Понятие комического в пьесе А. Н. Островского «Не в свои сани не садись» icon

Понятие комического в пьесе А. Н. Островского «Не в свои сани не садись»


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Тема «Темного царства» в драме А. Н. Островского «Гроза»...
Тема «Темного царства» в драме А. Н. Островского «Гроза»...
Пояснительная записка. Сценарий урока литературы по пьесе А. Н...
Тема: Литературная игра по пьесе А. Н. Островского “Бесприданница”...
Урок литературы в 10 Вклассе по пьесе А. Н. Островского «Гроза»...
Задачи: обучающие формировать умения анализа эпического произведения...
Монолог Липочки ( начало первого действия) в комедии Островского «Свои люди – сочтемся...
5 марта 2012 г г...
План урока-лекции с мультимедийной поддержкой в 10 классе...
Роль музыки в пьесах А.Н. Островского...
Заключение комиссии по аккредитационной экспертизе...
Тема счастья в пьесе А. П. Чехова «Вишневый сад»...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4
вернуться в начало
скачать
Глава 2. Понятие комического в пьесе А.Н.Островского «Не в свои сани не садись».

^ 2.1. Комизм и мораль в пьесах А.Н.Островского

Островский вошел в русскую литературу как наследник Пушкина и Гоголя — национальный драматург, напряженно размышляющий об общественных функциях театра и драмы, преобразующий будничную, привычную действительность в исполненное комизма и драматизма действо, знаток языка, чутко вслушивавшийся в живую речь народа и сделавший ее мощным средством художественной выразительности.

Комедия Островского «Свои люди — сочтемся!» (первоначальное название «Банкрот») была оценена как продолжение линии национальной сатирической драматургии, следующий «номер» после «Ревизора», и, хотя Островский не имел намерения предпослать ей теоретическую декларацию или объяснить ее смысл в особых статьях, обстоятельства принудили его определить свое отношение к деятельности драматического писателя.

Островский далеко не сразу уяснил для себя, что драматургия является его призванием, что она станет не только преимущественным, но и исключительным родом его творчества. В начале 40-х гг. молодой писатель, увлеченный творчеством Гоголя и критикой гоголевского периода, особенно критикой Белинского, пишет очерки. Уже в эти первые годы своей деятельности он не только определяет круг тем своего будущего творчества, но и вплотную подходит к оценке нравственного смысла наблюдаемых им явлений действительности. Оригинальность подхода Островского к социальному быту, который он изображает, складывалась вместе с формированием его творческой манеры, по мере постепенного выявления драматургической природы его художественного миросозерцания. Уже в середине 40-х гг. перед молодым Островским встали вопросы о соотношении прогресса и «силы косности, онемелости» в жизни целых слоев русского общества и отдельных его представителей, о просвещении подлинном и мнимом, о живых традициях и омертвелых стереотипах быта. И сразу Островский подошел к этим «традиционно комедийным» проблемам (некоторые их аспекты имели значение для Фонвизина и Грибоедова) как острый наблюдатель, самобытно и глубоко мыслящий человек и выученик «натуральной школы».

В соответствии с рекомендациями Белинского беллетристам 40-х гг. Островский находит сферу жизни мало изученную, до него не изображавшуюся в литературе, и ей посвящает свое перо. Он сам провозглашает себя «открывателем» и исследователем Замоскворечья. Декларация писателя о быте, с которым он намерен познакомить читателя, напоминает юмористическое «Вступление» к одному из некрасовских альманахов «Первое апреля» (1846), написанное Д. В. Григоровичем и Ф. И. Достоевским. Островский сообщает, что рукопись, которая «проливает свет на страну, никому до сего времени в подробности неизвестную и никем еще из путешественников не описанную», обнаружена им 1 апреля 1847 г. (13, 14). Самый тон обращения к читателям, предпосылаемого «Запискам Замоскворецкого жителя» (1847), свидетельствует об ориентации автора на стиль юмористического бытописания последователей Гоголя.

Сообщая о том, что предметом его изображения будет определенная «часть» быта, отграниченная от остального мира территориально (Москвой-рекой) и отгороженная консервативной замкнутостью своего уклада, писатель задумывается над тем, какое место занимает эта обособленная сфера в целостной жизни России.

Обычаи Замоскворечья Островский соотносит с нравами остальной Москвы, противопоставляя, но еще чаще сближая их. Таким образом, картины Замоскворечья, данные в очерках Островского, вставали в ряд с обобщенными характеристиками Москвы, противопоставленной Петербургу как город традиций городу, воплощающему исторический прогресс, в статьях Гоголя «Петербургские записки 1836 года» и Белинского «Петербург и Москва».

Купечество очень соответствовало характеру таланта Островского, тяготевшего к показу комедийных сторон жизни, созданию ярких и выразительных типов. В комедии «Свои люди – сочтемся» драматург пошел по пути укрупнения характеров, придав им колоритность и законченность, учитывая, что дистанция, существующая между сценой и зрительным залом, требует меткого, громкого слова, четкого и точного жеста. В отличие от своего предшественника Гоголя Островский строит пьесу по иному принципу. Он отказывается от стремительной завязки (как это было в «Ревизоре». Экспозиция в «Своих людях…»нарочито замедленна, действие развивается неторопливо, строится поначалу как бы на случайных, внешне незначительных событиях (мечты Липочки о кавалере, сцена с матерью, приход свахи). Но за всем этим стоят более глубокие конфликты: семейно-бытовые отношения, разница в культурном уровне. Женихи, наряды, украшения – это не просто темы для разговоров, это способ точной характеристики персонажей. Таким образом Островский сначала воссоздает среду и крупным планом изображает действующих лиц. Персонажи этой пьесы лишены способности к самоанализу, душевные коллизии им неведомы, их действия направлены к достижению вполне конкретных, четко обозначенных корыстных целей, на чем и сосредоточена вся их жизнь.

Комическое в этой пьесе основано на неожиданных поворотах, тонких сплетениях, на виртуозно разработанной интриге. Некоторая утрированность, движение в сторону гротеска не помешало жизненной достоверности произведения, ибо Островский выделил крупным планом черты, определяющие нравственно-психологический уровень каждого персонажа. Обобщая, живописуя самое главное в людях, автор использует говорящие имена, усиливая тем самым комический эффект.

Уже в первых порах Островский делает главным компонентом произведения диалог. Диалоги в «Своих людях…» - это мастерски разработанные, законченные, сюжетно организованные миниатюры, точно передающие склад ума и психологию говорящего. Реплики перекликаются, пересекаются, цепляются одна за другую – такое соединение слов и целых фраз вызывает ощущение постоянного движения. «Ведь нельзя же тебе вдруг жениха найти; скоро-то только кошки мышей ловят», - успокаивает дочь Аграфена Кондратьевна, на что мгновенно реагирует Липочка: «Что мне до ваших кошек! Мне мужа надобно!». В этой комедии диалоги почти не прерываются психологическими паузами. Ремарки в основном указывают на конкретное действие, физическое состояние (входит, садится, плачет, уходит и др.).

Несомненным достижением драматурга стал язык пьесы. Каждый персонаж совершенно особая речевая стихия. Так, колоритна речь Липочки, которая видит недостаток образованности у своих родителей и старается подражать более грамотным людям, что выглядит комично. Она соединяет просторечные слова с непонятными ей иноязычными, неверно ею употребляемыми: «Так и рябит меланхолия в глазах»; «Что ж он там спустя рукава сантиментальничает?». Ярка и цветиста речь свахи Устиньи Наумовны, как и подобает ее профессии. Она сыплет словечками яхонтовый, бриллиантовые, серебряные. Грубый и бесцеремонный Большов не привык выбирать выражения. Он открывает в драматургии Островского тип купца-самодура, уверенного в своей силе и власти над домашними и материально от него зависимыми. Приторно-лицемерная речь безграмотного подхалима Подхалюзина, всячески угождавшего Большову до женитьбы на его дочери, в конце пьесы становится самоуверенной и наглой.

Язык в комедии стал свидетельством ярчайшего дарования Островского, чуткого к народной речи и воссоздавшего культурно-бытовой уровень определенной социально-психологической среды середины XIX века.

Человек в первых же произведениях драматурга предстал окруженным предметным миром, конкретными реалиями, взятыми из русского быта. Видно, что автор стремится передать дух времени, в своих героях отразив представления о жизненных ценностях. В таком контексте жизнь отдельного персонажа принимает комедийные формы, а люди являются воплощением эгоизма и черствости, мелкого обывательства и нескрываемого стяжательства. Однако в густоте изображаемого мира чувствуется не злобный смех, не сардоническая горечь, а видится улыбка автора, понимающего несовершенство человека и самой жизни.

В раннем Островском пересеклись две ведущие линии «натуральной школы – сатирическая и социально-психологическая. Центром их пересечения стала комедия «Свои люди – сочтемся», с которой начинаются признание и литературная слава Островского.

Лучшую из социально-бытовых комедий Островского не без оснований связывали с гоголевской традицией: это «крупный комизм» (по выражению самого драматурга); ощущаемый как достоверный, отражающий житейскую фабулу сюжет; отсутствие положительного героя; «смех сквозь слезы», позволивший В.Ф.Одоевскому присвоить пьесе наименование «трагедии». В этой пьесе впервые в полной мере раскрылось языковое богатство народной речи, определившее неповторимый облик каждого, даже «незначительного» ее персонажа, создавшее непрерывное драматическое речевое движение. Комедия доказала обоснованность заключения Островского о том, что «…нет почти ни одного явления в народной жизни, которое бы не было охвачено народным сознанием и очерчено бойким, живым словом; сословия, местности, народные типы – все это ярко обозначено в языке и запечатлено навеки».

Пьесы Островского 1853—1854 гг. еще более откровенно, чем его первые произведения, были ориентированы на демократического зрителя. Их содержание сохраняло серьезность, развитие проблематики в творчестве драматурга было органично, но театральность, народная площадная праздничность таких пьес, как «Бедность не порок» и «Не так живи, как хочется» (1854), противостояла будничной скромности и реальности «Банкрота» и «Бедной невесты». Островский как бы «возвращал» драму на площадь, превращая ее в «увеселение народное». Драматическое действо, разыгрывавшееся на сцене в новых его пьесах, сближалось с жизнью зрителя иначе, чем в первых его произведениях, рисовавших суровые картины ежедневной жизни. Праздничная пышность театрального представления как бы продолжала народное святочное или масленичное гулянье с его вековыми обычаями и традициями. И это буйство веселья драматург делает средством постановки больших социальных и этических вопросов.

Национальным колоритом и изображением важнейших качеств традиционного семейно-бытового уклада, имеющих особое значение для нравственности и жизнестойкости народа, выделяются в особую группу написанные одна за другой в 1853-1855 гг. пьесы «Не в свои сани не садись», «Бедность не порок», «Не так живи, как хочется», ориентированные на демократического зрителя, на эстетику народного зрелищного представления.

Островский убежден в том, что театр – самый понятный даже неискушенному человеку вид искусства. Поэтому драматург постоянно искал новые формы, такие средства, которые бы привлекали к его творениям демократическую часть публики. Он строит свои произведения преимущественно на бытовом материале; быт у драматурга является одновременно и источником конфликтов, и сферой отражения национального жизненного уклада и мироощущения. Отношения к быту у Островского было чрезвычайно серьезное. В нем он видит средоточие жизненных коллизий и возможность быть понятным демократическому зрителю.

Островский хотел основать жизнеутверждающую комедию на фольклорных мотивах и народно-игровых традициях. Слияние народнопоэтического, балладного и социального сюжетов можно отметить уже в комедии «Не в свои сани не садись». Сюжет об исчезновении, «пропаже» девушки, чаще всего купеческой дочери, похищении ее жестоким соблазнителем был заимствован из фольклора и популярен у романтиков. В России его разрабатывали Жуковский («Людмила», «Светлана»), Пушкин («Жених», сон Татьяны в «Евгении Онегине», «Станционный смотритель»). Ситуацию «похищения» простой девушки человеком другой социальной среды — дворянином — остро в социальном плане трактовали писатели «натуральной школы». Островский учитывал эту традицию. Но фольклорно-легендарный балладный аспект был для него не менее важен, чем социальный. В последующих пьесах первого пятилетия 50-х годов значение этого элемента нарастает. В «Бедность не порок» и «Не так живи, как хочется» действие развертывается во время календарных праздников, сопровождающихся многочисленными обрядами, происхождение которых восходит к древним, языческим верованиям, а содержание питается мифами, легендами, сказками.

И все же и в этих пьесах Островского легендарный или сказочный сюжет «прорастал» современной проблематикой. В «Не в свои сани не садись» коллизия возникает вследствие вторжения извне в патриархальную среду, которая мыслится как не знающая существенных внутренних противоречий, дворянина — «охотника» за купеческими невестами с богатым приданым. В «Бедность не порок» драматург уже рисует купеческую среду как мир, не свободный от серьезных внутренних конфликтов. Тургенев, указывая на недостатки комедии, однако, находил, что "общий колорит ее верен", а второй акт "прекрасен с начала до конца". "Островский начал необыкновенно, - писал Тургенев, - и читатель ждет от него необыкновенного. Со всем тем, мы от всей души приветствуем комедию г-на Островского".

Н. Г. Чернышевский считал, что в сравнении с пьесой "Свои люди - сочтемся" идея "Бедной невесты", не имея достоинства новизны, принадлежит "слишком тесному кругу частной жизни", но комедия в целом, по его мнению, "очень хороша".

Наиболее полную характеристику пьесы дал в 1859 году Добролюбов. Охарактеризовав безысходное положение "бедной невесты", Марьи Андреевны, Добролюбов спрашивал: "А из-за чего же терпит несчастная все эти оскорбления? Что ее держит в этом омуте?" И отвечал: "Ясно что: она бедная невеста, ей некуда деваться, нечего делать, кроме как ждать или искать выгодного жениха. Замужество - это ее должность, работа, карьера, назначение жизни. Как поденщик ищет работы, чиновник - места, нищий - подаяния, так девушка должна искать жениха... Над этим смеются современные либералы; но интересно бы знать, что же, в самом деле, станет у нас делать девушка, не вышедшая замуж?"

В "Бедной невесте" Добролюбов находил "категорический ответ" на злободневный вопрос современной Островскому действительности - "почему у нас женщина в семье находится в таком рабском положении и почему самодурство тяготеет над ней с особенной силой".


В пьесе «Бедность не порок» ощутима тенденция идеализации старых традиций семьи и быта. Однако изображение патриархальных отношений в этой комедии сложно и неоднозначно. Старое в ней трактуется и как проявление вечных, непреходящих форм жизни в современности, и как воплощение силы косной инертности, «стреноживающей» человека. Новое — как выражение закономерного процесса развития, без которого немыслима жизнь, и как комическое «подражание моде», поверхностное усвоение внешних сторон культуры чужой социальной среды, чужих обычаев. Все эти разнородные проявления стабильности и подвижности жизни сосуществуют, борются и взаимодействуют в пьесе. Динамика их соотношений составляет основу драматического движения в ней. Его фоном является старинное обрядовое праздничное гулянье, своего рода фольклорное действо, которое разыгрывается на святках целым народом, условно отбрасывающим «обязательные» в современном обществе отношения, для того чтобы принять участие в традиционной игре. Посещение богатого дома толпой ряженых, в которой нельзя отличить знакомого от чужого, бедного от знатного и власть имущего, — один из «актов» старинной самодеятельной игры-комедии, в основе которой лежат народные идеально-утопические представления.

Дидактическая тенденция сочетается в пьесе с изображением исторического движения нравственных понятий, с восприятием духовной жизни народа как вечно живого, творческого явления. Этот историзм подхода Островского к этической природе человека и к вытекающим из нее задачам просвещающего, активно воздействующего на зрителя искусства драмы делал его сторонником и защитником молодых сил общества, чутким наблюдателем вновь нарождающихся потребностей и стремлений. В конечном счете историзм мировоззрения писателя предопределил его расхождение со славянофильски настроенными друзьями, делавшими ставку на сохранение и возрождение исконных устоев народных нравов, и облегчил его сближение с «Современником».

Первая небольшая комедия, в которой сказался этот перелом в творчестве Островского, — «В чужом пиру похмелье» (1856). Основой драматического конфликта в этой комедии становится противостояние двух общественных сил, соответствующих двум тенденциям развития общества: просвещения, представленного реальными его носителями — тружениками, бедными интеллигентами, и развития чисто экономико-социального, лишенного, однако, культурного и духовного, нравственного содержания, носителями которого являются богачи-самодуры. Тема враждебного противостояния буржуазных нравов и идеалов просвещения, намеченная в комедии «Бедность не порок» как моралистическая, в пьесе «В чужом пиру похмелье» приобрела социально обличительное, патетическое звучание. Именно такая трактовка этой темы проходит затем через многие пьесы Островского, но нигде она в такой мере не определяет собою самую драматургическую структуру, как в небольшой, но «переломной» комедии «В чужом пиру похмелье». Впоследствии это «противостояние» выразится в «Грозе» в монологе Кулигина о жестоких нравах города Калинова, в споре его с Диким об общественном благе, достоинстве человека и громоотводе, в заключающих драму словах этого героя, призывающих к милосердию. Гордое сознание своего места в этой борьбе скажется в речах русского актера Несчастливцева, разящего бесчеловечность барско-купеческого общества («Лес», 1871), получит развитие и обоснование в рассуждениях молодого, честного и толкового бухгалтера Платона Зыбкина («Правда — хорошо, а счастье — лучше», 1876), в монологе студента-просветителя Мелузова («Таланты и поклонники», 1882). В этой последней из перечисленных пьес главной темой станет одна из поставленных в комедии «В чужом пиру...» (а до того — лишь в ранних очерках Островского) проблем — мысль о порабощении культуры капиталом, о претензиях темного царства на меценатство, претензиях, за которыми стоит стремление грубой силы самодуров диктовать свои требования мыслящим и творческим людям, добиваться их полного подчинения власти хозяев общества.

Вспомним, что эпоха выступления Островского в литературе - это период усилившегося помещичьего оскудения. Не следует, думать что русская буржуазия вытесняла дворянство в процессе развернутой политической борьбы с этим классом. Ни в условиях той поры ни позднее она не сумела стать его историческим антагонистом, довольствуясь той частью привилегий, которые уступал ей господствующий класс. Но поддерживая не за страх, а за совесть феодально-крепостническую систему, буржуазия тем не менее относилась к дворянству с очевидной неприязнью. Не выступая против режима в целом, ее идеологи изображали представителей этого господствующего класса с явным недоброжелательством; для того чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить хотя бы "нравственно-сатирические" романы Булгарина (см.) или антидворянские при всей своей благонамеренной консервативности басни Крылова (см.).

В этой борьбе Островский с самого начала занимал определенную позицию, всем своим творчеством выражая отрицательное отношение к дворянству. Дворянин постоянно наделяется Островским отрицательными чертами. В молодости - это беззаботный хлыщ, приударяющий за купеческими дочками, искатель приключений, а главное - богатого приданого, которое позволило бы ему зажить припеваючи.

Этот характерный образ дворянина, искателя богатой невесты, проходит через множество комедий О.: таковы Вихорев ("Не в свои сани не садись"), Баклушин в комедии "Не было ни гроша, да вдруг алтын", Дульчин в пьесе "Последняя жертва", Аполлон Мурзавецкий ("Волки и овцы"), Поль Прежнев в комедии "Не сошлись характерами", имение к-рого промотано его матерью с гувернерами французами и к-рому грозит перспектива "быть выгнанным со службы", "стать праздношатающимся, картежным игроком, а может быть и хуже".

Но Островский не довольствуется этой издевкой над дворянскими сынками, неспособными к честному производительному труду, а направляет стрелы своей сатиры в гораздо более существенные стороны крепостнической системы. Мы имеем здесь в виду его "сцены из деревенской жизни" - "Воспитанница", "недостаточно оцененные критикой. Написанная за два года до отмены крепостного права, "Воспитанница" представляет собой описание безудержного произвола богатой помещицы Уланбековой, которое по своей силе смело выдерживает сравнение с лучшими образцами русской литературы той поры. Цензура правильно почувствовала в характеристиках развратной и своевольной помещицы, в описании рабской атмосферы ее усадьбы, в беспросветной судьбе "воспитанницы" резкий выпад против государственного уклада; пьеса Островского была запрещена для театра и появилась только в 1863.

В комедиях, написанных в последний период своей творческой деятельности, Островский посвящает дворянству особенно много внимания, что, несомненно, стоит в прямой связи с исключительно широко развернувшимся в 70-80-х гг. процессом распада дворянского благосостояния. На этот раз он имеет дело преимущественно со старшим поколением этого класса - со светскими людьми, беззаботно прожигающими жизнь, вроде Телятева ("Бешеные деньги"), со сладострастными старичками вроде Дулебова ("Таланты и поклонники"), с чиновными дворянами, которые так любят свои семьи, что не знают различия между своими и казенными деньгами (муж Чебоксаровой в "Бешеных деньгах"). То тут, то там промелькнет в комедиях Островского образ промотавшегося барина, вроде играющего роль приживала у богатого подрядчика Хлынова "барина с длинными усами" ("Горячее сердце").

На этом фоне дворянского мотовства и казнокрадства выделяются несколько помещиц, которые поддерживают свое хозяйство ростовщичеством, обманом соседей (Мурзавецкая в "Волках и овцах"), обиранием родственников (Гурмыжская в "Лесе") и т. д. Налицо несомненный разрыв с традициями дворянской литературы, всегда изображавшей лучших людей своего класса. Островский не видит этих лучших людей, он не составляет себе никаких иллюзий насчет добродетелей, характеризующих этот класс. Дворяне Островского или смешны или отвратительны - так случилось потому, что Островский изображал этот класс с враждебных ему политических позиций.

Знаменателен тот факт, что когда Островский сатирически изображает дворянина, он почти всегда противопоставляет ему купца, сильно идеализируя последнего. Так построена комедия "Не в свои сани не садись", где приезжему хлыщу Вихореву противостоят патриархальный купец Русаков и небогатый купец Бородкин, "имеющий мелочную лавку и погребок". Вихорев обольщает Дунечку - Бородкин берет ее замуж, проявляя невероятное, по понятиям той среды и эпохи, отношение к девушке.

Презирая дворянство как тунеядцев и развратников, Островский глубоко любит купечество как наиболее неиспорченный по своим моральным устоям класс дореформенного общества. Наиболее полно и всесторонне это сочувствие Островского купеческому патриархализму выразилось в комедии "Бедность не порок". Здесь нашли себе идеализированное выражение разнообразные черты этого патриархализма: крепость семейных устоев, доверие детей к родителям (Любовь Гордеевна не решается выйти из-под воли отца даже тогда, когда он хочет выдать ее замуж за нелюбимого), ненарушимость обычаев, царящих в этой купеческой среде, цельность и ясность мировоззрения, не омраченного никакими новшествами. "Я, матушка, - говорит своим гостьям купчиха Торцова, - люблю по старому, по старому... да по нашему, по русскому. Я веселая, да... чтоб попотчевать, да чтоб мне песни пели... у нас весь род веселый... песенники" (д. III, явл. 5). "Бедность не порок" полна песен, которые поют во время празднования святок в купеческом доме; ряд явлений посвящен изображению прихода ряженых и т. п.

Эта купеческая идиллия встретила суровую оценку Чернышевского, который ставил Островскому в вину то, что вместо комедии у него "целый святочный вечер с переодеваниями, загадками" и т. д. Но еще более резко критиковал Чернышевский это произведение за ту "сладостную патоку", которая в изобилии была пролита Островского на Любима Торцова и на Митю, за "апофеоз старинного быта". В этой оценке виднейшим идеологом революционной демократии одного из наиболее славянофильских произведений Островского нашло себе характерное выражение различие их идеологий.

Отстаивая право купечества на самобытность, неизменность религиозно-нравственных устоев русской жизни, Островский отстаивал народную культуру, родовую память, без которых невозможным представлялось бытие единой в своих устремлениях нации. Расслоение в среде купечества происходит по признаку следования этой культуре или отступничества от нее – более или менее осознанной ее профанации, означающей предательство. Приказчик богатого купца Гордея Торцова Митя «Бедность не порок») ни в чем и прежде всего в любви не похож на приказчика Подхалюзина из комедии «Свои люди – сочтемся». И тот, и другой, по-видимому, относятся к своим избранницам со всей искренностью чувства.

Но Подхалюзин при этому не выходит из рамок своего социального, четко очерченного облика: к его любви примешиваются расчет чужого и своего положения, мечты неудовлетворенного самолюбия, которые неизменно соотносят с женитьбой карьерные соображения, желанный путь наверх. Митя, по природному влечению сохраняющий в душе начала народной нравственности, любит иначе – возвышая и буквально перекладывая в стихи образ Любови Гордеевны, неравной ему в социальном отношении, но близкой по принадлежности к одной и той же этике, национальной культуре. Сама Митина речь обретает склад народных песен, обогащаясь их образностью, их вековой мудростью:

Красоты ее не можно описать!..

Черны брови, с поволокою глаза.

Гордей Торцов объявляет войну родовому укладу, объединяющему его семейство и весь патриархальный мир в духовную целостность, в ту самую соборность, отличающую всю русскую культуру в целом, и терпит поражение. Мода на «фициянта» в перчатках, европейскую мебель, дворянский «тон» не может заменить того на что покушаются фабрикант Коршунов и дворянин Вихорев. Торжествует исконная правда отношений, в силу которой свобода ограничивается нормами и счастье становится возможным только в пределах признаваемого нормальным – с патриархальной точки зрения. Любовь Гордеевна осознает, что не может быть в душевном покое с собой и Митей, если нарушит эти неписаные законы, а Авдотья Максимовна в полной мере постигает свое падение, осмелившись переступить через начала нравственности ради страсти, олицетворяющей стихийные порывы «натуры». В свете реальной картины жизни москвитятнинские пьесы с их счастливыми развязками социально недостаточно мотивированы, подчинены «случайным» факторам, на что проницательно указал Н.А.Добролюбов. Но с позиций, преобладающих над социальными, интуитивно ощущаемых каждым этических, эти развязки закономерны и выражают то, чему «быть должно», что позволяет Ивану Петровичу Бородкину провозгласить: «А я так думаю, что люди все одне-с».

Островский любит эту среду патриархального купечества и черпает из нее подавляющую массу своих образов. Система его персонажей многосоставна и характерна. Ее образуют - забитая жена купца, всецело ему подчиняющаяся сердобольная женщина ("Бедность не порок", "В чужом пиру похмелье"); жеманная и пустая дочка купца, томящаяся на выданьи ("Свои люди - сочтемся"), контрастный с нею образ нежной и любящей девушки (Любови Гордеевны в "Бедности не порок", Параши в "Горячем сердце", Катерины в "Грозе"); бедный сентиментальный приказчик, влюбленный в хозяйскую дочку и в результате ряда счастливых совпадений женящийся на ней ("Бедность не порок", "Правда хорошо, а счастье лучше", "Не было ни гроша, да вдруг алтын", "Не все коту масленица"); строгая с виду, но добрая характером нянька ("Бедность не порок", "Свои люди - сочтемся", "Правда хорошо, а счастье лучше"), наконец речистая и бойкая сваха ("Свои люди - сочтемся", "Свои собаки грызутся, чужая не приставай", "За чем пойдешь, то и найдешь"). В этих комедиях Островский широко и любовно раскрыл новый, до него никем не изображавшийся мир, представ пред русским читателем и зрителем "Колумбом Замоскворечья".

В «Свои люди – сочтемся» Островский почти в полной мере проявил оригинальность своей техники. Только во второй своей пьесе он пошел дальше в направлении детеатрализации театра. «Бедная невеста» и по тону, и по атмосфере нисколько не похожа на «Свои люди – сочтемся». Среда тут не купеческая, а мелко-чиновничья.

Неприятное чувство, которое она вызывает, искупается образом героини, сильной девушки, которая нисколько не ниже и гораздо живее героинь Тургенева. Ее история имеет характерный конец: после того, как ее покидает идеальный романтический поклонник, она покоряется судьбе и выходит замуж за удачливого хама Беневоленского, который один только может спасти ее мать от неминуемого разорения. Каждый персонаж - шедевр, и умение Островского строить действие целиком на характерах здесь на высоте.

Но особенно замечателен последний акт - смелая техническая новинка. Пьеса кончается массовой сценой: толпа обсуждает женитьбу Беневоленского, и тут вводится изумительно новая нота с появлением в толпе его прежней любовницы. Сдержанность и внутреннее наполнение этих последних сцен, в которых главные герои почти не появляются, были действительно новым словом в драматическом искусстве. Сила Островского в создании поэтической атмосферы впервые проявилась именно в пятом акте «Бедной невесты». В пьесе Бедность не порок (1854) Островский пошел еще дальше по линии детеатрализации театра, но с меньшим творческим успехом. При постановке пьеса имела огромный успех, которым обязана оригинальному славянофильскому характеру благородного пьяницы, разорившегося купца Любима Торцова; эта роль осталась одной из самых популярных в русском репертуаре. Но сама пьеса значительно менее удовлетворительна, и техника "кусков жизни" переходит порой просто в расхлябанность.

Другая славянофильская пьеса его – «Не в свои сани не садись» (1853), - где купеческий патриархальный консерватизм отца одерживает победу над романтической ветреностью "образованного" любовника, - гораздо лучше и экономнее выстроена и беднее в смысле атмосферы. Та же классическая конструкция утверждается и в очень сильной драме Не так живи, как хочется, а так, как Бог велит (1855). Но даже и в этих более сжатых и "однолинейных" пьесах Островский никогда не теряет богатства бытописания и не снисходит до искусственных ухищрений.





оставить комментарий
страница2/4
Дата25.09.2011
Размер0.67 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх