Д и. н., ведущий научный сотрудник icon

Д и. н., ведущий научный сотрудник


Смотрите также:
Образовательная программа г осударственного образовательного учреждения специальная...
Сравнительная характеристика аминокислотных последовательностей сигма-субъединиц рнк-полимеразы...
Сравнительная характеристика аминокислотных последовательностей сигма-субъединиц рнк-полимеразы...
К статьям журнала «Компьютерная оптика»...
Экспертное заключение по результатам анализа публичных докладов школ победителей конкурса...
Тема проекта
А. И. Верховская Ведущий научный сотрудник Института...
А. И. Верховская Ведущий научный сотрудник Института...
Imitatio alexandri портреты александра македонского и мифологические образы в искусстве эпохи...
Программа работы секций 25 апреля Секция №1. Политический дискурс: борьба за смыслы Ведущий...
Степанов Александр Михайлович Большой словарь эзотерических терминов...
Программа занятий с детьми дошкольного и младшего школьного возраста в классах эстетического...



Загрузка...
скачать




д.и.н.,

ведущий научный сотрудник

Института славяноведения РАН

Г. Л. Арш

Наварин


180 лет тому назад, 8 (20) октября 1827 г., у берегов Греции произошла знаменитая морская битва. Она стала не только одной из самых крупных морских битв эпохи парусного флота, но и важной страницей истории международных отношений 20-х годов XIX в., в которых доминировал греческий вопрос.

В марте 1821 г. в Греции началось всеобщее восстание против четырехвекового османского господства. Первоначально реакционные правительства Европы отнеслись к независимой Греции, рождавшейся в огне войны, с неприкрытой враждебностью. Широкие же общественные круги Европы и Америки выступили в поддержку греческой революции. Во многих странах развернулось филэллинское движение. Филэллинами были Байрон, Гёте, Пушкин Гюго и другие выдающиеся деятели европейской культуры. Давление общественного мнения и осознание необратимости изменений в международной ситуации, которые вызвала вооруженная борьба греков, побудили великие державы добиваться дипломатического урегулирования греческого вопроса. 6 июля 1827 г. представители России, Англии и Франции подписали в Лондоне конвенцию о прекращении войны в Греции на условии создания автономного греческого государства под сюзеренитетом Порты. По настоянию России, имевшей серьезные противоречия с Османской империей и занимавшей наиболее решительную позицию, в конвенцию была включена секретная статья, предусматривавшая, что в случае, если одна из сторон не пожелает пойти на заключение перемирия (в соответствии с конвенцией), «высокие державы действительно применят совместно все свои средства для ее исполнения»1. Результатом этого положения было появление в начале октября 1827 г. соединенной англо-русско-французской эскадры у берегов Греции. По настоянию российского посла в Лондоне Х.А.Ливена в совместную инструкцию союзным адмиралам был включен следующий важный пункт: «В случае отказа Порты по истечении месяца от посредничества и перемирия эскадры трех союзных держав должны приблизиться к берегам Греции и совместно пресечь всякую помощь по морю турецко-египетским войскам, воздерживаясь при этом от участия в боевых действиях»2. Однако принимать какие-либо принудительные меры против турецких сил в Греции, не прибегая при этом к силовым акциям, оказалось невозможным.

Известие о Лондонской конвенции было получено в Греции в критический для нее момент. В 1824 г. султану Махмуду II удалось втянуть в борьбу своего вассала, египетского пашу Мухаммеда Али, располагавшего хорошо вооруженной и обученной по европейскому образцу армией. В результате после упорной героической борьбы пали Месолонги и афинский Акрополь – важнейшие опорные пункту повстанцев. Ободренная этими военными успехами, Порты отвергла Лондонскую конвенцию.

Осенью 1827 г. главнокомандующий турецко-египетскими силами в Море Ибрахим-паша спешно готовил новые крупные военные операции, чтобы сокрушить последние очаги сопротивления греков на континенте и островах. С этой целью в Наварине сконцентрировались крупные военно-морские и сухопутные силы. Войска Ибрахима-паши продолжали, чуть ли не на глазах союзных адмиралов, варварски опустошать Морею. Посланный ему адмиралами ультиматум паша игнорировал. Тогда союзные адмиралы решили ввести свои эскадры в Наваринскую бухту, с тем чтобы своим присутствием сковать турецко-египетский флот и помешать его операциям против греков. Стоявший в Наваринской бухте в полной боевой готовности флот султана представлял грозную силу. Он состоял из трех линейных кораблей, 20 фрегатов и свыше 40 корветов, бригов и брандеров. Они имели свыше 2000 орудий. Кроме того, узкий (менее мили) вход в бухту защищали батареи, установленные в Наваринской крепости и на острове Сфактерия. Английская эскадра состояла из трех линейных кораблей, четырех фрегатов, одного корвета и трех бригов, имевших 472 орудия. Командовал ею опытный и решительный моряк, сподвижник Нельсона вице-адмирал Э.Кодрингтон. Французскую эскадру под командованием контр-адмирала А.Г. де Риньи составляли три линейных корабля, два фрегата и два корвета, имевших 362 орудия.

В состав русской эскадры входили четыре линейных корабля: 74-пушечные «Азов», «Иезекииль», «Александр Невский», 84-пушечный «Гангут» и четыре фрегата: «Константин», «Проворный», «Кастор», «Елена». Русские корабли имели 466 орудий и команду из 3764 человек. На корабле «Азов» держал свой флаг командующий эскадрой контр-адмирал Л.П.Гейден. Командиром «Азова» и начальником штаба эскадры был выдающийся русский военный моряк и ученый – мореплаватель М.П.Лазарев. Всего союзный флот насчитывал 26 судов: 10 линейных кораблей, 10 фрегатов, 6 корветов и бригов, имевших на борту 1300 орудий. Командир английской эскадры вице-адмирал Э.Кодрингтон как старший по званию являлся главнокомандующим объединенной эскадры.

Эскадра союзников значительно уступала турецко-египетскому флоту по количеству пушек и кораблей, но превосходила его по боевой выучке и дисциплинированности личного состава. Англия, Россия, Франция были великими морскими державами, их флаги были овеяны славой многих победных сражений.

Среди моряков союзных эскадр ощущались и филэллинские настроения. Особенно это относилось к русским морякам, так как русский и греческий народы на протяжении столетий связывали прочные дружественные узы. Об этих настроениях свидетельствуют записки лейтенанта Александра Рыкачева, участника Наваринской эпопеи. Еще перед выходом русской эскадры из Кронштадта, когда предназначение ее еще не было известно, Рыкачев записывал в свой дневник: «Так как каждому из нас хочется помогать грекам, то понятно, что мы более всего мечтаем о Средиземном море. Это был бы верх счастья, и вся наша молодежь, со времени экспедиции адмирала Сенявина, постоянно мечтает об этой прекрасной кампании»3.

В час дня 8 (20) октября 1827 г. союзный флот, выстроенный в две колонны – правую из английских и французских кораблей и левую из русских, – начал входить в Наваринскую бухту, для того чтобы стать на якорь напротив турецко-египетского флота. Отданный перед этим приказ Кодрингтона гласил: «Ни одной пушки не должно быть выпалено с соединенного флота прежде, нежели будет сделан на то сигнал, разве только в таком случае, если огонь откроется с турецкого флота»4. Но такой случай произошел. С турецкого брандера обстреляли шлюпку с английским офицером, посланным в качестве парламентера. Офицер и часть гребцов были убиты. Английские и французские корабли открыли ответный огонь. Ружейная перестрелка переросла в артиллерийскую, и сражение сделалось всеобщим.

Весь бой шел на коротких дистанциях и характеризовался большим ожесточением и разрушительностью. Около 100 боевых кораблей с несколькими десятками тысяч человек на борту сражалось в узкой, практически закрытой бухте. «Сражение, – говорилось в современном русском описании, – происшедшее на столь тесном пространстве и в таком, почти отчаянном положении, не могло быть иное, как самое кровопролитное, губительное и решительное. Два флота, почти сцепившись рея с реями, подобны были двум бешеным поединщикам, искавшим не жизни и победы, а смерти бедственной, но славной. Ни друзья, ни недруги не могли уже уклониться, или избегнуть совершенно конечного истребления: малейшая неудача в движении или неудача в стрелянии долженствовало сопровождаться верной гибелью»5.

Огонь русских кораблей был метким и мощным. Особенно успешно действовали артиллеристы «Азова». Ведя одновременно бой с пятью кораблями, они потопили два больших фрегата и корвет, тяжело повредили 80-пушечный линейный корабль, который выбросился на мель и был взорван. Был также сильно поврежден и на следующий день сгорел двухпалубный фрегат, на котором держал свой флаг командир турецкой эскадры Тахир-паша.

Все русские моряки, от адмирала до матроса, проявили в бою мужество, верность служебному долгу, воинское мастерство. «Не нахожу достаточных выражений, – писал Л.П.Гейден в своем рапорте Николаю I от 12 (24) октября 1827 г., – дабы изъяснить вашему величеству храбрость, присутствие духа и усердие капитанов, офицеров и нижних чинов, оказанные ими во время кровопролитного сего сражения; они дрались как львы против многочисленного, сильного и упорного неприятеля»6. Среди отличившихся в бою были лейтенант Павел Нахимов, мичман Владимир Корнилов и гардемарин Владимир Истомин. Для этих прославленных русских адмиралов, героев Севастопольской обороны 1854-1855 гг., Наваринская битва стала боевым крещением.

В ходе продолжавшегося около четырех часов сражения русская эскадра разгромила правый фланг турецко-египетского флота. Столь же успешно сражались англо-французские корабли против левого фланга неприятеля.

Моряки союзных эскадр действовали в бою дружно и в критический момент приходили друг другу на выручку. Примеры такой взаимовыручки приводил Л.П.Гейден в своем рапорте Николаю I от 13 (25) ноября 1827 г. Так, командир французского корабля «Бреславль» Ла-Бретоньер, увидев, что «Азов» подвергается интенсивному обстрелу, немедленно отрубил свой канат и занял место между «Азовом» и английским кораблем «Альбион», чем принял на себя часть вражеского огня. В свою очередь «Азов», хотя сам был окружен неприятельскими кораблями, направил огонь своих 14 орудий против 80-пушечного египетского корабля, с которым сражался английский флагман «Азия». В результате вражеский корабль вскоре взлетел на воздух7. «Никакой в мире флот, – говорилось в приказе Кодрингтона после сражения, – не оказывал в подобной степени такого совершенного единодушия, такого полного согласия, какими одушевлены были эскадры трех союзных держав в сей столь кровопролитной битве»8.

Наваринский бой закончился почти полным уничтожением султанского флота. Некоторые свои корабли, утратившие боеспособность, турки сами взорвали на следующий день. В итоге из грозной армады, насчитывавшей более 60 военных судов, уцелел один фрегат и 15 мелких кораблей. Потери в людях турков-египтян составили 6 тыс. человек убитыми и 4 тыс. ранеными.

Союзники потеряли около 750 человек убитыми и ранеными. Потери англичан составили 74 убитыми, 206 ранеными, французов – 46 убитыми и 128 ранеными. На русской эскадре было убито 59 человек и ранено 1399.

Соединенная эскадра не потеряла ни одного судна, но многие, особенно адмиральские, корабли были сильно повреждены. Из русских кораблей особенно пострадал «Азов». В его корпусе было насчитано 153 пробоины, в том числе семь подводных. Мачты русского флагмана были так избиты, что после боя с трудом удалось поднять паруса.

Эхо от пушечного грома в Наваринской бухте быстро раскатилось по Греции и всей Европе. Весть о Наваринской победе вызвала чувство радости и облегчения у греков и всех их друзей. Европейское общественное мнение расценило Наварин как триумф филэллинизма.

Реакция же правительства союзных держав на это событие была смешанной. В Петербурге целиком одобрили действия Л.П.Гейдена как полностью соответствующие Лондонскому договору и содействующие его выполнению. В Лондоне же сочли, что Э.Кодрингтон нарушил свои инструкции. Английский король в тронной речи, произнесенной 29 января 1828 г., назвал Наварин «неудачным происшествием» и выразил сожаление по поводу столкновения британского флота «с морской силой старинного союзника»10. Через несколько месяцев Э.Кодрингтон был смещен со своего поста.

Для Порты и ее военачальников Наварин стал неожиданным и тяжелым ударом. Ибрахим-паша, рассчитывавший, что союзный флот будет уничтожен в Наваринской бухте, сказал с досадой после боя: «Кто же мог знать, что у них корабли железные, а люди настоящие черти»11.

Наваринская битва стала крупным военно-политическим событием, сыгравшим положительную роль в успешном развитии греческой войны за независимость. Она спасла греков от грозившей им военной катастрофы, позволила им собраться с силами, стала для их врагов крупным военным и моральным поражением. В литературе, особенно в западноевропейской, можно встретить и более далеко идущие заключения о значении Наваринской битвы. Так, английский историк Ричард Клогг во введении к своей интересной публикации о борьбе Греции за независимость пишет, что «уничтожение египетского флота у Наварина в октябре 1827 г. соединенным англо-русско-французским флотом в конечном счете обеспечило успех греческого дела»12. Отдавая должное мужеству моряков Англии, России, Франции, сражавшихся в Наваринском бою, и умелым и решительным действиям союзных адмиралов, следует все же считать данный вывод преувеличением. В действительности, ни в военном, ни в политическом отношении Наваринская битва не сыграла решающей роли в исходе греческой войны за независимость. В военном отношении она, несомненно, улучшила ситуацию греков. Но и после Наварина подавляющая часть Греции продолжала оставаться в руках турецко-египетских сил. Только осенью 1828 г., после высадки французского экспедиционного корпуса в Море, войска оккупантов очистили полуостров. Но высадка корпуса Мэзона произошла уже после начала русско-турецкой войны 1828-1829 гг. и была ее непосредственным результатом. Важно иметь в виду и другое обстоятельство – то, что после Наварина и до начала русско-турецкой войны в распоряжении Порты оставались достаточные военные силы для новых попыток полностью подавить восстание греков. И после Наварина Порта отказывалась признать самостоятельность Греции в какой-либо форме. Султан Махмуд II продолжал смотреть на греческих борцов за свободу как на «взбунтовавшуюся райю». Единственное, на что соглашался султан: предоставить им амнистию и другие «милости», если они сложат оружие и принесут повинную13. Напомним, что до той поры – двадцатых годов девятнадцатого столетия – Порта была вынуждена, в результате неудачных войн, отдавать завоеванные ею территории державам, но еще ни разу не соглашалась признать в международно-правовом порядке автономию или независимость порабощенного ею народа. Урок Наварина оказался недостаточным для того, чтобы сломать этот своеобразный психологический барьер. От держав, подписавших Лондонскую конвенцию, требовались новые, еще более решительные действия. Однако Англия и Франция от таких действий уклонились. Только Россия по-прежнему занимала решительную позицию.

В апреле 1828 г. началась новая русско-турецкая война. Хотя греческий вопрос был важной, но не единственной причиной ее возникновения, победа России в войне привела к дипломатическому решению этого вопроса. По Адрианопольскому мирному договору от 2 (14) сентября 1829 г. Порта была вынуждена признать автономию Греции, а через полгода – и ее независимость. «Таким образом, – по словам видного греческого историка А.Вакалопулоса, – русско-турецкая война, которая вызвала такое беспокойство в политической атмосфере Европы, разрубила мечом гордиев узел бесконечных переговоров и санкционировала освобождение Греции»14. Эта констатация не умаляет исторического значения Наваринского сражения, которому принадлежит большая роль в деле национального освобождения Греции.


1 Мартенс Ф.О. Собрание трактатов и конвенций, заключенных Россиею с иностранными державами. СПб., 1895. Т. XI. С. 361.

2 Внешняя политика России XIX и начала XX века (далее: ВПР). М., 1992. Сер. II. Т. VII (XV). С. 153.

3 Рыкачев А.П. Год Наваринской кампании. 1827 и 1828 гг. Кронштадт, 1877. С. 4.

4 Там же. С. 58.

5 Броневский В. Наваринская битва 8 октября 1827 г. // Военный журнал. 1829. № 3. С. 31.

6 Лазарев М.П. Документы. М., 1952. Т. 1. С. 323.

7 ВПР. Серия II. Т. VII (XV).

8 Андриенко В.Г. До и после Наварина. М., 2002. С.162.

9 Рыкачев А.П. Указ. соч. С. 295.

10 Memoir of the life of Admiral Sir Edward codrington. L., 1873. Vol. 2. P. 178-179.

11 Рыкачев А.П. Указ. соч. С. 75.

12 Clogg R. The Movement for Greek Independence. 1770-1821. A collection of documents. London and Bastingstoke, 1976. P. XXIII.

13 См.: Новичев А.Д. История Турции. Л., 1968. Т. II, ч. I. С. 159.

14 Βακαλοπούλου Α. Ίστορία του Νέου Έλληνισμου. Θεσσαλονίκη, 1988. Τ. Ή. Σ. 502.




Скачать 98.59 Kb.
оставить комментарий
Дата24.09.2011
Размер98.59 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх