Р. Г. Скрынников. У истоков самодержавия icon

Р. Г. Скрынников. У истоков самодержавия



Смотрите также:
Заключается в изучении формирования единого российского государства и становления самодержавия в...
Руслан Скрынников...
Руслан Скрынников Ермак предисловие...
Флоря Б. Н. У истоков религиозного раскола славянского мира (XIII в.)...
Книга Дж. Реале и Д...
Лазарев в. Н. Русская иконопись от истоков до начала XVI века...
Задачи конкурса: утверждение в сознании молодежи патриотических ценностей...
Реферат мгуу
Русско-японская война 1904–1905 гг...
Цензурный устав 1865 г. Как охранительный закон системы самодержавия...
-
Темы является выяснение истоков появления меркантилизма и выявление основных идей первой...



страницы: 1   2   3   4   5
вернуться в начало
скачать
     Иван III не мог добиться послушания от родных братьев Андрея и Бориса, поднявших мятеж во время вторжения Орды. В 1491 г. самодержец нарушил договор с Андреем, скрепленный клятвой на кресте, и бросил его в темницу, где тот и умер два года спустя. Братоубийство считалось худшим грехом, и через несколько лет Иван III под давлением общественного мнения устроил публичное покаяние. Он призвал митрополита Зосиму и епископов и в их присутствии выразил горе по убиенном брате, "что своим грехом, неосторожно его уморил". Сведения о покаянии были включены в официальный свод 1497 г.
     Волоцкий князь Борис, едва избежавший участи князя Андрея, скончался вскоре после брата. Игумен Иосиф Волоцкий, чья обитель располагалась во владениях Бориса, оплакал кончину удельных братьев и обрушился на Ивана III с упреками. Игумен уподобил самодержца Каину. Князь, писал Иосиф, обновил "древнее каиново зло": по его вине древний род государев: "яко лист уже увяде, яко цвет отпаде, яко свет златого светильника угасе и остави дом пуст". Неправедному царю, утверждал игумен в одном из своих сочинений, не следует повиноваться, ибо "таковый царь не Божий слуга, но диавол, и не царь есть, но мучитель".
     Иван III не пользовался уважением духовенства, доказательством чему был конфликт с митрополитом Геронтием и нападки Иосифа Волоцкого. После смерти Геронтия в Москве был создан священный собор. Государь не допустил к участию в соборе новгородского архиепископа, непримиримого противника еретиков, и навязал собору кандидатуру симоновского архимандрита Зосимы Брадатого, относившегося к еретикам терпимо. Великий князь рассчитывал упрочить свою власть, посадив на митрополию послушного иерарха. Но его надежды не оправдались. Очень скоро владыка подвергся самым резким нападкам со стороны фанатиков. Волоцкий, не стесняясь чернил главу церкви. Ныне, писал он, на московском святом престоле сидит "злобесный волк", "первый отступник в святителях в нашей земли", "иже сына Божия попра и пречистую Богородицю похули..." Обличения Зосимы неизбежно бросали тень на его покровителя Ивана III. Обвинение в пособничестве еретикам грозило государю изрядными неприятностями. Инок Савва в "Послании на жидов и еретиков" писал: "Аще бо царь или князь...не поклоняется Богу нашему Спасу Господу Иисусу Христу, ...той воистину раб есть и проклят!"
     Несмотря на покровительство государя, Зосима недолго сидел на митрополичьем престоле. Духовенство не желало подчиняться еретику, и великому князю пришлось пожертвовать своим ставленником. В 1494 г. Зосима сложил сан "не по своей воле". Предлогом для низложения послужило излишнее пристрастие владыки к вину. Отставка Зосимы была воспринята, как признак слабости власти.
     Завоевание земель усилило власть монарха и одновременно собрало в Москве многочисленную княжескую аристократию. Все дела Иван III решал с думой. Великие бояре отнюдь не были послушными и безгласными исполнителями его воли. При обсуждении дел члены думы и придворные не стеснялись возражать государю. Дворянин И. Берсень-Беклемишев, сделавший неплохую придворную карьеру, вспоминал на склоне лет, что Иван III любил и приближал к себе тех, кто возражал ему: "против собя стречю любил и тех жаловал, которые против его говаривали". Как писал Андрей Курбский, Иван III был "любосовестен" и ничего не начинал без длительных и "глубочайших" советов с боярами - "мудрыми и мужественными синклиты". В действительности взаимоотношения монарха с могущественной знатью не были идиллическими. Первый серьезный конфликт имел место осенью 1484 г., когда Иван III "поимал" бояр Василия и Ивана Тучко-Морозовых. Вотчины опальных были отобраны и возвращены лишь через три года. Конфликт с Морозовыми стал значительным событием в истории двора. Иван IV помнил о раздоре, унизившем его деда, и всю вину за происшедшее возлагал на бояр. Братья Тучко, писал царь в одном из своих писем, "многая поносная и укоризненная словеса деду нашему великому государю износили". Случай с Морозовыми доказывал, что государь до поры до времени терпел возражения бояр, но при подходящем случае жестоко расправлялся со строптивыми советниками. Имеются данные о том, что И.Б. Тучко-Морозов был первым из известных дворецких московского великого князя, а его брат В.Б. Тучко - боярином конюшим. В дни похода на Новгород В.Б. Тучко вместе с И.Ю. Патрикеевым продиктовал новгородцам условия капитуляции. Во время стояния на Угре Иван III послал боярина В. Б. Тучко к мятежным братьям для примирения с ними, а затем поручил ему сопровождать жену с детьми на Белоозеро. В случае гибели государя Тучко должен был обеспечить безопасность вдовы.
     Конфликт в верхах разрастался, и современники склонны были приписать беду пагубному влиянию на великого князя "греков". И. Беклемишев, отстаивая незыблемость московских порядков, винил греков в перемене старых обычаев. На сколе лет он жаловался книжнику Максиму Греку, прибывшему на Русь с Афона: как пришла Софья "с вашими греки, так наша земля замешалася и пришли нестроения великие, как и у вас в Царегороде при ваших царях".
     Московское боярство постоянно пополнялось знатными выходцами из соседних государств: царевичами из Орды, членами литовской великокняжеской династии и пр. Как правило, они получали щедрые земельные пожалования от московских государей. Члены византийской императорской семьи появились на Руси впервые. По своей знатности они далеко превосходили прочих пришельцев из-за рубежа. Тем не менее им пришлось познать немало унижений, когда они пытались укорениться в Москве.
     В Италии у Софьи оставались брат Андрей и племянница Мария Палеолог. Великая княгиня выписала Марию в Москву и выдала ее замуж за Василия, сына белозерского князя Михаила Верейского. Согласно византийским обычаям, византийские императрицы держали личную канцелярию, могли распоряжаться своими драгоценностями и пр. Выдавая племянницу, Софья передала ей в приданное свое украшение - "саженье" с каменьями и жемчугом. Как повествуют московские официальные летописи, Иван III вздумал одарить "саженьем" Елену Волошанку по случаю рождения внука. До Софьи "саженье" носила первая жена государя Мария Тверская, и украшение должно было остаться в собственности старшей тверской ветви династии. Не найдя "саженья" в кремлевской казне, Иван III якобы пришел в страшный гнев и велел провести дознание. После розыска московские власти арестовали итальянского финансиста, объявленного пособником Софьи, а заодно взяли под стражу двух ювелиров, по-видимому переделавших "саженье" для Марии Палеолог. Семье Василия и Марии Верейских грозила опала, и они поспешно бежали за рубеж в Литву. История с "саженьем" поражает своей несообразностью. Женское украшение не имело значения княжеской регалии и не принадлежало к числу самых ценных вещей великокняжеской сокровищницы. "Саженье" было не более чем поводом к фактическому изгнанию из страны Василия Верейского и Марии Палеолог.
     Удельный князь Михаил Верейский сохранял преданность Василию II Темному не протяжении всей смуты. Но это не оградило его от произвола Ивана III. По договору 1482 г. удельный князь "уступил" самую ценную свою отчину Белоозеро "и грамоту свою на то дал". Наследник княжич Василий Верейский имел все основания негодовать на государя. Его бегство в Литву отвечало целям Ивана III, как изгнание из страны Марии Палеолог.
     Боярская дума не желала усиливать позиции Софьи и ее сына. Позже Софья выписала из Рима своего брата Андрея Палеолога. Как член византийской императорской семьи шурин Ивана III Андрей рассчитывал получить обширные владения на Руси. Но его надежды не оправдались. Не получив желаемого, Андрей Палеолог покинул Москву. Осколки византийской императорской фамилии были отторгнуты московской правящей элитой по причине сугубо династического характера.
     После казней 1497 г. Софья и ее греческое окружение окончательно утратили доверие к верхам московского боярства. Взаимному непониманию немало способствовало то, что система политических взглядов Софьи и греков резко отличались от московской. Бояре и народ обвинили "грекиню" прежде всего в нарушении традиционного порядка престолонаследия в Московии. Согласно византийским нормам только Синод лишь облекал в форму закона волеизъявление императора.
     Иван III был привязан к взрослому сыну Василию, а на подрастающего внука нередко негодовал. Но при назначении наследника он не мог отступить от московской традиции. Распри в великокняжеской семье грозили подорвать власть монарха. Благодаря грекам московский двор имел возможность основательнее познакомиться с византийскими порядками. В трудных ситуациях императоры нередко передавали отдельные провинции сыновьям-соправителям, что укрепляло положение царствующей династии. Ссылаясь на эту традицию, Софья стала домогаться, чтобы Иван III назначил удельного князя Василия своим соправителем и передал ему крупнейший после Москвы город Новгород со всей новгородской землей и Псковом. Идея раздела государства на несколько удельных княжеств не встретила сочувствия при дворе законного наследника и в Боярской думе. Пережившие смуту бояре опасались, что удельный князь Василий, опираясь на Новгород, сгонит с трона малолетнего племянника Дмитрия. Дума, ведавшая внешними сношениями, четко выразила свое мнение по поводу всего происходящего. Литовский князь Александр, будучи зятем Ивана III, нередко получал дружеские советы из Москвы. Узнав, что Александр намерен отдать Киев одному из своих братьев во владение, московские власти резко высказались против раздела Литовского великого княжества, сославшись при этом на недавний опыт. "Слыхал яз, - писали бояре от имени Ивана III, - каково было нестроение в Литве, коли было государей много. А в нашей земле (на Руси.- Р. С.) каково было нестроение при моем отце". Наказ, составленный в 1496 г., отражал официальную московскую доктрину.
     Как следует из текста "Чина поставления и венчания Дмитрия Ивановича", государь произнес такую речь: "ныне благословляю при себе и опосле себя великим княжеством Владимирским и Московским и Новугородцким и Тверским" внука Дмитрия, которого мне "дал Бог в сына моего место". Намерение отнять титул новгородского князя у коронованного князя Дмитрия и передать его удельному князю было незаконным со всех точек зрения. Прямое противодействие этому решению оказали не только верхи-бояре, но и народ.
     В начале 1499 г. Иван III направил послов к псковским посадникам с объявлением, что "де я, князь великий Иван сына своего пожаловал великого князя Василия, дал емоу Новгород и Псков". Посадники и вече категорически отказались подчиниться указу государя. Они спешно отрядили полномочных послов в Москву и заявили. Что будут подчиняться лишь тому великому князю, который занимает московский трон: "а которой бы был великий князь на Москве, тои бы и нам государь". В этом псковичи видели гарантию независимости псковской республики. Главное требование псковского веча состояло в том, чтобы Иван III с внуком, которому псковичи принесли ранее присягу, "держали отчиноу свою (Псков. - Р.С.), а в старине". Переговоры в Москве были долгими и трудными. Посадники упорно ссылались на "старину" и присягу. Наткнувшись на противодействие, Иван III велел бросить двух посадников в тюремную башню. При этом он заявил: "Чи не волен яз в своем вноуке и оу своих детех. Ино кому хочю, тому дам княжество". По приказу государя в Псков выехал новгородский архиепископ Геннадий, чтобы отслужить службу "за князя великого Василья". Псковичи не проявили никакого уважения к своему пастырю и не дали ему служить в соборе, сказав, что не имеют "к тому веры, что быти князю Василью великим князем новгородским и псковским". Лишь после того, как Иван III прислал в Псков своего личного представителя боярина И. Чеботарева и торжественно обещал держать свою отчину по старине, псковское вече смирилось. В сентябре арестованные посадники были отпущены из Москвы.
     Боярская дума не желала допустить раздела государства между соправителями, потому что сознавала опасность повторения смуты, едва не погубившей Московское княжество во второй четверти XV в. Помимо того, осуществление планов Ивана III затрагивало материальные интересы членов думы. Переход Новгорода под управление удельного князя Василия неизбежно должен был привести к переделу земельных богатств, отнятых казной у новгородских бояр.
     Сразу после победы над новгородцами братья потребовали от Ивана III произвести раздел завоеванных территорий, что соответствовало удельным традициям. Получив отказ, удельные князья подняли мятеж. Позднее в пределах Новгородской земли было образовано удельное княжество, переданное князю Федору Бельскому, выехавшему из Литвы в Москву в 1482 г. Столицей удела стал город Демон, считавшийся "вотчиной" Бельского. Кроме того, он получил волость Мореву и много других волостей, по-видимому, в кормление. Бельский недолго владел новгородским уделом. Не доверяя ему, Иван III перевел его с западной границы на восток в городок Лух, где для него было образовано новое удельное княжество.
     Московская знать помогла великому князю овладеть Новгородом и на этом основании потребовала своей доли в добыче. Аристократия управляла Московской землей вместе с монархом. В Новгороде она претендовала на ту же роль. Первостатейная московская знать получила в Новгородской земле самые обширные владения. Казна передала главе московской боярской думы князю И. Ю. Патрикееву и его сыну более 500 обеж, трем братьям Захарьиным - около 800 обеж.
     Крупные владения были выделены влиятельным членам думы князю С. Ряполовскому, А. Челяндину, дворецкому Русалке-Морозову, новым правителям Новгорода наместнику князю С. Ярославскому, новгородскому дворецкому И. Волынскому и другим.
     Московская аристократия владела пожалованными землями и кормлениями на протяжении одного-двух десятилетий. Если бы московскому боярству удалось удержать полученные богатства, его могущество достигло бы небывалого уровня. Но этого не произошло.
      Историки давно обратили внимание на странный парадокс. К концу XV в. пожалованные новгородские земли были отобраны не только у опальных бояр, но и у прочей московской знати, включая таких фаворитов, как бояре Челяднины или Захарьины. Факты позволяют объяснить непонятный казус.
     Передача Новгорода Василию не была формальным актом. Иван III прибегнул к экстраординарной мере, чтобы вывести Новгородскую землю из под контроля Боярской думы. Бояре и прочие знатные люди, присягнувшие на верность Дмитрию-внуку и продолжавшие служить ему в Москве, должны были покинуть владения удельного князя Василия. Таким образом Боярская дума имела веские причины возражать против неоправданного решения Ивана III. Спор между монархом и его думой разрешился кровью. В течение многих лет Боярскую думу возглавлял двоюродный брат государя князь И.Ю. Патрикеев. Он носил боярский чин в течение 40 лет, из которых 27 занимал пост наместника московского (этот пост он унаследовал от отца). Когда строители приступили к починке старого великокняжеского дворца, Иван III переселился на подворье к Патрикееву. К кругу высших руководителей государства принадлежал зять Патрикеева князь С. Ряполовский, за особые заслуги получивший титул "слуги и боярина".
     31 января 1499 г. самодержец велел арестовать И.Ю. Патрикеева, двух его сыновей Василия и Ивана и зятя С. Ряполовского и предать их смертной казни. Благодаря "молениям" митрополита Патрикеевы избежали смерти. Их постригли "в железах" (в кандалах) и разослали по монастырям в заточение. "Слуга" Ряполовский был обезглавлен палачом на льду Москвы-реки на пятый день после ареста.

     В XV в. боярское землевладение заметно выросло, что упрочило могущество знати. Но одновременно с образованием крупных земельных богатств происходил интенсивный процесс дробления вотчин. Приметой кризиса было появление внутри высшего сословия новой категории служилых людей, получивших наименование "детей боярских". Термин "сын боярский" указывал прежде всего на несамостоятельное, зависимое положение человека в качестве младшего члена семьи, поскольку при традиционном строе русской семьи власть родителя в отношении сына была исключительно велика. Власть отца опиралась еще и на то, что из его рук сын получал наследственные земельные владения - отчину. Браки заключались в раннем возрасте (в 15 лет и ранее), а потому в боярской семье появлялось несколько взрослых сыновей до того, как глава семьи достигал старости. "Дети боярские" не обязательно были безземельными. Они в любой момент могли получить долю в наследственной вотчине, пожалование от князя, могли, наконец сами купить землю. Однако при наличии многих детей в боярских семьям и многократных разделах вотчин недостаточная обеспеченность землей стала самой характерной чертой для новой социальной группы.
     Кризис московского служилого сословия явился одной из главных причин новгородской экспроприации. Образовавшийся в Новгороде фонд государственных земель был использован Иваном III и его сыном Василием для обеспечения государственными имениями (поместьями) московских детей боярских, переселенных в Новгород. Помещик владел поместьем, пока нес службу в армии московского великого князя. Как только он переставал служить и не мог определить на службу сына, земля подлежала перераспределению. Поместье не должно было выходить "из службы".
     Наделение детей боярских новгородскими поместьями заложило основу дворянского поместного ополчения и помогло преодолению кризиса старого боярства. Образование государственного поместного фонда оказало глубокое влияние на структуру высшего сословия. В литературе этот факт получил неодинаковую оценку. Отметив, что различия между вотчиной и поместьем были несущественными, а состав помещиков и вотчинников был близок, если не идентичен, В.Б. Корбин предложил пересмотреть "традиционное противопоставление помещиков и вотчинников как разных социальных категорий господствующего класса" и сделал вывод о том, что "историческое значение возникновения поместной системы состояло... не сколько в создании новых кадров землевладельцев, сколько в обеспечении землей растущих старых феодальных семей". Такая интерпретация вступает в противоречие с фактами. Различия между вотчиной и поместьем носили принципиальный характер. Боярин владел вотчиной на праве частной собственности и был достаточно независим от монарха. Поместье было государственной собственностью, переданной во временное владение дворянину на условии обязательной службы. Прекращение службы вело к отчуждению поместья в казну. Среди новгородских помещиков было немало отпрысков "старых феодальных семей", но их реальное положение определялось не генеалогическими воспоминаниями, а малоземельем. Историческое значение поместной системы определялось тем, что с ее организацией в России утвердилась всеобъемлющая государственная собственность. Развитие государственной собственности трансформировало старое боярство периода раздробленности в военно-служилое сословие XVI в. Перестройка системы землевладения была вызвана не пресловутой "борьбой дворянства и боярства", а кризисом боярства, связанным с обнищанием его низших прослоек. Бояре и дворяне принадлежали к одному и тому же "чину" (формирующемуся сословию), но различия в положении крупных вотчинников и мелкопоместных детей боярских были огромны.
     При завоевании Новгорода в 1478 г. Иван III конфисковал у новгородского архиепископа и монастырей лучшие земли и образовал из них великокняжеский домен. Получив Новгород в управление, Василий пошел по стопам отца и отнял у Софийского дома дополнительно 6000 обеж. Удельный князь не стал присоединять эти земли к домену, а роздал их в поместье детям боярским.
     Новгородская съезжая изба сохранила несколько ранних документов, подтверждавших пожалование детям боярским земель в Новгороде. Термин "поместье" впервые появился в этих документах не ранее 1490 г. В октябре 1490 г. Иван III пожаловал сыну боярскому Тырову небольшую новгородскую волостку "в поместье". Существенную роль в выработке норм поместного права и упорядочении системы поместного землевладения сыграла валовая опись новгородских пятин. В 1495 г. Иван III в последний раз посетил Новгород и тогда же отдал приказ о начале описи. После передачи Новгорода удельному князю Василию опись продолжалась и была завершена в 1505 г. В пределах указанного отрезка архаическая система новгородских "пожалований" и "кормлений" окончательно трансформировалась в поместную систему. Разработка норм поместного права явно отставала от практики. Даже писцы не всегда четко разграничивали поместья и кормления. Писцы Деревской пятины отделили сыну боярскому Г. Сарыхозину деревни "в поместье и кормление".
     Кормленщик получал кормление на год-два, редко на более длительный срок. Он управлял волостью, судил население и за это "кормился", взимая поборы с населения в свою пользу. Помещик получал поместье пожизненно, пока мог вести военную службу. Поместье передавалось по наследству сыну, если сын достигал 15 лет и мог продолжать службу. Располагая собственностью на поместную землю, государство неукоснительно взыскивало со всех поместных обеж государеву подать. Помещик имел право на традиционный оброк. Государевы грамоты вменяли в обязанность заботиться в первую очередь об исправном взыскании с населения дани и податей. В случае неуплаты подати ему грозила государева опала.
     Существенное влияние на проведение поместной реформы оказали условия и потребности военного времени. Вывод всех землевладельцев из Новгорода означал ликвидацию старых вооруженных сил на территории Новгородской земли. Система обороны северо-западных рубежей России рухнула. 180 новых землевладельцев из московской знати не могли составить ядро нового ополчения, поскольку в большинстве своем продолжали нести службу в составе двора Московской земли. Правительство должно было осознать, что не сможет удержать завоеванный город, если не создаст себе прочную опору в лице новых землевладельцев. Немало детей боярских получили пожалования в Новгороде уже при Иване III. Однако те из них, кто не мог нести постоянную службу в новгородском ополчении, должны были расстаться с новгородскими "дачами". Вывод из Новгорода московской знати ускорил переселение на новгородские земли новых групп детей боярских из Московского княжества. В отличие от бояр, получавших сотни обеж, дети боярские имели в среднем до 20-30 обеж. Доходы с таких имений позволяли им нести службу в тяжеловооруженной дворянской коннице.
     В 1497 г. дьяки составили первый общерусский Судебник, в котором поместье и вотчина были упомянуты как главные категории светского землевладения. Поместная система, вопреки Г. Вернадскому, не была организована по образцу турецких "титмаров". Опыт Османской империи едва ли имел какое-нибудь практическое значение для российского дворянства XV в.
     В XV в. подавляющую часть населения России составляли крестьяне. Как правило они жили в однодворных деревнях, разбросанных по всей территории Восточно-Европейской равнины. На Севере и в Поморье преобладали "черносошные" крестьяне. ("Черные" сохи зависели от казны и платили исключительно великокняжеские сборы). В Центре самую многочисленную категорию составляли владельческие крестьяне, платившие оброк в пользу землевладельцев - Дворца, вотчинников и помещиков.
     В середине XV в. удельный князь Михаил Алексеевич воспретил крестьянам Белозерского удельного княжества "отказываться" (переходить с места на место) в иные сроки, кроме Юрьева дня осеннего - 26 октября. Со временем этот запрет был распространен властями на другие территории. Судебник 1497 г. утвердил нормы Юрьева дня, как основного закона о крестьянах для всей России. Прежде чем покинуть свой двор, любой "хрестьянин" должен был уплатить землевладельцу "пожилое" за двор в размере 1 рубля (при условии, что крестьянин прожил при дворе не менее 4 лет). Рубль примерно соответствовал по цене 200 пудов ржи. Эта сумма была весьма значительна для жителей деревень, имевших в своем распоряжении незначительные денежные средства. Крестьянский выход приурочен к двум последним неделям осени, когда все посевные работы заканчивались. Введение Юрьева дня не лишало крестьян свободы, но заметно стесняло их передвижение.
     Крестьяне платили землевладельцам в основном натуральные оброки. Размеры денежных платежей и барщинных повинностей были сравнительно невелики. На поместных землях барскую запашку обрабатывали в основном страдные холопы. Цена на холопов колебалась в пределах от 1 до 3 рублей за голову. В XVI в. рядом с полными ("обельными") холопами появилась категория кабальных людей, работавших или служивших господину за долг по наемному письму - "кабале".




оставить комментарий
страница3/5
Дата24.09.2011
Размер0,64 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх