Город Чудово и прилегающие к нему селения известны как весьма развитый промышленный район Новгородской области. Чудово является также центром значительного сель icon

Город Чудово и прилегающие к нему селения известны как весьма развитый промышленный район Новгородской области. Чудово является также центром значительного сель


Смотрите также:
Конкурсная документация...
«Детский сад комбинированного вида №5 «Солнышко» город Чудово Новгородской области...
-
Характеристика территории вселения Батецкий муниципальный район...
Характеристика территории вселения Чудовский муниципальный район...
Малосердобинский район...
Закон новгородской области...
«От урока к научному исследованию»...
На основании решения жюри Олимпиады приказываю : Наградить Дипломами победителей и призеров...
Реферат любаньская операция...
О деятельности Управления Росприроднадзора по Новгородской области по улучшению экологической...
Доклад о состоянии законодательства Новгородской области в 2005 году...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5
вернуться в начало
скачать

^ ПЕРВЫЕ ЗАВОДЫ И ФАБРИКИ

Появление первых промышленных предприятий на чудовской земле было связано главным образом со строительством Николаевской (ныне Октябрьская) же­лезной дороги. Дорога прошла с северо-запада на юго-восток, разделив территорию современного района по­чти пополам.

При обсуждении вариантов большинство склоня­лось к тому, что дорога должна, пройти через Новго­род, вдоль существующего тракта. Но верх взяли сто­ронники крупного инженера, профессора П. П. Мель­никова, назначенного руководителем северного участ­ка дороги. Предложенный им вариант был короче на 80 верст.

Изыскательские работы нашлись в 1842 году. Группа разделилась на две партии: одна шла из Пе­тербурга, другая — из Москвы. Встретиться они долж­ны были в районе Бологого.

Для строительства «чугунки» завербовали 35 тысяч человек, в основном крестьян. В Чудово первые пар­тии строителей стали прибывать весной 1843 года. Ни­какого жилья для них приготовлено не было.

Работа предстояла тяжелая— вырубать лес и кус­тарник, корчевать пни, осушать болота, возить землю для насыпей. В день каждому человеку нужно было выкопать 666 пудов земли.

Рабочих объединили в артели. Возглавлявший ар­тель старшина наблюдал «за нравственностью и успе­хами». Действовала круговая порука. За прогул, непо­слушание одного человека высчитывали по 50 копеек со всей артели.

Через каждые две версты по всей трассе появились «штофные и ведерные лавочки». И народ спивался.

Нечеловеческие условия жизни рабочих очень яр­ко и точно описал Н. А. Некрасов в «Железной до­роге»:

Жили в землянках, боролися с голодом,

Мерзли и мокли, болели цингой...

Грабили нас грамотеи-десятники,

Секло начальство, давила нужда,..


Весь тракт вблизи строившейся дороги превратился в громадный походный лазарет. Как пишет очевидец, «в Чудове в трех небольших избах лежали 76 боль­ных. В одной избе на печи, на скамьях и под ними ва­лялось 27 человек. Многие были уже мертвы. Фельд­шера не было. Присматривал за больными слепой ста­рик Нестор Васильев. Жена его умирала в соседней каморке. В избе из-за скопившихся нечистот нельзя было бы оставаться вовсе, если бы не накурили силь­но уксусом и можжевельником».

Только за январь — февраль 1844 года в Чудове умерло свыше 80, в Соснинке — 71 человек. А сколько «косточек русских» осталось лежать вдоль всей до­роги. За три дня до официального открытия дороги по ней перевезли два батальона семеновцев и преображенцев. Те прибыли в Москву без происшествий. |
В 4 часа утра 18 августа 1851 года из Петербурга вышел первый поезд с императорской фамилией. Так началось регулярное железнодорожное сообщение между Петербургом и Москвой. Чудово стало станцией
железной дороги.

Новгородская железная дорога, соединившая Чудо­во с Новгородом, еще более повысила транспортную роль Чудова.

Промышленные предприятия в Чудове и вблизи него, которые стали появляться со второй половины XIX века, были вызваны к жизни не только наличи­ем железнодорожного и водного сообщения, но и боль­шими запасами на месте основных материалов и сырья, дешевой рабочей силой в приволховеких дерев­нях. Все это учитывалось хозяевами при проектиро­вании новых предприятий.

Одним из старейших в Чудове является стекольный завод «Восстание». В 1976 году ему исполнилось 100 лет. Первым владельцем предприятия был А. К. Рингенберг. Завод на реке Керести выпускал в основном стекла для керосиновых ламп, которые тогда стали вытеснять лучину.

В начале 80-х годов завод был куплен известным в России владельцем фарфоровых предприятий И. Е. Куз­нецовым. Оборотистый предприниматель, умевший выжимать максимальные прибыли из каждого «дела», он установил на заводе 12—14-часовой рабочий день. В «гуте», черном, закопченном здании без механиза­ции и вентиляции, в. других цехах стояли дым, смрад, жара. И в таких условиях работали не только взрос­лые, но и дети. За малейшую провинность людей штрафовали.

Широко применялась система «заборных книжек»: рабочим «под получку» из лавки фабриканта отпуска­лись продукты, причем по более высоким ценам, чем у местных купцов, и худшего качества.

На хозяина батрачили и многие здешние крестья­не: заготовляли и сплавляли дрова, вывозили на сво­их лошадях готовую продукцию.

Чтобы выдержать конкуренцию, Кузнецов вынуж­ден был идти на замену устаревшего оборудования, установил паровую машину в 12 лошадиных сил, стан­ки для шлифовки изделий. Кроме лампового стекла, которого выпускалось на 60 тысяч рублей в год, за­вод производил и хрусталь.

…Гудок оповещал об окончании еще одного рабо­чего дня. Люди, изнуренные, покрытые копотью, разбредались по жалким лачугам, тесным баракам. В маленьких каморках жило по 10—12 человек. И ког­да в 1906—1907 годах в Чудове вспыхнула холера, она косила прежде всего рабочих.

Основные капиталы Кузнецов вкладывал в фарфо­ровые заводы (в то время они назывались фабриками). На территории нынешнего района он основал два таких завода — Волховский (после Октябрьской революции — имени Коминтерна) и Грузинский (ныне «Красный фарфорист»).

Несмотря на тяжелые условия труда, чудовские стекольщики и фарфористы высоко держали свою мар­ку, продукция пользовалась большим спросом во мно­гих губерниях России. Сказывались мастерство, при­родный ум, талант русских мастеров.

Еще в 60-е годы XIX века в Грузинской волости появились первые спичечные фабрики. Были они не­большие, но давали сотни миллионов штук спичек в год. Об этом сообщает, в частности, «Памятная книж­ка Новгородской губернии на 1869 год». Такие пред­приятия находились в деревнях Хотитово, Новая, Березовец, Любунь.

Одной из особенностей полукустарного спичечного производства была возможность широко использовать дешевый детский труд. Например, на фабрике Яковле­вой из 63 работающих 60 являлись детьми в возрасте 12—17 лет. Это давало предпринимателю немалый ба­рыш.

Наибольшей алчностью и хваткой отличался В. А. Лапшин, который вскоре стал владельцем всех грузинских фабрик, выпускающих спички. Здесь он построил еще одну спичечную фабрику, назвав ее име­нем своей дочери — «Ираида».

В 1877 году в Чудове, на берегу Керести, в бывшей столярной мастерской помещика Сухова открыл спи­чечную фабрику швед А. Ф. Лундберг. Место оказа­лось очень удачным: рядом железная дорога; кру­гом — леса, в том числе и осиновые, бревна можно сплавлять по Керести; в соседних деревнях — деше­вые рабочие руки.

Сперва Лундберг широко использовал надомный труд местных жителей. Приказчики развозили по де­ревням лучинки, картофельный клей, этикетки. Все свободные от крестьянских работ, и прежде всего дети, клеили коробки и сушили их прямо в избах. От смра­да и спертого воздуха люди нередко заболевали. Да и на самой фабрике многие рабочие получали отравле­ния.

Позднее коробки стали делать и в одном из поме­щений фабрики. Появились лущильные, рубильные и макальные станки. Но надомничество продолжалось

еще долго.

Менялись хозяева и названия предприятий, а поло­жение рабочих не улучшалось.

В 1890 году свою фабрику, которая называлась уже «Солнце», Лундберг продал помещице Я. Поплавской. С 1899 года хозяевами стали ее сыновья. Почувство­вав, что к фабрике начал «подбираться» предприим­чивый Лапшин, они продали ее компании «Братья Валовы, Проскуровы, Герасимовы».

Стали производить в Чудове и цемент. Слои извест­няка в этих местах, как известно, выходят на поверх­ность. Есть и глина. За дело взялись французские и немецкие акционеры. Французский завод сгорел и вос­становлен не был, а немецкое акционерное общество «Зейферд и компания» начало поставлять в Петер­бург цемент высокой марки.

На ломку и добычу известняковой плиты в Чудово приезжало много сезонников — крестьян Старорусско­го уезда, а также белорусов и поляков.

Все это предопределило быстрое развитие Чудовского промышленного района.

Старожилы Чудова, рабочие-ветераны в своих рас­сказах рисуют мрачную картину дореволюционной жизни. Например, персональный пенсионер С. Я. Па­нов вспоминал: «Грязь, полуголодное существование, полное отсутствие даже каких-либо признаков куль­туры заводили рабочий люд в тупик; драки в семье, когда жены старались уберечь последнюю копейку, которую тащил в кабак доведенный до отчаяния муж; дым от заводов, паровозов, работающих на дровах, це­ментная пыль, кислый запах намокшей древесины от громадных костров дров, штабелей осины, занявших весь берег реки Кересть,— такой безотрадной была жизнь в дореволюционном рабочем поселке Чудово...»


^ ОНИ НАШЛИ ЗДЕСЬ ПРИЮТ

Чудовская, земля помнит и чтит имена многих из­вестных людей. Одни тут родились и жили, другие на­шли здесь «приют трудов и вдохновенья», третьи на­вещали друзей или скрывались от преследований цар­ского правительства.

В деревне Вергежа в 1854 году родился и провел многие годы жизни известный народоволец, участник покушения на Александра II Аркадий Владимирович Тырков. Здесь находилось родовое имение его отца — крупного новгородского помещика. (Ныне селение вхо­дит в одну из бригад совхоза «Прилуки».)

Будущий революционер, учась в гимназии, прово­дил каникулы в деревне, где имел друзей среди кресть­янских ребят. Он хорошо знал жизнь местных кресть­ян.

После окончания гимназии учился в Петербургском университете, где активно участвовал в деятельности революционных кружков искал связи с представите­лями «Народной воли».

Позднее, выполняя поручения исполнительного ко­митета организации, Тырков проявил смелость, готов­ность жертвовать собой. Не случайно в подготовке по­кушения ему отводилась одна из главных ролей: вме­сте с товарищами он должен был следить за выездом Александра II из Зимнего дворца. Эти наблюдения по­зволили руководителям «Народной воли» определить наиболее удачное место для приведения в исполнение приговора над царем.

После убийства Александра II в числе других наро­довольцев был арестован и Тырков. Как и многие дру­гие участники покушения, он был приговорен к смерт­ной казни, замененной потом пожизненной ссылкой в Сибирь. В далеком Минусинске Тыркова посетил В. И. Ленин, находившийся в ссылке в Шушенском. Об этом Ленин сообщил в письме к своей матери. Тыр­кова навестила и Н. К. Крупская, передавшая ему по­клон от его сестры— гимназической подруги Надеж­ды Константиновны.

Жандармские чиновники неоднократно побуждали ссыльного написать прошение о помиловании на имя царя. Но каждый раз получали отказ. После 20 лет ссылки, в 1904 году, власти разрешили Тыркову вер­нуться в Вергежу. Несмотря на подорванное здоровье, он стал заниматься сельским хозяйством, помогал крестьянам окружающих деревень, создал кредитные товарищества. В ело имении появились новые для здешних мест сельскохозяйственные культуры и маши­ны, породы скота. И этим он щедро делился с кресть­янами.

В 1905 году народовольца посетил известный рево­люционный деятель Феликс Кон. В 1914 году к А. В. Тыркову в Вергежу приезжал английский писа­тель-фантаст Герберт Уэллс. В Доме музее Г. И. Успен­ского в Сябреницах имеется фотография, запечатлев­шая это событие.

После Октябрьской революции А. В. Тырков ока­зался в трудном материальном положении. Узнав об этом, В. И. Ленин 22 июня 1920 года направил в Наркомзем и Наркомпрод письмо:

«Предлагаю обеспечить гражданина Тыркова, одно­го из последних могикан геройской группы народовольцев, участника мартовского процесса об убийстве Александра II,— ныне гражданин Тырков в весьма преклонных годах — двумя-тремя десятинами земли из бывшего его име­ния и 2 коровами для его семьи.

Распоряжение провести спешно народному комис­сару земледелия т. Середе

и народному комиссару продовольствия т. Цюру­пе (или его заместителю) по соглашению, по телегра­фу, с местным губисполкомом.

Пред. СНК ^ В. Ульянов (Ленин). Прошу наркомов подписаться: согласны или нет?» В верхней части письма Ленин добавил: «Напом­нить, мне, чтобы было сообщение об исполнении от НКз е м».

Умер А. В. Тырков в 1924 году и похоронен в селе Высоком на берегу Волхова, напротив Вергежи.

Немало революционеров побывало на мызе Лядно, находившейся в трех километрах от деревни Большое Опочивалово, в стороне от тракта. Дело в том, что в этом имении жил инженер А. В. Каменский, бывший в дружеских отношениях со многими народниками. Он был и другом Г. И. Успенского. Часто бывал на мызе друг Карла Маркса, член Генерального Совета I Ин­тернационала, первый переводчик на русский язык «Капитала» Маркса Г. А. Лопатин.

В своих воспоминаниях Л. К. Чермак, друг семьи Успенских, пишет: «Вероятно, в 1883 году я, тогда студент Петровской академии, приехав на рождест­венские каникулы в Лядно к сестре, застал там целое общество. Помню Глеба Ивановича, Н. К. Михайлов­ского, Н. А. Грибоедова, Викторию Ивановну Ребиндер и крепко сложенного блондина в очках, с бритыми щеками, в усах, с небольшой бородой. Ему казалось лет 35, Звали его Григорий Петрович. Григорий Петрович был в центре внимания. Глеб Иванович, казалось, был совершенно счастлив. Прихлебывая вино, он чо­кался с Григорием Петровичем и другими. Подходя ко мне, он спросил меня на ухо: „Вы знаете, кто это?" — „Нет, не знаю".— „Это Герман Александрович Лопа­тин".

Как и Лопатин, Н. А. Грибоедов участвовал в раз­работке плана освобождения Н. Г. Чернышевского из сибирской ссылки.

Софью Перовскую как одного из руководителей «На­родной воли» после ее ареста в 1878 году в Крыму два жандарма препровождали на место ссылки — в г. Повенец Олонецкой губернии. На поезде доехали до стан­ции Волхове, а дальше нужно было плыть пароходом. Этот путь был короче и дешевле. Предстояло ночевать на станции: пароход отправлялся только утром.

Перовскую поместили в отдельной комнате. Она легла на диван. Один из жандармов устроился на сту­ле, другой — у самой двери. Ключ оставили в замоч­ной скважине, чтобы никто не открыл дверь со сторо­ны зала ожидания.

Когда охрана крепко заснула, Перовская тихо под­нялась, сняла башмаки, перешагнула через спящего жандарма и, открыв дверь, вышла в зал. К счастью, там никого не было...

Вспрыгнув на подножку вагона первого же поезда, поехала в сторону Москвы. Но в пути ее высадили как безбилетную. Ей удалось на другом поезде благополуч­но добраться до Чудова, затем до Петербурга, где она перешла на нелегальное положение...

Во время массовой расправы над революционной интеллигенцией пряталась на даче у Г. И. Успенского, недалеко от деревни Коломна, революционерка С. Л. Дорфман. В Сябреницах у Глеба Ивановича на­ходила пристанище Вера Николаевна Фигнер, здесь бывали писатель-народник Г. А. Мачтет (автор слов

революционной песни «Замучен тяжелой неволей») и другие. В Сябреницах отбывала ссылку народоволка Д. И. Аптекман.

Интересной страницей истории края является весь­ма длительное проживание здесь выдающегося русско­го поэта XVIII века Г. Р. Державина. Жил он в Званке, на берегу Волхова.

Богатое имение, расположенное на живописном холме, поэт приобрел в 1797 году и приезжал сюда на отдых из Петербурга каждое лето. К сожалению, ни большого державинского дома с колоннами и купо­лом, ни других построек, ни даже деревьев не сохрани­лось: все было уничтожено фашистами в годы войны.

С 1803 года, когда Державин окончательно оставил службу и все свое время отдавал литературе, он боль­шую часть года до последних дней жизни проводил в Званке. Близость к природе, общение с простым наро­дом вдохновляли его музу. В 1797 году здесь было на­писано стихотворение «Цепи», в следующее лето — «Арфа», где поэт восклицал;

Мила нам добра весть о нашей стороне:

Отечества и дым нам сладок и приятен.

В Званке созданы стихотворения «Пожарский, или Освобождение Москвы», «Поминки», «Цепочка», «При­знание», «Незабудочка», «Оковы», «Новгородский Волхв Злогор», «Тишина», «Деревенская жизнь», «По­хвала сельской жизни», «Крестьянский праздник», «Русские девушки» и др.

Одно из самых значительных произведений того пе­риода — «Евгению. Жизнь

Званская», написанное в 1807 году. Это — послание поэта своему другу новго­родскому епископу Евгению Болховитинову, жившему

в 1804—1808 годах в Хутынском монастыре, в 60 верстах от Званки. Этот высокообразованный человек был и историком, и литератором, и археологом, он первый перевел на русский язык поэму Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре». В Званке Державин и умер в 1816 году. Похоронили его, как он сам пожелал, в Хутынском монастыре. В 1959 году прах Г. Р. Державина и его жены был перезахоронен в Новгородском кремле.

Почти два месяца жил на чудовской земле великий русский поэт М. Ю. Лермонтов. Царский указ о его переводе с Кавказа в лейб-гвардии Гродненский гусарский полк последовал 11 октября 1837 года. Этот полк был расквартирован в Селищенских казармах Новгородской губернии (ныне — Селищи). Сюда Лермонтов прибыл 26 февраля 1838 года.

К тому времени слава о поэте широко разнеслась I по России, и ему была устроена в Селищенских казармах теплая встреча.

Четвертый эскадрон, куда получил назначение Лермонтов, был сформирован еще декабристом М. С. Лу­ниным (он и командовал им до своего ареста). Так что немало офицеров и солдат, хорошо помнивших Лунина, еще продолжали служить в полку.

Поселился поэт в доме для неженатых офицеров; (шутя его называли «сумасшедшим домом»), в одной комнате с корнетом Краснокутским.

А. И. Арнольди, прослуживший вместе с Лермонто­вым около двух месяцев, писал в своих воспоминани­ях: «Легко себе представить, что творилось в 20-ти квартирах 20-ти юношей, недавно вырвавшихся на сво­боду. Одновременно в доме кто-то играл на фортепиа­но, кто-то упражнялся в стрельбе из револьвера, мож­но было слышать собачий лай, пение, смех... И в этом

«содоме» М. Ю. Лермонтов писал стихи, занимался живописью...

Мы жили с Лермонтовым в двух смежных больших комнатах, разделенных общею передней, и с ним ко­ротко сошлись. В свободное от службы время, а его бы­ло много, Лермонтов очень хорошо писал масляными красками по воспоминаниям разные кавказские виды...»

В то время в Селищенских казармах еще царил дух аракчеевщины. В 1837 году в полку из списочного состава 1061 человек было больных 760, умерло 13, забито насмерть 2. В соседних деревнях поэт наблю­дал за жизнью пахотных солдат.

Служебные дела мало интересовали поэта. Извест­но, что за время пребывания в Селищах он шесть раз дежурил по полку, дважды был в «церковном параде», где командовал взводом. Зато читал очень много, благо в Селищах, в отличие от других военных город­ков того времени, была довольно богатая библиотека.

Очень теплые воспоминания оставил о Лермонтове Краснокутский. Дружба с Краснокутским, поляком по национальности, человеком высокообразованным, в со­-
вершенстве знавшим десять языков, была весьма по­лезной для Лермонтова. В частности, его друг сделал для поэта прозаический перевод «Стансов» Мицкеви-­
ча. В Селищах Лермонтов переложил перевод на стихи.

Там же, в одном полку с Лермонтовым, служил его товарищ по юнкерской школе М. И. Цейдлер. В марте 1838 года друзья расстались: Цейдлер уехал на Кав­каз, в действующую армий. Лермонтов написал экс­промтом на проводы товарища стихотворение «Рус­ский немец белокурый...».

Некоторые исследователи предполагают, что в Сели­щах были написаны «Кинжал», «Она поет — и звуки тают...», «Гляжу на будущность с боязнью...», «Как небеса твой взор блистает...». Здесь же Лермонтов написал картины «Черкес» и «Воспоминание о Кавка­зе». В настоящее время они хранятся в Пушкинском доме в Ленинграде.

Поэта тянуло, в Петербург, и он дважды из Селищ выезжал в столицу, где пробыл в общей сложности 15 дней.

9 апреля 1838 года был подписан приказ о перево­де Лермонтова в лейб-гусарский полк в Царское Село. 19 апреля поэт покинул Селищенские казармы.

В годы Великой Отечественной войны Селищи силь­но пострадали. Дом, в котором жил М. Ю. Лермонтов, был полностью уничтожен.

Особенно дорогим местом для всех новгородцев стала Чудовская Лука, связанная с именем великого русского поэта-демократа Н. А. Некрасова. Бывшая деревня в настоящее время входит в состав города Чудово.

Здесь, в живописном месте на излучине речки Керести— притоке Волхова, Некрасов жил в летние ме­сяцы 1871—1876 годов в своей небольшой усадьбе, купленной у помещика Владимирова.

И до этого Некрасов не раз бывал в Чудове и охо­тился в его окрестностях. С приобретением же дома поездки стали постоянными. Они были связаны не только с охотой и отдыхом от журнальных забот. В уединении, в общении с природой успешнее шла лите­ратурная работа, зрели новые замыслы. Многое дава­ло поэту непосредственное общение с крестьянами, изучение их быта, языка.

Особенно долгим и плодотворным было пребывание в Чудовской Луке летом 1874 года. Тогда здесь было создано 12 стихотворений — «Уныние», «Путешествен­ник», «Ночлеги», «Отъезжающему», «На покосе» и


другие и поэма «Горе старого Наума». К чудовокому циклу относится и одно из лучших творений поэта — «Элегия».


Я лиру посвятил народу своему.

Быть может, я умру неведомый ему,

Но я ему служил — и сердцем я спокоен...


Эти строки могут быть поставлены эпиграфом ко всему творчеству Некрасова.

По некоторым сведениям, в Чудове шла работа и над главой «Пир на весь мир» из поэмы «Кому на Ру­си жить хорошо».

В последний свой приезд сюда поэт был уже тяже­ло болен. В письме брату Федору из Чудовской Лу­ки он сообщал: «Живу я в усадьбе около Чудова, по­чти через каждые 10 дней езжу в Гатчину, где живет доктор Боткин... состояние мое крайне мучительное...» По совету профессора С. П. Боткина, лечившего Не­красова, поэт в августе 1876 года был отвезен в Крым. Крестьяне Луки провожали его со слезами. Они пред­чувствовали, что их любимый Николай Алексеевич уже никогда больше не приедет к ним...

Сохранились записанные исследователями воспоми­нания крестьян деревни Лука-1 и рассказы старожи­лов о том, как Некрасов заботился о чудовских кресть­янах, помогал бедным.

Незадолго до своей смерти сестра Некрасова Анна Алексеевна начала хлопоты об открытии в одном из зданий усадьбы Чудовская Лука сельскохозяйственной школы памяти поэта. Дело это взял на себя известный юрист А. Ф. Кони. Его усилиями, уже смерти сестры Некрасова, с помощью новгородского земства и на средства от издания сочинений поэта, а также пожертвования журнала «Отечественные записки» в 1892 году школа была открыта. В ней учились дети и тех крестьян, кто знал и видел поэта. Местные

власти мало заботились о школе, и в 1906 году она бы­ла закрыта.

В годы Великой Отечественной войны деревню Лу­ка уничтожили фашисты. Почти все деревья в саду на усадьбе были вырублены. Случайно уцелел лишь дом поэта.

Чудовцы бережно сохраняют все, что связано с име­нем великого народного поэта. После войны его дом был восстановлен. Этот почетный заказ выполнил кол­лектив Новгородских реставрационных мастерских. В день 150-летия со дня рождения поэта, 10 декабря 1971 года, состоялось торжественное открытие Дома-музея Н. А. Некрасова в Чудове. В нем воссоздана об­становка, существовавшая при жизни поэта. В 1983 году экспозиция музея была значительно расширена и обновлена.

Рядом с домом — бронзовая скульптура «Н. А. Не­красов с собакой» работы ленинградского скульптора П. М. Криворуцкого. Тут же, рядом с домом, могила Кадо — любимой собаки, воспетой Некрасовым в сти­хотворении «Уныние». На ее могиле сохранилась гра­нитная плита с надписью.

Имя Некрасова носят центральная улица Чудова и городская средняя школа № 1.


Рядом с Чудовом, на шоссе Москва – Ленинград, - деревня Сябреницы (от слова «сябры», что значит «соседи»). Деревня знаменита тем, что здесь с 1881 по 1892 год жил писатель-демократ Глеб Иванович Успенский. Дом писателя сохранился.

В. И. Ленин высоко ценил демократическую направленность творчества Г. И. Успенского, отмечал превосходное знание им жизни крестьянства.

Вот как говорил в автобиографии сам Г. И. Успенский: «Мне нужно было знать источник всей этой хитроумной механики народной жизни, в которой я не мог доискаться никакого простого слова и нигде. И вот я... забрался в леса Новгородской губернии...»

Лето 1877 года Успенский проводит в селе Сопки Валдайского уезда Новгородской губернии. Потом объ­ектом его наблюдений становится чудовская земля. Некоторое время снимал он дачу на берегу Волхова, напротив Селищ, часто бывал и проживал на мызе Лядно.

Произведения писателя имеют реальную основу. Так, на материале окружающих Лядно мест написа­ны «Крестьянин и крестьянский труд», «Лядины», «Чудак-барин», «Подгородный мужик». Многие из этих очерков, в частности «Подгородный мужик», развен­чивали народнические иллюзии о деревенской общине. С 1881 года большую часть времени писатель про­водит в Сябреницах: изучает жизнь не только кресть­ян, но и рабочих чудовских фабрик и заводов. На ма­териале здешних мест созданы его лучшие произведе­ния — «Власть земли», «Из разговоров с приятеля­ми», «Живые цифры», «Подозреваемые», «Четверть лошади», «Петькина карьера», «Взбрело в башку» и другие.

Рассказ «Петькина карьера» воспроизводит чудовскую действительность 80-х годов XIX века с ее ка­торжным детским трудом на спичечных фабриках.

«В Сябреницах Глеб Иванович работал и отдыхал от своих ежегодных поездок по России,— вспоминала писательница В. В. Тимофеева.— В Сябреницы ездили к нему тогда, как ездят до сих пор в Ясную Поляну. Повидать Глеба Ивановича, поклониться Глебу Ивано­вичу, спросить у него совета, как жить и что делать, ездили отдохнуть от „сидения" где-нибудь в „предва­рилке" или в „Крестах"».

Навещали Успенского В. М. Гаршин, В. Г. Королен­ко, Н. К. Михайловский и другие. Бывал здесь художиик-передвижник Н. А. Ярошенко, который написал портреты Г. Успенского и его старшей дочери.

Интересна дружба Успенских с семьей композитора А. Н. Серова — автора опер «Юдифь», «Рогнеда»> «Вражья сила». Вдова композитора и ее сын, будущий художник В. А. Серов, нашли приют у писателя.

В. С. Серова организовала в Сябреницах в 1902 году большой крестьянский хор — так называемую «народную консерваторию». Разучивались народные пес- ни, отрывки из опер. Начали строить «хоровой дом». (Немало денег на это внес Ф. И. Шаляпин.) К сожалению, завершить строительство из-за начинавшейся пер вой мировой войны не удалось.

Долгое время Г. И. Успенский находился под негласным надзором полиции и, как свидетельствует его письмо редактору «Русских ведомостей» В. М. Собо­левскому, сам хорошо знал об этом.

В 1935 году Ленинградским Пушкинским домом в Сябреницах был открыт музей.

Заняв Сябреницы в августе 1941 года, немецкие фашисты разграбили музей. После войны в доме была открыта временная выставка о жизни и творчестве писателя. Позже дом был реставрирован, точнее, отстроен заново. 5 апреля 1967 года состоялось торжественное открытие Дома-музея Г. И. Успенского. С тех пор в нем побывали тысячи экскурсантов из многих городов Советского Союза, а также немало иностранных туристов.






оставить комментарий
страница2/5
Дата24.09.2011
Размер0,98 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5
отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх