерархию: один большой начальник, а под ним — мно­жество мелких начальников, каждый из которых отвечает за свой фронт работ. Есть главный бог Юпитер, а есть Бахус, который трудится по линии винопроизводства... Все боги святы и обладают огромной властью, умеют совершать чуде­са. Но командир у них все равно один. Можно обращаться за помощью непосредственно к главному богу, но лучше дей­ствовать по субординации и апеллировать к той инстанции, которой ближе вопрос, требующий разрешения. Например, Нептун отвечает за морские дела и покровительствует путе­шественникам. К нему надо обращаться морякам, чтобы спас от штормов.

Ничуть не изменил эту иерархию и монотеизм. Только слегка модифицировал. Точно так же в христианстве, напри­мер, есть главный бог, а есть его заместители и помощни­ки по разным вопросам — ангелы и святые. Любой святой — тот же мелкий бог язычников, поскольку каждый из святых отвечает за свое направление и умеет творить чудеса. Один святой покровительствует купцам, другой ворам, третий мо­рякам... Можно апеллировать к главному богу, но лучше на­править молитвенный запрос тому, кто специализируется на решении беспокоящего вопроса. Например, святой Нико­лай в небесной канцелярии отвечает, в частности, за морские дела и покровительствует путешественникам.

Наиболее «чистыми» и «непорочными» в этом смысле были христиане первых трех веков, когда их вера еще не оформилась в социальный институт. Первохристиане с гневом отвергали поклонение каким-либо материальным предметам. У них был один бог — Иисус, а все остальное — земной прах. Как мож­но поклоняться каким-то доскам, краскам, идолам или мо­щам — кускам мертвых и засушенных соплеменников, если над тобою есть вечно живой Иисус? Это даже не кощунство, а просто глупость!..

Но мало-помалу ситуация стала меняться, а чистота тео­рии размываться грязной практикой людских предрассуд­ков. Во время гонений на христиан у них начали появляться свои герои (мученики) и, соответственно, места их захоро­нений. Надо ли почитать непреклонных борцов, отдавших жизнь за веру? Или все же только Христа?

Постепенно человеческая психология брала верх над идео-логическими построениями. С середины III века христиане начали посещать могилы апостолов - Петра и Павла. А мы знаем: коготок увяз — всей птичке пропасть!.. Если понача-лу это еще носило характер гражданской памяти, то вско­ре (и довольно быстро) перешло в слепое поклонение: на мо-гилах мучеников стали молиться и обращаться к мертвым с просьбами.

Совершенно естественное поведение для язычника! Ко­торое приводит к «обожествлению» предмета или человека. Христианские идеологи уловили эту опасную тенденцию. Афанасий Великий и Антоний Египетский публично осуж­дали подобное поведение. А чтобы у темной массы прихожан не оставалось даже предметов для слепого поклонения, они велели замуровывать в стены храмов все сохранившиеся мощи мучеников. Ведь сказано в Писании: «Един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус». И еще: «Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одно­му служи». Что непонятно?.. Однако борьба «принципиаль­ных» христиан с оязычиванием к успеху не привела, несмотря па авторитет Писания. И, в конце концов, язычество победи­ло христианство!..


Христианство думает, что оно поглотило язычество, за­местив его обряды своими. Но фактически это язычество проглотило христианство, оставив от последнего только пу­стую оболочку.

К IV веку бесконечные процессии фанатиков христи­анства потянулись к местам захоронений апостолов и за­служенных деятелей молодой христианской церкви. Там они делали то, что делают все язычники у своих святынь, — моли­лись и просили. Их уже никто не осуждал.

Дальше — больше. В V веке римский папа Григорий офи­циально заявил, что святые мощи (кусочки трупов уважаемых людей) помогают при лечении одержимости. А в VIII веке Никейский собор официально утвердил решение о том, что никакая новая церковь не может быть построена, если в ее основание не положены святые мощи. Это была полная смысловая инверсия прежних решений! Если раньше в сте­ны храмов мощи прятали от недалеких фанатиков, теперь ими освящали сам храм. Причем в принудительном порядке. Отныне мощи должны быть в каждой церкви! А где их нет -положить! Если же найдется наглый епископ, который освя­тит храм без мощей, он будет уволен: «извержен, яко пре­ступивший церковные предания». (Кстати, замуровывать человеческие останки в стены — это чистой воды языческий обычай. Именно язычники сначала приносили в жертву богам человека, а потом замуровывали труп в кладку новой крепости или строения.)

Таким образом, мощи официально обрели статус свя­щенных предметов. Безделица стала ценностью, сравняв­шись по святости почти с самим Богом: она теперь наделя­лась волшебными силами и способностью отдельно творить чудеса... С тех пор в каждой церкви есть так называемые ан­тиминсы — особые платки, в которые вшиты кусочки за­сушенного человеческого мяса. Они служат для проведения магических обрядов. Скажем, без человечины нельзя прове­сти таинство Причастия — обряд считается недействительным.


После культа святых мощей церковные власти стали вво­дить культ изображения святых. Поначалу это было сделано I олько для того, чтобы помочь язычникам приспособиться к христианству. Те привыкли к антропоморфным богам и мифологическим героям, а тут видели перед собой на ико­не нечто похожее, просто называлось это по-другому: не «ге­рой», а «святой».

Это как щенка к новому месту кормления приучать. Се-I одня чуть-чуть отодвинул миску, завтра еще чуть-чуть. He­зa метненько... Церковные иерархи думали обхитрить массы такими подменами. Но массы обхитрили их — язычники, вой­ди в христианство, оязычили его собой. Они стали покло­няться нарисованным доскам, как раньше поклонялись своим деревянным идолам. Они молились доскам и просили у них то да сё. Перед досками становились на колени, стави-ли перед ними светильники и приносили им жертвы (воску­ряли возле изображений ладан). То есть вели себя один в один как в языческих храмах. Ну и черт с ними! Главное, чтобы деньги приносили сюда, а не туда...

Именно тогда и произошла специализация христианских святых по типу языческих божеств. Обращаться к Богу те­перь стало можно не только непосредственно, но и через 'Заместителей» - св. Георгия, св. Николая и проч. Процесс расширения небесной иерархии и ее бюрократизации шел полным ходом! Церковники уже на всех парах двигались на­встречу своей пастве. Новоявленные святые придумывались буквально сходу для замещения привычных прихожанам языческих праздников.

Доходило до смешного. В Римской империи граждане с удовольствием праздновали Новый год, который наступал тогда 7 марта. При этом люди поздравляли друг друга: «Желаю постоянного счастья!» На латыни это звучало так: «Пер­петуум фелицитателем!» И что вы думаете? На 7 марта хит­рые церковники назначили праздник двух святых - Пернетуи и Фелицитаты!


Полюбившийся современной молодежи День святого Ва­лентина, который празднуется 14 февраля, тоже назван в честь человека, которого никогда не было на свете. Этим выду­манным святым церковь вытеснила луперкалии — языче­ский праздник в честь бога Луперка. Праздник сей носил ярко выраженный эротический характер, поэтому день свя­того Валентина и называется по-другому Днем влюбленных.

...Во времена Эпохи Просвещения прогрессивные мыс­лители стали упрекать церковь в этих вымыслах и требовали признаться в подлоге. Католическая церковь отмалчивалась несколько столетий. И только в шестидесятых годах про­шлого века покаялась в грехах. Церковь извинилась за инкви­зицию, за преследование просвещения и за фальсификацию святых. Был оглашен полный список «левых» святых, в чис­ле которых оказались такие столпы церкви, как Николай Чудотворец, Екатерина Великомученица, Великомученица Варвара и др. Католики признали подлог. А вот православие не рискнуло сделать этого честного шага. И потому в России простодушные верующие до сих пор отмечают праздники фуфловых святых.

Знаменитая христианская Троица тоже является не чем иным, как языческим рудиментом. Читателю, далекому от ре­лигии, нужно, наверное, прояснить, что это такое...

Догмат о Троице — алогичное и внутренне противоречи­вое следствие внутрицерковных разборок и компромиссов. На протяжении первых столетий христианства никакой Троицы вообще не было. Ее придумали позднее и утвердили на очередном христианском съезде.

Троица — это разделение одного монотеистического Бога «на троих», как говорят в народе. Бог, оказывается, на самом деле не один, он состоит из трех вполне самостоятельных сущностей — Бога-Отца, Бога-Сына и Духа Святого.

Поняли?.. Не переживайте, никто не понимает.


Нигде в Библии ничего ни про какую Троицу не написа­но. Более того, Яхве старательно убеждал евреев верить только в него — одного-единственного и самого лучшего. И сильно ревновал, как обиженная жена, когда евреи делали попытки помолиться и другому богу.

Христианство родилось как мелкая и довольно агрессив­ная секта, отпочковавшаяся от иудаизма. И потому ранние нристиане целиком разделяли мнение иудеев о главенстве и единственности «истинного» бога, полагая всех остальных йогов «неправильными». Так было примерно до середины второго столетия нашей эры. Но потом христианская рели-

гия начала постепенно вырастать из маргинальной секты, идеологически все больше отдаляться от иудаизма и завое-вывать жизненное пространство, выходя на те территории, где иудаизмом не пахло. А это уже политика. То есть компро-миссы. Завоевывая языческий океан, христианство постепен­но растворялось в нем, все более и более впитывая в себя язычество. Иначе и быть не могло. Только использование при-вычных символов и образцов позволило новой религии за-хватить жизненное пространство.

Сначала Иисус никаким богом не был. Да, он называл себя сыном божьим. Но это было обычным риторическим оборотом, так тогда говорили о себе все иудеи. Да и сам Хри-стос в Нагорной проповеди называл соотечественников сы­нами божьими. Сам себя он считал пророком, мессией, что было в то время и в тех краях весьма популярно, но на Господа

ни как не тянуло. Однако на церковном суде, обвиняя Христа в святотатстве, ему шили богохульство — якобы он величал сам себя богом. Чистая клевета на парня! Богом и Богом-Сыном он никогда себя не называл!

Но потом христиане стали поклоняться ему как настоя­щему богу. А когда две религиозные ветви (иудаизм и христианство) окончательно разошлись, христианство, распространяясь в массы, стало разменивать качество на количество, шло на уступки массовому сознанию. А Троица для масс язычников была явлением вполне знакомым! Троица веду­щих богов существовала в египетской мифологии (Озирис — бог-отец, Изида — богиня-мать, Гор — бог-сын), в вавилон­ской (Анну, Энлиль, Эа), а также в индийской, сирийской, древнефиникийской и других мифологиях.

Если «небесная канцелярия» — отражение земной госу­дарственной иерархии, а психотип богов - отражение чело­веческого психотипа, то небесная семейная троица — от­ражение семейной ячейки homo sapiens. Люди механически переносили на небо земные реалии, поскольку по простоте не могли оторваться от плоскости и придумать новое каче­ство, а просто раздували количество.

Когда-то один из иудейских религиозных теоретиков -Филон Александрийский — первым попытался в своих трудах «вывести иудаизм на международную арену», для чего поста­рался совместить библейские верования с греческим плато­низмом. Эта странная на первый взгляд попытка психологи­чески хорошо объясняется местом проживания Филона. Этот еврей жил в Александрии, культурном греческом горо­де, вот и пытался совместить то, что было внутри него, с тем, что он видел вокруг.

Богатый бездельник, у которого в голове было намешано много всякого-разного, занимался отвлеченными теорети­ческими мудрствованиями и, компилируя разные мифоло­гии, придумал следующее... Вся греческая мудрость Платона, Пифагора и Зенона, оказывается, была выражена в Моисее­вом Пятикнижии! Библейский бог, по Филону, есть потусто­ронний и принципиально непознаваемый Творец всего су­щего, Отец этого мира. Совместно с некоей Софией — матерью всего сущего - Бог-Отец порождает Бога-Сына, бла-бла-бла... Ясно, откуда Филон набрался этих идей: они валялись во­круг него, ибо он жил в Египте с его культом семейства Ози­риса.


Позже отделяющиеся христиане с восторгом приняли разработки Филона. Не зря же многие исследователи имен­но его называют «отцом христианского вероучения». Первые христианские писатели, такие как, например, Иоанн, автор одного из Евангелий, потихоньку начали вставлять в свои произведения идейки Филона. Поэтому у Иоанна Христос уже почти возносится до ранга бога — для самого Иисуса по­добный взгляд на него был бы сюрпризом.*»

Надо сказать, первым христианам-неевреям было легче принять идею о том, что Иисус был богом, а не пророком, поскольку они, вчерашние язычники, привыкли к разным йогам. Ну, появился еще один... Римский писатель Плиний Младший в I веке так описывал моления первых христианских сектантов: «Молились Иисусу Христу как богу». А вот христиане еврейского происхождения, то есть стоявшие бли­же к истокам, даже в III столетии еще не возводили Иисуса и ранг бога!

Период усушки-утруски и согласования догматов про­должался вплоть до IV столетия, когда христианство уже г гало государственной религией в Римской империи. Тогда множился следующий взгляд на Христа: он стал уже почти та­ким же полноценным богом, как его Бог-Отец. Но ни о какой троице речь пока не шла. И только собравшийся в 325 году Вселенский собор в городе Никея окончательно утвердил революцию о Троице.

Никейский съезд стал ареной борьбы двух партий, стоявших на разных позициях. И одну из этих группировок следо­вало объявить оппортунистической и жестко уничтожить. Известная история внутрипартийной борьбы. И Сталин еретиков стрелял, и Гитлер их резал...

Оппортунистическая группировка (так называемые ариане) была по своим взглядам близка к первохристианам и са­мому Христу, который себя богом не считал. Ариане гово­рили, что Иисус — просто сын божий, которого Творец соз­нал в пространстве и времени. Их противники, во взглядах

которых чувствовались сильные языческие веяния, пола­гали, что Христос — все же бог. Как и его папа Яхве. Полу­чалось уже два бога как минимум. И с этим надо было ра­зобраться.

В Никею на разборку съехались епископы со всей импе­рии. Присутствовали даже старые, заслуженные «революцио­неры» времен захвата власти — многие из них застали време­на гонений на христиан, а их тела носили шрамы от истяза­ний прежнего режима.

На сходке вторая группировка решительно осудила пер­вую (ариан) и поправила Иисуса Христа, ошибочно полагав­шего себя человеком, — его назначили полноценным богом. Теперь надо было как-то замять вопрос с двоебожием, кото­рый решительно противоречил другому догмату — о едино­божии. А пока над этим вопросом думали, попутно мочили ариан.

(Кстати, оппортунисты ариане оказались не до конца уничтоженными. И это не удивительно: вот, казалось бы, давным-давно товарищ Сталин уничтожил Троцкого и троц­кизм. Один решительный удар ледорубом по голове, тысячи известных, малоизвестных и совсем неизвестных процессов по всей стране — и все... Но нет! По сию пору существуют секты троцкистов! И ариане существуют. Только теперь они называются иначе, например иеговистами. И их точно так же не любят «настоящие» христиане.)

Так как же вышли из положения с двумя вдруг образо­вавшимися богами? Положение было трудным, ибо поста­новление съезда первым пунктом провозглашало, что хри­стиане веруют «Во единого Бога — Отца Вседержителя, Твор­ца неба и земли, всего видимого и невидимого». А вторым пунктом: «И во единого Господа Иисуса Христа, Сына Бо-жия единородного, рожденного от Отца, то есть из сущно­сти Отца, Бога от Бога, Света от Света, Бога истинна от Бога истинна...»


Пришлось постараться, чтобы свести концы с концами и хоть как-то замазать постыдные логические провалы и за­маскировать язычество, уши которого вызывающе торчали и двоебожия. Но хитроумных теоретиков, пытавшихся совместить восточное раннее христианство с греческой школой, было много — справились. Все ведущие творцы-разработчики христианства — Григорий Богослов, Василий Великий, Григорий Нисский и проч. — обучались в цитадели язычества и античной философии — Афинах. И на основе получен­ных знаний они компилировали христианство, приближая его к привычной евротрадиции.

В философскую муть и словесную эквилибристику нео-платонизма я сейчас погружаться не буду, скажу лишь, что исследование этой философии заставило уже на втором Вселен-ском соборе внести в «партийные документы» уточнение — к Богу-Отцу и Богу-Сыну добавился еще некий Дух Святой: верую «в Духа Святого, Господа Животворящего, от Бога-Отца исходящего». Это был некий совершенно формальный член уравнения, вытекающий из общих рассуждений о гре­ческом Логосе. Короче, не забивайте голову. Обратите вни-мание на результат.

Получилась та же семейная троица, что была у язычни-ков, только с легким гомосексуальным оттенком: вместо богини-матери возник таинственный Дух Святой. Несмотря на привлечение огромных умственных сил, вопрос о том, как совместить однобожие с двумя Богами и Духом Святым, который есть не-пойми-что, завис примерно на сто пятьдесят лет. И только в VI столетии после бесчисленных споров был сформулирован и утвердился тезис о том, что Бог на самом и не один. Просто он один в трех лицах!.. Как это понимать? Да никак. Провозглашается, что понять сей тезис принципи-ально невозможно, и в эту абракадабру надо просто верить.

Закрыв таким непристойным способом большую дыру, неудавалось заткнуть малую: соотнести Троицу, пришедшую и христианство от языческой греческой философии, и Святое Писание, в котором ни о какой Троице, естественно, ничего не говорилось. Этот вопрос был решен легко и непринуж­денно: Библию просто подправили.

Церковные «редакторы» вписали в пару мест фразу: «Ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святый Дух; и сии три суть едино». Сначала ее воткнули в послание апо­стола Павла, потом оттуда убрали и воткнули в «Петра», а за­тем окончательно утвердили редакцию, в которой вставка о Троице находится и поныне, - теперь она красуется в по­слании Иоанна.

Любопытно, что в XVI веке, когда было изобретено книго­печатание, Эразм Роттердамский издал Новый Завет без этих слов, поскольку в многочисленных первоисточниках их не было. Но на него надавила церковь, и в третье издание по­литически важные слова Эразму пришлось вставить.

Однако устранить все противоречия так и не удалось. Христиане, которые «в силу решения партсъезда» вынуждены теперь поклоняться Иисусу как настоящему богу, предпо­читают не замечать библейских слов, сказанных самим Хри­стом, вроде: «Отец Мой больше Меня» и «Отец Мой больше всех». Видимо, Христос ошибался. Во всяком случае, совре­менные христиане его поправляют, утверждая не просто ра­венство Отца и Сына, но и объединяют их в одну личность, чтобы формально сохранить принцип единобожия. То есть приравняли 3 к 1. В физике подобный не очень честный при­ем называется перенормировкой. И свидетельствует он толь­ко об одном — теория не до конца проработана...

Христиане верят, что Отец, создавший Вселенную, есть не просто безликий закон природы, но личность, имеющая свои интересы и пристрастия, то есть обладающая недостат­ками (ведь именно недостаток чего-то заставляет личность этого хотеть, к этому стремиться, чтобы дефицит воспол­нить). Но ведь и Иисус был личностью!.. Таким образом, мы имеем две самостоятельные личности со своими недостатками.


И эти две личности христиане силком объединили в одну, чтобы формально соблюсти принцип единобожия! И склеи­ли нелепый бутерброд Духом Святым.

А что же такое Дух Святой? На этот вопрос теоретики нам ответа не дают. Одни из них утверждают, что ДС есть некая колдовская сила, которая исходит от Бога. Причем за­бавно, что одна ветвь христиан (католики) считают, что Святой Дух исходит и от Бога-Отца, и от Бога-Сына, а православные полагают, что только от Отца. В этом и состоит основ­ное отличие католичества от православия. Вот из-за чего они ненавидят друг друга — тупоконечники и остроконечники!..

Но когда православные вступают в пустой и абсолютно схо­ластический спор об этом с католиками, они совершенно забывают, что спорить-то не о чем, поскольку и те, и другие все равно объединили Бога-Отца и Бога-Сына в Единого Бога,

от которого теперь и исходит волшебная сила Духа Святого. Или, может быть, исходит она все же только от одного, а другим экранируется?..

Физическая сущность этого самого Духа в Библии со­вершенно не проясняется, и добавлен он, напомню, только под влиянием хитрых теоретических построений греческих философов, основы философской школы которых заклады­вались во времена язычества.

А нам из всего этого нужно уяснить одну простую вещь: Троица — проекция земной семьи на небо. Позаимствован­ная из мифологии языческих народов.

Порой бывает просто забавно наблюдать, как христиан-I і во по мере своего победоносного распространения посте-пенно меняется на свою противоположность...

В первые два века существования христианства его при­верженцы называли таинства и мистерии языческого мира "Сатанинским действом». В эпоху преследований они порой жертвовали жизнью, но не соглашались бросить щепоть сухой травы на тлеющий языческий жертвенник. А теперь в современных церквах попы спокойно курят ладан, слов­но находятся не в христианской церкви, а в храме Деметры или Озириса.

Постепенно вбирая в себя обширную языческую обряд­ность, христианство, в конце концов, признало даже магию, то есть последовательность неких бессмысленных ритуаль­ных телодвижений и действий, которые, с точки зрения веру­ющего, должны приводить к определенному практическому результату в его общении с Богом. Официально все эти дей­ствия так и называются «христианские таинства». В сущно­сти, они ничем не отличаются от первобытных магических церемоний. В своих магических обрядах современные хри­стианские жрецы также используют различные вещества и «волшебные» предметы, словесные формулы (заклинания) и проч.

И хотя на словах церковники яростно отрицают колдов­ство, астрологию и магию, но отрицают только чужую, кон­курентную магию. А свою вовсю используют. В чем же смысл христианских магических ритуалов? Да в том же, в чем он был и у язычников!

Первобытные люди верили в существование некоей таин­ственной силы. Которой обладают боги, люди, звери, силы природы и даже бытовые предметы. Почему металлический топор так хорошо рассекает дерево? Он обладает магической силой! Само производство железа, то есть процесс выплавки металла из руды, представлялось чисто магическим, таин­ственным ритуалом. Химии люди не знали, физики не зна­ли, поэтому модели, коими они описывали природные про­цессы, были фантастическими.

Колдуны, кузнецы, племенные вожди... Все они облада­ли тайными знаниями волшебства и умением использовать магические ритуалы в свою пользу и на пользу соплеменни­ков. Именно для этого люди древности и совершали тайные обряды (мистерии) — чтобы вступить в контакт с божествами и получить от них благоволение, помощь, обещание прият­ной загробной жизни.

Той же цели служат и христианские мистерии. В их осно­ве лежит вера в особую божественную «благодать», кото­рую можно «приручить» с помощью системы движений. Если у кузнеца с помощью особых магических предметов (ору­ди й) и совершения ритуальных движений получается металл, то почему магия не должна сработать на вызов благословенных божьих сил? Вот как характеризует христианскую магию один из архиепископов; «Таинства суть священно­действия, которые под видимым образом действительно со­общают верующим невидимую благодать божию, суть ору­дия, которые необходимо действуют благодатию на присту­пающих к оным».

Благодать — это чудодейственная колдовская сила, ис­ходящая из Бога. Ритуалами ее можно вызвать, как дождь. Все как у папуасов...

Наворовав у язычников ритуалистики, христиане очень нервничают, когда им указывают на это, и гневно начина­ют ставить все с ног на голову, обвиняя... язычников в том, что те используют христианские таинства! Вот, например, что наивно писал по этому поводу раннехристианский тео­лог Тертуллиан: «Дьявол, стараясь извратить истину, под­ражает в языческих мистериях даже самим божественным таинствам...»

Какие же еще магические ритуалы позаимствовали христиане у язычников? О причащении (символическом поеда­нии трупа господня) и водном крещении мы уже упоминали. А есть еще миропомазание, елеосвящение, исповедь, венчание, рукоположение...

Начнем с миропомазания (от слова «миро»). Этот магический обряд представляет собой давно известный этнографам ритуал жиропомазания, при котором человека слегка, чисто символически мажут растительным или животным жиром.


Практически то же самое представляет собой и ритуал елеосвящения (не от слова «еле-еле», а от слова «елей», то есть растительное масло). Елеосвящение отличается от миро­помазания только сортом жира да еще тем, что елеем мажут больных и немощных, а маслом миро — вполне здоровых и упитанных.

Дело в том, что с самых древних времен у примитивных племен существовало верование, что жир является вмести­лищем души, и внутреннее или внешнее употребление жира может придать сил. Так, арабы в Восточной Африке мазались львиным жиром, монголы — курдючным салом, северные дикари — тюленьим жиром. А, скажем, на Андоманских островах при посвящении юношей в мужчины их обливали растопленным свиным салом... Сохранился ритуал жиро-помазания и у буддистов, перейдя к ним от более примитив­ных религиозных форм. Буддисты имеют обыкновение об­ливать растительным маслом статуэтку Будды.

Реальной подосновой этих древних ритуалов жиропомазания были лечебные процедуры, нащупанные эмпирически и позже украшенные мифической мишурой... То же самое произошло и с ритуалом исповеди. Последняя есть не что иное, как чистой воды психотерапия, то есть проговаривание проблем.

Малограмотные христиане считают исповедь чисто хри­стианской придумкой. Однако ритуал признания в соб­ственных грехах для внутреннего облегчения существовал у многих народностей. Кстати, отголоски этого древнего ритуала встречаются и в сказках народов мира, когда глав­ный герой роет в лесу яму и выкрикивает в нее то, что боль­ше не может держать в себе. Слово (логос) древние наделяли мистической силой, полагая, что могут посредством слов пе­ревести свои грехи на какой-то предмет и/или, громко вы­крикнув, попросту избавиться от них. Вот отсюда и христи­анская исповедь.


Древние евреи, например, избавлялись от грехов таким образом. Раз в год члены племени собирались вместе, пле­менной шаман накладывал руки на черного козла, перечисляя грехи каждого человека в племени. После чего козла, пере­ложив на него все свои грехи, отпускали. Отсюда и пошло выражение «козел отпущения». Забавное описание этого языческого магического обряда приводится в Библии... Прав­да, не все народы использовали для этих целей козлов. Не­которые — собак и даже быков.

Следующим магическим ритуалом, который христиане «одолжили» у язычников, является брачный обряд. В хри­стианском обряде венчания ведь нет ничего, что не суще­ствовало бы в языческих религиях. И обручальные кольца, и венки, и свадебные дары — все это присутствовало в брач­ной магии даже самых примитивных народов и служило це­лям повышения плодовитости.

Еще один «неродной» ритуал, существующий в христи­анстве, — так называемое рукоположение. Во время этого ма­гического обряда архиерей при назначении на важный пост другого попа кладет тому на голову свои руки, и таким обра­зом является как бы передающей антенной, транслирующей подчиненному изрядный кусок божественной благодати. Считается, что без этого куска подчиненный не может зани­мать данную должность. Так у христиан происходит посвя­щение в духовный сан. И точно так же передавались волшеб­ные свойства в дохристианских религиях. У иудеев, от кото­рых это перешло христианам. У поклонников бога Митры, от которых это перешло иудеям...

От иудеев христиане переняли и Пасху (приписав ей иной смысл), и празднование субботнего дня (древние христиане со­вершали свои молитвенные собрания именно по субботам)... Позже, когда христианство стало господствующей религией, оно начало заимствовать языческие праздники и обычаи уже целенаправленно. Скажем, бесхитростные славяне даже после официального принятия христианства по-прежнему почитали бога - покровителя скота Велеса. И церковь никак не могла их от этого отучить. Поэтому хитрые попы постепен­но подменили культ Велеса культом похожего по звучанию греческого святого Власия. Формальности были соблюдены, но канва крестьянского праздника все равно осталась языче­ской — старший в семье мужчина на празднике по-прежнему наряжался в вывернутую козлиную шкуру (в дохристиан­ские времена именно так делал жрец Велеса).

Подобным образом христианская церковь поступила с днем Спаса Коляды, Ивана Купалы и со знаменитой Масленицей. С Масленицей церковь боролась долго и ожесточенно, в те­чение нескольких столетий. А потом плюнула, приурочила к карнавальной языческой Масленице свою Сырную седми­цу и по сию пору спокойно наблюдает, как христианские монотеисты России пекут на Масленицу блины — образ язы­ческого бога солнца Ярилы. И с удовольствием пожирают этого бога. Причащаются...

Язычники очень любили праздновать дни зимнего и лет­него солнцестояния, и церкви пришлось к одному из этих дней приурочить день рождения Иисуса Христа, а к друго­му — очередного святого. Днем рождения Христа 25 декабря было назначено только в IV веке, чтобы вытеснить из со­знания подданных Римской империи праздник рождения Митры, которого в империи весьма почитали, а до IV века христиане дня рождения своего кумира не знали и не празд­новали. Но потом, решением очередного съезда, стали уси­ленно отмечать.

Был у языческих жителей северной и восточной Европы такой странный праздник — «день кукушки», во время ко­торого они обменивались крашенными в красный и желтый цвет яйцами. Праздновали его летом. Церкви удалось сме­стить праздник на весну, приурочив к Пасхе, а яйца оста­лись. Пускай кушают!


А сколько нервов попортил попам языческий праздник Ивана Купалы! Уже несколько сотен лет как принято на Руси христианство, а в XVI веке игумен Спасо-Елизаровского монастыря Памфил клянет языческие нравы псковитян: «...Зело не престала зде еще лесть идольская, кумирное празднование, радость и веселие сатанинское... стучат буб­ны и глас сопелий, и гудут струны, женам же и девам плеска­ние (аплодирование. — А. Н.) и плясание и главам их накивание, устам их неприязнен кличь и вопль, всескверненые песни, бесовская угодил свершахуся, и хребтом их вихляние, и ногам их скакание и топтание...»

Короче, боролись-боролись попы с народом, снова плюну­ли и успокоились на том, что заявили, будто празднует народ в сей день не бесовщину, не Ивана Купалу, а очень даже пра­вильный день Иоанна Крестителя. Ну а то, что они там козла­ми скачут, — так дикие ж люди, простонародье! Как могут, так и выражают свою радость от Иоанна Крестителя!..

С обычаями вообще бороться очень трудно. Иногда ка­жется: вот на волне народного энтузиазма отменили мы старый мир, и это уже навсегда! Переименовали месяцы во фрюктидоры-помидоры и начали новое летоисчисление, как во времена Великой Французской революции... Детей стали Даздрапермами и Тракторинами называть, как после 1917 года... Ан нет! Проходит шальной угар, и снова возвра­щаются «октябри» и «августы», Святославы и Егоры, блины и Масленица...

Вот пришли большевики, отменили елку на Новый год. А потом снова вынуждены были ввести, потому что ломать традиции, а не опираться на них — это все равно что бороть­ся со стихией, вместо того чтобы оседлать волну и плыть на ней...

Даже в современной атеистической Европе, которая дав­но уже болт забила на все эти религии, все равно религия осталась — теперь уже не в виде веры в небесного колдуна, создавшего мир, а в виде системы праздничных обрядов, за которыми не стоит ничего, кроме веселья.

Магия язычества сидит в нашей культуре так глубоко, что это воспринимается совершенно естественно. Возьми­те книги о Гарри Поттере или отнимите у своего ребенка по­пулярную компьютерную игру-бродилку. Что вы там увиди­те? Волшебные посохи, полеты на метле, заклинания... короче, сплошную магию. То есть язычество. Прекрасно и незаметно уживающееся с христианством. Которое само — покрашен­ное тонким слоем монотеистической краски язычество.


Часть II

Еврейские сказки

§ 1. На каком языке была написана Библия?


Первая часть книги, если помните, начиналась с описа­ния примитивной детско-дикарской психологии и сказки про курочку Рябу. Однако ничуть не хуже Рябы эту психоло­гию иллюстрируют сами библейские сказания, которыми мы сейчас и займемся. Предварительно, однако, ответив на во­прос, заданный в заголовке параграфа...

Самые древние опусы Библии написаны на иврите — древнееврейском языке. Более поздние фрагменты выполне­ны на арамейском языке, который начал вытеснять иврит примерно с VII века до нашей эры. Арамейскому языку была уготована большая судьба — на Ближнем Востоке он стал практически языком международного общения. В Ассирии и Вавилонии арамейский вытеснил аккадский. На нем го­ворили торговые люди и послы разных стран. Наконец, ара­мейский был родным языком Иисуса Христа...

Третий библейский язык — греческий. Весь Новый Завет и часть ветхозаветных произведений дошли до нас именно на этом языке. Собственно говоря, само слово «библия» гре­ческого происхождения и означает просто «книга».

Многие места Библии современному читателю совершен­но непонятны из-за переводов с языка на язык. Вот простой пример из Книги пророка Иеремии: «И было слово Господне ко мне: что видишь ты, Иеремия? Я сказал: вижу жезл мин­дального дерева. Господь сказал мне: ты верно видишь; ибо Я бодрствую над словом Моим, чтоб оно скоро исполнилось».

Поняли что-нибудь?.. И немудрено! Действительно, какая связь между тем, что пророк Иеремия видит миндальное де­рево, и подтверждением данного ранее Господом обещания?.. А все дело в том, что Библия - не божественное откровение, а литературное произведение, и в нем встречается игра слов. На иврите «шакед» — «миндаль». Иеремия говорит Богу, что он видит «шакед». Бог отвечает, используя глагол «шокед», обозначающий «стараться, быть усердным». Иными словами, Бог показывает пророку ветку миндаля, чтобы та по созвучию напомнила ему о твердом божеском обещании, от которого Господь не отказывается.

Или вот отрывочек из Книги пророка Амоса: «Такое ви­дение открыл мне Господь Бог: вот корзина со спелыми пло­дами. И сказал Он: что ты видишь, Амос? Я ответил: корзину со спелыми плодами. Тогда Господь сказал мне: приспел ко­нец народу Моему, Израилю; не буду более прощать ему».

Опять игра слов, которая никак не переводится и потому на всех языках, кроме иврита выглядит глупо. «Кайиц» на ив­рите — «спелые фрукты». «Кец» — «конец». На письме, без огла­совки, оба слова выглядят совершенно одинаково.

Встречаются подобные штучки и в Новом Завете. Скажем, в одном из евангелий есть эпизод, когда Христос вручает апостолу Петру ключи от царствия небесного. При этом он толкает следующий спич: «Я говорю тебе: ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь мою, и врата ада не одолеют ее...»

При чтении греческого варианта вопросов не возникает: «петр» по-гречески «камень». Любопытно, кстати, что Петр — третье имя апостола. От рождения этого парня звали Симон. Когда его ввели в секту Христа, представив основателю, Иисус тут же дал Симону «партийную кличку»: «Ты наречешься Кифа, что значит: камень». Это по-арамейски. Автор Еван­гелия писал его по-гречески, поэтому для своих читателей сделал пояснение: «что значит камень». Кстати говоря, и ара­мейский, и иврит не знали заглавных букв, так что имя соб­ственное при написании никак не выделялось: «камень» и есть «камень».

К счастью для читателя, подобных мест в Библии не так уж много, поэтому общий смысл излагаемого не теряется при пе­реводе. Так что пройдемся по тексту, как ножом по маслу...


§ 2. Начало начал


Первая книга знакомит читателя с сотворением мира и приключениями первых людей. Согласно древним шумер­ским сказаниям (позже перекочевавшим в Библию), боги создали этот мир за шесть дней, а на седьмой повалились от­дыхать. Откуда, кстати, взялась эта цифра - семь? Почему она встречается в фольклоре многих народов? Почему «се­меро одного не ждут»? Почему в неделе семь дней?

«Священную семерку» породила природа, а именно дли­тельность лунного цикла, который длится 28 дней, и за этот срок луна проходит 4 фазы по 7 дней каждая. Во время пер­вой фазы виден лунный серп, вторая фаза — полнолуние, третья — серп, повернутый в другую сторону. Наконец, чет­вертая фаза луны — новолуние, когда луны на небе не на­блюдается.

Шоу показывают на небе, никуда от него не убежишь, поэтому во всех уголках земного шара число «семь» было за­мечено и заложено в культуру. В том же Вавилоне в честь главных богов был выстроен семиступенчатый храм. А по ва­вилонскому преданию, после смерти люди попадают в подземное царство, окруженное семью стенами с семью ворота­ми, через которые поочередно должен был проходить умер­ший. Как видим, не только небесная канцелярия в мифах целиком повторяла земную, не только божеская семья была слепком с земной семьи, но и представления о загробной жизни были прямой проекцией земного существования. Здесь город и там город. Здесь сад, и там сад...

Кстати, о саде... Именно эта картинка окультуренного сельскохозяйственного ландшафта легла в основу представлений о библейском рае, Эдеме. Эдем — это и есть райские кущи. А что прекраснее сада с плодово-ягодными растениями мог вообразить себе полудикий потомок обезьяны, который и сам не так уж давно слез с дерева, где питался зрелыми плода­ми? Бассейны с озонированной водой? Белый унитаз? Плаз­менный телевизор размером со стену? Дорожки, выложенные разноцветной плиткой? Электрическую подсветку зеленых насаждений?.. Бросьте! До таких представлений о рае лю­дям нужно было еще дорасти. До этого тысячи лет. А пока — деревья и земля с травой, по которой ходишь босиком и го­лый, — вот вам весь нищий первобытный рай. И хорошо если комаров не будет, потому что «фумитокс» еще не изобрели...

Итак, когда ничего еще не было, а были только боги, по­следние решили положить начало миру и сотворили... нет-нет!.. не кварки и лептоны, а небо и землю. Это простительно: древние скотоводы не знали, что такое элементарные части­цы, но они невооруженным взглядом видели небо и землю. Поэтому боги начали акт творения именно с этих больших объектов. С точки зрения первобытного человека, больше земли и неба не существовало ничего. Ну действительно, Солнце — маленькое, оно на небе помещается. Луна — при­мерно как Солнце. Горы и моря много больше, чем Солнце, но все равно с землей и небом не сравнятся. Мир в глазах дикарей представлял собой две твердые бесконечные парал­лельные плоскости — небо и землю. Сделав, по представле­нию древних, самое трудное, боги занялись дальнейшими мелочами...

Вам, конечно, непривычно читать про «богов», поскольку в русском (да и любом другом) переводе Библии теперь стоит слово «Бог» в единственном числе. Но это более поздняя, чи­сто идеологическая редакция, сделанная, так сказать, из со­ображений «монотеистической политкорректности». Библия была слегка подправлена, и лишь иногда, совершенно слу­чайно, в ней вдруг проскальзывают диалоги между богами...

Так вот, после того как были созданы две бесконечные твердые поверхности с воздушной прослойкой между ними — земля и небесная твердь, - боги некоторое время носились туда-сюда в промежутке между ними в полной темноте.


Затем они каким-то образом изготовили свет. А уж после того как был включен свет, боги зачем-то сделали Солнце и другие небесные сувениры. Как могла проканать подобная несуразица? Дело в том, что про электромагнитные фотоны мало кто из древних евреев слышал, поэтому сознание перво­бытных вполне допускало существование света без Солнца. А что? Нормально!.. Мухи — отдельно, котлеты — отдельно.

Зачем же богам понадобилось производить Солнце, если свет и так уже был? Некоторые предположения на этот счет у авторов Библии имеются: «И сказал Бог: да будут светила на тверди небесной... для знамений». Такая, значит, цель...

Что же боги сделали дальше, после того как создали зем-лю, небо и свет? Вы не поверите! Они создали... небо! Да-да, еще одно небо — так, во всяком случае, написано в Библии. Го ли автор, переписывавший этот текст, был с хорошего бо­дуна, то ли боги обладали отменным склерозом, но, если ве­рить Библии, небо они создали дважды. Это священный факт.

Ну а дальше пошло легче: были изготовлены рыбы, рас­тения, зверюшки всякие. А на пятый день Бог сотворил че­ловека по «образу и подобию» своему — то есть с руками, но­гами, головой и пипиской с дыркой, чтобы мочиться. Антро­поморфность древних богов — известный науке феномен. Размахивая пиписками, боги до сотворения мира носились туда-сюда по безвоздушному пространству и в ус не дули. Ничто их не смущало...

Каждый акт творения сопровождался у богов чувством глубокого удовлетворения, что Библия отмечает особо. Наи­большую же радость богам доставило сотворение мужчины и женщины к концу первой библейской главы. Обделав и это дельце, боги легли спать.

Проснувшись во второй главе, они совершенно позабыли о том, что уже создали мужчину и женщину в первой главе, и начали создавать их снова. Ситуация с двойным небом са­мым подозрительным образом повторялась — люди тоже были созданы дважды! (Что стало с первым поколением людей, равно как и с самым первым небом, Библия умалчивает. Видно, не было у первобытных народов института редакту­ры.) На сей раз технология создания людей отличалась. Боги произвели человека из праха земного, после чего резко вду­нули в него жизнь.

Первым был создан самец человека. Зачем? Целью его создания было не просто развлечение. Библия четко объяс­няет: человек был создан в качестве слуги — следить за божьим садом, «чтобы возделывать его и хранить его» (Быт., 2:15).

Через некоторое время встал вопрос о создании самки человека. Если первую пару людей, неизвестно куда девшую­ся, боги просто «сотворили», а второго человека, названного Адамом, слепили из грязи («праха земного»), то женщину почему-то решено было сделать из Адамова ребра. В чем была идея применения на сей раз именно такой технологии, оста­ется загадкой. Тем не менее, как свидетельствует Библия, у Адама под глубоким наркозом (когда он спал) было изъято одно ребро, из которого получилась вполне качественная женщина.

После операции, когда Адам пришел в себя, голую даму ему продемонстрировали в действии. Во время презентации были сказаны следующие загадочные слова, на которые я по­прошу вас обратить самое пристальное внимание: «вот, это кость от костей моих и плоть от пдоти моей; она будет на­зываться женою, ибо взята от мужа [своего]. Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей, и будут [два] одна плоть».

Фраза на самом деле удивительная. Ведь ее произносит Адам. А никаких отца с матерью у него не было! И сам он отцом стать не мог, ибо никакого размножения для сторожей Эдемского сада в штатном порядке не предусматривалось: они должны были целую вечность горбатиться в саду даром, не зная стыда и оплаты. Условие для вековой кабалы было следующим: будете работать за харчи, питаться разрешается


плодами со всяких деревьев, кроме одного (как мы знаем, именно нарушение этого условия сделало людей смертными, познавшими так называемый «стыд» и размножающимися).

Почему, кстати, людям запретили есть яблоки? Неужто всеведущие боги не знали, что они их сожрут? Если не хо­чешь, чтобы плоды были съедены, не проще ли сделать столь пенное дерево невидимым, или обнести его забором, или при­дать его плодам такой отвратительный запах, чтобы и мысли их попробовать не возникало?.. Всего этого сделано не было. Значит, налицо элементарная провокация.

Итак, служивые люди были приставлены к саду, который назывался Эдем (Едем), или попросту рай. Рай - это то место, куда, по идее, попадают души умерших людей. Почему-то долгое время считалось, да и сейчас еще считается, что рай находится на небе. Откуда взялся этот миф, мне не ведомо, видимо, его породило нежелание людей читать Библию. По­тому что в Библии нигде не написано, что рай располагается на небесной тверди. Напротив, дислокация Эдемского сада указана предельно четко — он не только находится на земле, по и понятно, где именно - в Месопотамии. Описание рая и Библии приведено с завидными географическими и геоло­гическими подробностями. Сомнений не возникает: «И на­садил Господь Бог рай в Едеме на востоке... Из Едема выхо­лила река для орошения рая; и потом разделялась на четыре реки. Имя одной Фисон: она обтекает всю землю Хавила, ту, где золото, и золото той земли хорошее; там бдолах и камень оникс. Имя второй реки Тихон [Геон]: она обтекает всю зем­лю Куш. Имя третьей реки Хиддекель [Тигр]: она протекает пред Ассириею. Четвертая река Евфрат».

Первое же знакомство богов и людей началось с обмана. Боги разрешили новеньким людям кушать плоды со всех райских деревьев за исключением одного. Мотивировка за­прета: они ядовитые — «не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь».


Достаточно сильное предупреждение, согласитесь. Если вам скажут, что бледную поганку есть нельзя, вряд ли вы по­тянете ее в рот. А вот людям отчего-то не терпелось отведать смертельных плодов. И точку в их колебаниях поставил змей-искуситель. Про него в Библии сказано, что этот тип «был хитрее всех зверей полевых». Но не сказано, как именно вы­глядел этот змей. Логика подсказывает, что представлять его в виде обычного змея нельзя. Дело в том, что после эпизода с соблазнением змей был наказан: «И сказал Господь Бог змею: за то, что ты сделал это, проклят ты пред всеми скотами... ты будешь ходить на чреве твоем». Возникает резонный во­прос: на чем же ходил змей до этого? Были ли у него ноги?

В общем, к Еве пришел змей и сообщил важную инфор­мацию, а именно: Господь солгал — плоды не ядовитые, по­пробуй! Неизвестно, отчего неприглядному незнакомцу, ко­торого она, возможно, видела впервые в жизни, Ева поверила больше, чем своему работодателю, но именно так все и случи­лось. Она не только сама нажралась отравы, но и мужу под­сунула.

Далее на сцене появляется всезнающий Господь Бог, ко­торый тем не менее задается вопросом:

- Адам! Ты где?

...А что, кстати, делал Господь Бог в данное время суток в данном месте? А он, как бесхитростно повествует Библия, прохаживался в тенистом саду, укрываясь от палящего сол­нышка. Весьма простецкое и вполне человеческое поведе­ние, согласитесь...

Дальнейшее известно: змею оторвали ноги, а горесадов­ников выкинули за пределы предприятия. Любопытно, что, не снабдив людей при приеме на работу спецодеждой, Го­сподь Бог при увольнении почему-то лично выдал им непло­хие кожаные шмотки, видимо, убив для этого кого-то из без­мятежных и мирно щиплющих траву обитателей райского сада...


Пусть вас не смущает, что везде тут боги указаны в един­ственном числе - Господь Бог. Это волшебство перевода и пре­лести редактуры. Последнюю точнее было бы назвать моно­теистической цензурой. Правда, уже в следующей главе Биб­лии все старания этой цензуры по недогляду рассыпаются в пух и прах. Везде у нас фигурирует «Господь Бог», кото­рым заменили многочисленных «элохимов». Но вот змей уговаривает людей откушать с запретного дерева: «в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы буде­те, как боги, знающие добро и зло» (Быт., 3:5). А в стихе 22 тот самый единственный монотеистический Господь Бог вдруг говорит: «вот, Адам стал как один из Нас...» Кому это он? Видимо, то была речь, обращенная к сослуживцам...

Плохие были у Библии редакторы. Не очень внимательные.






оставить комментарий
страница3/12
Дата25.09.2011
Размер3.45 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
отлично
  4
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх