Сборник статей под редакцией профессора М, И. Брагинского Издательство норма москва, 2002 удк icon

Сборник статей под редакцией профессора М, И. Брагинского Издательство норма москва, 2002 удк


Смотрите также:
Сборник статей под редакцией профессора М. И. Брагинского статут mockbr2000...
Сборник статей Под редакцией А. В...
Сборник статей выпуск 3 Под редакцией профессора Б. И. Путинского...
Р. С. Белкина Издательство норма...
Учебное пособие Под общей редакцией доктора технических наук, профессора Н. А...
Совершенствование технологий обеспечения качества профессионального образования: Международная...
Правоведение
Сборник статей к 70-летию Станислава Грофа...
Под научной редакцией профессора Н. А. Корнетова Издательство Томского университета Томск-2003...
В. С. Нерсесянца Издательство норма москва, 2004...
Сборник статей Выпуск 3 Москва, 16 февраля 2007 г...
Сборник статей Под редакцией В. В. Алеева москва 2008 ббк 74. 26(Рос) с 572...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
вернуться в начало
скачать
Залог прав

Уже со времен позднего римского права, когда связь обяза­тельства с личностью перестала быть монолитом, залог обязатель­ственных прав — широко встречающееся явление. За обязатель­ственными правами следуют вещные и исключительные права, также служащие для целей залога, хотя и намного реже.

Выступление имущественных прав в роли объекта залога свя­зано с общей тенденцией вовлечения этих категорий в граждан­ский оборот. Права стали наравне с вещами обращаться на рын­ке. Причина тому известна — субъективное право само обладает имущественной ценностью, имеет цену. С развитием экономи­ческой жизни эта цена растет, и право по своей ценности уже может тягаться с вещью, а иногда превосходить по ценности огромные массы телесного имущества (право участия в крупной компании). Естественно, позитивное право не могло закрыть шлюзы для воспрепятствования рвущемуся потоку. Наоборот, оно устранило ненужные препятствия и отрегулировало оборот субъективных прав, способных оторваться от личности их носи­телей.

Если во времена римского права экономическая жизнь была еще не настолько развита, чтобы право могло считаться одним из важнейших объектов оборота и устранить таким образом юриди­ческие ограничения, стесняющие его обращение, то начиная с XIX в. и по наши дни право как объект оборота достигло высот, сломив все юридические препятствия и окончательно абстраги­ровавшись от личности его носителя.

В настоящее время среди различных сделок с имущественными правами немалое место занимают залоговые сделки. Право, име­ющее имущественную ценность, удовлетворяет целям залога. Кредитор, в пользу которого установлен залог права, получает возможность удовлетворить свое требование из стоимости зало­женного права посредством его продажи так, как это изначаль­но совершалось только в отношении вещей.

169

Несмотря на то, что право является одним из объектов зало­га, его залог имеет некоторые особенности по сравнению с за­логом тех же вещей, но эти особенности остаются в рамках еди­ного института гражданского права как в теории, так и в нашем законодательстве. Особое положение рассматриваемой разновид­ности залога рождает большое количество связанных с этим мо­ментом теоретических и практических проблем, которые по-сво­ему специфичны, поэтому отдельное исследование залога имуще­ственных прав обоснованно.

Выяснением сущности залога прав занимались уже римские юристы. С тех пор как само право стало объектом оборота, возник­ла проблема квалификации этой разновидности залога. — это тот камень, о который споткнулись теоретические по­строения, раскрывающие природу залога вообще. Ранее, когда предметом залога выступали исключительно вещи, объяснение его природы значительно упрощалось. Конечно, вплоть до наших дней не прекращается спор о том, является ли залог вещным правом или обязательственным, однако если не учитывать пра­во в числе объектов залога, у сторонников вещной теории зало­га на руках больше козырей. Как только заходит речь о залоге прав, то очевидная неприменимость вещно-правовой концепции заставляет ее сторонников выдумывать различные аномалии с точ­ки зрения давно устоявшихся представлений в гражданском пра­ве. Это, в частности, относится к теории, которая выдвигалась не­которыми немецкими учеными. По ней вещное право залогодер­жателя направлено не на само требование, а на предмет долга1.

Другой выход для них — просто отказаться видеть в залоге прав залог в собственном смысле, а среди объектов настояще­го залога рассматривать только вещи2. С этой позиции нечто иное, как юридическое явление по сравнению с залогом вещи, хотя цели у названных институтов сходные. Идя в таком русле, мы значительно упрощаем задачу, но так не бывает, что­бы вид не имел признаков рода, а а — это явление одного порядка с залогом вещи и отличается от последнего только своим объектом. Поэтому неправильно говорить, что в

1 См.: Звоницкий А. С. О залоге по русскому праву. Киев, 1912. С. 193.

2 Среди русских цивилистов эту позицию занимал, в частности, Г. Ф.-Шершеневич: «Объектом залогового права, как вещного, может быть только вещь в материальном смысле слова» (см.: Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права (по изд. 1907 г.). М., 1995. С. 243).*

170_______________________________

одном случае мы имеем дело с вещным правом, а в другом — с чем-то еще.

Исходя из цели настоящей работы, проблема залога будет исследоваться не в плоскости спора о вещном или обязатель­ственном его характере, а с позиции квалификации конкретно залога прав без выводов для залога вообще, так как эти пробле­мы не соприкасаются друг с другом1.

Как было указано, проблема квалификации залога прав рас­сматривалась уже римскими юристами. В Средние века также под­нимался этот вопрос, но его разработка не вышла на какой-либо качественный уровень. Лишь в XIX в. произошел перелом, и мы можем наблюдать интересные исследования по нашему вопросу. Объяснением существа залога прав занимаются немецкие ученые, которые выдвинули несколько возможных теорий. В России рассматриваемая пробле'ма практически не затрагивалась. В каче­стве исключения можем назвать работы В. Струкгова «О закладе долговых требований» (СПб., 1891) и А. С. Звоницкого «О зало­ге по русскому праву» (Киев, 1912). После революции данный вопрос не упоминался ввиду исчезновения такого явления, как .

Для объяснения сущности залога были выдвинуты так назы­ваемые цессионные теории: теория условной цессии и теория ограниченной цессии. Действительно, внешне создается впечат­ление, что кредитор становится залогодержателем соответствую­щего права в результате совершенной в его пользу цессии. По сути же, это не так и вот почему.

У теории условной цессии были и свои сторонники2, тракто­вавшие как сделку цессии, которая совершается под отлагательным условием. Залогодержатель получает право взыска-. ния по требованию в момент наступления отлагательного усло-

' При рассмотрении вопроса о залоге под углом проблемы «вещное или обязательственное право» нельзя не согласиться с теми, кто усмат­ривает двойственную природу залога с наличием черт как вещного, так и обязательственного права и не встает на ту или иную позицию. Сре­ди наших современных авторитетных ученых укажем на М. И. Брагин­ского (см.: Брагинский М. И. К вопросу о соотношении вещных и обяза­тельственных правоотношений // Гражданский кодекс России. Пробле­мы, теория, практика. М., 1998. С. 113).

2 Мюленбрух, Пухта, Венгеров, Келлер и др. (см.: Звоницкий А. С. Указ. соч. С. 204; Струкгов В. Указ. соч. С. 173).

___________________________________171

вия, т. е. при просрочке должника. До указанной просрочки обла­дателем заложенного права остается залогодатель.

Теорию условной цессии подтачивает та двойственная ситуа­ция, которая создается как до, так и после наступления отлага­тельного условия. Если взять промежуток времени до наступления отлагательного условия, то мы увидим, что залогодержатель име­ет некоторые правомочия в отношении заложенного требования, а залогодатель не является полноценным хозяином своего права. В литературе указывалось на право залогодержателя принять уп­лату от должника залогодателя совместно с последним1. При этом имелся в виду, в частности, § 1281 Германского гражданского уложения (ГГУ), в соответствии с которым залогодержатель впра­ве требовать получения исполнения от должника совместно с залогодателем (либо внесения предмета долга в депозит в пользу обоих)2. Французский гражданский кодекс (ФГК) и Германское гражданское уложение требуют обязательной передачи докумен­та, удостоверяющего заложенное право3. Таким образом, залого­держатель уже до просрочки становится обладателем соответству­ющего документа, что значительно затрудняет залогодателю осу­ществление пока еще своего права. Если говорить о залоге ценных бумаг, то осуществление залогодателем своего права вообще ста­новится невозможным при наличии общего требования о предъявлении ценной бумаги для исполнения по ней. В опровер­жение рассматриваемой теории А. С. Звоницкий называет, поми­мо прочих аргументов против, также ст. 2081 ФГК4. Она дает право залогодержателю самостоятельно зачитывать проценты, приноси-

1 См.: Звоницкий А. С. Указ. соч. С. 205.

2 Французский гражданский кодекс и Гражданский кодекс РФ ана­логичного правила не содержат, в то же время Закон РФ от 29 мая 1992 г. № 2872-1 «О залоге» (п. 2 ст. 58) предоставляет залогодержателю право потребовать от залогодателя перечислить денежную сумму, полученную последним от своего должника, в счет исполнения обязательства, обес­печенного залогом. Кстати, проект Гражданского уложения Российской империи (далее — Проект ГУ) в ст. 1164 предусматривал правило, что залогодержатель вступает в права залогодателя по осуществлению зало­женного требования и может взыскивать по этому требованию непосред­ственно с должника (Объяснения к Проекту Гражданского уложения / Под ред. И. М. Тютрюмова. В 2 т. СПб., 1910).

3 Пункт 4 ст. 338 ГК РФ выставляет это требование только для зало­га права, удостоверенного ценной бумагой.

4 См.: Звоницкий А. С. Указ. соч. С. 205—206.

172

мые требованием, в счет процентов, которые он должен полу­чить, что совсем не вяжется с теорией цессии под условием1.

Наступление просрочки не дает залогодержателю всех право­мочий, которыми обладает субъект соответствующего права. Он не может распорядиться правом по своему усмотрению, а тем более простить долг. Его действия ограничены рамками цели по­лучения удовлетворения из заложенного права. По смыслу дей­ствующего Закона о залоге залогодержатель не вправе, за неко­торыми исключениями, присвоить предмет залога. Кроме того, разница между суммой, вырученной за проданный предмет зало­га, и размером обеспечиваемого обязательства подлежит возврату залогодателю. Таким образом, о переходе права после просрочки к залогодержателю здесь также говорить не приходится.

Разбор теории условной цессии показывает, что она не дает ответа на вопрос, на чем все-таки зиждятся права залогодержа­теля до просрочки и почему, после таковой, залогодержатель не может осуществлять все правомочия субъекта соответствующего права. Неясность в существе того права, на которое опирается залогодержатель до просрочки, и зависимость действительного залогового права от наступления таковой изрядно ущемляют ин­тересы залогодержателя. Между тем «кредитор, в этом заключа­ется вся цель закладного права, должен получить вследствие за­лога настоящее обеспечивающее его право, которое хотя и не может быть осуществляемо тотчас, но и не должно становиться совершенным лишь с наступлением будущих эвентуалитетов»2.

По теории ограниченной цессии3, в отличие от теории услов­ной цессии, залогодержатель становится цессионарием с момента совершения залога, однако его права ограничены целями зало­гового права, т. е. фактически он получает правомочие на осуще­ствление заложенного права. Эта теория выгодно отличается от теории условной цессии тем, что она, в частности, дает обосно­вание правомочий залогодержателя до наступления просрочки. Однако разрешая вопросы с одной стороны, она порождает не­малое их количество с другой. Если теперь нам понятно, почему залогодержатель вправе осуществлять правомочия по заложенному

1 Аналогичное правило содержит ст. 1165 Проекта ГУ.

2 Струкгов В. Указ. соч. С. 175.

3 Наиболее видным сторонником этой теории являлся Г. Дернбург (Там же.).

__________________________ 173

праву, то в то же время не поддается объяснению, почему зало­годатель по-прежнему может осуществлять некоторые правомо­чия, как будто оставаясь субъектом права. В этой связи остается неразрешенным вопрос, почему залогодатель по нормам, напри­мер, того же Германского гражданского уложения вправе полу­чать удовлетворение совместно с залогодержателем. Может быть, для контроля за соблюдением залогодержателем целей, ради ко­торых было уступлено право? В настоящее время теория ограни­ченной цессии не нашла бы поддержки в российском законе. Статья 56 Закона о залоге ясно дает понять об удержании зало­годателем за собой заложенного права. Она, в частности, обязы­вает залогодателя не совершать уступки -заложенного права, а также не совершать действий, влекущих прекращение заложен­ного права или уменьшение его стоимости1.

Помимо указанных аргументов выдвигались также соображе­ния следующего порядка. В случае, когда должник исполняет свое обязательство до наступления срока исполнения обеспечиваемого обязательства, залогодержатель не получает в собственность пред­мет долга, а получает только залоговое право на него2. Здесь мы можем привести опять же Германское гражданское уложение (§ 1287), которое прямо об этом говорит. Параграфы 1281 и 1288 предусматривают способы сохранения предмета долга (или спо­собы его употребления) до наступления срока исполнения обес­печиваемого обязательства3. Вдобавок исполнение залогодателем обеспечиваемого обязательства должно было влечь за собой со­вершение обратной цессии, чтобы стороны возвратились в пер­воначальное положение. Однако положительные законодательства не упоминают и тем более не требуют этого. Не происходит об­ратной цессии также на практике.

1 Сторонники ограниченной цессии могли бы найти большую под­держку в упоминавшейся ст. 1164 Проекта ГУ, которая прямо говорит о вступлении залогодержателя в права залогодателя и это правило даже радикальнее правила Германского гражданского уложения о получении удовлетворения совместно залогодателем и залогодержателем.

2 См.: Звоницкий А. С. Указ. соч. С. 208.

3 Подобное правило содержится в ст. 1164 Проекта ГУ. Статья 58 За­кона о залоге говорит о том, что все исполненное по обязательству ста­новится предметом залога, притом залогодержатель получает право тре­бовать исполненное (только когда исполнение заключается в платеже денег) в счет исполнения обязательства, обеспеченного залогом.

174

Несмотря на то, что это ограниченная цессия, и ограниче-1 ны права залогодержателя именно целями, необходимыми для реализации залогового права, это все равно уже состоявшийся переход права, субъектом которого является залогодержатель. Указанные примеры говорят об обратном: залогодатель также, в какой-то мере, остается субъектом права. Но такого положе­ния вещей быть не может в природе. Право может принадлежать в одно и то же время либо одному, либо другому; оно не мо­жет находиться где-то посредине (или в подвешенном состоя­нии).

К цессионным теориям примыкает теория сингулярного пра­вопреемства1. Суть ее заключается в том, что залогодатель уступает часть своего права, которая соответствует размеру долга перед залогодержателем. В результате этой сделки залогодержатель ста­новится солидарным кредитором (по крайней мере, в случае неделимости предмета долга). Посредством этой теории можно найти объяснение многим вещам, не находившим его в материи цессионных теорий. Получает объяснение, прежде всего, такое явление, как управомоченность и залогодателя, и залогодержа­теля поодиночке или совместно востребовать долг (в зависимо­сти от предписаний соответствующего правопорядка). Сюда же относится выдача излишка в пользу залогодателя, а в случае если долг залогодателя равен размеру заложенного права, то неудиви-. тельным является удержание залогодержателем всего полученного по требованию. Такой исход вполне обосновывается ссылкой, в частности, на п. 4 ст. 326 ГК РФ, в соответствии с которым со­лидарный кредитор, получивший исполнение от должника, обя­зан возместить причитающееся другим кредиторам в равных до­лях, если иное не вытекает из отношений между ними. Принятие на вооружение теории сингулярного правопреемства неизбежно приведет к потере актуальности высказывания Планиоля о том, что активная солидарность — это «мертвая» солидарность (почти не встречающаяся на практике)2.

Однако данная теория также не лишена недостатков, поэто-» му приходится не сомневаться в правильности слов французского

' Ее представители — Гельвиг, Мансбах и др. См.: Звоницкий А. С. Указ. соч. С. 209.

2 См.: Трепицин И. Н. Гражданское право губерний Царства Польского и Русского в связи с проектом Гражданского уложения. Общая часть обязательственного права. Варшава, 1914. С. 76.

Залогправ__________________________________175

ученого. А. С. Звоницкий формулирует в особенности следующие недостатки: отсутствие обратной цессии уступленной части права при исполнении залогодателем своего обязательства, возникно­вение у залогодержателя права распоряжения (в рамках известных целей) всем заложенным правом после просрочки залогодателя, исполнение должника залогодателя до срока исполнения обеспе­чиваемого обязательства на дает право залогодержателю на взыс­кание исполненного (на исполненное залогодержатель имеет только залоговое право; исполненное сохраняется, как правило, в неприкосновенности до наступления срока обеспечиваемого обязательства), наконец, документы, удостоверяющие все пра­во, передаются залогодержателю1.

При всем желании нам не уйти от специфичности права за­логодержателя, которое представляет собой не что иное, как за­логовое право. Поэтому нельзя сказать о тождестве по природе права залогодателя и залогодержателя, хотя они солидарные кре­диторы по одному имущественному праву. Отметим, что сторон­ники рассматриваемой теории не ставили себе задачу опустить этот момент. Отмечалось, что особенности существующего в дан­ном случае солидарного обязательства обусловливаются срочно­стью прав залогодержателя, параллельных правам залогодателя2. Специфичность права залогодержателя идет слишко далеко, так далеко, что в рамках этой теории невозможно объяснить те мо­менты, которые указаны выше в качестве «недостатков».

Попытка объяснить с помощью различных моди­фикаций правопреемства от залогодателя к залогодержателю по­терпела неудачу. В связи с этим на свет появилось качественно новое объяснение рассматриваемой проблемы, которое отталки­валось от совершенно иных посылок. Речь идет о так называемой теории «права на право». Данная теория получила преломление применительно к залогу прав в работах немецкого ученого Бре-мера. Вот, что он пишет по этому вопросу: «...залогоприниматель получает, в силу известного рода сделки, не самое требование, но право в отношении требования, причем право это не является существовавшим ранее, а устанавливается лишь вследствие зак­ладной сделки. Залогоприниматель получает, таким образом, новое, до того не существовавшее право, но объектом заклада

1 См.: Звоницкий А. С. Указ. соч. С. 209.

2 См.: Струкгов В. Указ. соч. С. 182.

176

является все-таки известное право»1. Необходимо отметить, что Бремер исходил из единой природы залога вне зависимости от предмета залога. Вывод, сделанный при квалификации залога прав, он распространял на залог вещей и рассматривал послед­ний случай как залог именно права собственности, а не самой вещи, что выглядит довольно абсурдно. Естественно, эта конст­рукция вызвала обоснованную критику2. Не вдаваясь в подробно­сти применения теории Бремера к залогу вещей, рассмотрим вопрос о возможности ее применения к залогу прав. Сразу же возникает вопрос о том, каким образом залогодержатель получает право на действие должника, не являясь субъектом соответству­ющего требования, которое есть только объект права залогодер­жателя. Как уже отмечалось, многие правопорядки управомочи-вают залогодержателя на осуществление в той или иной степени прав залогодателя. Для этого необходимо предоставить залогодер­жателю право по отношению к должнику залогодателя, а не по отношению к самому праву как объекту залога.

Большое недоразумение обнаруживается, если взглянуть на теорию «вещного» права как на право в плоскости спора о залоге как о вещном или обязательственном праве. Именно , как известно, является одним из самых непреодолимых препят­ствий для разрешения спора о залоге вообще в пользу вещного права. Никак нельзя говорить о существовании вещного права на заложенное право и достаточно привести слова В. К. Райхера, ко­торый, применительно к проблеме деления правоотношений на абсолютные и относительные, писал: «Но если залоговое право «на вещь» не является абсолютным правом (в цитируемом сочи­нении В. К. Райхер выступал за отнесение залога к категории от­носительных прав. — Ф. Б.), то невозможность подобной квали­фикации залогового права на «право» (в частности — на долго­вое требование) носит, по нашему мнению, уже очевиднейший характер. Если само долговое требование является правом отно­сительным, если сам обладатель его (кредитор) находится в не­посредственном правовом отношении только с одним лицом (должником), а отнюдь не с третьими лицами, если последние стоят вне данного правоотношения, — то каким образом то же право требования, будучи заложено, может вовлечь в свою орбиту «всех третьих лиц», поставить своего залогодержателя по отноше-

1 Струкгов В. Указ. соч. С. 198.

2 См.: Звоницкий А. С. Указ. соч. С. 216.

__________________________________177

нию к ним в непосредственную правовую связь, отсутствующую у самого «хозяина», требования (кредитора)?»1 На «языке» деле­ния правоотношений на вещные и обязательственные слова В. К. Райхера означают, что залогодатель не в состоянии передать залогодержателю вещное право на закладываемое право, когда сам имеет только обязательственное право к должнику. Этот принцип известен всем и имеет очень мало изъятий.

Ultima ratio состоит в том, что право вообще не может быть объектом вещного права. Ныне действующий Гражданский кодекс, хотя и употребляет термин «имущество» как объект права соб­ственности, но в данном случае мы толкуем и должны толковать этот термин не в широком смысле (вещи и права на вещи), а ог­раничительно — только вещи (материальные). Общеизвестно, что большинство норм Гражданского кодекса РФ о праве собственно­сти и других вещных правах, за отдельными исключениями, мо­гут применяться только по отношению к материальным вещам и никак не могут быть применены к имущественным правам.

Взять хотя бы п. 4 ст. 454 ГК РФ, который допускает примене­ние общих положений о договоре купли-продажи к продаже имущественных прав. Даже если мы применяем указанные прави­ла к продаже имущественных прав, то все равно мы знаем, что эта сделка будет в основе своей обычной возмездной цессией права, а объем правил о купле-продаже, которые можно на прак­тике применить к такой цессии, относительно мал. То же самое с предприятием. Если в состав продаваемого предприятия входят права, то к их отчуждению применяются правила о купле-прода­же вещей (купля-продажа предприятия) только тогда, когда они находятся в составе предприятия (имущественный комплекс), но и здесь при рассмотрении имущественных прав в отдельности происходит их цессия (в отношении долгов — перевод долга). Поэтому сохраняют силу правила касательно цессии, в том числе уведомление соответствующего должника (при переводе долгов — получение согласия соответствующего кредитора). Хотелось бы присоединиться к словам В. А. Дозорцевао том, что «провозгла­шение объектом права собственности обязательственных прав и обязанностей или даже распространение на них хотя бы в какой-то части правового режима объекта права собственности безуслов-

1 Райхер В. К. Абсолютные и относительные права // Известия Эко­номического факультета Ленинградского политехнического института. Вып. 1 (XXV). Л., 1928.

178________________________________

но ошибочно и способно вызвать лишь недоразумения на прак­тике»1.

А. С. Звоницкий в работе «О залоге по русскому праву» доволь­но подробно останавливается на залоге прав и выдвигает свое построение, призванное объяснить сущность залога вообще. От­талкиваясь, во-первых, от широко известного тезиса Иеринга, что право есть юридически защищенный интерес, и, во-вторых, от учения экономистов о ценности, которая может быть потре­бительской, меновой и производительной, А. С. Звоницкий пи­шет: «Если верно положение Иеринга, что всякое субъективное

1 Дозорцев В. А. Принципиальные черты права собственности в Граж­данском кодексе // Гражданский кодекс России. Проблемы, теория, практика. С. 232—233.

Вопрос о вещном праве на право долгое время является предметом дискуссии как в России, так и за рубежом. Среди отечественных циви­листов сторонником включения имущественного права в объекты вещ­ного права является М. И. Брагинский (см.: Брагинский М. И. К вопросу о соотношении вещных и обязательственных правоотношений // Граж­данский кодекс России. Проблемы, теория, практика. С. 124). В подтвер­ждение своей позиции М. И. Брагинский приводит, в частности, слова И. А. Покровского о том, что «в деловом обороте все более и более на­чинают смотреть на обязательство лишь как на некоторую имуществен­ную статью: требование составляет часть в имуществе кредитора...». Но ведь в том-то и дело, что на имущественное право в таком ключе смотрят предприниматели, и в их глазах это действительно «имущественная ста­тья» в экономическом смысле, но юридически нельзя относить права к объектам вещных прав. Д. В. Мурзин также стоит на позиции существо­вания вещного права на право (см.: Мурзин Д. В. Ценные бумаги — вещи бестелесные. М., 1998, С. 90).

В ст. 1724 Проекта ГУ, которая открывала главу о продаже, также говорилось о применении правил Проекта о продаже к возмездной ус­тупке прав. В объяснениях к указанной статье отмечалось некоторое сход­ство отчуждения прав с продажей материальных вещей и в связи с этим говорилось о допустимости применения правил о продаже к правам, однако ниже указывалось на то, что не может быть и речи о переходе отчуждаемых прав в собственность приобретателя (см.: Объяснения к Проекту Гражданского уложения. Т. 2. С. 305—306). Однако, если по от­ношению к уступке прав редакторы Проекта осторожно высказывались за применение к такой сделке правил о продаже, то в ст. 1816, посвя­щенной имущественному найму, прямо говорилось, что предметом найма могут быть, помимо прочего имущества, также приносящие доход права (Там же. С. 390). С точки зрения действующего Гражданского кодек­са и, например, Германского гражданского уложения аренда (наем) права представляется невозможной.

__________________________________179

право есть юридически защищенный интерес, то верно и то, что всякое субъективное право основано на ценности. Ценность — это как бы точка приложения права. Для права вещь или действие, обязанность или требование интересны не сами по себе, а как определенная ценность, принадлежащая данному лицу, как ин­терес этого лица, подлежащий правовой защите»1. Тезис, что право направлено на какую-либо ценность, должен был, по мнению ученого, лечь в основу деления прав вообще. Таким об­разом, классификация прав должна была строиться с учетом вы­двигавшегося экономистами деления ценности на Потребитель­скую, производительную и меновую. Залог получал свое место в данной классификации и определялся как «право на количествен­но-определенную меновую ценность»2. По поводу позиции А. С. Звоницкого можно сказать следующее. Принимая на воору­жение для классификации юридических институтов экономичес­кие понятия, мы привносим чуждые правовой науке категории, которые не способны дать юридическое объяснение познаваемых нами явлений. Если мы, предположим, опираемся на достаточ­но условную, но все же удобную юридическую классификацию прав на вещные и обязательственные, то, относя какое-либо правоотношение к вещному или обязательственному, нам стано­вятся известны юридические последствия такого отнесения. В дан­ном случае характер правовой связи управомоченного с другими лицами и способы защиты нарушенного права. Деление прав по характеру экономической ценности материального объекта ниче­го не объясняет и не дает ответы на насущные юридические воп­росы, а только сбивает с толку.

Определение залога как права на меновую ценность чрезвы­чайно абстрактно, и под него могут подводиться самые разные с юридической точки зрения права. Достаточно сказать, что субъект права собственности также обладает, помимо прочего, правом на меновую ценность принадлежащей ему вещи. Он может реализо­вать это право, распорядившись вещью посредством продажи.

А. С. Звоницкий строит свою теорию исходя из общей приро­ды залога, поэтому его определение характеризует залог незави­симо от закладываемого предмета. Безусловно, с ним следует согласиться в том, что право, так же как и вещи, обладает цен-

1 Звоницкий А. С. Указ. соч. С. 220—221.

2 Там же. С. 234.

180

ностью1. Далее, что «при закладе прав требования объектом за­логовой сделки служит не предмет долга, а именно самое право как самостоятельная ценность, и притом здесь возникает действи­тельный залог...»2. Только вот ценность права заключается не в Са­мом праве, а в его объекте. С юридической точки зрения право на объект имеет субъект этого права, поэтому, утверждая, что зало­годержатель имеет право на меновую ценность заложенного пра­ва, не указывая на то, что залогодержатель юридически являет­ся субъектом этого права (или уполномочен залогодателем), ко­торый в этом случае получает возможность воспользоваться его ценностью, мы не уясним для себя, каким же образом залогодер­жатель может присвоить себе объект заложенного права, в коем и заключается ценность права. При применении теории права на меновую ценность к залогу прав А. С. Звоницкий сам невольно делает брешь в своей конструкции. Он, безусловно признавая, что «ценность права требования находится в непосредственной свя­зи с ценностью предмета долга»3, обращается также к юридичес­кой стороне дела: «Залог действительно близок к условной цес­сии соответствующей требованию залогодержателя части закла­дываемого права; близок, потому что и цессия, по свойствам объекта, может дать цессионарию право только на меновую цен­ность»4.

Беглый анализ теорий, пытающихся дать ответ на вопрос о существе возникающих при залоге прав отношений, не позволяет принять какую-либо из них, хотя многие поясняют те или иные аспекты рассматриваемых отношений. По нашему мнению, при квалификации залога прав необходимо исходить из следующих посылок. Субъектом заложенного права остается залогодатель, так же как залог вещи не лишает залогодателя права собственности. Из этого вытекает другая посылка — залогодержатель имеет дело с чужим имущественным правом. Для целей залога залогодержа­тель получает возможность осуществлять некоторый ограничен­ный круг правомочий в составе заложенного права. Аналогичным образом залогодержатель вещи получает некоторый ограничен­ный круг правомочий из состава права собственности залогода-

1 Звоницкий А. С. Указ. соч. С. 245.

2 Там же.

3 Там же. С. 246.

4 Там же.

*

181

теля на его вещь (прежде всего, право распорядиться вещью по­средством ее продажи для получения удовлетворения).

Каким образом залогодержатель получает эти правомочия при залоге прав? Не следует говорить о цессии каких-либо правомо­чий, в частности, как утверждают некоторые, речь не идет о цессии права осуществления требования (exercitium juris). Цессия заключает в себе переход права как такового от одного лица к другому (смену субъектов, правопреемство), а не переход отдель­ных правомочий, что приводит к расщеплению права. Представ­ляется, что являет собой так называемое конститутив­ное правоприобретение. Этим термином оперировал Б. Б. Черепа-хин в работе «Правопреемство по советскому гражданскому праву». Он писал: «В этих случаях (в случаях конститутивного пра­вопреемства. — Ф. Б.) имеется в некотором роде «переход» пра­вомочий от одного лица к другому, но без потери их и соответ­ствующего права в целом правопредшественником...; на основе права праводателя создается право с'иным содержанием (более ограниченным)»1. И далее: «Конститутивное правоприобретение не является правопреемством в точном смысле. Его роднит с правопреемством производный характер праврприобретения. Его отличает от подлинного правопреемства отсутствие пере­хода права от праводателя к правопреемнику. Конститутивное правоприобретение не является изменением субъек­тного состава (разрядка автора. — Ф. Б.) правоотношения и в этом смысле не является преемством в праве»2.

Справедливости ради надо отметить, что, пожалуй, первым исследователем, предложившим именно такой термин для обо­значения правопреемства не в строгом смысле, происходящем при залоге прав, был швейцарский цивилист и романист А. Тур (Tuhr)3. По А. Туру конститутивное преемство — «установление особого обременения обязательственного права, имеющего тот же обязательственный характер, как и основное право»4.

Об «обременении» права можно говорить с большой натяжкой. «Обременение» заложенного права заключается в том, что зало-

1 Черепахин Б. Б. Правопреемство по советскому гражданскому пра­ву. М., 1962. С. 17.

2 Там же. С. 17-18.

3 Вормс А. Э.- Залог векселя // Кредит и хозяйство. 1927. № 6. С. 86.

4 Там же.

182

годержателю предоставляется право контроля за действиями за­логодателя по осуществлению требования, в том числе по полу­чению исполнения по нему, а также право распорядиться зало­женным правом в целях получения удовлетворения при неиспол­нении обеспечиваемого обязательства. Залогодержатель, не становясь правопреемником в строгом смысле (субъектом зало­женного права), получает право контроля за действиями залого­дателя, касающихся судьбы обеспечивающего права и право рас­поряжения этим правом в определенных случаях и в определен­ных целях.

Принципиальным положением касательно возможных пред­метов залога является указание п. 1 ст. 336 ГК РФ, в соответствии с которым предметом залога может быть всякое имущество, в том числе вещи и имущественные права (требования). Из этого сле­дует, что речь может идти только о закладе имущественных прав, т. е. прав, объектом которых является имущественное предостав­ление (обязательственные права) или непосредственно вещь (вещные права). Допущение залога только имущественных прав со всей очевидностью основано на цели института залога — обеспе­чить удовлетворение по обязательству на случай его неисполне­ния посредством реализации предмета залога. Для этой цели при­годны исключительно имущественные права.

Закон по разным причинам устанавливает целый ряд изъятий из общего правила и запрещает сделки, включая залог, с некото­рыми имущественными правами. Так, ст. 336 ГК РФ запрещает залог требований неразрывно связанных с личностью кредитора, потому что гражданский закон вообще не допускает отчуждение данных прав и проводит этот принцип издавна. К числу таких прав относятся требование об алиментах, о возмещении вреда, причи­ненного жизни или здоровью. Сюда же можно отнести требование о возмещении морального вреда. Особо отметим, что все права, которые по закону не могут передаваться, не могут служить пред­метом залога. Косвенным образом закон не допускает , на которые им же не допускается обращение взыскания.

В большинстве случаев залога прав речь идет о залоге обяза­тельственных прав. В различные периоды мировой истории до­пускался залог тех или иных вещных прав. В настоящий момент также возможно говорить о залоге некоторых вещных прав, ко­торые по своей природе и (или) в силу отсутствия запрета со стороны закона способны к залогу.

183

Перед тем как коснуться вопроса об отдельных случаях зало­га вещных прав, необходимо сделать два замечания. Во-первых, когда мы упоминаем о залоге вещных прав, то имеем в виду, ко­нечно же, только вещные права на чужую вещь. Право собствен­ности никак не может быть предметом залога. Выше отмечался абсурдный характер суждения некоторых юристов, что заклады­вается право собственности на вещь, а не сама вещь. Несмотря на то, что право хозяйственного ведения и оперативного управле­ния являются правами на чужую вещь, они не могут закладывать­ся. По смыслу закона, эти права необоротоспособны, так как ими наделяются определенные субъекты (унитарные предприятия, учреждения и казенные предприятия) для определенных целей, и в намерение законодателя входило не расширение количества таких субъектов (что неминуемо произойдет при допустимости залога рассматриваемых прав), а возможно предельное сведение их к минимуму. Другое дело, залог вещи, находящейся в хозяй­ственном ведении или оперативном управлении, совершаемый в пределах, установленных законом. В этом случае заложенная вещь переходит в собственность приобретателя в порядке реализации предмета залога. Во-вторых, в целом нельзя не согласиться с те­зисом В. В. Витрянского, что вещные права не могут передавать­ся другому лицу в порядке цессии1. Бесспорно, цессия — инсти­тут обязательственного права и предназначен для отношений по поводу обязательств (требований). Вместе с тем, принимая во внимание, что для реализации залогодержателем заложенного права в пользу третьих лиц требуется передача такового, не ви­дим ничего криминального в применении к этим случаям поло­жений Гражданского кодекса о цессии с учетом существа пере­даваемого права. Данная потребность вызвана отсутствием норм Гражданского кодекса, регулирующих передачу вещных прав.

В п. 1 ст. 216 ГК РФ среди вещных прав указаны право пожиз­ненного наследуемого владения земельным участком и право постоянного (бессрочного) пользования земельным участком. Это наиболее широкие по объему права на чужую вещь (после права хозяйственного ведения) по сравнению с другими вещными правами. Глава 17 ГК РФ определяет правомочия субъектов на­званных прав касательно их объектов (земельных участков). Одна-

1 См.: ^ Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право: Общие положения. М., 1997. С. 403.

184 •

ко же ничего не говорится о распоряжении самими правами. Принимая во внимание, что соответствующие статьи гл. 17 ГК РФ не содержат запрета распоряжаться рассматриваемыми правами (не усматривается такой запрет и в других законодательных ак­тах), нет неразрывной связи права с личностью, то представля­ется возможным а пожизненного наследуемого владе­ния и права постоянного (бессрочного) пользования1.

В отношении сервитутов п. 2 ст. 275 ГК РФ прямо запреща­ет их залог, причем запрет распространяется не только на зе­мельные сервитуты (предиальные сервитута), но и на так на­зываемые личные сервитуты, например право пожизненного проживания в чужом доме. Это положение вытекает из ст. 277 ГК РФ. Действительно, даже при отсутствии запрета на залог сервитута, подавляющее их большинство по своей природе не способно быть самостоятельным предметом сделок. Назначение земельных сервитутов — служить интересам господствующего зе­мельного участка, поэтому он может быть установлен только в пользу владельца господствующего земельного участка. Третьи лица не в состоянии быть правопреемниками сервитутного пра­ва без приобретения соответствующего права на господствую­щий земельный участок, т. е. не может произойти разрыв меж­ду субъектом права на господствующий земельный участок и субъектом права на сервитут.

Личные сервитуты не подлежат залогу ввиду неразрывной связи с личностью субъекта этого права. Возьмем, к примеру, право пожизненного проживания в чужом доме. При установле­нии этого права, в частности, в порядке завещательного отказа, наследодателем имеются в виду личные качества гражданина, уп-равомоченного на проживание в чужом доме. В случае с правом члена семьи собственника жилого помещения на пользование им учитывается особый статус члена семьи (как правило, личные отношения с собственником), который невозможно приобрести по сделке.

1 При рассмотрении залога вещных прав и вообще любых прав на чу­жую вещь следует учитывать общее правило п. 3 ст. 335 ГК РФ, в соот­ветствии с которым а аренды или иного права на чужую вещь может совершаться без согласия ее собственника (или лица, имеюще­го на нее право хозяйственного ведения), за исключением случаев, когда законом или договором запрещено отчуждение этого права без согласия указанных лиц.

________________________185

Итак, сервитут по своей правовой природе не в состоянии слу­жить предметом залога и является неотчуждаемым. Эта линия в целом проводилась уже со времен римского права. Однако, в ка­честве исключения, назывался узуфрукт (ususfructus) — право пользования вещью и извлечения из нее плодов'. В современных условиях к данному типу сервитутов мы относим право на горный отвод, право пользования участком лесного фонда (также право пользования участком леса, не входящего в лесной фонд), право пользования водным объектом. Полагаем, что рассматриваемый тип сервитута по своей правовой природе способен к залогу. Хотя названные сервитута относятся к категории личных сервитутов, тем не менее нельзя говорить о существовании неразрывной свя­зи с личностью субъекта этих ограниченных вещных прав.

Так, ст. 17' Закона о недрах от 21 февраля 1992 г. № 2395-Р, принятие которой вызвано не юридическими причинами, запре­щает переход права пользования недрами в пользу третьих лиц (следовательно, и залог).

Относительно водных объектов следует отметить, что в соот­ветствии со ст. 22 Водного кодекса РФ (ВдК РФ)3 права пользо­вания водными объектами (право долгосрочного и краткосрочно­го пользования по терминологии Водного кодекса) могут пере­ходить от одного лица к другому лицу только на основании распорядительной лицензии соответствующего государственного органа. Данная норма позволяет предположить возможность в некоторых случаях залога права на водные объекты. Кроме того, следует принимать во внимание правило ст. 47 ВдК РФ: права пользования водными объектами могут переходить от одного лица к другому только в случаях, если указанные лица осуществляют водопользование для собственных нужд и цели использования водных объектов при переходе указанных прав не меняются. Сле­дует признать, что вопрос о залоге прав на водные объекты на­ходится в пелене тумана.

Неоднозначна также ситуация с участками лесного фонда и участками леса, не входящего в лесной фонд. Статья 24 Лесного кодекса РФ4 дает право передать право пользования указанными

1 См.: Хвостов В. М. Система римского права. М., 1996. С. 358.

2 СЗ РФ. 1995. № 10. Ст. 823.

3 СЗ РФ. 1995. № 47. Ст. 4471.

4 СЗ РФ. 1997. № 5. Ст. 610.

186

объектами в случаях и на условиях, определенных лесным зако­нодательством (необходимо также получить согласие собственни­ка). На наш взгляд, при наличии этих случаев возможность залога рассматриваемых объектов довольна проблематична, так как объекты скорее всего будут привязаны к конкретным фактам, а для залога нужна абстрактная возможность отчуждения заклады­ваемого права.

Наряду с вопросом о залоге вещных прав заслуживает рас­смотрения вопрос залога доли в праве общей долевой собствен­ности. Закон дозволяет участнику общей долевой собственности свободно распоряжаться своей долей, в том числе закладывать ее (п. 2 ст. 246 ГК РФ). При залоге доли не подлежат применению правила о преимущественном праве покупки. Вполне очевидно, что залог доли может привести в дальнейшем к ее отчуждению, поэтому, на первый взгляд, данный вывод будет вступать в про­тиворечие с п. 2 ст. 246 ГК РФ. Это не так, ибо в намерение за­логодателя не входит желание отчудить долю (если это не при­творная сделка), от чего правила ст. 250 ГК РФ не могут быть приложимы к залоговой сделке.

Наибольшей популярностью в качестве объекта залога пользу­ются обязательственные права, в том числе облеченные в ценные бумаги. Права из договоров могут заключать в себе как денежное требование (продавца к покупателю), так и требование иного имущественного предоставления, в частности требование покупа­теля к продавцу в отношении еще непоставленных товаров, тре­бование заказчика к подрядчику о передаче объекта подряда1. Последние могут служить предметом залога, несмотря на неде­нежный характер.

Нельзя в этой связи согласиться с позицией Высшего Арбит­ражного Суда РФ, который не допускает уступку требования (а следовательно, залог) из сопутствующих обязательств, возни­кающих в связи с основным обязательством. Ссылаясь на то, что в соответствии с § 1 гл. 24 ГК РФ уступка требования влечет пе­ремену лиц в обязательстве и возможна в том объеме и на тех ус­ловиях, которые существовали к моменту перехода права, Выс­ший Арбитражный Суд отказывает в иске цессионариям по тре-

1 При этом необходимо учитывать специфику права из двустороннего договора, которое часто может быть заложено лишь с согласия контр­агента (при наличии еще неисполненной перед контрагентом обязанно­сти со стороны залогодателя).

187

бованиям, возникающим из неисполнения или ненадлежащего исполнения длящихся обязательств, когда цедент остается сторо­ной-в обязательстве, но уступает требование о взыскании долга за уже проданные товары, выполненную работу или оказанные услуги1. Аналогично в отношении требований об уплате штрафов за ненадлежащее исполнение обязательств, когда цедент остается стороной в основном обязательстве, но уступает только акцессор­ное2. Безусловно, уступка требования предполагает перемену лиц в обязательстве, но вопрос не в этом, а в том, что из некоторых обязательств можно «вычленять» требования и передавать их дру­гим лицам, оставаясь при этом субъектом обязательства в целом. Неужели арендодатель не может уступить требование об уплате просроченной арендной платы и в то же время продолжать быть стороной договора аренды. Если в отношении уступки права на взыскание штрафа по формальным основаниям еще можно согла­ситься на ее запрет ввиду акцессорности этого требования, то в отношении требований, способных к вычленению, нельзя най­ти разумных оснований к запрету. Поэтому, в принципе, после­днего рода требования допустимо закладывать. В настоящий мо­мент в этом вопросе, кажется, наметился положительный сдвиг. В деле по иску ЗАО «Ин Рост» (цессионарий) к АКБ «Тверьуни­версалбанк»3 истец просил взыскать денежные средства, списан­ные по платежному поручению ООО «Эльвисто» (цедент), но не дошедших до счета третьего лица, а также проценты за пользо­вание ими. Истец получил право в результате цессии от ООО «Эльвисто», которое является стороной договора банковского счета. Иск почти в полном размере был удовлетворен. Далее, был подан протест с требованием решение отменить и в иске отказать. Президиум отменил решение и направил дело на новое рассмот­рение, указав, что договор цессии не был предметом судебного исследования и оценки, хотя арбитражный суд должен был дать ему правовую оценку. Поскольку Высший Арбитражный Суд сра-

1 См., например: Постановление ВАС РФ от 25 ноября 1997 г. № 2233/97 по иску ООО «Торговый дом «Милосердие» к АООТ «Норильский ГМК» // Вестник ВАС РФ. 1998. № 3. С. 56.

2 См., например: Постановление ВАС РФ от 26 декабря 1996 г. № 2759/96 по иску Профкома студентов ЛГУ к акционерному банку «Отечество» // Вестник ВАС РФ. 1997. № 5. С. 84.

3 См.: Постановление ВАС РФ от 16 июня 1998 г. № 7846/97 // Вес­тник ВАС РФ. 1998. № 9. С. 48.

188

зу не отказал в иске, это дает основание надеяться на поворот су­дебной практики в другом направлении.

По вопросу о залоге права из договора банковского счета Высший Арбитражный Суд также занимает отрицательную пози­цию1. В этом деле банк передал в залог другому банку «денежные средства, хранящиеся на корреспондентском счете». Впоследствии банк-залогодатель обратился в суд с требованием о признании недействительным договора о залоге. Высший Арбитражный Суд не согласился с мнением первой и апелляционной инстанций, отказавших в удовлетворении исковых требований, и признал договор недействительным. При этом он ссылался на то, что од­ним из существенных признаков договора о залоге имущества является возможность реализации предмета залога, а исходя из природы безналичных денег, они не могут быть переданы в за­лог по правилам, регулирующим залог вещей.

На наш взгляд, акцентировав внимание на словах «денежные средства, хранящиеся на корреспондентском счете», Высший Арбитражный Суд дал неправильную юридическую квалифика­цию возникшим отношениям, не разглядел за словами реальное положение вещей. В результате дана общая установка, что пред­мет залога не может быть определен как «денежные средства, находящиеся на банковском счете». Безусловно, следует признать правильной позицию Высшего Арбитражного Суда о том, что безналичные деньги не могут быть переданы в залог по правилам, регулирующим залог вещей. Безналичные деньги действительно не вещи, а право требования, и закладывается оно, если хотите, по правилам о залоге обязательственных прав. В указанном деле возникли отношения по залогу права из договора банковского (корреспондентского) счета, и нет оснований для непризнания такой сделки2.

Наиболее распространенной является практика залога прав, облеченных в ценные бумаги. К числу корпоративных прав отно­сится право участия в капитале акционерного общества, которое

1 См.: Обзор практики разрешения споров, связанных с применени­ем арбитражными судами норм Гражданского кодекса Российской Фе­дерации о залоге // Вестник ВАС. 1998. № 3.

2 За допустимость, по общему правилу, залога права из договора банковского счета выступает также А. А. Маковская (см.: Маковская А. А. Залог денежных средств и ценных бумаг. М., 1999. С. 18).

189

удостоверяется акцией. Федеральный закон от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»1 не содержит особых пра­вил залога акций. Учитывая двойственную природу ценных бумаг вообще, к этой сделке имеют применение как нормы, относящи­еся к залогу имущественных прав, так и к залогу вещей. Акции, выпущенные в бездокументарной форме, теряют присущую на­стоящим ценным бумагам двойственность, поэтому подчиняются только нормам о залоге имущественных прав. Ведение акционер­ным обществом учета прав на акции обязывает для действитель­ности залога совершить соответствующую запись в реестре акци­онеров.

Хотелось бы в этой связи остановиться на возможности залога доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственно­стью. Статья 22 Федерального закона от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»2 прямо допус­кает такого рода сделку. Статья различает передачу доли в залог другому участнику общества и третьему лицу. В первом случае залог возможен без каких-либо ограничений. Залог же доли в пользу третьего лица может быть запрещен уставом общества. Если данное ограничение не закреплено в уставе, то Закон тре­бует получить согласие общества на залог доли. Согласие должно быть выражено в решении общего собрания, принятого большин­ством голосов всех участников общества, если устав не предусмат­ривает необходимость большего числа голосов. Как нам представ­ляется, законодатель поступил непоследовательно, допуская за­лог доли в пользу участника общества по иным правилам в отличие от залога в пользу третьих лиц. Реализация заложенной доли должна состоять в отчуждении ее третьим лицам вне зави­симости от того, заключен ли договор залога в пользу участни­ка общества с ограниченной ответственностью или постороннего лица. И в том, и в другом случае возможна замена участника-залогодателя на постороннее лицо, что ведет к обходу правил Закона об обществах с ограниченной ответственностью, направ­ленных на некоторое воспрепятствование появлению в составе участников посторонних лиц (в том числе правила ст. 22 Закона об обществах с ограниченной ответственностью в отношении залога в пользу третьих лиц).

'СЗРФ. 1996. № l.Cr. 1. 2 СЗ РФ. 1998. № 7. Ст. 785.

190

Государственные, муниципальные облигации, а также обли­гации частных лиц не изъяты из круга объектов залога и закла­дываются без ограничений. Если речь идет об именной облига­ции, то требуется соблюдение формальностей, присущих всем именным эмиссионным ценным бумагам — совершение записи о залоге в соответствующем реестре обязанного лица. Часто усло­виями выпуска облигаций предусматривается периодическая выплата кредитору дохода. Для этой цели выдаются купоны, ко­торые в литературе именуются производными ценными бумага­ми1. Может возникнуть надобность в залоге указанных бумаг. Не следует считать допустимым залог купонов. Они не могут самосто­ятельно обращаться ввиду необходимости для получения испол­нения по ним предъявления должнику самой облигации, поэтому реализация залогового права будет невозможной, так как буду­щий владелец не в состоянии будет получить исполнение, не имея самой облигации.

Другими распространенными ценными бумагами, которые содержат денежное требование, являются вексель и чек. Несом­ненно, вексель, даже если он именной, может передаваться в залог. Положение о переводном и простом векселе 1937 г.2 спе­циально предусматривает правила на этот счет (п. 19). Однако в последнем случае, при реализации залогового права, право по векселю будет переходить в порядке цессии (п. И). Необходимо ли для действительности залога (как акцессорного обязательства) указание в залоговом индоссаменте на обеспечиваемое обязатель­ство? «Обзор практики разрешения споров, связанных с исполь­зованием векселя в хозяйственном обороте» Высшего Арбитраж­ного Суда РФ3 не содержит ответа на этот вопрос. В. А. Белов счи­тает, что ввиду акцессорности залога указание в залоговом индоссаменте на обеспечиваемое обязательство является необхо­димым4. На наш взгляд, на действительность залога никоим об­разом не влияет отсутствие упоминания об обеспечиваемом обя-

1 См.: Гражданское право; Учебник. В 2 т. / Под ред. Ё. А. Суханова. М., 1998. Т. 1.С. 319.

2 Собрание законов и распоряжений Рабоче-Крестьянского Прави­тельства СССР. 1937. № 52. Ст. 221.

3 Приложение к информационному письму Высшего Арбитражного Суда от 25 июля 1997 г. № 18 // Вестник ВАС РФ. 1997. № 10. С. 70.

4 См.: Белов В. А. Вексельное законодательство России. М., 1996. С. 146-147.

191

зательстве. Для действительности залога достаточно обозначения обеспечиваемого обязательства в письменном договоре залога. Ссылка на основное обязательство или отсутствие таковой не имеет какого-либо значения, так как прекращение или недей­ствительность залога никак не влияет на возможность залогодер­жателя получить исполнение по векселю от обязанного лица1. Ссылка в залоговом индоссаменте на основное обязательство 'лишь дублирует аналогичную запись в договоре залога, однако если все же она появится в векселе, то это не будет противоре­чием п. 12 указанного Положения, который предписывает, что «индоссамент должен быть простым и ничем не обусловленным». Здесь мы солидарны с В. А. Беловым. Автор пишет, что институт безусловности индоссамента создан для обеспечения равенства индоссантов, которые несут солидарную ответственность. «Лицо же, подписывающее залоговый индоссамент, не преследует цель отчуждения векселя и, следовательно, не становится с соверше­нием такового обязанным по векселю лицом»2.

И последнее относительно залога векселя. В связи с запретом п. 12 Положения частичного индоссамента залог лишь части тре­бования из векселя невозможен — только в полном объеме.

Вышесказанное о векселе применительно и к чеку. Особен­ность заключается в том, что нормы Гражданского кодекса о чеках не содержат предписаний об оформлении на самом доку­менте факта залога чека. Сложившееся положение сходно с по­ложением, сложившимся в вексельном праве СССР периода 20-х гг. XX в., когда нормы о векселях не предусматривали спе­циального залогового индоссамента, поэтому залогодержатель получал вексель по индоссаменту, переносившему право соб­ственности на документ. Внешне залогодержатель ничем не от­личался от обычного собственника заложенного-векселя. Тако­го рода передача векселя была мало похожа на настоящий залог, что позволило А. Э. Вормсу назвать это отношение фидуциарной

1 Примерно в этом же ключе высказывается Л. А. Новоселова: «Держа­тель векселя с залоговым индоссаментом не должен представлять обязан­ным по векселю лицам доказательств наличия договора залога, оформлен­ного в порядке, предусмотренном статьей 339 ГК РФ» (Новоселова Л. А. Вексель в хозяйственном обороте. Комментарий практики рассмотрения споров. М., 1997. С. 26).

2 Белов В. А. Указ. соч. С. 147.

192

сделкой1. Как бы то ни было, залог чека редкое явление ввиду краткого срока нахождения его в гражданском обороте. Обязатель­ность предъявления чека к оплате в очень короткий срок делает его абсолютно непривлекательным для залога.

Особую группу ценных бумаг составляют товарораспоряди­тельные бумаги. К ним относят перевозочные и складские доку­менты. Акты, регулирующие соответствующий вид перевозки, запрещают передачу третьим лицам (т. е. не грузоотправителю или грузополучателю) права на предъявление претензий и исков к перевозчику в связи с неисполнением или ненадлежащим испол­нением последним своих обязательств. Например, в ранее дей­ствовавшем Уставе железных дорог СССР2 такой запрет прямо предусматривался п. 172. В ныне действующем Транспортном ус­таве железных дорог РФ3 указанный запрет выражен посредством дозволения предъявления третьими лицами претензий и исков только в порядке представительства (ст. 135). Однако это не озна­чает невозможность распоряжения управомоченным (грузоотпра­вителем) своим материальным правом, вытекающим из договора перевозки. Нормы транспортного законодательства преграждают распоряжение правами на предьявление требований к перевозчи­ку (при нарушении им своих обязанностей) в качестве самосто­ятельного объекта. Отчуждение же грузоотправителем права из договора перевозки дает правопреемнику процессуальные орудия (предъявление претензий и исков) осуществления уступленного права. Учитывая то, что транспортное законодательство не исклю­чает передачу права из договора перевозки, залог этого права вполне возможен. По отношению к коносаменту, удостоверяюще­му договор морской перевозки, Кодекс торгового мореплавания РФ4 специально предусматривает свободное его обращение с соблюдением правил ст. 148. Возможность свободного перехода из рук в руки делает возможным его залог.

Для вовлечения в оборот находящихся на товарном складе товаров Гражданский кодекс предусматривает возможность вы­дачи хранителем специальных ценных бумаг —двойного склад-

1 Вормс А. Э. Указ. соч. С. 87.

2 См.: Устав железных дорог Союза ССР, утвержден постановлени­ем Совета Министров СССР от 16 апреля 1964 г. № 270'// Свод законов СССР. Т. 8. С. 57.

3СЗРФ. 1998, №2. Ст. 218.

4 СЗ РФ. 1999. № 18. Ст. 2207.

193

ского свидетельства и простого складского свидетельства. Указан­ные свидетельства служат, помимо прочего, целям залога, о чем прямо упоминает п. 4 ст. 912 ГК РФ. В двойном складском свиде­тельстве для залога предназначена его .вторая часть — залоговое свидетельство (варрант). Договор залога залогового свидетельства можно считать заключенным только после совершения на нем пе­редаточной надписи в пользу залогодержателя и передачи ему же этого документа. Требуется ли указание в передаточной надписи на обеспечиваемое обязательство? Гражданский кодекс прямого ответа на этот вопрос не дает. Отметим, что ст. 7 постановления ЦИК и СНК СССР от 4 сентября 1925 г. «О документах, выдава­емых товарными складами в приеме товаров на хранение»1 пред­писывала обозначать в передаточной надписи сумму ссуды, усло­вия о процентах и сроке ее возврата. Принимая во внимание, что обеспечиваемое обязательство уже обозначено в договоре залога, повторное указание на него в передаточной надписи является необязательным. Имея на руках договор залога, залогодержателю для обращения требования против товарного склада достаточно будет легитимировать себя по залоговому свидетельству (доказать тождество между залогодержателем,.указанным в договоре залога, и держателем залогового свидетельства). Условия обеспечиваемого обязательства, как выше отмечалось, могут быть извлечены из договора залога. На складском свидетельстве, напротив, должно быть указано обеспечиваемое обязательство, так как это необхо­димо для реализации правила п. 2 ст. 916 ГК РФ, которое предо­ставляет держателю складского свидетельства, не имеющему за­логового свидетельства, право внести сумму долга по нему в пользу кредитора-залогодержателя и получить товар со склада. Склад узнает об условиях обеспечиваемого обязательства из складского свидетельства.

Пункт 1 ст. 917 ГК РФ предписывает выдавать простое склад­ское свидетельство только в форме бумаги на предъявителя, по­этому залог будет устанавливаться в том же порядке, в каком происходит залог любых бумаг такого рода, т. е. посредством вру­чения залогодержателю.

При закладе требования о возмещении вреда имуществу воз­никают сложности следующего порядка. Статья 1082 ГК РФ дает

1 См.: Гражданский кодекс с постатейно-систематизированными материалами / Под общ. ред. ^ С. Александровского. М., 1928. С. 968.

194

суду право по обстоятельствам дела обязать ответчика возмес­тить вред в натуре (предоставить вещь того же рода и качества, исправить поврежденную вещь и т. п.) или возместить причи­ненные убытки. До решения суда возможны следующие вариан­ты решения вопроса о допустимости залога рассматриваемых требований. Если в результате причинения вреда вещь полнос­тью уничтожена или повреждена настолько, что о ее исправле­нии не может быть и речи, то право из такого обязательства может быть заложено, поскольку оно заключает в себе требо­вание денег или иных вещей, а при гибели индивидуально-определенной вещи — только денег. В противном случае, когда высока вероятность присуждения к исправлению поврежденной вещи, о залоге требования из причинения вреда говорить нельзя. После решения суда вопрос значительно проясняется, и его решение будет зависеть от характера обязанности, возложенной судом на причинителя.

В сферу залоговых отношений подпадают еще относительно новые исключительные права. Авторское право включает личные и имущественные правомочия. Закон РФ от 9 июля 1993 г. № 5351-1 «Об авторском праве и смежных правах»' не запрещает передавать имущественные права другому лицу, однако его ст. 30 допускает передачу авторских имущественных прав только по авторскому договору лицензионного типа. Данное положение дает основание для вывода о невозможности залога каких-либо первоначальных авторских прав2. Фактически, со стороны автора речь может-идти лишь о залоге права на получение авторского вознаграждения по уже заключенному авторскому договору. В свою очередь, пользо­ватель авторского права (издатель и т. д.) может его закладывать с соблюдением требования п. 4 ст. 31 вышеуказанного Закона (т. е. с согласия автора).

В сфере патентного права можно говорить о возможности за­лога права, подтверждаемого патентом (право на изобретение и т. д.). Залогодателем здесь будет являться патентообладатель. Право на объект промышленной собственности, переданное по лицен-

' Российская газета. 1993. 3 авг.

2 Если действующий закон допускает отчуждение авторского права, а эта позиция, на наш взгляд, преобладает в юридической литературе (В. А. Дозорцев, А. П. Сергеев, Э. П. Гаврилов), то нет причин не призна­вать возможности залога указанного права. Во всяком случае, этот воп­рос требует дополнительной проработки.

__ ___ 195

знойному договору, может закладываться лицензиатом с согла­сия лицензиара. Учитывая то, что Патентный закон РФ от 23 сен­тября 1992 г. № 3517-I1 требует регистрации договоров об уступ­ке патента (п. 6 ст. 10) и лицензионных договоров (п. 2 ст. 13) в патентном ведомстве, договор залога как в том, так и в другом случае подлежит регистрации.

Право на фирменное наименование по своей правовой при­роде является неотчуждаемым, поэтому как самостоятельный объект оно не может быть предметом залога2. Иначе, когда лицо, являющееся субъектом права на фирменное наименование, за­кладывает предприятие, которое использует эту фирму. В данном случае право на фирменное наименование будет входить в состав имущественного комплекса (предприятия), который является объектом ипотеки. Именно в этой роли фигурирует право на фирменное наименование в правилах Гражданского кодекса, относящихся к купле-продаже, аренде предприятия, а также в ст. 70 Закона от 16 июля 1998 г. № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге не­движимости)»3.

В отличие от фирменного наименования право на товарный знак и знак обслуживания свободно отчуждаются. Кроме залога права на товарный знак и знак обслуживания, допускается (с согласия лицензиара) а пользования этими объек­тами, которое было получено по лицензионному договору лицен­зиатом. При этом договор залога должен быть зарегистрирован ввиду необходимости регистрации договора об уступке товарного знака и знака обслуживания и лицензионного договора (ст. 27 За­кона от 23 сентября 1992 г. № 3520-1 «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров»4).

Заслуживает особого внимания залог самого залогового пра­ва. По своей сути залог залогового права не отличается от залога иных имущественных прав: трактовка сущности залога прав пол­ностью распространяется на отношения, возникающие при зало­ге этого объекта. Поэтому, на наш взгляд, дискуссия о сущнос­ти залога залогового права, в особенности которая велась немец-

1 Российская газета. 1993. 14 сент.

2 Пункт 12 Положения о фирме постановляет, что право на фирму не может быть отчуждено отдельно от предприятия (СЗ СССР. 1927. № 40. Ст. 395).

3 СЗ РФ. 1998. № 29. Ст. 3400.

4 Ведомости РФ. 1992. № 42. Ст. 2322.

196

кими учеными еще в XIX в.1, не имеет научного и практического интереса, так как залог этого объекта не более чем разновидность залога имущественных прав вообще. Вместе с тем следует указать на несколько особенностей, имеющих отношение к рассматри­ваемому случаю залога.

Известно, что залоговое право — право дополнительное (ак­цессорное) и имеет ценность не само по себе, а именно в связи с обеспечиваемым обязательством. Неисполнение обеспечиваемо­го обязательства дает кредитору возможность пустить в ход свое залоговое право и получить удовлетворение из стоимости зало­женного имущества строго в размере, необходимом для восста­новления нарушенного права из неисполненного обязательства. В связи с этим закон допускает хождение залогового права только вместе с обеспечиваемым обязательством. Статья 355 ГК РФ пред­писывает залогодержателю, уступающему право по договору о за­логе, уступить также право из обеспечиваемого обязательства. Для случаев уступки ипотечного права эта же статья устанавливает следующую презумпцию: «Цели не доказано иное, уступка прав по договору об ипотеке означает и уступку прав по обеспеченно­му ипотекой обязательству». Этими правилами следует руковод­ствоваться при залоге залогового права. Таким образом, а из договора залога должен непременно сопровождаться залогом права из обеспечиваемого обязательства. При залоге права из договора ипотеки а из обеспечиваемого обязатель­ства предполагается.

Особым случаем залога ипотечного права является залог за­кладной по Закону об ипотеке, если право залогодержателя об­лечено в указанную ценную бумагу2- Ввиду того что закладная предназначена для быстрого обращения, уступка ипотечного

1 Мнения по этому вопросу расходились от утверждения, что это залог самого залогового права до утверждения, что на самом деле за­кладывается вещь, залоговое право на которую само предстает в каче­стве предмета залога (см., например: Дыдынский Ф. Залог по римскому праву. Варшава, 1872. С. 244).

2 Свойство публичной достоверности закладной делает привязку ее к обеспечиваемому обязательству еще более жесткой в отличие от пра­вил ст. 355 ГК РФ. Пункт 2 ст. 48 Закона об ипотеке делает презумпцию, выраженную в последнем абзаце ст. 355 ГК РФ, неопровержимой — за­конному владельцу закладной принадлежат права из обеспечиваемого ипотекой обязательства независимо от прав предшествующих залогодер­жателей (владельцев закладной).

197

права по закладной, а также другие сделки не подлежат государ­ственной регистрации, почему залог закладной не должен сопро­вождаться таковой? Закон об ипотеке (ст. 49) различает переда­чу закладной в залог с учинением залоговой передаточной над­писи и без таковой. Различие состоит в том, что в первом случае залогодержателю закладной дано право по истечении определен­ного срока продать ее, чтобы таким образом получить удовлетво­рение по обеспеченному закладной обязательству, а во втором — право требовать перевода на себя прав (при неисполнении обя­зательства, обеспеченного залогом закладной) и право обратить взыскание на предмет ипотеки.

Проведенное в Законе различие в режиме залога закладной нельзя считать необходимым. На закладной всегда должна совер­шаться залоговая надпись. Залогодержатель закладной должен всегда иметь право продать закладную или обратить взыскание на заложенное имущество. Осуществление того или иного правомо­чия будет зависеть от наступления или ненаступления срока по обеспечиваемому договором об ипотеке обязательству. Если срок не наступил, а залогодержатель закладной получил право на удов­летворение по обеспечиваемому этой бумагой обязательству, то он вправе только продать ее. Если срок наступил, то можно об­ращать взыскание на заложенное по договору об ипотеке имуще­ство. То же самое можно делать и в первом случае, если залого­держатель закладной дождался наступления срока по обеспечи­ваемому ипотекой обязательству. Однако Закон об ипотеке формальным образом разделяет эти правомочия, позволяя осу­ществлять одно из них в зависимости от выбранного режима за­лога закладной, усложняя, тем самым, ситуацию.

Специфика такого вида имущества, как право, неизбежно должна предопределять некоторые особенности в порядке удов­летворения кредитора-залогодержателя в связи с неисполнением должником-залогодателем обеспечиваемого обязательства. Осо­бенность проявляется уже в том, что право относится к движи­мому имуществу. Как известно, причиной деления имущества на движимое и недвижимое является установление в большинстве случаев для этих категорий имущества различного правового ре­жима. Нормы нашего законодательства о залоге не представля­ют собой исключение из дифференциации регулирования в за­висимости от предмета залога. Это касается и правил, опосреду-ющих обращение взыскания на заложенное имущество. Пункт 2

198

ст. 349 ГК РФ позволяет исключить правило о необходимости получения судебного решения для обращения взыскания на движимое имущество, если залогодателем и залогодержателем будет заключено соответствующее соглашение. При ипотеке за­кон также допускает избежание судебного разбирательства, но в нашем случае указанное соглашение не подпадает под пред­писание о соблюдении нотариальной формы, т. е. оно может быть совершено в простой письменной форме и, кроме того, такое соглашение может быть заключено в любое время, а не только после возникновения оснований для обращения взыска­ния на заложенное имущество, как это имеет место при ипотеке. Рассматриваемый пункт ст. 349 ГК РФ предусматривает еще более упрощенную ситуацию, когда по общему правилу обраще­ние взыскания производится в соответствии с договором. Мы имеем дело с таким порядком, когда заложенное движимое иму­щество передано залогодержателю.

Вышесказанное в отношении порядка обращения взыскания на движимое имущество распространяется также на а. Здесь следует упомянуть о том, что, когда закладывается право, как понимать, передано оно или нет в руки залогодержателя? Проще при залоге права, облеченного в ценную бумагу. Ценная бумага — это одновременно и право, и вещь, поэтому мы можем применять правила о залоге вещи, да и Гражданский кодекс (п. 4 ст. 338) прямо разрешил вопрос с передачей заложенных бумаг. Внешне а, не облеченного в ценную бумагу, создает впечатление, что происходит его передача в руки залогодержате­ля, так как чаще всего залогодатель передает залогодержателю документы, удостоверяющие существование права. Передача за­ложенного имущества залогодержателю означает не что иное, как передачу ему права владения. Институт владения относится только к телесным вещам; владеть правом юридически невозможно. Из этого можно заключить, что закладываемое право не может быть переданным в руки залогодержателя.

Установленный п. 1 ст. 350 ГК РФ порядок реализации зало­женного имущества посредством проведения публичных торгов может быть исключен только другим законом. Для реализации имущественных прав иного порядка не установлено, поэтому права должны продаваться с публичных торгов. В наши дни организация публичных торгов для продажи имущественного права довольно обыденное явление. Но всегда ли целесообраз-

199

но реализовывать заложенное право через торги? Некоторые ценные бумаги обращаются на бирже и поэтому всегда имеют рыночную цену. Цель организации публичных торгов — выясне­ние рыночной цены продаваемого имущества. Однако торги — это хлопотное дело, требующее немалого времени. Предоставле­ние залогодержателю права продать заложенные бумаги по цене, установившейся на бирже, — весьма эффективный заменитель торгов: данная процедура занимает значительно меньше времени (что очень важно ввиду меняющихся цен на бирже), хотя ре­зультатом является продажа по наиболее справедливой, т. е. ры­ночной, цене.

Надо заметить, что уже ст. 1674 (1) ч. 1 т. X Свода законов Российской империи давала право залогодержателю при займах «под акции и процентные бумаги» продать их другому лицу или оставить за собой по существующей на бирже цене. В том же духе высказывается Германское гражданское уложение относительно ордерных ценных бумаг (§ 1295). Соответствующий закон мог бы предусмотреть указанный выше способ реализации заложенных ценных бумаг. Вероятно, такой упрощенный способ мог быть распространен на иное движимое имущество, постоянно имею­щее рыночную котировку.

Параграф 1282 ГГУ, а также законодательство ряда других стран1 предоставляет залогодержателю право на получение испол­нения от должника по заложенному требованию. Параграф 1287 ГГУ устанавливает залоговое право на полученное по требованию. Статья 58 Закона о залоге распространяет на все полученное за­логодателем по заложенному требованию залоговое право зало­годержателя и, в случае получения первым денежных сумм, уп-равомочивает последнего потребовать их перечисления в счет исполнения обеспечиваемого обязательства. Предоставляет ли в настоящий момент закон залогодержателю право присваивать предмет заложенного требования (или, что то же самое, самосто­ятельно взыскивать по заложенному требованию)? Если да то, при каких условиях? Каков режим полученного по заложенному требованию?

1 Например, аналогичное по сути правило содержится в ст. 9-502 Единообразного торгового кодекса США (по сост. на 1990 г.). Несмотря на то, что это рекомендательный акт, его авторитет позволяет на него ссылаться (см.: Единообразный торговый кодекс // Современное зару­бежное и международное частное право. М., 1996).

200 •

Ответить на этот вопрос положительно позволяет также ука­зание Высшего Арбитражного Суда РФ, закрепленное в п. 46 постановления пленумов Верховного и Высшего Арбитражного судов от 1 июля 1996 г. № 6/8', которое гласит, что действующее законодательство не предусматривает возможность передачи за­ложенного имущества в собственность залогодержателя и всякие соглашения, предусматривающие такую передачу, являются нич-. тожными, за исключением отступного или новации. Полученное по заложенному требованию не является предметом залога, ка­ковым является само требование.

Право на присвоение залогодержателем предмета заложенного требования может быть реализовано только в отношении денеж­ных требований. Конечно, и в случае с денежным требованием, и в случае с требованием, предметом которого являются другие вещи, встает вопрос о том, по какому праву залогодержатель посягает на имущество, не являющееся предметом залога. Обо­сновать возможность непосредственного присвоения залогодер­жателем полученных по требованию денег можно, обратившись к сути залога, которая состоит в праве кредитора на получение удовлетворения из стоимости заложенного имущества. Получение исполнения по денежному требованию представляет собой экви­валент удовлетворения из стоимости заложенного требования. Нам уже известны два случая, когда кредитор может непосред­ственно присвоить денежное возмещение за утрату или повреж­дение заложенного имущества, рассматриваемое как эквивалент удовлетворения из стоимости этого имущества. Это право на по­лучение страхового возмещения в соответствии с п. 1 ст. 334 ГК РФ и право на получение денежной компенсации, причитающей­ся собственнику вследствие изъятия имущества для государствен­ных или муниципальных нужд, реквизиции или национализации (п. 1 ст. 354 ГК РФ).

Можно предположить, что в смысле вышесказанного изложе­но правило п. 2 ст. 58 Закона о залоге, хотя при установленном в этом пункте порядке положение кредитора слишком уязвимо. Несмотря на отсутствие положительного предписания закона, допустим договор залога, который предоставляет залогодержате­лю право на самостоятельное взыскание с должника-залогодателя причитающихся по требованию денежных средств. При этом дол-

Вестник ВАС РФ. 1996. № 9. С. 16.

201

жник должен быть уведомлен о необходимости исполнения в пользу залогодержателя.

Итак, мы пришли к выводу, что залогодержатель может не­посредственно присваивать деньги по денежному требованию в качестве эквивалента удовлетворения из стоимости заложенного требования, но это допустимо только при наступлении срока обеспечиваемого обязательства, так как суть залога заключается в получении удовлетворения именно при неисполнении должни­ком обеспечиваемого обязательства (п. 1 ст. 334 ГК РФ).

Если речь идет о требованиях, предметом которых являются иные, помимо денег, вещи, то согласно п. 1 ст. 58 Закона о залоге такие вещи автоматически в силу самого Закона становятся пред­метом залога. Под этот же режим должны подпадать деньги, по­лученные по заложенному требованию, срок которого меньше срока обеспечиваемого обязательства. Однако, как уже отмеча­лось, п. 2 ст. 58 указанного Закона дает право залогодержателю требовать перечисления полученных по заложенному требованию денег в счет исполнения обеспечиваемого обязательства. Букваль­ное толкование данного правила приводит к несправедливому положению: залогодержатель получает то, на что он еще не имеет права, ведь срок обеспечиваемого обязательства еще не наступил, а значит, не появилось право на удовлетворение из стоимости заложенного имущества. Пункт 2 ст. 58 Закона о залоге должен применяться только к деньгам, полученным после наступления срока обеспечиваемого обязательства. Деньги, полученные до наступления срока обеспечиваемого обязательства, а иные вещи — вне зависимости от этого условия — должны считаться состоящими в залоге в силу закона. Далее, будут применяться пра­вила Закона в зависимости от того, какое имущество стало зало­женным. Все проблемы не разрешаются при таком положении: возникают новые, в частности, трудности с индивидуализацией полученных по заложенному требованию денег.

Екатерина Анатольевна Шикова




оставить комментарий
страница6/17
М. И. Брагинский
Дата24.09.2011
Размер7,42 Mb.
ТипСборник статей, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх