Сборник статей под редакцией профессора М, И. Брагинского Издательство норма москва, 2002 удк icon

Сборник статей под редакцией профессора М, И. Брагинского Издательство норма москва, 2002 удк


Смотрите также:
Сборник статей под редакцией профессора М. И. Брагинского статут mockbr2000...
Сборник статей Под редакцией А. В...
Сборник статей выпуск 3 Под редакцией профессора Б. И. Путинского...
Р. С. Белкина Издательство норма...
Учебное пособие Под общей редакцией доктора технических наук, профессора Н. А...
Совершенствование технологий обеспечения качества профессионального образования: Международная...
Правоведение
Сборник статей к 70-летию Станислава Грофа...
Под научной редакцией профессора Н. А. Корнетова Издательство Томского университета Томск-2003...
В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004...
Сборник статей Выпуск 3 Москва, 16 февраля 2007 г...
Сборник статей Под редакцией В. В. Алеева москва 2008 ббк 74. 26(Рос) с 572...



Загрузка...
страницы: 1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   17
вернуться в начало
скачать
Уступка права требования в гражданском праве

В соответствии со ст. 128 ГК РФ к объектам гражданских прав относятся, в числе прочих, и имущественные права. Учитывая, что обязательство представляет собой обязанность должника дать кредитору вещь или деньги, сделать кредитору что-либо или, на­оборот, не делать чего-то (именно такую характеристику мы можем дать обязательству, рассматривая его сквозь призму ст. 307 ГК РФ), в обязательственных правоотношениях право требования кредитора к должнику является одним из тех имущественных прав, о которых идет речь в ст. 128 ГК РФ. Если в римском пра­ве обязательство носило строго личный характер между кредито­ром и должником, то со временем обязательство превратилось в первую очередь в право кредитора на имущество должника. Как совершенно справедливо подчеркивает Е. Годэмэ, обязательство направлено на исполнение предоставления, действия или на воздержание от действия, представляющее ценность, и обеспе­чено правом кредитора обратить взыскание на имущество долж­ника: «Следовательно, оно само есть ценность». И далее: «Все более и более на обязательство смотрят как на ценность, как на основание взыскания с имущества, а характер обязательства как связи между двумя лицами, не исчезая вовсе, теряет все более и более свое значение и действие»1.

В современном экономическом рыночном обороте, когда раз­витие товарно-денежных отношений достигло высокого уровня, переуступка права требования (цессия) кажется чем-то само со­бой разумеющимся. Право требования в наши дни — подобно движимому и недвижимому имуществу — рассматривается как са­мостоятельный имущественный объект. «В то же время оно пред­ставляет собой одно из множества возможных агрегатных состо­яний имущественной массы, которую производственный фак-

1 Годэмэ Е. Общая теория обязательств. М., 1948. С. 21.

239

тор — «капитал» — способен вовлечь в экономическую жизнь. Поэтому существует насущная потребность в том, чтобы, права требования, подобно другим особым имущественным объектам, могли передаваться от одного лица к другому. И все современные законодатели имеют на вооружении юридические механизмы, позволяющие осуществлять подобную передачу прав требова­ния, хотя и в различных правовых формах»1. В этом смысле и рос­сийский законодатель имеет в своем арсенале выработанные доктриной цивилистические приемы, которые позволяют дос­тичь цели всемерного использования института переуступки права требования.

Уступка права требования — один из институтов гражданско­го, в частности, обязательственного права, поэтому для начала обратимся к самой сущности обязательства.

Еще римскими юристами в Институциях Юстиниана дано та­кое определение обязательства: «Обязательство — это правовые путы, сила которых принуждает нас к исполнению в пользу ка­кого-либо лица в соответствии с нормами нашей гражданской общины»2.

«Обязательством (obligatio) называется юридическое отноше­ние, в котором одному лицу принадлежит право на действие дру­гого лица»3.

И еще одно определение. Обязательство — это «правовая связь, посредством которой одно лицо обязано в отношении другого к предоставлению, действию или воздержанию»4.

Итак, обязательство — это правовая связь, юридическое от­ношение двух лиц. Такой же линии придерживается и Граждан­ский кодекс РФ, ст. 307 которого гласит, что в силу обязатель­ства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как-то: передать иму­щество, выполнить работу, уплатить деньги и т. п., — либо воз­держаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности.

1 Цвайгерт К., Кетц X. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. М., 1998. Т. 2. С. 160.

2 Дождев Д. В. Римское частное право: Учебник для вузов. М., 1996. С. 427.

3 Мейер Д. И. Русское гражданское право (по изд. 1902 г.). М., 1997. С. 106.

4 Годэмэ Е. Указ. соч. С. 18.

240

Несмотря на то, что обязательство — это «правовые путы» двух лиц, последние не считаются связанными друг с другом на «веки вечные» (т. е. до прекращения обязательства). Место каждого из этих лиц в определенных случаях может занять другое лицо.

Вопросам перемены лиц в обязательстве посвящена гл. 24 ГК РФ. Учитывая вышеизложенные определения обязательства, ли­цами, о которых идет речь в данной главе, являются кредитор и должник. Соответственно гражданское законодательство допуска­ет возможность перемены в обязательстве как на стороне креди­тора, так и на стороне должника. Одним из видов такой переме­ны на стороне кредитора является уступка первоначальным кре­дитором права требования к должнику новому кредитору. Представляется, что для наиболее полного уяснения смысла ус­тупки права требования необходимо установить место данного института в системе гражданского права.

Гражданское право регулирует имущественные отношения, которые представляют собой отношения, возникающие по пово­ду имущества — материальных благ, имеющих экономическую форму товара, и личные неимущественные отношения, связан­ные с имущественными, а в некоторых случаях и не связанные с ними1. Юридическая связь участников данных имущественных и личных неимущественных отношений образует гражданское правоотношение, которое, по словам М. М. Агаркова, «как и вся­кое правоотношение, является общественным отношением, в котором правам одних лиц соответствуют обязанности других»2. Элементами гражданского правоотношения являются субъекты, объект, права и обязанности.

Каждое субъективное право предполагает наличие определен­ного субъекта, которому оно принадлежит. Соответственно каж­дая субъективная обязанность предполагает существование носи­теля этой обязанности. Бессубъектных прав и обязанностей не может быть вообще3. Лицо, которому принадлежит право, назы-

1 См.: Гражданское право: Учебник/ Отв. ред. Е. А. Суханов. М., 1998. Т. 1.С. 25.

2 Агарков М. М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М., 1940. С. 21.

3 Исключение составляет ситуация, связанная с так называемым лежачим наследством (наследодатель умер, а наследник еще не приоб­рел тех прав и обязанностей, которые входят в состав наследственного имущества), но это явление временное и непродолжительное.

241

вается активным субъектом или субъектом права (в обязатель­ственных правоотношениях — кредитором); лицо, на котором лежит соответствующая обязанность, называется пассивным субъектом (в обязательственных правоотношениях — должником).

Всякое правоотношение имеет свой объект. Как писал И. Б. Новицкий, «безобъектное право — категория не жизненная, не реальная. В самом деле, если из правоотношения исключить объект в качестве того элемента, который определяет, к чему же относится право данного субъекта, на что направлены права и обязанности лиц, участвующих в правоотношении, то все поня­тие правоотношения утрачивает реальный, конкретный характер. Правоотношение, если исключить понятие объекта, сведется к правам и обязанностям, неизвестно к чему прилагаемым; а если право ни на что не направлено, оно не может иметь жизненно­го значения, и даже можно сказать, оно не есть право»1.

Итак, безобъектных прав не существует, однако по поводу оп­ределения самого понятия «объект правоотношения» в юридичес­кой литературе можно встретить различные точки зрения. Одни юристы считают, что объект правоотношения — это то, на что направлено воздействие правоотношения, другие — по поводу чего возникает правоотношение2.

Некоторые авторы объект правоотношения рассматривают только как материальный предмет. Например, М. М. Агарков пред­лагает: «...во избежание путаницы лучше было бы рационализи­ровать терминологию и считать объектом права то, на что направ­лено поведение обязанного лица, прежде всего — вещь...; пове­дение же обязанного лица, характеризуемое теми или иными признаками (передача вещи, уплата денег, производство опреде­ленной работы, воздержание от посягательства на вещь, воздер­жание от издания чужого литературного произведения и т. д.) называть содержанием правоотношения»3.

Другие авторы предлагают иной подход. Так, О. С. Иоффе объект понимает как «то, на что право воздействует», но так как

1 Новицкий И. Б., Лунц Л. А. Общее учение об обязательстве. М., 1950. С. 42.

2 Обзор мнений по этому вопросу см.: Халфина Р. О. Общее учение о правоотношении. М., 1974. С. 212—217; Сенчищев В. И. Объект граждан­ского правоотношения // Актуальные проблемы гражданского права / Под ред. М. И. Брагинского. М., 1998. С. 109—120.

3 Агарков М. М. Указ. соч. С. 23.

242

к реагированию на это воздействие не способны ни вещи, ни нематериальные блага, то их нельзя признать объектами право­отношения. К реагированию на воздействие, оказываемое субъективным правом и правовой обязанностью, способно толь­ко человеческое поведение. Поэтому в качестве объекта право­отношения может быть только поведение людей, их действия1.

Наконец, существует и третья точка зрения, в соответствии с которой объектом правоотношения может быть и материальный предмет (вещь), и поведение, действия субъектов. И. Б. Новицкий задается вопросом: «На что направлено право собственника, на что воздействует собственник? Право собственности, как и вся­кое правоотношение, есть отношение между лицами; на всех и каждом лежит обязанность уважать право собственника. Но на­правлено это право (при его осуществлении) на вещь, состоящую в собственности данного лица. Поэтому объектом права собствен­ности является вещь... Таким образом, вещь не только может быть объектом правоотношения, но это — всего чаще встречающий­ся и наиболее понятный объект». Тем самым объектом вещного правоотношения является вещь. Что же касается обязательствен­ных правоотношений, то «объектом обязательства следует при­знать те действия, совершения которых вправе требовать креди­тор и которые обязан совершить должник (или от которых он должен воздерживаться)»2.

Представляется, что именно такой подход воспринят и Граж­данским кодексом РФ, в силу ст. 128 которого к объектам граж­данских прав относятся материальные предметы (вещи), а также поведение и действия субъектов права (например, работы и ус­луги).

Двумя другими, помимо субъектов и объекта, элементами правоотношения являются права и обязанности. Как указывал И. Б. Новицкий, «содержание всякого гражданского правоотноше­ния включает в себя право и соответствующую ему обязанность, или права и обязанности на стороне каждого участника правоот­ношения»3. В связи с тем, что предметом нашего изучения явля­ется один из институтов обязательственного права — уступка пра-

1 См.: Иоффе О. С. Правоотношение по советскому гражданскому праву. Л., 1949. С. 81-83.

2 Новицкий И. Б., Лунц Л. А. Указ. соч. С. 43—44.

3 Там же. С. 35.

243

ва требования, а объектом обязательственных правоотношений является поведение субъектов, то необходимо особо подчеркнуть, что содержанием обязательства является «предоставленная упра-вомоченному возможность требовать определенного поведения от обязанного лица. Именно поэтому в обязательственных правоот­ношениях субъективное право именуется правом требования, а обязанность — долгом...»1.

Таким образом, субъектами в обязательственном правоотно­шении являются кредитор и должник; объект обязательственного правоотношения — поведение, действия субъектов; субъективное право — право требования кредитора; субъективная обязан­ность — долг должника.

«Так как субъективное право предполагает наличность субъек­та, а бессубъектное существование права встречается лишь как вре­менное и сравнительно редкое исключение, — пишет В. М. Хвос­тов, — то возникновение права есть в то же время приобретение этого права определенным лицом. Приобретение права есть уста­новление связи права с лицом»2. Соответственно, в тех случаях, когда связь между правом и лицом разрывается, необходимо гово­рить о прекращении правоотношения (в некоторых работах доре­волюционных юристов речь идет об «уничтожении» права).

За время своего существования (от возникновения до прекра­щения) правоотношение может измениться в содержании (на­пример, в части объема прав кредитора и, соответственно, обя­занностей должника) либо в субъектном составе. В таком случае правоотношение продолжает существовать в измененном виде, сохраняя при этом все свои прочие черты. При изменении пра­воотношения в субъектном составе (например, при переходе прав кредитора к другому лицу) право у первоначального кредитора прекращается (В. М. Хвостов и Г. Ф. Шершеневич такой способ прекращения права называли отчуждением права — alienatio)3, а новым кредитором приобретается. Такое приобретение называется производным.

«Характеризующим признаком такого правоприобретения (производного. — ^ В. П.) в отличие от первоначального правопри­обретения является связь между приобретенным правом или обя-

1 Иоффе О. С. Обязательственное право. М., 1975. С. 6.

2 Хвостов В. М. Система римского права: Учебник. М., 1996. С. 139—140.

3 См.: Хвостов В. М. Указ. соч. С. 143; Шершеневич Г. Ф. Учебник рус­ского гражданского права (по изд. 1907 г.). М., 1995. С. 60.

244

занностью и первоначальным правоотношением»1. При производ­ном приобретении право приобретателя опирается на право, су­ществовавшее у праводателя, т. е. переходит к нему со всеми пре­имуществами (например, залог, поручительство) и недостатка­ми (например, возражения должника, которые он мог бы предъявить первоначальному обладателю права). Право приобре­тателя всегда зависит от того, какое право имел праводатель.

Лицо, которое передает приобретателю свое право, в римском праве именовалось создатель (auctor), а сам приобретатель — пре­емник (successor). Производное приобретение права является с точки зрения преемника — передачей права, а с точки зрения со­здателя — преемством в праве (successio)2.

«Путем successio переходят не только права, но и обязаннос­ти, — пишет В. М. Хвостов, — даже сложные правоотношения, порождающие из себя права и обязанности. Но во всех случаях приобретенные successor'ом правоотношения зависят от объема прав auctor 'a»3.

Таким образом, в данном случае речь идет о том институте гражданского права, который в современном праве называется правопреемством. По словам Б. Б. Черепахина «правопреемство есть переход субъективного права (в широком смысле — также правовой обязанности) от одного лица (праводателя) к другому (правопреемнику) в порядке производного правоприобретения (в соответствующих случаях — производного приобретения пра­вовой обязанности)»4.

По объему передаваемых прав и обязанностей правопреемство различается на универсальное (successio universalis) и сингулярное (successio singularis). «При универсальном правопреемстве имуще­ство лица как совокупность прав и обязанностей, ему принадле­жащих, переходит к правопреемнику или к правопреемникам как единое целое, причем в этой совокупности единым актом пере­ходят все отдельные права и обязанности, принадлежавшие на момент правопреемства праводателю, независимо от того, выяв­лены ли они к этому моменту или нет»5. Классическим примером

1 Черепахин Б. Б. Правопреемство по советскому гражданскому пра­ву. М., 1962. С. 7.

2 См.: Хвостов В. М. Указ. соч. С. 140.

3 Там же. С. 141.

4 Черепахин Б. Б. Указ. соч. С. 6.

5 Там же. С. 20.

245

универсального правопреемства является вступление в наслед­ство: к наследнику переходит вся наследственная масса как с правами требования к должникам наследодателя, так и с долга­ми последнего.

Что же касается сингулярного правопреемства, то оно «может касаться отдельного права требования или отдельной гражданс­ко-правовой обязанности. Оно может охватывать определенную группу обязательственных требований, отдельную группу право­вых обязанностей»1.

Выше мы уже указали на то, что субъектами обязательства являются кредитор и должник, субъективным правом кредито­ра — его право требования к должнику, а субъективной обязан­ностью должника — его долг кредитору. Учитывая это обстоятель­ство, а также вышеуказанное определение сингулярного (или частного) правопреемства, мы видим, что изменение кредитора в отдельно взятом правоотношении влечет переход к новому кре­дитору права требования к должнику, а изменение должника — переход долга к новому должнику. Во всем остальном правоотно­шение остается неизменным.

Сингулярное правопреемство на стороне должника именует­ся «переводом долга», и данному институту посвящены ст. 391 и 392 ГК РФ; сингулярное правопреемство на стороне кредитора — «переходом прав кредитора к другому лицу» (ст. 382—390 ГК РФ).

Предметом нашего изучения является уступка права требова­ния, поэтому более подробно рассмотрим нормы, регулирующие общие положения перехода прав кредитора к другому лицу.

В соответствии с п. 1 ст. 382 ГК РФ право (требование), при­надлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона. Таким образом, нормы данной статьи устанавливают два основания перехода прав кредитора к другому лицу. Первым таким основанием является сделка, вторым — закон.

Необходимо обратить внимание на то, что законодатель, го­воря о первом основании, в скобках указал — «уступка требова­ния». Таким образом, уступка права требования — это частный случай перемены кредитора в обязательстве; перемены, основа­нием которой является сделка. К сожалению, иногда встречает-

Черепахин Б. Б. Указ. соч. С. 63.

246 В. В. Почуйкип

ся не совсем правильное понимание понятия «уступка права тре­бования». Так, авторы одного из современных учебников по граж­данскому праву, комментируя нормы Гражданского кодекса об исполнении обязательства третьим лицом (п. 2 ст. 313), отмечают, что «в подобном случае... имеет место уступка требования, совер­шаемая в силу закона, а не по соглашению сторон»1. В учебнике гражданского права под редакцией А. П. Сергеева и Ю. К. Толстого сказано, что «в силу закона уступка права требования может иметь место в случаях, предусмотренных ст. 387 ГК»2. Как видно, в данных случаях происходит смешение оснований перехода прав кредитора к другому лицу. В силу положений п. 2 ст. 313 и ст. 387 на основании закона происходит перемена кредитора в обязатель­стве, а не уступка права требования. Об уступке права требования -можно говорить только в том случае, когда основанием переме­ны кредитора в обязательстве является сделка.

Уступку права требования необходимо отличать от следующей ситуации.

По общему правилу исполнение обязательства должно быть вручено должником лично кредитору или его уполномоченному лицу. До тех пор пока исполнение не передано кредитору или его представителю, обязательство не считается исполненным. Одна­ко кредитор вправе предложить должнику исполнить обязатель­ство указанному им третьему лицу, если из закона, иных право- ^ вых актов, договора или существа обязательства не вытекает, что Ц оно должно быть исполнено лично кредитору. Такие действия кредитора О. С. Иоффе называет «переадресованием исполнения»3.

При переадресовании исполнения кредитор остается субъек­том обязательства. Именно он вправе требовать от должника над­лежащего исполнения обязанности, предъявлять к должнику пре­тензии, например, по качеству переданного товара, требовать привлечения должника к ответственности в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства. Третье лицо, ко­торому кредитор переадресовал исполнение, всего этого лишен, так как перемены кредитора в обязательстве не произошло и все права требования сохранились за последним. Все свои претензии

1 Гражданское право: Учебник для вузов. Ч. 1 / Под общ. ред. Т. И. Илларионовой, Б. М. Гонгало и В. А. Плетнева. М., 1998. С. 368.

2 Гражданское право: Учебник. Ч. I / Под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. М., 1996. С. 469.

3 Иоффе О. С. Обязательственное право. С. 78.

247

по поводу действий (бездействия) должника третье лицо может адресовать только кредитору, опираясь на сложившиеся между ними отношениями.

Необходимо также четко разграничивать переход прав креди­тора к другому лицу и регрессные требования. Такие различия мы рассмотрим на примере суброгации, о которой идет речь в п. 2 ст. 313 ГК РФ, а также в ст. 965 ГК РФ и которая является част­ным случаем перехода прав кредитора на основании закона.

Суброгация — это перемена лица в уже существующем обяза­тельстве; это переход прав требования к новому кредитору в том объеме, которые были у первоначального кредитора; это переход прав, основанием возникновения которых являются отношения между первоначальным кредитором и должником. Регресс — это всегда новое обязательство; это не переход прав, а возникнове­ние новых прав.

«Суброгацию как замену кредитора в уже существующем ра­нее возникшем обязательстве необходимо отличать от регрессного обязательства — нового обязательства, которое раньше не суще­ствовало, хотя оно и возникает на базе ранее связывавших его участников отношений и в силу юридического факта, возмож­ность наступления которого предусмотрена этими отношениями. От юридической природы и содержания этих предшествующих отношений между должником и кредитором регрессного обяза­тельства зависит содержание, объем прав и обязанностей в рег-рессном обязательстве и то, каким правилам это обязательство подчиняется. При суброгации — замене кредитора в существу­ющем обязательстве — предшествующие отношения между должником и новым кредитором юридического значения для действительности и содержания данного обязательства не име­ют; в большинстве случаев они вообще отсутствуют», — пи-' шет В. А. Рахмилович1.

Необходимо подчеркнуть, что в своей работе В. А. Рахмилович говорит только о суброгации, упоминаемой в ст. 965 ГК РФ. Что же касается п. 2 ст. 313 ГК РФ, то здесь ситуация обратная (в ча­сти последнего утверждения автора): закон прямо указывает, что предшествующие отношения между должником и новым креди­тором имеют решающее значение. Без согласия должника третье

' Рахмилович В. А. Новые виды страхования в Гражданском кодексе // Юридический мир. 1997. № 12. С. 22—23.

248

лицо может за свой счет удовлетворить требование кредитора только в том случае, когда оно подвергается опасности утратить свое право на имущество должника в силу уже имеющихся между ними отношений (аренда, залог и др.). Однако эти отношения яв­ляются только одним из оснований суброгации (наряду с фактом удовлетворения третьим лицом требования кредитора), для реше­ния же иных вопросов (например, содержание и объем права тре­бования, переходящих от первоначального кредитора к третьему лицу) они никакого юридического значения не имеют.

Понятия «цессия», «уступка права требования», «уступка пра­ва» являются равнозначными. Д. И. Мейер, говоря о соглашении между верителем (кредитором) и сторонним лицом, приобрета­ющим право (новым кредитором), отмечал: «На юридическом языке Запада эта сделка называется обыкновенно цессией права (cessio, cessionis). По-русски можно назвать ее сделкой об уступке права или просто уступкой права»1.

Итак, уступка права требования (цессия) — это сделка, по­следствием которой является сингулярное (частное) правопреем­ство: перемена кредитора в обязательстве с сохранением всех ос­тальных элементов обязательственного правоотношения.

Институт уступки права требования (цессия) уходит глубоки­ми корнями в римское частное право. Таким образом, цессия в том виде, в котором мы видим этот институт в современном праве, сформировалась, пройдя долгий и сложный путь.

Обязательство в римском праве носило строго личный харак­тер2. Заключая договор, кредитор исходил из того, что обязатель­ство будет исполнено именно должником, а последний считал себя связанным только перед «своим» кредитором.

Договор представлялся как союз, связывающий его участни­ков воедино, как «юридическая связь» (vinculum juris). И потому становится трудно представить, что третье лицо, находящееся вне договора, могло бы определенным образом в нем участвовать, ка­ким-либо образом приобретать права кредитора либо заменять последнего полностью. Отсюда и вытекали общие правила: непе-редаваемость прав, невозможность исполнения обязательства тре­тьим лицом с одновременным переходом к последнему всех прав кредитора, невозможность заключения договора в пользу третьего

1 Мейер Д. И. Указ. соч. С. 116.

2 См.: Новицкий И. Б. Римское право. М., 1996. С. 140—141.

249

лица (Alien stipulari nemo palest«Никто не может договариваться в пользу постороннего»1).

Личный характер обязательства порождал и личный характер ответственности должника. Не уплативший в срок долга головой выдавался кредитору. А. И. Косарев приводит следующий пример: «Отрицательные последствия неисполнения обязательства, на­пример, при займе, выражались в установлении кредитором сво­ей власти над личностью должника. Кредитор «налагал на долж­ника руку» — мог 60 дней держать его в своем подвале закован­ным в цепи. В течение этого времени должник трижды выводился на городскую площадь в расчете на уплату долга кем-либо из его друзей и близких, а в третий базарный день предавался смертной казни или поступал в продажу за границу»2.

В связи с изложенным замена в обязательстве кредитора или должника первоначально в римском праве никогда не рассмат­ривалась, так как выбытие одной из сторон автоматически влекло и прекращение обязательства. «Исключение делалось только для случаев смерти наследодателя, поскольку на наследника (или на­следников) переходило преемство в правах и обязанностях, — пишет 3. М. Черниловский. На наследников отца смотрели как на «продолжателей его личности»3.

«Приобретенная однажды для кого-нибудь стипуляция (пра­во требования) обычно не переходит к другому за исключением перехода к наследнику...» (Дигесты Юстиниана. Книга 7.1.25.2)4.

Действительно, для правопреемства в порядке наследства в Древнем Риме не было никаких препятствий5. Более того, в хо­зяйственной жизни римлян активное распространение получила уступка прав требования при продаже наследственной массы. Об этом очень подробно говорит Гай, который выделял два случая продажи наследства.

В первом случае наследник заявлял о продаже до принятия наследства, при этом все права наследника полностью переходи­ли к покупателю: «Если тот, к кому переходит наследство по

1 Ульпиан. Дигесты 45, 1, 38, 17 // Цвайгерт К., Кетц X. Указ. соч. С. 181.

2 Косарев А. И. Римское право. М., 1986. С. 36.

3 Черниловский 3. М. Лекции по римскому частному праву. М., 1991. С. 145-146.

4 Дигесты Юстиниана. Избранные фрагменты / В пер. и с примеч. И. С. Перетерского. М., 1984. С. 145.

5 См.: Новицкий И. Б. Указ. соч. С. 141.

250

закону, уступит его in jure другому до принятия наследства, т. е. прежде чем сделался наследником, то тот, кому уступлено на­следство, становится наследником совершенно так, как если бы он был призван к наследованию в силу закона...» (Гай. Кни­га 2.35)'. Теперь ни должник, ни действительный наследник не могут оспорить права нового кредитора, так как последний бу­дет требовать исполнения обязательства обладая всеми полномо­чиями наследника.

Второй случай — продажа наследственной массы после при­нятия наследства: «...Если же первый уступит наследство после его принятия, то тем не менее он наследует, и потому будет от­ветственным перед верителями, а долги погашаются: таким об­разом должники наследника извлекают выгоду, а наследственная масса переходит к тому, кому уступлена, совершенно так, как если бы отдельные предметы были ему переданы через судящих претором»2. Итак, в такой ситуации наследник остается должни­ком перед своими кредиторами, наследственная масса в виде от­дельных вещей переходит к покупателю наследства, а все долго­вые требования наследодателя погашаются3.

Как видим, в результате продажи наследства полный переход всех прав к новому кредитору допускался, но только в случае про­дажи наследства до его принятия, а вот переход отдельных тре­бований не допускался вообще.

В развитом гражданском обороте такое положение вещей не­мыслимо. Строго личный характер обязательства со временем стал препятствовать развитию экономических отношений. Возникали ситуации, когда А. должен некоторую денежную сумму В., а В. — С. в соответствии со своим обязательством перед последним. Не вызывает сомнений, что в таком случае В., чтобы освободиться от своих обязательств перед С., разумнее уступить ему свое пра­во требования к А., но последний был связан обязательством только с В., поэтому в случае обращения к нему С. с требованием уплатить долг, А. мог вполне обоснованно ему отказать. Для того чтобы С. мог требовать денежную сумму с А., обязательство меж-

1 ^ Гай. Институции. Пер. с лат. / Под ред. В. А. Савельева, Л. Л. Кофа-нова. М, 1997. С. 93.

2 Там же.

3 Подробнее см.: Римское частное право: Учебник / Под ред. И. Б. Новицкого и И. С. Перетерского. М., 1996. С. 107.

251

ду А. и В. должно было прекратиться, а между А. и С. возникнуть новое. В. должен освободить А. от долга, а А. обещает заплатить С.

«...Если я захочу, чтобы следуемое мне принадлежало тебе, то... необходимо, чтобы по моему желанию ты стипулировал этот долг от моего должника, вследствие чего он освобождается от долга, следуемого мне, и становится твоим должником, что на­зывается обновлением (преобразованием) обязательства.

Без этого обновления ты не будешь вправе предъявлять исков от твоего имени, только от моего имени или в качестве моего представителя или заместителя» (Гай. Книга 2.38—39)'.

Таким образом, перед нами замена кредитора в обязательстве посредством нового обязательства. Такая схема является класси­ческим проявлением института новации. «Новация только тогда имеет место, когда во второй стипуляции содержится что-либо новое. Это новое может состоять в том, что меняется характер обязательства, либо меняется личность кредитора или личность должника»2.

Новация обязательства путем замены одного из субъектов обя­зательства в римском праве называлась делегацией (delegatio), при этом замена должника представляет собой пассивную делегацию: «Обязательство погашается обновлением, если я, например, сти-пулирую, чтобы то, что ты мне должен, было дано Тицием. Ибо со вступлением нового лица возникает новое обязательство, а первое, перенесенное в последующее, прекращается» (Гай. Книга 3.176)3; а замена кредитора — активную делегацию, делегацию требования (delegatio nominis)4.

В. выбывает из обязательства; обязательство между А. и В. пре­кращается, но вместе с основным обязательством прекращают­ся и все обеспечения (залог, поручительство). Последнее обсто­ятельство крайне невыгодно С., которому хотелось бы иметь не только право требования к А., но и гарантии исполнения после­дним своего обязательства. «Отпадает право преимущественного взыскания подопечным с опекуна, если по достижении совер­шеннолетия требование, вытекавшее из опеки, было новирова-но» (Дигесты Юстиниана. Книга 46.2.29)3.

1 Гай. Институции. С. 95.

2 Римское частное право. С. 296.

3 См.: Гай. Указ. соч. С. 235.

4 См.: Римское частное право. С. 297.

5 Там же. С. 303.

9. Заказ № 7].

252________________________________

Еще одним отрицательным моментом такой уступки права требования является то, что она может произойти только с со­гласия должника (А.) и с его участием, так как он заключал договор с В. и может настаивать на том, что свое обязательство он должен исполнить только В. Данный фактор, конечно же, сдерживал развитие экономического оборота.

Следующим этапом становления института уступки права тре­бования является процедура уступки иска — институт когнито-ра (позднее — институт прокуратора).

«Тот, кто предъявляет иск от чужого имени, получает интен­цию от доверителя, а кондемнацию обращает на себя. Если, на­пример, Луций Тиций вчиняет иск вместо Публия Мевия, то формула составляется следующим образом: «Если окажется, что Нумерий Негидий должен дать десять тысяч Публию Мевию, то, судья, присуди Нумерия Негидия уплатить Луцию Тицию десять тысяч сестерций. Если же сказанного не окажется, то оправдай» (Гай. Книга 4.86)'.

В нашем примере В. уступал С. свой иск (свое требование) к А., при этом С. как бы выступал представителем, поверенным В. Как пишет 3. М. Черниловский, на этом этапе «возникает фигу­ра процессуального представителя, заявляющего иск от своего имени, как будто именно он и есть кредитор. От него можно было требовать тройной клаузулы (оговорки): что он 1) приложит все усилия для защиты иска; 2) воздержится от обмана и 3) произ­ведет выплату своему доверителю всей присужденной суммы. Так возникает институт когниции»2.

Обязательство между А. и В. не прекращалось, поэтому все обеспечения сохранялись также; тем более не было в такой ситу­ации необходимости получать какое-либо согласие А. на участие в процессе С. от имени В.

Таким образом А. по вердикту суда должен был уплатить долг В., но так как последний требовал долг в лице С., а все получен­ное по иску С. с согласия В. оставлял у себя, то фактически А. исполнял обязательство С., т. е. происходила замена кредитора в обязательстве: доверитель (первоначальный кредитор) — лицо, уступающее право требования, цедент; представитель (новый кре­дитор), действующий на основании procurator in rem suam, — при­обретатель прав, цессионарий.

1 См.: Гай. Указ. соч. С. 295.

2 Черниловский 3. М. Указ. соч. С. 146.

253

Однако и институт когнитора также имел свои недостатки. Как уже было сказано выше, получая право на иск, С. действовал в качестве поверенного, а посему поручитель (В.) в любой момент мог отменить поручение, что для С. совсем не желательно. Тем самым уступка права требования носила условный характер, а С. новым кредитором так и не становился. Более того, получив от В. право на иск, С. этим правом не мог распорядиться, что, опять же, в условиях стремительного развития экономических отноше­ний являлось затормаживающим фактором. Существовало еще одно опасение — смерть доверителя (первоначального кредито­ра), которая влекла прекращение procurator in rem suam.

Оборот требовал, чтобы перемена кредитора в обязательстве носила безусловный характер, чтобы новый кредитор мог предъявлять к должнику абсолютно все те же требования (обес­печенные залогом, поручительством), что и первоначальный кредитор, а последний не мог в любой момент по своему жела­нию «вернуть» себе право требования к должнику. Оборот требо­вал, чтобы право требования стало «товаром», которое можно покупать, продавать, закладывать.

И. А. Покровский отмечает, что в позднейшем римском пра­ве институт перехода прав требования к новому кредитору раз­вивался по двум направлениям. «В первом направлении, при на­личности уступки требования стали давать новому кредитору иск уже независимо от наличности действительного mandatum, сле­довательно, не обращая внимания на смерть или уничтожение поручения; новый кредитор (cessionarius) получает actio utilis suo nomine»^.

Таким образом, С., получив от В. право на иск к А., уже не беспокоился о возможном прекращении поручения в связи со смертью В. или отменой поручения последним.

«Во втором направлении... установилось правило, что, если должник будет уведомлен о состоявшейся уступке требования, он обязан воздерживаться от платежа старому кредитору (цеденту, cedens). Сделав такое уведомление (denuntiatio), цессионарий мо­жет теперь быть и в этом отношении спокойным»2.

Покупателю долгового требования теперь предоставлялось право самостоятельного иска. Должник, получивший извещение

1 Покровский И. А. История римского права. СПб., 1998. С. 448.

2 Там же.

254

от нового кредитора, становился обязанным перед ним, а перво­начальный кредитор уже не мог отменить передачу права или предъявлять какие-либо требования должнику, т. е. в'обязательстве происходила полная замена кредитора.

Более того, на первоначального кредитора возлагались и опре­деленные обязанности: «Если кто-либо продал иск, который он имеет против главного должника, то он обязан уступить все пра­ва, которые ему принадлежат по данному делу как против самого должника, так и против поручителей по этому долгу. Все то, что продавец долгового требования получил путем зачета или взыс­кания, он должен в полном объеме возвратить покупателю» (Ди-гесты Юстиниана. Книга 18.4.23)'.

Таким образом, хотя и в позднем римском праве допустимость передачи права требования не была признана, однако цессиона­рий обладал уже многими полномочиями для реализации своих прав по отношению к должнику.

Вместе с тем в Древнем Риме существовали и некоторые ог­раничения уступки прав. Например, не допускался переход прав, неразрывно связанных с личностью кредитора (иски об алимен­тах, личной обиде и др.); запрещено было переуступать права, по которым уже предъявлен иск; не допускалась цессия в пользу более влиятельных лиц; указ императора Анастасия (Lex Anastasiana) запрещал цессионарию взыскивать с должников более того, что они заплатили цеденту2.

Некоторые из этих ограничений цессии сохранились и в со­временном гражданском праве (например, недопустимость пере­хода прав, связанных с личностью кредитора).

Как видим, перед нами практически уже все элементы цес­сии, которые характерны и современному гражданскому праву. Как писал И. А. Покровский, «превратившись главным образом в имущественное отношение, обязательство вступило на путь циркуляции и само сделалось объектом оборота. Пока оно было чисто личной связью двух лиц... ни о какой переуступке обязатель­ства от одного лица к другому не могло быть речи. Но когда оно стало в руках кредитора правом на получение некоторой ценно­сти из имущества должника, никаких препятствий для его пере-

1 Дигесты Юстиниана. С. 299—300.

2 См.: Новицкий И. Б. Указ. соч. С. 144; Покровский И. А. История рим­ского права. С. 448.

255

хода из рук в руки не существует: должнику все равно, кому пла­тить. Право допускает переуступку требований и направляет свое внимание на то, чтобы создать более легкие формы для их цир­куляции»1.

В заключении краткого обзора зарождения института цессии хотелось бы отметить, что юристы Древнего Рима не обошли вни­манием и вопрос об объеме передаваемых прав. В 46-й книге ком­ментария Ульпиана содержится следующее знаменитое изрече­ние: Nemo plus juris ad alium transferre potest quam ipse haberet («Ник­то не может перенести больше прав на другого, чем он имел бы сам»)2. Таким образом, мы можем предположить, что римское право допускало как частичную уступку прав (перенести на дру­гого меньший объем прав, чем имеешь сам, не запрещается), так и уступку требования, срок удовлетворения которого еще не на­ступил («несозревшее» требование).

Институт уступки прав требования нашел, наконец, свою нишу в римском праве, и поэтому неудивительно, что цессия была вос­принята правопорядками стран континентальной Европы.

В Германии уступка требования признавалась еще со времен средневекового общегерманского права. Соответственно, положе­ния о цессии мы можем обнаружить не только в Германском гражданском уложении, но и в Австрийском гражданском уложе­нии, швейцарском Законе об обязательственном праве, граждан­ских кодексах Греции и Турции3.

Во Франции цессия прочно закрепилась в торговом праве в XVIII в. и законодательно установлена во Французском граждан­ском кодексе 1804 г. При этом вопросы перехода прав требования отражены в разделе, регулирующем куплю-продажу (ст. 1689 и след.). В итальянском же Гражданском кодексе 1942 г., наоборот, уступка помещена в разделе, озаглавленном «Общие положения об обязательствах» (ст. 1260 и след.)4.

В англо-американском праве развитие института цессии в ос­новном связано с правом справедливости. Согласно нормам об­щего права допускалась только передача оборотных документов, цессия же не признавалась вообще. Суды общего права допуска-

' Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. М., 1998. С. 240-241.

2 См.: Римское частное право. С. 308.

3 Подробнее см.: Цвайгерт К., КетцХ. Указ. соч. С. 163—168.

4 Там же. С. 168.

256

ли лишь, чтобы третье лицо, имея полномочия от кредитора, осуществляло право требования от имени кредитора, включая предъявление иска в суде. В судах канцлера защиту получала толь­ко цессия требований, охраняемых на основе права справедливо­сти (например, связанных с доверительной собственностью)1.

В настоящее время в США нормы об уступке прав закрепле­ны в Единообразном торговом кодексе, п. 2 ст. 2-210 которого гла­сит: «Поскольку иное не установлено в договоре, все права про­давца или покупателя могут быть уступлены, за исключением случаев, когда такая уступка приводит к существенному измене­нию обязанностей другой стороны или к существенному увели­чению бремени или риска, возложенного на нее договором, или существенно затрагивает ее шансы на получение встречного ис­полнения»2.

Что же касается российского дореволюционного законодатель­ства, то уступку прав требования в виде общего положения мы не обнаружим. Но это не означает, что российское гражданское право вообще не признавало цессию. Дело в том, что законода­тельство того времени устанавливало отдельные случаи возмож­ного перехода прав кредитора к другому лицу. Например, в ст. 2058 т. 1 ч. X Свода законов Российской империи говорится: «Крепостные и долговые заемные письма без залога волен заимо­давец до срока и после срока передать другому, кто похочет зап­латить ему деньги свои за заемщика и принять все право его ко взысканию без оборота на заимодавца»3. Торговый Устав допус­кал возможность передачи грузовых росписей или коносаментов, маклерских торговых записок на продажу товаров, полисов мор­ского страхования; Устав Государственного Банка — вкладных расписок Государственного Банка о принятии на хранение де­нежных сумм и других ценностей; Общий Устав российских же­лезных дорог — накладных при железнодорожной перевозке4.

1 См.: Гражданское и торговое право капиталистических государств: Учебник. М., 1993. С. 309.

2 Единообразный торговый кодекс США. Пер. с англ. Сер. «Современ­ное зарубежное и международное частное право». М., 1996. С. 64—65.

3 Исаченко В. В. Законы гражданские. Пг., 1916. С. 582.

4 См.: Шершеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 288; Трепицын И. Н. Гражданское право губерний Царства Польского и русское в связи с Проектом граж­данского уложения. Общая часть обязательственного права. Варшава, 1914. С. 203; МейерД. И. Указ. соч. С. 115—116; Победоносцев К. Курс гражданс­кого права. Третья часть. Договоры и обязательства. СПб., 1896. С. 235—237.

257

Все эти положения дают основания полагать, что российскому праву цессия была известна, а цивилисты.дореволюционной Рос­сии признавали, что «все обязательства способны к изменению субъектов на активной стороне, насколько возможность к тому не преграждена содержанием обязательства или законом»1.

Итак, цессия в российский дореволюционный период призна­валась и юристами, и законодателем, и это подтверждает тот факт, что положения об уступке прав требования нашли свое место в Проекте Гражданского Уложения. При этом перемене лиц в обязательстве были посвящены уже не отдельные статьи, а целая глава.— «Уступка требований и перевод обязательств» (ст. 1679-1692)2.

В Проекте Гражданского Уложения закреплена общая норма об уступке прав. Так, согласно ст. 1679 веритель имеет право без согласия должника уступить принадлежащее ему требование дру­гому лицу, хотя бы требование не подлежало еще исполнению или было поставлено в зависимость от условия.

Статьи 1680 и 1681 Проекта устанавливают случаи ограниче­ния уступки прав, ст. 1683 посвящена форме уступки, а ст. 1686 и 1687 решают вопросы ответственности первоначального креди­тора перед новым кредитором за действительность требования и. состоятельность должника. В Проекте отражены и иные вопросы цессии.

Таким образом, в российском дореволюционном праве инсти­тут уступки прав требования сложился практически в том виде, в котором он представлен в современной кодификации.

Плановая социалистическая экономика коренным образом из­менила весь гражданский оборот, существовавший в дореволю­ционный период. Ревизии подверглись многие институты граж­данского права. Переход прав кредитора также не был обойден вниманием. Так, если в Проекте Гражданского Уложения долж­ны были найти свое место десять статей, регулирующих уступку требования, то Гражданский кодекс РСФСР 1922 г. ограничил­ся только тремя.

Статья 124 ГК РСФСР 1922 г. устанавливала общие положения: «Уступка требования кредитором другому лицу допускается, по-

1 Шершеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 288.

2 Гражданское Уложение. Проект Высочайше учрежденной Редакци­онной Комиссии по составлению Гражданского Уложения / Под ред. И. М. Тютрюмова. СПб., 1910. С. 266-277.

258

скольку она не противоречит закону или договору или посколь­ку требование не связано с личностью кредитора. Должник дол­жен быть уведомлен об уступке требования и до уведомления вправе чинить исполнение прежнему кредитору». В силу ст. 125 на­званного Кодекса к приобретателю требования переходят права, обеспечивающие исполнение, а ст. 128 определялись требования к форме уступки1.

Примерно такую же ситуацию мы можем обнаружить и в Гражданском кодексе РСФСР 1964 г. (ст. 211—214, 216).

Такое положение вещей в советском гражданском праве, на наш взгляд, прекрасно объяснил И. Б. Новицкий, обратив вни­мание на то, что уступка требований между социалистическими организациями практически невозможна. «С точки зрения надле­жащего выполнения народнохозяйственного плана во многих случаях не является безразличным, кто кредитор и должник по данному обязательству. Например, снабжение социалистических организаций так называемыми фондируемыми материалами планируется не только с той стороны, чтобы эти материалы не поступали к кому-либо помимо плана, но также чтобы устано­вить, какие именно организации и в каких количествах должны получить в данном году эти материалы. Для того чтобы обеспече­ние материалами было реальным, планирование направлено и в ту сторону, какие именно организации должны поставить эти материалы для той или другой организации (отсюда — фонды и наряды). Естественно, что если бы организация, для которой выделен фонд на получение таких материалов, могла спокойно передавать свое право требования другим организациям (равно как организация-поставщик могла бы по своему усмотрению вступать в соглашение с новой организацией о переводе долга, на что орга­низация-кредитор могла бы выразить свое согласие), реальность исполнения соответствующих частей народнохозяйственного плана была бы поставлена под угрозу срыва: быть может, в результате дефицитные материалы получила бы организация, для которой с государственной точки зрения они менее нужны и потому и не предназначались ей по плану, а организация, которая признана общегосударственным планом наиболее нуждающейся, не получи­ла бы предназначенных ей по плану материалов.

1 Статьи 126 и 127 ГК. РСФСР 1922 г. регулируют некоторые вопро­сы, связанные с переводом долга.

259

Понятно, что такой результат не может быть допущен как нарушающий плановые задания. Поэтому-то социалистические организации могут совершать уступку требования лишь постоль­ку, поскольку она не противоречит плану»1.

Таким образом, нормы об уступке требования, содержащие­ся в Гражданском кодексе 1922 г., а потом и в Гражданском ко­дексе 1964 г., были в основном направлены на отношения с уча­стием граждан, которые, можно предположить, к цессии обра­щались нечасто.

Наконец, завершая небольшой исторический обзор развития института уступки прав требования, необходимо отметить, что начало экономических реформ в Советском Союзе, а потом и в Российской Федерации в конце 80-х — начале 90-х гг., бурное развитие рыночных отношений подтолкнули законодателя к бо­лее детальному регулированию вопросов перемены лиц в обяза­тельстве вообще, и уступки права требования в частности. Гла­ва 24 ГК РФ называется «Перемена лиц в обязательстве», § 1 ко­торой (девять статей) полностью посвящен переходу прав кредитора к другому лицу. «Содержащаяся в ГК совокупность норм, посвященных комплексному регулированию вопросов, связанных с переменой лиц в обязательстве, которая сосредото­чена в одной главе, представляет собой новый (с точки зрения методологии) подход к регламентации указанных правоотноше­ний. Новизна заключается в том, что законодатель обнаружил, выделил и вынес за скобки ряд общих правил, одинаково при­менимых для всех разнообразных случаев перемены лиц в обяза­тельстве...»2.

Уступка права требования (цессия) — это сделка между пер­воначальным кредитором (цедентом) и новым кредитором (цес­сионарием), на основании которой к цессионарию переходит право требовать от должника совершить определенные действия или воздержаться от совершения действий в силу обязательства должника перед цедентом.

Как пишет Е. Годэмэ, цессия имеет своим общим последстви­ем преемство цессионария в праве цедента. «Он (цессионарий. — ^ В. П.) приобретает его (право цедента. — В. П.) — с его преиму-

1 Новицкий И. Б., Луни, Л. А. Указ. соч. С. 220-221.

2 Комментарий части первой Гражданского кодекса Российской Федерации / Под общ. ред. В. Д. Карповича. М., 1995. С. 359.

260

ществами и пороками: его гарантиями, поручительством, приви­легиями, ипотеками... но также с его пороками, возражениями, уменьшающими сумму долга или вовсе его устраняющими»1.

Прежде чем обращаться к тем вопросам, которые возникают при применении положений о цессии, рассмотрим саму конст­рукцию уступки права требования.

Является ли само соглашение о цессии договором? Большин­ство юристов высказывают следующую точку зрения.

М. И. Брагинский пишет, что «цессия выражается в передаче цедентом цессионарию определенного права в силу сделки или на основании закона2. Тем самым в первом случае сама передача имеет основанием договор, связывающий цедента с цессионари­ем. Но этим договором является не цессия, как нередко полага­ют, а та сделка, на которую опирается переход, составляющий сущность цессии»3.

Аналогичного мнения придерживается и.Л. А. Новоселова: «По своей природе эта сделка (уступка требования. — ^ В. 77.) сходна с известной римскому праву передачей владения вещью для пере­носа права собственности (tradicio).

Сделку по передаче владения вещью нельзя рассматривать в отрыве от основания передачи, т. е. ближайшей цели, ради кото­рой она произведена. Передача владения может быть совершена с целью одарить приобретателя, либо для исполнения ранее су­ществовавшего обязательства, например, купли-продажи, либо чтобы создать обязательства по займу. Определить цель передачи невозможно, не зная природы сделки (как правило, договора), на основании которой и была совершена передача вещи.

Точно так же в отношениях, связанных с передачей права, сделка цессии не определяет основания передачи. ...Уступка тре­бования никогда не совершается «сама по себе», только ради того, чтобы передать право прежнего кредитора новому. Сторо­ны при ее совершении преследуют какую либо цель...»4

1 Годэмэ Е. Указ. соч. С. 463.

2 К сожалению, опять мы видим, как понятие «цессия» применяет­ся и для обозначения уступки прав требования по соглашению сторон, и для перехода прав кредитора к другому лицу в силу закона.

3 Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право: Общие поло­жения. М., 1997. С. 373.

4 Новоселова Л. А. Уступка права требования по договору (теория и практика) // Законодательство. 1997. № 6. С. 14.

261

Теперь обратимся к мнению российских дореволюционных цивилистов. Д. И. Мейер указывал, что «так как в большей части случаев она (сделка об уступке права. — В. П.) представляется возмездной, и право по обязательству сколько-нибудь значитель­ному обыкновенно воплощается в письменном акте, который с переходом права также переходит в руки нового приобретателя, то сделку об уступке права по обязательству легко свести к куп­ле-продаже акта... И действительно, у нас нередко говорится о продаже и покупке векселя, заемного письма»1.

К. Победоносцев писал, что «передача может быть сделана за деньги (то есть продается право требования по обязательству), в удовлетворение долга, для уравнения ценностей при разделе на­следства и т. п. Передача может быть сделана и с дарственной це­лью»2.

А вот мнение И. Н. Трепицына: «Цессия производится всегда на каком — нибудь основании. Таким основанием (causa) может быть или возмездное отчуждение, например, продажа требования за деньги, передача его взамен уплаты денег, или же отчуждение безвозмездное, дарение.

...Основание цессии (продажа, дарение) имеет значение толь­ко для сторон: цедента и цессионария; только они и только между собою, могут сводить счеты по этим сделкам; для должника же это — res inter alias acta, как явствует из ст. 1240 Кодекса Напо­леона, которая говорит: «Платеж, добросовестно произведенный владельцу прав кредитора, считается действительным, хотя бы таковые впоследствии от него и были отсуждены»3.

Представляется, что данный подход должен быть полностью воспринят и в современном российском гражданском праве. Ос­нование отношений первоначального кредитора и нового креди­тора касаются только их самих, должник к ним должен быть пол­ностью безразличен. В связи с этим, во-первых, должник не впра­ве отказывать в исполнении обязательства новому кредитору, ссылаясь, например, на то, что последний не выполнил своих обязательств перед первоначальным кредитором, и, во-вторых, если должник исполнил свои обязательства новому кредитору, то первоначальный кредитор не вправе требовать признания тако­го платежа недействительным по причине неисполнения новым

1 Мейер Д. И. Указ. соч. С. 116.

2 Победоносцев К. Указ. соч. С. 231.

3 Трепицын И. Н. Указ. соч. С. 206.

262

кредитором своих обязательств перед первоначальным. В этом заключается абстрактность цессии: отсутствие в соглашении о цессии указаний на основание ее совершения или наличие каких-либо пороков в этом основании не свидетельствует о недействи­тельности цессии1.

М. И. Брагинский приводит еще один довод в пользу отрица­ния самостоятельности договора цессии. Глава 24 «Перемена лиц в обязательстве» ГК РФ в большей части регулирует отношения между должником и новым кредитором, а также между должни­ком и первоначальным кредитором. Отношениям же между но­вым и первоначальным кредиторами посвящены лишь те нормы, которые отражают специфику сделки по уступке права: первона­чальный кредитор обязан передать новому кредитору документы, удостоверяющие право требования, и сообщить сведения, име­ющие значение для осуществления требования (п. 2 ст. 385); пер­воначальный кредитор отвечает перед новым за недействитель­ность переданного требования (ст. 390); наконец, еще одна ста­тья определяет форму уступки требования (ст. 389). Остальные нормы, регулирующие отношения между кредиторами, в гл. 24 'отсутствуют. «В этой связи возникает потребность в использовании определенных, не связанных со спецификой вещей норм о куп­ле-продаже — таких, например, которые определяют момент ис­полнения договора, устанавливают ответственность за различные нарушения, предусматривают порядок выполнения отдельных обязанностей сторонами и др.»2

Итак, уступка права требования всегда предполагает наличие сделки, на основании которой первоначальный кредитор передает право требования новому кредитору. Таким основанием может быть купля-продажа, дарение, обеспечение другого обязательства между цедентом и цессионарием. Требование может быть переда­но первоначальным кредитором новому кредитору взамен уплаты денег в связи с уже существующими отношениями между ними. Таким образом, цессия может быть и возмездной, и безвозмезд­ной — все зависит от тех отношений, на которые цессия опирается.

Однако в современной юридической литературе можно встре­тить и другое мнение, в соответствии с которым цессия представ-

1 О цессии как абстрактной сделке см.: ^ Новицкий И. Б., Лунц Л. А. Указ. соч. С. 224; Цвайгерт К., КетцХ. Указ. соч. С. 164—166; Новоселова Л. А. Указ. соч. С. 15-16.

2 Брагинский М. И., Витрянский В. В. Указ. соч. С. 373.

___263

ляется как сделка «сама по себе»: «При заключении договора об уступке права требования у праводателя (цедента) и будущего преемника (цессионария) есть выбор: ограничиться только лишь теми условиями, которые необходимы для уступки права, не касаясь вопроса о том, что лежит в основе уступки (иначе гово­ря, представить сделку абстрактной), либо показать, имеет ли место встречное предоставление, и если имеет, то какое. При втором варианте сделка, даже обозначенная, например, просто как «соглашение о цессии — уступке права требования», на по­верку может представлять собой договор купли-продажи, дарения и т. д. То есть совокупность согласованных сторонами условий, необходимых в соответствии с законом для цессии и/или пере­вода долга, может существовать как автономно, так и вплетать­ся в структуру определенного гражданско-правового договора»1.

Мы видим, что автор, во-первых, совершенно необоснован­но предлагает цеденту и цессионарию самим выбирать (!!!), будет цессия опираться на какое-либо основание или нет, и, во-вто­рых, абстрактную сделку представляет как сделку, заключенную совершенно без основания, что также является неверным. Абст­рактная сделка на самом деле всегда имеет основание, но она независима от этого основания, как бы отрывается от него.

И еще одно мнение. К. Лебедев считает, что «в тех случаях, когда предметом сделки является передача прав, эта сделка дол­жна быть квалифицирована как сделка уступки требования, об­лекаемая либо в форму особого договора, обычно именуемого до­говором цессии, либо в форму купли-продажи или форму дого­вора мены». И далее: «...Право имущественного требования может быть передано другому лицу как по безвозмездной, так и по воз-мездной сделке. С учетом этого можно было провести разграни­чение договоров, опосредующих уступку требования, следующим образом: при безвозмездной передаче права заключается договор цессии (договор уступки требования в узком смысле слова), при возмездной передаче с оплатой деньгами — договор купли-про­дажи, при возмездной передаче на условиях обмена на другой товар — договор мены»2.

1 Ломидзе О. Уступка права (цессия) // Российская юстиция. 1998. № 5. С. 18.

2 Лебедев К. Механизм реализации дебиторской задолженности // Хозяйство и право. 1999. № 7. С. 29-30.

264

Таким образом, автор совершенно игнорирует положения п. 1 ст. 572 ГК РФ: «По договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу...» Безвозмездная цес­сия — это договор дарения, а не «договор уступки требования в узком смысле слова».

Теперь рассмотрим вопрос о возможности перехода к новому кредитору будущих прав требования первоначального кредитора.

Как совершенно справедливо замечает М. И. Брагинский1, следует различать две ситуации: во-первых, при уступке прав речь может идти о передаче тех прав, требование по которым еще «не созрело», т. е. правоотношение между первоначальным кредитором и должником существует, должник обязался совер­шить определенные действия, но срок их исполнения еще не наступил либо обусловлен какими-либо иными условиями. И. Б. Новицкий писал: «Право требования, поставленное в за­висимость от срока, условия и вообще неокончательно выяснив­шееся, передать можно; положение нового субъекта права в этих случаях будет такое же неопределенное, как было и у пер­воначального кредитора; право нового кредитора получит пол­ную определенность только тогда, когда вопрос об условии и прочем разрешится»2.

Именно такой позиции придерживались и юристы Древнего Рима: «Долговые обязательства тех, кто является должником под условием или кто обязан заплатить через определенный срок, мы обычно и покупаем и продаем; ибо предмет является таким, ко­торый может быть покупаем и продаваем...» (Дигесты Юстини­ана. Книга 18.4.17)3.

Другая ситуация, о которой говорит М. И. Брагинский, — нео­пределенность права. Уступаемое право должно быть определен­ным либо определимым. Представляется, что в том случае, ког­да право требования невозможно определить, есть основания ут­верждать об отсутствии правоотношения между лицами (предполагаемым кредитором и предполагаемым должником). Когда нет правоотношения (совокупности прав и обязанностей),

1 См.: Брагинский М. И., Витрянский В. В. Указ. соч. С. 378.

2 Новицкий И. Б., Лунц Л. А. Указ. соч. С. 222.

3 Дигесты Юстиниана. С. 299.

265

нет и обязательства. Невозможно передать права требования, ко­торые не существуют.

Любопытно, что и на этот вопрос в римском праве был готов ответ: «Если кто-либо продаст наследство, то наследство долж­но существовать, чтобы была купля; ибо покупается вещь, а не возможность, как при покупке охоты и тому подобного; если вещь не существует, то договор купли не заключен, а поэтому цена подлежит истребованию обратно...» (Дигесты Юстиниана. Книга 18.4.7)1.

Как уже было сказано выше, общим последствием цессии яв­ляется перемена кредитора в обязательстве между кредитором и должником, преемство цессионария в праве цедента. Однако от­ношения между первоначальным кредитором и новым кредито­ром на этом не заканчиваются.

В соответствии со ст. 390 ГК РФ первоначальный кредитор, уступивший требование, отвечает перед новым кредитором за не­действительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, кроме случая, когда первоначальный кредитор принял на себя поручительство за долж­ника перед новым кредитором.

Как видим, данная статья достаточно четко (на первый взгляд) регулирует отношения между цедентом и цессионарием.

Первый вывод, который можно сделать из содержания ст. 390 ГК РФ, является таковым: цедент отвечает перед цессионарием за неисполнение должником своих обязательств только в том слу­чае, когда принял на себя поручительство за должника. По обще­му же правилу цедент не несет ответственности за исполнение должником своих обязательств.

Второй вывод напрашивается сам: цедент всегда несет ответ­ственность перед цессионарием за недействительность передан­ного ему права требования к должнику. Казалось бы, что сомне­ний в этом выводе быть не должно, тем более в ст. 390 ГК РФ («первоначальный кредитор, уступивший требование, отвечает перед новым кредитором за недействительность переданного ему требования») нет и намека на какие-либо исключения. Однако ниже мы увидим, что это не так.

Представляется любопытным сравнить нормы, содержащие­ся в ст. 390 ГК РФ, с аналогичными нормами, содержащимися в законодательстве других стран.

1 Дигесты Юстиниана. С. 299.

266 В- В- Почуйкин

Так, Французский гражданский кодекс (ФГК) разделяет по­следствия уступки требования в зависимости от возмездности (безвозмездности) такой уступки, В соответствии со ст. 1693 ФГК на продавце требования или другого бестелесного права лежит га­рантия того, что право существовало во время его перехода, хотя бы в акте о переходе не было указано на эту гарантию1. Таким образом, в данной статье императивно сказано о гарантии цеден­та действительности уступаемого им новому кредитору права требования к должнику.

«Гарантия права (ст. 1693) относится исключительно к суще­ствованию права требования в момент передачи. Цедент не га­рантирует платежеспособности должника (ст. 1694). Следователь­но, он будет отвечать только в том случае, если право требова­ния не существовало, если оно было обессилено возражением, если оно принадлежало третьему лицу, или если нет необходи­мого обеспечения. Но он не отвечает, если должник неплатеже­способен»2.

Но эта гарантия права требования возможна только в том слу­чае, если цедент является продавцом, т. е. отношения между пер­воначальным кредитором и новым кредитором являются возмез-дными. Отвечает ли цедент перед цессионарием за действитель­ность передаваемого права требования в том случае, если отношения между ними являются безвозмездными, на этот воп­рос ФГК ответа не дает3.

То, чего не сделал французский законодатель, было сделано швейцарским. В силу ч. 3 ст. 171 Швейцарского обязательственного закона при безвозмездной уступке требования уступающий не отвечает за действительность требования4. Учитывая императив­ность данной нормы, необходимо сделать вывод о невозможно-

1 Здесь и далее Французский гражданский кодекс цитируется по: Французский гражданский кодекс 1804 г. / Пер. ^ И. С. Перетерского. М., 1941.

2 Годэмэ Е. Указ. соч. С. 464.

3 Несмотря на отсутствие во Французском гражданском кодексе от­вета на данный вопрос, Р. Саватье категорично заявляет: «Тот, кто пе­редает право требования безвозмездно, гарантирует только существова­ние права» (Саватье Р. Теория обязательств. М., 1972. С. 374).

4 Здесь и далее Швейцарский обязательственный закон цитируется по: Швейцарский обязательственный закон (30 марта 1911 г.) / Пер. А. Гиппиуса. М, 1930.

267

сти по соглашению сторон возложения ответственности на цеден­та за недействительность передаваемого права.

Итак, Французский гражданский кодекс и Швейцарский обя­зательственный закон,-разрешая вопрос об ответственности це­дента за недействительность требования, проводят разграничение между возмездной и безвозмездной уступкой требования. В ст. 390 ГК РФ такого разграничения нет. Не было такого разграничения и в Гражданском кодексе 1964 г.1

Что же касается Гражданского кодекса 1922 г., то в соответ­ствующих статьях об уступке требования отношения между пер­воначальным и новым кредитором по поводу возможной недей­ствительности переданного права вообще не регулируются. Одна­ко данный вопрос нашел свое разрешение в других нормах Гражданского кодекса 1922 г.

Как подчеркивал И. Б. Новицкий, «ответственность уступаю­щего право перед принимающим право, вообще отношения между ними складываются в зависимости от того правоотноше­ния, на котором покоится уступка права. Гражданский кодекс эту мысль подчеркивает самим расположением материала. В ста­тьях Гражданского кодекса об уступке права требования об этом обобщении теории правильно не упоминается. Но зато в раздел о купле-продаже включена ст. 202 об ответственности продавца долгового требования. И в самом деле, ответственность лица, ус­тупившего право, конечно, неодинакова, в зависимости от того, возмездная или безвозмездная была в данном случае уступка»2.

В силу ст. 202 ГК РСФСР 1922 г. продавец долгового требо­вания отвечает за действительность требования, если иное не предусмотрено договором. Учитывая, что относительно ответ­ственности кредитора, уступившего право требования безвозмез­дно, Гражданский кодекс никаких постановлений не содержит, И. Б. Новицкий приходит к выводу, что уступивший право тре­бования безвозмездно не несет ответственности ни за действи­тельность требования, ни за фактическую его осуществимость.

Систематическое толкование Гражданского кодекса РФ позво­ляет нам сделать аналогичный вывод. При этом, полагаем, осо-

1 Редакция ст. 390 ГК РФ практически полностью соответствует ре­дакции ч. 2 ст. 212 ГК РСФСР 1964 г.

2 ^ Новицкий И. Б., Лунц Л. А. Указ. соч. С. 226.

268

бый интерес могло бы теперь, после принятия действующего Гражданского кодекса, представить обращение не к разделу о купле-продаже, как это сделал в свое время И. Б. Новицкий, а к положениям Гражданского кодекса РФ о договоре дарения. В со­ответствии с п. 3 ст. 576 ГК РФ («Ограничения дарения») дарение принадлежащего дарителю права требования к третьему лицу осу­ществляется с соблюдением правил, предусмотренных ст. 382— 386, 388 и 389 Кодекса.

Как видим, правила, установленные в ст. 390 ГК РФ, на без­возмездные отношения между первоначальным кредитором и новым кредитором не распространяются. Первый не только не несет ответственности перед вторым за неисполнение должником своих обязательств, но и не отвечает за недействительность пе­реданного права.

Таким образом, с момента уступки права требования дальней­шие отношения между цедентом и цессионарием могут разви­ваться по-разному в зависимости от того, была ли такая уступ­ка возмездной или безвозмездной. В случае недействительности переданного требования по возмездной сделке первоначальный кредитор обязан возвратить новому кредитору1 все полученное по сделке, а также возместить убытки (если они есть).

Вопросы ответственности цедента перед цессионарием по воз­
мездной сделке мы можем обнаружить и в Проекте Гражданского
Уложения (ст. 1686), и в источниках римского права: «Кто про­
дал долговое требование таким, каким оно было, тот отвечает
лишь за то, что это требование существует, а не за то, что (по­
купатель) может что-либо взыскать» (Дигесты Юстиниана. Книга
21.2.74)2. ,

Отношениям между первоначальным кредитором и новым кредитором посвящен и п. 2 ст. 385 ГК РФ, в силу которого кре­дитор, уступивший требование другому лицу, обязан передать ему документы, удостоверяющие право требования, и сообщить сведения, имеющие значение для осуществления требования.

Стоит отметить, что аналогичная норма была включена в Проект Гражданского Уложения. В то же время в Гражданском

1 «Первоначальный кредитор» и «новый кредитор» в данном случае упоминаются уже условно.

2 Дигесты Юстиниана. С. 355.

269

кодексе 1922 г. она отсутствовала. И только в Гражданском ко­дексе 1964 г. обязанность кредитора, уступавшего требование другому лицу, передать последнему документы, удостоверяющие право требования, была закреплена законодательно (ст. 212). Со­ответственно, отсутствуют какие-либо соображения на этот счет и в трудах дореволюционных цивилистов, и цивилистов совет­ского периода.

Представляется, что передача цедентом цессионарию долго­вого документа всегда рассматривалась как само собой разумею­щееся: так как новый кредитор встает на место первоначально­го кредитора, то он и должен иметь все необходимые докумен­ты, удостоверяющие право требования, а также обладать всеми теми сведениями, которые имеют значение для осуществления требования. К тому же трудно представить, как может цессиона­рий требовать от должника исполнения обязательства в свою пользу, не имея при этом каких-либо доказательств, необходи­мых для подтверждения своего требования. При этом стоит учи­тывать и то обстоятельство, что в силу ст. 312 ГК РФ должник вправе при исполнении обязательства потребовать доказательств того, что исполнение принимается самим кредитором или упра-вомоченным им на это лицом. Как совершенно справедливо от­мечают авторы одного из комментариев Гражданского кодекса, «отсутствие документов, необходимых для осуществления требо­вания, сводит на нет смысл цессии»1.

Несмотря на это, законодатель и в 1964, и в 1994 г. все же посчитал нужным закрепить в Гражданском кодексе обязанность цедента совершить указанные выше действия. Положения, анало­гичные п. 2 ст. 385 ГК РФ, содержатся и в законодательных актах других стран: ст. 1689 ФГК, ст. 170 ШОЗ, § 402 ГГУ.

Необходимо обратить внимание на то, что французский зако­нодатель к данному вопросу подходит наиболее строго. Условие об обязательном предоставлении документов первоначальным кредитором новому кредитору содержится уже в самом опреде­лении цессии: «При переходе от одного лица к другому требова­ния, права или иска против третьего лица предоставление требо­вания цедентом цессионарию производится посредством переда­чи документа».

1 Гражданский кодекс Российской Федерации, Часть первая. Научно-практический комментарий / Отв. ред. ^ Т. Е. Абова, А. Ю. Кабалкин, В. П. Мозолин. М., 1996. С. 584.

270

По этому поводу Е. Годэмэ указывает, что ст. 1689 ФГК может ввести в заблуждение относительно момента перехода прав тре­бования к новому кредитору. Действительно, первоначально мо­жет создаться впечатление о том, что цессия вступает в силу толь­ко с момента передачи документа новому кредитору. «Это не так: переход права осуществляется со времени соглашения, как при продаже телесной вещи. Единственная цель ст. 1689 указать, что цессионарий может, во исполнение соглашения о цессии, тре­бовать передачи документа. Но он — цессионарий с момента со­глашения до передачи документа, так же как приобретатель те­лесной вещи становится ее собственником со времени продажи, хотя бы фактическая передача еще не осуществлялась»1.

Одна из проблем, которая в настоящее время активно обсуж­дается в юридической литературе, связана с вопросом о возмож­ности уступки банком своего права требования к заемщику по кредитному договору. Все рассуждения строятся в основном вок­руг двух ситуаций: может ли банк (иная кредитная организация) передать свои права по кредитному договору вообще; если может, то такая уступка возможна только другому банку (иной кредит­ной организации) или любому третьему лицу.

Прежде всего необходимо отметить, что указанные вопросы возникли не в связи с различными подходами в юридической ли­тературе (они, как правило, единодушны), а в связи со сложив­шейся судебной практикой. Так, отвечая на вопрос одного из чи­тателей газеты «Бизнес-адвокат», один из авторов, ссылаясь на правоприменительную практику, указывает следующее.

«В соответствии со ст. 819 ГК РФ кредитором по обязательству, возникшему из кредитного договора, может выступать только банк или иная кредитная организация. В связи с тем, что к субъект­ному составу кредитного договора законом установлены специ­альные требования, уступка прав в отношении должника по та­кому договору может быть произведена только в пользу соответ­ствующих специализированных юридических лиц (банков, иных кредитных организаций). Уступка банками права требования к заемщику по кредитному договору в пользу юридических лиц, которые не являются банками или иными кредитными органи­зациями, не допускается, поскольку в силу пункта 1 ст. 388 ГК РФ уступка права требования кредитором другому лицу допуска-

Годэмэ Е. Указ. соч. С. 463.

271

ется, если не противоречит закону, иным правовым актам или договору»1.

Действительно, на первый взгляд логика данных рассуждений вполне понятна. Уступка прав требования является частным слу­чаем перемены лица в обязательстве. Речь не идет о прекращении обязательства, происходит изменение обязательства, а точнее, изменение субъекта-кредитора. Во всем остальном обязательство сохраняет все свои свойства. Обязательство, возникшее из кредит­ного договора, после перехода прав к новому кредитору не пре­вращается в какое-то иное обязательство; оно по-прежнему ос­тается обязательством из кредитного договора. В связи с тем, что кредитором по такому договору может быть только специальный субъект, то и его место может занять только такой же специаль­ный субъект (в нашем случае — банк или иная кредитная орга­низация).

Именно такая позиция закреплена в современной судебной практике. Так, по одному из рассмотренных Президиумом Высше­го Арбитражного Суда РФ дел предметом изучения была уступка одним банком своего права требования к заемщику по кредитно­му договору другому банку. Учитывая, что в данном случае право­мерность цессии не ставилась под сомнение и спор был разрешен по существу, можно сделать вывод: высший судебный орган не видит никаких препятствий для указанной выше уступки2.

Вопрос же о возможной уступке банком права требования по кредитному договору иному лицу (не банку) остается открытым и для его разрешения сделаем небольшой исторический экскурс.

В комментарии к ст. 1679 Проекта Гражданского Уложения, в которой установлено общее правило о праве верителя без согла­сия должника уступить принадлежащее ему требование другому лицу, было указано: «Проект находит излишним особо упоминать о том, что




оставить комментарий
страница8/17
М. И. Брагинский
Дата24.09.2011
Размер7,42 Mb.
ТипСборник статей, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   17
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх