Руководитель программы международного сотрудничества России и стран атр. В. Печерица (Россия, двгу, Владивосток) icon

Руководитель программы международного сотрудничества России и стран атр. В. Печерица (Россия, двгу, Владивосток)


Смотрите также:
Программа международной конференции “ Азиатско-Тихоокеанские реалии, перспективы...
Морозов н. А. Аспирант двгу вопросы правового сотрудничества с соотечественниками в странах атр...
Учебное пособие. Печ. Владивосток: Изд-во двгу. 1998. 4 п л...
Литература. Введение...
Конференция-конкурс научных докладов студентов...
«состояние и перспективы работы внии мвд россии по линии международного сотрудничества»...
Институт международного сотрудничества...
Комплексной программы международного и межрегионального сотрудничества субъектов Российской...
Образовательная программа по базовому курсу для специальности 032301 «Регионоведение»...
Учебное пособие Владивосток Издательство двгу 2001...
Рабочая программа дисциплины политический Имидж стран восточной азии (факультатив) направление...
Новые тенденции международного сотрудничества в области прав человека...



Загрузка...
скачать
Р. МИХЕЕВ (Россия, ДВГУ, Владивосток)

Доктор юридических наук, профессор.

Действительный член Криминологической Ассоциации России.

Руководитель программы международного сотрудничества России и стран АТР.

В. ПЕЧЕРИЦА (Россия, ДВГУ, Владивосток)

Доктор исторических наук, профессор.

Зав. кафедрой политических процессов Института международных отношений ДВГУ.

Академик АПН.

ЧУ СЕ ДЖОН (Южная Корея)

Кандидат политических наук, профессор.

Сотрудник Аналитического Центра ДВГУ.

ДЖО ШАНЬ ШЕНЬ (КНР)

Аспирант Института международных отношений ДВГУ.

^ Е. КОИДЗУМИ (Япония)

Аспирант Юридического института ДВГУ.

Н. МОРОЗОВ (Россия)

Докторант-исследователь Токийского университета.

^ О. ПЛЕШКОВА (Россия)

Слушатель Хабаровской Высшей школы МВД России.


ОСОБЕННОСТИ ПРЕСТУПНОСТИ, УГОЛОВНОЙ ПОЛИТИКИ, ПРАВОСОЗНАНИЯ И ПРАВОВОЙ КУЛЬТУРЫ В СТРАНАХ АТР

^ (СРАВНИТЕЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ)


В некоторых странах Азиатско-Тихоокеанского региона (например в Японии) по сравнению с другими капиталистическими странами уровень преступности невысок. Однако после произошедших социальных процессов, сходных с теми, что имели место на Западе (изменение индустриальной и социальной структуры, длительная экономическая депрессия, последовавшая за “нефтяным кризисом”), в Японии наметилась тенденция роста преступности. Возникли новые формы преступности - компьютерные преступления, разбойные нападения на финансовые учреждения, резкое увеличение преступности среди несовершеннолетних.

Несмотря на это, коэффициент преступности в Японии в несколько раз ниже, чем в других развитых капиталистических странах, а отмечаемый в последнее время рост преступности весьма незначителен. Сам по себе этот факт привлекает пристальное внимание во всем мире. Мы надеемся, что данные, представленные в этой статье, явятся объективным отражением современной ситуации. Однако существующая уголовная статистика не позволяет изучить все позиции, необходимые для всестороннего рассмотрения этого социального явленияi.

Наиболее серьезную проблему для количественной оценки преступности создает “темная цифра” (величина латентной преступности), неизбежно присутствующая в статистике. Уже в 70-х годах Главное полицейское управление пришло к выводу, что общее число латентных преступлений, т.е. реальный объем преступности, по крайней мере в два раза превышает данные официальной статистики. Особенностью Японии является то, что потерпевшие не обращаются в полицию не потому, что не доверяют ей, а в основном из-за незначительности понесенного ущерба и неудобств процедурного характераii.


^ Состояние и динамика преступности в Японии.

После поражения Японии во второй мировой войне развал национальной экономики, дезорганизация общества (безработица, охватившая 12 млн. чел., нехватка питания, одежды, жилья, резкое повышение цен), быстрый рост населения (репатриация из прежних японских колоний, демобилизация из армии, увеличение рождаемости) породили небывалый скачок преступности. В первую очередь возросли кражи, разбойные нападения.

Серьезные социальные изменения в Японии начались в 60-е годы. Высокие темпы экономического развития вывели в 1967 г. по валовому национальному продукту Японию на 3-е место в мире. Ускорился процесс концентрации населения в городах. Происходили изменения в образе жизни и мышлении населения. Японский обыватель стал считать нуклеарную семью, западную культуру и потребительские стандарты идеальным образом жизни. Японское общество приблизилось к новому этапу своего существования.

В 70-е годы в японском обществе одно за другим стали наслаиваться социальные противоречия и беды, порожденные теми же “высокими темпами экономического роста” Японии. Нефтяной кризис явился сильным ударом для Японии. Наступила длительная депрессия. Постепенно менялось и общественное сознание.

В этой обстановке изменялась и преступность.

^ Таблица 1

Преступления, предусмотренные Уголовным кодексом Японии, совершенные в 1980-1994 г.г.


Год

Все преступления по УК

Преступления по УК, исключая автотранспортные

Коэффициент на 100 тыс. населения

1980

1 812 798

1 357 461

1160

1981

1 925 833

1 463 228

1241

1982

2 005 319

1 528 799

1288

1983

2 039 209

1 540 717

1289

1984

2 080 323

1 588 693

1321

1985

2 121 444

1 607 697

1328

1986

2 124 272

1 581 411

1300

1987

2 132 617

1 577 954

1291

1988

2 207 380

1 641 310

1337

1989

2 261 077

1 673 266

1358

1990

2 217 559

1 636 628

1323

1991




1 707 877




1992




1 742 366




1993




1 801 150




1994




1 784 432





Примечание. Таблица составлена на основании: White paper on police 1995 (excerpt). - Japan: The Japan Times, 1995. Р. 142; Дашков Г.В. и др. Преступность в зарубежных странах в 80-е годы. Научная информация по вопросам борьбы с преступностью № 142. М.: НИИ проблем укрепления законности и правопорядка, 1993. С. 101.


Тенденция к сокращению преступности, наблюдавшаяся в Японии почти четверть века, изменилась после экономического кризиса 1973-1975 гг. После 1975 г. в Японии регистрируется рост преступности, который наблюдается практически в течение всего десятилетия. Наметившееся было в 1985-1987 гг. некоторое снижение количества преступлений вновь сменилось ростом в 1991-1994 гг. (табл. 1).

Как видно из таблицы 1, для периода 1980-1990 гг. характерен относительный рост преступности. В значительной степени он объясняется увеличением количества автотранспортных преступлений (на 4,6%), связанных с увеличением парка частных автомобилей. А рост хищений связан с ростом краж с прилавков магазинов и присвоений велосипедов, оставленных без присмотра. Рост преступности связан прежде всего с увеличением количества автотранспортных и малозначительных преступлений. Остальные же, предусмотренные УК, преступления находились в весьма стабильном состоянии и даже обнаруживали тенденцию к сокращению.

Среди всех развитых капиталистических стран только Япония не страдает от колоссального роста преступности, коэффициент преступности в несколько раз меньше аналогичных показателей в странах Западной Европы и США.

Однако в Японии остается еще много проблем, требующих изучения и принятия серьезных мер для борьбы с ними. К ним относятся:

- возникновение тенденции роста преступности, совпавшей с длительной экономической депрессией, толчком для которой послужил “нефтяной кризис”;

- многочисленные случаи новых видов преступлений - “чудовищных” преступлений и разбойных нападений на финансовые учреждения;

- обострение социопатологических явлений, таких, как резкий скачок преступности среди несовершеннолетних, распространение злоупотреблений наркотическими веществами.

В 80-е годы структура японской преступности оставалась стабильной. В общем объеме преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом, приблизительно четвертую часть составляли автотранспортные преступления. В структуре преступности (без учета автотранспортных преступлений) преобладают имущественные преступления, причем доля их возрастала вплоть до 1988 г. (1980 г. - 86%; 1987 г. - 87%). В 1990 г., когда наблюдалось снижение преступности в целом, уменьшилось и количество имущественных преступлений - до 65%.

Доля насильственных преступлений всегда была незначительной - особо тяжкие насильственные преступления составили в 80-е годы примерно 0,4%, иные насильственные - примерно 2,8%.

Если проанализировать изменения преступности по видам, то прослеживается тенденция сокращения всех так называемых злостных преступлений: убийств, разбойных нападений и изнасилований - и в противоположность этому - возрастание краж и присвоений (табл. 2).

Однако вызывает тревогу, что рост несовершеннолетней преступности главным образом происходит за счет грабежей, краж, изнасилований и т. д. Чрезвычайно серьезную проблему создает большой удельный вес несовершеннолетних преступников в возрасте 14 - 15 лет.

В 90-е г.г. в Японии наблюдается тенденция роста преступности. Особую обеспокоенность у японцев вызывает рост преступности несовершеннолетних. По данным полицейского управления Японии, преступность несовершеннолетних в Японии превысила тысячный рубеж и за 8 месяцев 1997 г. составила 1032 задержанных за воровство и грабежиiii. Для сравнения по данным МВД в России в 1996 г. несовершеннолетними и при их участии совершено 202,9 тысяч преступлений, в том числе 161,1 тыс. тяжких. При этом за последние пять лет число девочек до14 лет, совершивших уголовно-наказуемые деяния, возросло на 34,4 %iv. Или другой пример: в Японии отмечается и рост преступности, связанной с применением огнестрельного оружия. Например, в 1994 г. полицейскими изъято 480 стволов огнестрельного оружия (в 5 раз больше, чем в 1991 г.)v. Характерно, что значительное количество оружия поступило в Японию из России. В России же аналогичный показатель составил 5 338 тыс. стволов огнестрельного оружия (по данным 1996 г.)vi.

В структуре имущественной преступности (кражи, присвоения, мошенничество) лидирующее положение занимают кражи - в 80-е годы примерно 65% всех преступлений, предусмотренных УК. Количество краж неуклонно возрастало вплоть до 1986-1987 гг., когда произошло некоторое снижение, однако затем рост продолжился. Количество краж в 1990 г. было на 12,3% выше, чем в 1980 г., и на 4,5%, чем в 1985 г.

Возрастание этих видов имущественной преступности порождается, с одной стороны, высокими темпами повышения уровня материального благосостояния, а с другой, притуплением нормативного сознания части населения.

Однако рост происходил преимущественно за счет мелких краж: велосипедов (21,1%), в поездах (10,8%), с прилавков магазинов (7-8%), из торговых автоматов (2,5%). Эти кражи совершаются в основном несовершеннолетними, всплеском преступности которых в 80-е годы и объясняется рост краж в этот период.


^ Таблица 2

Динамика и структура отдельных видов имущественных преступлений

в 1980-1994 г.г.


Виды преступлений

Годы




1980

1985

1989

1990

1994

Кражи

1 165 609

1 375 096

1 483 590

1 444 067

1 557 738

Из них:
















- кражи с присвоением

290 683

296 777

235 000

228 000




- присвоения

21 391

37 436

34 004

40 401




- мошенничество

58 958

64 788

53 605

50 919





Рисунок 1

Структура краж, совершенных в 1980 и 1990 г.г.




Примечание. Таблица и рисунок составлены на основании: White paper on police 1995 (excerpt). Р. 142; Дашков Г.В. и др. Указ. соч. С. 105.


Что касается квартирных краж (или краж с проникновением), то впервые после длительного времени наблюдается их сокращение (на 21,2% с 1980 г. по 1990 г.). Специалисты объясняют это совершенствованием охранной техники и уменьшением числа деревянных жилых строений.

Общее количество случаев мошенничества снизилось, однако распространились махинации с кредитными карточками.

^ Насильственная преступность. Среди качественных изменений преступности в 80-х годах отмечаются рост числа нападений на финансовые учреждения (1980 г. - 150 случаев), “чудовищных” убийств (166), убийств с целью получения страховых выплат (10) и поджогов с той же целью (21). Однако тяжкие насильственные преступления к началу 90-х годов обнаруживали некоторую тенденцию к снижению - их доля в общем объеме преступлений сократилась с 0,6% в 1980 г. до 0,13% - в 1990 г. (табл. 3).


^ Таблица 3

Динамика некоторых видов насильственных преступлений в 1980-1994 г.г.


Преступления

Годы




1980

1985

1987

1989

1990

1994

Телесные повреждения

26264

23540

21046

19802

19436

21674

Нападения

15301

12171

10004

8182

7362

5831

Вымогательство

8843

12679

11855

9467

8653

9382


Примечание. Таблица составлена на основании: White paper on police 1995 (excerpt). Р. 142; Дашков Г.В. и др. Указ. соч. С. 106.


Количество убийств в 1990 г. по сравнению с 1980 г. сократилось на 26,5%, с 1985 г. - на 30,5%, а с 1989 годом на 6,5%. Количество ограблений сократилось по сравнению с 1980 г. - на 28,6%, с 1985 г. - на 9,1%.

^ Организованная преступность. Организованная преступность в Японии соединяет в себе черты как традиционного японского так и современного западного преступных мировvii. Процесс укрупнения преступных группировок, начавшийся в 70-е годы, в целом завершился, число членов постоянно сокращалось и составляло в 1994 г. 81 тыс. человек (на 6,6% меньше, чем в 1993 г.). Составляя менее 0,1% населения страны члены “борёкудан” (преступных группировок) совершают 30% убийств, 27% телесных повреждений, 20% нападений и изнасилований.


^ Таблица 4

Количество преступлений с участием компаний, принадлежащих группам «борёкудан» в 1994 г.viii





Всего

Ямагучи-гуми

Инагава-кай

Сумиёси-каи

^ Всего преступлений

257

152

13

23

Предусмотренных УК

127

81

3

8

^ Предусмотренных специальными уголовными законами


130


71


10


15


Примечание. Таблица составлена на основании: White paper on police 1995 (excerpt). Р. 94.


В традиционном, довоенном японском обществе существовали разные группы правонарушителей: торговцы поддельным товаром, хулиганы, игроки. Однако изменения в обществе коснулись и их. Приобретя иной облик, утратив индивидуальность, группы сформировавшись в сегодняшних “борекудан”. В последние годы крупные кланы (особенно Ямагучи-гуми), поглотив слабых и малочисленных, занимают доминирующее положение и действуют на территории нескольких префектур. Количество групп уменьшается (старение бывших членов, трудность вербовки новых)ix, но несколько возрастает их вооруженность. Преступные синдикаты ищут новые источники дохода - легальные (особенно ссудно-кредитные операции, политическая деятельность). Интересно резкое падение вооруженных стычек в 1991 г. (в связи с принятием «антимафиозного» законодательства): количество которых только за год сократилось в 1,5 раза (с 255 до 182), смертельных случаев с 35 до 23, что свидетельствует об эффективности уголовного законодательства Японии. Однако само существование преступных групп, признает Уэда К., является “вызовом всему законодательству Японии и позором нации”.

Главными источниками добывания финансовых средств служат азартные игры, спекуляция, тайная торговля наркотиками, проституция, взимание долгов с неплательщиков, служба телохранителей. В последние годы “борёкудан” активно выходит на международную арену, способствует нелегальному въезду иностранцев (в основном чернорабочих из Ирана, Китая и проституток из Юго-Восточной Азии и Европы), контрабандному ввозу оружия, в том числе и из России.

Борьба с ростом преступлений, связанных с наркотическими веществами (распространением и потреблением наркотиков в Японии) осуществляется на основе пяти специальных законов (по определенным видам наркотиков или стимулирующих веществ). Первая волна роста потребления приходится еще на начальные послевоенные годы, когда появились и получили распространение стимулирующие средства (хиропон), произведенные и хранившиеся в военных целях. В первой половине 80-х годов постоянно росло количество нарушений Закона о стимулирующих веществах, однако с 1985 года оно начало снижаться, составив в 1985 г. - 32,2 тыс., 1989 г. - 23,3 тыс., в 1994г. - 19,7тыс.

^ Новые виды преступлений. На фоне относительно стабильного состояния преступности в 90-е годы в Японии возникает ряд явлений, которые свидетельствуют о появлении новых видов преступлений, в частности махинации финансового характера (мошенничества с предоставлением крупных кредитов, махинаций с налогами)x. Все чаще применяется огнестрельное оружие (в частности, при столкновении организованных групп, вылазок террористов). Очевидны тенденции жестокости и “интеллектуализации” преступности. Участились компьютерные преступления, появившиеся в 70-е годы. В связи с быстрым их распространением (1977 г. - 61, 1981 г. - 288) в июне 1987 г. был принят закон, который вводит нормы, криминализирующие такие нарушения.

^ Преступность несовершеннолетних начала возрастать еще с 60-х годов. К концу 80-х годов наблюдалось ее снижение - в 1990 г. на 30,4 % совершено меньше преступлений, чем в “кризисном” 1983 г. В то же время доля несовершеннолетних преступников в общем числе правонарушителей стабильно возрастает и в последние годы выглядит угрожающе: в 1980 году - 49,3 %, в 1985 году - 51,2 %, в 1990 году - 56,1 %. Доля преступников среди несовершеннолетнего населения в 1994 году превысила аналогичный показатель у взрослых в 7 разxi. Среди несовершеннолетних преступников преобладает группа 14-16 лет - 65 % (см. рис 2).


Рисунок 2

Возрастная структура подростковой преступности в 1994 г. ( в %)



Примечание. Рисунок составлен по данным: White paper on police 1995 (excerpt). Р. 53.


Интересно, что в 80-е годы в большинстве высокоразвитых стран произошло сокращение удельного веса преступности несовершеннолетних (например, в Англии за 10 лет на 33%). В Японии же, где удельный вес преступности несовершеннолетних самый высокий из названных стран, значительно превышая западноевропейские показатели, не наблюдается тенденции к его сокращению, что ведет к опасности всплеска преступности в недалеком будущем. Это явление можно объяснить двумя основными факторами: структурой самой преступности, в которой преобладают мелкие кражи, и особенностью японского образа жизни и воспитания, при котором позволить себе нарушать закон могут в основном несовершеннолетние. Для взрослых же любое неправомерное, а тем более преступное поведение попросту невыгодно во всех отношениях, т.к. практически навсегда опускает их на самые низкие ступени жизненного благополучия.


^ Сравнительная характеристика преступности в Японии, России и развитых странах мира. Как отмечалось выше, преступность в Японии хотя и крайне медленно, но все же проявляет тенденцию к росту. В структуре преступности проявились многочисленные тревожные явления. Однако состояние преступности в Япония в целом стабильно, и меры по борьбе с ней следует признать достаточно эффективными.

В последнее десятилетие в развитых странах опережающими темпами увеличиваются разбойные нападения, изнасилования, причинение телесных повреждений, другие насильственные преступления, общее число зарегистрированных преступлений увеличилось в 1,5 - 2 раза (в Японии лишь в 1,1 раза). К тому же нельзя не заметить, что коэффициент преступности в этих странах и Японии различен: например, в США выше, чем в Японии, по убийствам в 5,6 раз; по разбойным нападениям - в 112,5; по изнасилованиям в 12,3; по причинению телесных повреждений - в 10,2; по кражам - в 4,7 раза (см. табл. 5).


^ Таблица 5

Коэффициент преступности по некоторым видам преступленийxii

в развитых капиталистических странах в 1980 г.

(количество зарегистрированных преступлений на 100 тыс. человек)


Страна

Общий

коэффициент

Убийства

Разбойные нападения

Изнасилования

Причинение телесных

повреждений

Кражи

США

5109,3

9,0

191,3

30,8

255,9

4622,4

Англия

4877,7

2,0

26,8

10,1

173,1

3989,1

Франция

4038

3,5

55,1

3,1

57,9

2469,4

ФРГ

5513,8

3,5

55,1

3,1

57,9

2469,4

Япония

1159,2

1,6

1,7

2,5

25,1

986,9


Примечание. Таблиц составлена на основании: Национальный доклад Японии на 6 Конгрессе ООН по предупреждению преступности. Каракас, 1980г.


В Японии уровень преступности оставался наиболее стабильным, рост минимальным: в 1980 г. было зарегистрировано 1,4 млн. преступлений (коэффициент 1160), а в 1990 г. - 1,7 млн. (коэффициент 1323). На каждые 100 тыс. жителей в Японии приходится всего 31 серьезное преступление, что составляет лишь 5 % от такого же показателя в США, 25 % - от ФРГ, 15% - от Англии. В Японии по данным на 1989 г. по-прежнему остается самым низким коэффициент убийств - 1,1, в то время как в США - 8,7; в Великобритании - 9,1; во Франции - 4,6; в ФРГ - 3,9; в Южной Корее - 1,4.

В структуре японской преступности преобладают по-прежнему имущественные преступления (до 90%) при одновременном сокращении удельного веса насильственных преступлений. В США и Англии - наоборот. Причем в Японии, как отмечалось, преобладает значительное число “незначительных” имущественных преступлений.

Интересны данные о преступности в Японии и Корее, во многом повторяющей японский путь перехода от авторитарного планового государства к рыночной демократии западного образца. Этот анализ показывает, что Япония в последнее время уступила лидерство по уровню позитивных показателей (коэффициенту преступности и уровню раскрываемости) Южной Корее. Полагаем, что это красноречиво свидетельствует не столько об успехах Кореи, сколько о тенденции роста проблем преступности по мере “вестернизации” Японии, как более взрослого азиатского “экономического гиганта”: характерные для “западного мира” тенденции роста преступности медленно, но все более отчетливо проявляются в Японии, т.к. традиционные методы борьбы с преступностью ослабевают по мере смены ценностных ориентаций при постепенной “вестернизации” национальной культуры.

Сравним показатели преступности в Японии, России и Восточной Европе в 80-90-е годы.


^ Таблица 6

Коэффициенты преступности в странах мира в 1980-1993 г.г.

(количество зарегистрированных преступлений на 100 тыс. человек)


страна

1980 год

1985 год

1986 год

1987 год

1990

1993


Россия


742


988


930


817



1242


1854

Болгария

288

245

273

263







Польша

950

1463

1356

1345







Венгрия

1218

1555

1718

1773







Чехословакия

1272

1440

1436

1447







ФРГ

6198

6909

7154

7269







Франция

4876

6507

5943

5693







^ Англия и Уэльс

5459

7258

7707

7400








Япония


1160



1328


1300


1291


1323


1456


Примечание. Таблица составлена на основании: Преступность в России в 90-х годах и некоторые аспекты законности борьбы с ней. - М.: Криминологическая Ассоциация, 1995; Изменение преступности в России. Криминологический комментарий статистики преступности. - М., Криминологическая Ассоциация, 1994. С. 31-32.


Всплеск преступности, произошедший в России после 1987 г., в корне изменил ситуацию в сравнении российских и общемировых показателей. В настоящее время коэффициент преступности в России превышает аналогичные японские показатели более чем в 1,5-2 раза. Анализ динамики преступности в России свидетельствует о резком, постоянном росте количества преступлений, тогда как в Японии в 90-х годах продолжалось медленное повышение, не позволяющее говорить о дестабилизации обстановки. Сравнительный анализ структуры преступности в России и Японии позволяет выявить общие тенденции, теперь характерных и для России как страны переходящей к рыночным отношениям: происходят качественные изменения - на первое место вышли имущественные преступлений.

Как в России, так и в Японии настораживает изменение структуры преступников (рост числа несовершеннолетних делинквентов), изменение характера преступлений (их ожесточение), появление новых форм преступности, развитие организованных преступных группировок.


^ Факторы, влияющие на преступность в Японии.

Основным, фактором, стимулирующим рост преступности, влияющим на изменение ее структуры, является несомненно процесс «вестернизации» Японии, растущего доминирования нетрадиционных для японского общества западных ценностей и установок. Наиболее ярко это проявляется в таких явлениях, как изменения в социальной культуре и в урбанизации японского общества.

Состояние культуры и преступность. Наглядным примером кризиса культуры является обрушиваемый на население огромный поток информации, окрашенной снисходительным отношением к преступности, смакованием преступных актов или отсутствием элемента их осуждения. Хотя механизм этого воздействия на преступность не исследовался, а прямая связь с делинквентностью молодежи, на наш взгляд, не очевидна, проблема заключается скорее в другом. Катастрофический рост в 90-е годы открытой несовершеннолетней проституции в форме “телефонных клубов” (867 в 1993 г., 1064 в 1994 г.) и системы “эндзё косай” (система открытого сводничества с помощью сети сотовых телефонов) свидетельствует о возникновении субкультуры, противоречащей общепринятой традиционной культуре японского общества, открыто игнорирующей правовые запреты государства, затрудняющей формирование желаемых ценностных ориентаций. Ею и порождаются моменты, вызывающие преступное поведение, ослабляется порицание со стороны общества. Молодежь утрачивает стабильные ценностные критерии, формирующие законопослушную личность и лежащие не только в плоскости сексуальных ценностейxiii.

Урбанизация японского общества, сопровождающаяся разнообразными изменениями локальной среды, а также переменами в жизненных стереотипах и сознании населения, лишила силы такой важнейший гарант предотвращения преступности как солидарность жителей региона, что не могло не оказать влияния на состояние преступности. Но, несмотря на продолжение процесса урбанизации, в Японии за последнее время коэффициент преступности резко не растет, а японский город намного безопаснее, чем американский: в Нью-Йорке в 1980 г. было совершено 1821 убийство (в Токио - 180), 3711 изнасилований (374), 100 550 разбойных нападений (505), т. е. меньше на 1-2 порядка. Однако можно предвидеть, что и в Японии наступит такое время, когда в результате урбанизации преступность в городах поднимется до уровня западных стран.


Факторы, сдерживающие рост преступности в Японии.

Среди основных факторов, сдерживающих преступность в Японии, следует выделить традиционную антикриминально-комформистскую ориентацию общественных стереотипов и способность японского общества быстро приспособиться к новой нетрадиционной ситуации.

Японское общество до сих пор можно назвать партикуляристским, т.е. обществом, акцентирующим человеческие отношения на основе обычного права и половозрастной иерархии. В таком обществе легко поддерживается согласие и гармонияxiv. Секрет экономического успеха и политико-правовой стабильности японского государства возможно в том, что национальные ценностные ориентации развивались в сторону гармоничного сочетания традиционного восточного партикуляризма (социально-групповая ориентация, коллективизм, “семейные” методы управления компанией) и западного универсализма (индивидуализм, “организационные” принципы управления, рационализм), а не подменялись последним. На протяжении короткого периода Япония, энергично заимствуя достижения западной цивилизации, не отказывалась от традиционной системы ценностей.

Точка баланса между универсализмом и партикуляризмом, возможно, и становится как раз точкой наиболее гармоничного развития общественной системы, сочетающей высокие темпы прогресса, импорта ценностей западной культуры и сохранение традиционных ценностных ориентаций, не вызывающих скачка преступности как реакции на кардинальное изменение социально-экономической ситуации. Универсализм правил и принципов западной цивилизации не вступил в Японии в острое противоречие с системой традиционных человеческих отношений. Именно этим следует объяснять традиционно низкий уровень показателей преступности в послевоенной Японии и удачи государственной политики по ее профилактике.

Определенный вклад в сдерживание преступности вносит специфическая национальная психология - логика взаимоотношений, присущая японцам. Ее характеризуют такие черты, как подчеркнутое чувство стыда, чести и достоинства, требование самоотречения и самовоспитания, гордость, ценностные ориентации, вызывающие не соперничество в обществе, а гармонию, сочувствие к человекуxv. Однако речь скорее должна идти о вкладе, вносимом в предупреждение преступности национальной культурой в целом, которая включает в себя развитое сознание солидарности в семье, локальном обществе, а также высокий уровень образования и трудолюбия.

В основе европейской культуры лежит понятие долга - перед государем, родиной, народом, наконец, перед богом, которому сознаются в совершенном злодеянии. Основным же чувством японцев является забота о собственной репутации, производимом на других впечатлении. Это устойчивая исторически сложившаяся психологическая установка японцев. Японец не мыслит себя вне семьи, общины, группы и потому ориентируется исключительно на эту группу, а не на высшие универсальные принципы. Так возник удивительный феномен японской культуры, ставшей “культурой стыда” в отличии от европейской “культуры вины”. Японская “культура стыда” основана на боязни внешних санкций, является культурой внешних переживаний, и потому не требует специального государственного карающего вмешательства. В отличии от европейца, которого тяготит вина, японцу ни исповедь, ни раскаяние облегчение не принесутxvi. В своем поведении он ориентируется на мнение и оценку других и боится позора.

Однако очевидны тревожные тенденции, которые могут нарушить баланс традиции и новации, что не просто ослабит социальный контроль, но поставит под сомнение саму возможность его существования в нынешней пока эффективной форме. Так, послевоенные преобразования разрушили господство патриархальных структур, когда традиционные отношения между людьми, основанные на стремлении понять собеседника, войти в его положение, были характерны не только для японской семьи, но и для японского общества в целом. “Люди послевоенного поколения и в семье, и в обществе, кажется, уже совсем утратили способность относиться с пониманием и сочувствием к человеку”xvii. Ясно, что Япония и в дальнейшем будет американизироваться во всех областях жизни. Несомненно и то, что многие опасные черты сегодняшнего западного общества могут войти в острое противоречие с традиционными формами социального контроля, что вызовет всплеск делинквентного поведения.


^ Особенности правосознания и правовой культуры Японии и России.

Правовая культура - особая форма духовно-практической деятельности, обеспечивающая закрепление и реализацию коренных общественных интересов посредством формирования совокупности правовых стереотипов, взглядов, ценностей, навыков, в участии граждан в правоприменительной деятельности, в функционировании системы государственно-правовых институтов. Наиболее значимой с криминологической точки зрения в правомерном поведении является такой элемент его субъективной стороны, как мотив. От мотивов правомерного поведения зависит прежде всего его устойчивость. Обычно выделяют три типа мотивации правомерного поведения: 1) правомерное поведение под страхом наказания; 2) конформистское правомерное поведение; 3) сознательное правомерное поведение. Соответственно, наиболее устойчивым является сознательное правомерное поведение, наименее - правомерное поведение под страхом наказания. Доминирование того или иного типа мотивации во многом определяется правовой культурой и общественным правосознанием. Очевидно, чем выше правовая культура общества, тем большую роль играет сознательный выбор правомерного поведения.

Если судить о правовой культуре страны по степени развитости правовых институтов, то Япония соответствует режиму современной западной демократии. Вместе с тем ярко выражено национальное своеобразие. Юридические нормы законодательства органически связаны с неписаными нормами «законопослушного» поведения, с нормами традиционной правовой практики (социальные требования и ограничения - «гири», «нэмаваси», «ринги», «харагэй»)xviii. Японская культура представляет сочетание национального («традиционного») и заимствованного («рационального») начал. Многие элементы японской правовой культуры связанны с тем, что в социальной жизни Японии присутствует традиционная групповая ориентация, социально-психологические установки в которой требуют подчинения индивидуальных интересов групповым. Особенности группизма прослеживаются в функционировании ключевых социальных институтов - семьи, фирмы и государства, причем «семейные» черты последовательно повторяются и в фирменном, и в государственном механизмах, облегчая идентификацию индивида со средойxix. Однако в результате социальных изменений , вызванных модернизацией и вестернизацией, индивидуализм (как неотъемлемая часть западной культуры) получает все большее распространение (в основном в молодежной среде). Обращает на себя внимание и то, что стереотипы традиционного поведения слабеют вместе с ослаблением сознания принадлежности к локальному обществу.

Такой тип правовой культуры и уголовной политики не является уникальной чертой Японии. В отечественной философской мысли, исследовавшей отличие российского мышления и правовой структуры, обращалось внимание на коллективность русского национального сознания. Она проявляется в социальной жизни как община, «мир», в духовной - как православная соборность, в личной - как патриархальная семья. Эту особенность не смогли разрушить советские социальные преобразования, возродившие общину в виде колхозов, совхозов, идею соборности в виде мысли о коллективном государственном коммунистическом строительстве. Консервация патриархальных семейных отношений сопровождалась патернализацией публично-правовых связей. Гражданство рассматривалось как комплекс обязанностей, вытекающих из принадлежности лица к государству. В России структуры, занимающей промежуточное положение между человеком и правом (община, производственный коллектив, политическая организация), традиционно брали на себя функцию правовой защиты, взаимодействия с государством. Понимание россиянином субъективного права неразрывно связано с его включенностью в эти структуры. Их интенсивная ломка в последние годы наиболее болезненно воспринимается общественным сознанием, так как отсутствие традиций индивидуализма делает более вероятной реакцию отторжения социальных перемен, уход в алкоголизм, религию, суицид, нежели встряхивание в новые отношения. В отечественной правоприменительной системе фактически доминировал правовой обычай (в религиозной форме в дореволюционной России, и в форме «связей», «телефонного права» в советское время). Расплывчатость, субъективность норм, воплощенных в правовом обычае, их зависимость от неправовых (идеологических, экономических, партийных) факторов формировали понимание права как второстепенного способа регулирования общественных отношений, подчиненного другим, более важным целям и препятствовали становлению четких представлений о субъективных, личностных правах, ограничивающих вмешательство государства в сферы, не требующие общественного воздействия.

Характеризуя состояние правовой культуры в российском обществе, необходимо отметить отсутствие национальной идеи на современном этапе развития страны - старые социальные ценности были развенчаны, но новые не предложены до сих пор. Сегодня отсутствуют ориентиры дальнейшего развития, а ведь именно на этих ориентирах и должна строиться вся государственная политика и, в частности, политика в области правового воспитания. Отсутствующие социальные ценности подменяются суррогатами. Образно говоря, на вопрос «Quo vadis?» в современной России ответа нет. На наш взгляд именно это является одной из главных причин такого резкого падения уровня правовой культуры и правосознания. Государство оказалось не в состоянии выполнить свою элементарную традиционную функцию - «ночного сторожа», защиты своих граждан. Сейчас страна живет как бы в двух параллельных мирах: в мире фантомной легитимности, где вроде бы существуют, но фактически не действуют ни закон, ни суд, и в мире «кулачного права». Это приводит к отрицанию позитивного права как социальной ценности, то есть к правовому нигилизму. Положение усугубляется тем, что у населения складывается негативный образ государственной власти в целом. Причины - в состоянии российской экономики и снижении уровня жизни подавляющего большинства граждан. В обществе растет чувство страха, отчаяния, безнадежности. Это происходит на фоне роста социального неравенства.

Социальные перемены быстро меняют общественное сознание, но было бы ошибочным не учитывать наличия в нем устойчивых, статичных образований, которые не исчезают со сменой поколений. Политические реформы, не принимающие это во внимание, неизбежно будут сталкиваться с растущим сопротивлением (наиболее яркое выражение которого - вал преступности и правонарушений, в первую очередь экономических), с необходимостью применения репрессивных, неправовых мер, ведущих к возвращению к методам тотального государственного регулирования, ведущим к отказу от идеи построения правового государства. Сравнительному анализу национальных особенностей правопонимания, правого менталитета, поиску путей их сочетания с общецивилизационными ценностями следует придавать важное значение. А что такое сочетание возможно, показывает опыт традиционных азиатских обществ, сумевших встроиться в международную правовую систему.


Уголовная политика Японии.

Рассматривая социальные перемены, влияющие на преступность в Японии, следует назвать одну из главных - изменения в правовой системе и политике в отношении преступности, включающие как новые постулаты уголовного законодательства, так и перемены в практике уголовной юстиции, особенно в полицейских силах. Однако, если российские криминологи сосредоточивают внимание главным образом на проблемах уголовного права и уголовно-правовой политики, предметом которой является борьба с преступностью уголовно-правовыми средствами, то японские, напротив, - на более широких проблемах социальной политики борьбы с преступностью, что предполагает использование всех средств, имеющихся в распоряжении государства и общества.

Акценты в борьбе с преступностью в Японии смещены из области “государственно-правового” контроля в область “социального” регулирования, а главной особенностью уголовного права является не столько тонкая юридическая проработка отдельных институтов, сколько соответствие уголовно-правовых норм тем ожиданиям, стереотипам, которые выработались в сознании японца. Исключительная эффективность японской уголовной политики объясняется не столько разработанностью правовых институтов (порой они уступают российским аналогам), не тонкой юридической техникой, сколько соответствием правовой системы устоям японского общества, его традициям, социальным поведенческим стереотипам, этическим воззрениям. Успехи уголовной политики также объясняются не использованием в борьбе с преступностью особых уголовно-правовых средств, не усилением уголовной репрессии, но применением всех средств социального контроля, имеющихся в распоряжении общества.

Особенности проводимой в Японии уголовной политики следующие: индивидуальный подход к личности преступника и к содеянному им; вывод из сферы уголовной юстиции дел по мотивам их малозначительности и иных конкретных обстоятельств (среда, характер совершенного); отказ, насколько возможно, от лишения свободы (а если невозможно - от длительных сроков), признается предпочтительность более мягких средств воздействия. При определении конкретного средства соблюдается общее правило: если можно решить задачу при минимальном ограничении интересов граждан, более жесткие меры не должны быть использованы. Благодаря этому в Японии удается удерживать преступность на более низком уровне, чем в других развитых странах. Подчеркнем, что такой вариант уголовной политики во многом реален потому, что в японском обществе сохраняется потенциал традиционного (неформального) контроля над преступностью.

Суть уголовной политики, осуществляемой в современной Японии, состоит в профилактике преступности - как первичной, так и повторной, рецидивной, в тесном сотрудничестве правоохранительных органов с широкими кругами населения.. Это соответствует тому курсу уголовной политики, который проводится властями и поддерживается всем спектром криминологической науки. Для предупреждения первичной преступности, в частности, выявляются и подвергаются индивидуальному воспитательному воздействию трудные подростки в школе; ведется широкая пропаганда законопослушания, проводимая силами полиции, школы, общественных организаций; принимаются меры для устранения условий совершения преступлений.

Обращает на себя внимание тот факт, что в Японии, по сравнению с со всеми другими странами, при относительно высокой нагрузке на одного полицейского (в 1190 г. в Японии приходилось на одного полицейского - 556 человек в то время, как соответствующий показатель в США равнялся 1: 379, во Франции - 1:268), число краж в расчете на одного полицейского составляло полицейского составляло в Японии всего две трети от французского и менее одной десятой от американского показателя.

Характерно и то, что в 1991 г. в Японии лишь три полицейских скончались при исполнении служебных обязанностей, причем двое были убиты извергающимся вулканом. Между тем в России только за 1996 г. при исполнении служебных обязанностей погибло 319 и ранено 610 сотрудников милиции.

Значительные успехи достигнуты в области ресоциализации преступников. С целью предотвращения повторных преступлений в стремятся не допускать излишнего “клеймения” лиц преступивших закон, чтобы избежать формирования у них комплекса “преступной личности “, ”изгоя общества“. Это достигается комплексом мер: выводом (на стадии досудебного расследования) из сферы применения уголовного законодательства лиц, совершивших не столь тяжкие преступления; применением к подавляющему большинству подсудимых, признанных виновными, наказаний не связанных с лишением свободы, или осуждением их к лишению свободы на непродолжительные сроки; дифференцированностью подхода к обращению с заключенными; осуществлением широкой программы контроля и воспитания в отношении лиц условно-досрочно освобожденных из мест заключения.

Изучение опыта уголовной политики страны, фактически сменившей в короткий период социально-экономический строй от авторитаризма и планового экономического регулирования к демократии и рынку, показывает универсальность целого ряда выводов, относимых к нашей постсоветской действительности, в том числе о пагубности сверхкриминализации.

Для постсоветской России актуален выбор модели борьбы с преступностью: либо выбор пути усиления уголовной репрессии за ряд преступлений (например, связанных с наркобизнесом) как в КНР, Малайзии, Сингапуре, либо акцепция опыта смещения акцентов в сферу социального контроля над преступностью в Японии. Практическое значение имеет для России оценка эффективности этих путей, применимости их к российской ситуации, определение роли правовой пропаганды, противодействия криминальной идеологии, взаимодействия общественности с правоохранительными органами, возможность реализации в России модели, когда демократизация государства и смена экономической системы не вызывает скачка преступности как в Японии или Южной Корее. Так, в послевоенной пореформенной Японии уровень преступности был наиболее стабильным, рост минимальнымxx: на каждые 100 тыс. жителей в Японии приходится всего 31 серьезное преступление, что составляет лишь 10% от такого же показателя а США, менее 25% - от ФРГ, 10% - от Англии. Успехи уголовной политики японского государства объясняются широким обращением к различным формам неформального социального контроля (советы «Старших братьев и сестер», соседские комитеты, школьные «ассоциации родителей»), семейной политикой, направленной на социализацию (выработку социальноодобряемых стереотипов и установок на воспитание законопослушной личности), специальными мерами общественности по ресоциализации преступников, соответствию мер государственной уголовной политики специфической логики взаимоотношений, присущей японцамxxi. Роль общественности объясняет и эффективность деятельности японской полиции при самой высокой среди развитых стран загруженности полицейских.


Заключение. Сравнительный анализ преступности в развитых странах за ранний послевоенный период показывает, что вплоть до 60-х годов преступность в Япония по основным категориям практически не отличалась от других стран, а по некоторым, например по убийствам, коэффициент преступности был даже выше, чем в той же Англии или Германии. В последующие три десятилетия коэффициент по основным категориям преступности в Японии оставался почти неизменнымxxii, в остальных же странах - возрастал, причем этот разрыв становится все значительней. Эти данные лежат в основе утверждений о том, что Япония является самой безопасной с точки зрения преступности страной. Японское правительство гордится стабильностью состояния преступности в стране. Правительственная пропаганда объясняет это положение во-первых - действенностью функционирования системы уголовной юстиции и во-вторых -справедливостью распределения результатов экономического развития.

Подобные выводы имеют свое основание. Но важно другое: Япония, которая на протяжении всей своей истории постоянно заимствует чужие культурыxxiii. И специфика послевоенной динамики японской преступности подтверждает приведенный нами выше тезис о достижении Японией в 60-70 годы точки наиболее гармоничного развития общественной системы при импорте западных и сохранении традиционных ценностных ориентаций, не вызывающих скачка преступности.

Динамика преступности в Японии не дает оснований для вывода о надвигающемся кризисе, при котором уровень преступности достигнет западного. Однако возможность подобного вывода (ощутимого повышения уровня преступности) следует из анализа структуры преступности, и главным образом из катастрофического уровня делинквентности несовершеннолетних. Если молодежь не солидарна с социально-постулированными целями, то ценностная ориентация подрастающего поколения существенно изменит нынешнее состояние, обнаружив в обозримом будущем несостоятельность форм традиционного контроля над преступностью. Потому можно прогнозировать в ближайшие годы в Японии медленный (по мере “вестернизации” культуры и подрастания современной молодежи), стабильный (без скачков, с сохранением бесспорного лидерства Японии среди развитых стран по основным позитивным показателям) рост преступности.

Однако баланс между причинами, сдерживающими преступность, и причинами, способствующими ее росту, да и сами эти причины не всегда бывают неизменными. Может изменяться и их совокупное влияние на преступность. В целом расширение контактов между Японией и внешним миром способствует нивелированию того, что принято считать особенностями японского общества. Поэтому станет ли преступность в Японии изменяться по подобию стран Западной Европы и США или Япония все же сможет сдержать рост преступности, зависит, на наш взгляд, уже не столько от традиции, сколько от уголовной политики - государственного контроля над преступностью. В Японии эта политика может быть успешной только, если государство найдет идеальную модель, соответствующую традиционным формам контроля социальногоxxiv.



i Уэда Кан. Преступность и криминология в современной Японии. М.: Прогресс, 1989. C.70-71.

ii См.: Отчет Главного полицейского управления об исследовании латентной преступности. Токио, 1970.

iii См.: Владивосток, 1997, 30 окт.

iv См.: Аргументы и факты, 1997, № 40.

v См.: Япония сегодня, 1995, № 2.

vi См.: Российская газета, 1997, 1 окт. С. 5.

vii Белявская О.А. Организованная преступность в Японии // Соц. законность,1988,№ 11. С.65-66.

viii White paper on police 1995 (excerpt). - Japan: The Japan Times, 1995. P. 94.

ix См.: Хосино К. Исследование процесса выхода из преступных групп их участников // Доклады НИИ полиции (Профилактика и работа с несовершеннолетними). Токио, 1974. Т. 15.

x Белявская О. А. Основные направления развития преступности в Японии. Ретроспективный анализ (аналитический обзор) // Проблемы буржуазной криминологии. М., 1981. С. 120-141.

xi White paper on police 1995 (excerpt). Р. 52.

xii Вклад каждой из стран в общемировую преступность и по абсолютным показателям, и по коэффициенту различен. Так, уголовная статистика США учитывает лишь 8 составов преступлений, Англии - более 70, Франции - 20, Японии - 25.

xiii См.: Белявская О. А. Преступность и борьба с ней в Японии как объект сравнительной криминологии // Политические системы, государство и право в буржуазных и развивающихся странах: тенденции и проблемы. М., 1988; Российская газета, 1997, 1окт. С. 5.

xiv Кураку Гурегори. Сякай-но барансу га уму сэйтё: ёрёку (Кларк Грегори. Рожденные социальным балансом резервы роста). Токио: Нихон кейдзай кэнкюю сэнта кахоо, 1979, № 355 С. 37.

xv См.: Кураку Гурегори. Ямамото Ситихэй. Мотто дзибун дзисин-о тамэ ни таттэй сиё (Кларк Грегори. Ямамото Ситихэй. Приложим больше усилий, чтобы познать самих себя). Токио: Сюкан Асахи, 1977. Т. 82, № 22 (3071). С. 132-137.

xvi Benedict R. The chrysantemumand the sword: Patterns of Japanese culture (Бенедикт Р. Хризантема и меч). Boston, Cambridge: Riverside press, 1946. Р. 222-223.

xvii Аида Юдзи. Нохондзин-но исики ко:дзо (Аида Юдзи. Структура сознания японца). Токио: Ко:данся, 1971. С. 159.

xviii Еремин В.Н. Политическая система современного японского общества. - М.: Наука, 1992, с. 62.

xix Рамзес В. Япония: сумерки группизма и трудовая мотивация. // Мировая экономика и международные отношения, 1989, №8, с. 46.

xx White paper on police 1995 (excerpt). - Japan: The Japan Times, 1995, р. 142.

xxi См.: Кураку Гурегори. Ямамото Ситихэй. Мотто дзибун дзисин-о тамэ ни таттэй сиё (Кларк Грегори. Ямамото Ситихэй. Приложим больше усилий, чтобы познать самих себя). - Токио: Сюкан Асахи, 1977. Т. 82, № 22 (3071), с. 132-137 (на яп. языке).

xxii Белявская О. А. Основные направления развития преступности в Японии. С.120-141.

xxiii Цусима Кэндзо. Нихондзин-о кангаэру. Хикаку синри-но тачиба-дэ (Цусима Кэндзо. Расмышления о японцах с позиций сравнительной психологии). Токио: Дай Нихон тосё, 1977. С.27.

xxiv См. Подр.: Михеев Р.И., Морозов Н. А., Коидзуми Е. Международное сотрудничество в России и стран АТР в сфере уголовной политики, борьбы с преступностью и ее предупреждения. // Социально-экономические и политические процессы в странах АТР. Мат. межд. науч.-практ. конф., 23 апр. 1997 г., г. Владивосток. - Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1997. Кн. первая. С.63-65; Морозов Н. А., Коидзуми Е. Преступность. Уголовная политика. Уголовное право Японии. // Актуаьные проблемы юридической науки и практики в условиях становления в России правового государства. Мат. XXXVIII научной конференции ДВГУ, Владивосток, 29-30 апр. 1996 г.. - Владивосток: Изд. гр. «ВИТ», 1997, с. 38-40: Морозов Н. А. Сравнительно-правовой анализ преступности в современной Японии. Науч. ред. проф. Р.И. Михеев. - Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1997. О. Плешкова. Преступность в Японии и в России. Актуальные проблемы международного сотрудничества России со странами АТР. // Новый Уголовный кодекс России /Идеологическая концепция уголовного законодательства: проблемы теории, законотворчества, правоприменения и образовательного процесса Высшей школы/ // Мат. науч.-практ. конф., г. Хабаровск, 16-17 окт. 1997 г. - Хабаровск: Хабаровская Высшая школа МВД России, 1997.





Скачать 386,12 Kb.
оставить комментарий
Дата25.09.2011
Размер386,12 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх