С. А. Зелинский Манипуляции массами и психоанализ icon

С. А. Зелинский Манипуляции массами и психоанализ


Смотрите также:
Монография «Манипуляции массами и психоанализ»...
С. А. Зелинский Анализ массовых манипуляций в России...
Психоанализ в литературоведении...
Психоанализ в литературе и кинематографе сталинской эпохи...
Вопросы к зачету по дисциплине «социальная психология»...
Реферат Нанотехнология. Перспективы развития...
Сорок пять лет назад, в начале моего аналитического пути...
Психоанализ, философия, мировоззрение...
Инструменты речевой манипуляции в политическом медиадискурсе...
Реферат по философии Тема: классический психоанализ и неофрейдизм...
Программа дисциплины дпп. Дс. 02. Психоанализ...
«Психоанализ З. Фрейда»...



Загрузка...
страницы: 1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   16
вернуться в начало
скачать

^ Гл. 38. Сознательное единство, или с бредом по бездорожью


Метафора названия на самом деле имеет весьма удивительный смысл, действие которого распространяется на протяжении длительного времени сознательной жизни индивида.

Так получается, что большинство людей стремится плыть по течению жизни. Огибая пороги – если так делает большинство. И участвуя в восстаниях-забастовках -- если это: 1) кто-нибудь до этого инициировал; 2) окружающие тоже участвуют в них.

Другими словами, основная масса индивидов – это масса толпы. Подчиняющаяся законом масс, сознательно, быть может, и не отдавая отчет что это так.


Плохо это или хорошо? Как ни странно, в масштабах государства и страны – хорошо. Потому как не служит образованию хаоса. Притом что хаос и анархия, как брат и сестра, способны снести перед собой чуть ли не любую преграду. И управление толпой, которая как раз и прониклась и хаосу и анархии – возможно в случае переориентации толпы на какое-либо другое занятие. Причем плохое оно будет или хорошее откроется только после. Тогда как в момент совершения действия еще вроде как многое неясно да непонятно.


Видимо дело обстоит таким образом, что каждый индивид все равно должен стремиться достичь какого-либо идеала. Но происходит это уже как бы с ориентацией на его внутреннее состояние. А значит уже получается, что вмешивается в ход осуществления подобного множество отвлекающих факторов. Из-за которых, собственно, у большинства и мало что получается. Потому как плывут они по течению, руководствуясь удовлетворением сиюминутных желаний. А чаще всего, если те по каким-то причинам кажутся неосуществимыми, уже как раз и не стремятся ни к чему. Словно оставляя на потом, а на самом деле уже и не стремясь к чему-то. К чему-то тому, что может еще какое-то время представать в их воображении в виде воздушных замков. Но постепенно (с возрастом) разрушаются те. И такой индивид уже довольствуется тем, что есть здесь и сейчас. Фактически не только не заглядывая (или как-то планируя) в будущее, но и уже опасаясь чего-то подобного (подобных действий). Потому как начинает вызывать все это в его душе тревогу да беспокойство. И если так, бессознательно рассуждает он, то лучше уже чтобы чего-то подобного и не было.

И уже получается, что может и действительно становится отдушиной для такого индивида идти пусть и по бездорожью души, не приходя к какому позитивному началу, но со всеми вместе, нежели чем одному (или вместе с немногими смельчаками) прорываться сквозь тернии и буреломы. В иных случаях даже не надеясь дойти. Хотя и зная, что те кто дойдет – обретут счастье и блаженство как в будущем (хотя бы потому что формирует свое будущее), так и в непосредственном настоящем. Хотя и не все доходят, выдерживая накал страстей да нападки обывателей (нападки большинства). Когда внутренне иной раз хочется или подчиниться этому большинству, или же еще ярче вступить в противоборство с ним. До победы… до победы…


^ Гл. 39. Тревожность – как фактор управляемости психикой


Уже само название говорит о столь загадочной теме, как управляемости одним человеком над другим. И виной тому – тревожность.

Тревога и тревожность (тревожность -- как производное тревоги) несут в себе по настоящему печальные последствия для психики индивида. Психика в данном случае выступает в роли некой соподчиненной функции бытия. И целиком и полностью проникнуто столь мучительными последствиями подобного (тревожности), что вынуждает одних индивидов всяческим негативным образом оказывать манипулятивное воздействие на других. А тем - подчиняться.

Подчиняться различного рода манипуляторам, которых в жизни столь великое количество, что уже, по всей видимости, мы должны говорить о том, что социум, населенный различными индивидами разделяется на две составляющие: манипуляторы, и те, кто попадает под их влияние.

Суть манипуляций – тайное управление с задействованием подсознания. Когда индивид, подвергшийся манипулированию, волей обстоятельств вынужден подчиняться тайным командам манипулятора. Причем команды обычно не подаются столь явно, чтобы их возможно было тотчас же опознать. Все делается действительно тайно. А сами манипуляторы в отдельных случаях точно также не отдают отчет в том, что оказывают манипулятивное воздействие на других индивидов. Можно даже говорить, что многое, и у тех и у других, происходит на автоматическом, интуитивном уровне. Просто одни начинают пользоваться некими установочными (проверенными временем) словами, жестами, и проч., а другие – дабы избежать развития в своей психике доли тревожности (порой даже просто возникновения ее) -- заранее готовы идти на уступки, дабы «задобрить» манипулятора.


Фактор тревожности, по всей видимости, свойственен каждому индивиду. Просто вопрос, что кто-то обладает некими способностями (в большинстве своем неосознаваемыми, природными) подавлять данную тревожность, перенаправляя ее, отчего она находит свой выход в чем-то другом (переключается на какие-либо объекты жизнедеятельности), а кто-то наоборот, вынужден подстраивать собственную жизнь под тревожность. Тем самым – обрекая себя на страдания.

Такие страдания и используют манипуляторы. Или играя на возникновении их (шантаж провоцирования тревоги), или же, когда определяют, что в том или ином индивиде уже присутствует тревожность, просто-напросто и дальше подавляют его психику. Ведь известно, что в состоянии тревоги индивид в гораздо большей степени подвержен различного рода внушению. А значит ему легче навязать чью-либо волю. И уже тем или иным образом – подчинить его.

Причем у него уже как будто и не будет такой уж возможности отказаться. Воздействие на подсознание в целях манипулирования уже словно изначально обрекает индивида на подчинение; потому как в ином случае, в душе его начнет прогрессировать тревожность, и как следствие ее – тревога, от которой достаточно трудно избавиться. Разве что не пойти на уступки, выполняя выдвигаемые манипулятором цели, или же – сублимировав подобную тревожность.

Варианты сублимации достаточно различны, начиная от выполнения домашней работы (работы по дому,--свойственно чаще всего женщинам, хотя встречается и у мужчин; причем у последних подобное может проецироваться на выполнении каких-либо хозяйственных нужд, и тогда можно говорить что сублимация в домашний труд встречается чуть ли не равнозначно у женщин и у мужчин), и, заканчивая фрейдовской теорией сублимации в творчество24, когда некоторые разлады в психике переносятся в создаваемый творцом труд (живопись, музыка, литература, и т. п.).

Однако на наш взгляд, для выхода душевного негатива посредством сублимации необходимо изначальное ориентированность на творчество (пусть даже и на весьма посредственное). Тогда как для сублимирования во что-либо другое – зачастую достаточно простого желания индивида, ну быть может – наделение его самыми минимальными навыками, приобретенными, в том числе, и в процессе жизни в социуме (копание огорода, например; или вколачивание гвоздей).

И тогда уже можно сказать, что выход-спасение от тревожности может заключаться в сублимации. Хотя и практика показывает, что большинство индивидов предпочитает снимать тревожность более простым путем -- выполнением требований, выдвигаемым им манипуляторами. В сознании масс (и отдельного индивида) словно бы рождается ощущение того, что если как-то задобрить того, кто выдвигает какие-то требования, то он перестанет гневаться. А значит – и можно будет перестать волноваться самому индивиду. А из души его хотя бы на какое-то время исчезнет тревожность и тревога. Что уже будет весьма неплохо25.


^ Гл. 40. Феноменология сознания через призму влияния подсознания (бессознательного).


Дело обстоит таким образом, что необходимость поступательного развития сознания, продиктованного, прежде всего, развитием самой личности, зиждется на различных механизмах восприятия действительности, многие из которых при определенных раскладах вполне могут носить как временную форму, так и постоянную.

Как известно, вопрос подобных исследований, так или иначе, встает на пути различных исследователей как прошлого так и настоящего. Не вдаваясь в данной работе в экскурс уже рассмотренного (Ламбертом, Кантом, Гегелем, Гуссерлем, Хайдеггером Липпсом, и др.), и отдавая отчет в том, что по каким-то позициям рассмотренное ниже вполне может в ряде моментов пересекаться с уже имеющимися на сегодняшний день работами, мы тем не менее попробуем обозначить собственную линию в исследовании подобного рода.

Итак, феноменология. Производное от греческих слов phainomenon (явление) и logos (учение). В контексте рассматриваемой нами темы, мы хотели бы разобрать вопрос феноменологии в факторе развития личностного роста индивида (роста личности), и проследить взаимосвязь, взаимозависимость данного пункта исследований с бессознательным.

Уже не будет никакого секрета в том, что именно бессознательное оказывает свое ключевое воздействие на личность индивида. Конечно, ряд индивидов вполне сознательно, на их взгляд, вольны игнорировать влияние бессознательного.

Но это нисколько не умаляет как величие открытия Зигмунда Фрейда, так и, собственно, влияния, оказываемое бессознательным на психику того или иного индивида в частности, и человеческую психику в целом.


Рассматривая вопросы личностного роста и сопутствующих ему отклонений психики (данные вопросы в свое время были рассмотрены в блестящей статье Ассаджиоли), мы хотели бы заметить, что достаточно сложно на первый взгляд разобраться в вопросе: к чему же на самом деле относится те или иные мотивы исследования, и на самом ли деле имеют они те серьезные последствия, большей частью, наверное, все же предполагаемые, чем до конца изученные.

Подходя к вопросу данного исследования, следует заметить, что, безусловно, при определенном переходе личности на новый, следующий, этап развития наблюдается ряд моментов, которые с одной стороны можно интерпретировать как определенная доля психического отклонения, а с другой стороны, в этом должно быть и нельзя (не следует) предусматривать чего-то необычного и примечательного.

Однако, видимо все же – все не так просто. Если подходить к вопросу исходя их предположений, что психика несет на себе определенное воздействие в результате избыточного потока информации, необходимой для восприятия, то уже тут, конечно, все наверное без вопросов. Однако, если предположить, что индивид вполне адекватно данную информацию воспринимает, и это не приводит к какому-то негативу в его сознании, то это уже как бы совсем иной вопрос. И большей частью нами не рассматриваемый. Потому как, если все итак ясно да понятно, то чего уж тут, как говорится, рассматривать. Намного интересней подойти к исследованию психики, подвергшейся какому-то негативному воздействию. Здесь вполне можно найти необходимую базу для исследований. Хотя и, видимо, достаточно спорным может быть момент восприятия (анализа) психики, подвергшейся каким-то изменениям в результате воздействия на сознание потока информации. Что, в иных случаях, может привести и к неким нежелательным последствиям.

А может и наоборот,-- вызвать еще больший рост личностного сознания. Если допустить, конечно, что подсознание в таком случае или не будет мешать (извлекая из самого себя негатив), или даже в какой-то мере объединится для выполнения ряда задач, необходимых для достижения общей цели.


Прослеживая вопрос влияния подсознания на сознание, хотелось бы обратить внимание, что в иных случаях, результат подобного воздействия может быть двояким. То есть, с одной стороны, если допустить, что задействуется т. н. коллективное бессознательное, то, безусловно, это все может значительно усилить достижение индивидом необходимого результата путем усиления воздействия достигнутого эффекта. Или наоборот. Ведь помимо столь желанного позитива, необходимо также и обратить внимание на то, что наше подсознание скрывает в себе и достаточно негатива. И вполне может произойти так, что при нежелательной активации, весь этот негатив будет попросту мешать. Что и действительно, вполне может привести к совсем нежелательным последствиям.


Возвращаясь к предложенной теме исследования, нам хотелось бы обратить внимание на ужасающую, по своему воздействию, влиянию подсознания на сознание индивида. Ведь уже так или иначе, но мы должны вполне отдавать отчет в том, что зачастую именно подсознание оказывает свою решающую роль в выборе индивидом даже норм поведения; не говоря уже о формировании модели этого поведения. Проецируемого от мыслей, через формирование желаний и совершение поступков. И здесь уже хотелось бы обратить внимание, что роль подсознания, роль скрывающегося в подсознание негатива (как, вероятно, и чего-то положительного) может наносить как непоправимый вред, заставляя индивида иной раз совершать поступки, которые наверняка, будучи под контролем сознания, он бы не совершал раннее.

Но так уж выходит, что в данном случае его совсем никто и не спрашивает. А ему, индивиду, приходится в лучшем случае смириться (и тогда он, не отдавая полного отчета в том, что происходит, может избежать зла), или же вынужденно вступать в конфронтацию, в борьбу. Причем совсем нисколько и никогда не будучи уверенным в своей победе.


Победа в этом деле и на самом деле весьма призрачна, а в иных случаях и мало возможна.

Слишком сильные силы задействованы в подчинении сознания. Здесь уже даже вступает в силу архетипическая составляющая бессознательного. Когда многое, что еще доселе было возможно, начинает двигаться совсем в другом направлении. И кажется так, что ничем ее остановить уже невозможно. А смириться, вроде как, и неудобно. Особенно для сильных личностей, стремящихся всеми силами подчинить своему контролю свое сознание. Совершенно, как будто, забыв (или вынужденно считавшись с этим), что наиболее реальную силу представляет именно бессознательное. Которое окутывает своими щупальцами сознание индивида. Подчиняя его. И фактически формируя мысли, идеи, желания, и последующие поступки.


Можно конечно предположить, что у иных индивидов и допустима победа подсознания. Но в таком случае непременно следует проследить: 1. Каким трудом это дается. И 2. Сколь долговечна эта победа. То есть,-- действительно ли наступает полное избавление?


В первом случае следует говорить о том, что любая борьба между сознанием и бессознательным индивида зачастую наносит непоправимый вред здоровью. Являясь причиной появления различной симптоматики психических заболеваний. И даже на стадии самой борьбы, заставляющей, зачастую, отказываться подобного индивида от последующих действий в плане противостояния. Если же допустить, что победа все же возможна, то почти всегда следует обратить внимание на то, сколь она долговечна.

Исходя из предположения об уже заявленном нами появлении симптоматики психических отклонений, вполне справедливо будет говорить, что вопрос о какой-то долговечности будет весьма спорен. Потому как зачастую сопровождается подобное целым рядом отрицательных моментов, которые приводят к добровольному (скорее – вынужденному) отказу индивида от дальнейшей подобной практики.


И все же не хотелось бы в контексте вышесказанного так-то уж принижать роль сознания. Говоря о феноменологии сознания, прослеживая пути развития сознания, непременно следует говорить и о том, что все-таки большую часть своей жизни индивид (если он не отягчен психическим заболеванием) проводит в сознании. То есть другими словами, мы как бы уже вынуждены признать предикат сознания. Хотя и с большой долей условности, выражающейся в том, что все, что происходит с индивидом, считавшим главенство сознания – на самом деле продиктовано тем, что находится в его подсознании, бессознательном. И здесь уже видимо нам следует несколько остановиться, разобрав вопрос несколько подробнее.


Как известно, в бессознательном индивида отображаются нереализованные желания, формируемые в результате непроизвольного анализа окружающей жизни, общения, и проч.,--то есть посредством получения информации из внешней среды.

Так же на формирование бессознательного оказывает влияние т.н. коллективный разум. То филогенетическое начало, которое достается индивиду из т.н. опыта предков, опыта предшествующих поколений. Это удивительная и достаточно внушительная по объему накопительная часть, фактически влияющая на формирование мыслей индивида, и вытекающих из этих мыслей его поступков, желаний, и проч., то есть уже того, что мы можем представить как поведение того или иного человека. И прослеживая эти поведенческие мотивы, мы уже можем говорить о том, что каждое последующее поколения, используя опыт предшествующего, скрытый в его бессознательном, порой значительно возвеличивается, проходит какие-либо жизненные этапы значительно быстрее, достигает решения поставленных задач – легче. Это и понятно, и удивительно. Когда вы идете по проторенной дороге – вам уже не надо затрачивать столько времени и сил, как если бы это было первый раз. И то, что объяснимо для отдельного индивида – вполне адекватно используется и для человечества в целом. Иного, как говорится, не дано.


Говоря о влиянии, оказываемом на сознание, следует обращать внимание на сопротивление индивида подобного рода воздействию бессознательного. Но и при этом необходимо учитывать, что психике индивида уже самой по себе свойственно сопротивляться чему-то новому, неизвестному, что неким образом нарушает стройный ряд, существовавший доселе. Причем со временем подобное сопротивление вполне можно сломать. Да зачастую так и происходит. Хотя и у различных индивидов это становится возможным за различный промежуток времени; в зависимости, уже получается, от индивидуальных особенностей.


Сопротивление на самом деле может не всегда безболезненно проходить для психики индивида. В иных случаях как раз это и становится причиной ряда изменений в этой самой психике, заключающимися, в последующем, в целом ряде преобразований, которые могут наблюдать другие, интуитивно сопоставляя данного индивида с себе подобными. Потому как происходят некие изменения в психике данного индивида. И характер воздействий, оказываемых на его психику порой столь выражен, что у него начинаются некие процессы, характер которых при определенных раскладах может быть свойственен и ряду патологических личностей (с социопатическими девиациями). Притом что на самом деле, у такого индивида вполне может и наблюдаться каких-либо значительных патологий. А все выражаться, в, своего рода, внутренних чертах личности (характер, например).


Подходя к вопросу исследования психики индивида (а все в индивиде, на наш взгляд, необходимо мерить сквозь призму его психики), мы можем обратить внимание на следующие характерные черты, свойственные подобному типу личности:

А) внутренняя зажатость, скованность, то есть то, что проявляется в заметной для окружающих неуверенности, исходящей от данного индивида, и проецируемого от него на окружающих его людей (что заставляет последних или подчиняться подобному влиянию, или дистанцироваться от подобных личностей).

Б) наоборот – нарочитая агрессивность. Которая, являясь своеобразной маской, приводит иногда других индивидов в некоторое замешательство. Хотя и на самом деле не является чем-то в действительности свойственной такому индивиду, и имеет в большинстве случаев ярко выраженный (и проявляющийся со временем) наносной характер. (А значит, при иных условиях, может быть и изменено, в случае если некими вводными будут другие данные.)


Рассматривая фактор личностного роста индивида, мы можем заметить, что происходящие изменения психики со временем могу носить или динамический характер (изменяясь фактически то в одну то в другую сторону, то есть – то выздоровление, то погружение в девиации), или достаточно стабильный. При этом заметим, что стабильность все же менее присуща. Объясняется это тем, что психика индивида на самом деле испытывает определенную нагрузку, связанную с необходимостью обработки большого потока информации, и выражающуюся в изменении сознания. Поэтому как уже иначе, стабильная первооснова если и присутствует, то почти исключительно становится свойственна психике индивида с устойчивыми характеристиками восприятия получаемой извне информации. Что встречается достаточно редко (хотя и встречается).

Так же, при личностном росте в психике индивида начинают проявляться определенные черты, раннее ему в общем-то не свойственные. Но это уже более-менее понятно и объяснимо. Потому как любая получаемая информация в той или иной мере постепенно изменяет сознание индивида. Причем, носят подобные изменения как положительный, так и отрицательный характер.

Другими словами, со временем каждый индивид может стать или искусным злодеем, или положительным героем. Но почти никогда он уже не будет до конца честным и открытым. И это уже скорее вынужденная мера, своего рода защитная реакция, исходящая из приспосабливаемости индивидом к условиям окружающего мира. Мира, живущего по законам выживания. Когда более слабый практически всегда будет подчиняться более сильному. Потому как более сильные – всегда будут стремиться установить над слабыми свой контроль.


В вопросе манипулирования индивидами друг другом, мы должны обратить внимание на то обстоятельство, что сами индивиды фактически стремятся к подчинению или порабощению по отношению друг к другу. Потому как исходит подобное положение исключительно из законов человеческой психики, являясь основным его свойством (направленным также на выживаемость видов). Это ни плохо, ни хорошо. Подобное следует воспринимать как факт.

Ну и, наконец, вопросы о каких-либо изменениях в сознании, вопросы самого сознания, находящиеся в плоскости нашего исследования, по всей видимости, никогда до конца не могут быть раскрыты и изучены. Несмотря на общность законов в человеческой психике, тем не менее, все равно следует иметь в виду, что каждому индивиду присущи свои, индивидуальные особенности. И в каждом конкретном случае необходимо как минимум делать корректировку на них.


Гл. 41. Влияние на манипулирование массовым сознанием опыта тюремных заключений – как фактора филогенетической (архетипической) составляющей бессознательного.


  1. Введение (суть вопроса).

  2. Два вида масс: ЗЭКа и «законопослушные» граждане. Схожесть и отличия. Манипулятивные функции управления.

    1. Символические составляющие тюремных (лагерных) законов – как способ управления массой.

    2. Символические составляющие советской действительности гражданского общества («законопослушных граждан»).

    3. Управления массами двух типов (ЗЭКа и «законопослушн.» гражд.). Отличия и точки соприкосновения.

  3. Филогенетические схемы опыта тюремного прошлого – в контексте формирования бессознательного.

3.1. Структура (формирования) бессознательного.

3.2. Филогенетические законы формирования бессознательного.

3.3. Тюремный опыт – как основа филогенетических схем влияния (формирования) бессознательного.

  1. Примечания.

  2. Список использованных источников.




  1. Введение (суть вопроса).


России, ставшей правопреемницей Советского Союза, помимо всего прочего, достались и те филогенетические механизмы, которые в качестве архетипических составляющих бессознательного характеризуют это самое бессознательное бывших советских граждан. Нам достался, по истине богатый опыт. Но суть богатства – различна. С одной стороны, это, безусловно, и некоторые позитивные аспекты, которые мы можем наблюдать в бессознательном российских граждан, и которые продиктованы компенсаторным влиянием детских сказок, басен; того, что (без сомнений) закладывалось в наше подсознание не только с детства, но и с точно такого же «детства» наших родителей, бабушек, дедушек, прабабушек, прадедушек…

Т. е. своеобразная «смена поколений» в данном случае проходила довольно таки своеобразным образом. И те варианты отыгрывания, которые характеризуют наш (собственный) опыт детства,-- сдабривались и дополнялись – своего рода генетической памятью других поколений, или как называл это Фрейд – филогенетическими схемами (механизмами) бессознательного. (У Юнга – архетипы коллективного бессознательного).

Однако, помимо возможных положительных аспектов «опыта предков», в бессознательном советских (и, бесспорно, российских) граждан сформирован и некий негативный опыт. Правда, негативность его,-- понятие весьма относительное. И оценка зависит, прежде всего от того, под каким углом зрения представляется нам данная проблема (которая, и проблемой или не-проблемой является также для разных людей).

Но все же, этот самый «опыт» – может действительно нести себе некий «негативный» оттенок. Который, впрочем, не только базируется в подсознании, но и лежит там неким «мертвым» грузом.

И тогда уже вопрос – как активировать этот пласт бессознательного?

А «активируется» он достаточно просто. Необходимо лишь отыскать своеобразные «рычаги воздействия». И тогда – в зависимости от цели «властителей», вполне можно влиять на сознание масс (управляя ими), и именно в том ключе, который наиболее всего и подходит к подобного рода разделу бессознательного.

Задействуя подобные механизмы,-- возможно управлять значительными массами, прошлое которых, так или иначе, связано с проведением определенного времени – в местах лишения свободы. Но суть вопроса в том, что это затрагивает всех без исключения граждан нашей страны.

Ведь к массе «непосредственно сидевших» – прибавляется и определенный процент их родственников (волей обстоятельств вынужденных «обогащать» собственное бессознательное уголовным опытом26. А у них – в свою очередь – тоже есть определенный круг общения, среди которого распространяется информация об уголовном наказании – «знакомых-знакомых». (Стоит прибавить еще радио, телевидение, печатные СМИ – распространители подобного рода информации).

Таким образом, мы не только можем говорить, что бытующая в русском народе поговорка: «От тюрьмы, да от сумы – не зарекайся»,-- имеет под собой вполне осознанную подоснову, но и – «тюремно-лагерный» опыт – прочно сидит в нашем бессознательном. А значит – с ним и можно «работать».


2. Два вида масс: ЗЭКа и «законопослушные» граждане. Схожесть и отличия. Манипулятивные функции управления.


2.1. Символическая составляющая «тюремно-лагерных законов» – как способ управления (подчинения) массой.


Как известно, за время существования советской власти, тюремный мир выработал свои нормы и модели поведения. Базирующиеся, заметим, на собственной отличимости от обычного («законопослушного») общества.

Связано это в первую очередь с тем образом жизни, которые вели «уголовники», находящиеся в постоянном конфликте с законом, а значит – и возможностью ареста.

Даже несмотря на то, что подобная жизнь – уже служит образованию тревоги (и где-то, подсознательному чувству вины – за совершенное), это, тем не менее, некий вариант – большей частью, сознательный пласт – понимания подобного вопроса.

На самом деле, как нам представляется, есть более скрытые (подпороговые, сублиминационные) модели необходимости подобного поведения. И продиктованы они,-- исключительно архаичным укладом психики заключенных (а под заключенными мы вполне имеем в виду, как настоящих ЗЭКа, так и бывших), и,-- уже отсюда,-- корректировки способов управления ими.

Как мы заметили, психика заключенных (особенно находящихся в пределах мест отбывания) носит архаичный характер. Значит – в управлении ей, вполне могут быть задействованы манипуляции сознанием (а еще точнее – подсознанием) описанные еще Фрейдом27.

Однако, мы к этому вернемся несколько позже, а пока – попробуем рассмотреть ту символику, которую использует между собой уголовный мир.


Как известно, во главе преступного сообщества (будь-то банда, тюрьма, колония…) находится своеобразный лидер. Он может называться: «пахан», «смотрящий», «вор в законе» (в зависимости от мест пребывания. Например, во главе зоны – обязательно должен быть «вор в законе». Если его нет – обязанности принимает на себя «смотрящий», назначаемый исключительно воровским сообществом, и рекомендованный «на эту должность» – известным и уважаемым «вором»).

На данное лицо – возложены функции управления, слежения за порядком, пополнения «общака»,-- (если в тюрьмах – то им специально назначается «смотрящий за дорогой», т. е. тот, кто будет отвечать за «коней» – уголовную почту; связь налажена между всеми камерами). «Воры в законе» («смотрящие» -- зачастую люди среднего и старшего возраста28, умные, расчетливые, хитрые, хладнокровные. Воля и актерские способности которых позволили лавировать среди уголовно настроенных сограждан, остаться в живых, избежать многочисленных «подводных» камней уголовного мира, и – выбиться на вершину, стать лидером.

Далее в уголовном мире идет цепочка – своеобразная иерархическая лестница, заканчивающаяся «блатными» (отрицательно настроенными ЗЭКа в местах лишения свободы, не подчиняющиеся законам установленным администрацией колонии) с одной стороны, и «мужиками» («рабочими пчелами» колонии, обеспечивающими безбедное существование «блатным». Есть также и каста «опущенных» («петухи», пассивные гомосексуалисты), «чертей» (своеобразных «бомжей» зоны, не следящих за собой, изгоев, с которыми – так же, впрочем, как и с «петухами» – запрещено общаться; считается «западло»29).

Уголовный мир – выбрал и своеобразную (собственную) символику. Связана она, как мы уже заметили, с необходимостью управления подобного рода массой – со стороны лидеров преступного сообщества30.

Прежде всего, как мы уже заметили, это сплоченность в единую массу, группу, стаю… это то – что позволяет управлять авторитету (вору в законе, смотрящему) – остальными заключенными. Иерархия соблюдается незыблемо. Это основной закон: никто не должен делать что-то, что не предписано» (неписанным) законам зоны, «понятиям». Отступников – наказывают. Наказание может быть различного рода. От банального физического (побои, запугивания – угрозы физической расправы, смерть), до извращенно-интеллектуального: пустить слух о «крысятничестве» (воровстве у сокамерников, что является серьезным нарушением, вплоть до «опускания» -- перевод в разряд «опущенных» («петухов») – и смерти; сотрудничестве с администрацией (меры наказания вплоть до смерти), просто – на первое время – избить (если не поможет «предварительный разговор по душам») и т. п.

Другими словами, перед нами представлена вновь – демонстрация своего рода архаичного (первобытного) уклада психики. Где существуют определенные законы (подпитываемые страхом физической расправы), есть – табу (нормы и запреты, нарушение которых чревато нежелательными последствиями), а также зачастую четко очерчен образ Врага (милиция, «контролеры» -- охранники, конвоиры, работники администрации колонии). Образ врага – провоцирует развитие тревоги – внутренней тревожности. А значит – и служит сплочению ЗЭКа в массу (создающую видимость избавления от страхов; создающей – уверенность в собственной безопасности). Кстати, внутри единой массы – существуют и так называемые «семьи». (Сексуальная подоплека здесь ни при чем). «Семьи» могут создаваться (формируются) – по национальному признаку, по землячеству, и т. п., и обычно состоят из 2-3 – и больше осужденных, которые держатся вместе, «столуются» (совместный стол, «передачи» - продукты, сигареты, чай – делятся поровну), и – защищают друг друга от врага («наездов» других заключенных, и проч.


В данном случае, мы кратко рассмотрели механизмы формирования массы – со стороны «отрицалов» (уголовников, «блатных», --не признающих законы администрации лагеря).

Однако, весьма любопытным будет проследить и те возможности, которыми пользуется администрация колонии.

Во главе колонии (в советские времена было 4 режима: общий, усиленный, строгий и особый) стоит начальник лагеря. «Хозяин» -- как зовут его заключенные.

Законы ГУИН (Главное Управление Исполнения Наказаний) по содержанию в исправительных учреждениях направлены также на формирование единой (обезличенной) массы. Одним из факторов, объединяющих зэка в такую массу – служит страх. В данном случае, администрация не мудрствуя лукаво – всячески демонстрирует, что есть Враг. И этим самым «врагом» (образ Врага), которого надо бояться -- является она сама. В ином случае – будут применены механизмы подавления воли. Главное (для власти) – сломать осужденного, продавить его волю, сделать его рабом; на это бросается весь аппарат фискальных органов, от следователей и оперативных работников,-- до таких же заключенных, «отрабатывающих» перед администрации лагеря – свои былые «проколы». Причем, зачастую, «репрессии» (пытки) начинаются еще при задержании, помещении в СИЗО (следственный изолятор), тюрьму (когда вы еще не осуждены, а только находитесь под следствием, и, в принципе, вина ваша – пока еще не доказана судом).

Например, вас могут посадить «в стакан» (одиночную камеру, где вы уместитесь только в скрюченном состоянии – и по горло будете сидеть в ледяной воде с хлором. Или подвесят за руки – и будут бить дубинками по пяткам. Но даже если и «по счастливой случайности» вы избежите этого – то сама обстановка, созданная администрацией тюрьмы – кажется, направлена на все, чтобы лишить вас человеческого достоинства. (Т. е. перед нами – процесс инициализации, лишения «Я», превращения в массу). Начиная от камер (где спят в 2-3 смены – потому что переполняемость в несколько раз, стоит спертый воздух, всегда накурено – помещение не проветривается, помыться практически невозможно (разве что «на дальняке», забравшись «на парашу» -- ополоснуться), радио орет на максимальную громкость, и все на виду. Спрятаться (и побыть наедине) ни в тюрьме, ни в колонии невозможно. На вас все время смотрит сотня других глаз. В любой момент вы должны «следить за базаром» (контролировать слова), потому как мат или двояко сказанное слово – может «выйти боком»; и это при том, что специфика нахождения в одном помещении нескольких десятков, сотен людей (особенно находящихся в «подвешенном» состоянии – в ожидании приговора), просто вынуждает «в качестве «защиты от скуки») постоянно придумывать новые занятия, и нардами, шахматами да картами – дело не ограничивается. Вы можете «попасть в поле зрения» решившего над вами поиздеваться «беспредельщика» (определенная категория заключенных, которая игнорирует «воровские» законы, унижая других заключенных, избивая их, может даже – ни за что – «опустить» -- тогда как «по понятиям» -- подобное не допускается; должна быть серьезная причина, чтобы избить, унизить человека). Кроме того, в камерах происходят периодические (внезапные) «шмоны» (обыски), как положено – с собаками и немотивированными избиениями, заключениями «на кичу», что и так усиливает общую тревожность – которая создается, общей «подвешенностью» состояния – ожиданием приговора. Это «выматывает» зачастую, намного сильнее – чем условия содержания. И администрация, конечно же, это знает. И ловко играет на этом, усиливая эффект «присутствия», и добиваясь – благодаря этому – «признаний». Зачастую – «в несуществующем» (процент невинно осужденных в наших колониях традиционно достаточно высок). Так же, администрация всячески старается вызвать (и самими условиями – изоляции это с легкостью достигается) у подследственных (большей частью) и осужденных (меньшей, но тоже присутствует) чувство вины. (Причем, главным образом, не вины – перед «потерпевшими», «терпилами»). Те, кто поддается – начинает «копаться» в себе – моментально сникает. Их воля легко подавляется. И вполне проявляется то, что Фрейд называл – тонатос, желание смерти. (Кстати, поэтому – в СИЗО запрещены предметы, которые могут привести к самоубийству: с обуви вынимаются шнурки, «мойки» (лезвия), вилки, ножи и т. п. – запрещены. Алюминиевые миска и ложка – столовый набор зэка.

Кроме того, администрация достаточно активно применяет «метод кнута и пряника». Ужесточением (избиениями, помещением в БУР, лишением – часто немотивированным – свиданий31, передач, писем (раньше – в советские времена – переписка была ограничена) и т. п.; и поощрением (возможностью попасть «на больничку», на более легкую работу (например, в хлеборезку), получить отпуск (начиная с горбачевских времен стали практиковать отпуска домой), попасть «на расконвойку», «химию», УДО (условно-досрочное освобождение), и проч.

Таким образом, «хозяин» (начальник колонии, тоже своего рода «вождь», или лучше сказать «отец») может управлять вверенной ему массой.


Вернувшись к вопросу уголовной символики, конечно же следует назвать и татуировки («портачки», как называют их зэка). Татуировки – это бесспорно, символ. По которому прочитывается принадлежность зека к определенным тюремным кастам, выражается отношение к другим заключенным (особые татуировки «опущенных»; воров в законе…), отношение к жизни в обществе, к женщинам, к чести, совести, мужеству, роду занятий, «специализации» в уголовном мире, количестве «ходок», лет – проведенных за решеткой, нахождении на «малолетке» (колонии – до 18 лет, с еще более жесткими законами, чем на «взрослых» зонах, с до сих пор сохранившимися «прописками», и беспределом), и т. п.

Например, звезды на плечах – (означающие буквально «никогда не одену погон») – характеризуют отрицательно настроенных (к порядкам администрации лагеря) осужденных. К этой же серии относят и звезды на коленях («никогда не стану на колени»), голова – оскал – тигра («отрицательно настроен к власти, к режиму, способен дать отпор, постоять за себя), голова кота (символ удачи, осторожности), нож в руке («баклан», хулиган) и проч.

Однако, вероятно, следует заметить, что в последние (постсоветские) времена отношения к татуировкам изменились. Если раньше – ее мог носить только тот, кто подвергался уголовному наказанию, (за исключением специфических татуировок распространенных в советской армии), и только в соответствии с принадлежности к т ой или иной тюремной иерархии (никто не мог «колоть» татуировку вора – если вы «баклан» или мошенник),-- иначе (при попадании за решетку – за нее приходилось «отвечать» (заставляли зачищать кожу кирпичом, обжигать кислотой, выжигать спичками, срезать…, а могли и просто «опустить» или убить), то начиная с объявленной Горбачевым перестройки – и особенно в наши дни – татуировки делают себе все кто угодно. И, вероятно, как особый апофеоз – переводные и смываемые татуировки подростков.


2.2. Символика советской (российской) действительности общества «законопослушных» граждан.


Пожалуй, данная тема уже достаточно проработана (и освещена) Владимиров Александровичем Медведевым и Яной Дубиковской. Поэтому отсылаем читателя напрямую к работам Медведева («И как один умрем в борьбе за это…Психоанализ символики советской культуры», и т. п.) и Дубиковской («Стоп. Кадры!», и др.).

Единственно что позволим себе – кратко перечислить основное.

Итак, как верно заметил Медведев, важный фактор советской культуры – ее посттравматический характер. «… эта культура невротическая,-- замечает он,-- регрессировавшая к мироощущению младенца в результате шокового травматического переживания… культура эта носила естественный характер, ее никто насильно не внедрял, масса воспроизводила ее в фобийных фантазиях и избрала себе тех лидеров, в данном случае – большевиков и, поначалу, левых эсеров, которые наиболее адекватно персонифицировали ее активные и неосознаваемые запросы»32.

Медведев замечает, что в советской культуре становится значимым «образ Врага», враждебного окружения. А значит – для совместного противостояния агрессии – люди сплачиваются в массу. «…враждебный агрессор является необходимым внутренним элементом советского мифа»,-- замечает Медведев33. Потому, по его мнению, получил рождение универсальный миф – «миф об империализме». «Империализм,-- замечает Владимир Александрович,-- представлял собой постоянно активный центр фрустрации, само существование которой обосновывало необходимость принятия принципа реальности (т. е. системы лишений и добровольных отказов) для массы советского типа, идеологически ориентированной на торжество принципа удовольствия («наша цель – коммунизм!»). Символически империализм выражался несколькими фигурами, фобийное подключение к каждой из которых зависело от степени защитной регрессии массы»34.

Далее, как верно замечает Медведев, в советском обществе создавался «особый тип организации власти»35. Были уничтожены промежуточные властные пирамиды. Достаточно верно замечено Медведевым об еще одном пласте советской культуры – культуры воинственного сиротства. (Главной фигурой – является Павлик Морозов, «советский эдип, который убил собственного отца… не для того, чтобы овладеть матерью, а для того, чтобы слиться с массой…»36.

И, поистине, гениальная находка Медведева (достаточно много объясняющая) – особый характер «жертвенности» советской культуры, советского человека37. Сюда вполне можно отнести и подвиги Гастелло, Талалихина, Матросова, Павла Корчагина…

«Жертвенность культуры советского типа,-- замечает Медведев38,-- базируется на чувстве вины, но не на чувстве вины иудео-христианского мифа. Там чувство вины – «первородный грех» – связано с тем обстоятельством, что у тебя была мать, ты привязан к ней симбиотическими узами и не можешь до конца от них избавиться в мире отцов. В советской культуре все иначе: здесь первородная привязанность к матери полностью реабилитирована. Родина-мать – это святое… чувство вины возникает за то, что у тебя был отец, какой-то другой отец, а не только великий Отец-Герой». И потому, сознательно готовы были ожидать нападения внешних агрессоров (внутренних и так хватало), чтобы («Если завтра война, если завтра в поход…») начать отыгрывать фантазии, которые внедрялись в подсознание масс.

Однако, коммунисты пошли значительно дальше. Чтобы закрепить подобную симптоматику у поколений (а, как верно заметил Медведев, «Если более трех поколений деятельно воспроизводят некий миф, он становится реальностью, т. е. закрепляется филогенетически… (становится_ плотью и кровью социума и избавиться от него в обозримой исторической перспективе практически невозможно39), необходимо было ввести ее в структуру сказок (см. более чем блестящий анализ сказок нашего детства выполненный Медведевым в работах: «Отречение от Решета: архетип сиротства в русской сказке и российской судьбе» и «Российская архетипика в зеркале народной сказки»40), создать соответственную модель идеологии, символики – таким образом, чтобы «…сделать имперский миф и его фобийные символы органичными человеку, чтобы он их искал и подключался сразу же к ним, а когда их нет, чтобы он их создавал, спонтанно их генерировал»41.

Вернувшись к символике советской культуры (и настоятельно рекомендуя прочитать работу Медведева «И как один умрем в борьбе за это… психоанализ символики советской культуры»42, отметим особый символизм «демонстрации».

«…любая «демонстрация»,-- замечает Медведев43, -- это всегда некий эксгибиционистский акт, в ходе которого возникает возможность проявить, символически отыграть скрытые, неосознаваемые желания. Главный смысл «демонстрации» открывается той реакцией, которую она провоцирует… Советские демонстрации в этом смысле парадоксальны. Катарсис испытывается массой… (когда) масса становится актером, символически демонстрируя свои тайные желания и явно ожидая некоей реакции на свое поведение… [--] В ходе самой демонстрации в ответ на инфантильный призыв массы к проявлению родительской воли, вожди обязаны были выдавать сугубо фрустрационную модель поведения. Они появлялись на трибуне Мавзолея, выстраиваясь в соответствии с рангом верховного членства, и застывали в неподвижности, периодически покачивая головами… классическая ситуация отзеркаливания запроса подчеркивалось еще и тем ритуальным обстоятельством, что масса обязана была проносить мимо вождей их же собственные портреты…». Медведев также подробно разбирает символику молодежных формирований советского времени. Не повторяясь, отсылаем вас к его статье «…символика советской культуры».

Так же, к символике советской культуры безусловно относится и партийное собрание (и собрание трудового коллектива, подобный психоанализ которого можно прочитать у Яны Дубиковской на ее сайте, или в книге «Стоп. Кадры!»44. Как замечает Медведев, партийное собрание – это «верхушка… ритуальной пирамиды»45. Не останавливаясь (и отсылая всех к уже упоминавшейся статье), мы лишь кратко перечислим векторы глубинно-психологической действительности символики и ритуалистики советского партийного собрания.

Это и «мистерия приобщения членов партии к единому истоку… существования, к жертвенной идеологии советского мифа», и перманентное поминание (в душах советских людей Ленин должен был ежедневно воскрешаться), и партийная атрибутика, и «Доска почета», и т.п.46


2.3. Управление массами 2-х типов (ЗЭКа и «законопослушные» граждане). Отличия и точки соприкосновения.


Мы, главным образом, уже перечисляли (в соответствующих – предыдущих – разделах) механизмы управления подобными массами. В данном случае, следует (вероятно) лишь как-то структурировать полученные выводы.

Итак, общие точки соприкосновения в управлении двумя (данными) типами масс – это:

1). Единый вождь (лидер, генеральный секретарь, пахан, вор в законе, «хозяин» – начальник лагеря или тюрьмы).

2). Единые механизмы управления, посредством формирования (основанные на):

а). образа Врага (и, конкретно, враждебного окружения: будь то империалистический агрессор, или «менты», администрация колонии, другие зэка…).

б). формирование чувства вины (в советском обществе, например, вождь, «отец». Ленин – «умер за нас, а мы живем»; Сталин – «думал за всех, беспокоился,-- значит и мы должны оправдать его доверие», и т. п.; в среде заключенных – тоже самое в отношении «пахана» – и других зэка. Ведь он также «делает все, чтобы другим зэкам в колонии жилось сносно - приемлемо, как дома.47

в). чувство тревоги (у зэка – сама обстановка заключения, фактор – непредсказуемости, неожиданности, возможность в любой момент «попасть в немилость» со стороны администрации или других зека; в советской культуре «законопослушных» граждан – империалистический миф; страх «жить лучше, чем другие»,-- что означало – «попасть на крючок» соответствующих – фискальных – органов (КГБ, МВД, ОБХСС…).


3). Схожая символика и атрибутика. (Воровские сходки, «разборы», собрания, «демонстрации»… Кстати, для зэков формой «демонстрации» можно считать построение – утром, перед «разводом» на работы, и вечером, после работы перед возвращением с рабочей зоны, «промзоны», в жилую, и дальнейшим размещением по корпусам – когда вас «пересчитывают», зачитывая – как в армии – какие-то требования администрации и т. п. К схожим символикам можно отнести и «Доски почета» (в колониях – фотографии и списки фамилий «активистов» вывешивают на видное место, являя пример для остальных тех, кто «стремится трудом искупить свою вину»).

4). Формы стимулирования. В обычном обществе (тех, кто «еще не сел») – партийный билет (в партию было не так просто вступить), различные специальные поликлиники, возможность получения дефицитных товаров, путевок в санатории-пансионаты и т. п.). Сродни зэка – УДО, отпуск, досрочные «свидания», и т. п. – от администрации; свою долю «от общака» (для поддержания сил, и для тех, у кого нет родственников, а значит не от кого получать «передачи»), возможность подняться вверх по иерархической уголовной лестнице – стать «жуликом», «смотрящим», «вором в законе»…и т. п. – в уголовной среде.


Что же касается различий в управлении двух (рассмотренных нами) масс – то они весьма специфические, и практически не выходят за рамки тех основ прикладной глубинной психологии – которые заложил еще Зигмунд Фрейд.


3. Филогенетические схемы опыта тюремного прошлого – в контексте формирования бессознательного.


3.1. Структура (формирования) бессознательного.

Подобное уже отмечалось нами в ряде собственных работ о структуре бессознательного. Поэтому, быть может, перечислим лишь основные моменты.


Бессознательное формируется определенным (и, по сути, бесхитростным) образом. Любая информация, которая когда-то проходила мимо нас (могла быть нами увидена, услышана, прочитана и т. п. – прямиком отправляется в бессознательное). И при определенных условиях – может быть извлечена обратно.


^ 3.2. Филогенетические основы формирования бессознательного.


По мнению Фрейда (и Юнга; теория о коллективном бессознательном) – в нашем бессознательном находится не только информация, полученная индивидом при жизни, но и т. н. «нуминозный» опыт (по Юнгу), или опыт предшествовавших поколений.

Все то – что было накоплено цивилизацией (многими поколениями людей) – находится в бессознательном каждого индивиды. И точно также (при определенных условиях) – может быть извлечено наружу.


^ 3.3. Тюремный опыт – как основа филогенетических схем влияния (формирования) бессознательного.


Итак, мы приблизились, пожалуй, к самому интересному. Правда, подобного рода «интерес» -- мало что хорошего способен дать как нам (бывшим советским гражданам), так и будущим поколениям (потенциальным гражданам российской федерации). И заключается этот самый интерес, в своего рода филогенетической памяти поколений, несущих в своем подсознании (бессознательном) особого рода травму – связанную с опытом репрессий (любого рода), или – если уж на прямоту – опыт тюремно-лагерных заключений.

Даже если никто из нас (или наших родственников) не был в заключении – все равно, волей неволей (неволей или волей нашей российско-советской действительности) мы имеем вполне сносное (у кого-то больше, у кого-то меньше) представление о жизни «за решеткой». Тем более (недавний «опыт» с Ходорковским), надо обладать совсем «нездоровым» самомнением, чтобы «зарекаться» от подобного. Никто (абсолютно никто, вспомним высказанные мысли – и огромное подсознательное желание -- новых руководителей ряда бывших республик – о необходимости уголовных преследований в отношении своих предшественников) не может быть уверен, что его жизненный путь – на определенный срок не омрачит пребывание «в местах не столь отдаленных». А опыт советской действительности (когда в одночасье сажали или расстреливали не только рядовых граждан, но и руководителей государства, министров, членов политбюро и их жен, родственников) – вообще висит «дамокловым мечом» над каждым из нас. Тюремный опыт прочно сидит (каким-то отдельным – сформировавшимся – пластом) в нашем бессознательном. Формируя определенные страхи, тревожности, беспокойства, и позволяя – при случае – «надавить» в нужную сторону (задействовав определенные механизмы влияния на бессознательное), чтобы добиться эффекта подчинения. Манипуляции. Манипуляции – над массами бывших советских (ныне российских) граждан. Своего рода – «правопреемниц» негативного опыта тюремно-лагерных заключений – формирующих наше бессознательное. Коллективное бессознательное. Или – филогенетическую память.

И надо только знать – как активировать режим фобийной симптоматики. До времени – скрытый в каждом из нас.


Гл. 42. Кинематограф и литература. Единство и борьба противоположностей в контексте влияния на подсознание.


На самом деле быть может и проблемы такой не существует. Вернее – совсем нет между литературой и кинематографом противостояния. Потому как – уже почти изначально – они оказывают совсем даже общее влияние на психику. В первую очередь, конечно же – «атакуя» бессознательное. И вот уже в этой (состоявшейся?!.. несостоявшейся?!..) атаке на подсознание, замечаем мы, что, вероятно, используется совсем даже иной калибр… Ибо восприятие (как и получаемое воздействие) весьма разное.

Но тогда какое же оно, это восприятие? В чем выражается? Сможем ли мы – снимая завесу над тайной – хоть как-то действительно влиять (на величину) этого самого воздействия?!..

Скажем сразу – что, быть может, перед нами во всей своей метафорической красе проявляется уже изначально выраженный дисбаланс, заключающийся в силе восприятия (осознания) действительности… например, почти тотчас же становится понятно (стоит только «окинуть взглядом» эти две вершины противопоставления),-- что кинематограф, в некотором роде, как бы заранее имеет «более выигрышные» позиции. Причем, при более внимательной оценке, понимаешь, что здесь почти исключительно только численное преимущество. По расстановке, так сказать, шахматных фигур на доске. (Ибо если допустить подобную метафору – окажется, что в кинематографической команде, – на первый взгляд, например, штат значительно выше. Это и сценарист, и режиссер, и оператор, и автор музыки, и актеры иные, быть может, «менее значимые» сотрудники, но без которых конечный продукт (сам фильм) был бы никак и невозможен.)

Тогда как в подобном противопоставлении – у литературы,-- только один важный персонаж – автор. Но, так как, и фильм – иной раз значительно проигрывает, если демонстрируется на любительской пленке, точно так же и рукописный,-- а то даже и не отпечатанный на машинке,-- текст воспринимается иначе, чем, например, набранная в типографии книга. И уже в этом случае,-- «штат» (до того состоящий из одного лишь автора) неким странным образом возрастает (появляются: редактор, корректор, наборщик, и т. п., как будто бы,-- уже и «независимые» сотрудники).

И уже в итоге, если и следует нам проводить какую параллель – между литературой и кинематографом – то, в первую очередь, следует обращать внимание на уровень (в плане силы) – воздействия на подсознание.

И вновь, как бы, кинематограф оказывается в более выигрышном положении.

Попробуем рассмотреть и кинематограф, и литературное произведение – в плане воздействия на подсознание.

Итак. Кинематограф.

Контакт нашего подсознания со смысловым значением фильма происходит на нескольких уровнях. Задействуются различные органы чувств. А именно,-- зрение и слух. Причем, в отличие от книги, где первоначальный (и почти только единственный, если мы берем во внимание сенсорное восприятие у людей, имеющих ограничение по зрению) контакт происходит только со зрением, и получаемая таким образом информация, рождает в свою очередь воображение (которое затем и смешивается с содержанием того бессознательного, что существует у каждого из нас порой в немыслимых объемах – один коллективный опыт человечества чего стоит!), варианте с кинематографом, казалось, та же самая информация, получаемая зрением, на самом деле выражено в совсем даже иной форме. Т. е. перед нами уже некая, своего рода, единая картинка. И образы, которые литература (посредством преобразованных букв – слов – предложений) еще только должны родится – в этом варианте – уже сформированы. А значит процесс адаптации этой (новой) информации подсознанием – будет происходить значительно быстрее.

Причем, воображение включается точно также. Но вот между ним и первоначальным контактом с базовой целью – есть еще одно, дополнительное звено. Которое, опять же, (учитывая, безусловно, только высокопрофессиональные фильмы. Как и высокохудожественную литературу,-- о меньшей говорить не стоит, хотя бы потому, что там уже действуют иные «правила игры») имеет свое, порой неоценимое, значение.

Ко всему прочему, порой значительно «усиливает» фильм (оказывая дополнительную поддержку в плане восприятия, создавая дополнительный эффект) – и т. н. «музыкальность» фильма. (Чего, кстати, заранее исключается при чтении литературно-художественного произведение. Разве что это будет прослушивание передачи – чтение – по радио. Или вы будете читать музыку самостоятельно. Но надо помнить, что, эффект, в этом случае, зачастую, может быть даже обратно пропорционален ожиданию. Ибо несвязанные между собой текст и музыка – по форме оказываемого воздействия, т. е. трансформации в восприятии психикой – будут не только,-- как в варианте с фильмом,-- не делать «одно дело», а даже наоборот – друг другу же и мешать.)

Но, как мы уже заметили, как раз в кинематографе музыка значительно усиливает т. н. эффект ожидания. И тогда уже наше воображение «включается» намного быстрее. Да и само воздействие на подсознание значительно большее. Ибо тогда, когда в варианте с литературным произведением нам еще только предстоит обработать новую информацию, тогда, когда еще только ожидается «контакт» этой новой информации с той, что находилась раннее в бессознательном, (после чего, собственно, и возможна некая трансформация, в результате которой две информации,-- старая и новая,-- смешиваются, вытягивая за собой ассоциативный ряд оказывающий воздействие на психику),-- в варианте с кинематографом, хоть и происходит нечто подобное, но в роли «усилителей» выступают уже и,-- как мы заметили раннее, – музыка, и образы актеров. В чертах и поведении которых мы иногда (подсознательно) угадываем знакомое нам поведение некоторых, виденных когда-то людей; и тогда уже все это вместе взятое,-- действительно значительно усиливает эффект ожидания. (Тем более, если еще и режиссер, желая как бы дополнительно усилить эффект – вводит в действие новых, незнакомых нам актеров. Тем самым,-- строит дополнительный дисбаланс между вымыслом и действительностью; заставляя иной раз принимать первое за второе).

Вряд ли способна на это литература. Не потому ли и Набоков – а уж он, как ни кто другой, способен был воздействовать на наше подсознание образами героев своих произведений – так ценил кинематограф! Тем более, если внимательно читать его произведения, то словно начинаешь сам создавать, режиссировать фильм. Ибо постоянно находишься в плену его фантазий, иной раз демонстрируемых нам по типу прокручиваемой киноленты. Когда, попадая под действие транса,-- (то ли от его таланта, то ли от силы воздействия словом),-- на миг забываешь, что ты всего лишь одинокий читатель; ибо приходит ощущение т. н. сопереживания. И героям. И ощущение проживания жизни вместе с ними.

Но это Набоков. Гений способен и не то делать с психикой читателей. Но если перед нами фигура чуть меньшего масштаба (а перед ним, к сожалению, остальные всегда будут находиться где-то – хоть на шаг – но позади),-- то тогда уже кинематограф значительно вырывается в опережение. И никакое литературное произведение (по силе своего воздействия на подсознание читателей) угнаться за ним не в силах.

Тем более, если мы уж вспомнили Набокова, то следует и вспомнить его разделение на плохих и хороших читателей. Но ведь хороших-то (изначальное и значительное) меньшинство. А для тех, кто не умеет так, как эти т. н. «хорошие» читатели понимать литературное произведение,-- кинематограф оказывается и вовсе незаменим! Ибо требует значительно меньшего зрительского таланта (уж совсем бы об его отсутствии говорить бы не хотелось) – чтобы понять, испытав эффект от того или иного (того же самого экранизированного) произведения – фильма. И тогда уже кинематограф на самом деле здесь оказывается в некоем выигрышном положении. А что до противостояния?!.. так, быть может, его и нет вовсе. Ибо, по всей видимости, речь идет о совсем разном эффекте восприятия на психику. Восприятия, так или иначе направленного на подсознание. И уже от него – зависит полученный эффект от фильма… Или литературного произведения…


^ Гл. 43. «Важнейшее из искусств» -- как современная форма манипулирования массовыми психическими процессами.


Если сравнивать воздействие, оказываемое на психику индивида книгами (в данном случае, мы имеем в виду художественные книги) и кинофильмами (тоже х/ф), то, по всей видимости, можно признать, что в современном веке, первое – порой значительно проигрывает второму. Причем, мы совсем не желаем говорить о неэффективности воздействия на подсознание книг. Совсем нет. Еще двести лет назад с ними совсем ничто не могло сравниться. Но объясняется это как раз отсутствием в то время синематографа. Причем, даже на заре и появления, и сравнительно недолгого существования его, мы еще могли говорить о значительно большем эффекте, оказываемом художественной литературой, нежели чем появившемся «новым» искусством.

Однако, еще Ульянов-Ленин заметил, что именно кинематограф является «важнейшим из искусств». И связано это как раз с его значительным воздействием на психику индивида, а значит и теми манипулятивными функциями, которые он оказывает таким образом.

Действительно, за сравнительно непродолжительное время (час-полтора-два…) на индивида обрушивается такой значительный объем информации, который он, конечно же, не мог бы получить при чтении литературного произведения. Причем, помимо зрения (орган чувств, от которого зависит возможность чтение книги), при киносеансе не меньшая активность ложится и на органы слуха. Индивид как бы находится «под массированным обстрелом». Причем, если при чтении – рождающиеся образы зависят исключительно от интеллектуальных способностей, которые уже были заложены в индивиде, то при просмотре кинофильма – все значительно упрощается. Информация для индивидов как бы поступает уже в «разжеванном» виде. И «измельченная» на части, она значительно легче для усвоения, нежели то происходило бы при чтении. Да и не требуется в таком случае такого уж «развитого» мозга. Все за вас уже сделали те, кто участвует в выпуске фильма. Сценарист поработал над сценарием; режиссер продумал, как поставить сцены так, чтобы достигнуть максимального эффекта-воздействия на ваше подсознание; оператор позаботился, чтобы «задуманное» режиссером – было «правильно» «выхвачено» из окружающего мира. А актеры приложили максимальные усилия к тому, чтобы в вашей душе сформировались те образы, которые раннее (в случае вашего самостоятельного чтения романа) зависели бы исключительно от вашего воображения. А тут уже за вас все сделали! Ну и разве не проще это? Значительно проще! А если еще и затронуть вопрос массовости аудитории. Ведь с помощью кино и телефильма можно достигнуть аудитории в несколько раз большей, нежели чем на это можно было бы рассчитывать при издании книги. Посмотрите современные тиражи в России. 1-3-5 тыс. экземпляров. Редко когда больше (даже если это «литературная жвачка», то и тогда тиражи значительно проигрывают многомиллионным аудиториям кинолюбителей).

И ведь действительно – совсем не надо прилагать каких-то усилий. Уселись перед телевизором (или в кинотеатре) и смотрите. Одновременно с этим можно принимать пищу, употреблять напитки, даже с кем-нибудь общаться. И при этом – совсем не надо думать. Все действительно уже сделали за вас. Сидите (можно даже лежать), и смотрите. А информация (уж будьте уверены) сама будет впитываться в ваше подсознание. (Через полчаса просмотра – вообще вся информация откладывается в подсознание. Причем, что-то вы можете даже не вспомнить. Но будьте уверены, даже по прошествии нескольких десятков лет – эта информация может появится перед вами самым неожиданным образом.. К вашему, наверное, превеликому удивлению).


Можно сказать, что современные манипуляторы массовым сознанием (в лице коих выступает наша власть) хорошо поняли какой эффект достигается благодаря телевидению. Именно поэтому на экраны современного российского телевидения выходит все больше (похожих как один друг на друга) телесериалов. Ведь через них значительно легче управлять сознанием граждан. Через создаваемые ложные образы киногероев, современная власть насаждает зачастую чуждые нашему сознанию принципы. Формирует ложные системы ценностей. Уничтожает в нас и в наших детях (тех, кто смотрит телевизор) те задатки духовности, которые были заложены в нас нашими предками, и формировались из поколение в поколение.

Телевизор отучает думать, самостоятельно мыслить. Стоит только включить телевизор, и перед нами уже возникает заготовка формул и правил на все случаи жизни. И, например, формируя в нашем подсознании т. н. «синдром обогатительства» -- наши манипуляторы добиваются значительного повышения уровня продаж у торговцев, спекулянтов, и псевдобизнесменов.

По данным правоохранительных органов – более половины продуктов и товаров в России – поддельные (т. н. контрафакт). Но люди все равно все сметают с прилавков. Тем. ддельные (т. ов и товаров -- поддельны.ного повышения уровня продаж у торговцев, спекулянтов, и псевдобизнесменов.

и формиро самым обеспечивая «стабильным заработком» мошенников. И происходит все потому, что на психику индивида оказывает мощнейшее воздействие телевидение, которое значительным количеством сюжетов телесериалов как бы говорит о том, что быть «бедным» -- плохо. А быть «богатым» -- хорошо. Какая-либо духовность – ни к чему. Зачем читать интеллектуальные книги (тем более «классиков»), если есть возможность посмотреть сериал про «ментов», «секс», и т. п., или прочитать книжечку о жизни «новых русских», (тем самым как бы приобщившись – пусть только и на время чтения этой книжечки – к жизни этих самых новых русских). И уже выходят книги интеллектуальной прозы – тиражами в несколько тысяч экземпляров (а в большинстве случаев и не выходят вовсе, если автор предварительно «не раскручен»). А всякая «порнуха», «сплетни», и прочая нечисть – тиражами в сотни тысяч и миллионы. Из народа делают дебилов. Ведь дебилами значительно легче управлять.






оставить комментарий
страница10/16
т. н. сублиминальный
Дата25.09.2011
Размер3.08 Mb.
ТипМонография, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   16
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх