Сборник статей под редакцией профессора М, И. Брагинского Издательство норма москва, 2002 удк icon

Сборник статей под редакцией профессора М, И. Брагинского Издательство норма москва, 2002 удк


Смотрите также:
Сборник статей под редакцией профессора М. И. Брагинского статут mockbr2000...
Сборник статей Под редакцией А. В...
Сборник статей выпуск 3 Под редакцией профессора Б. И. Путинского...
Р. С. Белкина Издательство норма...
Учебное пособие Под общей редакцией доктора технических наук, профессора Н. А...
Совершенствование технологий обеспечения качества профессионального образования: Международная...
Правоведение
Сборник статей к 70-летию Станислава Грофа...
Под научной редакцией профессора Н. А. Корнетова Издательство Томского университета Томск-2003...
В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004...
Сборник статей Выпуск 3 Москва, 16 февраля 2007 г...
Сборник статей Под редакцией В. В. Алеева москва 2008 ббк 74. 26(Рос) с 572...



Загрузка...
страницы: 1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   17
вернуться в начало
скачать
уступке подлежат всякие требования независимо от их источника (выделено мною. — В. П.), ибо это явствует из места, занимаемого ст. 1679 в ряду общих правил об обязательствах по договорам, и отсутствия в ней оговорки об ограничении ее дей­ствия известными только обязательствами»3. Такие ограничения

1 Бизнес-адвокат. 1999. № 7. С. 15.

2 См.: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 5 авугста 1997 г. № 2422/97 // Вестник ВАС РФ. 1997. № 12. С. 54.

3 Гражданское Уложение. С. 266.

272

устанавливались, например, ст. 1680 Проекта, в соответствии с которой не подлежат уступке требования, неразрывно связанные с личностью верителя, или такие, в которых личность верителя имеет существенное значение для должника, а также требования, на которые по закону не может быть обращено взыскание.

И. Н. Трепицын писал: «По общему правилу, цессия возмож­на для всех обязательств, так как почти все они представляют из себя безличные имущественные требования»1. И далее в своей работе указывал на исключения из этого правила, перечень ко­торых почти полностью совпадает с перечисленными в ст. 1680 Проекта ГУ ограничениями. При этом необходимо отметить, что все эти исключения (ограничения) связаны с личностью креди­тора.

Если мы обратимся к зарубежному законодательству, напри­мер, французскому, то можно обнаружить следующее.

Р. Саватье, объясняя смысл цессии, указывал, что при пере­ходе прав требования у цессионария сохраняются все черты и особенности требования, которые имелись у цедента. Далее автор в подтверждение своих слов приводит несколько примеров, среди которых мы выделяем один: «Требование по коммерческому дол­гу, переданное лицу, не являющемуся коммерсантом, продолжа­ет оставаться требованием по коммерческому долгу»2. И еще одно утверждение Р. Саватье: «Любое право требования может быть пе­редано, если оно касается денег, передачи вещей или выполне­ния работ, за исключением тех, которые неотделимы от лично­сти кредитора»3.

Итак, проведенный анализ позволяет сделать вывод об отсут­ствии у наших дореволюционных юристов, а также у Р. Саватье каких-либо сомнений о возможности передачи права требования от одного лица, являющегося специальным субъектом (напри­мер, коммерсантом), к другому лицу, таковым не являющимся. В этом аспекте они указывали лишь на одно возможное затрудне­ние: неотделимость требования от личности кредитора.

Существует ли такое препятствие в случае уступки банком права требования к заемщику по кредитному договору? Представ­ляется, что нет.

1 Трепицын И. Н. Указ. соч. С. 212.

2 Саватье Р. Указ. соч. С. 372.

3 Там же. С. 373.

273

Дело в том, что обязательства, возникающие из кредитного договора и договора займа, являются практически однородными. Не случайно гл. 42 ГК РФ имеет название «Заем и кредит», а к отношениям по кредитному договору применяются правила, пре­дусмотренные § 1 «Заем», если иное не предусмотрено правилами § 2 «Кредит» и не вытекает из существа кредитного договора.

Договоры займа и кредита отличаются по субъектному составу и обязательствам кредитора (заимодавца). Кредитор, заключив­ший договор, обязан предоставить кредит (кредитный договор — консесуальный договор). Такой обязанности у заимодавца нет (до­говор займа — реальный договор). «Однако эти отличия имеют значение лишь на стадии заключения договора»1.

После выполнения банком своих обязанностей по выдаче кре­дита правовой режим переданных заемщику денежных сумм оп-" ределяется правилами о займе, которые не запрещают заимодавцу распоряжаться правом требования к заемщику по своему усмот­рению. Личность кредитора (заимодавца) для должника (заемщи­ка) не имеет никакого значения.

Еще Г. Ф. Шершеневич в свое время писал, что «к изменению верителя способны вообще все обязательства, в предположении, что должнику безразлично, кому произвести то действие, кото­рое он обязан исполнить»2. Эту же мысль продолжал О. С. Иоф­фе, который указывал на то, что «...должнику решительно все равно, кому производить исполнение — старому или новому кредитору, а если в связи с цессией это потребует дополнитель­ных расходов, они целиком будут отнесены на счет кредитора. Кроме того, должник сохраняет против нового кредитора все возражения, которые он мог бы противопоставить старому кре­дитору...»3.

Представляется, что в денежных обязательствах, т. е. обязатель­ствах, связанных с уплатой денег, личность кредитора для дол­жника имеет какое-либо значение лишь в крайне редких случа­ях. По мнению Г. Ласка «типичным примером передаваемого пра­ва является право .на получение денег. Обязанность должника уплатить установлена, и бремя исполнения не увеличивается от-

1 Павлодский Е. А. Из практики применения законодательства об ус­тупке требования // Право и экономика. 1997. № 21—22. С. 102.

2 Шершеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 288.

3 Иоффе О. С. Указ. соч. С. 79.

274

того, что платеж должен быть произведен не кредитору, а цес­сионарию. К исполнению любой договорной обязанности приме­шивается элемент личных отношений. Однако уплата и получение денег предполагают минимум личных связей»1.

В завершение необходимо также отметить, что российское за­конодательство не содержит специальных правил, ограничиваю­щих возможность передачи кредитором права требования к заем­щику по кредитному договору. Не противоречит передача таких прав и существу такого договора.

В правоприменительной практике возник также вопрос о воз­можности уступки первоначальным кредитором новому кредито­ру права требования в части долга. Например, поставщик, кото­рый по договору поставки имеет право требования к покупателю оплатить поставленный товар, уступает другому лицу это право не на всю причитающуюся ему сумму, а только в части.

Судебные органы в такой ситуации отказывают цессионарию в его требованиях, мотивируя свою позицию тем, что в соответ­ствии с положениями § 1 гл. 24 ГК РФ уступка требования вле­чет полную замену кредитора в обязательстве, т. е. к новому кре­дитору должны переходить все права, вытекающие из обязатель­ства, и в полном объеме. При этом уступка требования влечет перемену лиц в обязательстве в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права.

Итак, возможна ли частичная уступка прав требования? Мож­но ли согласиться с тем подходом, который в настоящее время выработан судебной практикой?

На наш взгляд, никаких препятствий для уступки кредитором части требований к должнику в гражданском законодательстве не установлено.

Первым аргументом в защиту такого вывода являются поло­жения самого Гражданского кодекса, в силу ст. 384 которого, если иное не предусмотрено законом или договором, право первона­чального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода.

Указание на «если иное не предусмотрено... договором» позво­ляет говорить, что норма, изложенная в ст. 384 ГК РФ, являет­ся диспозитивной. Соответственно, отступление от правила, за-

1 Ласк Г. Гражданское право США (право торгового оборота). М., 1961. С. 220.

275

фиксированного в диспозитивной норме, правомерно, .«посколь­ку возможность подобного отступления не только не противоре­чит норме, но и прямо предусмотрена ею»1.

Таким образом, цедент по соглашению с цессионарием вправе передать последнему любой объем своих требований к должни­ку (полностью или в части). Главное, чтобы этим соглашением не был нарушен закон (так как ст. 384 ГК РФ содержит еще одну ого­ворку: «если иное не предусмотрено законом...»), а также прин­цип, известный еще со времен римского права: «Никто не может перенести больше прав на другого, чем он имел бы сам».

Во-вторых, систематическое толкование Гражданского кодек­са позволяет, на наш взгляд, сделать вывод о том, что самим Ко­дексом установлены случаи, когда к новому кредитору переходят права требования первоначального кредитора не в полном объе­ме, а в части.

Как уже было сказано выше, согласно ст. 382 ГК РФ уступка прав требования (цессия) является одним из двух видов переме­ны кредитора в обязательстве. Вторым таким видом является пере­ход прав кредитора в случаях, установленных законом. Перечень та­ких случаев (который не является исчерпывающим) установлен ст. 387 ГК РФ. Другие статьи Гражданского кодекса конкретизиру­ют те ситуации, о которых идет речь в названной статье. Вот имен­но в них и можно обнаружить ответ на поставленные вопросы.

Так, п. 1 ст. 365 ГК РФ предусматривает, что к поручителю, ис­полнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежавшие кредитору как залогодер­жателю, в том объеме (выделено мною. — В. П.), в котором по­ручитель удовлетворил требование кредитора. Учитывая, что по договору поручительства поручитель обязывается перед кредито­ром другого лица отвечать за исполнение последним его обяза­тельства полностью или в части (ст. 361 ГК РФ), то после удов­летворения поручителем требований кредитора в той части, за которую он отвечает, соответственно, и права требования к дол­жнику перейдут к поручителю только в этой части. В другой час­ти (за которую поручитель не обязывался перед кредитором) ответственным остается сам должник.

Статья 965 ГК РФ определяет, что если договором имуще­ственного страхования не предусмотрено иное, к страховщику,

^ Брагинский М. И., Витрянский В. В. Указ. соч. С. 70.

276________________________________

выплатившему страховое возмещение, переходит в пределах вып­лаченной суммы (выделено мною. — В. П.) право требования, которое страхователь (выгодоприобретатель) имеет к лицу, ответ­ственному за убытки, возмещенные в результате страхования. Представляется, что в оставшейся части (невозмещенной страхов­щиком) страхователь имеет самостоятельные права требования к лицу, ответственному за убытки.

Таким образом, если нормы Гражданского кодекса прямо до­пускают на основании закона л ереход к новому кредитору только части права требования, то, на наш взгляд, нет никаких основа­ний устанавливать препятствия для такого перехода на основании соглашения, т. е. на основании цессии.

Наконец, в-третьих, решение указанной проблемы предпола­гает необходимость определить существо обязательства, по кото­рому цедент уступает часть своих требований1.

Гражданскому праву известно разделение обязательств на де­лимые и неделимые. Как писал Г. Ф. Шершеневич, «действие, составляющее содержание обязательства, может быть признано делимым, когда оно может быть выполнено по частям, когда оно допускает разделение его без нарушения сущности, так что каж­дая часть действия имеет то же содержание, как и целое, и от­личается от последнего только количественно. Действие, не до­пускающее такого разложения на части, признается неделимым. Соответственно тому и обязательства, по способности к делению их объекта, различаются как делимые и неделимые»2. И здесь же Г. Ф. Шершеневич указывал, что вообще все обязательства по платежу известной суммы денег должны быть признаны делимы­ми, потому что плата части денег составляет такие же действия, как платеж целого.

Практическое значение такой классификации применительно к рассматриваемой проблеме заключается в том, что в зависимо­сти от решения вопроса о наличии делимого или неделимого обя­зательства решается и вопрос о возможности исполнения долж­ником обязательства по частям (а вместе с ним и возможность уступки кредитором части требования).

1 Как правило, в таких случаях речь идет о денежных обязательствах.

2 Шершеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 280. Классификация обязательств на делимые и неделимые известна и законодательству зарубежных стран (см., например: Гражданское и торговое право капиталистических госу­дарств. С. 254).

277

Статья 311 ГК РФ посвящена случаям, когда должник пред­лагает кредитору принять обязательство по частям. Понятно, что в данном случае речь идет именно о делимых обязательствах. Учи­тывая, что нормы данной статьи позволяют кредитору самосто­ятельно решать вопрос о принятии исполнения по частям (при­нимать или не принимать), можно предположить, что законода­тель также на волю кредитора отдал и решение вопроса о передаче другому лицу части требований.

Как уже было указано выше, должнику по общему правилу все равно, кому исполнять обязательство (тем более когда речь идет об исполнении денежного обязательства), лишь бы его положе­ние не ухудшилось. После того, как цедент уступит часть своих прав цессионарию, положение должника никак не меняется: в одной части он должен первоначальному кредитору, в другой — новому, а в сумме его долг остается неизменным.

На наш взгляд, необходимо полностью согласиться с тем вы­водом, к которому в своей работе приходит Л. А. Новоселова: «...Когда обязательство является делимым в силу особенностей предмета обязательства (вещи, определяемые родовыми призна­ками, денежные суммы), возможна уступка права требования на часть долга, если иное не вытекает из закона, иных правовых актов или договора, на основании которого возникли уступаемые права»1.

Необходимо отметить, что возможность частичной уступки права требования не вызывала никаких сомнений у цивилистов дореволюционной России. Так, И. Н. Трепицын, подробно рас­сматривая вопрос о допустимых случаях цессии, указывал, что обязательства «можно передавать... целиком или в части, если они делимы»2 (при этом автор в подтверждение своих слов ссылался на одну из статей Свода уставов о пошлинах, а также на одно из решений Сената 1867 г.).

Д. И. Мейер также считал, что «обязательство может быть раз­делено: одна часть права по обязательству уступается другому лицу, а другая по-прежнему остается за верителем... Например, А. должен В. 1000 руб.: половину своей претензии В. уступает С., а другую половину оставляет за собой... В таких случаях лицо вы­бывает из обязательства не вполне, а только по отношению к той

1 Новоселова Л. А. Указ. соч. С. 21.

2 Трепицын И. Н. Указ. соч. С. 212-213.

278___________"___________________

части, которая передана другому лицу; но по отношению к этой части между лицами, участвующими в обязательстве, возникают точно такие же юридические отношения, какие предоставляют­ся при уступке полного права по обязательству...»'.

Большой интерес представляет вопрос о правопреемстве в двустороннем договоре, т. е. в договоре, каждая из сторон кото­рого является одновременно кредитором и должником, посколь­ку на каждой стороне лежат права и обязанности, а также в так называемых длящихся договорах.

Прежде всего, обратимся к той ситуации, которая в настоя­щее время сложилась в правоприменительной практике.

По одному из дел, рассмотренных в порядке надзора Пре­зидиумом Высшего Арбитражного Суда РФ, было установлено, что цедент уступил цессионарию право требования к должнику-банку штрафа за нарушение правил совершения расчетных опе­раций по конкретному платежному поручению, при этом цедент как владелец счета в банке не передавал цессионарию прав, воз­никающих из договора банковского счета. «Учитывая, что пере­мены лиц в основном обязательстве не произошло, — указал Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ, отказывая цесси­онарию в иске, — уступка требования о штрафе по конкретной расчетной операции противоречит ст. 384 Гражданского кодекса Российской Федерации»2. По другому делу с такой же формули­ровкой цессионарию было отказано в иске о взыскании с банка необоснованно списанных последним денежных средств со сче­та цедента3.

Особый интерес может представить постановление Президи­ума Высшего Арбитражного Суда РФ от 10 сентября 1996 г. № 1617/964, в котором суд высшей инстанции сделал ряд выво­дов, существенно повлиявших на практику применения норм, регулирующих уступку права требования. Согласно материалам дела муниципальное предприятие «Горводоканал» (цедент) усту­пил ИЧП «Столица» (цессионарий) право требования долга от.

1 МейерД. И. Указ. соч. С. 125.

2 См.: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 октября 1996 г. № 3172/96 // Вестник ВАС РФ. 1997. № 4. С. 77.

3 См.: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 26 декабря 1996 г. № 2759/96 // Вестник ВАС РФ. 1997. № 5. С. 84.

4 Вестник ВАС РФ. 1996. № 11. С. 76.

279

АООТ «Зейская ГЭС», оставаясь при этом стороной (исполните­лем) по договору. Данная сделка уступки права требования при­знана судом недействительной по следующим основаниям.

Во-первых, кредитор, переуступивший право требования из обязательства не выбыл. «Между тем, согласно параграфу 1 гла­вы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации, — отме­чает Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ, — уступка требования предполагает безусловную замену лица в обязатель­стве».

И, во-вторых, правила уступки требования не могут быть при­менены потому, что обязательство, неисполнение которого яви­лось основанием для заключения договора уступки права требо­вания, носит длящийся характер. «В нем сохраняется тот же со­став лиц (МП «Горводоканал» — монополист по оказанию услуг пользования водопроводом и канализацией и ГЭС, пользующа­яся этими услугами), и основания возникновения правоотноше­ний м-ежду ними. Поскольку основное обязательство не прекра­тилось, не может быть произведена уступка права требования по нему».

Таким образом, судебная практика исходит из невозможнос­ти уступки первоначальным кредитором отдельных прав требова­ния без передачи всех прав по договору. Соответственно, не мо­жет быть и речи о сингулярном правопреемстве в двустороннем договоре.

На наш взгляд, для того чтобы разобраться в данной пробле­ме, необходимо ещё раз обратиться к гл. 24 ГК РФ. О каком «обя­зательстве» идет речь в данной главе? Из какого обязательства кредитор, уступивший право требования, должен непременно «выбывать»?

Представляется, что для ответа на поставленные вопросы надо еще раз обратиться к определению обязательства, данному в ст. 307 ГК РФ: одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие либо воздер­жаться от определенного действия, а кредитор имеет право тре­бовать от должника исполнения его обязанности. Праву требова­ния кредитора соответствует долг должника. Если же должник имеет свое право требования к кредитору (именно такая ситуа­ция складывается в двустороннем договоре), то он (должник) является кредитором, но уже в другом правоотношении, другом обязательстве. «Обязательство купли-продажи» либо «обязатель-

280

ство аренды» не существует. Кто в таких «обязательствах» является кредитором, а кто должником? -

К сожалению, судебные органы допускают смешение понятий «обязательство» и «договор». В какой-то мере этому «способству­ет» и название части второй Гражданского кодекса РФ — «От­дельные виды обязательств». Однако систематическое толкование всего Гражданского кодекса позволяет, как представляется, при­знать отдельные виды обязательств, предусмотренные в его час­ти второй «обязательствами в широком смысле», с тем что кон­кретные права требования кредитора к должнику в рамках обя­зательства в широком смысле могут рассматриваться как «обязательства в узком смысле». Обязательства в широком смысле нельзя, очевидно, называть «договорами», потому что к после­дним никак не могут быть отнесены обязательства вследствие причинения вреда, обязательства вследствие неосновательного обогащения и другие «недоговорные обязательства».

Договор купли-продажи является обязательством в широком смысле. Обязанность продавца (должника) передать вещь (товар) в собственность покупателю (кредитору) — это обязательство в узком смысле. Обязанность покупателя (должника) принять то­вар и уплатить за него продавцу (кредитору) определенную де­нежную сумму (цену) — это другое обязательство в узком смысле.

Договор аренды является обязательством в широком смысле. Обязанности арендодателя (должника) предоставить имущество арендатору (кредитору) в состоянии, соответствующем услови­ям договора аренды и назначению имущества; производить за свой счет капитальный ремонт переданного в аренду имуще­ства — это обязательства в узком смысле. Обязанности арендатора (должника) своевременно вносить арендодателю (кредитору) арендную плату за пользование имуществом; пользоваться этим имуществом в соответствии с его назначением; производить за свой счет текущий ремонт — это также обязательства в узком смысле.

Представляется, что в подразд. 1 «Общие положения об обя­зательствах» разд. III «Общая часть обязательственного права» ГК РФ (где находится гл. 24) речь идет именно об обязательствах в узком смысле, и это подтверждается на следующих примерах.

В соответствии со ст. 329 ГК РФ исполнение обязательств мо­жет обеспечиваться неустойкой, залогом, удержанием имущества

281

должника, поручительством, банковской гарантией, задатком и другими способами, предусмотренными законом или договором. Какое «обязательство» здесь упоминается? Представим себе си­туацию, когда покупатель предоставляет продавцу банковскую га­рантию и одновременно требует от продавца заключения догово­ра залога, дабы предупредить возможные убытки в случае неис­полнения последним своих обязанностей. Понятно, что в данном случае банковская гарантия обеспечивает обязательство покупа­теля, а залог — обязательство продавца. И там, и там речь идет об обеспечении обязательства в узком смысле, а не об обеспечении договора.

Примерно такой же вывод можно сделать, анализируя поло­жения ст. 405 и 406 ГК РФ, в которых идет речь о просрочке дол­жника и просрочке кредитора. Понятно, что кредитора и долж­ника в договоре, например, купли-продажи или аренды быть не может. Кредитор и должник, упоминаемые в указанных статьях — это участники обязательства в узком смысле. Если покупатель от­казался принять предложенный продавцом товар (надлежащего качества, ассортимента и т. д.), он считается просрочившим кре­дитором в обязательстве продавца поставить товар покупателю, а не просрочившим кредитором в договоре.

Наконец, еще один пример. Речь идет о ст. 365 ГК РФ, в силу которой к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежав­шие кредитору как залогодержателю в том объеме, в котором по­ручитель удовлетворил требование кредитора. О каком «обязатель­стве» в данном случае идет речь? Думается, что имеется в виду все то же обязательство в узком смысле.

Представим ситуацию, когда поручитель обязывается отвечать за арендатора в части внесения последним арендной платы. До­пустим, нерадивый арендатор не только своевременно не внес арендную плату за определенный период (например, за первый квартал), но и не поддерживал имущество в исправном состоя­нии, не производил текущий ремонт, допустив тем самым по­вреждение арендованного имущества. К поручителю, исполнив­шему обязательство арендатора по внесению арендной платы, перейдут права арендодателя (кредитора) именно по этому обя­зательству (обязательству арендатора вносить арендную плату), по всем другим обязательствам арендодатель сохраняет свои права (требовать восстановления поврежденного арендованного имуще-

282

ства, произвести текущий ремонт), к которым поручитель ника­кого отношения не имеет.

Представляется, если толкование положений Гражданского кодекса о переходе на основании закона прав кредитора к новому кредитору (на примере ст. 365) позволяет говорить об обязатель­стве в узком смысле, а не о договоре, то, на наш взгляд, нет ни­каких оснований устанавливать особый порядок перемены креди­тора в обязательстве на основании соглашения.

Деление обязательств на обязательства в широком смысле и на конкретные права требования (обязательство в узком смысле) признается в литературе, в том числе и германской. Так, Я. Шапп отмечает: «Во второй книге ГГУ законодатель использует понятие обязательственного отношения как для обозначения обязатель­ственного отношения, так и самого правопритязания. ...Это вызы­вает необходимость в каждом случае устанавливать, в каком смыс­ле используется это понятие. Обязательственное отношение в пер­вом случае обозначается так же, как обязательственное отношение в широком смысле, обязательственное правопритязание — в ка­честве обязательственного отношения в узком смысле»1.

Рассматривая положения § 398 ГГУ, Я. Шапп задается вопро­сом: «Что же происходит с обязательственным отношением (обя­зательство в узком смысле. — В. П.) при подобной уступке тре­бования? Это отношение продолжает существовать между пре­жним кредитором и должником и не переходит на нового кредитора. При уступке требование (обязательство в узком смыс­ле. — В. П.) отделяется таким образом от лежащего в его основе обязательственного отношения в широком смысле. Новый креди­тор приобретает лишь требование, но не занимает место прежне­го кредитора в обязательственном отношении в широком смыс­ле. В возможности требования быть уступленным проявляется двойная природа требования. Требование лишь в момент своего возникновения тесно связано с обязательственным отношением в широком смысле и является к тому же еще и частью личного отношения. Но поскольку требование может быть отделено от обязательственного отношения в широком смысле, оно являет­ся по своей сути самостоятельным имущественным объектом»2.

1 Шапп Я. Основы гражданского права Германии: Учебник. М., 1996. С. 44.

2 Там же. С. 83-84.

283

Цедент может уступить цессионарию как отдельное право тре­бования (в этом случае произойдет перемена кредитора в отдель­ном обязательстве в узком смысле), так и все свои требования, вытекающие из обязательства в широком смысле. В обоих случа­ях действительно первоначальный кредитор выбывает из обяза­тельства, как подчеркивал в приведенном выше деле Президи­ум Высшего Арбитражного Суда РФ, но выбывает он именно из обязательства (в узком смысле), а не из договора. Тезис суда выс­шей инстанции о «недопустимости дальнейшего участия цеден­та в обязательстве» также является верным, но, опять же, речь должна идти именно об обязательстве, а не о договоре.

Возможны, правда, случаи, когда первоначальный кредитор, уступив все свои права требования, вытекающие из обязательства в широком смысле, одновременно уступит свое место новому кредитору и в договоре. Однако такая ситуация складывается лишь в одностороннем договоре. В двустороннем договоре кредитор мо­жет уступить без согласия должника только свои права требова­ния, перевод долга (в тех обязательствах из договора, где уступа­ющий является должником) возможен только с согласия креди­тора (ст. 391 ГК РФ). Если такое согласие будет получено, то произойдет




оставить комментарий
страница9/17
М. И. Брагинский
Дата24.09.2011
Размер7,42 Mb.
ТипСборник статей, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   17
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх