Материалы предоставлены интернет проектом www diplomrus ru® icon

Материалы предоставлены интернет проектом www diplomrus ru®


Смотрите также:
Материалы предоставлены интернет проектом www diplomrus ru®...
Материалы предоставлены интернет проектом www diplomrus ru®...
Материалы предоставлены интернет проектом www diplomrus ru®...
Материалы предоставлены интернет проектом www diplomrus ru®...
Материалы предоставлены интернет проектом www diplomrus ru®...
Материалы предоставлены интернет проектом www diplomrus ru®...
Материалы предоставлены интернет проектом www diplomrus ru®...
Материалы предоставлены интернет проектом www diplomrus ru®...
Материалы предоставлены интернет проектом www diplomrus ru®...
Материалы предоставлены интернет проектом www diplomrus ru®...
Материалы предоставлены интернет проектом www diplomrus ru®...
Материалы предоставлены интернет проектом www diplomrus ru®...



Загрузка...
скачать

Материалы предоставлены интернет - проектом www.diplomrus.ru®

Авторское выполнение научных работ любой сложности – грамотно и в срок



Содержание

Оглавление


Введение...4


Исследования старообрядческих самоубийств в XIX-XX веках...4


Источники по исследованию массовых старообрядческих самоубийств...27


Глава 1. Самосожжения как новая культурная практика...39


1.1. Источники старообрядческой эсхатологии...39


1.1.1. Церковная культура как источник старообрядческой эсхатологии...40


1.1.2. Огненная символика Страшного Суда в народной культуре...46


1.1.3. Капитоновщина в поисках «спасения»: предпосылки происхождения гарей...50


1.2. Апология и осуждение самоубийств в публицистике конца XVII-первой половины XVIII веков...55


^ Глава 2. Практика самосожжений в социально-историческом контексте...71


2.1. Светские и церковные институты в отношении к старообрядчеству...71


2.1.1. Общее законодательство о расколе и его восприятие в старообрядчестве...71


2.1.2. Старообрядческие самосожжения в отражении официальных документов...84


2.2. Контексты старообрядческих самоубийств...94


2.2.1. Конфликтные ситуации и стратегии их решения...94


Розыск...95


Провокация конфликта...98


Конфликт с местной властью...102


Сбор налогов, перепись и другие правительственные меры...ПО


Имплицитный конфликт...111


2.2.2. Типы старообядческих самоубийств в историко-культурном контексте...113


^ Глава 3. Старообрядческая община в условиях подготовки к добровольному мученичеству: принципы и структура организации...117


3.1. Наставники в старообрядческих общинах: функции и методы воздействия...117


3.1.1. «Учение о добровольной смерти»...127


3.1.2. Визионерские практики...136


3.2. Способы и принципы формирования общин старообрядцев-самосожигателей...141


3.2.1. Социальные отношения и их роль в формировании общин...141


3.2.2. Монашество как принцип организации общин...145


3.3. «Перед лицом смерти»: источники мотивации поведения...151


3.3.1. Стратегии обвинения старообрядцами «гонителей»...151


3.3.2. Погребальная обрядность в контексте массовых самоубийств...159


3.4. Самоизвет...165


Выводы...170


Приложения...174


Список цитированной литературы...193


Архивные источники...209


Список сокращений...215


Введение

Исследования старообрядческих самоубийств в XIX-XX веках


История исследования массовых самоубийств в старообрядчестве начинается одновременно с исследованием истории старообрядчества в целом. Доминировавшая на протяжении двухсот лет обличительная тенденция в отношении старообрядчества сменяется в середине XIX века попытками научного его описания. Реформы, начатые Александром II, в том числе в издательской сфере, значительно ослабили влияние цензуры, обусловив, во-первых, появление научных публикаций, посвященных изучению старообрядчества, и, во-вторых, издание самих старообрядческих сочинений.


Первыми, кто обратился к истории и культуре старообрядчества, были славянофилы, которые «в своих изысканиях подошли к тому рубежу научного познания, за которым могло иметь начало основательное изучение старообрядчества в России, русского народа в его жизненном укладе, во всей системе богословских и социально-политических взглядов» (Молзинский 2001: 199). Именно в славянофильстве берет свое начало социально-политическая школа, в рамках которой, начиная с работ А.П. Щапова, ведется изучение старообрядчества. К последователям щаповской школы принадлежали В.В. Андреев, И. Юзов (И.И. Каблиц), А.С. Пругавин, оценивавшие старообрядчество в большей мере как политическое, а не религиозное движение. Близким к ним в оценке раскола был Н.И. Костомаров.


Историки-западники, которые вслед за Чаадаевым рассматривали православие как фактор, обусловивший культурную, политическую и экономическую отсталость России, еще более резкой критике подвергали старообрядчество, воспринимая его как течение, вообще отрицающее всякий прогресс. К числу историков, разделяющих подобные взгляды, относились К.Д. Кавелин, Б.Н. Чичерин, СМ. Соловьев, В.Г. Дружинин, В.О. Ключевский и др.


Практически все исследователи старообрядчества были представителями господствующей церкви, хотя, за редкими исключениями, ни для славянофилов, ни для западников вопрос об искажении догматики противниками никоновских реформ не являлся основным. Только историки духовно-академической школы, изучавшие старообрядчество «под углом зрения поиска негативных черт согласно идеологическим установкам синодалы-ю-церковной политики» (Молзинский 2001: 141), оценивали его исключительно как еретическое движение. К исследователям этого направления следует отнести митрополита Макария (Булгакова), Н.Ф. Каптерева, Е.Е. Голубинского, В.З. Белоликова. Впрочем, негативное отношение к старообрядчеству не


%¦ препятствовало историкам этой школы создавать основательные аналитические работы, какими


являются сочинения П.С. Смирнова, И.Ф. Нильского и Ф.Г. Елеонского.


ф Помимо трудов историков, принадлежащих господствующей церкви, издавались также


работы историков старообрядческого направления, к которому принадлежали либо непосредственно авторы-староверы, либо те, кто положительно оценивал старообрядчество (В.М. Карлович, В.Г. Сенатов, И.А. Кириллов и др.).


Со второй половины XIX века начинают выходить в свет сочинения старообрядческих писателей: в 1861 году С.В.Максимовым издаются «Рассказы из истории старообрядчества по раскольничьим рукописям»; в этом же году выходит «Описание некоторых сочинений, написанных русскими раскольниками», изданное А. Бровковичем. «История Выговской старообрядческой пустыни» Ивана Филиппова напечатана Д.Е. Кожанчиковым в 1862 году; с 1874 года по 1886 год публиковал «Материалы для истории раскола за первое время его существования» Н.И. Субботин; в 1895 году Х.М. Лопаревым было издано «Отразительное писание о новоизо-


ф бретенном пути самоубийственных смертей»; ряд старообрядческих полемических сочинений


опубликовал в своих монографиях «Внутренние вопросы в расколе» (1898) и «Споры и разделения в русском расколе в первой четверти XVIII века» (1909) П.С. Смирнов. Многие из опубликованных в этот период сочинений являются важными источниками для настоящего исследования.


Психологический аспект изучения массовых самоубийств представлен в работах В.М. Бехтерева и И.А. Сикорского, врачей-психиатров. Старообрядческие самоубийства объяснялись исследователями не столько причинами внешними, т.е. событиями, происходящими в обществе - в церкви и государстве, — сколько причинами внутренними, связанными с психиче-


ф ским состоянием добровольных мучеников.


ф Таким образом, все рассматриваемые ниже исследования могут быть разделены на две


группы в зависимости от аспекта, в котором массовые самоубийства рассматриваются: в первую группу войдут работы историков, во вторую - психиатров.


Одна из первых попыток исторического исследования старообрядчества была предпринята митрополитом Макарием (Булгаковым). Его «История русского раскола» была издана в 1855 году. Вопреки названию, труд Макария вряд ли можно назвать историческим, поскольку «История» тяготеет скорее к полемической литературе и не выходит за рамки дискурса официального православия. В этом отношении она ближе сочинениям митрополита Сибирского и То-


ф больского Игнатия и митрополита Ростовского Димитрия. Собственно, «Послания» Игнатия и


Щ.: «Розыск» Димитрия были основными источниками работы Макария. Не удивительно, что и в


описаниях самосожжений его взгляды практически полностью совпадают со взглядами предше-


ф ственников, а само это явление рассматривается как результат распространяемого еретического


учения.


Однако если для митрополита Макария ответ на вопрос о причинах массовых самоубийств старообрядцев был очевиден, то в последующих публикациях, посвященных данной проблеме, он решался не столь однозначно. Этот вопрос возник еще в тот период (который, собственно, и изучался историками), когда представители светской и церковной власти, пытаясь предотвратить распространение самосожжений, искали причины, провоцирующие гари. Это была та проблема, которая предлагалась самими источниками, и в силу своей очевидности и нерешенности она стала основной на протяжении практически всей истории исследования старо-обрядческих гарей. И поскольку одна из задач историков - установление причинно-следственных связей, - то и основной вопрос для исследователей формулировался следующим


ф образом: были ли самосожжения «крайним исходом борьбы» (эта формулировка принадлежит


Г.В. Есипову и встречается в последующих исследованиях довольно часто) либо же естественным результатом следования некоему учению или догмату. Другими словами, была ли причиной самоубийств политика в отношении старообрядцев или же эти самоубийства были обусловлены религиозными воззрениями самих старообрядцев, воспринимавших действительность через призму эсхатологических ожиданий. Существование различных направлений исследования старообрядчества при этом не отразилось на взглядах историков, обращавшихся к изучению данного явления. Исследователи, принадлежащие к разным направлениям, могли практически одинаково оценивать это явление, и наоборот - представители одной школы высказывали ино-


ф гда противоположные мнения. В зависимости от того, какой позиции придерживались историки


ф Х1Х-начала XX века, решая эту проблему, их исследования можно разделить на три подгруппы:


1. Исследования, в которых самосожжение признается догматом (И.М. Добротворский, В.А. Андреев, В.И. Кельсиев, И.Ф. Нильский, Н.И. Попов, А.А. Павлов, Н. Ивановский, И.Я. Сырцов, П.С. Смирнов, П.Н. Милюков).


2. Исследования, признающие самосожжения следствием правительственных гонений, т.е. выходом из критической ситуации (Д.Е. Кожанчиков, Г.В. Есипов, И. Юзов).


3. Исследования, в которых признается как существование особой проповеди, призывающей к добровольному мученичеству, так и совершение самоубийства в ответ на преследова-


ыия властей (Ф.Г. Елеонский, Ы.И. Костомаров, Н.Загоскин, А.С. Пругавин, Д.И. Сапожников, Х.М. Лопарев, В.В. Виноградов).


Начало полемике о причинах старообрядческих самоубийств положили И.М. Добротворский, опубликовавший в 1861 году статью «О самосожигательстве раскольников», и Д.Е. Кожанчиков, год спустя издавший сочинение Ивана Филиппова «История Выгов-ской старообрядческой пустыни». Краткий обзор законодательства о расколе позволил И. Добротворскому обнаружить, что связь между законодательными мерами, направленными на старообрядцев, и распространением самосожжений оказывается довольно слабой. В частности, он отмечал, что «законные меры простираются на всех раскольников, самосожигательство же свойственно только некоторым раскольническим сектам... притом оно слышится в таких местах, где не употреблялись особо строгие меры и притеснения, и в такие времена, когда законы были очень снисходительны к раскольникам. Между тем и те, которые без всяких притеснений со стороны православных предаются самосожжению, одинаково в глазах раскольников страда- ют за веру и считаются мучениками» (Добротворский 1861: 424-425). Исходя из этого, Добротворский ищет причины старообрядческих самосожжений внутри самой старообрядческой культуры и объясняет возникновение самоубийств развитием учения о наступлении царства Антихриста: «Чем развитее в секте учение об антихристе, тем чаще в ней насильственное умерщвление» (Добротворский 1861: 428). Такое утверждение предполагало обнаружение взаимосвязи между эсхатологическим характером того или иного старообрядческого толка и числом самоубийств, совершаемых его членами. В подтверждение того, что такая связь существовала, Добротворский приводит случай, имевший место в Саратовской губернии в начале XIX века, когда несколько десятков человек, подпавших под влияние проповедей Алексея Юшкина, отдали себя на заклание своему учителю, уверовав в то, что смерть — единственный способ избежать влия- ния Антихриста.


Однако попытки выделить согласия (секты, по определению автора), наиболее склонные к самоубийству, нельзя назвать удачными. Отчасти это объясняется-тем, что такие сведения не всегда можно получить из архивных источников, а если опираться на мнения исследователей, оказывается, что их определения согласий часто весьма произвольны, и авторы не всегда различают сектантов и старообрядцев. Так, по мнению И. Добротворского, секта Юшкина была молоканской, в более поздних исследованиях, например, у А. Пругавина (1885), Юшкин фигурирует просто как старообрядец, в статье Д. Сапожникова (1891) - как нетовец. Неразличение сек- тантов и староверов характерно и для П.И. Мельникова-Печерского, долгое время занимавшего-


ся их изучением и, тем не менее, в «Записках о русском расколе» (Мельников I860), при перечислении «сект», проповедовавших спасение путем самоубийства, поставившего в один ряд сектантов и старообрядцев. Это объясняется тем, что для Мельникова, как и для Кельсиева, издавшего сборник, где была опубликована статья Мельникова, старообрядцами являлись только поповцы (там же: 197). Между тем такое деление изначально ошибочно, поскольку о самоубийствах (в том числе и коллективных) в сектах, не относящихся к старообрядчеству, как, например, молокане, нет никаких сведений. Мельников же, относя беспоповцев к сектантам, выделяет секты в зависимости от способов самоубийств, например, «душилыдики», «ткжалыцики» (там же: 174). Очевидно, что эти определения принадлежат самому исследователю и никак не совпадают с реальным разделением сектантского и старообрядческого движений на секты и согласия, соответственно. Более того, если принять такой принцип классификации, то возникает вопрос - к какой «секте» отнести Юшкина и его последователей, которые первоначально готовились к самосожжению, но затем выбрали другой способ: отсечение головы?


Подобные классификации, разумеется, не могут приниматься во внимание. В целом же, идея о связи между частотой самосожжений и степенью развития эсхатологического учения в определенном согласии могла бы быть довольно продуктивной. Однако изучение следственных дел, которые являются основным источником для исследования самосожжений, показало, что указаний на то, к какому согласию принадлежали самосожженцы, в них немного. Так, только в пяти делах из обнаруженных мною 59 есть указание на согласие , в одном документе - императорском указе - говорится о «вреде» даниловского согласия, наставники которого «совращают» в раскол и затем принуждают людей к самосожжению: «Едины убо мнимыя от них наставники, и сами свое заблуждение разумея, прелщающеся привременным житием, остаются во окамене- нии, утверждая прелести свои разными вымыслы и обманы, между коими: аки бы за веру толь твердую сожиганием самих себе, чего над собою оныя мнимыя наставники расколническия отнюдь никогда не делают, но только у неразумных временную и вечную лукавством своим отъ-емлют...» (ПСЗ, т. XII, №9155). Несколько раз в отношении совершивших самоубийство старообрядцев употребляются определения, аналогичные тем, которые приводил в своей работе Мельников-Печерский - секта самосожигателей или секта морелыциков" (т.е. те, которые проповедовали спасение путем голодной смерти).


1 Нетовцы (РГИА, ф. 797, оп.З, д. 12707); филипповцы (РГИА, ф. 796, оп. 82, д. 292, 1801 г.); даниловцы (РГИА, ф. 796, оп. 28, д. 79, 1747 г.); в других делах указывается, что проповедниками (но не участниками) самосожжений были даниловцы (РГАДА, ф. 248, оп. 14, д. 800 (55), 1743-1744 гг.; РГАДА, ф. 248, оп. 14, д. 806 (45), 1746 г.).


2 РГИА, ф. 381, оп. 2, д. 2357, 1860 г.; РГАДА, ф. 7, оп. 1, д. 1059, 1746 г.; РГИА, ф. 796, оп. 63, д. 295, 1782 г.


Из-за отсутствия в большинстве источников подробной информации о согласиях, к которым принадлежали участники самосожжений, идея Добротворского, к сожалению, не может быть реализована на практике. Этот вопрос и до сих пор опускается историкам hj. Поэтому в работе не будут фигурировать названия согласий, за исключением тех редких случаев, когда о них что-то известно. Единственный не подлежащий сомнению факт — это то, что практически все участники самосожжений, если и не являлись изначально беспоповцами, то под влиянием наставников (а это институт, присущий исключительно беспоповцам) становились на позиции этого течения старообрядчества. Доказательством этому может служить и радикальность, которой всегда отличались беспоповцы в их оценках происходящего, и то, что вся обрядовая практика в готовящейся к смерти общине зависела от наставника, а не священника, как это могло бы быть у поповцев. Именно этим объясняется то, что особое внимание в своей работе я уделяю догматике и обрядовой практике беспоповцев.


В 1862 году в предисловии к сочинению Ивана Филиппова в дискуссию о причинах старообрядческих гарей вступает Д.Е. Кожанчиков. На том основании, что он не встретил в сочинении выговского писателя фактов добровольного мученичества, издатель заключает, что самосожжение нельзя считать догматом. В противном случае «должны быть в истории старообрядчества факты, доказывающие, что раскольники сжигались сами собою, единственно из догматического убеждения - для спасения души своей, или потому, что велели так их учители: это все равно. Если бы это было так, то у нас были бы факты самосожжения добровольного, возбужденного этим учением, вне всяких других побуждающих к тому причин», поэтому исследователь заключает, что «самосожжение не догмат, а крайнее выражение борьбы с сильнейшей властью» (Кожанчиков 1862: V). Обосновывая это мнение, издатель, видимо, исходил из статистической репрезентативности массовых самосожжений, являвшихся следствием репрессий. Тем не менее, полное отрицание существования учения представляется не совсем последовательным, поскольку в сочинении Филиппова упоминаются такие учителя и проповедники самосожжений, как Игнатий Соловецкий и Емельян Повенецкий, организовавшие самосожжения в Палеострове (Филиппов 1862: 37).


Позже, практически повторяя Д.Е. Кожанчикова, против существования учения высказываются Г.В. Есипов (1863) и И. Юзов (Каблиц) (1881), не добавляя существенных новых аргументов в этой полемике. Для подтверждения того, что самосожжения были результатом адми-


J Сравнительно недавно была опубликована статья, в которой снова поднимался вопрос о существовании связи между самоистреблениями у беспоповцев и степенью развитости учения об Антихристе (Квасникова, Македонский


-• нистративных мер, не требовалось иных доказательств, кроме указания на появление воинских


команд. Вполне естественно, поэтому, что более глубокое изучение догматики и условий жизни ф старообрядцев проводилось теми историками, которые, считая, что причиной гарей было особое


учение, искали новые подтверждения этой связи.


И.Я. Сырцов в работе «Самосожигательство сибирских старообрядцев в XVII и XVIII столетиях» (1888) обратил внимание на то, что практика в старообрядчестве нередко предшествует теории. Именно так, по мнению исследователя, произошло и с самосожжениями. Сперва начались самоубийства, а затем их оправдания, основанные на Священном Писании (Сырцов 1888: 4). Другим источником этих оправданий были жития святых мучеников. Сами старообрядческие гари рассматривались историком как действие, продуманное от начала до конца, от намеренного ожидания «гонителей» и полемики с ними до непосредственной подготовки к


^ смерти, сопровождающейся обрядами перекрещивания, переодеванием, укладыванием на нары


или пол так, как укладывают в гроб (Сырцов 1888: 10).


ф Возможным обстоятельствам зарождения идеи самоубийства и дальнейшей ее адаптации


в старообрядческой среде посвящено исследование П.С. Смирнова. Его монография «Внутренние вопросы в расколе» (1898) представляется наиболее основательной из всех работ XIX века. В ней рассматривается не только история старообрядческих самоубийств, но и формирование старообрядческой идеологии в целом. Специальная глава ее, в которой исследователь непосредственно обращается к проблеме самоубийств, их генезису и истории, вышла тремя годами раньше в виде отдельной статьи «Происхождение самоистребления в русском расколе» (1895). Она вошла в монографию практически без изменений, но была дополнена приложениями, содержащими источники (послания Аввакума, «Обличение на раскольников» Фролова и др.), а ф также обзором литературы по данному вопросу. Положение Смирнова было более выгодным по


10 сравнению с его предшественниками, поскольку публикация в 1895 году «Отразительного писа-


ния» Евфросина позволила историкам по-новому взглянуть на проблему раскола и, в том числе, на проблему происхождения самоубийств и их связи с более ранними радикальными учениями, каким было, например, учение вязниковского старца Капитона и его последователей. Рассмотрев истоки учения о добровольной смерти в старообрядческой среде, П.С. Смирнов выделил два момента в доктрине самоистребителей: учение последователей Капитона, среди которых впервые зародилось представление о спасительности самоубийства, и учение «отщепенцев правоверного старообрядства». Различие этих доктрин Смирнов видит в том, как трактовались само-

убийства представителями этих направлений раскола. У капитоновцев, как отмечает историк, это был подвиг взамен всякого средства веры; у старообрядцев - это являлось средством «цело соблюсти веру». «Там - оно имело смысл "второго" крещения взамен первого крещения "водою"; здесь - это давало возможность сохранить от "осквернения" ризу единого святого крещения. Там - это заменяло "покаяние" как средство "очищения от грехов"; здесь - это служило предлогом "не разорить покаяние" и не погубить его плодов. Зародившись в капитоновщине, самоистребление проникло и в среду "правоверного" старообрядства, но утвердилось здесь на иной почве и основаниях, - на учении об антихристе» (Смирнов 1898: 66).


Особое внимание уделяется роли проповедников самосожжений, в том числе и роли Аввакума, чье положительное отношение к самоубийствам стало причиной их распространения: «"благословением" протопопа Аввакума и стараниями ревностных его учеников, неразборчивых в средствах для цели, самоистребление скоро достигло громадных размеров в среде "правоверного" старообрядства» (Смирнов 1895:173-174).


Рассматривая историю старообрядчества в более широком контексте, Смирнов обращает внимание на специфическое восприятие реальности старообрядцами, то, что значительно позже было определено Н.С. Гурьяновой как «механизм преобразования реальности в соответствии с эсхатологическими представлениями» (Гурьянова 1994). По мнению исследователя, переосмысление внешних факторов - прежде всего преследований со стороны власти - в соответствии с представлениями о пришествии Антихриста и становилось основной причиной гарей: «Преследования раскольников не были самостоятельной причиной самоистреблений в том смысле, что самоистреблению подвергались не из страха к процессу преследований, но единственно из опасения впасть в руки антихриста, и в то же время преследования нельзя считать только внешней причиной самосожжения, такой, которая бы не захватывалась понятием о причине внутренней. Преследование против раскола вообще понималось в смысле личного преследования, и поэтому, если самоистребления не могли происходить помимо мысли о преследованиях, то могли повторяться помимо наличного факта преследования. Отсюда понятно, почему сгоревшие без преследований считались мучениками за веру и самосожженцев называли "сожженными за веру". Понятно также и то, почему после издания строгого против раскольников указа 1685 года , в котором о проповедниках самосожигательств было упомянуто особо, самоистребления усилились» (Смирнов 1898:67).

Взгляды П.С. Смирнова на роль Капитона и его последователей в организации самоубийств разделял G.A. Зеньковский, чья книга «Русское старообрядчество» (1-е изд. 1969) вышла через 70 лет после «Внутренних вопросов в расколе». Некоторое сходство с работой Смирнова обнаруживается и в оценке Аввакума, который видел в самосожжениях доказательство преданности старой вере и поэтому одобрял их. С.А. Зеньковскому позиция Аввакума представлялась тем более странной, что тот «не был обуян страхом прихода Антихриста» и «думал не о конце старой веры, а наоборот о ее конечной победе» (Зеньковский 1995: 374). Он мог бы своим авторитетом остановить массовые самоубийства, но, вместо этого, его сочинения и его имя стали использоваться проповедниками самоубийственных смертей для склонения людей к сожжению. Рассматривая вопрос о существовании учения о добровольной смерти, С.А. Зеньковский приписывает его филипповцам, которые, по мнению автора, возвели самосожжение в догму, как способ очищения души от грехов путем «огнеопальной смерти» (Зеньковский 1995: 468).


Более радикальной была публикация Д.И. Сапожникова, определившего проповеди самосожжений не просто как учение, но как догмат- «да умрем за старую веру и да сожжемся!». Для выполнения этого догматического требования, по мнению историка, существовало три способа, к которым прибегали староверы: «Одни раскольники сожигались самопроизвольно, без всяких побудительных причин со стороны блюстителей закона; другие с предвзятой мыслью о близости конца мира упорно искали возможности умереть за веру старую, и сожигались, когда надежда их исполнялась; третьи сожигались при том условии, если нарушался их обыденный порядок жизни гонителями их и напротив того не сожигались, когда их оставляли в покое» (Сапожников 1891: 157-158).


Под первым видом самоубийств автор, видимо, понимал те случаи самосожжений, которые были вызваны проповедью добровольной смерти и совершались без каких бы то ни было действий со стороны властей. Второй тип самоубийств был также вызван учением, с той лишь разницей, что это учение предполагало обязательное наличие преследования, чтобы смерть воспринималась не как самоубийство, но как смерть от мучителей, тогда самосожжения совершались только в присутствии увещевателей, которых дожидались собравшиеся «для пострадания». В третьем случае учение актуализировалось в ситуации конфликта с властью, но если конфликт удавалось решить, то самосожжение удавалось предотвратить и учение снова отодвигалось на периферию сознания.


Категорическое признание существования учения нередко приводило историков к радикальным выводам о том, что самоубийства старообрядцев являются особым ритуалом.

Впервые такая мысль была высказана анонимным автором статьи, помещенной в Современной летописи «Русского Вестника» в связи с попыткой самосожжения Якова Григорьева, жителя деревни Буркове» Можайского уезда в декабре I860 (Самосожжение 1861: 23). Позже о существовании обряда самосожжения высказывается и И.Ф. Нильский в статье «Несколько слов о самосожигательстве раскольников» (1864). Еще раньше в «Заметках по поводу изданных Ко-жанчиковым сочинений о расколе» (1862) (имеется в виду «История Выговской старообрядческой пустыни»), он защищал мысль о том, что не все случаи самосожжений связаны с преследованиями, и приводил некоторые из них, наиболее известные, которые были вызваны единственно учением о воцарении Антихриста (самосожжения Дометиана, Шапошникова, самоубийство под предводительством Юшкина). В статье 1864 г. Нильский уверенно заявляет о существовании особого обряда приготовления к добровольной смерти и подробно описывает его, ссылаясь на рукопись одного из раскольников, перед смертью обратившегося в православие. Рукопись эта содержала сведения обо всех этапах приготовления тяжелобольного к добровольной смерти в общине поморского толка, начиная от его изоляции в отдельном, специально приготовленном помещении, и заканчивая событиями, происходящими после сожжения мученика (Приложение 1). Этот обычай, отмечает Нильский, был основан на том убеждении раскольников, что «в нынешние антихристовы времена последним и самым верным шагом к царству небесному служит самосожигательство» (Нильский 1864: 380).


Несмотря на подробное описание, эта публикация И.Ф. Нильского представляется довольно сомнительной. Во-первых, автор не дает никаких сведений о рукописи, не указывает, откуда она появилась, к какому времени относится и в какой местности происходили описываемые события. Во-вторых, его описание по духу гораздо ближе описаниям «изуверских» старообрядческих ритуалов, которые можно найти в сочинениях Игнатия Тобольского и Димитрия Ростовского. Упоминание же о «черной мантии» наставника, вызывающее ассоциацию скорее с беллетризованными историями о тайных обществах, чем с описанием быта старообрядческих общин, заставляет подозревать автора в фальсификации сообщаемых сведений.


Однако работа И.Ф. Нильского является, скорее, исключением, историки обычно обращались к источникам, вполне заслуживающим доверия - законодательным актам из Полного собрания законов; материалам, опубликованным в Актах исторических, а затем и в Дополнениях к ним; опубликованным старообрядческим сочинениям; чуть позже историки более активно стали использовать архивные документы. Тем не менее, интерпретация материала нередко оказывалась односторонней, полемизирующие друг с другом авторы игнорировали те факты, кото-

рые не соответствовали их собственным представлениям о причинах старообрядческих самоубийств.


Признание более сложного характера исследуемого явления, не поддающегося однозначному истолкованию, способствовало тому, что ряд историков стремился учесть разнообразие типов массовых самоубийств. В работах таких исследователей выделяется либо несколькр этапов в истории старообрядческих самоубийств, либо несколько видов самоубийств, различающихся в зависимости от вызвавшей их причины.


Так, Ф. Елеонскии полагал, что раскол, в первое время существования, был «явлением исключительно церковным, дух гражданской оппозиции появился позже, во времена Петра» (Елеонскии 1864: 5). Ранние самосожжения, какими, например, были два самосожжения в Па-леострове, носили религиозный характер, поскольку Игнатий и Емельян, их предводители, имея возможность скрыться, тем не менее, как бы намеренно дожидались появления гонителей. Историк указывает на то значимое, по его мнению, обстоятельство, «встречающееся при всех почти фактах самосожигательства, что раскольники, запершись в каком-нибудь доме, не тотчас же приводили в исполнение свое намерение, а как будто нарочно ждали появления и нападения на них сыщиков» (Елеонскии 1864: 89). Таким образом, нападение было лишь предлогом, благодаря которому самоубийцы обретали статус мучеников.


С другой стороны, если исходить из сведений, содержащихся в «Истории Выговской старообрядческой пустыни» И. Филиппова, то, по мнению Елеонского, следует согласиться с Д. Кожанчиковым и Г. Есиповым, что самосожжение является крайним исходом борьбы старообрядцев с представителями власти, как, например, было в Новгороде, где раскольники объявили, что не сожгутся, если не будет гонений (Елеонскии 1864: 87-88). В таких случаях выводить это «крайнее проявление человеческого отчаяния из мрачных мыслей о наступлении последнего времени и воцарении антихриста» было бы неверным (Елеонскии 1864: 93).


Решая эту дилемму, Елеонскии предлагает различать два вида самоубийств: в общежитиях и у раскольников «необщежительных» (Елеонскии 1864: 94). В общежитиях поначалу не было фанатизма, поскольку раскольники жили в отдалении от центров с расположенными в них воеводскими канцеляриями и «раскольничьими» конторами0, поэтому самосожжения происходили только при появлении воинских команд (Елеонскии 1864: 94-95). Во втором случае историк связывает самосожжения с деятельностью фанатичных проповедников, распространявших


5 Об основанных для борьбы с расколом учреждениях см. исследования В.М. Карловича (1881-1886), Н.И. Барсова (1892), А.И. Кириллова (1916).


идеи о наступившем или приближающемся конце света среди крестьян-старообрядцев (Елеон-ский 1864:96).


Два вида самоубийств - как результат учения и как средство спасения от преследователей - выделяет и Н.И. Костомаров в своей «Истории раскола у раскольников» (1871), основываясь на том, какую роль играли проповедники в организации самосожжений. Самому распространению раскола способствовали жестокие преследования со стороны властей, от которых староверы обычно укрывались в пустынях, но были и такие, которые спасались от гонений, прибегая к самосожжениям, как, например, произошло в Олонце и Палеострове. Для проповедников, которые, как лжеучители, в любом случае приговаривались к смерти, самоубийство становилось способом избежать пыток и казни и при этом обрести статус мучеников. Для их последователей самосожжения были следствием распространяемого такими «лжеучителями» учения. Костомаров указывает, что эти предводители, которым «все равно было гореть - добровольно ли с последователями, или в срубе по приговору закона, - всеми силами старались, чтобы другие испытали с ними одну судьбу» (Костомаров 1871: 494), они начинали склонять к самоубийству других, распространяя учение о конце света и, доказывая, что «лучше предупредить беду, потому что власти, взявши их в руки, будут не только мучить, но еще посредством мучений заставят сделать тяжкий грех и заградят путь к вечному спасению» (там же).


Довольно неопределенно объясняет природу массовых самоубийств Н. Загоскин в своей работе «Самосожигатели» (1884). С одной стороны, он утверждает, что с самого своего начала эти самоубийства восходили к нравственно-религиозному мотиву - «стремлению добровольно покинуть земной мир, лишенный благодати и путей к спасению и вместе с тем духовной жажде скорее соединиться с предвечным божеством за пределами этого мира суеты и соблазна» (Загоскин 1884: 167). С другой стороны, Загоскин называет самоумерщвление «крайним исходом борьбы» (там же: 179). Он отрицает существование сект, «полагавших идею религиозного самоубийства в основу своего учения», и в то же время пишет, что «далеко не все (курсив мой - Е.Р.) раскольничьи толки восприимчивы к самоумерщвлению из религиозных побуждений», тем самым подразумевая, что такие толки все же существуют (там же: 170-171). Религиозное самоубийство, по убеждению исследователя, свойственно только беспоповцам, воспринимающим самосожжение как второе крещение. Загоскин не исключает и факта самосожжений, являющихся следствием ужесточения законодательства по отношению к староверам. Именно в связи с государственными распоряжениями автор выделяет две эпохи в истории русского раскола, в которые случаи самосожжений являлись особенно частыми:


1. Период правления Софьи, особенно с 1685 г. (1684), когда были изданы двенадцать суровых статей против раскольников6. Здесь впервые представлено законодательное определе- ние наказания за подговор к самосожжению (там же: 167-168). Именно в этот период мотив сугубо религиозный дополняется вторым - опасением преследований за убеждения. Массовые самосожжения были особенно часты в эти последние 15 лет XVII века, в начале же XVIII века они,'как ни странно, случаются реже. Связано это с тем, что Петр, хотя и издал указы о двойном окладе, который обязаны были платить старообрядцы, относился к ним достаточно терпимо.


2. Время правления Елизаветы, когда вводится строгий контроль над выполнением указов о двойном окладе, о пошлине на бороду и т.п. (там же: 168).


Позже два периода в истории самоубийств выделит издатель «Отразительного писания» Евфросина Х.М. Лопарев, хотя он не указывает точной даты, когда один период сменился дру- гим: на первом этапе, согласно исследователю, люди добровольно приносили себя в жертву без непосредственного преследования светской властью, а исключительно под влиянием пропове- дей; на втором же — самоубийства старообрядцев стали происходить тогда, когда правительство, осознав опасность, исходящую от толков, признающих самоубийство средством спасения, стало посылать воинские команды на поиски таких толков (Лопарев 1895: 020-021).


Отдавая должное историкам Х1Х-начала XX веков, их попыткам не только описать старообрядческие самоубийства, но и проанализировать их, следует, тем не менее, признать, что интерпретации данного явления довольно однообразны и совершенно не приближают нас к его пониманию. Вероятно, поэтому, в начале XX века наметилось снижение интереса к проблеме старообрядческих гарей, возникла необходимость выработки новых подходов к их исследованию. К несомненным заслугам историков этого периода следует отнести открытия и публика- ции ряда материалов - официальных документов, старообрядческих сочинений - содержащих сведения о гарях, несмотря на то, что работа в архивах с судебно-следственными делами не являлась основной для историков XIX века, на что в свое время сетовал Д. Сапожников (1891: 3). Последовавший затем длительный период антирелигиозной пропаганды на долгое время оставил сложившиеся проблемы нерешенными.


Интерес к истории старообрядчества возобновляется только во второй половине XX века, одновременно с этим начинается также поиск и изучение архивных источников. Так, большое количество судебно-следственных дел по старообрядческим самосожжениям было исследовано


6 Об истории старообрядчества в период правления Софьи см.: П.К. Щебальский «Правление царевны Софьи» (1856).

Н.Н. Покровским, опубликовавшим в 1974 году книгу под названием «Антифеодальный протест урало-сибирских крестьян-старообрядцев в XVIII в.». Автор рассматривает самосожжения в определенном социальном контексте, связывая его специфику с деятельностью местных властей. Проблема причин самоубийств старообрядцев решается автором в соответствии с общей методологией советской исторической науки. Анализируя случаи массовых самоубийств в Сибири и усматривая причину их возникновения в деятельности сменяющихся на протяжении XVIII века Сибирских митрополитов, Н.Н. Покровский определяет самосожжения как форму социального протеста. Старообрядческие гари исследователь связывает с государственными мерами, направленными на притеснение крестьян, и называет самосожжения «типично старообрядческим ответом на насилие не силой, а "страданием"» (Покровский 1974: 59). Н.Н.Покровский признает, что выбор такой формы социального протеста обусловлен старообрядческой эсхатологией (там же: 46), но это положение не получает развития в его работе.


Очередная смена научной парадигмы в конце XX века снова возвращает исследователей к вопросу о характере старообрядческих самосожжений. Впрочем, в некоторых случаях историки воздерживаются от каких бы то ни было интерпретаций этого явления, ограничиваясь подробным описанием конкретного инцидента и публикацией соответствующего дела (Сироткин 1999; Перевалов, Безгодов 2000). В то же время появляются работы, в которых вопрос о причинах массовых самоубийств решается путем выявления новых аспектов проблемы, соответственно, привлекаются новые аргументы, подтверждающие те или иные положения. Отдельного внимания с этой точки зрения заслуживает полемика екатеринбургского историка А.Т. Шашкова и московской исследовательницы Е.М. Юхименко.


В публикациях А.Т. Шашкова начала 1990-х годов еще сохраняются прежние определения самосожжений как формы социального протеста (Шашков 1991, 1992). Тем не менее, названия его работ (в первую очередь, это относится к статье «Самосожжения как форма социального протеста крестьян-старообрядцев Урала и Сибири в конце XVII - начале XVIII веков» (1992)), противоречат их содержанию. В последней из указанных статей, исследуя несколько случаев старообрядческих гарей конца XVII века, исследователь возвращается к высказываемой рядом предшественников идее о ритуальном характере массовых самоубийств, хотя приводит иные основания для их определения как ритуального комплекса. Автор начинает описание событий с ухода «насмертников» в удаленные от жилищ места. Они «оставляли свои жилища, скот, посевы и уходили на глухие заимки или строили в лесу специальные "хоромины", обычно называемые ими "скитами" и "пустынями". При этом совершался постриг в монахи (иногда перекрещива-





Скачать 259.35 Kb.
оставить комментарий
Дата24.09.2011
Размер259.35 Kb.
ТипРеферат, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх