Разгром Украинского военного округа icon

Разгром Украинского военного округа


Смотрите также:
Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации...
Николай Ульянов. Происхождение украинского сепаратизма...
® расчет показателей платежеспособности предприятия на основе новой формы бухгалтерского баланса...
Генеральный Штаб Красной армии Военно-исторический отдел разгром немецких войск под москвой под...
Документация об аукционе открытый аукцион...
Академик аэн украины, генеральный директор аудиторской фирмы “каупервуд” (г. Днепропетровск)...
Академик аэн украины, генеральный директор аудиторской фирмы “каупервуд” (г. Днепропетровск)...
Проблемное задание: Вчем заключался коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны...
Н. В. Соболева год рождения – тысяча девятьсот двадцать третий…...
Задачи борьбы за свое существование и развитие объединили все социальные группы украинского...
Воинские чины и звания...
Знаменательные и памятные даты омского прииртышья на 2010 год...



страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Разгром Украинского военного округа

Главные нэпманы Киева


Что может быть общего между малограмотным крестьянином, недовольным аграрной политикой большевиков, и боевым царским генералом, видным советским военспецом, разгромившим Колчака и Врангеля? А может ли вообще между ними быть что-то общее? Оказывается - может!

Именно это доказало в 1931 году руководство ОГПУ, обвинив бывшего помощника Фрунзе Владимира Александровича Ольдерогге в "руководстве контрреволюционным заговором". Ему, в частности, вменялась в вину "подготовка восстания", "антисоветска деятельность" и прочая белиберда. Зачем, почему? Хороший вопрос. Но... давайте начнем с самого начала, вернее, с окончания гражданской войны в европейской части будущего СССР.

Итак, Врангель был разбит, Красная Армия постепенно сокращалась, а ее командные кадры распределялись по различным штабным должностям. Герои Крыма, бывший начальник штаба Южного фронта И. X. Паука и помощник Михаила Васильевича Фрунзе В.А. Ольдерогге получили назначение в Киев. Первый стал начальником штаба войск Киевского округа, затем переименованного в район, второй - инспектором пехоты Украины и Крыма. Командующим Киевским округом в 1922-24 годах был Михаил Васильевич Фрунзе, дававший полную свободу действий своим "нянькам" на Южном фронте.

По словам военспецов, арестованных по делу "Весна", Паука и Ольдерогге устроились в Киеве со всем комфортом, причем даже лучше, чем в былые времена царские военачальники. Иван Христофорович занял пустующий губернаторский дом, где устраивал приемы не хуже самого губернатора. Один из военспецов рассказывал об этом на допросах: "Начштаба Паука прибыл в Киев, кажется, из Харькова в 1921 году с широкими барскими требованиями, занял большой особняк, имел при себе двух порученцев Захарченко и Тузлукова. Жена Захарченко ведала хозяйством. Помимо казенной машины и порученца, Паука держал корову, верховых и упряжных лошадей, несколько человек прислуги. Роскошная обстановка особняка попечением порученца Захарченко была пополнена мебелью Киевского дворца". (ГАСБУ, фп. д. 67093, т. 37(3149), дело Ольдерогге В. А., показания Левиса В. Э., с. 109.)

Иван Христофорович Паука устраивал в своем доме роскошные приемы новой советской знати, на которых присутствовали командующий войсками района Якир, известные военные деятели из партийных выдвиженцев Гарькавый, Левичев, Губанов, все - с женами. Естественно, бывал на этих вечерах и Ольдерогге со своей, к тому времени также оформившейся, "свитой". Кроме того, Паука окружил себе старыми генштабистами, создав, таким образом, какое-то подобие штаба со "старыми, добрыми традициями".

В частности, в близком окружении Пауки выделялись его помощник бывший генерал В. К. Седачев, начальник организационного управления капитан А. И. Сандер, заведующий учебным отделом полковник А. М. Казачков, штабс-капитан Н. И. Камкин, Кроме того, вероятно, "для солидности", Иван Христофорович "выписал" в Киев двух бывших генералов Генштаба М. В. Лебедева и М, В. Фастыковского (там же, с. 110),

Владимир Александрович Ольдерогге в Киеве тоже устроился на широкую ногу. Ему была выделена огромная квартира в центре города и собственный автомобиль. Кроме того, Ольдерогге привез с фронта двух великолепных скакунов, которых поставил в конюшнях Киевской артиллерийской школы; был у него и собственный экипаж. Вскоре бывшему генералу пришло в голову "арендовать" пустующий киевский ипподром, С этой целью Ольдерогге создал военно-скаковое общество, куда вошли многие бывшие офицеры и коннозаводчики, в том числе - зять генерала бывший корнет А. А. Мармылев и бывший командир Финляндского драгунского полка полковник В. В. Ржевский.

Дочери Владимира Александровича открыли на ипподроме тотализатор, проводили скачки. Через И. X. Паука Ольдерогге договорился с представителями кавалерийских корпусов о выездке их лошадей. Также ипподромом пользовалась и киевская конная милиция во главе с бывшим ротмистром Цикалиотти. За выездку лошадей штаб войск Киевского района платил бывшему генералу крупные суммы. Кроме того, ипподром стал главным увеселительным заведением для киевлян, и с этого Ольдерогге также полу чал большую прибыль. Мы не ошибемся, если назовем Владимира Александровича крупнейшим киевским нэпманом и дельцом 20-х годов. Вероятно, прибыль от ипподрома Ольдерогге и Паука делили пополам, что и защищало от неприятностей эту типичную "буржуйскую" организацию.

Стоит оговориться, что все перечисленные здесь сведения почерпнуты из протоколов допросов преподавателей Киевской объединенной школы имени Каменева, и поэтому являютс достаточно спорными.

Несколько пошатнуло авторитет Ольдерогге и Пауки бегство в 1922 году в Польшу генерала М. В. Фастыковского, а затем - два подряд суда над сотрудниками штаба района по обвинению в шпионаже. "От греха подальше" в 1923 году Иван Христофорович Паука был переведен в Сибирь, где стал начальником штаба Сибирского военного округа. С ним же уехали и наиболее близкие "придворные". Сам штаб Киевского района пред отъездом Пауки был расформирован. Теперь в городе оставался лишь штаб 14 стрелкового корпуса, подчиненный штабу Украинского военного округа в Харькове (переведенного туда еще в 1922 году).

Таким образом, в Киеве Ольдерогге остался один. Ему предлагали перевестись в Харьков, но генерал отказался: уж слишком глубокие во всех отношениях корни он пустил в городе. Тогда Владимиру Александровичу была предложена должность инспектора военно-учебных заведений в Киеве, напрямую подчиненная Москве, а в феврале 1924 года он был назначен начальником Киевской военной школы имени С. С. Каменева.

В школе имени Каменева не обошлось без казусов: Ольдерогге пришлось "подвинуть" с должности бывшего начальника школы, заслуженного красного командарма, полковника М. И. Матиясевича. Интересно, что знакомы они были еще с 1919 года, когда Ольдерогге командовал Восточным фронтом, а Матиясевич возглавлял 3-ю армию. Перед Тобольской операцией Ольдерогге приезжал в войска Матиясевича, затем Михаил Степанович посещал штаб командующего в Уфе. Виделись военачальники и в 1920 году, когда Матиясевич уже командовал 5-й армией.

После гражданской войны М. С. Матиясевич возглавил Казанскую пехотную школу, вскоре вобравшую в себя и Иркутскую школу. Во главе последней стоял бывший подполковник Генштаба В. Ф. Ржечицкий, ставший помощником Матиясевича. Осенью 1922 года Казанска школа во главе с Матиясевичем и Ржечицким прибыла в Киев, где была слита с Объединенной школой имени С. С. Каменева. Во главе получившейся в результате Киевской школы имени Каменева остались Матиясевич и Ржечицкий. В школе преподавало более 60 кадровых военных. Среди них было 8 бывших генералов (в частности, Кедрин, Лебедев, Блавдзевич и Шепелев, Сокира-Яхонтов), столько же генштабистов в штаб-офицерских чинах, 25 полковников и пр. Матиясевич и Ржечицкий строго хранили старые офицерские традиции. Например, каждый новый преподаватель должен был посетить на дому всех своих коллег, соблюдая очередность старшинства в должностях и прежних чинах. (ГАСБУ, фп, д. 67093, т. 37(3149), дело Ольдерогге В. А., показания Шатунова П. В., с. 3.)

С приходом в школу имени Каменева В. А. Ольдерогге заведенные правила остались нетронутыми. Правда, не обошлось без недовольных: М. С. Матиясевич ушел в отставку, а В. Ф. Ржечицкий был переведен на должность обычного преподавателя. Владимир Александрович сразу же понял, что костяк школы составляют бывшие преподаватели 1-го Киевского Константиновского училища еще старой русской армии, полковники Луганин, Семенович, Минин, капитан Карум, а также представители офицерства старого киевского гарнизона. Их-то он, судя по показаниям, и приблизил к себе, приглашая на вечернюю карточную игру (естественно, на деньги). Интересно отметить, что некоторое время со всей компанией играл в карты и М. С. Матиясевич, но он быстро продулся, задолжал игрокам крупные суммы, которые, по всей видимости, не смог отдать, и счел за лучшее более в "офицерском собрании" Ольдерогге не появляться.

После отъезда Пауки дело с ипподромом стало невыгодным. Но и в этой ситуации Владимир Александрович изобрел способ зарабатывания денег. Его жена была артисткой оперы, сам он, как и вся семья, играл на раз личных музыкальных инструментах. В то же время с классическим театром в Киеве существовали проблемы: изнеженный офицерский вкус не воспринимал тот суррогат, который ему подсовывали большевистские пролеткульты. И по вечерам Ольдерогге начал устраивать семейные концерты на дому, приглашая в качестве участницы подругу жены, известную киевскую оперную певицу Абеллитт. Эти салонные вечера приобрели популярность среди недобитой киевской буржуазии и бывших офицеров. На концерты приходи ли даже польский консул и представители немецкого консульства. А Ольдерогге брал за эти посещени по 2 рубля "с носа".

Но в такой праздной жизни у В. А. Ольдерогге не обходилось и без недоразумений. Осенью 1924 года, во время смещения военспецов со всех ответственных должностей, такая же участь постигла и Владимира Александровича. Как он сам признавался на допросах: "В сентябре 1924 года с введением единоначалия в Красной армии и назначением на должность начальника школы тов. Лациса Яна Яновича, я почувствовал некоторую обиду смещением с должности начальника на его помощника..." (ГАСБУ, фп, д. 67093, т. 35, дело Ольдерогге В. А., с. 133.)

Несмотря на это, у Ольдерогге сохранялись хорошие отношения с командованием 14 стрелкового корпуса, в частности, с его начальником штаба, бывшим офицером Лейб-гвардии Литовского полка В. В. Поповым, и унизительности положения генерал не почувствовал. У Владимира Александровича продолжали собираться бывшие генералы и офицеры из числа преподавателей школы Каменева, общались с ним и руководители других военных вузов (всего в Киеве их было четыре).

Правда, иногда эту идиллию сотрясали какие-то частные и никому не понятные аресты по совершенно маразматическим обвинениям. Например, в 1925 году был сослан на Соловки на пять лет ветеринарный врач школы имени Каменева Дроботов за... "переписку с министром иностранных дел Зеландии о возможности переехать туда всем недовольным Советской властью". (ГАСБУ, фп, д. 67093, т. 37(3149), дело Ольдерогге В.А.. показания Минина Н. И., с. 195.) Но эти "мелкие недоразумения" не вносили паники в тихую и размеренную жизнь "офицерского собрания" школы имени Каменева.

В сентябре 1926 года, в связи с военизацией гражданских вузов СССР, часть преподавателей школы имени Каменева была переведена в раз личные киевские учебные заведения. Новое назначение получил и В. А. Ольдерогге, ставший военным руководителем Политехнического института и по совместительству - главным военруком Киева. В прочих вузах должности военруков также заняли в основном бывшие преподаватели школы имени Каменева и кадровые офицеры со стороны. В первые же месяцы работы на новой должности Владимир Александрович ощутил острую нехватку военно-педагогических кадров. Как оказалось, молодые красные командиры не обладали достаточными знаниями для преподавательской работы. Не подходили даже офицеры военного времени, окончившие в 1914-1918 годах военные училища по ускоренному курсу и школы прапорщиков. Для преподавательской работы в высших учебных заведениях были пригодны лишь бывшие кадровые офицеры, каковых в составе киевских частей РККА было много, но на все вузы все равно не хватало.

В этой ситуации Ольдерогге совместно с начальником Киевского дома РККА бывшим полковником Левисом решил привлечь к работе офицеров, числившихся в запасе. Через газеты, а также частным образом были даны объявления всем офицерам, находящимся на гражданке, явиться в Киевский дом Красной Армии. Таковых набралось до 300 человек, но они оказались непригодными к "использованию", поскольку 60% офицеров были на особом учете в ОГПУ как бывшие белые, прочие же не изъявляли особого желания служить советской власти. (ГАСБУ, фп, д. 67093, т. 37(3149), дело Ольдерогге В. А., показания Левиса В. Э., с. 105, 130.)

В общем, затея с привлечением к работе старого офицерства из за паса потерпела фиаско. Несмотр на это, Ольдерогге нашел выход из положения: он стал широко использовать строевых командиров РККА из офицеров, а базу регулярных частей Красной Армии для обучения студенчества. Также Владимиром Александровичем поддерживалась научная деятельность Киевского гарнизона. Еще с 1922 года он состоял помощником руководителя Военно-научного общества, а с 1927 года - Осоавиахима (общества содействия обороне, авиации и химической промышленности). Номинальными руководителями этих организаций являлись командиры 14 стрелкового корпуса, но фактически всю работу вел за них Ольдерогге.

Самым крупным военным ученым в Киеве по праву считался бывший генерал-майор Генерального штаба Михаил Васильевич Лебедев. В свое время кроме Военной академии Лебедев окончил Санкт-Петербургский Археологический институт, преподавал в Николаевском кавалерийском и Владимирском училищах в Санкт-Петербурге. Участвовал в русско-японской и Первой мировой войнах, командовал дивизией. В гражданскую войну коренной одессит Лебедев служил в армиях тех, кто побеждал на Украине: сначала - Скоропадского, затем - Петлюры, весной 1919 года - у красных, после оставления ими Одессы - у белых, потом вновь у красных. Короче говоря, был типичным аполитичным, но ревностным служакой. (ГАСБУ, фп., д.67093, т. 2852(2417), дело Лебедева М. В., с. 30-31.)

Хороший оратор, бывший царский и белый генерал Лебедев увлеченно, с жаром читал студентам и красноармейцам даже такие лекции, как "годовщина Перекопа" или "бои Парижской коммуны". Не имея других докладчиков, партийные органы вынуждены были соглашаться с лекторскими "изысканиями" Лебедева. Он же редактировал и популярный в военной среде СССР журнал "Военная мысль и Революция", делая всю работу за номинального главного редактора комкора В. Н. Левичева.

Кроме того, в Украинском военном округе старые военспецы стали главными энтузиастами механизации и моторизации армии. Помощник руководителя Осоавиахима В. А. Ольдерогге, ответственный секретарь В. Э. Левис, ученый секретарь М. В. Лебедев, а также В. Ф. Ржечицкий всячески пропагандировали идею, что следующа война будет войной моторов. Правда, красные командиры, воспитанные на кавалерийских атаках Буденного, скептически относились к потугам своих старших товарищей. (ГАС БУ, фп, д. 67093, т. 37(3149), дело Ольдерогге В. А., показани Левиса В. Э., с. 117-119.)

В июне 1927 года в Харькове состоялся Всеукраинский съезд военруков. От Киева туда поехали Ольдерогге, Карум и военрук сельскохозяйственного института Козко. Из Харькова были главвоенрук Мултановский, военруки Веденяев и Чинтулов, из Полтавы - Тимофеев-Наумов, из Одессы - Пораделов, из Днепропетровска - Михайловский, из Житомира - Муретов. Все это были старые, заслуженные военспецы, в прошлом - кадровые офицеры императорской армии.

Организатор съезда Мултановский уже тогда, в 1927 голу, предвидя Вторую мировую войну, считал, что в наступившие времена главная роль в воспитании Красной Армии полностью принадлежит военрукам. Он призвал усилить работу в вузах, теснее сплотиться, обмениваться опытом и почаще видеться. Кто бы мог подумать, что эти благие начинания Мултановского и его коллег в 1931 году будут им инкриминированы как "призывы к объединению офицерства и проведению контрреволюционной работы"?

Почин Мултановского встретил понимание в управлении военно-учебных заведений РККА, и уже в августе по приглашению начальника управления бывшего генерала А. Н. Суворова военруки собрались в Москве. Всего присутствовало 60-80 человек, включая Ольдерогге, Мултановского, Михайловского, Пораделова, а также еще нескольких преподавателей из Украины. От Москвы и других городов России на съезде присутствовали в прошлом видные военные деятели, в основном генералы и генштабисты старой армии.

Второй подобный съезд состоялс весной 1930 года, он-то вскоре и стал одной из причин ареста А. Н. Суворова, В. А. Ольдерогге и прочих участников, поскольку ОГПУ представило этот съезд как "контрреволюционное сборище офицерства". Впрочем, по всей видимости, в преддверии раз вернувшейся в Украине, в Москве и Ленинграде грандиозной чистки бывших офицеров это был лишь один из поводов для начала массовых арестов.

Итак, приближался конец 1930 года, совпавший с началом дела "Весна" в Украине. И Ольдерогге, орденоносец, красный герой Сибири и Крыма, пошел по этому делу как... руководитель якобы готовящегося крестьянского восстания.




оставить комментарий
страница1/14
Дата24.09.2011
Размер1.19 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх