Выдающегося венгерского ученого и педагога Дьердя (Георга, Джорджа) Пойа. Он принадлежал к славной когорте венгерских ученых, внесших большой вклад в расцвет м icon

Выдающегося венгерского ученого и педагога Дьердя (Георга, Джорджа) Пойа. Он принадлежал к славной когорте венгерских ученых, внесших большой вклад в расцвет м


Смотрите также:
Конкурс проводится с целью поощрения наиболее талантливых молодых ученых Республики Татарстан...
Учебное пособие для преподавателей и студентов медицинских институтов под редакцией...
«мониторинг»
Реферат На тему...
Авторская программа элективный курс «Электричество в природе...
Orosz irodalomtörténet bbn-oro-231...
Отчет о проведении Конференции...
Задачи модуля: ознакомить учащихся с биографиями знаменитых земляков...
«История агрохимии» Общая трудоемкость дисциплины составляет...
Концепция областной целевой программы «Увековечение памяти лиц...
За заслуги в области науки, техники и организации геологоразведочного производства...
Проекта



Загрузка...
скачать



ДЖОРДЖ ПОЙА

Яглом И.М. Математика в школе. 1988. № 3. С. 67–70 [к 100-летию].


В декабре 1987 г. исполнилось 100 лет со дня рождения одного из самых ярких представителей европейской методики преподавания математики и методологии математики, выдающегося венгерского ученого и педагога Дьердя (Георга, Джорджа) Пойа. Он принадлежал к славной когорте венгерских ученых, внесших большой вклад в расцвет мировой физико-математической мысли в XX в.

Среди выдающихся ученых венгерского происхождения один из первых математиков нашего столетия Янош (Джон) фон Нейман, корифеи функционального анализа – братья Фридьеш и Марсель Риссы, Альфред Хаар и Тибор Радо, Балла Секефальви Надь и Липот Фейер, выдающийся логик Имре Лакатош, специалист в области теории чисел и теории вероятностей Альфред Реньи1, один из создателей современной механики Теодор фон Карман, прославленные физики Эйген (Юджин) Вигнер, Лео Сцилард, Эдвард Теллер и многие другие. Этот успех кажется тем более значительным, если вспомнить, что в XIX столетии единственный венгерский математик мирового уровня Янош Бойаи при жизни был совершенно неоценен и умер в безвестности. Правда, в довоенной Венгрии для такого числа первоклассных ученых просто не хватало рабочих мест, и большую часть жизни многие из них провели вне родной страны. Чаще всего по традиции уезжали в Германию, но после поглощения Германии фашистским варварством «венгерский поток» хлынул в Соединенные Штаты. Однако все эти ученые считали родным городом Будапешт, и Венгрия имеет все основания ими гордиться.

Ныне венгерские ученые больше не имеют нужды покидать родину, но их вклад в науку и образование других стран остается достаточно большим. В математической жизни Англии заметную роль играют представители школы Лакатоша, а в США – школы Неймана. Нельзя не заметить и прямого участия в развитии, скажем, американской математики ученых венгерского происхождения. Так, Курантовский математический институт в Нью-Йорке возглавляет уроженец Будапешта Питер Лакс, редактором «Американского математического ежемесячника» является Пал Халмош, окончивший гимназию в Будапеште. Широкоизвестной во всем мире дартмутской группой математиков и педагогов руководит ученик Неймана Джон Кемени (создатель языка программирования бейсик) – американец венгерского происхождения.

Объяснить причины расцвета физико-математических наук в Венгрии нелегко, однако кое-что по этому поводу сказать можно. Мне кажется бесспорной связь высоких достижений венгерских математиков с особо благоприятными условиями развития их талантов в школьные годы. Я имею в виду прежде всего замечательную традицию венгерских школьных математических олимпиад, начало которой датируется 1894 г. (См.: Кюршак Й. и др. Венгерские математические олимпиады. M.: Мир, 1976.)

Особого внимания заслуживает также высокий уровень Лютеранской гимназии в Будапеште, которую окончили почти все перечисленные выше ученые. История сохранила нам имя превосходного учителя математики этой гимназии, который много лет там преподавал: Ласло Ратц. Особую благодарность этому преподавателю высказал Э. Вигнер в своей речи в Стокгольме при вручении ему Нобелевской премии (1963). Это был, видимо, единственный случай, когда нобелевский лауреат благодарил своего школьного учителя! Неудивительно, что столь многие венгерские математики проявляли живой интерес к вопросам школьного математического образования. Среди них, пожалуй, наибольшую известность как педагог приобрел Д. Пойа, тоже окончивший Лютеранскую гимназию.

Дьердь Пойа родился в Будапеште 13 декабря 1887 г. По окончании средней школы он уже полностью определился как математик, и колебаний в выборе специальности у него не было. Пойа поступил на математическое отделение Будапештского университета, но уже в студенческие годы провел некоторое время в университетах Парижа, Вены и Гёттингена, знакомясь с новыми людьми и новыми направлениями в науке. Таким образом его годы учения явились одновременно и годами странствий. В Гёттингене Пойа познакомился и подружился с Габором Сегё, который был моложе Пойа и несколько позже его окончил ту же Лютеранскую гимназию. Они оба (но в разное время) занимали первые места на венгерских математических олимпиадах. Дружба между двумя замечательными математиками и педагогами сыграла немалую роль в их судьбах.

По окончании Будапештского университета Пойа получил работу в знаменитой Политехнической школе в Цюрихе, с которой связаны имена Минковского, Эйнштейна, Неймана, Вейля; проработал там доцентом, а затем профессором свыше 25 лет. В эти годы он часто выступал с отдельными лекциями и лекционными курсами во многих университетах Европы и Америки.

В 1940 г. Пойа покинул гостеприимную Швейцарию, ставшую в этот период несколько неуютной из-за пугающей близости к заливавшим Европу гитлеровским ордам. Он перебрался в Стенфорд в Калифорнии, где уже работал и Габор Сегё. В этом маленьком городке, известном в первую очередь своим университетом, Пойа оставался до конца жизни. По достижению 65-летнего возраста он официально ушел в отставку (в соответствии с традициями американских и большинства европейских университетов), получив звание заслуженного профессора. Это звание сохраняет за ушедшим на пенсию лицом почти полную его зарплату и право (но не обязанность) читать в университете (уже специально не оплачиваемые) лекции, а также вести занятия со студентами. Этим правом Пойа отнюдь не пренебрегал и даже в 90 лет активно работал в университете.

До самых последних своих дней Пойа сохранил обширные интересы, природную живость характера и располагающую доброжелательность к людям. Он много читал и активно общался с людьми, в том числе со своими многочисленными учениками. Однако в конце жизни ему было суждено пережить тяжелый удар: 7 августа 1985 г. в Стенфорде умер Габор Сегё. Только на месяц Пойа пережил своего друга: он скончался в Стенфорде 7 сентября 1985 г., не дожив девяноста дней до своего 98-летия.

^ Дьердь Пойа – ученый. В 1962 г. в Стенфорде было торжественно отпраздновано 75-летие этого замечательного ученого, члена обеих американских академий2, иностранного члена Венгерской н Французской академий наук, почетного доктора многих университетов, лауреата ряда научных премий. В частности, Пойа был удостоен основной премии «За выдающиеся достижения в математике» Американской математической ассоциации. (Но награждать его премией американского Общества по развитию прикладной математики и техники было бы крайне неудобно, ибо она носит название «Премия имени профессора Пойа».) В связи с чествованием Пойа Стенфордский университет выпустил обширный том «Исследования по математическому анализу и смежным вопросам математики. Эссе в честь 75-летия Джорджа Пойа». Это название несет черты определенного компромисса между интересами основного составителя, Габора Сегё, и научными интересами самого юбиляра.

Здесь уместно сказать несколько слов о различии между двумя участниками математического дуэта: Пойа и Сегё. Дружбе этих выдающихся представителей венгерской школы нисколько не мешало, а быть может, даже помогало резкое различие их творческого и даже человеческого облика. Габор Сегё ныне имеет твердую репутацию одного из самых выдающихся аналистов XX столетия. В математике его всегда привлекал именно математический анализ в широком смысле слова, т. е. те разделы математики, которые связаны со сложными формулами и требуют виртуозного мастерства аналитических преобразований и вычислений. (По характеру он был менее подвижен и человечески менее контактен, чем его старший друг.) Пойа же, хоть он тоже был далеко не чужд аналитическому искусству, довольно легко переходил от одной области математики к другой и получил значительные результаты также и в далеких от классического анализа областях.

Еще в 20-х гг. Пойа стал активно заниматься комбинаторикой, в то время отнюдь не лежавшей на магистральной линии развития математики. Новые его интересы сначала несколько даже озадачили его друзей и поклонников. Однако сегодня мы понимаем: в интересе к комбинаторике сказалась великолепная интуиция крупного ученого, заранее почувствовавшего наступление новой эры и то значение, которое приобретет комбинаторика в недалеком уже будущем. Действительно, вторая половина нашего столетия ознаменовалась расцветом конечных (т. е. не связанных с бесконечными процессами и предельными переходами) областей математики, что объясняется появлением ЭВМ с их принципиально конечным (дискретным, цифровым) режимом работы. Конечная математика, в которой важное место занимает комбинаторика, является сегодня важным инструментарием и физика, и техника, и биолога.

Классик комбинаторики – такая оценка заслуг Пойа сегодня является достаточно стандартной. На русский язык переведены некоторые книги, отдающие должное его результатам в этой области. Отметим среди них прежде всего сборник «Прикладная комбинаторная математика» (пер. с англ. М.: Мир, 1968). Он открывается «Введением», написанным Пойа и освещающим глубокие вопросы прикладной комбинаторики, не требуя при этом от читателя никаких специальных знаний.

Укажем теперь другой сборник по этой теме: «Перечислительные задачи комбинаторного анализа» (пер. с англ. М.: Мир, 1979), в котором почетное место занимает основополагающая статья Пойа «Комбинаторные вычисления для групп, графов и химических соединений». Наконец, следует отметить, что рассчитанный на начинающих (частично на школьников) обзор проблематики из области перечисления графов, в котором освещены и результаты Пойа, содержится в статье видного специалиста по современной прикладной комбинаторике Р. Рида «Что и как считают специалисты по теории графов?» (Математический цветник: Сб. М.: Мир, 1983. С. 408–431).

Пожалуй, наибольшей известностью из теоретико-вероятностных результатов Пойа пользуется сегодня следующая поставленная н решенная им задача: «Рассмотрим точку, выходящую из начала координат О прямой, плоскости или пространства и "блуждающую" по узлам целочисленной решетки, т. е. в каждый момент времени покидающую пункт, где она находится, и наугад перемещающуюся в один из соседних с данным узлов решетки. Можно ли при этом рассчитывать, что точка а конце концов снова вернется в пункт О?» Пойа установил, что в случае блужданий по прямой или по плоскости это обязательно произойдет, но в случае «трехмерного блуждания» вероятность возвращения точки О, вычисленная Пойа, будет заметно меньше 1/2 (она примерно равна 0,35).

Другой круг научных интересов Пойа был связан с неравенствами. Тут он тоже в известной степени обогнал свое время, предвосхитив бурный расцвет связанных с неравенствами «оптимизационных» разделов чистой и прикладной математики.

Среди университетов, в которых легкий на подъем Пойа то или иное время читал лекции, был и старинный Кембриджский университет в Англии. Пойа читал там курс «Неравенства». Затем эта тематика повторялась в разных вариантах в лекциях знаменитых английских математиков Г.Г. Харди и Дж. И. Литлвуда. В 1934 г. они вместе с Пойа выпустили монографию «Неравенства», явившуюся первым серьезным руководством по теме, истинная актуальность которой была осознана далеко не сразу. В Кембридже лекции Пойа слушал студент Виктор Левин, ставший впоследствии профессором Московского государственного педагогического института им. В.И. Ленина. В предисловии к книге «Неравенства» авторы отмечали: «Эту книгу по нашим лекциям составил и написал д-р Левин». На русском языке книга вышла в 1948 г. Приведенную фразу переводчик, все тот же В.И. Левин, из скромности снял.

Во второй половине нашего столетия появились трактаты, продолжавшие эту классическую работу. Из них укажем только одну книгу [5], которая, в частности, содержит три портрета Пойа и краткое его жизнеописание.

Живой интерес Пойа к неравенствам и к вопросам прикладной математики породил еще одну (на этот раз в соавторстве с Г. Сегё) книгу «Изопериметрические неравенства в математической физике» (пер. с англ. А.С. Солодовникова / Под ред. И.М. Яглома. М.: Физматгиз, 1962)3. Книга представляет собой сводку изопериметрических неравенств механики и физики, т. е. неравенств, оценивающих какую-либо физическую характеристику тела при заданной другой характеристике. Это название связано с так называемым изопериметрическим неравенством для плоских фигур: (в другой форме:

(),

где ^ S – площадь фигуры, а Р – ее периметр. Значительная часть этих неравенств была выведена авторами книги, а их выдающийся литературный талант и высокая актуальность тематики обеспечили этой книге успех, в силу которого она сегодня уже может считаться заметно устаревшей, ибо изыскания Пойа и Сегё были сразу же подхвачены многочисленными другими авторами, заметно продвинувшими вперед содержащиеся в ней результаты.

^ Дьердь Пойа – педагог. Начать рассказ о Пойа-педагоге уместно с замечательного двухтомника [1], вышедшего в свет на немецком языке в 1925 г. и уже трижды издававшегося на русском. Основные особенности этого уникального сочинения достаточно отчетливо охарактеризованы в «Предисловии» к нему, воспроизведенном также и в русском издании книги [4]. Трудно удержаться от того, чтобы не процитировать фрагмент из него, в котором, как пышный дуб в желуде, содержится уже вся «эвристика» Пойа, его идея о развивающем обучении математике. «Настоящая книга отнюдь не представляет собой простое собрание задач. Главное заключается в расположении материала: оно должно побуждать читателя к самостоятельной работе и прививать ему целесообразные навыки творческого мышления. Мы потратили на достижение возможно более эффективного расположения задач гораздо больше времени, старания и скрупулезной работы, чем это на первый взгляд могло бы показаться необходимым. Сообщение новых сведений интересовало нас само по себе лишь во вторую очередь. В первую очередь мы желали бы способствовать выработке у читателя правильных установок, известной дисциплины мышления...».

С крайней неохотой обрываю я здесь цитату. В «Предисловии» к книге [1] заслуживает внимания почти всё, ибо оно содержит крайне лаконичное, можно даже сказать афористичное изложение того, что можно было бы назвать системой Пойа. Пойа все время подчеркивает, что человека, не желающего думать, совершать математические открытия, научить этому нельзя, но тому, кто согласен уделить математике время и труд, помочь можно. Ему надо подсказать систему целесообразных вопросов, которые упорядочат его усилия. Циклы задач из книги [1] как раз и служат построению разумной системы последовательных размышлений. «Эвристика» Пойа представляет собой тщательно продуманный большим ученым план научной работы. Отметим, что, говоря об открытии или научной работе, Пойа не делает различия между школьником, решающим поставленную перед ним учителем трудную задачу, и профессиональным математиком, пытающимся доказать новую теорему. Эти два вида деятельности могут резко различаться по количеству затрачиваемого на них труда, но принципиальной разницы между ними нет. Блистательный сборник задач [1] можно охарактеризовать как «практику» эвристики, а более поздние публикации [2] – [4] – как ее «теорию».

Разумеется, написать введение в математическое творчество (книгу [1] можно, пожалуй, назвать и так) могли лишь серьезные ученые. При ее создании «работали» и блестящие аналитические таланты Сегё, и разносторонность Пойа. В книгу вошли как творения классиков математики, так и задачи, почерпнутые из самых свежих номеров математических журналов. Многие результаты авторов книги и их друзей попали в студенческий задачник [1] раньше, чем в научные статьи.

Влияние книги [1] на всю систему математического образования как в нашей стране, так и за рубежом было огромным. Появилось много книг для студентов университетов, явно подражавших ее замыслу. Мы, однако, коснемся здесь более близкого читателю вопроса о работе с интересующимися математикой школьниками.

Книга [1] непосредственно адресовалась студентам университетов; с вопросами же школьного образования Пойа непосредственно столкнулся уже в Америке. К первым послевоенным годам относится зарождение всеамериканских школьных математических олимпиад (ныне они охватывают и США и Канаду). Эти математические состязания были весьма престижны (награды победителям вручались в Белом доме, а памятные медали чеканились на монетном дворе); однако сама система их проведения весьма отличалась от европейской. Состязания проводились в определенный день и час во всех школах страны, где одновременно вскрывались конверты с присланными из центра заданиями. Задания представляли собой набор из нескольких десятков (порядка 40–50) относительно несложных задач, к каждой из которых давалось 5 возможных ответов. Из них требовалось подчеркнуть один. На выполнение задания отводилось фиксированное небольшое время, обычно 45 мин. Ясно, что такого рода «тестовые» испытания проверяли скорее беглость владения материалом, чем способности. Пойа они были чужды. Почти сразу по прибытии в США он задумал провести там школьную олимпиаду по знакомому ему образцу. Стенфордские олимпиады (их оргкомитет неизменно возглавлял сам Пойа) скоро сделались традиционными и послужили прообразом для нынешних Национальных школьных математических олимпиад в Вашингтоне, аналогичных нашим Всесоюзным олимпиадам.

В связи с Олимпиадами Пойа организовал в Стенфордском университете чтение лекций для школьников и занятия с ними, а вслед за тем и занятия со школьными учителями. Пойа с ужасом убедился, что большинство американских школьных учителей не в состоянии решать олимпиадные задачи, а ведь им предстояло учить этому искусству своих учеников.

Семинары со школьными учителями по решению задач ученый проводил много раз в разных городах США. Эти занятия он особенно любил. В начале всем участникам он предлагал задачи, которые могли подвести их к определенному общему методу или общей идее. Преподаватель добивался того, чтобы учителя сами (возможно, не с первой попытки) сформулировали этот метод (идею). Большое внимание он уделял четкой постановке вопросов, выработке обшей культуры решения любой, даже не обязательно математической задачи. На следующей стадии занятий слушатели получали по одной задаче для длительного раздумья. Иногда Пойа вызывал автора лучшего (или, напротив, худшего) решения к доске перед всей аудиторией, но более ценил он метод разбиения слушателей на отдельные группы, которые они составляли сами. В группах проходило самостоятельное обсуждение задач при минимальном участии руководителя семинара. Каждый из членов групп попеременно брал на себя роль педагога, рассматривая остальных как своих учеников, которым он должен объяснить решение задачи. При разборе следующей задачи место «учителя» занимал другой участник группы, а первый переходил в категорию «учеников». Именно такие семинары наряду со Стенфордскими олимпиадами дали Пойа материал для ряда статей о развивающем обучении математике, содержание которых вошло в замечательные книги [2]–[4].

Первой из этих книг явилось небольшое сочинение «Как это решить?» (How to Solve It?). В русском издании оно имеет, на мой взгляд, худшее название: «Как решить задачу» [2]. Эта драгоценная для учителей книга имеет довольно необычную форму. Ее костяк составляет «эвристическая таблица», содержащая общие советы, поясняющие процедуру поиска решения любого вопроса, даже не обязательно относящегося к математике. Таблица разбита на четыре части: 1) нужно ясно понять задачу; 2) найти связь между известным в неизвестным (и в конечном счете прийти к плану решения); 3) нужно осуществить план решения; 4) тщательно продумать найденное решение. Конечно, все эти рекомендации автор изложил достаточно полно и аргументированно. В русском переводе книги основная таблица дополнена сокращенной ее формой, заимствованной из более ранней публикации. Эту краткую таблицу необходимо, как мне кажется, иметь в виде плаката на стене каждого школьного кабинета математики.

Обсуждение таблицы в книге разбито на три раздела. Раздел «В классе» подсобно поясняет суть таблицы, подобно тому как это делал Пойа на своих занятиях по решению задач. Эта часть книги содержит также немногочисленные примеры, раскрывающие суть всех пунктов таблицы. Раздел «Диалог» – это изложение мысленного диалога, который учащийся ведет с учителем или с самим собой. Более 75 % первого издания книги составляет раздел «Эвристический словарь», подробно растолковывающий все относящиеся к эвристике термины и положения.

Глубоко содержательная книга [2] все же вынужденно имеет в отдельных своих частях несколько декларативный характер. Малый объем всего сочинения не позволил автору проиллюстрировать общие положения эвристики достаточным числом убедительных примеров. Именно это обстоятельство вынудило Пойа выпустить еще две, гораздо большие по объему книги [3] и [4], представляющие собой дальнейшую расшифровку и детализацию книги [2]. В названии книги [3] подчеркнута та мысль, что характеризующая «доказательную» математику строгая дедукция приходит к нам обычно лишь на стадии оформления полученного результата; поиск же его сводится к построению цепочек тех или иных правдоподобных (но пока еще никак не доказательных!) умозаключений. Говоря языком физики, это – экспериментальная работа.

Только достигнув требуемой цели, мы можем позволить себе облечь эти умозаключения в строгую форму, причем мы почти неизбежно «пря чем концы в воду», т. е. зашифровываем и маскируем всю процедуру поисков решения. Книги [2]–[4] преследуют своей основной целью создание системы преподавания математики, способной пробудить творческую инициативу учащихся, которую часто хоронят в дебрях схоластики.

По внешнему строению книги [3] и [4] сходны. Все изложение делится в них на четко очерченные по теме главы («Индукция», «Обобщение, специализация, аналогия», «Физическая математика», «Максимумы и минимумы», «Правдоподобные рассуждения в открытиях и в обучении» в книге [3]; «Рекурсия», «Суперпозиция», «План и программа». «Догадка и научный метод», «Об учении, преподавании и обучении преподаванию» – в книге [4]). Каждая глава кончается большим разделом, содержащим эффектные примеры, яркие мысли, иногда просто поговорки или даже анекдоты. Эта заключительная часть главы закрепляет внимание читателя на ее основном содержании. Многие яркие примеры заимствованы из работ классиков науки, так что читатель получает завидную возможность познакомиться с тем, как рассуждали, скажем, Ньютон, Паскаль или Эйлер. Широко использованы здесь и задачи Стенфордских школьных математических олимпиад. Все три книги [2]–[4] имели очень большой читательский успех. Они переведены практически во всех европейских странах и во многих странах Азии.

Несколько иной характер, пожалуй более конкретный, имеет книга «Математический метод в науке» (1963, 1977), обращенная к учащимся средней школы. На обложку ее второго издания вынесено известное высказывание Галилея: «Великая книга природы лежит открытой перед нами, но ее нельзя понять, не выучив тот язык, на котором она написана, а язык этот – математика, без которой в книге Природы нельзя разобрать не единого слова: без нее – пустое кружение в темном лабиринте». Эта книга призвана расшифровать и пояснить провидческие слова Галилея.





Пойа умер, но с нами остались его книги, которые, однако, широким кругам наших учителей сегодня уже мало доступны. На русский язык до сих пор не переведены «Задачи Стенфордских олимпиад» и «Математический метод в науке» – пробелы, которые необходимо устранить. В то время как рассчитанный на студентов и преподавателей университетов двухтомник [1] выдержал уже три русских издания (а книги [3] и [4] – по два), адресованная куда более широкой аудитории книжка [2] издавалась лишь единожды чуть ли не 30 лет тому назад (и притом не в лучшем ее варианте). Ныне она представляет собой почти библиографическую редкость. Здесь я хочу обратиться к издательству «Педагогика» с настоятельным призывом переиздать книгу «Как это решить?» («Как решить задачу»), взяв за основу ее второй, переработанный вариант. Необходимо также выпустить повторно обращенную непосредственно к учителям математики книгу [4], поскольку два первых русских ее издания также давно исчезли из книжных магазинов.


Литература


  1. Полиа Г., Сегё Г. Задачи и теоремы из анализа. Ч. 1–2 / Пер. с нем. М.: Наука, 1978.

  2. Пойа Д. Как решить задачу? / Пер. с англ. М.: Учпедгиз, 1959.

  3. Пойа Д. Математика и правдоподобные рассуждения / Пер. с англ. М.: Наука, 1975.

  4. Пойа Д. Математическое открытие / Пер. с англ. М.: Наука, 1976.

  5. Маршалл А., Олкин И. Неравенства / Пер. с англ. М.: Мир, 1983.

1 Хочется обратить внимание преподавателей математики на замечательные книги: Лакатос И. Доказательства и опровержения. М.: Наука, 1967; Реньи А. Трилогия о математике. М.: Мир, 1980.

2 Исторически сложилось так, что в США имеются две конкурирующие между собой академии наук: Американская академия с центром в Бостоне и Национальная академия в Вашингтоне.

3 Тут я пользуюсь случаем устранить издательский дефект: на титульном листе книги даже не сказано, что это перевод, не названы также ни переводчик, ни редактор. Поэтому имеющиеся в тексте примечания переводчика и редактора остаются анонимными.




Скачать 153,3 Kb.
оставить комментарий
Дата25.09.2011
Размер153,3 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх