Информационный бюллетень №9 июнь 2010 г icon

Информационный бюллетень №9 июнь 2010 г


Смотрите также:
Информационный бюллетень системы нти выпуск №2 апрель июнь 2010 г...
Бюллетень новых поступлений за июнь 2010 года...
Информационный бюллетень тпп РФ по вопросам малого предпринимательства в российской федерации за...
Информационный бюллетень тпп РФ по вопросам малого предпринимательства в российской федерации за...
Информационный бюллетень системы нти выпуск №2 апрель июнь 2008 г...
Информационный бюллетень системы нти выпуск №2 апрель июнь 2011 г...
Информационный бюллетень системы нти министерства образования и науки Украины Выпуск №2 Апрель...
Информационный бюллетень июнь-август 2010 год...
Информационный бюллетень тпп РФ по вопросам малого предпринимательства в российской федерации за...
Информационный бюллетень тпп РФ по вопросам малого предпринимательства в российской федерации за...
Бюллетень новых поступлений за июнь 2003 года...
Информационный бюллетень методической деятельности оу нпо курска и области в 2010-2011 учебном...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
скачать




Исследовательский Центр Виктора Воксанаева

ИНФОРМАЦИОННЫЙ БЮЛЛЕТЕНЬ № 9 (июнь 2010 г.)





сайт: http://viktorvoksanaev.narod.ru/voksanaev.html эл. почта: voksanaev@mail.ru

ostroverhov08@rambler.ru





С О Д Е Р Ж А Н И Е



Стр.

^ 1. Мир после кризиса. Глобальные тенденции – 2025: меняющийся мир. Доклад Национального разведывательного совета США

2

2. МЕТОДИКА ОПРЕДЕЛЕНИЯ АКТУАЛЬНЫХ УГРОЗ БЕЗОПАСНОСТИ ПЕРСОНАЛЬНЫХ ДАННЫХ ПРИ ИХ ОБРАБОТКЕ В ИНФОРМАЦИОННЫХ СИСТЕМАХ ПЕРСОНАЛЬНЫХ ДАННЫХ

107

^ 3. Анатомия терроризма

111

4. Коротко: обзор информационных материалов мировых аналитических центров и международных организаций

117

^ 5. Политика нашей страны. Мониторинг событий – вторая декада апреля 2010 г.

118



1. Мир после кризиса. Глобальные тенденции – 2025: меняющийся мир. Доклад Национального разведывательного совета США


Коллектив Авторов

^ Мир после кризиса. Глобальные тенденции

Предисловие

Мы подготовили доклад «Глобальные тенденции – 2025: меняющийся мир», чтобы, выявив основные тенденции, движущие их факторы, их направления и варианты взаимодействия, способствовать обдумыванию будущего в стратегическом ключе. В этом докладе использованы сценарии, чтобы проиллюстрировать то, как определяющие факторы, рассматриваемые в данном исследовании (например, глобализация, демография, зарождение новых центров влияния, упадок международных организаций, изменение климата и энергетическая геополитика), могут взаимодействовать при создании задач и возможностей для тех, кому придется принимать решения в будущем. Исследование же в целом – это скорее описание тех факторов, которые способны определить грядущие события, чем предсказание того, что произойдет в действительности.

Рассматривая некоторое количество переменчивых факторов, которые, по нашему мнению, вероятно, окажут несоразмерное влияние на грядущие события и перспективы, данное исследование нацелено на то, чтобы помочь читателям различить вехи, которые указывают, к чему ведут события, и определить возможность политического вмешательства, чтобы изменить или закрепить траектории определенных явлений. Мы хотели бы донести следующие мысли: «Если вас устраивает то, к чему ведут события, вам, вероятно, захочется предпринять своевременные действия, чтобы сохранить их положительную траекторию. Если вас не устраивает то, к чему, по-видимому, они ведут, вам придется разработать и применить некоторые меры, чтобы их траектории изменить». Например, размышления над выходом из зависимости от ископаемых видов топлива иллюстрируют то, каким образом разные траектории приведут к различным последствиям для определенных стран. Еще более важные мысли состоят в следующем: руководство имеет значение; не бывает неизменных тенденций; своевременное вмешательство, при хорошей осведомленности, уменьшит вероятность и серьезность негативных явлений и увеличит вероятность позитивных.

«Глобальные тенденции – 2025» – это четвертая попытка Национального разведывательного совета США выявить основные факторы и явления, которые, возможно, определят события мирового масштаба на ближайшие десять или более лет. И на результате, и на самом процессе его создания благотворно сказались уроки, полученные на предыдущих этапах. Каждый выпуск «Глобальных тенденций» привлекал к работе более широкие и разноплановые сообщества экспертов. Наша первая попытка, которая рассматривала 2010 год, полагалась в основном на компетенцию разведывательного сообщества США. Были проведены консультации с представителями правительства США и американских научных кругов. К «Глобальным тенденциям – 2015» мы привлекли более многочисленные и разнородные группы экспертов, не входивших в правительство США, но в большинстве своем являвшихся гражданами США.

При подготовке третьего выпуска, «Глобальных тенденций – 2020», мы значительно расширили участие специалистов-неамериканцев, проведя шесть семинаров на пяти континентах. Также мы увеличили количество встреч в США и разнообразили их формат. Эти заседания углубили наше понимание определенных тенденций, движущих факторов и того, как эти факторы воспринимались экспертами в различных регионах мира.

На каждом следующем этапе получался все более интересный и существенный доклад. И действительно, отклик на «Глобальные тенденции – 2020» по всему миру был невероятным. Отчет перевели на несколько языков, обсуждали в правительственных кабинетах и в рамках университетских курсов, использовали в качестве отправной точки на собраниях по международным вопросам. Несметное число экспертов и представителей общественности внимательно читали и конструктивно критиковали отчет.

Желая использовать наилучшим образом интерес, вызванный предыдущими докладами, и привлечь еще более широкие круги экспертов, мы снова модифицировали нашу работу, чтобы написать «Глобальные тенденции – 2025». Помимо привлечения новых экспертов – американцев и не американцев, – не входящих в правительство США, для разработки основы текущего исследования мы также поделились набросками с участниками через Интернет и в ходе ряда дискуссий, проводившихся на территории США и некоторых других стран. Этот выпуск «Глобальных тенденций» – самый коллективный из вышедших на настоящий момент; совместная работа улучшила результат, и мы очень благодарны сотням людей за время и интеллектуальную энергию, которые были вложены в данный проект.

Как и в случае с нашими предыдущими попытками взглянуть на мировые тенденции, которые определят будущее, процесс подготовки «Глобальных тенденций – 2025» и дополнительная польза от него были не менее важны, чем конечный результат. Идеи и озарения, пришедшие во время подготовки сопутствующего отчета, обогатили работу бесчисленных аналитиков и были включены в многочисленные аналитические обозрения, опубликованные Национальным разведывательным советом США и другими подразделениями разведывательного ведомства. По неофициальным данным, они также повлияли на мышление и работу многих участников процесса, которые не работают на правительство США. Мы рады этим дополнительным плодам, гордимся ими и с нетерпением ждем появления новых, когда у других людей появится возможность прочитать этот выпуск «Глобальных тенденций» и выразить свою реакцию на него.

Многие люди внесли свой вклад в подготовку «Глобальных тенденций -2025», но самый большой вклад сделал Мэтью Барроуз. Его интеллектуальные таланты и административные способности имели первостепенную важность для создания этого доклада, и все соавторы безмерно обязаны и благодарны ему. В благодарности самого Мэта на следующей странице перечислены те, чей вклад заслуживает особого внимания. Многие другие также внесли свою немаловажную лепту. Нам не удалось бы издать этот выпуск «Глобальных тенденций» без поддержки всех, кто участвовал в его создании. Мы очень благодарны за партнерство и дружбу, которые возникли из этих совместных усилий и содействовали им.

Ч. Томас Фингар,

председатель Национального разведывательного совета США

Благодарности

При подготовке этого доклада Национальный разведывательный совет США получил неоценимую помощь многочисленных научно-исследовательских центров, консалтинговых фирм, научных учреждений и буквально сотен экспертов, работающих и не работающих на правительство как в США, так и за пределами страны. К сожалению, у нас нет возможности назвать все организации и всех людей, с которыми мы консультировались, но мы хотели бы перечислить часть из них и поблагодарить их за важный вклад в работу.

Атлантический совет США и Центр Генри Стимсона помогли нам проникнуть за двери зарубежных организаций и выйти на точки зрения, которые нам самим было бы трудно найти для этого проекта. Доктор Вильям Ролстон, доктор Ник Иванс и их команда из Отдела консалтинга по бизнес-процессам Стэнфордского исследовательского института обеспечили необходимые научно-технические заключения специалистов и руководство. Доктор Александр Ван де Путте из PFC Energy Internationalсвел воедино ряд совещаний в трех региональных центрах планеты, чтобы помочь нам начать процесс обдумывания и построения сценариев. Также в этой работе принимали участие профессор Жан-Пьер Леманн из Evian GroupИнститута развития менеджмента, а также Питер Шварц и Даг Рандэлл из Monitor Group's Global Business Networkв Сан-Франциско. Профессор Бэрри Хьюз из Денверского университета внес значительный вклад в создание сценария и распределение возможных траекторий основных держав. Доктор Жаклин Ньюмайер и доктор Стивен Розен из Long Term Strategy Groupорганизовали три семинара, которые сыграли решающую роль в расширении нашего понимания сложностей будущего среды безопасности и изменяющегося характера конфликта. Несколько человек и организаций помогли подготовить круглые столы, чтобы провести критический разбор набросков и углубиться в различные аспекты, среди них были: доктор Джефф Дабелко из Центра Вудро Вильсона, доктор Грег Тревертон из RAND,Себастьян Маллаби из Совета по внешнеполитическим связям, Карлос Паскуаль из Брукингского института, доктор Майкл Ослин из Американского института предпринимательства, профессор Кристофер Лейн из Техасского университета агрокультуры и машиностроения, профессор Сумит Гангули из Университета Индианы и доктор Робин Ниблетт и Джонатан Пэрис из Chatham Houseв Лондоне. Профессор Джон Икенберри из принстонской школы имени Вудро Вильсона организовал несколько семинаров известных ученых в области международных отношений, сориентировав нас в изменяющихся геополитических тенденциях. Два семинара (первый организован профессором Ланьсинем Сянем и проводился Китайским институтом современных международных отношений в Пекине, второй был организован и проведен доктором Бейтсом Гиллом в Стокгольмском международном институте исследований проблем мира) были особенно важны в анализе международных стратегических перспектив, с которыми столкнется мир.

В правительстве США хотелось бы особенно поблагодарить Джулианну Паунеску из Государственного департамента управления разведки и исследований. Помогая на каждом этапе нашего пути, она и ее команда замечательно осуществили свои полномочия, возглавив работу разведывательного сообщества с неправительственными экспертами. Мэрилин Мейнс и ее эксперты из Агентства национальной безопасности обеспечили нас необходимыми научно-техническими заключениями специалистов и организовали семинары с Toffler Associatesдля большего углубления в тенденции будущего. Содействие работников отдела анализа и производства НСР, включая искусную редакторскую помощь Элизабет Эренс, обеспечило нам необходимую поддержку.

^ Картина мира 2025 года

Относительные факты

С подъемом Китая, Индии и других стран возникнет глобальная многополярная система. Также возрастет относительная власть негосударственных субъектов – коммерческих предприятий, кланов, религиозных организаций и даже криминальных структур.

^ Возможный результат

К 2025 году не останется единого «международного сообщества», состоящего из национальных государств. Власть в большей степени рассредоточится между новыми игроками, приходящими со своими правилами игры, а также увеличится риск того, что традиционные западные альянсы ослабеют. Многие страны будет привлекать скорее китайская модель альтернативного развития, чем западные модели политического и экономического развития.

^ Относительные факты

Продолжится наблюдаемый ныне беспрецедентный перенос относительного богатства и экономического влияния с Запада на Восток.

^ Возможный результат

Экономическое благополучие ряда стран увеличится, и вместе с этим могут усилиться стимулы к геополитической стабильности. Однако подобный переход укрепит такие государства, как Россия, которые желают бросить вызов западному порядку.

^ Относительные факты

США останутся единственной страной, превосходящей остальные по мощи, но их господство ослабеет.

Возможный результат

Сокращающиеся экономические и военные возможности могут вынудить США пойти на ряд сложных компромиссов между приоритетами внутренней и внешней политики.

^ Относительные факты

Продолжающийся экономический рост – вкупе с приростом населения в 1,2 миллиарда – к 2025 году приведут к недостатку энергоносителей, пищи и водных ресурсов.

^ Возможный результат

Ключом к пониманию последствий в этот период будет темп появления новых технологий. Все нынешние технологии не подходят для замены традиционных энергетических структур в требуемых масштабах. Если в опасных странах с преобладанием молодого населения, таких как Афганистан, Нигерия, Пакистан и Йемен, условия занятости не изменятся кардинально, в этих странах сохранятся предпосылки для дальнейшей нестабильности и краха государственности.

^ Относительные факты

Увеличится число стран с молодым населением в «дуге нестабильности»,[1] однако, по прогнозам, население нескольких государств с преобладанием молодого населения сохранит траекторию быстрого роста. Вероятность конфликтов увеличится из-за быстрых изменений в некоторых регионах Большого Ближнего Востока и распространения смертников.

^ Возможный результат

Возрастет необходимость того, чтобы США выступали в качестве регионального стабилизатора на Ближнем Востоке, хотя другие внешние силы – Россия, Китай и Индия – будут играть большую роль, чем сегодня.

^ Относительные факты

Терроризм вряд ли исчезнет к 2025 году, но его привлекательность могла бы уменьшиться, если бы экономический рост на Ближнем Востоке продолжился, а безработица среди молодежи снизилась. Распространение технологий даст в руки террористам, которые ведут активные действия, опасные возможности.

^ Возможный результат

По мере распространения технологий и программ ядерной энергетики (а возможно, и оружия) возрастут возможности для террористических атак, направленных на массовые убийства, с использованием химического, биологического или, что менее вероятно, ядерного оружия. Фактические и психологические последствия подобных атак усилятся во все более глобализирующемся мире.

^ Ключевые факторы неопределенности

Завершится ли в энергетике уход от использования нефти и газа до 2025 года – за счет улучшения условий хранения энергии, биотоплива и обогащенного угля.

^ Потенциальные последствия

Если цены на нефть и газ останутся высокими, государственная мощь основных экспортеров, таких как Россия и Иран, существенно усилится, ВВП России при этом может сравняться с ВВП Великобритании и Франции. Длительный обвал цен, возможно, вызванный фундаментальным переходом на новые энергоносители, может привести к долгосрочному спаду у производителей как игроков на мировом и местном уровне.

^ Ключевые факторы неопределенности

Как быстро проявятся изменения климата и в каких регионах их последствия окажутся наиболее ярко выраженными.

Потенциальные последствия

Изменение климата, вероятно, обострит недостаток ресурсов, в особенности водных.

^ Ключевые факторы неопределенности

Вернется ли меркантилизм, и пойдут ли на убыль мировые рынки.

Потенциальные последствия

Переход в мир ресурсного национализма увеличит риск конфронтации между мировыми державами.

^ Ключевые факторы неопределенности

Будут ли сделаны шаги к демократии в Китае и России.

Потенциальные последствия

Политический плюрализм кажется менее вероятным в России в отсутствии расширения диапазона экономической деятельности. Рост среднего класса повышает шансы политической либерализации и потенциально усиливающегося национализма в Китае.

^ Ключевые факторы неопределенности

Вызовет ли страх перед оснащенным ядерным оружием Ираном гонку вооружений и еще большую милитаризацию.

Потенциальные последствия

Случаи конфликтов и терроризма малой интенсивности, имеющие место под ядерным зонтиком, могли бы привести к непреднамеренной эскалации и усугублению конфликта.

^ Ключевые факторы неопределенности

Станет ли Большой Ближний Восток более стабильным, в особенности – стабилизируется ли Ирак, и разрешится ли мирным путем арабо-израильский конфликт.

^ Потенциальные последствия

Большинство сценариев предсказывают вероятное усиление нестабильности. Возрождение экономического роста, повышение состоятельности Ирака и разрешение палестино-израильского конфликта могли бы породить некоторую стабильность при усилении Ирана и глобальном уходе от нефти и газа.

^ Ключевые факторы неопределенности

Решат ли Европа и Япония экономические и социальные проблемы, вызванные демографией или связанные с ней.

Потенциальные последствия

Успешная интеграция мусульманских меньшинств в Европе могла бы увеличить масштаб производительных сил и предотвратить социальный кризис. Если Европа и Япония не предпримут попыток решить демографические проблемы, это может привести к долгосрочному спаду.

^ Ключевые факторы неопределенности

Будут ли мировые державы работать с международными организациями, чтобы приспособить свое устройство и поведение к меняющейся геополитической картине мира.

^ Потенциальные последствия

Возникающие силы демонстрируют неопределенность по отношению к мировым организациям, таким как ООН и МВФ, но эта ситуация может измениться, если они станут более крупными игроками на мировой арене. Азиатская интеграция может привести к увеличению мощи региональных организаций. НАТО столкнется с жесткими трудностями в связи с ростом ответственности за пределами зоны своего влияния, а военные возможности Европы пойдут на спад. Традиционные альянсы ослабеют.

^ Краткий обзор

Международная система – в том виде, в каком она возникла после Второй мировой войны, – к 2025 году изменится практически до неузнаваемости благодаря подъему новых держав, глобализации экономики, историческому переходу относительного богатства и экономического могущества с Запада на Восток и растущему влиянию негосударственных субъектов. К 2025 году международная система станет глобальной многополярной системой, а разрыв в государственной мощи[2] между развитыми и развивающимися странами продолжит уменьшаться. Одновременно с переходом мощи в национальных государствах усилится относительная власть негосударственных субъектов – включая коммерческие предприятия, кланы, религиозные организации и криминальные структуры. Игроки меняются, но также меняются и спектр, и масштаб транснациональных вопросов, важных для дальнейшего мирового процветания. Стареющее население в развитых странах, все большая напряженность с энергоресурсами, пищей и водой, беспокойство по поводу изменения климата ограничат и уменьшат то, что еще будет считаться эпохой процветания, не имеющей прецедентов в истории.

Исторически зарождавшиеся многополярные системы отличались большей нестабильностью, чем биполярные или однополярные. Несмотря на финансовую неустойчивость последнего времени, которая может в конце концов подстегнуть многие текущие тенденции, мы не верим в то, что нас ждет полный крах международной системы, как это случилось в 1914–1918 годах, когда предшествовавшая этому фаза глобализации застопорилась. Однако следующие двадцать лет перехода к новой системе чреваты рисками. Стратегическое соперничество, вероятнее всего, будет вращаться вокруг торговли, инвестиций, новых технологий и поглощений, но мы не можем исключить сценарий XIX века с гонкой вооружений, захватом территорий и военным соперничеством.

В этой истории нет четкого результата, как показано на примере иллюстраций, с помощью которых мы описывали различные варианты будущего. Хотя США, вероятно, останутся единственной сильнейшей державой, относительная их сила – даже в военной сфере – пойдет на спад, и система рычагов США ослабеет. В то же время неясно, до какой степени прочие субъекты – как государственные, так и негосударственные – пожелают или смогут вынести возрастающее бремя. Политикам и общественности придется справляться с растущим спросом на многостороннее сотрудничество, когда неполный переход от старого к еще только формирующемуся новому порядку ударит по международной системе.

^ Экономический рост подстегивает подъем новых игроков

Происходящий ныне перенос богатства и экономического влияния – грубо говоря, с Запада на Восток – по размерам, скорости и направленности потока не имеет прецедентов в современной истории. Источников у него два. Во-первых, устойчивый рост цен на нефть и товары принес непредвиденные доходы странам Персидского залива и России. Во-вторых, более низкие цены в сочетании с политикой правительства переместили локус производства и некоторых отраслей сферы услуг в Азию.

Перспективы роста для Бразилии, России, Индии и Китая (БРИК) указывают на то, что к 2040 – 2050 годам они совместными усилиями подберутся к исходной доле общего ВВП «Большой семерки». Китай имеет предпосылки в ближайшие двадцать лет оказывать на мир большее влияние, чем какая-либо другая страна. Если нынешние тенденции не изменятся, к 2025 году экономика Китая станет второй по величине в мире, а сам он – ведущей военной силой. Также он может стать крупнейшим импортером природных ресурсов и виновником загрязнения окружающей среды. Индия, вероятно, будет по-прежнему переживать относительно быстрый экономический рост и бороться за многополярный мир, в котором Нью-Дели станет одним из полюсов. Китай и Индия должны понять, до какой степени они желают и способны играть все большую глобальную роль и каким образом будут строить отношения друг с другом. У России есть потенциал стать в 2025 году богаче, сильнее и более уверенной в своих силах, если она инвестирует в кадровые ресурсы, расширит и разнообразит свою экономику и интегрируется в мировой рынок. С другой стороны, Россия может пережить существенный спад, если не сможет предпринять эти шаги, а цены на нефть и газ останутся в диапазоне 50–70 долларов за баррель. Никакие другие государства, по прогнозам, не поднимутся до уровня Китая, Индии и России и вряд ли повторят скачки этих стран, взятых в отдельности. Однако мы предполагаем увидеть рост политического и экономического влияния других стран, таких как Индонезия, Иран и Турция.

По большей части Китай, Индия и Россия не следуют либеральной западной модели в вопросе саморазвития, а, напротив, используют иную модель, «государственный капитализм». Государственный капитализм – это общий термин, которым описывают систему экономического управления, в которой значительная роль отводится государству. Другие страны, влияние которых растет – Южная Корея, Тайвань и Сингапур, – также пользовались государственным капитализмом для развития своей экономики. Однако взлет России и, в особенности, Китая, идущих этим путем, потенциально может быть гораздо более серьезным благодаря их размерам и подходу к «демократизации». Мы по-прежнему смотрим с оптимизмом на долгосрочные перспективы большей демократизации, даже несмотря на то, что продвижение в этом направлении, вероятно, будет медленным, а глобализация вынуждает многие недавно демократизованные страны увеличивать социальное и экономическое давление, что потенциально способно подорвать либеральную систему.

Многие другие страны еще больше отстанут в экономической сфере. Район Африки южнее Сахары останется наиболее уязвимым к экономическим крахам, напряженности в обществе, гражданским конфликтам и политической нестабильности. Несмотря на то что во всем мире растет спрос на товары, главным поставщиком которых будет регион Африки южнее Сахары, местное население вряд ли получит существенную экономическую пользу. Неожиданные доходы, обеспеченные длительным ростом цен на товары, могут еще больше укрепить коррумпированные или некомпетентные правительства в нескольких регионах, сокращая перспективы демократических и рыночных реформ. Хотя к 2025 году доход многих ведущих стран Латинской Америки повысится до среднего уровня, прочие государства, особенно такие как Венесуэла и Боливия, избравшие популистскую политику на рассматриваемый период, останутся позади, а некоторые, такие как Гаити, станут еще беднее и будут еще меньше поддаваться регулированию. В целом Латинская Америка сохранит отставание от Азии и других быстроразвивающихся регионов с точки зрения экономической конкурентоспособности.

В ближайшие двадцать лет Азия, Африка и Латинская Америка могут рассчитывать на прирост фактически всего населения; на Западе прирост составит менее трех процентов. Европа и Япония продолжат значительно превосходить набирающие силу Китай и Индию по богатству на душу населения, но им придется бороться, чтобы поддерживать активный темп роста, поскольку количество трудоспособного населения снизится. США частично станут исключением в области старения населения в развитых странах мира, поскольку переживут повышение уровня рождаемости и иммиграции. Вероятно, увеличится количество мигрантов, желающих перебраться из неблагополучных в относительно привилегированные страны.

По прогнозам, количество стран с преобладанием молодежи в возрастном составе в нынешней «дуге нестабильности» уменьшится на сорок процентов. Три из каждых четырех стран, в которых сохранится преобладание молодого населения, будут находиться в Африке южнее Сахары; почти все остальные – в сердце Ближнего Востока, на просторах Южной и Центральной Азии и на островах Тихого океана.

^ Новый транснациональный курс

Вопросы ресурсов выйдут на передний план на международном уровне. Беспрецедентный рост экономики в мировых масштабах – положительный во многих других аспектах – продолжит оказывать давление на ряд крайне важных стратегических ресурсов, включая энергетику, пищу и воду, и, по прогнозам, в грядущие десять лет или чуть более спрос превысит предложение из легкодоступных источников. Например, производство жидких углеродов не в рамках ОПЕК – сырой нефти, жидкостей из природного газа и нестандартных продуктов, таких как нефтеносные пески, – не будет расти соразмерно спросу. Производство нефти и газа многочисленными традиционными энергопроизводителями уже снижается. У прочих – Китая, Индии и Мексики – производство не переживает спадов и подъемов. Количество стран, способных значительно расширить производство, сократится; производство нефти и газа сосредоточится в нестабильных регионах. Вследствие этого и иных факторов в мире произойдет фундаментальный переход в сфере энергетики от нефти к природному газу, углю и другим заменителям.

Всемирный банк прогнозирует, что к 2030 году потребность в пище возрастет на пятьдесят процентов в результате прироста мирового населения, повышения финансового благополучия и перехода растущего среднего класса к западному рациону. Проблемы с доступом к постоянным источникам воды достигнут критической отметки, особенно для сельскохозяйственных нужд, и ситуация лишь ухудшится по причине быстрой урбанизации по всему миру и приросту населения ориентировочно на 1,2 миллиарда человек в ближайшие двадцать лет. Сегодня эксперты насчитывают двадцать одну страну (суммарное население составляет шестьсот миллионов человек), которые испытывают недостаток либо сельскохозяйственных угодий, либо питьевой воды. Вследствие дальнейшего роста населения прогнозируется, что к 2025 году тридцать шесть стран, с населением около 1,4 миллиарда человек, попадут в эту категорию.

Ожидается, что изменение климата обострит дефицит ресурсов. Хотя последствия будут отличаться в разных регионах, некоторые пострадают больше других, лишившись воды и сельскохозяйственного производства. С течением времени разница в сельскохозяйственном производстве в зависимости от региона, вероятно, станет более ярко выраженной, спад непропорционально ударит по развивающимся странам, особенно по тем, что находятся в Африке южнее Сахары. Потери в сельском хозяйстве, как ожидается, увеличатся и приведут к значительным последствиям, прогнозируемым большинством экономистов к концу этого века. Для многих развивающихся стран спад сельскохозяйственного производства окажется разрушительным, поскольку их экономика в значительной степени строится на сельском хозяйстве и многие граждане выживают на уровне прожиточного минимума.

Новые технологии могли бы опять предложить решения, такие как рентабельные заменители ископаемых видов топлива или способов преодоления дефицита пищи и воды. Тем не менее все нынешние технологии не подходят для замены традиционных энергетических структур в нужных масштабах, новые энерготехнологии могут оказаться невыгодными и к 2025 году не распространятся. Ключевую роль будет играть темп развития технологий. Даже при поддержке и соответствующем финансировании биотоплива, обогащенного угля или водорода переход к новым видам топлива будет осуществляться медленно. На протяжении истории фундаментальные технологии всегда внедрялись с опозданием. Исследования в энергетическом секторе показали, что в среднем требуется двадцать пять лет, чтобы новая технология производства внедрилась широко.

Несмотря на то что шансы этого весьма невелики, мы не станем отметать вероятность перехода в 2025 году к такой энергетике, которая исключила бы траты на ревизию энергетической инфраструктуры. Самая верная возможность относительно быстрого и недорогого перехода в течение этого периода – использовать более возобновляемые источники электроэнергии (фотоэлектричество и ветер) и усовершенствовать технологии производства элементов питания. Для многих таких технологий препятствия в виде затрат на инфраструктуру отдельных проектов были бы меньше, что позволило бы многим мелким участникам экономики развивать собственные проекты по преобразованию энергии, которые напрямую служили бы их интересам – например, стационарные топливные элементы, подающие ток в дома и офисы, перезарядка от сети гибридных автомобилей и возврат энергии обратно в сеть. Кроме того, схемы преобразования энергии – такие как планы по производству водорода для автомобильных тепловыделяющих элементов из электричества в гараже самого домовладельца – помогли бы избежать развития сложной инфраструктуры для транспортировки водорода.

^ Перспективы терроризма, конфликтов и распространения ядерного оружия

Терроризм, распространение ядерного оружия и конфликты останутся главными проблемами, в то время как важность вопросов о ресурсах повысится на мировом уровне. Терроризм вряд ли исчезнет к 2025 году, но его привлекательность может пойти на спад, если экономический рост на Ближнем Востоке продолжится, а безработица среди молодежи уменьшится. Экономические возможности для молодежи и больший политический плюрализм, вероятно, отвратят некоторых от того, чтобы встать под знамена терроризма, однако другие – мотивированные разными факторами, такими как желание отомстить или стать «мучеником» – продолжат обращаться к насилию, чтобы добиться своих целей.

В отсутствие возможности найти работу и не противозаконных способов выразить свои политические взгляды возникнут предпосылки к недовольству, росту радикализма и возможному привлечению молодежи в ряды террористических групп. В 2025 году террористические группы, вероятно, будут представлять собой комбинацию старых групп – которые унаследуют организационную структуру, принципы управления и координации и тренировочные методики, необходимые для проведения сложных атак, – и новых зарождающихся собраний людей, разозленных и лишенных гражданских прав, которые будут становиться самоорганизующимися. Для тех террористических групп, которые сохранят активность в 2025 году, распространение технологий и научного знания приведет к тому, что некоторые из самых опасных средств в мире окажутся в пределах их досягаемости. Больше всего нас по-прежнему беспокоит то, что террористические или иные злонамеренные группировки могут заполучить и использовать биологическое оружие или, что менее вероятно, ядерные устройства, чтобы добиться массовых жертв.

Хотя Иран может и не заполучить ядерного оружия, тревога других стран по этому поводу способна привести к тому, что государства этого региона предпримут новые меры по обеспечению безопасности совместно с внешними силами, приобретут дополнительное оружие и зададутся вопросом, не обзавестись ли собственным ядерным оружием. Не совсем ясно, возникнут ли естественным путем на Ближнем Востоке стабильные сдерживающие отношения, которые существовали между крупными державами на протяжении почти всей холодной войны, при том что в Иране появление ядерного оружия потенциально возможно. Отдельные случаи конфликтов низкой интенсивности под ядерным зонтиком могут привести к непреднамеренной эскалации и расширению конфликта, если разделительные линии между государствами-участниками прорисованы нечетко.

Мы полагаем, что идеологические конфликты, похожие на холодную войну, вряд ли укоренятся в мире, в котором большинство государств будут озабочены утилитарными проблемами глобализации и перемещением влияния с Запада на Восток. Идеология, вероятно, будет могущественнее всего в мусульманском мире – в особенности в арабском ядре. В тех странах, которые, скорее всего, столкнутся с демографическим приоритетом молодежи и слабой поддержкой экономики – таких как Пакистан, Афганистан, Нигерия и Йемен, – салафи, радикальное течение ислама, вероятно, получит подпитку.

Могут вернуться типы конфликтов, которых мы некоторое время не видели – например, из-за ресурсов. Почувствовав недостаток энергоресурсов, некоторые страны будут вынуждены предпринять меры, чтобы в будущем обеспечить себя ими. В худшем случае это может привести к межгосударственным конфликтам, если лидеры правительств сочтут гарантированный доступ к энергоресурсам, например, необходимым для поддержания внутренней стабильности и сохранения режимов. Тем не менее даже действия на грани войны будут иметь важные геополитические последствия. Забота о морской безопасности обеспечивает подоплеку для наращивания военно-морской мощи и попыток модернизации, таких как развитие потенциала Китая и Индии в открытом море. Наращивание военно-морской мощи в регионах может привести к усилению напряженности, соперничества и уравновешивающих шагов, но также породит возможности для межгосударственного сотрудничества в охране важнейших морских путей. С учетом того, что в Азии и на Ближнем Востоке усиливается дефицит воды, сотрудничество для управления меняющимися водными ресурсами, вероятно, станет более сложным как внутри государств, так и между ними.

В ближайшие двадцать лет риск применения ядерного оружия хотя и остается низким, может превысить сегодняшний в результате слияния нескольких тенденций. Распространение ядерных технологий и компетенции в этой области порождает озабоченность потенциально возможным появлением государств, владеющих ядерным оружием, и террористических групп, его заполучивших. Непрекращающиеся легкие столкновения между Индией и Пакистаном продолжают подпитывать угрозу того, что подобные события могут привести к углублению конфликта между такими ядерными державами. Возможность того, что в будущем изменится некий разрушительный режим и в ядерном государстве, таком как Северная Корея, случится крах, также продолжает ставить вопросы, связанные со способностью слабых государств контролировать и обеспечивать безопасность своих ядерных арсеналов.

Если ядерное оружие будет применено в ближайшие пятнадцать-двадцать лет, для международной системы это окажется ударом, поскольку она столкнется с немедленными гуманитарными, экономическими и военно-политическими последствиями. Использование ядерного оружия в будущем, возможно, принесло бы значительные геополитические перемены, поскольку некоторые государства попытались бы организовать или укрепить альянсы по обеспечению безопасности с существующими ядерными державами, а другие требовали бы глобального ядерного разоружения.

^ Более сложная международная система

Тенденция к большему распространению влиятельности и могущества, возникавшая несколько десятилетий подряд, вероятно, ускорится благодаря появлению новых игроков на мировой арене, растущей институциональной нехватке, возможному расширению региональных блоков и усилению негосударственных субъектов и сетей. Многообразие субъектов на международной арене может прибавить силы – в смысле заполнения брешей, оставленных стареющими организациями, которые возникли после Второй мировой войны, – или еще больше раздробить международную систему и испортить международное сотрудничество. Многообразие видов субъектов повышает вероятность того, что в ближайшие двадцать лет возникнет раздробленность, особенно учитывая широкий спектр межгосударственных проблем, встающих перед международным сообществом.

Поднимающиеся державы БРИК вряд ли изменят международную систему, как это сделали Германия и Япония в XIX и XX веках, но благодаря росту их геополитической и экономической силы у них появится больше свободы адаптировать свой политический и экономический курс, вместо того чтобы полностью заимствовать западные нормы. Также вполне вероятно, что они захотят сохранить свободу маневра, оставив другим основное бремя в решении вопросов, связанных с терроризмом, изменением климата, распространением ядерного оружия и энергетической безопасностью.

У существующих многосторонних организаций – огромных, неповоротливых, задуманных для иного геополитического порядка, – возникнут сложности с тем, чтобы быстро адаптироваться к новым задачам, свыкнуться с новыми участниками и увеличить свои ресурсы.

Неправительственные организации (НПО), сосредотачиваясь на конкретных вопросах, станут все больше встраиваться в картину мира, но при этом, вероятно, будет ограничиваться способность сетей НПО что-то менять при отсутствии обоюдных усилий со стороны многосторонних организаций или правительств. Действия по увеличению терпимости для реагирования на появление новых игроков приведут к тому, что международным организациям станет труднее решать межгосударственные проблемы. Уважение к инакомыслию стран-участниц продолжит формировать программы организаций и ограничивать виды решений, которые могут быть опробованы.

Растущий азиатский регионализм, возможный к 2025 году, имел бы глобальные последствия, подстегивая или усиливая тенденцию к образованию трех торгово-финансовых кластеров, которые могли бы стать квазиблоками: североамериканским, европейским и восточноазиатским. Образование таких квазиблоков привело бы к возможности достичь в будущем глобальных соглашений со Всемирной торговой организацией (ВТО). Региональные кластеры могли бы конкурировать в установлении межрегиональных производственных стандартов в области информационных технологий, биотехнологий, нанотехнологий, прав на интеллектуальную собственность и прочих аспектов «новой экономики». С другой стороны, отсутствие регионального сотрудничества в Азии могло бы пришпорить конкуренцию в Китае, Индии и Японии в области ресурсов, таких как энергоресурсы.

Нарастающей сложности переплетающихся ролей государств, организаций и негосударственных субъектов свойственно распространение политических единиц, что приведет к установлению новых сетей и реанимированных сообществ. К 2025 году никакая политическая единица, по-видимому, не добьется доминирования в большинстве обществ. Сети, основанные на религиозном принципе, могут взяться за существенные проблемы и в целом будут играть более серьезную роль во многих межгосударственных вопросах (таких как окружающая среда и неравенство), чем светские объединения.

^ США: ослабление доминирующей позиции

К 2025 году США окажутся лишь одним из важных субъектов на мировой арене, хотя пока еще самым сильным. Даже в военной сфере, где США в 2025 году сохранят значительное преимущество, прорывы других в науке и технологии, расширенное применение нестандартной тактики ведения военных действий как государственными, так и негосударственными субъектами, распространение высокоточного оружия с большим радиусом действия и учащение кибернетических атак будет все больше ограничивать свободу действий США. Более скованная роль США скажется и на других и повысит вероятность того, что новые программные вопросы будут решены эффективно. Несмотря на недавний подъем антиамериканизма, США, видимо, не прекратят восприниматься как весьма необходимый стабилизатор на Ближнем Востоке и в Азии. От США будут по-прежнему ожидать существенного участия в применении военной мощи для противодействия глобальному терроризму. В новых вопросах безопасности, таких как изменение климата, лидирующее положение США будет широко восприниматься как крайне важное для усиления конкурирующих и сеющих разногласия взглядов в принятии решений. В то же время многообразие влиятельных субъектов и недоверие крупных держав приведут к тому, что у США сократится возможность задавать тон без поддержки сильных партнеров. Развитие в остальном мире, включая внутреннее развитие ряда ключевых государств – в особенности Китая и России – также может значительно обусловливать курс США.

^ 2025 год – каким окажется будущее?

Вышеназванные тенденции предвещают серьезные переломы, потрясения и неожиданности, на которых мы делаем акцент на протяжении всего текста доклада. Примером могут служить использование ядерного оружия или пандемия. В некоторых случаях элемент неожиданности – это просто дело времени: переход в сфере энергетики, например, неизбежен; вопрос только в том, когда произойдет этот переход и будет ли он резким или мягким. Переход в энергетике с одного типа топлива (ископаемых его видов) на другой (альтернативный) – это событие, которое исторически происходило не чаще, чем один раз в столетие, и последствия были серьезными. Переход от дров к углю помог подстегнуть индустриализацию. В этом случае отход – особенно резкий – от ископаемых видов топлива оказал бы значительное воздействие на производителей энергии на Ближнем Востоке и в Евразии, вероятно, спровоцировав упадок некоторых государств, играющих роль как на мировом, так и на региональном уровне.

Прочие переломы менее предсказуемы. Они, вероятно, произойдут в результате взаимодействия нескольких тенденций и будут зависеть от качества руководства. К этой категории мы относим такие неопределенности, как вопрос, станут ли Китай и Россия демократическими государствами. В Китае растущий средний класс увеличивает шанс такого исхода, но не гарантирует его. В России политический плюрализм кажется менее вероятным из-за отсутствия экономического разнообразия. Давление снизу может подтолкнуть к решению этого вопроса, или лидер государства начнет или усилит процесс демократизации, чтобы поддержать экономику или содействовать экономическому росту. Длительное снижение цен на нефть и газ изменило бы эту перспективу и увеличило шансы политической и экономической либерализации России в будущем. Если бы одна из этих стран решилась на демократизацию, это стало бы толчком к новой волне демократизации, весьма значимой для многих других развивающихся государств.

Также неясно, как решатся демографические проблемы, с которыми столкнутся Европа, Япония и даже Россия. Во всех этих случаях демография необязательно определит судьбу региональных и мировых держав. Технологии, роль иммиграции, улучшение здравоохранения и законы, побуждающие женщин принимать большее участие в экономике, – вот некоторые из мер, которые могли бы изменить траекторию нынешних тенденций, указывающих в сторону меньшего экономического роста, усиления социальной напряженности и возможного спада.

Приспособятся ли и выживут ли мировые организации – еще одна ключевая неопределенность, – также зависит от руководства. Нынешние тенденции, предполагающие распределение власти и влияния, создадут глобальный дефицит управления. Чтобы развернуть эти тенденции в другом направлении, в международном сообществе потребовалось бы мощное лидерство ряда сил, включая зарождающиеся.

Некоторые неопределенности повлекут более серьезные последствия, если они возникнут, нежели другие. В данной работе мы подчеркиваем, что более серьезный конфликт потенциально возможен – и некоторые его формы могут стать угрозой для глобализации. К этой категории мы относим терроризм с использованием оружия массового уничтожения и гонку ядерных вооружений на Ближнем Востоке. Главные неопределенности и возможные следствия рассмотрены и суммированы в данном тексте. В четырех вымышленных сценариях мы сделали акцент на новых проблемах, которые могут появиться в результате происходящих глобальных изменений. Они повлекут новые ситуации, дилеммы и серьезные затруднения, которые представляют собой отход от недавних путей развития. В целом они не исчерпывают все возможные варианты будущего. И ни один из них нельзя назвать неизбежным или даже вероятным; но, как и в случае со многими другими неопределенностями, эти сценарии способны изменить правила игры.

В «Мире без Запада» новые силы вытесняют его с места лидера на мировой арене.

«Октябрьский сюрприз»[3] ллюстрирует результат пренебрежительного отношения к глобальным изменениям климата; неожиданные серьезные последствия сужают диапазон мировых возможностей.

В «Разногласиях между странами БРИК» споры за жизненно важные ресурсы становятся источником конфликта между главными силами – а в данном случае между двумя появившимися тяжеловесами: Индией и Китаем.

«Политика не всегда локальна», негосударственные сети появляются и устанавливают международные программы действий относительно окружающей среды, затмевая правительства.

Введение

Трансформированный мир

Международная система – в том виде, как она была сконструирована после Второй мировой войны, – к 2025 году станет почти неузнаваемой. Да и само название «международная система» ей не очень подходит, поскольку, скорее всего, она обветшает и ее структура станет смешанной и неоднородной, соответствуя переходу, который в 2025 году еще не завершится. Эти изменения подогреваются глобализацией экономики на фоне исторического переноса относительного богатства и экономического могущества с Запада на Восток и ростом удельного веса новых игроков – особенно Китая и Индии. США останутся единственным важнейшим субъектом, но их доминирующее положение ослабеет. Как это происходило с США в XIX и XX веках, Китай и Индия будут то затихать, то стремиться заполучить более важные роли на мировой арене. В 2025 году обе страны будут по-прежнему больше озабочены собственным внутренним развитием, чем изменением международной системы.

Одновременно с переносом могущества национальных государств относительное могущество различных негосударственных субъектов – включая коммерческие предприятия, кланы, религиозные организации и даже криминальные структуры – продолжит нарастать. Несколько стран даже могут оказаться в руках криминальных структур, которые и будут ими управлять. В регионах Африки или Южной Азии государства в привычном для нас виде могут исчезнуть, поскольку правительства окажутся неспособными обеспечить основные потребности населения, включая безопасность.

К 2025 году международное сообщество будет состоять из многих субъектов помимо национальных государств и будет нуждаться во всеобъемлющем подходе к глобальному управлению. «Система» станет многополярной, состоящей из многочисленных кластеров как государственных, так и негосударственных субъектов. Многополярные международные системы – подобно «Европейскому концерту» – существовали и в прошлом, но та, что зарождается сейчас, беспрецедентна, поскольку она глобальна и включает в себя как государственные, так и негосударственные субъекты, которые не собраны в соперничающие лагеря, примерно равные по весу. Самыми яркими характеристиками «нового порядка» будут переход от однополярного мира, где доминировали США, к относительно бесструктурной иерархии старых держав и поднимающихся государств, а также распространение власти от государства к негосударственным субъектам.

^ Сравнение докладов Национального разведывательного совета США

«Контуры мирового будущего: доклад Разведывательного совета по проекту – 2020» и «Глобальные тенденции – 2025: меняющийся мир»

Главная разница между докладами «Контуры мирового будущего: доклад Разведывательного совета по проекту – 2020» и «Глобальные тенденции – 2025: меняющийся мир» состоит в том, что последний предполагает в будущем многополярность, а следовательно, и разительные изменения в международной системе. Доклад по 2025 году описывает мир, в котором США играют значительную роль в мировых событиях, но США – всего лишь один из многих игроков на мировой арене, которые решают проблемы. А доклад о 2020 годе, напротив, прогнозирует доминирующее положение США, постулируя, что большинство крупных держав отказались от мысли уравновесить США.

Эти два документа также отличаются взглядом на энергоресурсы, спрос и новые альтернативные источники энергии. В докладе по 2020 году энергоресурсы «в земле» характеризуются как «достаточные для того, чтобы удовлетворить мировую потребность». Неясным, по данным доклада по 2020 году, остается то, могут ли политическая нестабильность в странах-производителях, нарушение энергоснабжения или борьба за ресурсы пагубно сказаться на международном нефтяном рынке. Хотя доклад по 2020 году упоминает глобальное увеличение энергопотребления, в нем также делается акцент на преобладание ископаемых видов топлива. Напротив, в докладе по 2025 году изложено мнение, что мир движется по пути перехода к более чистым видам топлива. По прогнозам, новые технологии обеспечат возможность заменить ископаемые виды топлива и решить проблему с недостатком воды и пищи. В докладе по 2020 году допускается, что потребность в энергии повлияет на взаимоотношения супердержав, тогда как доклад по 2025 году видит в энергетическом дефиците катализатор геополитики.

Оба доклада прогнозируют возможность мощного роста мировой экономики, подпитываемого подъемом Бразилии, России, Индии и Китая, при условии, что не случится серьезных потрясений. Однако доклад по 2025 году оценивает вероятность серьезных переломов как весьма высокую, подчеркивая, что «нет ни единого последствия, которое было бы предопределено», и следующие двадцать лет перехода к новой международной системе чреваты рисками, такими как гонка ядерных вооружений на Ближнем Востоке и возможные межгосударственные конфликты из-за ресурсов. Сценарии обоих докладов обращаются к глобализации в будущем, будущей структуре международной системы и границам между группами, которые вызовут конфликты или сближения. В обоих докладах глобализация рассматривается как движущая сила, причем настолько всеохватная, что она изменит нынешнее деление, произведенное по географическому, этническому и религиозному принципу, а также по социоэкономическому положению.

«…Мы не верим в то, что нас ждет полный крах (международной системы)… Однако следующие двадцать лет перехода к новой международной системе чреваты рисками…»


Историческая наука говорит нам, что быстрые изменения таят в себе большие опасности. Несмотря на экономическое непостоянство последнего времени, которое может в конце концов привести к ускорению многих текущих тенденций, мы не верим в то, что нас ждет полный крах – как это случилось в 1914–1918 годах, когда предшествовавшая этому фаза глобализации застопорилась. Однако следующие двадцать лет перехода к новой системе чреваты рисками – еще большими, чем нам представлялось, когда мы публиковали «Контуры мирового будущего» в 2004 году.[4] Эти риски включают в себя растущую перспективу гонки ядерных вооружений на Ближнем Востоке и возможные межгосударственные конфликты из-за ресурсов. Спектр транснациональных вопросов, требующих внимания, также расширяется, включая в себя вопросы, связанные с дефицитом ресурсов энергии, пищи и воды; а также тревоги по поводу изменения климата. Глобальные организации, которые могли бы помочь миру разобраться с этими транснациональными вопросами и, в более общем смысле, умерить риск резких перемен, в настоящий момент не способны решить проблемы без согласованных действий их лидеров.

^ Скорее изменения, чем непрерывность

Быстро меняющийся международный порядок во времена нарастающих геополитических проблем повышает вероятность переломов, встрясок и неожиданных поворотов. Никакие последствия не кажутся предопределенными: например, западная модель экономического либерализма, демократии и секуляризации, которые многим кажутся неизбежными, может утратить свой блеск – по крайней мере в среднесрочной перспективе.

В некоторых случаях элемент неожиданности – это просто дело времени: переход в сфере энергетики, например, неизбежен; вопрос только в том, когда произойдет этот переход и будет ли он резким или мягким. Прочие переломы предсказать сложнее. Понимая, что события, кажущиеся немыслимыми сегодня, могут стать возможными или даже вероятными к 2025 году, мы взглянули на ряд отдельных изменений, которые потрясают. Среди примеров – глобальные последствия обмена ядерным оружием, быстрое замещение ископаемых видов топлива и «демократический» Китай.

Новые технологии могут обеспечить решения, такие как рентабельные альтернативные виды топлива для замены ископаемых видов или средства преодоления нехватки пищи и воды. Главный вопрос – будут ли новые технологии со временем развиваться и коммерциализироваться, чтобы предотвратить торможение экономического роста вследствие дефицита ресурсов. Такое торможение поставило бы под угрозу подъем новых держав и нанесло бы серьезный удар по устремлениям тех стран, которые еще не полностью вошли в процесс глобализации. Мир, в котором преобладает дефицит, может спровоцировать поведение, отличное от того, при котором дефицит преодолевается с помощью технологий или иными путями.

^ Альтернативные варианты будущего

Данное исследование состоит из семи разделов, которые рассматривают:

• глобализацию экономики;

• демографию несовпадений;

• новых игроков;

• дефицит среди изобилия;

• возрастающую вероятность конфликта;

• сумеет ли международная система справиться с вызовом;

• распределение силы в многополярном мире.

Как и в предыдущих работах, мы опишем возможные альтернативные виды будущего, которые могут проистечь из тенденций, нами обсуждаемых.[5] Следующие пятнадцать-двадцать лет представляются нам одним из великих исторических поворотных пунктов, в котором, вероятно, вступят в силу многочисленные факторы. Крайне важным для конечного результата будет то, как эти факторы будут пересекаться друг с другом, а также роль лидерства.

Создавая эти сценарии, мы сосредотачивались на важных неопределенностях по поводу относительной важности национального государства в сравнении с негосударственными субъектами и уровнях мирового сотрудничества. В некоторых сценариях государства доминируют и управляют мировой динамикой; в других – негосударственные субъекты, включая религиозные движения, негосударственные организации и сверхвлиятельных личностей, играют более важную роль. В некоторых сценариях ключевые игроки взаимодействуют в конкурентных группах посредством партнерства и международного объединения. Прочие сценарии видят большее взаимодействие, в то время как независимые игроки действуют самостоятельно и иногда вступают друг с другом в конфликты.

Во всех описанных сценариях мы выделяем проблемы, которые могут возникнуть в результате происходящих глобальных перемен. Эти сценарии представляют новые ситуации, дилеммы или серьезные затруднения, которые вызвали бы сдвиги в картине мира и привели бы к возникновению очень разных «миров». Ни один из них нельзя назвать неизбежным или даже вероятным; но, как и в случае со многими другими неопределенностями, эти сценарии способны изменить правила игры.


^ Мир без Запада. В этом мире, описанном в выдуманном письме будущего главы Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), новые силы вытесняют Запад с лидирующих позиций на мировой арене. США чувствуют себя перегруженными и уходят из Центральной Азии, в том числе и из Афганистана; Европа не возьмет на себя ответственность и лидерство. Россия, Китай и другие страны вынуждены считаться с тем, что в Центральной Азии возможны перенаселение и нестабильность. Влияние ШОС усиливается, а влияние НАТО идет на спад. Антикитайский антагонизм в США и Европе достигает пика; вводятся протекционистские ограничения в торговле. Россия и Китай вступают в брак по расчету; другие страны, Индия и Иран, группируются вокруг них. Отсутствие хоть какого-то стабильного блока – будь то на Западе или в незападном мире – лишь усиливает и без того нарастающую нестабильность и беспорядок, угрожая глобализации.

^ Долгосрочный прогноз: поучительная история

В XX веке эксперты, давая прогноз на следующие двадцать лет – временной промежуток, описываемый и в данном исследовании, – зачастую упускали главные геополитические события, строя свои предсказания в основном на линейных проекциях, не изучая возможности, которые могли бы вызвать перелом. До Первой мировой войны, когда напряженность между «великими державами» Европы нарастала, мало кто хоть в малейшей степени предчувствовал глобальные перемены, маячившие на горизонте, начиная от взаимного уничтожения и заканчивая крахом вековых империй. В начале двадцатых годов XX века мало кто представлял себе фатальную катастрофу, которая вот-вот должна была разразиться, начало которой положили Великая депрессия, ГУЛАГ Сталина и еще более кровавая мировая война, приведшая к еще более масштабному геноциду. В послевоенный период произошло установление новой международной системы – многие ее организации, ООН и Бреттонвудское соглашение, – сохранились и поныне. Хотя в биполярную ядерную эпоху хватало войн и конфликтов, она обеспечивала стабильный каркас вплоть до падения Советского Союза. Развитие глобализированной экономики, в которой Китай и Индия играют основные роли, ознаменовало новую эру без ясных результатов.

Уроки прошлого века, тем не менее, предполагают:

• Лидеры и их идеи имеют значение. Историю прошедшей сотни лет не пересказать без осмысления роли таких лидеров, как Владимир Ленин, Иосиф Сталин, Адольф Гитлер и Мао Цзэдун. Действия влиятельных лидеров предвидеть сложнее всего. На нескольких крутых поворотах XX века западные эксперты полагали, что победили идеи либерализма и рынка. Как это видно на примере влияния Черчилля, Рузвельта и Трумэна, лидер играет ключевую роль даже в обществах, где организации сильны, а пространство для маневра властвующей личности ограничено.

• Экономическое непостоянство – главный фактор риска. Историки и социологи обнаружили мощную взаимосвязь между быстрыми экономическими переменами – как положительными, так и отрицательными – и политической нестабильностью. Массовые неурядицы и экономическое непостоянство, имевшие место к концу первой глобализации в 1914–1918 годах, и возведение протекционистских барьеров в двадцатых и тридцатых годах XX века, вкупе с затянувшимся негодованием по поводу Версальского мирного договора, обеспечили предпосылки для Второй мировой войны. Крах многонациональных и национальных империй, начавшийся после Первой мировой войны и продолжившийся после разрушения колониальных империй в период после Второй мировой войны, также развязал целый ряд национальных и этнических конфликтов, которые отражаются и на сегодняшнем дне. Нынешняя глобализация спровоцировала миграцию, разрушив традиционные социальные и географические границы.

• Геополитическое соперничество вызывает переломы в большей степени, чем изменение технологий. Многие упирают на то, что технологии влекут за собой радикальные перемены и, без сомнений, являются главной движущей силой. Мы – и не только мы – многократно недооценивали их влияние. Тем не менее за истекшее столетие геополитические неурядицы и их последствия служили более существенными причинами многочисленных войн, крахов империй и подъемов новых сил, чем технологии сами по себе.

^ Октябрьский сюрприз. В этом мире, обрисованном в дневниковой записи будущего президента США, многие страны гнались за экономическим ростом в ущерб окружающей среде. Научное сообщество не смогло выдать определенных предостережений, но нарастает тревога о том, что мы дошли до некого переломного момента, после которого изменение климата ускорилось и возможные последствия будут весьма разрушительными. На Нью-Йорк обрушился страшный ураган, связанный с глобальным изменением климата; нью-йоркской фондовой бирже нанесен серьезный ущерб, и перед лицом таких разрушений мировые лидеры должны задуматься над тем, чтобы принять решительные меры, например частично перенести прибрежные города.

^ Разрушение БРИК. В этом мире между Китаем и Индией возникает конфликт из-за доступа к жизненно важным ресурсам. Внешние силы смешиваются до того, как конфликт обостряется и перерастает в глобальное столкновение. Противоречие вызвано тем, что Китай подозревает других в попытке поставить под угрозу энергоснабжение Пекина. Ошибочные предположения и расчеты приводят к дрязгам. Этот сценарий подчеркивает важность энергетических и иных ресурсов как мощной силы для поступательного роста и развития. Он показывает, до какой степени конфликт в многополярном мире так же возможен между набирающими силу государствами, как и между старыми и новыми державами.

^ Политика не всегда локальна. В этом мире, описанном в статье вымышленным журналистом Financial Times, различные негосударственные структуры – НПО, религиозные группы, лидеры делового мира и местные активисты – объединяются, чтобы разработать международную программу по вопросу окружающей среды, и используют свое влияние, чтобы избрать Генерального секретаря ООН. Глобальная политическая коалиция негосударственных субъектов играет важнейшую роль в обеспечении нового мирового соглашения по антропогенному воздействию. В этом по-новому объединенном мире цифровой связи, растущего среднего класса и межгосударственных групп, объединенных общими интересами, политика перестала быть делом местным и внутренним, а международные программы действий становятся все более взаимозаменяемыми.





оставить комментарий
страница1/15
Дата24.09.2011
Размер3,22 Mb.
ТипИнформационный бюллетень, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх