Власть пространства: от образов географического пространства к географическим образам icon

Власть пространства: от образов географического пространства к географическим образам


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Д. Н. Замятин политико-географические образы российского пространства...
Н. Ю. Замятина Представления об устройстве пространства как контекст формирования образов...
Презентация возможностей современного образовательного пространства региона для участников...
Экзаменационные вопросы по дисциплине «философия»...
Трансформация общественно-географического пространства метрополиса в постсоветской россии...
Конфликт властных центров как проблема символической репрезентации географического пространства...
«инновационный потенциал субъектов образовательного пространства в условиях модернизации...
Доклад Создание европейского экономического пространства...
Программа вступительного экзамена для поступающих на 1-й курс магистратуры по направлению...
В. Б. Устьянцев...
Инструкция по использованию воздушного пространства Минского района полетной информации: Утв...
Разработка программы комплексного освоения подземного пространства городов...



Загрузка...

  • "Voprosy filosofii"

  • Date:09-01-2001(VFI-No.009)

  • Size: 36.6 Kbytes .

  • Pages 144-153

  • Words: 4096



Власть пространства: от образов географического пространства к географическим образам

Автор: Д. Н. ЗАМЯТИН

Образы географического пространства

Каждая культура создает свои так или иначе репрезентированные образы географического пространства; это ее неотъемлемые элементы. Традиционные культуры предлагали свои, часто уникальные коды к расшифровке и пониманию этих образов. Решающая трансформация произошла в начале Нового времени, когда разработка картографических проекций определила доминирующие и универсальные способы репрезентации образов географического пространства.

Дальнейшее развитие образов географического пространства связано с их известной автономизацией в культуре (культурах) - они становятся, в некотором смысле, субкультурой, транспонируемой другими по генезису образами и закрепляющей себя различными средствами. В то же время возникают самостоятельные типы географических пространств - политико-географические, культурно- географические, социально-географические, экономико- географические, - которые репрезентируются и интерпретируются соответствующими специфическими типами образов. Кроме этого, большинство существующих современных цивилизаций и/или культур как бы экспортирует свои образы географического пространства, которые взаимодействуют с чужеродными образами, порождая "вееры" гибридных, композитных образов.

На традиционное физико-географическое пространство накладываются многочисленные "слои" различных по происхождению, структурам, способам функционирования и специализации образов географического пространства. Эти образы совмещаются, сосуществуют в традиционном пространстве. Основная исследовательская проблема при этом - нащупывание механизмов и каналов взаимодействия различных образов географического пространства с последующими попытками идентификации основных типов их трансформаций, их характера и масштабов. Так, на уровнях страны, региона, небольшой местности могут происходить совершенно различные образные взаимодействия и трансформации, ведущие к доминированию и созданию принципиально разных образов географического пространства.

^ Способы трансформации образов географического пространства

Проблема трансформации образов географического пространства заключается прежде всего в нахождении адекватных ей способов репрезентации и интерпретации этих образов. Необходимо в первую очередь образное дистанцирование, отдаление от

стр. 144



определенного пространства, позволяющее увидеть "рельеф" самого образа. Совокупность таких способов трансформации назовем образной геоморфологией.

Концептуальной базой образной геоморфологии является традиционная геоморфология как классическая, так и современная 1 . Среди основных научных направлений современной геоморфологии наиболее эффективными в образном смысле могут стать модели динамической геоморфологии. Использование таких моделей позволит как бы географизировать сами образы пространства; это, по сути, совокупность очень интенсивных способов трансформации образов.

Основной смысл подобных трансформаций - добиться естественной экономии, рационализации мысли о географическом пространстве. Географическое пространство как бы должно представить себя географически. Мысль сама становится геопространственной, максимально географизируется; происходят процессы параллельных совмещений образов географического пространства в пределах самой мысли о них. Результат таких трансформаций - создание эффективных географических образов.

^ Географические образы

Создание географических образов связано с процессами формализации и одновременно сжатия, концентрации определенных географических представлений, превращении их в "сгусток". В общем смысле географический образ - это совокупность ярких, характерных сосредоточенных знаков, символов, ключевых представлений, описывающих какие-либо реальные пространства (территории, местности, регионы, страны, ландшафты и т.д.). Географические образы могут принимать различные формы, в зависимости от целей и задач, условий их создания, наконец, от самих создателей образов.

Какие процессы преобладают при создании географических образов? В большинстве случаев географические образы - результат двух основных процессов: процесса целенаправленного конструирования и процесса реконструкции, выявления, идентификации. Процесс реконструкции похож на процедуры прориси на христианских иконах с целью обнаружения главных контуров рисунка. Соотношение выделенных процессов зависит от позиции исследователя географических образов.

Репрезентирование географических образов опирается на использование текстов различного происхождения - это могут быть научные и художественные тексты, газетные статьи и информационные заметки, приватная переписка, дневники, официальные документы, стенограммы переговоров, реклама и рекламные слоганы. Графика, живопись, музыка, кино и видео, Интернет - также важные средства представления географических образов. В целом для большинства географических образов характерен разнородный генезис (гетерогенность происхождения); при этом различные географические образы сосуществуют в определенных гео- образных пространствах.

Одним из наиболее интересных типов гео-образных пространств являются геополитические пространства. Рассмотрим их подробнее.

^ Геополитические (политико-географические) образы

Специализированные географические пространства, которые всякий раз представляют собой анаморфир о ванные и в значительной степени автономные варианты базового, в традиционных географических координатах ("картографического"), пространства, предлагают и системы, своих специфических географических образов. Эти образы как бы вбирают в себя особенности пространственно-географического мышления в определенной предметной или профессиональной сфере деятельности и аккумулируют, таким образом, достаточно экономно саму "пространственность" подобной сферы деятельности.



1 См. также: Родоман Б.Б. Территориальные ареалы и сети. Смоленск: Ойкумена, 1999.

стр. 145



Политика, пожалуй, в этом смысле - одно из наиболее благодатных полей, или полигонов образно-географических исследований. Специфика политического мышления, в особенности структура традиционных политических переговоров, известный схематизм этого типа мышления и сравнительно высокая нацеленность на достижение политического компромисса ведут, как правило, к формированию довольно простых, четких и выпуклых политико-географических (геополитических) образов. Характерно, что в дальнейшем эти политико-географические образы могут формировать и достаточно сложную, разветвленную и часто иерархизированную единую систему - геополитическую картину мира.

Важно отметить, что сам механизм возникновения и развития геополитических пространств предполагает параллельное, взаимосвязанное и как бы встроенное развитие системы политико-географических образов. На определенный политико-, физико-, социально- и экономико-географический субстрат, или базу данных, налагаются разнородные, иногда противоречащие друг другу политико-географические и геополитические представления - местного населения, военных, политических и государственных деятелей. При этом возникает сложная система политико-географических образов, реагирующая на внешние воздействия изменениями своей конфигурации и структуры. Например, в результате длительной борьбы России и Китая за Приамурье в XVII-XIX вв. сформировался достаточно сложный, многосоставный политико-географический образ этого региона, который состоял из нескольких главных структур- подобразов: географическое положение России, отношения Россия - Китай и Россия - Джунгария, жители Приамурья и т.д.

Динамика геополитических пространств в отдельных случаях может быть описана исключительно как именно динамика геополитических или политико-географических образов. Так, политическое и военное соперничество России и Великобритании в Средней Азии во второй половине XIX в. привело к очень интересной геополитической ситуации: если в европейской геополитической системе координат Россия рассматривалась Великобританией как "азиатская" держава, которая постоянно нарушала международные соглашения, то в условиях Средней Азии ("азиатская" геополитическая система координат) продолжительная политическая и дипломатическая дуэль происходила именно между двумя европейскими державами - геополитический образ России, в согласии с ее геополитическими действиями в этом регионе, приобрел яркие "европейские" черты. Своеобразная инверсия геополитических пространств сопровождалась в данном случае как бы двойным счетом геополитических образов.

Зачастую наиболее мощные геополитические образы могут как бы множиться, выступая одновременно в различных "ипостасях" и значительно усложняя разработку единой целенаправленной политической стратегии. Подобные "ядерные реакции" ведут к возникновению и одновременному существованию, а также и взаимодействию геополитических образов одного и того же исходного политического (геополитического) объекта. Например, внешнеполитическое планирование в США в 1944- 1945 гг. оперировало, как минимум, тремя геополитическими образами СССР, которые восходили генетически к образу Российской империи 2 . Два из них явно противостояли друг другу (образ европейской державы с традиционной внешней политикой и образ агрессивной "полуазиатской" державы, нацеленной на конфронтацию), а третий был достаточно противоречивым и объединял некоторые черты двух первых; для него также был характерен поиск устойчивых мистических основ, которые влияли на традиционный геополитический образ Российской империи - СССР. "...Образ царской империи и образ сталинской тоталитарной диктатуры либо отождествлялись, либо сопоставлялись путем простого наложения одного на другой. Это приводило не только к смешению понятий, но и к просчетам в области



2 Юнгблюд В. Т. "Образы российской империи" и внешнеполитическое планирование в США в 1944-1945 гг. // США: Экономика. Политика. Идеология. 1998. N 6.

стр. 146



политической стратегии" 3 . Одновременное существование этих трех главных геополитических образов создавало расширенное, даже нечеткое и размытое геополитическое пространство, в котором территориальные претензии СССР (Прибалтика, Кенигсберг и т.д.), нетерпимые или слабо терпимые для европейских государств, могли выглядеть вполне естественными и обоснованными геополитически в глазах США.

Сами принципы развития и взаимодействия геополитических пространств ведут к появлению и активному функционированию различного рода буферных и промежуточных территориальных зон между сильными или соперничающими государствами, которые, по сути, могут быть и продуктивными геополитическими образами одновременно. Так, статус территорий двойного подчинения, очевидно, возник еще в глубокой древности и получил развитие уже в средневековье, получив на русской почве название предела 4 . Одна и та же территория рассматривалась как предел двух разных политических центров или политических образований имперского типа. К таким территориям относились, например, Запад Малой Азии во II-I тысячелетиях до н.э., буферные государства Передней Азии между Римской империей и Парфией, Босния и Герцеговина в XIX в. в подчинении Оттоманской империи и Австро-Венгрии, а Русь, например, и после монгольского завоевания рассматривалась русскими летописцами как часть империи Царьграда (как православная земля) и одновременно, политически как часть владений монгольского хана 5 . Подобные геополитические "прокладки" могут приводить к формированию очень причудливых и специфических геополитических образов, особенно в случае контакта совершенно различных политических культур. Так, столкновение хеттской и ахейской политических культур (Хеттской империи и Аххиявы - хеттское название Микенской Греции) в XV-XIV вв. до н.э., носителей принципиально различных геополитических традиций (главенства-домината и главенства-первенства), повлекло за собой фактически "растекание" и как бы разложение обоюдных фундаментальных геополитических образов, причем буферный образ политических образований Запада Малой Азии способствовал этому разложению - он как бы "высасывал соки" из базисных по отношению к нему геополитических пространств. Характерно, что найденные письменные документы обоих государств- соперников зафиксировали крайне расплывчатые и почти неузнаваемые политические и культурные представления друг о друге 6 .

Очень своеобразным было становление геополитического образа Руси-России. Этот образ долгое время формировался как имперский, причем он был достаточно дробен (процесс разграничения различных типов внутриимперских владений-доминиумов - край, область, волость, вотчина, уезд, поместье), но одновременно ему были свойственны черты островитянства, изолированности, отделенности от внешнего мира 7 . Образ буферной или фронтирной империи (как можно представить Россию) породил и особую геополитическую формулу русской судьбы. Это явно центростремительная модель: отдельные области Руси как бы самообразуются, представляя собой отдельные островки, а сама Русь, расширяясь, тут же или постепенно превращает присоединенные территории в те же островки, которые стремятся самозамкнуться, но в пределах "острова Россия" 8 . В данном случае мы видим, фактически, достаточно автономный механизм порождения или воспроизведения стандартных, как бы штамповочных, геополитических образов (своеобразных матрешек ) , условием развития которых является именно пограничность (понятая как быстрое и своевременное выделение, а затем и отгораживание от окружающего мира).



3 Там же. С. 77.

4 Гиндин Л. А., Цымбурский В. Л. Гомер и история Восточного Средиземноморья. М., 1996; Ильин М. В. Слова и смыслы. Опыт описания ключевых политических понятий. М., 1997.

5 Гиндин Л. А., Цымбурский В. Л. Указ. соч. С. 47-48; Ильин М. В. Указ. соч. С. 232-233.

6 Гиндин Л. А., Цымбурский В. Л. Указ. соч. С. 56-60.

7 Цымбурский В. Л. Остров Россия (перспективы российской геополитики) // Политические исследования. 1993. N 5; Ильин М. В. Указ. соч. С. 234, 239, 369.

8 Там же. С. 375-376.

стр. 147



Особая размерность пространства и времени, которая вообще характерна для геополитики - их как бы укрупнение, увеличение, "квантование" как бы крупными порциями 9 - способствует разработке экономичных и в то же время особенно рельефных геополитических образов. Всякие новые формы политической организации, как правило, предлагали и новые пространственно- временные размерности для окружающего мира, которые консолидировали его геополитически и создавали соответствующие геополитические представления. Тенденции к все большему связыванию геополитических пространств и одновременно к их уплотнению вели к тиражированию определенных форм геополитической (политической) организации 10 , которые в условиях постоянно меняющейся географической среды естественным образом менялись, совершенствовались или адаптировались. Возникали фактически целые серии геополитических образов, опирающихся на какой-то базовый геополитический образ-архетип, будь то полис, империя или территориальное государство Нового Времени. Подобные "бриколажи" (по Леви-Стросу) могли формировать развернутый "веер" геополитических пространств как бы на любой вкус, в пределах господства определенной геополитической формы. Геополитика, таким образом, вырабатывает очень специфическое отношение к традиционному географическому пространству: она, грубо говоря, как бы "использует" классические картографические представления западной культуры для создания "картоидных" географических образов, которые бы наилучшим способом описывали или характеризовали геополитические искажения и "искривления", условный рельеф геополитической динамики 11 .

Геософия, которую можно понимать как дисциплину, изучающую и интерпретирующую большие пространства 12 , вполне очевидно представляет собой не аналог историософии, как можно было бы заключить в рамках хорологической концепции, но нечто более протяженное и расширенное в концептуальном смысле. Культурно-историческая геополитика (синоним геософии), по мнению В. Страда, изучает макропространства (или ареалы), "характеризующиеся не только пространственным, но и временным динамизмом и связанные друг с другом отношением притяжения и отталкивания, в зависимости от специфических особенностей, составляющих неповторимый облик каждого такого ареала и определяющих его судьбу внутри общности, именуемой "человечеством", причем не в чисто биологическом смысле" 13 . Универсальные геополитические (или геософские, сколь бы странным ни казалось это название) образы призваны, видимо, эффективно, очень компактно "сжимать" традиционное географическое пространство, "сжимая" параллельно и его конкретные временные характеристики (подробнее об этом в следующем разделе). Любая власть или властные структуры по своей природе ориентированы как бы на формирование своего собственного приватного пространства - пространства власти, которое может отнюдь не ограничиваться реальными государственными рубежами. Подобное отношение к географическому пространству было очень характерным для России:

"...Власть осмысливала пространство своего воспроизводства как лишенное пределов, бесконечное " 14 . Российские власти всегда стремились как бы опередить, хотя бы на шаг, ход реального расширения территории, поглотить еще не завоеванное или еще не присоединенное пространство, путем строительства системы кордонов и кре-



9 Ильин М. В. Геохронополитика - соединение времен и пространств // Вестник Московского университета. Серия 12. Политические науки. 1997. N 2. С. 31.

10 Там же. С. 32-41.

11 См. также: Замятин Д. Н. Моделирование геополитических ситуаций (на примере Центральной Азии) // Политические исследования. 1998. N 2, 3.

12 Страда Витторио. Хронотоп России // Новая Юность. 1997. N 5-6 (26-27). С. 111.

13 Там же.

14 Королев С. Поглощение пространства. Геополитическая утопия как жанр исторического действия // Дружба народов. 1997. N 12. С. 136.

стр. 148



постен 15 . Укрепленные линии, эти как бы живые и пульсирующие постоянно геополитические пунктиры, "нервы", были, по сути, индикатором или меткой очередного расширения и собственно базовых, геософских образов России и Российской империи. Мозаика таких геософских образов как бы поддерживает на весу геополитическое "тело" России, позволяет создать системный эффект (своего рода "радиоактивное свечение" ) на основе их пересечения и взаимодействия 16 ).

Соседствующие и сосуществующие друг с другом процессы расширения властных пространств (или пространств власти) и процессы сжатия, компрессии реальных географических пространств путем создания мощных, геософских образов находятся как бы в противофазе. Геополитические пространства изначально "заряжены" на свою собственную деформацию и изменение первоначального образа ("имиджа"). Серии геополитических образов могут восприниматься как калейдоскоп, который формирует динамическое поле этих образов. Это уникальное пространство (производное уже второй степени от традиционного географического пространства) как бы закладывает внутрь себя скорость и темпы ускорения описанных процессов - тем самым время оказывается растворенным и "переваренным" в рамках пространства, которое осуществляет "мониторинг" самого себя.

^ Динамика географических образов (историко- географические образы)

И все же само Пространство (как и Время) есть нечто, чего я постичь не способен: место, где происходит движение. Плазма, в которой организовано и замкнуто вещество - сгущение пространственной плазмы. Мы можем измерить глобулы вещества и расстояния между ними, однако само Пространство неисчислимо.

^ Владимир Набоков. Ада, или Радости страсти (пер. с англ. Сергея Ильина)

В течение XIX-XX вв. история научилась "обращаться" с земным пространством. Она оперировала преимущественно с понятием исторического пространства, которое жестко соответствовало понятию исторического времени. Историческое пространство было "загружено" реальным географическим содержанием, но оно учитывалось лишь в связи с изучением конкретных исторических процессов в тех или иных регионах, странах или местностях 17 . Историческая география, а в большей степени геоистория столкнулись с проблемой динамики географического пространства (пространств).

В геоисторическом исследовании - в том первоначальном виде, в каком оно сложилось, например, в трудах Фернана Броделя - географическое пространство играет уже принципиально другую, самостоятельную роль по сравнению с классическими традиционными историческими подходами. П. Шоню справедливо заметил, говоря о знаменитой работе Броделя "Средиземноморье" (1949), что: "Средиземноморье оказалось - и это явилось потрясающим открытием - пространством без государства, пространством реальным, то есть пейзажем, диалогом человека с землей и климатом, извечным сражением человека с материальным миром вещей, без государственного посредничества, без ограничивающих права человека национальных пределов с их административной географией и границами" 18 . В геоистории достаточно абстрактное историко-культурное пространство, географический фон, на котором происходят те



15 Там же.

16 См.: Салимов Ирек. Импровизация холодных форм // Новая Юность. 1997. N 5-6 (26-27).

17 Об этом см.: Савельева И. М., Полетаев А. В. История и время. В поисках утраченного. М., 1997. С. 128-135.

18 Цит. по: Савельева И. М., Полетаев А. В. Указ. соч. С. 133-134.

стр. 149



или иные исторические события, превращается практически в одного из главных героев самого исследования (изменяясь, естественно, и качественно).

В своем последнем значительном труде - "Что такое Франция?" - Бродель говорит о значении географии для истории: "В том-то и состоит ценность географии, что благодаря ей действительность предстает перед нами во всей своей густоте и протяженности, во всем многообразии составляющих ее явлений, которые следует мысленно разъединить, но лишь для того, чтобы еще лучше понять, насколько тесно они связаны" 19 . Приключения географического пространства, по-видимому, - это "соль" геоистории. Для геоисторического исследования наиболее важным объектом являются историко- географические образы и их эволюция (циклы зарождения, развития и естественной трансформации). При этом историко-географические образы (в отличие, например, от довольно специфических геополитических образов) могут формировать достаточно плотное и устойчивое образно- географическое поле, в котором динамика образа выражается просто в наращивании последовательных страт, в закономерной и объемной стратификации этого поля.

Особенно интересны историко-географические образы, которые возникают в переходных зонах, на стыках, в пограничных полосах. Теоретически мыслимы такие переходные зоны, которые могут быть шире, чем чистые зоны или ареалы, их разграничивающие 20 . По отношению к родовому понятию географического образа историко-географический образ есть не что иное, как явление переходное или производное (это в какой-то степени аналог вторичных инструментов финансового рынка), которое как бы постоянно и надежно фиксирует свои собственные изменения. Поэтому и само поле историко- географических образов (в идеале тождественное историко-географическому, или геоисторическому пространству) естественным образом рельефно, состоит из трендовых поверхностей и фиксирует изменения, динамику географического пространства географически, организуясь "по образу и подобию" самого географического пространства 21 . Пороговые границы (между качественно различными ареалами 22 ) способствуют созданию особого класса, или типа историко-географических образов (назовем их также пороговыми). Они, как правило, внутренне неоднородны, неустойчивы структурно и являются как бы эпицентрами возмущений, которые нарушают естественный рельеф образно-географического поля. Пример подобного рода - образ хазарской границы, который был предварительно предложен и описан автором как "зона борьбы, взаимодействия, переплетения различных географических представлений, сформированных в разных цивилизационных и культурных мирах и облеченных чаще всего в легендарно-визионерскую упаковку" 23 . Особый случай - так называемые квазиграницы (линии контраста или контакта разнородных явлений, слабо, неявно проступающие из континуальной фактуры земной поверхности 24 ). Здесь историко-географические образы слабо оформлены и представляют собой скорее "пятна", некие символические рамки, которые локализуют terra incognita образно-географического поля.

Таков первоначальный и весьма приблизительный набросок общей теории историко-географических образов.

Дополнением к этой теории может служить анализ динамики географических представлений. В структуру определенных географических представлений заложен, как правило, и особый тип восприятия и понимания географического пространства.



19 Бродель Ф. Что такое Франция? Кн. первая: Пространство и история. М., 1994. С. 20.

20 Родоман Б. Б. Основные типы географических границ // Географические границы. М., 1982. С. 22.

21 См.: там же. С. 23.

22 Там же. С. 25.

23 Замятин Д. Н. Моделирование геополитических ситуаций... // Политические исследования. 1998. N 3. С.145-146.

24 Там же. С. 29.

стр. 150



Каждый подобный тип восприятия, или понимания пространства формирует своеобразную ауру, шлейф или плазму, в которой складываются основные качественные характеристики того или иного историко- географического образа. Например, средневековые географические представления в Западной и Северной Европе отличались резко выраженной спецификой понимания пространства, как-то: представление географического пространства как пространства отдельных точек (локусов), незаполненность "промежуточного" пространства, однородность различных локусов, ориентация не по реальному направлению, а относительно административно- территориального деления страны, откуда двигался путешественник; подвижность топонимов, переплетение бытовых и мифологических представлений 25 . Поэтому вполне возможно построение различных образно- географических полей с поправками, которые связаны с динамикой географических представлений.

^ Географические образы и художественное пространство

В художественных произведениях реальное географическое пространство подвергается, как правило, наибольшим и наиболее глубоким трансформациям. В данном случае уместно говорить об автономном существовании географических образов, которые как бы живут и развиваются внутри художественных произведений по собственным законам. С точки зрения изучения генезиса эти образы можно классифицировать, упорядочивать по отдельным авторам, отдельному произведению или ряду произведений одного писателя. Второй уровень - это исследование географического "охвата", реального географического пространства, которое было в той или иной степени затронуто определенным произведением или писателем 26 . На этом уровне возможно изучение первичных взаимодействий реального географического пространства и конкретных художественно-географических образов: так, в русской поэзии XVIII в. синонимами России в художественном пространстве большинства поэтов выступали названия "Север" и (реже) "Восток" 27 . На следующем, третьем уровне художественно-географические образы могут быть в известной мере типологизированы и обобщены, при этом их связь с реальным географическим пространством может быть затушевана и проявляться лишь в ряде повторяющихся ландшафтно-культурных или ландшафтно-мифологических примет. Таков, например, хорошо исследованный миф дворянской усадьбы 28 .

Рядом с этими основными уровнями исследования расположен дополнительный. Он зиждется на понимании художественно-географического образа как активного, агрессивного начала, которое по-своему преобразует структуры восприятия реального географического пространства. Здесь полезно провести аналогию с садово-парковым искусством - на примере перехода от садов Барокко и Классицизма к садам Романтизма. Сады Романтизма предполагали совершенно иное отношение к их проектированию - доминировал не собственно план сада, а его вид, "пейзаж", который фигурировал в форме отдельных "слайдов" ("slides") 29 . В романтическом искусстве сад уже не был противоположностью природе, а естественно в нее переходил. Сами границы сада старательно затушевывались, чтобы подчеркнуть эту естественность



25 Мельникова Е. А. Образ мира. Географические представления в Западной и Северной Европе. V-XIV века. М., 1998. С. 12, 14, 196-197, 203, 206-207.

26 См., например: Лавренева О. А. Географическое пространство в произведениях американских писателей//Вестник Московского университета. Серия 5. География. 1993. N 3; Она же. Художественное пространство русской поэзии XVIII века // Известия РАН. Серия географическая. 1998. N 2; Она же. Географическое пространство в русской поэзии XVIII - начала XX веков (геокультурный аспект). М., 1998.

27 Лавренева О. А. Художественное пространство русской поэзии XVIII века... С. 133.

28 См.: Щукин Василий. Миф дворянского гнезда. Геокультурологическое исследование по русской классической литературе. Краков, 1997.

29 Лихачев Д. С. Поэзия садов. К семантике садово-парковых стилей. Сад как текст. СПб., 1991. С. 203.

стр. 151



перехода. Кроме этого, сады Романтизма не разрушили предшествовавшие им исторически регулярные, ренессансные и барочные сады, а включили их в свою пространственную структуру как органичные элементы. Наконец, само устройство садов Романтизма предполагало создание и культивирование иллюзии их огромности, бесконечности путем формирования отдельных видовых точек и змеевидных линий прогулочных дорожек 30 . Примерно так же можно представить механизм функционирования активного художественно-географического образа. Границы художественного и реального географического пространства становятся нечеткими и практически стираются. Сам художественно-географический образ "впитывает" в себя реальные топонимы и базовую картографию конкретного географического пространства. Гибридное художественно-географическое пространство очень сильно расширяется, возникает иллюзия его огромности, даже если географическое место действия занимает в реальности небольшую территорию.

Характерный пример - роман Андрея Платонова "Чевенгур". Пространство "Чевенгура" несет в себе мощную идеологическую нагрузку 31 и, по сути, само выступает как своеобразная идеология всего романа. Географические образы "Чевенгура" представляют собой пульсирующие образования. Так, Чевенгур и окружающая его степь периодически как бы наступают друг на друга и выбрасывают в чужеродное им пространство своих "представителей", которые автоматически меняют часть основных параметров этих географических образов. Их сжатие или расширение меняет ход действия, и основное действие романа постепенно концентрируется чисто географически. Содержательная структура романа имеет явный хорологический оттенок, т.е. сама скорость развития действия непосредственно зависит от пространственных передвижений и путешествий героев. Система взаимосвязанных географических образов "Чевенгура" представляет собой наложение базисного, материнского реального географического пространства (некая часть реальной Воронежской губернии) и гораздо более условного и по существу метафизического пространства центрально-азиатских степей и полупустынь. Гибель Чевенгура по сути хорологический happy end романа, ибо сам образ Чевенгура как бы постоянно стремится раствориться в образе окружающей его степи.

Другой пример - роман Франца Кафки "Замок". Здесь пространство Деревни, по которому без конца и безнадежно колесит главный герой, землемер К., разрастается до огромных размеров, но при этом имеет строго замкнутую, направленную вовнутрь топологию. Пространство Замка, наоборот, неизвестно, пугающе и как бы нависает облаком над Деревней. Оно явно метафизично и периодически меняет свои качества в зависимости от отношений с пространством Деревни. Связь этих двух пространств умозрительна, а границы между ними совершенно размыты и как бы даже ускользают из непосредственного восприятия К. 32 . В отличие от пространства Платонова, пространство Кафки генетически - шизоидное, расщепленное. Пространство Замка и пространство Деревни органически не соединимы. Незавершенность самого романа наглядным образом как бы иллюстрирует и саму пространственно-географическую незавершенность письма Кафки.

^ Геоэкономика и географические образы будущего. Вместо заключения

Быстрое развитие новой пограничной дисциплины - геоэкономики - способствует расширению контекста, в котором возможно исследование и практическое использование географических образов. Оно делает концепцию географических образов



30 Там же. С. 256, 261-262, 306-308, 311, 354.

31 См.: Недорога В. Евнух души. Позиция чтения и мир Платонова // Параллели (Россия - Восток - Запад). Альманах философской компаративистики. М., 1991. Вып. 2.

32 Кафка Ф. Замок. М., 1990. С. 10-11, 18-19, 39, 48-49, 65, 110.

стр. 152



принципиально открытой. Геоэкономика в известной мере оперирует уже с виртуальными пространствами и финансово-экономическими потоками 33 . Поэтому целенаправленное конструирование географических образов может стать актуальной задачей.

Геоэкономические пространства представляют собой очевидные географические или "географоидные" конструкты. Образы Глубокого Юга, Тихоокеанского мира, Индо-океанской дуги 34 есть не что иное, как проецируемые на условную карту (экономического) сознания обобщенные штампы традиционной географии. Эти "сколки" формируют заранее заданную поверхность, по которой размечаются основные умозаключения, положения и закономерности. В отличие от геополитики (хотя геоэкономика обязана своим рождением именно классической геополитике) традиционная географическая карта, традиционные географические координаты не диктуют в данном случае ход и построение самих геоэкономических штудий.

Географическое пространство, по-видимому, можно "разворачивать", "сворачивать", "искривлять" вполне сознательно, с целью получения его определенных свойств и эффектов. Этот процесс может происходить, естественно, не в реальности, но в подготовленном виртуальном поле. В геоэкономике возможно создание географических образов-катализаторов или образов- трансформаторов, которые зафиксируют тем самым открытость и когнитивную бесконечность географического пространства.



33 Жан К., Савана П. Геоэкономика. Господство экономического пространства. М., 1997. С. 12-13, 104, 119-120, 123.

34 См.: Неклесси А. И. Постсовременный мир в новой системе координат // Восток. 1997. N 2. С. 41-42, 45, 48.

стр. 153



постоянный адрес статьи :  http://www.ebiblioteka.ru/sources/article.jsp?id=2369241




Скачать 225.44 Kb.
оставить комментарий
Д. Н. ЗАМЯТИН
Дата25.09.2011
Размер225.44 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

плохо
  1
хорошо
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх