Ислам в контексте религиозно политического экстремизма: философско религиоведческий анализ icon

Ислам в контексте религиозно политического экстремизма: философско религиоведческий анализ


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Проблема религиозно-политического экстремизма...
Статья посвящена проблеме исламизма...
Философско-эзотерической школы «Алес»...
Рабочая программа учебной дисциплины послевузовского профессионального образования...
Философско-эстетические основания казахского изобразительного искусства в контексте теории...
Философско-исторические идеи российского политического консерватизма XIX начала ХХ в...
Противоречивость и поливариантность значений понятия «факт» в контексте философско-исторических...
Символизм в новеллистке Эдгара Алана По...
Литература блок М...
-
Состоится
ИМ. В. И. Ульянова-ленина удк: 316. 37+1: 21...



Загрузка...
скачать


На правах рукописи


ЗАБРОДА Татьяна Николаевна


ИСЛАМ В КОНТЕКСТЕ РЕЛИГИОЗНО - ПОЛИТИЧЕСКОГО

ЭКСТРЕМИЗМА: ФИЛОСОФСКО - РЕЛИГИОВЕДЧЕСКИЙ АНАЛИЗ.


Специальность: 09.00.13 – религиоведение,

философская антропология, философия культуры.


АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата философских наук


Ростов – на – Дону


2007

Работа выполнена на кафедре философии религии факультета философии и культурологии Южного федерального университета


Научный руководитель: доктор философских наук, профессор
^

Капустин Николай Стратонович




Официальные оппоненты: доктор философских наук, профессор

Матяш Тамара Петровна




кандидат философских наук, доцент

^ Воронцов Сергей Алексеевич


Ведущая организация Ростовский государственный университет

путей сообщения


Защита состоится 30 января 2008 г. в 1500 на заседании Диссертационного совета Д. 212.208.13 по философским наукам в Южном федеральном университете по адресу : 344006, г. Ростов-на -Дону, ул. Пушкинская, 140, конференц-зал.


С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Южного федерального университета по адресу: 344006, г. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская 148


Автореферат разослан 29 декабря 2007 г.


Учёный секретарь

Диссертационного совета Шульман М. М.


^ Общая характеристика работы.

Актуальность темы исследования. На рубеже XX-XXI веков мир столкнулся с беспрецедентной активизацией исламского фундаментализма и экстремизма, а также такой крайней формой проявления экстремизма, как терроризм, что способствовало распространению в сознании многих людей взглядов об «исламской угрозе» мировой цивилизации.

У большинства восточных государств, где подавляющая часть населения исповедует ислам, пока нет возможности достойно противостоять экономической, идеологической и политической экспансии западного европейско-американского мира в адекватной форме. Сегодня их негативная реакция на социально-экономический диктат находит свое выражение в такой извращенной форме, как террористические акции, от которых страдают сотни тысяч ни в чём неповинных людей. Вместе с тем, исследователи исламского мира с тревогой отмечают, что экономический потенциал благодаря нефтяным и другим сырьевым богатствам этих стран быстро растёт и не трудно предугадать, что будет в условиях противостояния «Восток-Запад», когда у экстремистских группировок некоторых восточных стран появится возможность овладеть оружием массового уничтожения. Известно, что Саудовская Аравия, Иран, Египет и некоторые другие мусульманские страны ведут разработку ядерного оружия, а Пакистан уже имеет его.

Вполне реальна и перспектива «исламского передела» мира, если учитывать демографическое соотношение населения планеты. Социологи утверждают, что численность мусульман, например, в США составляет по разным данным от 4 до 6 млн. человек. В ближайшие годы ислам, возможно, обгонит в Соединённых Штатах иудаизм и станет крупнейшей нехристианской религией в стране. В странах Западной Европы в настоящее время проживает около 20 млн. мусульман. Согласно прогнозам, к 2020 г. мусульмане составят 30% населения Земли.

Если на рубеже XIX –XX веков на карте мира имелось всего три исламских государства: Оттоманская империя, традиционно шиитский Иран и Афганистан, где никогда не придавали особого значения идеологии, то в наши дни только «Организация исламской конференции» объединяет 45 государств Азии и Африки, что позволяет политикам говорить об исламском наступлении на Америку, Европу, Россию.

Начало возрождения ислама многие исследователи связывают с победой Исламской революции 1978 – 79 годов в Иране. Усиление же роли ислама в политической жизни многих стран мусульманского мира началось гораздо раньше (в 50-60-х годах прошлого века). В этот период резко возросла роль движений, получивших название «фундаменталистских», наиболее яркими представителями которых считаются организации «Хизбалла» в Ливане, «Исламский фронт спасения» в Алжире, «Аль - Гамаа аль Исламия» в Египте и др. Эти организации относят к так называемому «политическому исламу», а их сторонников называют «исламистами».

Усилению «исламского фактора» в политической сфере способствовали и изменения в общественном сознании населения мусульманских стран, под влиянием видных представителей философско-теологической мысли ислама. Так Джамал–аад-Дин аль- Афгани сформулировал космополитическую идею солидарности мусульман, вылившуюся в концепцию панисламизма и получившую широкое распространение в мусульманском мире. Параллельно с панисламизмом, предполагавшим объединение мусульман на конфессиональной основе, широкое распространение получил мусульманский национализм, требующий обособления мусульманских общин от представителей других конфессий. Национализм в считанные годы пропитал все направления мусульманской общественной мысли, принимая всё более агрессивный, экстремистский характер. Все эти процессы требуют углублённого изучения на основе их философского и религиоведческого анализа.

Известно, что мусульманские политические лидеры и общественные движения всегда используют символические абстракции, разнообразные метафорические образы Корана в качестве инструментария для достижения своих идеологических и политических целей. Мистический полисемантизм коранических текстов даёт возможность сакрального «обоснования» практически любых националистических идей, что наглядно прослеживается, например, в суфийских вариантах исламского вероучения. Психологическая «подпитка» политических лозунгов и призывов мусульманскими правовыми нормами и нравственными принципами оказалась весьма эффективной формой привлечения «на свою сторону» широких масс в странах исламского мира.

Механизм взаимодействия ислама, представляющего собой в целом вполне миролюбивую мировую религиозную систему, с идеями политического экстремизма приводит к образованию их «взрывоопасного сплава», ещё недостаточно прояснённого в нашей философской и религиоведческой литературе. Необходимо раскрыть те условия и предпосылки, которые способствуют проявлению определённой закономерности во взаимодействии политических экстремистских систем с определенными компонентами исламского вероучения и культа. Слабо изучена связь и взаимовлияние исламского фундаментализма, «интегризма» с идеями сепаратизма и национализма.

В свете всего вышеотмеченного актуальность данного исследования становится вполне очевидной.

^ Степень научной разработанности проблемы. Одними из первых, кого обеспокоил рост политической значимости ислама в современном мире были американские историки–исследователи - востоковед Б. Льюис и исламовед Д. Эспозито. Последний в книге «Исламская угроза: миф или реальность» отмечал, что в основе возрождения ислама лежит призыв к восстановлению исламской идентичности в борьбе за то, чтобы «…быть верным прямому пути, указанному Богом»1.

В работах Б. Льиса проанализированы истоки «мусульманской ярости», которые он усматривает в противостоянии цивилизаций. Это иррациональная, но в историческом плане вполне понятная реакция древнего соперника, направленная против иудео-христианской цивилизации, с её секуляризмом и глобализмом, разрушающим традиционное общество.

_______________________

^ Esposito J.L. The Islamic Threat: Myth or Reality? N.Y., Oxford,1992,р.32-33.

Понятие «столкновение цивилизаций» ввёл в научный оборот С. Хантингтон, который отмечал: «Мусульмане опасаются мощи Запада и противятся ей и той угрозе, которую она несет их обществу и их убеждениям. Они рассматривают западную культуру как материалистическую, коррумпированную, декадентскую и аморальную»1.

В дискуссии по исламскому возрождению обозначились два подхода: одна группа ученых (Д.Эспозито, А.Менк, Г.Филлер и др.) придерживается той точки зрения, согласно которой опасения Запада во многом надуманны, связаны либо с непониманием сути ислама и возрожденческих мусульманских движений, либо с нетерпимостью, граничащей с ксенофобией и даже расизмом ко всему неизвестному. Некоторые ученые этой группы считают, что исламские движения не могут представлять серьезной угрозы в силу своей многоликости. Так, А. Менк отмечал, что ислам не может сыграть по отношению к Западу роль коммунизма, т.е. монолитного и предсказуемого врага, потому что ему не хватает единообразия, сплоченности, солидарности2.

Иной подход к этой проблеме прослеживается у известного исследователя исламского фундаментализма М. Крамера, который пришел к выводу о несовместимости ислама с демократией. М. А. Хермаси полагает, что концепция «умеренного исламизма» практически мертва. Насилие, ранее являвшееся исключением из правил, теперь используется как метод и как стратегия для достижения власти в исламском мире 3.

Российская исламоведческая школа, созданная трудами В. В. Бартольда, Е. А. Беляева, Е. Э. Бертельса, И. Ю. Крачковского, А. А. Семёнова и др. в условиях господства атеистической идеологии свои выводы подчиняла партийным пропагандистским идеям. Ислам именовали не иначе, как реакционной, антинаучной, тормозящей прогресс идеологической доктриной, уводящей трудящиеся массы от активной социальной жизни, и распространяющей среди них покорность.

В советской истории можно выделить период (время «холодной войны»), когда проблемы взаимодействия ислама и политики использовались в борьбе с идеологическими противниками, что и было отражено в научных дискуссиях и политических публикациях таких авторов как - О. Ф. Акимушкин, П. А. Грязневич, С. М. Прозоров, А. Б. Хамидов и другие. СССР всё больше представал в качестве «мусульманской державы и лучшего друга ислама», надёжного союзника, борющегося вместе с угнетенными мусульманскими народами против неверных, которых олицетворяли США и их союзники.

В постсоветский период, всё более актуальными становятся вопросы, связанные с реформацией ислама, с зарождением и развитием мусульманских политических партий и занимаемыми ими позициями. Среди российских ученых-востоковедов, в работах которых рассматриваются не только общетеоретические проблемы ислама, но и анализируются пути преодоления религиозно-политического экстремизма, следует отметить следующих: В. Х. Акаев, А. В. Кудрявцев, А. В. Малашенко, В. В. Наумкин, И. П. Добаев, А. И. Ионова, А. А. Игнатенко, З. С. Арухов, Г. И. Мирский, М. Т. Степанянц, А.В. Коровиков, И. В. Кудряшова, Л. Р. Полонская, Е. А. Дорошенко, Ф. И. Хачим, М. Я. Яхьяев и др. Однако до сих пор в религиоведческих и философских работах ещё недостаточно разработаны вопросы предпосылок и причин возникновения и развития религиозно-политического экстремизма и терроризма, а также методов их предупреждения и предотвращения. Далеко ещё не прояснён механизм влияния религиозных факторов на этнонациональные и политические чувства и воззрения. Нет общепризнанного, целостного понимания феномена терроризма с учетом его специфики в различных регионах мира.

^ Объект диссертационного исследования – ислам в контексте религиозного и политического экстремизма.

Предмет диссертационного исследования - механизм взаимовлияния исламского фундаментализма и политического экстремизма.

^ Цель и задачи исследования – дать целостный анализ специфики религиозно-политического экстремизма. Для достижения поставленной цели предлагается решение следующих исследовательских задач:

- выявить характер взаимоотношения фундаментализма и экстремизма, показать причины агрессивности исламского фундаментализма;

- уточнить сущность политического экстремизма;

- раскрыть особенности религиозного экстремизма;

  • исследовать механизм влияния религии на политический экстремизм и образования религиозно-политического экстремизма;

  • проанализировать специфику ислама в странах Ближнего Востока и государствах постсоветского пространства;

- прояснить специфику религиозной идентификации в контексте социальной и политической жизни общества;

- определить пути преодоления религиозно–политического экстремизма и выяснить формы правового противодействия этому феномену.

^ Теоретические и методологические основы исследования. Исследование, в силу его междисциплинарного характера, опирается на многоплановую комплексную методологию с использованием, в частности, методов философского, религиоведческого, историко – философского и культурологического анализа, широконаучный подход к исламу и феноменам исламского фундамента­лизма, религиозно–политического экстремизма и терроризма, опирается на данные исто­рии мусульманизации различных народов, демографические ситуации и связанные с ними особенности специфики ислама в различных регионах планеты. Сделана попытка определения психологических и нравственных причин женского терроризма. Диссертант использует методы историко-религиоведче­ского исследования, компаративного анализа, опирается на такие принципы диалектики, как - историзм, причинно-следственная связь, конкретность, системный подход, эволюционизм, всесторонность, использует концепцию религиозного синкретизма и т.д. Теоретическую основу исследования составили классические историко–философские и религиоведческие исследования, работы отечественных и зару-

бежных ученых–востоковедов, изучающих психологические, философско-правовые и геополитические аспекты противостояния международной религиозно-экстремистской и террористической деятельности.

^ Научная новизна диссертационного исследования.

  1. Дано определение и выявлена специфика такого синкретического феномена как религиозно-политический экстремизм;

  2. Определены истоки исламского фундаментализма и раскрыта его прямая связь с религиозно-политическим экстремизмом;

  3. Выделена совокупность признаков, раскрывающих сущность терроризма и установлена религиозная мотивация деятельности террористических организаций;

  4. Показана специфическая роль религиозного экстремизма в обострении общественно-политического кризиса на Северном Кавказе;

  5. Выяснены психологические аспекты и истоки женского терроризма и его особенности на Северном Кавказе с учетом структуры и обычаев этнонациональных сообществ;

  6. В сравнительном плане рассмотрено положение женщины у народов Северного Кавказа и ее статус в обществе ряда стран Ближнего Востока;

  7. Раскрыты в системном плане философско-религиоведческие и геополитические подходы в анализе международной террористической деятельности;

  8. Проработаны религиоведческие методы изучения, предупреждения и преодоления терроризма.

^ Тезисы диссертационного исследования, выносимые на защиту.

  1. Исламский фундаментализм – это, с одной стороны, борьба определённых социальных групп исламского мира за чистоту своего вероучения, за возвращение к первоначальным истокам ислама, «незамутнённых» последующими дополнениями. Аналогичные фундаменталистские тенденции имеют место во всех конфессиях. С другой стороны, при малейшей абсолютизации фундаментализм перерастает в религиозный экстремизм, подпитываемый религиозным фанатизмом, который используется различными политическими группами в исламском обществе для достижения своих идеологических и иных целей. Здесь и происходит «взрывоопасное» объединение политического и религиозного экстремизма. Это объединение носит закономерный характер. Механизм взаимопроникновения религиозного и политического экстремизма – синкретизм.

  2. Крайнее проявление религиозно-политического экстремизма – терроризм, в котором реализуется идея достижения политических целей любой ценой. В политическом плане следует различать террористов и камикадзе, т.к. последние направляют свои действия исключительно на военные объекты.

  3. Уникальным феноменом в террористической деятельности является женский терроризм (шахидизм). Использование женщин в террористических актах противоречит всему укладу жизни, обычаям и традициям народов Кавказа. И только извращение и антигуманная трансформация нравственных норм традиционного общества способствует созданию условий, при которых женщины участвуют в этих бесчеловечных акциях.

  4. Взаимодействие ислама и политики – закономерная черта восточного мусульманского мира, так как для большей части народных масс Востока в силу неразвитости и практической недоступности освоения ими таких форм общественного сознания как политика, философия, искусство, мораль, право, именно религия превратилась в образ жизни, синкретически впитавшей и подчинившей себе и политику, и право, и философию, и искусство, и мораль в их светских формах выражения. Это способствовало формированию специфического восточного исламского менталитета, базирующегося в основном на нормах традиционного общества, обеспечивающих психологическую защищенность человеку и дающих ему ощущение своей идентичности.

  5. Исламская религиозная система не может сохраняться в своём «чистом», первоначальном виде. Она испытывает на себе социально-экономическое, политическое, идеологическое и культурное воздействие Запада и определённым образом реагирует на него. Внешне это выглядит как противостояние двух цивилизаций. Мировому сообществу необходимо предотвращать разрастание постоянно возникающих противоречий в конфликтных регионах (как реакцию на глобализацию) в мировое противостояние Востока и Запада.

  6. Важнейшей задачей исследования религиозно-политического экстремизма является раскрытие механизма взаимодействия религиозных компонентов с национальными, политическими, экономическими и социокультурными воззрениями и чувствами. Известно, что противоречия, возникающие в экономической и политической сферах, выливаются в сепаратистские, националистические движения. Политическая элита, заинтересованная в «разжигании» этих противоречий, осознаёт, что последние без психологической подпитки могут быстро заглохнуть, и всячески стремится подключить к ним религию, затрагивающую глубины этнонациональных чувств, что и удаётся ей вопреки утверждениям конфессинальных лидеров о том, что их религия не имеет никакого отношения к политическому, экономическому и военному противоборству.

  7. Политики широко используют в своих целях интегративные и дезинтегративные функции религиозных систем, манипулируя религиозным сознанием народа. В этом плане религия всегда выступала как механизм реализации солидаристских идеалов народа и нации.

  8. Ислам, в свою очередь, с неизбежностью политизируется, идеологизируется и этизируется, и этот процесс также приобретает закономерный характер, который необходимо учитывать при анализе современной социокультурной ситуации в исламском мире.

  9. Политический и религиозный экстремизм - девиантные феномены, несущие серьезную опасность для общества и государства. Этой угрозе необходимо противопоставить систему конституционно-правового противодействия.

^ Научно – практическая значимость исследования обусловлена конкретными выводами и рекомендациями, вытекающими из изучения такого сложного явления, как религиозно-политический экстремизм. Результаты исследования могут быть использованы при чтении спецкурсов по религиоведению и культурологии, а также политологии при раскрытии проблем «исламской угрозы», определения конфликтогенных факторов в потенциально нестабильных регионах, изучения демографических и миграционных процессов и решения проблемы толерантности в отношении к мигрантам со стороны коренного населения, а также роли духовенства в решении этих вопросов. Последнее обстоятельство имеет важное значение в северокавказском регионе, поскольку беженцы и вынужденные переселенцы из республик Северного Кавказа расселяются на территориях Ставропольского, Краснодарского краев и Ростовской области, значительная часть населения которых - казачество, в свою очередь подвергавшееся гонениям и репрессиям в период тоталитаризма и остро реагирующее на реальное или кажущееся им ущемление и посягательство на их территориальные права и свободы.

^ Апробация работы. Основные положения диссертационного исследования отражены в публикациях автора. Идеи и положения диссертационного исследования докладывались на III Российском философском конгрессе «Рационализм и культура на пороге III тысячелетия» (СКНЦ ВШ Ростов-на-Дону, 2002 г.), международной научно-практической конференции «Современные проблемы совершенствования законодательного обеспечения глобальной и национальной безопасности, эффективного противодействия международному терроризму» (Ростов-на-Дону, 2003 г.), на межрегиональной научно – практической конференции «Человек и этносы в транс­формирующемся обществе: социальные девиации и пути их преодоления» (СКНЦ ВШ, Ростов-на-Дону, 2004 г.).

Результаты диссертационного исследования дважды обсуждались на заседании кафедры философии религии факультета философии и культурологии Южного федерального университета.

^ Структура диссертации. Диссертационное исследование состоит из введения, двух глав, пяти параграфов, заключения и списка используемой литературы, включающей 120 наименований. Общий объем диссертационного исследования 187 стр.

^ ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ.

Во «Введении» обосновывается актуальность темы исследования, освещается степень разработанности проблемы, теоретические и методологические основы исследования, предлагается постановка цели и задач исследования.

В первой главе «Экстремизм как объект религиоведческого исследования» рассматриваются сущность экстремизма, раскрываются причины политической активности ислама, принципы «религиозной солидарности» в мусульманском мире, выделяются факторы, порождающие экстремизм: социально – экономические и политические причины. К последним следует отнести деформацию политических институтов, тоталитарный характер режима, подавление властями оппозиции, стремление социальных или политических групп ускорить и силовыми методами решить выдвигаемые ими задачи.

Предлагается классификация экстремизма по его направленности: экономической, политической, экологической, военной, межнациональной, религиозной и его проявление в культуре. Особо выделяется криминальный экстремизм и выявляются его психологические мотивы.

В первом параграфе «Природа и сущность религиозного экстремизма» даётся определение и проводится анализ классификации данного феномена. Выделяются такие его формы как антиконфессиональный; антимодернизационный; антисистемный; сектантский; спецэкстремизм. При всех различиях все они объединены некоторыми сходными чертами:

Во–первых, устремлённость к истокам «чистого» ислама, обращение к ранним моделям ислама, которые формировали социальный образ определенного типа. М.Вебер подчеркивал, что ислам – это «религия воинов-завоевателей», «борцов за веру». К. Поппер уточняет, что ислам – это сословно организованная военная религия. Воинственность, аскетичность, орденская закрытость организации привлекает молодых адептов.

Во-вторых, во всех этих формах религиозный экстремизм является не только порождением идеалов раннего ислама, но и такими современными стереотипами, как отчуждение индивида от экономических и политических структур государства, выливающихся в системный кризис общества и личности.

Лидеры экстремистских группировок большое внимание придают обоснованию правильности и необходимости своих экстремистских действий с точки зрения исламских принципов, потому что успех или неудача этих экстремистских групп зависит не столько от их религиозной активности или властных полномочий, сколько от поддержки и понимания их действий среди широких народных масс. В мусульманском обществе, где религия имеет определяющее влияние, учение экстремистских исламистских групп воспринимается некоторыми слоями населения в качестве истинных принципов ислама. Идеология экстремистов стремится «встроиться» в религиозное учение и часто объединяется с традиционной враждебностью к Западу во главе с США, покровительствующего Израилю и евреям, которых лидеры экстремистских групп относят к злейшим врагам мусульман. Это обстоятельство усиливает решимость населения вести войну ислама с Западной идеологией с одной стороны, а с другой стороны стимулирует экстремистские тенденции, убеждает новых сторонников исламистов в необходимости строго и последовательно выполнять религиозные обязанности в ведении джихада. Широкие массы рядовых мусульман воспринимают джихад как священную войну между порочным Западом и всем исламским миром.

В параграфе делается вывод о том, что США и их Западные союзники противостоят не только Усаме Бен Ладену и его идейным соратникам из многих радикальных исламских групп, а фактически большей части мусульманского мира, который оказывает поддержку экстремистским группам, лигитимизируя их действия, придавая им общественную значимость. Поэтому можно с уверенностью утверждать, что накал экстремистской деятельности не снизится с физическим устранением У. Бен Ладена, поскольку исламский религиозный экстремизм вбирает в себя не только религию, но политику и идеологию.

В параграфе анализируются факторы, способствующие трансформации экстремистских идей в террористические акты. Рассматривается так называемая «философия бомбы», основоположником которой принято считать немецкого политического радикала Карла Гейнцгейна. Последний считал, что в политической борьбе допустима физическая ликвидация сотен и даже тысяч людей, если она оправдана высшими интересами человечества. Он считал, что для достижения своих целей можно применять отравляющий газ, ракеты и требовал поиска новых эффективных средств уничтожения людей.

Концепция «философии бомбы» своеобразно переплетается с «теорией разрушения» М. Бакунина, который в своих работах настаивал на разрушении всего, что препятствует достижению поставленной цели. В качестве средств борьбы вполне уместны яд, нож и верёвка. Революционеры, считал Бакунин, должны быть глухи к просьбам обреченных и не должны идти ни на какие компромиссы.

Далее проводится анализ существующих определений терроризма, в том числе, американского профессора Р. Фалка, российского исследователя этого феномена А. В. Коровикова, и др., определение, данное госдепартаментом США, а также дефиниция, приведенная в российском законодательстве.

Данный анализ позволяет выделить в качестве главного признака терроризма его политическую мотивировку, что коренным образом отличает его от мафиозных «разборок» или гангстерских войн, даже если по своему характеру и применяемых в них методов борьбы они ничем не отличаются от политических акций. Критически оцениваются некоторые спорные определения террористической деятельности. Так, американский ученый М. Креншо выделяет в качестве определяющего признака терроризма его групповой характер, подчёркивая, что в динамике терроризма группа намного важнее, чем индивид. Членами террористических организаций многие становятся из-за того, что ощущают необходимость принадлежать к сообществу единомышленников. Группа достигает огромной власти над личностью. Однако история знает множество примеров террористических актов, совершаемых смертниками–одиночками.

Довольно спорным является и определение Р. Фалка, рассматривавшего терроризм как адекватное моральное или юридическое действие, направленное против «невинных личностей». Подобные критерии могут быть истолкованы по-разному в зависимости от тех или иных политических убеждений исследователей.

При рассмотрении данной проблемы особо выделен феномен женского терроризма, (шахидизм), получивший распространение среди некоторой части женщин Северного Кавказа. Здесь анализируется структура кавказского (в частности чеченского) общества, место в нем женщины, отличие в положении женщин на Кавказе от положения женщины, например, в ряде восточных стран.

Рассматривается распространенный на Кавказе обычай похищения женщин, а в последствии и мужчин с целью получения выкупа, анализируются и некоторые другие обычаи и нормы народов Северного Кавказа. Отмечается, что ослабление с распадом Советского Союза вертикали власти, реализация принципа свободы вероисповедания и предоставление всем конфессиям возможности широко и открыто вести пропаганду своих религиозно–нравственных ценностей, возродили на Кавказе идеи объединения мусульман в самостоятельные независимые государства на основе Корана и шариата. Для достижения этих целей можно применять любые средства (включая террор), и неважно, что при этом страдают невинные люди, ибо чем по более «чувствительному месту» будет нанесен удар, тем быстрее можно достичь своих политических целей. Следствием такой «ментальности» и явились взрывы жилых домов в Москве, Волгодонске, захват больницы в Буденовске и школы в Беслане и т.д.

Исследуется в этой главе и феномен «кровной мести», сравнительно недавно в историческом плане распространённый среди народов Северного Кавказа. Анализ этого обычая для нашего исследования интересен в социально-психологическом аспекте, т.к. именно здесь реализуется принцип «неразличимости личности», когда любой человек из племени обидчика становится ответственным за нанесение ущерба «нашему соплеменнику».

В определённой мере подобные специфические взаимоотношения, характерные для традиционного общества, сохраняющиеся внутри «исламского мира» были перенесены на отношения между различными этносами, народами и нациями «иных миров», например, с народами «христианского мира». Именно здесь коренятся, по нашему мнению, психологические истоки «борьбы» исламской и христианской цивилизаций.

По мнению Д.Эспозито история часто ставила христианское и мусульманское сообщества в положение конкурентов, «…а временами сводила в смертельной схватке за землю, власть и души»1,а Б.Льюис утверждал, что исламская цивилизация была единственной цивилизацией, которая ставила под сомнение само выживание Запада.

В качестве причин конфликта между исламским и христианским мирами (между Востоком и Западом) на современном этапе можно выделить следующие:

  1. Слабая экономическая база «исламского мира», в условиях безудержного роста мусульманского населения, увеличивает число безработных и недовольных молодых людей, которые и пополняют экстремистские организации;

  2. Феномен исламского Возрождения даёт мусульманам уверенность в «превосходстве» их цивилизации и нравственных ценностей над Западными;

  3. Демонстрации Западом своего военного и экономического превосходства, а также его вмешательство во внутренние дела и конфликты мусульманского мира;

  4. Падение коммунистической системы привело к тому, что исчез «общий враг» христианства и ислама и они остались в состоянии противостояния друг другу.

Зарождение экстремизма в исламе многие исследователи связывают с возникновением в 657 году теологических разногласий и разделением ислама на суннитов и шиитов. В параграфе проводится анализ идеологии ваххабизма, как фундаменталистского ответвления ханбалийского масхаба, являющегося частью суннизма. Социальная платформа ваххабизма обладает ярко выраженным стремлением к установлению патриархального равенства и размыванию социальной иерархии. Ваххабизм утверждал принципы «братства» мусульман и их равенства перед Аллахом, отвергая сословные и прочие общественные деления между ними. Такое братство предполагало особый тип организации с внутренней дисциплиной, гораздо большей, чем в обычной мусульманской общине, ярко выраженным единоначалием, круговой порукой и т.д.

_________________________

1 Esposito J.L. The Islamic Threat, p. 46




Одно из системообразующих положений в идеологии ваххабитов – специфическая интерпретация понятия джихада, при которой акцент делается на «войну за веру», хотя понятие «джихада» не сводится к последнему. Анализируются различные точки зрения учёных, рассматривающих проблему джихада, раскрывается cущность упоминаемого А.А. Игнатенко особого направления в исламе, так назы-

ваемого «джихадистского ислама», трактуемого исключительно как вооруженная борьба, в то время как термин «джихад» имеет множество смыслов, включая, например, призыв вести праведную жизнь, делать общество более моральным и справедливым, распространять ислам посредством проповеди учения и т.п. Американский ученый Томас Липман уточняет, что в понятии «джихад» воплощена возложенная Пророком на его последователей обязанность защищать веру.

В параграфе рассматриваются характер советско-афганской войны и позиция США, некоторых европейских и ряда мусульманских стран, фактически заложивших основы для появления и последующего роста религиозного экстремизма. Анализируются внутренняя политика в отдельных странах Европы (в частности в Англии), по ограничению деятельности экстремистских исламских группировок, которая ведёт по мнению местных законодателей к возникновению проблемы разграничения «законного» насилия по отношению к терроризму, и действиям, приводящим к ограничению основных свобод беженцев и части их политических прав, что недопустимо в условиях развитой демократии.

Далее в параграфе анализируются проблемы возникновения религиозного экстремизма на материале Узбекистана, Таджикистана, Кыргызстана, где ислам утвердился уже в VIII-IX веках и стал там господствующей религией. Ислам в этих государствах Центральной Азии имеет свою специфику, обусловленную следующим:

  1. Ортодоксальная (исламская) система ценностей (узбеков, таджиков, киргиз) базируется на нормах бытия традиционного общества, в этом, кстати, проявляется сходство его с православием;

  2. Огромное влияние на эту специфику оказала политика советского руководства в части искусственного размежевания территорий этих народов, которую осуществляло ещё царское правительство;

  3. Секуляризация культуры народов этих государств, связанная с политикой советизации.

Активизация политических процессов в странах Центральной Азии рассматривается в параграфе на примере Ферганской долины, откуда берут начало все наиболее значимые политические события в этом регионе, например, события в Кыргызстане в начале 2005 года, приведшие в последнем к смене государственной власти. Ислам в этом регионе не просто религия, а образ жизни с жестко соблюдаемыми нормами и любое проявление социального недовольства приобретает форму религиозного движения. Мощным проводником исламского влияния в этом регионе является политика Исламской партии возрождения, в решениях которой проявляются фундаменталистские, ваххабистские тенденции.

Серьезную опасность представляют и целенаправленные действия различных экстремистских организаций Пакистана, Афганистана, Саудовской Аравии на территории которых осуществляется подготовка боевиков-террористов. Центральная Азия в целом и Ферганская долина в частности рассматриваются исламскими экстремистами как пространство, где имеются политико-экономические предпосылки для распространения идей ваххабизма и установления шариатского строя. Все это дает основание предполагать, что религиозно-политическая ситуация в этом регионе имеет устойчивую тенденцию к обострению по следующим причинам:

  1. Неоднородность ислама в этом регионе, ведущая к внутреннему напряжению;

  2. Неравномерность социально-экономического развития Узбекистана, Таджикистана, Кыргызстана, в силу чего развивается клановая борьба за политическое влияние;

  3. Отсутствие единства взглядов у руководства этих стран в методах борьбы с религиозным экстремизмом (эту задачу необходимо решать в рамках ЕврАЗЭС);

  4. Географическая изоляция различных областей этих государств от республиканских центров;

  5. Большой разрыв между богатыми и бедными слоями населения этих стран;

  6. Острая проблема границ между этими странами, которые искусственны и не оформлены исторически;

  7. Рост наркоторговли и незаконного оборота оружия.

К этим причинам следует добавить и противостояние различных течений в исламе (суннитов, шиитов, хариджитов, исмаилитов и др.).

В качестве основополагающих целей, которые исламские экстремисты преследуют в результате своей деятельности, в параграфе приводятся следующие:

  1. Установление в обществе основ исламского теократического общества;

  2. Введение в общественную практику норм шариата;

  3. Восстановление халифата, как необходимое условие достижения единства мусульманского общества, управляемого единым халифом. Экстремисты рассматривают халифа в качестве приемника Пророка мусульман.

В заключение приводится анализ факторов, которые оказывали и оказывают наиболее существенные влияния на рост числа религиозных экстремистских группировок в современном мире, а именно:

  1. Государственная поддержка и субсидирование;

  2. Война в Афганистане;

  3. Политическое и экономическое давление стран Западной Европы позволило экстремистам из стран Ближнего Востока создать благоприятную атмосферу для своей деятельности, опираясь на недовольство населения условиями жизни;

  4. Традиционно подозрительные отношения мусульман к намерениям и политике Запада;

  5. Противоречия как между мусульманской и христианской цивилизациями, так и наличие противоречий внутри самих мусульманских стран, порождённые прежде всего нерешенными социальными проблемами;

  6. Образовательная политика в странах Ближнего Востока, позволившая молодёжи из неимущих слоев получать образование в мусульманских колледжах и университетах, находящихся под влиянием наиболее консервативных идеологов.

Во втором параграфе «Политический экстремизм» раскрываются противоречия, связанные с выработкой однозначного теоретического определения данного феномена, а также приводится классификация его дефиниций:

  1. международный экстремизм, совершаемый на территории нескольких государств;

  2. государственный экстремизм, проводимый с участием государственных органов на международном и внутригосударственном уровнях;

  3. внутренний экстремизм, совершаемый государственными органами и оппозиционными политическими структурами внутри страны.

В параграфе приводятся и обосновываются характерные устойчивые признаки политического экстремизма, к которым относятся:

  1. политическая направленность экстремистской деятельности, осуществление её в целях борьбы за власть;

  2. использование насилия или угрозы его применения по отношению к объектам своих политических интересов путём агрессивного физического и морально – психологического воздействия;

  3. организованный характер деятельности, наличие различных по своей структуре, идейно–политической направленности политических организаций, составляющих субъект политического экстремизма;

  4. невозможность компромисса со стороны субъекта политического экстремизма с политическими противниками, объясняемая решимостью любой ценой достигнуть целей своей экстремистской стратегии, при полном отсутствии веры в ее реализацию иными путями.

В большинстве научно-теоретических исследований политический экстремизм подразделяется на три вида: государственный, организационно–групповой и индивидуальный. Несмотря на приводимые в параграфе отличительные характеристики каждого из этих видов, любое из названных экстремистских проявлений, в свою очередь может быть «левой» и «правой» ориентации. Левый экстремизм революционным путем хочет приблизить некое «светлое» будущее, а правый экстремизм (фундаментализм) таким же революционным путем хочет вернуть «светлое» прошлое. В этом и проявляется глубокое метафизическое сходство между правым и левым проявлением экстремизма.

Левые стремятся реализовать парадигму потенциально существующего в будущем «золотого века» (во всяком случае он существует в теории, например, в марксистской). Правые же идут на теракты для возвращения актуально существовавшего в прошлом, с их точки зрения, всё того же «золотого века». Но сам «золотой век» и методы его утверждения одни и те же.

Далее в параграфе рассматривается фашизм – как крайняя форма проявления политического экстремизма. Сущность данного феномена раскрывается в качестве разновидности тоталитаризма XX-го века. Для фашизма характерны исключительно национальные (расовые) ценностные ориентиры в организации общества. Он рассматривается как уникальная система формирования ложных «национальных единств», как форма реакционно–диктаторской консолидации масс, основанная на насилии (терроре), шовинизме, экспансионистских устремлениях и имперских амбициях, культивирующая агрессивность, сочетающуюся со слепым послушанием, освобождением рядовой личности от ответственности за содеянное, фанатизмом и дисциплиной.

В параграфе подчёркивается, что на современном этапе развития мирового сообщества на первый план в панораме разнообразных форм политического экстремизма выходит исламский радикальный фундаментализм. В качестве причин активизации последнего в параграфе рассматриваются следующие:

  1. попытка фундаменталистов вернуться к истокам ислама и тем самым укрепить устои традиционного общества;

  2. развал Советского Союза привёл к тому, что Западный мир усматривает теперь в качестве главного противника прав и свобод личности и демократии представителей исламского радикализма.

Эти две тенденции актуализировались в связи с ростом глобального конфликта между социо-политическими культурами: культуры мусульманского мира и Западной культуры, в лице её лидера – США. Антиамериканские настроения наиболее полно отражают высказывания террориста №1 Бен Ладена на телеканале «Аль Джазира»: «Я клянусь Аллахом, что Америка никогда больше не будет знать покоя, пока он не придет в Палестину, и пока безбожные западные армии не покинут святые места».

В параграфе анализируется концепция, разработанная идеологами исламского экстремизма, образования «Объединенного исламского государства», в состав которого, по замыслу её создателей, должны войти около 50 стран Азии, Африки и Европы. Базируется эта концепция на исламистском принципе разделения мира, пребывающего в бесконечном конфликте – на «мир ислама» (дар ал-ислам) и «мир ереси» (дар ал харб). Следует отметить, что представления о глобальном конфликте постоянно внедряются в сознание людей идеологами мусульманских экстремистских группировок. Подобные представления усиливаются националистическими религио-этическими и другими идеями, в соответствии с которыми Запад рассматривается исключительно как источник колониальной опасности, мешающей возрождению исламской империи и объединению всего мусульманского мира в единую нацию с целью возрождения былого исламского величия.

В третьем параграфе «Религиозно – политический экстремизм» дается определение данного феномена как разновидности политического экстремизма. Рассматриваются отличительные черты, присущие только религиозно-политическому экстремизму, наглядным примером которого могут служить события, происходящие в России на территории Северного Кавказа с начала 90-х годов или вторжения бандформирований на территорию государств Средней Азии в 1999 – 2000г. К проявлению религиозно – политического экстремизма можно отнести и пятидесятилетнюю борьбу мусульманских государств за ликвидацию государства Израиль, политику экспорта «исламской революции», осуществлявшуюся Ираном в 80-90-е годы XX столетия и т.д. В параграфе приводится классификация проявлений религиозно – политического экстремизма, а также анализ ситуации на Северном Кавказе с точки зрения его исторического развития и различных форм проявления данного феномена. Рассматриваются исторические аспекты распространения ислама на юге России, отмечается цикличность и неравномерность этого процесса. Основной причиной этого своеобразия явилось то, что у кавказских народов сильны автохтонные верования, преодолеть которые ревнителям «чистого» ислама не удалось до сих пор.

В параграфе рассматривается роль Турции в развитии событий на Кавказе, начиная от периода завершения кавказской войны (1817-1864г.г.) и включая советский период.

Объединяющим началом в период Оттоманской империи были идеи панисламизма под покровительством Турции, автором которых считается Д. аль-Афгани. После развала турецкой империи на первое место выходит идеология и практика исламского национализма, проявившаяся в форме тюркизма, пантюркизма, пантуранизма. В параграфе раскрывается суть этих понятий и особенности исламского национализма. Пантюркизм, как и пантуранизм, определяется как политическое течение, которое ставит своей целью национальное и государственное объединение туранских народов и создание единого государства – Великого Турана.

В качестве причин неоднородности ислама на Кавказе приводятся следующие:

  1. Народы Кавказа в равной степени ощущают себя и мусульманами и горцами, у которых ислам стал важной, но лишь составной частью традиционного образа жизни.

  2. На Северном Кавказе, особенно в восточной его части, среди вайнахов, утвердились суфийские братства, завоевавшие здесь прочные позиции.

Отдельной строкой в параграфе проводится анализ строения чеченского общества по линии: мюрид –суфия – тейп – как основы родоплеменных отношений и особого места в этих отношениях авторитета старейшин и принципов патриархального общества.

В советский период на Кавказе сложился своего рода баланс между «обычным», «классическим» исламом, его суфийской интерпретацией, и христианством, которое исповедуют большинство осетин, абхазов и часть кабардинцев. Этот баланс и обеспечивал относительную стабильность в обществе.

В постсоветский период в условиях ослабления вертикали власти и идеологического вакуума на Юге России на первое место вышли идеи национализма и сепаратизма, поддержанные новым импульсом ускорения политической активности исламских институтов, в том числе и тарикатами. Новые лидеры и организованные ими политические организации (например, партия Исламский путь Б. Гантамирова и др.) доказывали, что возвращение к основам праведной с точки зрения ислама жизни возможно только при условии независимости Чечни. Такая политика привела к глубокому кризису и разрыву с демократическими социально-культурными и политическими нормами и институтами. Это выразилось:

1. В игнорировании российского законодательства.

2. В неспособности власти выполнять свои функции.

3. Извращении процесса становления гражданской, светской культуры.

4. В обострении соперничества тейпов, в борьбе за контроль финансово–экономических структур.

Анализ роли ислама в жизни народов Северного Кавказа показывает, что религиозный экстремизм у них принимает синкретические, гибридные формы. Он, как и религия в целом, не выступает в своём «чистом» виде, а проявляет себя в формах «религиозно-политического», «религиозно-этнического», «религиозно-националистического», «религиозно-нравственного» и т.п. экстремизма. Хотя экстремизм может существовать и в относительно «чистых» своих формах, например, в политической форме, не закамуфлированной в религиозные одеяния. Однако политики давно уяснили, что их идеи быстрее доходят до сознания верующих людей, если используется механизм иррационального внушения. Это позволяет политикам манипулировать сознанием людей и успешнее достигать своих целей. В синкретических формах религиозный экстремизм более эффективно использует «жизненную силу» извращенно воспринимаемых этических норм, национальных обычаев и традиций.

«Взрывоопасность» религиозного экстремизма усиливается тогда, когда появляются «смесь» последнего с политическим экстремизмом, маргинальной психологией, этической нетерпимостью, национально-сепаратистской ограниченностью и т.п.

Далее в параграфе сделаны выводы, согласно которым ислам не играет самостоятельной роли в политической жизни общества, а является лишь прикрытием в борьбе противостоящих сил за политическую власть. Исламский радикализм насаждался на Северном Кавказе внешними силами с целью создания барьера между Россией и мусульманским миром, что привело к серьёзным внутренним противоречиям, обострению отношений между сторонниками тарикатов и радикальной частью исламистов, к расколу мусульманского общества на пророссийскую и антироссийскую стороны.

Во второй главе «Особенности проявления исламского фундаментализма» приводится определение фундаментализма известного психолога Д. Функе, рассматривавшего данный феномен как начальную ступень перехода к экстремизму и религиозному фанатизму по схеме: фундаментализм – исламизм - исламский радикализм. По мнению А. Малашенко исламизм можно рассматривать как практическую реализацию идей фундаментализма.

В фундаментализме начинает созревать и закрепляется фанатизм, крайняя нетерпимость и враждебность даже к малейшим расхождениям религиозных позиций в одной и той же конфессии (например, конфликт суфизма и ваххабизма).

Возникновение фундаментализма принято связывать с периодом, когда протестантские фундаменталисты пытались бороться с эволюционной теорией Дарвина. Такой точки зрения придерживаются некоторые российские исследователи (И. В. Кудряшова, Г. И. Мирский, К. Н. Костюк, А. Г. Сагадеев, Г. В. Милославский и др.) Известный британский религиовед М. Момен приводит в качестве примера фундаментализма - полемику философов-мистиков и ортодоксальных законников в Иране в XVI-XVII веках и оппозицию суфизму как «религиозной распущенности» взглядов таких теологов как Ибн Тайлиш (1328) и Ибн Абдель-Ваххаб (1787). По мнению российского историка-востоковеда Р. Г. Ланда мусульманский мир с VIII века регулярно переживает периоды стремления вернуться к чистоте первоначального ислама.

Приверженцев идей фундаментализма можно разделить на две категории. Это :

1. Представители радикального крыла суннитского «раннего фундаментализма» (Ибн Ханбал, Ибн Хазм, Ибн Таймийя, Ибн Абд ал-Ваххаб), которых отличает воинственность, использование джихад в деле защиты ислама, соединение фундаменталистской идеи с активной политической позицией, готовность бросить вызов религиозной и политической власти, идти на жертвы во имя ислама.

2. Либералы – реформаторы (джамал ад-Дин аль-Афгани, Мухаммед Абдо, Абд ар-Рахман аль-Каваншби и др.) придерживавшиеся динамической, позитивной роли ислама в общественно–политической сфере. Только ислам, убеждали они верующих, способен преодолеть временный упадок и противостоять иностранному господству.

В главе анализируются такие специфические факторы возрождения фундаментальных основ ислама, как - теологические и политические. Конфликт между фундаменталистами и приверженцами религиозного либерализма заключается в том, что, по мнению первых, либералы привносят в религию сомнительные идеи и доктрины, которые не имеют основы в самой религии, а являются приспособлением к секулярному миру или импортированы из других религий. Можно утверждать, что фундаментализм присущ любой религии. В данной главе делается вывод, что фундаментализм – это не что иное, как обращение к духовным первоисточникам вероучения, происходящее всякий раз при существенных изменениях условий жизни общества. В определённом смысле можно говорить, что и пророк Мухаммед тоже был фундаменталистом, ибо он считал себя не основателем новой религии, а человеком, возвращающим людей к вере предков – вере Авраама.

Во второй главе проводится анализ фундаменталистских идей суннитского толка (представителями которого являются Хасан аль–Тураби в Судане, Иссам аль–Аттар в Сирии, Аббаси аль-Мадани в Алжире, Эрбакан в Турции, Мустафа ас- Сибам в Египте и др.) и особенностей шиитского фундаментализма, обусловленных шиитской религиозной системой, более независимой от государственной власти по сравнению с суннитской.

В первом параграфе «Специфика политизации ислама и религиозный экстремизм» показывается как исламский экстремизм подпитывается психологически фундаментализмом и фанатизмом. Психологи установили, что раскол структуры личности по принципу: «Кто не с нами, тот против нас» начинается с фундаментализации веры и укрепления фанатизма.

В данном параграфе анализируются социально–политические особенности исламского фундаментализма с позиций концепций известных теологов Д. аль–Афгани, муфтия Египта М. Абдо, отвергавших кораническую традицию, поддерживавших идею реформации ислама.

Возрождение принципов раннего ислама объясняется неудачами при решении социально–экономических проблем с опорой на национализм и «мусульманский социализм». В этих условиях исламский фундаментализм предстает не столько умозрительной теорией, но и практикой, поскольку его сторонники используют политические средства, включая и экстремистские, для осуществления своих целей.

В качестве причин активизации исламского фундаментализма в параграфе приводятся следующие:

  1. Цельность ислама, отсутствие в нём деления на религиозное и светское;

  2. Мусульманское общество оказалось не готово к глубокой модернизации, произошедшей в Европе в конце XX века;

  3. Противоборство синкретизации ислама с другими религиями;

  4. Затяжной социально – экономический кризис в мусульманском мире, тормозящий утверждение структур светского гражданского общества и сопутствующих ему демократических прав и свобод.

Далее в параграфе проводится анализ факторов локального, регионального и общемирового масштаба, способствующих возрастанию социально–политических движений под исламскими знаменами и лозунгами, среди которых отмечаются следующие:

  1. Кризис как западной, так и коммунистической модели социального развития, на которые ориентировалась политическая элита в большинстве мусульманских стран;

  2. Поражение арабских стран в войне с Израилем в июне 1967 года, подорвавшее влияние светской идеологии на массы населения мусульманских стран;

  3. Крушение межгосударственных объединительных проектов в мусульманском мире на этнонациональной основе;

  4. Политическое влияние, опирающееся на финансовую мощь, в исламском мире таких стран, как Саудовская Аравия, Кувейт, Ливия, заинтересованных в возрождении и укреплении ислама.

Рассматривается роль и победа революции в Иране в деле популяризации идей ислама среди молодёжи, анализируются причины неоднородности и специфика активизации возрожденческих настроений в разных частях мусульманского мира в зависимости от социально–экономической и политической обстановки. При этом подчёркивается разнообразие исламистских политических движений и организаций. Это и весьма умеренные, хотя и критикующие политическую власть, но готовые идти с нею на компромисс, и экстремистские, действующие в подполье и использующие методы террора для достижения своих целей (например, «Братья-мусульмане»).

Второй параграф «Исламский экстремизм на Ближнем Востоке» рассматривает вопрос о власти, являющийся конечной целью политической борьбы мусульманских экстремистских группировок, ставший основной причиной разногласий между шиитами и суннитами. Экстремизм рассматривается как объединяющее начало, необходимое для активизации «политического ислама», выдвинувшего идею «исламского правления», как альтернативу халифату. Здесь раскрывается суть понятия «исламское правление», впервые появившееся в работах Мухаммеда Рашида Риды в 40-х годах прошлого столетия и основанное на народовластии и возможности разработки законов людьми, что считается греховным с точки зрения традиционного ислама. Не подвергая сомнению необходимость возрождения и сохранения шариата, развивая взгляды своего учителя М. Абдо, Рида пришел к выводу, что гражданское правительство может выполнить свои функции и быть стабильным не только опираясь на положения Корана и Сунны, но и разрабатывая соответствующие законы, которые отражают и светские политические потребности и интересы.

В параграфе проведён анализ взглядов М. Р. Риды в вопросах законотворчества, опираясь на которые руководители движения «Братья мусульмане» в Египте (С. Котб и др.) сформировали и обосновали новое понятие «социальная интеграция» как инструмент исламского варианта решения проблем социальной несправедливости, бедности. Опираясь на хадис, связанный с общественной собственностью на «воду, пастбища и огонь», С. Котб утверждал индивидуальное право собственности как абсолютное и священное, разделяя в этом вопросе взгляды крупнейшего теоретика исламских движений Абу-аль Ала аль-Мавдуди на «исламский социализм». Последний категорически отрицал идеи национализма, так как, цели ислама и национализма диаметрально противоположны. Свою позицию он объяснял тем, что конечная цель ислама – построение всемирного государства, в котором нет различия между расами, нациями и классами, а потому ислам не может принять национализм, который стремится создать национальное государство. Он доказывал, что национализм разрушает связи между человеческими существами. Ислам же наоборот, уничтожает все искусственные границы между людьми.

В этом параграфе анализируются концепции «исламского правления» некоторых светских исследователей ислама. Так, египетский ученый Рифаат ас-Саид считает, что политизация ислама связана с общим экономическим кризисом капиталистической системы, с её неспособностью решить проблемы человечества. Иранский исследователь Ахмед Анаит объясняет активизацию исламской политической активности как реакцию традиционалистов на секуляризм Турции и ответ на агрессивные действия и угрозы со стороны Запада, нерешительность в деле противостояния секуляристско-либеральным идеологиям в Египте и, наконец, как результат палестино-израильского конфликта.

Таким образом, к середине XX века проблема «исламской власти» или «исламского правления» начала наполняться новым политическим содержанием, в котором акцент сделан на мусульманскую концепцию миропорядка, т.е. деление мира на «Дар аль-Ислам» (мир ислама), защита которого является священным долгом каждого мусульманина, и «Дар аль-Харб» (мир войны) – остальной мир, от которого может исходить угроза исламу. Сосуществование двух миров, однако, не может находиться в устойчивом равновесии, поскольку распространение ислама является религиозным долгом и обязанностью исламского государства и все в мусульманском мире – от отдельного мусульманина до исламской политической организации все должны бороться за расширение зоны своего влияния, ибо Запад является «миром неверия».

В параграфе рассматривается шиитский Иран, как влиятельный представитель исламского мира. Уникальность Ирана состоит не только в том, что революция 1978 года дала новый импульс мусульманским политическим движениям, но и в том, что оппозиционные религиозно–политические деятели приобрели здесь ореол непререкаемых авторитетов в глазах широких масс. Произошла консолидация довольно различных по социальным запросам и политическим устремлениям групп населения. Под влиянием религиозно–политических лидеров их общими требованиями различных социальных слоёв и групп населения стали требования - упразднения монархии, освобождения Ирана от политико–экономического засилья сверхдержав и возрождения статуса ислама. Далее в параграфе анализируются принципы выработки Конституции Исламской республики Иран, главным из которых является принцип «велаят–е факих». Этот принцип восходит к догме о существовании «сокрытого имама», через посредство которого осуществляется связь между исламским (в данном случае шиитским) государством и Аллахом. Отсюда следует, по мнению исламских теологов, что факих управляет государством не по собственной воле, а по воле Аллаха, следовательно, это правление не может приобрести характер диктатуры.

Вместе с тем, довольно заметную роль в Иране играют и сторонники исламского либерализма. Именно либеральное крыло исламистов, во главе с М. Хотами поддерживает устремления демократически настроенных сил иранского общества. Примечательно, что к этой же категории продемократически настроенной части общества относятся и определённые слои шиитско–исламского духовенства.

Здесь же рассматриваются позиции исламистов–консерваторов, утверждающих, что исламская республика Иран оказалась в изоляции в результате экономических и политических санкций со стороны американского руководства и настойчиво проводится мысль о том, что к их стране проводится политика «скрытой агрессии» со стороны Западных стран.

Негативное отношение к Западу характерно для большинства экстремистских исламских организаций и в других странах. Так, «Национальный исламский фронт» Судана, «Воинство Аллаха» в Ливане, египетская «Аль-Гамаа аль Исламия» и др. заявляют о своем стремлении ликвидировать прозападно настроенные режимы в Саудовской Аравии, Египте и некоторых других ближневосточных странах. Они убеждены, что только ислам способен заполнить вакуум, образовавшийся после краха вдохновлявшегося Западом арабского национализма и других привнесённых извне идеологий.

Исследование деятельности исламских политических движений позволило сделать следующий вывод:

  1. Для исламистов характерно негативное отношение к существующему миропорядку, как к дискриминационному по отношению к мусульманскому народу;

  2. Исламизм – это больше политическое, чем религиозное движение, так как его представители не стремятся реформировать исламскую систему догм и обрядов;

  3. Исламский радикализм легко переходит в политический экстремизм и в терроризм, особенно в районах, где накоплено много оружия, где имеют место конфликтогенные ситуации.

Здесь же проводится анализ причин, способствовавших превращению исламского экстремизма на Ближнем Востоке в одну из ключевых проблем современности. Главными из них являются следующие:

  1. Иранский режим сохраняет свою популярность и достаточно широкую поддержку в мусульманском мире;

  2. Радикальная исламская доктрина и идеология многочисленных, экстремистски настроенных групп стали основной оппозиционной силой западному влиянию.

Фактически в каждой мусульманской стране появились различные политические силы, вдохновленные иранским примером и бросившие открытый вызов правящим властям.

Отличительной особенностью исламских радикальных группировок является то, что их идеи абсолютно нетерпимы к инакомыслию, ибо, как они полагают, их концепции базируются исключительно на божественном откровении, а потому иные взгляды являются еретическими или даже сатанинскими. В этом проявляется слабость этих группировок, поскольку религиозная нетерпимость неизбежно ведёт к сокращению числа сторонников радикального ислама. К тому же в самих радикальных группах, как правило, нет места компромиссам, что способствует их расколу и борьбе между их членами, придерживающимися различных вариантов методов проведения экстремистской политики.

Далее анализируются факторы, влияющие на рост и масштабы активности исламских радикальных группировок:

  1. Принадлежность к тем или иным этническим группам – «Хизбалла» в Ливане, представляющий по сути шиитскую партию, которая сталкивается с христианским противодействием, фундаменталисты в Сирии, представленные суннитами, традиционно выступающими против собственного немусульманского правительства, «Братья мусульмане», имеющие своих сторонников в Египте, Иордании, Палестине, Сирии. В каждой из этих стран эти группировки реализуют собственные цели и т.д.;

  2. Покровительство, в том числе и финансовое, исламских экстремистских организаций Ближнего Востока, оказываемое из-за рубежа. В качестве примера рассматриваются поддержка иранских, сирийских, ливанских структур палестинского «Исламского джихада». Здесь осуществляется сравнительный анализ этого покровительства с отношением Советского Союза к коммунистическим движениям других стран, которым он оказывал материальную и моральную поддержку;

  3. Противодействие радикальным исламским движениям со стороны правительств самих мусульманских стран – на примере ситуации в Сирии, Алжире, Египте, Саудовской Аравии. Объединяющей характеристикой рассмотренных примеров является тот факт, что действия религиозных экстремистских групп направлены и против собственных правящих структур и не затрагивают территориальных противоречий.

Анализируется в параграфе и проблема палестино–израильского конфликта, специфика которого заключается в том, что главные усилия исламских экстремистских групп объединяются и направляются на борьбу с внешними силами. Израиль является государством, находящимся в сердцевине арабского геополитического пространства, где безраздельна идеологическая и духовная власть ислама. Поэтому, с точки зрения ислама, Израиль оказывается вызывающей аномалией, так как он не только находится в самом центре «дар аль–ислам», но, по сути своей, является крайним проявлением «дар аль–харб», т.е. территории войны, и в арабском сознании воспринимается не иначе, как «раковая опухоль на теле арабской нации» или «кинжал, вонзённый в сердце ислама». Следовательно, территориальные споры здесь всегда комуфлируются в исламское «идеологическое одеяние». Таким образом, глубоко ошибочным является тезис, положенный в основу достижения мира на Ближнем Востоке, под названием: «Территории в обмен на мир», означающий уход Израиля с территории Западного берега реки Иордан, сектора Газа и т.д., то есть возвращение к границам 1967 года. В планах арабских государств пункт ликвидации Израиля и превращение территории Ближнего Востока в единое мусульманское геополитическое пространство появился задолго до Шестидневной войны 1967 г. и захвата Израилем Иудеи, Самарии, Восточного Иерусалима и сектора Газа. Поэтому нельзя связывать рассматриваемую ситуацию только с агрессией Израиля на палестинскую территорию. Для этих целей в 1964 г., т.е. задолго до Шестидневной войны в Египте была создана Организация Освобождения Палестины (ООП), которая должна была решить три задачи:

  1. Навязать Израилю террористическую войну на истощение, деморализовать еврейское население страны при помощи террористических актов;

  2. Создать к западу от Иордана палестинское государство, которое станет в последствии плацдармом для общеарабской агрессии против Израиля;

  3. Осуществить политическую делигитимизацию государства Израиль.

Далее в параграфе проводится анализ ситуации, приведшей к возникновению на основе «Мусульманской Ассоциации» движения исламского сопротивления «ХАМАС». Лидеры «ХАМАС» предлагают своё, отличное от ООП видение будущего палестинского социума, суть которого сводится к следующему:

  1. Палестина в пределах её «исторических границ–от реки до моря» - провозглашалась исламской собственностью, «врученной будущим поколениям мусульман вплоть до Судного дня»;

  2. «ХАМАС» выступает как часть «всемирного движения адептов политического ислама и одновременно как один из отрядов движения «Братьев – мусульман» в Палестине, борющегося за освобождение каждой пяди её земли;

  3. Любая форма политического решения палестино–израильского конфликта исключалась, поскольку это «противоречило духу ислама».

В конце параграфа анализируются мирные инициативы по урегулированию палестино –израильского конфликта, поддержанные многими политическими силами в регионе, в том числе «ФАТХ», «Демократическим фронтом освобождения Палестины», а также причины роста влияния «ХАМАС» в зонах, выведенных из–под израильского военного контроля. Здесь же показываются причины подъёма авторитета «ХАМАС», обеспечившего, в конечном счете, победу на выборах в парламент Палестины. Этому способствовали:

  1. Создание национальной государственности, не приведшее к радикальному изменению положения молодых палестинцев. Молодежь, и прежде всего образованная, оказалась не востребованной;

  2. Воздействие клановой структуры освобожденных территорий на становление палестинских государственных институтов. Оттесняемые от власти социальные группы становились опорой политического ислама;

  3. Использование ХАМАСом лозунга – «Возрождение мира ислама» на основе подлинных ценностей, привлекшее к нему широкие массы населения, разочаровавшегося в прежних религиозных доктринах;

  4. Процессы глобализации и вестернизации, затрагивающие традиционный уклад народов исламского мира.

В «Заключении» подводятся итоги работы, подчёркиваются характерные признаки международного терроризма, выделяются мотивы деятельности современных международных террористических организаций, даются рекомендации по предупреждению международного терроризма и определяются перспективы дальнейших исследований в этом направлении, а именно:

  1. Опираясь на строго научное определение природы и сущности терроризма необходимо провести разграничение его от религиозного фанатизма (как психологического, а не геополитического феномена), фундаментализма и религиозного экстремизма;

  2. Представителям тех структур, которые непосредственно ведут борьбу с религиозно-политическим экстремизмом и терроризмом, следует уяснить, что религиозно-политический экстремизм – это сложное, синкретическое образование, где религия выступает лишь камуфляжем сепаратистских, политических, националистических и т.п. устремлений. Необходимо повышать квалификацию по религиоведческим проблемам в структурах правоохранительных органов;

  3. Острие борьбы против религиозно-политического экстремизма должно быть направленно на преодоление социально-экономических противоречий (например, безработицы среди молодых людей, доходящей до 87% в некоторых республиках Северного Кавказа), создающих благоприятные условия для укрепления экстремистского мировоззрения, на борьбу с криминально-бюрократическим беспределом, клановостью и т.д.;

  4. Решать проблемы политические, экономические и социо-культурные в «горячих точках» северо-кавказского региона одновременно, а не по отдельности, как это имеет место в настоящее время;

  5. Показывать международный характер терроризма и политического экстремизма, а не только их региональную специфику. Так в бандах чеченских экстремистов участвуют представители 52-х государств. Финансовая и идеологическая подпитка религиозно-политических группировок осуществляется на территориях ряда государств.

^ Основное содержание диссертационного исследования отражено в следующих работах автора:

  1. Капустин Н.С., Заброда Т.Н. Проблема целостности Северо-Кавказского региона и религиозно-политический экстремизм (Тезисы) // III Российский философский конгресс «Рационализм и культура на пороге третьего тысячелетия». Том 4. СКНЦ ВШ. Ростов-на-Дону. 2002. С.231-233 – 0,2 п.л

  2. Заброда Т.Н. Истоки исламского фундаментализма. 15 стр. Деп. ИНИОН РАН 13.03.03. № 57834.- 1 п.л.

  3. Капустин Н.С., Васечко Е.Н., Заброда Т.Н. Религиоведческие аспекты изучения и предупреждения терроризма (Тезисы) // Современные проблемы совершенствования законодательного обеспечения глобальной и национальной безопасности, эффективного противодействия международному терроризму. Сборник материалов международной научно-практической конференции. Ростов-на-Дону. 2003. С.105-112 – 0,5 п.л.

  4. Заброда Т.Н. Политизация ислама и религиозный экстремизм. 16 стр. Деп. ИНИОН РАН 14.10.2003. № 58275. –1 п.л.

  5. Заброда Т.Н. Психологические особенности и истоки женского терроризма на Северном Кавказе. (Тезисы). // Труды аспирантов и соискателей Ростовского государственного университета. Ростов-на-Дону. 2004. т.X. С.257-259 –0,2 п.л.

  1. Заброда Т.Н. Особенности миграционных процессов на Северном Кавказе. //Человек и этносы в трансформирующемся обществе: социальные девиации и пути их преодоления. Тезисы докладов и выступлений на межрегиональной научно – практической конференции. Отв. ред. Волков Ю.Г., СКНЦ ВШ. Ростов-на-Дону. 2004. С.117-121 - 0,3 п.л.

7. Заброда Т.Н. Роль религиозного фактора в общественно – политической ситуации на Северном Кавказе. //Труды аспирантов и соискателей Ростовского государственного университета. Ростов-на-Дону. 2005. т.XI.С.348-350 – 0,2 п.л.


8. Заброда Т.Н. Некоторые проблемы генезиса и особенности современного «исламского экстремизма». «Философия права». 2007. №3. С.129-134 - 0,6 п.л.


Сдано в набор 24.12.2007. Подписано в печать 19.12.2007.

Формат 60х84 1/16. Ризография. Усл. печ. л. 1,0.

Бумага книжно-журнальная.

Тираж 100 экз. Заказ 2311/1.


Отпечатано в ЗАО «Центр универсальной полиграфии»

340006, г. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская, 140,

телефон 8-918-570-30-30

www.copy61.ru

e-mail info@copy61.ru

11 Huntington S..P. The Clash jf Civilizations and the Remaking of World Order. N.Y. 1997, p.213-214

22 Cм. Minc A. Le Nouveau Moyen Age. 1993. Paris.

33 См. Hermassi M.A. Islam, Democracy, And the Challenge jf Political Change.- Demokracy in the Middele East: Defining the Challenge. Washington. 1993.





Скачать 461,22 Kb.
оставить комментарий
ЗАБРОДА Татьяна Николаевна
Дата24.09.2011
Размер461,22 Kb.
ТипАвтореферат, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

плохо
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх