В. М. Панеях Проспект лекционного специального курса «Петербургская историческая школа» icon

В. М. Панеях Проспект лекционного специального курса «Петербургская историческая школа»


Смотрите также:
Программа лекционного курса для студентов 5 курса спец. «история»...
Г. М. Ибатуллина История русской литературы...
Г. М. Ибатуллина История русской литературы...
Программа дисциплины История России XIX века Направление подготовки 030600 История Квалификация...
Программа специального курса Направление 520800 История...
Методические рекомендации для преподавателей...
Программа курса Содержание лекционного курса 1...
Программа проведения семинара: 24 мая 2012г. (четверг) с 10: 00 до 17: 00 Лектор...
Тематический план лекционного курса по дисциплине «Русский язык и культура речи»...
Методические материалы по дисциплине «Историческая эвристика» для магистрантов 1 курса заочной...
Программа лекционного курса...
Рабочая программа специального курса «История кадетских корпусов»...



Загрузка...
скачать

В.М. Панеях




Проспект лекционного специального курса


«Петербургская историческая школа» (16 часов, 8 лекций)

Общие историографические курсы обычно оперируют такими имеющими основание дефинициями, как «демократическое направление», «либеральное направление», «охранительное направление»; «гегельянство», «позитивизм», «неокантианство», «марксизм»; «государственная школа», «юридическая школа» и т.д. Вся эта терминология отражает эволюцию исторической науки в целом. Однако вместе с тем существовали мощные локальные школы, формировавшиеся в крупных университетских центрах и характеризующиеся общим подходом к иерархии исследовательских процедур, особенностями анализа источников и исторического синтеза. Наиболее известные из них – московская и петербургская исторические школы.


Петербургская историческая школа формировалась на протяжении XIX - начала XX в. Ее основоположником принято считать М.С. Куторгу, блестящего источниковеда, занимавшегося исследованием истории Древней Греции, преподававшего в Петербургском университете с 1835 по 1868 г.

Его антиподом стал основоположник московской исторической школы Т.Н. Грановский, начавший читать в Московском университете лекции по истории западноевропейского средневековья в 1839 г. и приобревший широкую известность как просветитель и общественный деятель. "Ярким завершением процесса ... создания" петербургской исторической школы, по авторитетному мнению С.Н. Валка, "стало творчество А.Е. Преснякова": "никто лучше его не представил основных черт ее научного облика".

А.Е. Пресняков в речи перед своим докторским диспутом в 1919 г. точно определил особенности петербургской исторической школы. Доминирующую ее черту он охарактеризовал как "научный реализм, сказавшийся прежде всего в конкретном непосредственном отношении к источнику и факту - вне зависимости от историографической традиции", в восстановлении прав источника и факта, получающих более полное и непосредственной значение вне подчинения их подбора, анализа и построения какой-либо заранее установленной схеме, вне социологического догматизма, вредящего критическому отношению к источникам. А.Е. Пресняков отметил, что в трудах представителей так называемой юридической школы, выдающимися представителями которой были С.М. Cоловьев и В.О. Ключевский, при исследовании ими процесса образования Русского государства в XV в. "теоретический подход к материалу ... обратил данные первоисточников в ряд иллюстраций готовой, но не из них выведенной схемы, защищаемой историко-социологической доктрины". В результате эти историки отбирали заведомо менее достоверные источники, в частности отдавали предпочтение поздним источникам, отказываясь при этом от более ранних исключительно потому, что они "лучше иллюстрировали принятую схему"; "господство теоретических построений ... привело к такому одностороннему подбору источников, при котором отпадало из комплекса все, что не годилось для иллюстрации установленной схемы, не подтверждало ее предпосылок". Эта система исторического мышления, по мнению А.Е. Преснякова, сложилась "под влиянием немецкой идеалистической философии и представляет собой отражение гегельянства".

Петербургская историческая школа фактически была противопоставлена А.Е. Пресняковым московской, которую он отождествлял с "юридической школой" и которая, в частности, отличалась большей идеологизированностью, склонностью к систематизации, вследствие чего материал, почерпываемый из источников, не играл подобающей ему роли, и подход к нему страдал излишней теоретичностью. Значительную роль в формировании петербургской исторической школы А.Е. Пресняков, а вслед за ним С.Н. Валк, отводили В.Г. Васильевскому, К.Н. Бестужеву-Рюмину, С.Ф. Платонову, подчеркивая особую роль последнего в преподавании отечественной истории, а также в "кружке русских историков", возникшем еще в 1880-х годах как неформальное объединение научной молодежи.

Сходная характеристика двух исторических школ содержится в воспоминаниях П.Н. Милюкова. Однако в отличие от А.Е. Преснякова и С.Н. Валка, москвич П.Н. Милюков упрекал представителей петербургской школы в излишней приверженности к источнику. По его мнению, эта традиция шла еще от А.Л. Шлецера, утверждавшего, что "русскую историю нельзя писать, не изучив предварительно критически ее источников". В представлении П.Н. Милюкова, эта точка зрения знаменовала собой "переход от компиляров XVIII века к научному изучению истории", но к концу XIX в. устарела и "доживала" свой век именно в Петербурге. Замечание П.Н. Милюкова в одном отношении не было лишено оснований. Не только Шлецер, но и другие немецкие историки, филологи и археографы, работавшие в Академии наук, например Г.З. Байер или Г.Ф. Миллер, а также немецкая историко-филологическая школа в целом оказала влияние на формирование петербургской исторической школы. Петербургскому

традиционализму П.Н. Милюков противопоставлял достижения московской школы, и всякое обращение петербургских историков к общим проблемам исторического процесса рассматривал как результат ее влияния. Так, он находил признаки "компромисса" в исследованиях С.Ф. Платонова о смуте XVII в., который посвятил первую часть своей работы критике источников, а "во второй части изложил историю смуты - по-московски".

П.Н. Милюков в начале 1890-х гг. посетил "Кружок русских историков", во главе которого стоял С.Ф. Платонов, и нашел, что московские докладчики в этом кружке, в том числе и он, "дали новый толчок" уже намеченному "компромиссному" направлению в подходе к истории "с сохранением специфических петербургских оговорок". Среди петербургских историков, способных мыслить "широко и отвлеченно", кроме С.Ф. Платонова, Н.П. Милюков называл А.С. Лаппо-Данилевского, Н.П. Павлова-Сильванского и А.Е. Преснякова.

Сам А.Е. Пресняков определил свое отношение к московской исторической школе иначе, нежели это сделал П.Н. Милюков, и его трактовка взаимоотношений двух школ скорее построена на принципе противопоставления, а не взаимовлияния. Однако независимо от того, кто прав в этом споре, очевидно одно: петербургская школа русских историков, традиционно придававшая первостепенное значение предварительной работе с источником, обрела в лице не только С.Ф. Платонова, А.С. Лаппо-Данилевского, но и более молодых ее представителей, в частности, А.Е. Преснякова, талантливых историков с широким кругозором и склонностью к обобщениям аналитического характера.

Представители петербургской исторической школы не предавались, по выражению А.Е. Преснякова, самообману, будто анализ источников возможен "помимо всяких социологических и исторических предпосылок: мысль исследователя не tabula rasa и материал, им изучаемый, дает ответы только на те вопросы, которые ему этой мыслью поставлены". Но "научный реализм требует, чтобы вопросы ставились в зависимости от свойства изученного материала, а не навязывали ему того, чего он ... дать не может, по основному своему характеру".

Октябрьская революция 1917 г. привела к резкому повороту как в судьбе обеих исторических школ в целом, так и в судьбе тех ученых, которые себя с ними отождествляли. Многие из старых их представителей умерли в период гражданской войны, ряд историков оказался в эмиграции, часть выживших и оставшихся в стране стала сотрудничать, часто вынужденно, с новой властью и продолжала работать в университетах, Академии наук, библиотеках, музеях и архивах.

Петербургская историческая школа продемонстрировала свою жизнеспособность в трудных условиях начала 1920-х годов и немало способствовала возрождению и развитию отечественной науки. В начале 20-х годов эта жизнеспособность проявилась в создании многочисленных неформальных научных кружков, интенсивно работавших в традициях этой школы и чаще всего собиравшихся, как это было и в дореволюционное время, на квартирах их участников (кружок молодых историков, кружок А.И. Заозерского, кружок памяти А.С. Лаппо-Данилевского, кружок Н.И. Кареева, кружок М.Д. Приселкова, кружок И.М. Гревса, кружок "Новый Арзамас" и др.). Все это свидетельствует об оживленной неформальной творческой деятельности историков в Петрограде-Ленинграде в 20-е годы. Это была естественная форма научного общения, противоречившая, однако, правительственному курсу на установление контроля над исторической наукой и введению ее в строгое русло официальной идеологии. Кружки были тесно связаны с историческими журналами, выходившими в начале 20-х годов, особенно с такими изданиями, как "Дела и дни", "Русское прошлое", "Анналы", "Русский исторический журнал", в редактировании которых принимали участие Е.В. Тарле, А.Е. Пресняков, С.Ф. Платонов, С.В. Рождественский.

Таким образом, в Петрограде-Ленинграде в 1920-е годы складывалось своеобразное направление в исторической науке, опиравшееся на петербургские исторические традиции. Оно претендовало на особое место в отечественной историографии и уже было представлено не только профессионалами старого поколения, но и их учениками, такими, как, например, Б.А. Романов, А.Н. Шебунин, С.Н. Валк и другие. Особенность этого направления состояла в том, что его представители значительно расширили хронологические рамки исследования истории России и стали заниматься историей XIX и XX вв. несмотря на то, что большинство их учителей (С.Ф. Платонов, С.А. Жебелев, И.М. Гревс и др.), следуя академической традиции, отрицательно относились к занятиям новой и

особенно новейшей историей, "недавним прошлым".

Вскоре после окончания гражданской войны начинала также формироваться новая историческая школа, основные постулаты которой были провозглашены М.Н. Покровским, получившим профессиональное образование в Московском университете. В противоположность принципам петербургской исторической школы, она основывалась не на анализе источников и установленных в результате него фактов, а на заранее заданной схеме, доктрине, теоретических построениях. Этим своим качеством новая историческая школа внешне походила на московскую, но теория, положенная в ее основу, было резко противоположна исторической науке дореволюционного периода, а следовательно, этой стороной обеим школам -и петербургской, и московской. На смену гегельянству, позитивизму и неокантианству пришел марксизм в ленинской интерпретации, в большей степени, правда, опиравшийся на спекулятивно интерпретированную диалектику Гегеля.

М.Н. Покровский в середине 20-х годов начал решительную кампанию за монопольное утверждение в науке своей школы, представлявшей государственную идеологию, и обрушился с ожесточенной критикой на тех, кто стоял на его пути. Эта критика была только одним из предвестников закрытого политического процесса над представителями научной интеллигенции, преимущественно историками, главным образом принадлежавшими к петербургской исторической школе, сфабрикованного в 1929-1931 гг. по указанию политбюро ЦК ВКП (б) Полномочным представительством ОГПУ при ЛВО. Так возникло "Академическое дело". Жертвами его стали более ста сотрудников научных учреждений, четыре академика (С.Ф. Платонов, Е.В. Тарле, Н.П. Лихачев, М.К. Любавский), девять членов - корреспондентов АН СССР. Всем им было предъявлено обвинение в создании контрреволюционной организации "Всенародный союз борьбы за возрождение свободной России" с целью свержения советской

власти и восстановления монархии. Принадлежность к кружкам, собиравшимся на квартирах, рассматривалась ОГПУ как нелегальная контрреволюционная деятельность.

В 1932 г. умер М.Н. Покровский, но его ученики в Ленинградском отделении Общества историков-марксистов, в Ленинградском отделении Комакадемии и в ГАИМКе продолжали его линию (совместно с сотрудниками Н.Я. Марра), борясь против носителей "реакционных идей" как в рядах уцелевших представителей петербургской исторической школы, так и собственных рядах. В этих научных учреждениях была провозглашена теория, согласно которой вся история человечества распадается на пять сменяющих друг друга общественно-экономических формаций. После выступления И.В. Сталина на съезде колхозников-ударников эта схема была дополнена другой концепцией - о переходе от одной формации к другой только революционным путем. Она стала элементом новой официальной доктрины, подспудно вырабатываемой в недрах партийного аппарата в связи с изменяющейся политической ситуацией внутри страны и

на международной арене взамен концепций Покровского.

Эти изменения становились все более очевидными. Сталин одержал полную победу во внутрипартийной борьбе. Советское государство целенаправленно формировалось как жестко централизованное и унитарное, во главе которого встал выпестованный Сталиным партийный аппарат, опиравшийся на карательные органы. Идеи мировой революции и особого рода интернационализма себя изжили. Угроза реставрации старого режима оставалась только как элемент стандартного обвинения в сфабрикованных политических "делах". В Германии под знаменем национальной идеи в ее крайнем выражении ("кровь и почва") к власти Гитлер, внешнеполитическая программа которого предусматривала "Drang nach Osten" и войну с советскими "иудо-большевизмом".

Эти обстоятельства привели к выработке новой политики и поискам идеологических ориентиров для ее обоснования. Сталин начал нащупывать их еще в 1930 г. Он резко осудил Демьяна Бедного за фельетоны, в которых автор сатирически изображал историческое прошлое России. Сталин обвинил его в клевете на СССР, "на его прошлое, на его настоящее". Этот начавшийся поворот от мессианства мировой революции к имперскости, к опоре на сильное государство и провозглашении прямой преемственности от "великих предков" свидетельствовало о том, что решено было отказаться и от классических маpксистских постулатов - космополитизма, основанного на пролетарской солидарности, и теории отмирания государства по мере продвижения к коммунизму - и выдвинуть в качестве основополагающей идею патриотизма.

Политический и идеологический поворот не мог не отразиться на исторической науке. Очень быстро по предписанию властей произошел частичный возврат в ее дореволюционным истокам. В начале 1937 г. Сталин начал кампанию против школы Покровского. Одновременно были восстановлены исторические факультеты в университетах, куда стали приглашаться в качестве профессоров некоторые ученые, недавно вернувшиеся из концлагерей и ссылок, в школах возобновилось преподавание истории, с отказом от отвлеченных социологических схем, но в строгих рамках руководящих партийных предписаний, соответствовавших новому идеологическому курсу. Первостепенное значение Сталин придавал подготовке новых учебников для средней школы. Неслучайно он вместе с А.А. Ждановым и С.М. Кировым подписал носившие характер директив "Замечания по поводу конспекта учебника по истории СССР". Объявленный правительством конкурс по составлению элементарного учебника по истории СССР проводился под патронатом ЦК ВКП (б), от имени которого выступал А.А. Жданов. Именно он вносил в подготовленный под руководством

А.В. Шестакова коллективом проект учебника по истории СССР для начальной школы основную правку, вписывал в него целые страницы. Кроме того, с учебником знакомился Сталин, оставивший на его полях пометы. Эта книга сыграла решающую роль в утверждении новой концепции отечественной истории и в формировании нового исторического сознания. По нему, как по лекалу, создавались и другие учебники - для школ, для университетов и институтов.

Неожиданно были востребованы и труды недавно репрессированных ученых-историков. Наиболее ярким проявлением этого курса стало переиздание в 1937 г. знаменитых "Очерков по истории смуты в Московском государстве XVI-XVII вв." С.Ф. Платонова, умершего незадолго до того (в 1933 г.) в ссылке. Его учебник по русской истории, также переизданный, был предназначен для школ партийных пропагандистов. В науку постепенно стали возвращаться многие из тех, подвергшихся преследованиям в 1920 - начале 1930-х годов, кому удалось сохранить жизнь и способность работать. Сталин решил поставить на службу официальной идеологии опыт и профессионализм дореволюционной исторической науки. Он предпринял попытку создать историческую школу, которая опиралась бы отчасти на идеологию марксизма, приспособленного к проводившейся им политики, отчасти на некоторые национальные традиции.

Но те из ученых, кто выжил и сумел вернуться в науку, поплатились не только здоровьем, не только тем, что до конца жизни оказались в положении преследуемых в той или иной степени, но и моральной травмой, которая не позволила им в полной мере реализовать свой профессиональный потенциал.

После 1934 г. начала формироваться новая советская историография. Выход в свет в 1938 г. книги "История ВКП (б)". Краткий курс" закрепил сталинские приоритеты исторической науки, сделав их строго обязательными. Проработочные компании, организованные до и после Великой Отечественной войны, призваны были держать ученых в узде и подготавливать почву для внедрения все новых и новых предписаний. Претерпев коренные изменения, официальная концепция быстро превращалась в сталинскую имперско-государственную национал-большевистскую доктрину, с которой вынуждены были считаться и подлинные ученые. Что же касается представителей исторической школы, считавшейся марксистско-ленинской, пытавшихся с опорой на партийных идеологов заменить собой петербургскую историческую школу (как, впрочем, и московскую), то они сменили свои теоретические ориентиры, выступив с разоблачением концепций своего учителя Покровского. Но на новом этапе развития официальной школы, как и прежде, и даже еще в большей мере у

ее адептов отбор источников и фактов, а вслед затем и их интерпретация всецело зависели от партийных установок, "теории", "доктрины".

Возвращаясь к судьбе петербургской исторической школы, следует подчеркнуть, что несмотря на ее разгром в начале 1930-х гг., жесткие идеологические установки конца 30-х гг. и погромы 40-х - начала 50-х годов, ее традиции не исчезли бесследно и продолжают жить. Те ее представители, которые сумели вернуться к научной деятельности, старались сберечь эти традиции и воспитывать в их духе своих учеников.

В трудах М.Д. Приселкова, А.Н. Носонова, Д.С. Лихачева, Я.С. Лурье получили развитие разработанные А.А. Шахматовым принципы летописного источниковедения. Большое влияние оказали труды А.С. Лаппо-Данилевского при выработке приемов критического издания исторических источников, в том числе советского периода, археографической теории и практики, критики мемуаров, дипломатики. Эти сюжеты получили развитие в трудах А.И. Андреева, С.Н. Валка и их учеников. В частности, С.Н. Валк применил источниковедческие приемы, выработанные А.С. Лаппо-Данилевским, для интерпретации историко-революционных документов. Б.А. Романов, специализировавшийся в студенческие годы в семинаре А.Е. Преснякова как специалист по истории древней Руси, при анализе дальневосточной политики России накануне и во время русско-японской войны, по его собственному утверждению, ставил перед собой первостепенную задачу исследования - "возведения непроницаемой плотины фактов" с целью непредвзятого изложения событий в традициях петербургской исторической школы.

Они получили развитие не только в исследованиях по истории России, но и в не меньшей степени и по истории античности и европейского средневековья. В частности, глубокий след в науке оставили ученики И.М. Гревса и О.А. Добиаш-Рождественской - А.Д. Люблинская, В.В. Бахтин, Е.Ч. Скржинская, А.И. Хоментовская и др.

Многие представители петербургской исторической школы в разные годы преподаватели в университете и других институтах, хотя и изгонялись оттуда по идеологическим мотивам и в 20-х, и в 30-х, и в 40-х и в 50-х годах. Несмотря на эти преследования, И.М. Гревс, А.Е. Пресняков, Б.А. Романов, А.Д. Люблинская воспитали целый ряд талантливых учеников и последователей. Однако потребуется еще время для того, чтобы оценить значение петербургской исторической школы и результаты столкновения в историографии советского периода высокого профессионализма и новаторства, основанных на достижениях российской дореволюционной науки, с официальной идеологией.


^

План курса



Первая лекция. Возникновение и формирование Петербургской исторической школы (Куторга, Грановский, их ученики).


Вторая лекция. Расцвет Петербургской исторической школы (Васильев ский, Платонов, Лаппо-Данилевский, Пресняков, Гревс, Павлов-Сильванский и их ученики).


^ Третья лекция. Пресняков о Петербургской исторической школе, его критика юридической школы, московской школы, в частности Соловьева и Ключевского.


Четвертая лекция. Петербургская школа в условиях первого послереволюционного десятилетия. Неформальные кружки.


^ Пятая лекция. «Академическое дело» 1929-1931 гг. и его разрушительные последствия.


Шестая лекция. Петербургская школа после погрома начала 30-х годов.


^ Седьмая лекция. Петербургская школа в условиях послевоенных идеологи- ческих погромов 40-начала 50-х гг.


Восьмая лекция. Выработка петербургской школой инструментария исследования (археография, текстология, летописное источниковедение, дипломатика, нумизматика, сфрагистика, палеография).


^

Литература к курсу


Валк С.Н. Историческая наука в петербургском университете за 125 лет. // Труды юбилейной научной сессии Ленинградского гос. Университета. Секция исторических наук. Л., 1948.

Пресняков А.Е. Образование Великорусского государства XVIII — XV столетий. Пг., 1918 (Вводная глава)

Пресняков А.Е. Речь перед защитой диссертации “Образование Великорусского государства”. Пг., 1920.

Пресняков А.Е. К.Н. Бестужев-Рюмин // Дела и дни. 1922. Кн. 3.

Пресняков А.Е. В.О. Ключевский //Русский исторический журнал. 1922. Кн. 8.

Пресняков А.Е. Труды М.А. Дьяконова по русской истории // Русский исторический журнал. 1921. Кн. 7.

Пресняков А.Е. С.М. Соловьев и его влияние на развитие русской историографии // Вопросы историографии и источниковедения истории СССР. М.; Л., 1963.

Милюков П.Н. Воспоминания. М., 1990. Т.I. С.161 и сл.

Чирков С.В. Археография и школы в русской исторической науке XIX — начала XX в. // Археографический ежегодник за 1989 г. М., 1990.

Чирков С.В. А.А. Шахматов и А.Е. Пресняков (По материалам архива А.Е. Преснякова) // Исторические записки. М., 1971. Т. 88.

Чирков С.В. Пресняков – археограф и архивист // Археографический ежегодник за 1995 г. М., 1997.

Чирков С.В. историки петербургской школы о Забелине. // Там же.

Жуковская Т.Н. Точка пути. Некоторые размышления о петербургской школе // Третьи мартовские чтения памяти С.Б. Окуня в Михайловском замке. СПб., 1997.

Жуковская Т.Н. Пресняков и марксизм: Опыт исторической демифологизации // Россия в XIX-XX вв. Сб. статей к 70-летию Р.Ш. Ганелина. СПб., 1998.

Каганович Б.С. Пресняков и Карл Виттгофель (Вокруг одной концепции русского исторического процесса) // Третьи мартовские чтения памяти С.Б. Окуня в Михайловском замке. СПб., 1997.

Валк С.Н. Воспоминания ученика // Русский исторический журнал. 1920. Кн. 6.

Романов Б.А. А.С. Лаппо-Данилевский в университете // Там же.

Романов Б.А. Люди и нравы древней Руси (историко-бытовые очерки XI-XIII вв. Л., 1947, (изд. 2. М.; Л., 1966) (От автора)

Академическое дело 1929-1931 гг. Документы и материалы следственного дела сфабрикованного ОГПУ. Вып. 1.Дело по обвинению академика С.Ф. Платонова. СПб., 1993.

Штакельберг Н.С. “Кружок молодых историков” и “Академическое дело” // In memoriam: Исторический сборник памяти Ф.Ф.Перченка. М.; Спб., 1995.

Ананьич Б.В. О воспоминаниях Н.С. Штальберг // Там же.

Ананьич Б.В., Панеях В.М. Принудительное «соавторство» (К выходу в свет сборника документов Академическое дело 1929-1931 гг. Вып. 1.) // Там же.

Валк С.Н. Борис Александрович Романов // Исследования по социально-экономической истории России. М., 1971.

Дубровский А.М. А.А. Жданов в работе над школьными учебниками // Отечественная культура и историческая наука XVIII-XX вв. Брянск. 1998.

Дубровский А.М. Как Демьян Бедный идеологическую ошибку совершил. // Там же.

Дубровский А.М. «Веский учебник» и архивные материалы // Археографический ежегодник за 1996. М., 1998.

Ганелин Р.Ш. Сталин и советская историография предвоенных лет // Новый часовой. 1998 № 6-7.

Ганелин Р.Ш. А.В. Предтеченский в ЛОИИ // Анатолий Васильевич Предтеченский: из творческого наследия. СПб., 1999.





Скачать 152,94 Kb.
оставить комментарий
С.Н. Валка
Дата24.09.2011
Размер152,94 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх