Указатель имён icon

Указатель имён


Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18
скачать
Ленин в судьбах России


СОДЕРЖАНИЕ


К советскому читателю

Глава I
Духовные предтечи Ленина



Глава II
Ленинская русификация марксизма



Глава III
От "кровавого воскресенья" к кровавой революции



Глава IV
Думская Россия и стратегия Ленина



Глава V
Война и революция, Ленин и Парвус



Глава VI
Государственная дума – школа демократии и трибуна революции



Глава VII
Парвус – интендант армии октябрьской революции



Глава VIII
Ленин против демократической республики России



Глава IX
Два заговора



Глава X
Корнилов, Керенский, Ленин



Глава XI
Октябрьский заговор ЦК



Глава ХП
Ленин ликвидирует свободную печать, организует чека, разгоняет учредительное собрание и строит социализм



Глава XIII
Власть – всё, идеи – ничто



Глава XIV
От утопии социализма к режиму тоталитаризма



Глава XV
Ленин ликвидировал думающую партию, а Сталин ускорил смерть Ленина



Глава XVI
Место Ленина в истории России



Указатель имён


^ К СОВЕТСКОМУ ЧИТАТЕЛЮ


Советская страна вступила в бурную переломную эпоху с маячащей на горизонте предреволюционной ситуацией. Пресловутый "монолит единства народа и партии" раскололся. Народ рвется вперед к подлинной демократии, партия тянет назад к Ленину. Что такое демократия и каковы ее материальные и духовные преимущества перед партократией, народ уже достаточно знает на примерах западных стран, а что значит "назад к Ленину", об этом народ имеет смутное представление. Поэтому я отважился пригласить советского читателя совершить вместе со мной, пусть и томительную, но, вероятно, не бесполезную экскурсию по "историческим местам" Ленина, чтобы приблизиться к познанию истины о нем. Политическая истина – категория относительная, историческая, даже партийная. Поискам такой относительной истины о Ленине, и посвящена данная работа. Я буду доволен, если мой советский читатель последует совету Андре Жида: "Доверяйте тому, кто ищет истину, но не тому, кто ее уже нашел".


А. Авторханов


Глава I


^ ДУХОВНЫЕ ПРЕДТЕЧИ ЛЕНИНА


Если гениальный фанатик насильственной революции с навязчивой идеей какой-нибудь социальной утопии овладел абсолютной властью в стране, то народ такой страны обречен на периодические вивисекции, подобно подопытным животным в кровавой лаборатории экспериментатора. Таким гениальным фанатиком был Ленин, а его кровавой лабораторией вся Россия. То, что сегодня бичуют как сталинизм, это либо историческое невежество, либо политическая трусость. "Кто боится коня, тот бьет по седлу", -говорят на Кавказе. Сталинизм был и остается ортодоксальнейшим ленинизмом, доведенным до его логического конца. Поэтому партия была права вчера, когда она утверждала, что "Сталин – это Ленин сегодня", но она не права сейчас, когда старается противопоставить Сталина Ленину. Пусть критики Сталина назовут хотя бы одно новшество в идеологии и доктрине коммунизма, хотя бы один новый субстанциональный элемент в советской политической системе, который принадлежал бы не Ленину, а Сталину. Не назовут! Да, Сталин ликвидировал ленинский нэп, но восстановил ленинский "военный коммунизм", ибо отпали причины, заставившие Ленина дать нэп. Это ведь сам Ленин заявил через год, что нэп вынужденная пауза, "передышка" для перегруппировки сил, чтобы готовить новое коммунистическое наступление. Сталин основательно подготовил "перегруппировку" властных сил и безоглядно провел новое наступление. Начался "великий перелом" с "наступлением социализма по всему фронту", то есть наступление того же самого ленинского "военного коммунизма". Конечно, человеческие "издержки" этого нового наступления были чудовищны и несравнимы с издержками, "военного коммунизма", но разница была только количественная, а не качественная. Там, где эксперименты Ленина стоили миллионов, эксперименты Сталина стоили десятки миллионов человеческих жертв. Однако, Сталин действовал не только от имени Ленина, но и на точном основании ленинской доктрины "классовой борьбы" и "диктатуры пролетариата", пользуясь ленинским "карающим мечом" – чекистской инквизицией. Разумеется, я далек от мысли, чтобы отождествлять человека, революционера и политика Ленина со Сталиным. Ленин – потомственный дворянин, воспитанный на европейской и русской социалистической культуре, фанатично верил в коммунистическую утопию, а революционный террор считал единственным методом превращения утопии в быль. А Сталин – порождение азиатчины и сын опустившегося сапожника, с генами гениального уголовника, ни в какой коммунизм не верил, но зато глубоко верил, что, пользуясь лозунгами Ленина и опираясь на ленинский аппарат массового террора, можно установить единоличную диктатуру над евро-азиатской страной.

Если мировая цивилизация когда-нибудь погибнет от нового ядерного оружия, то первичная вина лежит на физиках, которые изобрели это оружие, а не на генералах, пустивших его в ход. Точно так же обстоит дело и в отношении изобретения нового оружия в области политики. То новое политическое оружие, которым так виртуозно овладел Сталин на путях к инквизиции, было изобретено Лениным еще до того, как кавказский бандит Коба - Джугашвили стал Сталиным. Это истина всех истин, отрицать которую могут лишь ханжи, лишенные элементарной интеллектуальной честности. Впрочем, это тема нашего позднейшего рассмотрения. Сейчас начнем с исторических корней ленинизма – как чисто русских, так и западных.

Русский народнический социализм родился раньше, чем русский марксистский социализм. В отличие от западных умозрительных социалистических утопий, куда я включаю и марксистский социализм, русский народнический социализм был воинствующим, революционно-заговорщическим социализмом. Ленин – дитя этого народнического социализма, адаптированное русским марксизмом. Это был тот "народнический социализм", из которого вышел сам основоположник русского марксизма Георгий Плеханов. Ленин ведь и вступил на русскую социалистическую арену как ученик этого Плеханова, но с тем, чтобы через пару лет учить своего учителя как технике, тактике, стратегии марксистской революции, так и методам будущего марксистского социализма, (от чего бывший учитель пришел в полный ужас). Вот тогда и произошел исторический раскол в русском марксистам социализме: на "демократический социализм" Плеханова и Мартова и на "революционный социализм" Бланки, Ткачева, Чернышевского, Ленина. Раскол завершился победой "революционного социализма". Во многом это было победой не столько социализма, сколько социалистического заговора Ленина. Поэтому важно предпослать истории его успехов характеристику его русских немарксистских предшественников.

Основоположники русского социализма и родоначальники народничества – предметное опровержение тезиса марксистского материализма "бытие определяет сознание", ибо русские "Спартаки" были не рабами, а рабовладельцами, не крепостными, а крепостниками. Бросьте хотя бы беглый взгляд на ведущую плеяду русских революционных мыслителей: Герцен, Огарев, Бакунин, Писарев, Ткачев, Лавров, Михайловский, (список можно продолжать), – все они дворяне, выросшие и воспитанные в помещичьем быту. В этом ряду находятся даже князья: один князь у анархистов – Кропоткин, другой князь у большевиков – Оболенский, но есть и два исключения: Белинский был "разночинцем", а Чернышевский сыном священника.

Что же касается русского марксистского "научного социализма", то его основоположники тоже дворяне – Плеханов и Ленин. Да и история революции в России тоже пошла явно не по Марксу: Великую французскую революцию подготовила французская буржуазия против дворян, а великую русскую революцию подготовили русские дворяне против русских дворян и буржуазии. Сама эта подготовка восходит к началу XIX века, когда военно-дворянская революция 14 декабря 1825 г. против воцарения Николая Первого потерпела крах, но оказала глубокое влияние на кризис монархической идеологии и на радикализацию дворянской молодежи с появлением двух мощных духовных течений в русской общественной мысли с альтернативными программами, но оба направленные против крепостничества ("западники", "славянофилы"). Советские идеологи считают ленинизм органическим продолжением и развитием марксизма в новую эпоху – в "эпоху империализма и пролетарской революции", основываясь на сталинском определении ленинизма, но они намеренно игнорируют тот неоспоримый факт, что ленинский социализм лишь заквашен немецким марксизмом, но вырос он из симбиоза французского бланкизма и русского народничества, то есть русской заговорщической революции доморощенных социалистических мыслителей – Чернышевского, Ткачева, Заичневского, Нечаева, в меньшей мере, Герцена и Лаврова, которые проповедовали социализм в России, минуя капитализм или даже предупреждая его. Путь к этому лежал, по их убеждению, через организацию насильственной революции. Оба постулата радикально противоречат революционной философии Маркса. Каждый грамотный марксист знает, что, по Марксу, нельзя перескакивать через социально-экономические формации. По Марксу пролетарская социалистическая революция сначала происходит в наиболее развитых в капиталистическом отношении странах. По Марксу пролетарскую революцию не организуют революционные партии, а она происходит сама по себе, когда старое общество беременно революцией. Революционным партиям Маркс отводит лишь роль знаменитой "повивальной бабки". У Ленина "повивальная бабка", как раз и есть хирург, делающий кесарево сечение старому обществу, беременному нежизнеспособным плодом, который нарекли именем "социализм"... Чтобы оправдать эту свою волюнтаристскую теорию революции и обосновать народнический тезис о том, что можно и нужно построить социализм, минуя капитализм, Ленин подверг ревизии марксизм слева, сочинив концепцию империализма, при котором "закон неравномерного развития капитализма" делает возможным победу социализма и в слаборазвитых странах, как Россия. (Правда, Ленин оговаривается, что социализм не может победить в Африке, но его наследники показали, что он может победить и там). Как в вопросах техники и методов революции и революционной диктатуры, так и в понимании природы социализма Ленин более последовательный бланкист, радикальный народник с истинно русским размахом, чем марксист. В самом деле, обратимся к высказываниям основоположников заговорщической теории, к французским и русским предшественникам ленинской "пролетарской революции" и ленинского "революционного социализма".

В поисках исторических источников становления Ленина-революционера и Ленина-социалиста, при пристальном изучении его концепции революционной диктатуры "профессиональных революционеров", призванной обеспечить переход к социализму, добросовестный исследователь назовет его духовными предшественниками трех французов: Робеспьера, Бабефа и Бланки и четырех русских: Заичневского, Нечаева, Ткачева и Чернышевского.

Гракх Бабеф (1760-1797) подал Ленину основополагающую идею "организации профессиональных революционеров", изложенную Лениным еще в 1902 г. в его политическом бестселлере – книге "Что делать?". В этой книге Ленин, молчаливо отвергая центральную идею Маркса из его "К критике политической экономии" о том, что социальная революция не есть акт искусственной организации, а объективный результат взрыва имманентных противоречий в обществе, сформулировал свой собственный закон: "Дайте нам организацию революционеров, – и мы перевернем Россию". Вот эта идея организации коммунистической революции централизованным заговором была взята у Бабефа. Бабеф ее проповедовал в своей революционной газете "Народная трибуна". То, что Ленин называл "организацией профессиональных революционеров", у Бабефа носит только более точное название: "тайная повстанческая директория". Впрочем, и само советское официальное издание признает, что в духовных предшественниках Ленина Бабеф занимает свое законное место, когда утверждает: "Бабеф и его сторонники бабуисты занимают видное место в ряду предшественников научного коммунизма" (БСЭ, третье издание, т.2, стр.500).

Очень большое влияние на выработку ленинской тактики и стратегии революции имел продолжатель дела Бабефа – Луи Огюст Бланки (1805 - 1882). Этот бесстрашный революционер и гениальный волюнтарист, который провел в тюрьме 30 лет за свою революционную деятельность, впервые в истории революционной мысли разработал и обосновал ведущие принципы по организации коммунистической революции в любой стране, независимо от ее социально-экономического уровня развития и политической структуры. Единственный инструмент для такой революции по Бланки – это строго централизованная и строго законспирированная иерархическая организация заговорщиков-революционеров, которая после своей победы устанавливает революционную диктатуру над страной, чтобы обеспечить победу социализма. Бланкисты входили вместе с Марксом и марксистами в I Интернационал, но отвергали концепцию Маркса о "фатальной неизбежности" революции в силу внутренних законов развитого капитализма и то только в развитых капиталистических странах. Аргументы, которые выдвигали Маркс и Энгельс против "заговорщической коммунистической революции" Бланки, прямо бьют по будущей схеме пролетарской революции Ленина в крестьянской России, капиталистически наименее развитой в Европе. Нельзя, доказывали Маркс и Энгельс в адрес Бланки, "перескочить через промежуточные станции и компромиссы" (Соч., второе изд., т.18, стр.516-517). Как раз "продолжатель дела Маркса" Ленин не признавал ни "промежуточных станций", ни "компромиссов", когда решил доказать на деле, что бланкистская схема коммунистической революции и коммунистической диктатуры осуществима сначала только в отсталых странах именно из-за глубоких противоречий, порожденных их политической, экономической, социальной и культурной отсталостью. Все известные нам коммунистические революции как раз в странах более отсталых – в России, Азии, Африке и в Латинской Америке подтвердили реальность революционной концепции Ленина. Конечно, Ленин действовал творчески, а не как апологет. Он, выражаясь советским языком, поднял бланкизм на высшую научную ступень применительно к условиям его времени и его страны, на словах Бланки критикуя, чтобы на деле вернее переодеть "фаталиста" Маркса в волюнтаристский костюм Бланки, для чего Ленину пришлось сочинить от имени Маркса антимарксистскую теорию "необланкизма" – о новых законах революции в новых условиях "высшей стадии развития капитализма" Однако, Ленин преодолел сектантскую узость бланкизма, как заговорщической организации, и однобокость марксизма как одноклассовой идеологии пролетариата тем, что рядом и вокруг революционной иерархической организации заговорщиков создал целую сеть легальных организаций, что называлось по терминологии Ленина "сочетанием нелегальной работы с легальной работой", а марксизм избавил от его пролетарской однобокости тем, что включил в марксистскую схему "пролетарской революции" еще один новый класс, который Маркс и Энгельс объявили в "Коммунистическом манифесте" реакционной силой, а именно – крестьянство. В вопросе о роли крестьянства в будущей "пролетарской революции" и его месте в строительстве социализма в России Ленин кричащий антимарксист, но зато трезвый стратег, ибо ко времени революции 1917 г. крестьянство составляло 80% от общего населения империи, а индустриальный пролетариат только 2,5%. Если бывший народник, ставший позже основоположником русского марксизма, Плеханов пророчил еще в 1889 г., что революция в России победит как рабочая революция или вовсе не победит, то Ленин в 1917 г. доказал обратное: революцию под знаменем пролетариата могут организовать русские бланкисты, опирающиеся на кучку интеллигентных демагогов и на гигантский класс крестьянства, переодетого в солдатские шинели. Однако, Ленину были чужды свойственные любому заговору, в том числе и бланкистскому, авантюризм, некалькулированный риск, путчизм, революционная игра ва-банк. Как стратег победоносной и организованной революции он уникален, а как тактик лавирования и маневрирования в политической борьбе он превосходит всех своих противников, вместе взятых. Превзошел он Бланки и в искусстве организации заговора применительно к условиям времени, оценке собственных и вражеских сил, резервов обеих сторон, могущих быть использованными в ходе революции. Плюс еще один очень важный психологический элемент: приурочить восстание к какому-нибудь ударному – случившемуся, спровоцированному или просто придуманному – "казусу белли" революции – к предлогу, вокруг которого можно организовать ярость революционных сил – наличных и потенциальных. Все это входит в стратегический баланс революции, но для того, чтобы она развязалась нужно еще одно условие – Ленин его называет "революционной ситуацией". Как раз анализируя достижения и недостатки доктрины заговора своего духовного предшественника Бланки, Ленин рассказывал, в чем он расходится и в чем он дополнил бланкизм: "Восстание, чтобы быть успешным, должно опираться не на заговор, не на партию, а на передовой класс. Это во-первых. Восстание должно опираться на революционный подъем народа. Это во-вторых. Восстание должно опираться на такой переломный пункт в истории нарастающей революции, когда активность передовых рядов народа наибольшая, когда всего сильней колебания в рядах врагов и в рядах слабых, половинчатых, нерешительных друзей революции. Это в-третьих. Вот этими тремя условиями постановки вопроса о восстании и отличается марксизм от бланкизма" (ПСС, пятое изд., т.34, стр.242-243).

Марксизм в этих рассуждениях, конечно, и не ночевал. Никаких заговоров, пусть даже переименованных в "революцию", для организации восстания, чтобы осуществить программу социализма, Маркс не признает. Именно в этом фундаментальное отличие марксизма от бланкизма, как мы видели выше. Вот в этом как раз отличается марксизм и от ленинизма.

В самом деле, вспомним еще раз исходную позицию Маркса, когда и почему происходит всякая социальная революция в обществе, чтобы сравнить марксистский фатализм, который Маркс выдает за свое научное открытие законов революции, с вышеизложенным ленинским волюнтаризмом, являющимся не развитием идей Маркса о революции, а развитием и расширением идей Бланки. В предисловии к "Критике политической экономии" Маркс сформулировал свой знаменитый закон всякой революции в следующих словах: "Общий результат, к которому я пришел и который послужил потом руководящей нитью во всех моих дальнейших исследованиях можно кратко сформулировать следующим образом... На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы... Тогда наступает эпоха социальной революции” Исходя из этого, на его взгляд, универсального закона всех революций, Маркс утверждал в своих последующих сочинениях, что нельзя искусственно перескакивать через социально-экономические формации, так же как нельзя вводить новый социальный строй декретами, добавляя, что капиталистически более развитые страны показывают отсталым странам картину их собственного будущего. Ленин молчаливо опрокинул всю эту концепцию Маркса о законах смены социально-экономических формаций и социальной революции, опираясь именно на революционные идеи Бланки и на его русских революционных последователей.

Со дня выхода Ленина на русскую общественную сцену его мысль бьется только над одной единственной проблемой: как организовать революцию в России в одеянии Маркса и методами Бланки. Социальная философия Маркса была для Ленина вершиной теоретической мысли, но его наукообразная концепция революции была противна волевой и энергичной натуре Ленина. Именно как "научный социалист" Маркс для Ленина – гигант, но как революционер он для него жалкий утопист. Здесь для Ленина образец революционера и даже герой, от которого он в восхищении, только один Бланки, несмотря на категорическое осуждение Бланки Марксом. Поэтому прав советский автор из официального издания когда он замечает, что "В.И.Ленин высоко ценил личные революционные качества Бланки и многих его соратников" (БСЭ, третье изд., т.З, стр. 413). Однако дорога Ленина к Бланки лежала не прямо, а через его русских учеников – русских якобинцев и бланкистов. Обратимся к ним.

Так сложилась традиция, что в старой России интеллигент только тот, кто служит обществу, а кто служит государству, будь он и профессором, тот не интеллигент, а бюрократ. Интеллигент – это идеалист, посвятивший себя как эмансипации и возвышению личности человека, искоренению социальных пороков и социальных несправедливостей в обществе, так и борьбе против бюрократического бездушия и политического деспотизма в государстве. На крайне левом фланге этого весьма тонкого интеллектуального слоя к концу эпохи жестокого Николая I и на протяжении всей многообещающей эпохи Александра II стояли родоначальники русского социализма на основе знаменитой русской крестьянской общины – народники. Чистота и бескорыстность их идеалов, их бесстрашие и жертвенность вызывали восхищение современников, когда они, отказавшись от личной жизни и блестящей карьеры, сознательно шли на гибель или "шли в народ", то есть в крестьянство в качестве простых мастеровых, чтобы просветить его в социалистическом духе, то есть настроить против помещиков и царя. Однако мужик отвергает социализм, даже выдает своих благожелателей полиции. Тогда возникло новое течение в народничестве: народ не хочет своего счастья, так надо навязать ему это счастье силой. Вот они то, собственно, и стали основоположниками русского бланкизма и духовными предшественниками большевизма.

Самое выдающееся место среди них занимает Николай Чернышевский (1828-1889), с произведениями которого Ленин познакомился еще при жизни автора через своего старшего брата Современник и бывший единомышленник Ленина в начале века – Н.Валентинов в книге "Встречи с Лениным" пишет, что Ленин считал Чернышевского своим духовным предтечей, а свое инструктивное руководство к революции "Что делать?", названное Плехановым "катехизисом революции", написал под прямым влиянием книги Чернышевского, которая тоже называлась "Что делать?".

"Что делать", чтобы освободить крестьян от крепостной зависимости, а Россию от деспотизма, Чернышевский знал еще за десять лет до рождения Ленина, когда он напечатал в "Колоколе" Герцена от 1 марта 1860 г. письмо из России, подписанное псевдонимом "Русский человек". В этом письме сказано: "Наше положение невыносимо и только топор может нас избавить и ничто, кроме топора, не может. Перемените тон и пусть ваш "Колокол" благовестит не к молебну, а звонит набат. К топору зовите Русь!"

Через два года – в 1862 г. единомышленник Чернышевского Петр Заичневский (1842-1896) развил тему о "топоре" в печатной подпольной прокламации "Молодая Россия", как бы предуказывая будущие пути ленинской революции. В ней говорилось: "Мы будем последовательнее великих террористов 1792 г. Мы не испугаемся, если увидим необходимость для ниспровержения современного порядка пролить втрое больше крови, чем пролито якобинцами в 1790-х годах... С полной верой в себя, в свои силы, в сочувствие к нам народа, в славное будущее России, которой выпало на долю первой осуществить великое дело социализма, мы издадим один крик: к топору! И тогда бей императорскую партию, не жалея, как не пожалеет она нас теперь, бей на площадях, если эта подлая сволочь осмелится выйти на них, бей в домах, бей в тесных переулках, бей на широких улицах столиц, бей по деревням и селам. Помни, что кто тогда не будет с нами, тот будет против, кто против – тот наш враг, а врагов следует истреблять всеми способами. Да здравствует социальная и демократическая республика русских".

Стоит только сравнить язык "Молодой России" с языком официальных документов ленинской России, чтобы увидеть: то, что у народников было эмоциональным взрывом, революционной фантазией, у Ленина станет программой действий первых лет революции.

Идея "топора" Чернышевского и Заичневского была впоследствии разработана в виде цельной системы программы действия революционеров: во-первых, как нужно организовать в России социалистическую революцию и, во-вторых, какой и как надо ввести в стране социализм, минуя капитализм. Автором программы был Сергей Нечаев (1848-1883). Она изложена в двух его произведениях: "Катехизис революционера" и "Главные основы будущего общественного строя". Ведущая идея "Катехизиса революционера" – морально и допустимо все, что помогает успеху революции, ибо "цель оправдывает средства". Вторая работа посвящена характеру и содержанию будущего русского коммунизма. Критика Марксом нечаевского социализма звучит сегодня как критика нынешнего советского социализма. Маркс писал, что у Нечаева принцип "производить для общества как можно больше и потреблять как можно меньше"; труд обязателен под угрозой смерти, царствует дисциплина палки. Маркс восклицает: "Какой прекрасный образец казарменного коммунизма! Все тут есть: общие столовые и общие спальни, оценщики и конторы, регламентирующие воспитание, производство, потребление, словом, всю общественную деятельность, и во главе всего этого, в качестве высшего руководителя, безымянный и никому не известный "Наш Комитет" (Маркс и Энгельс, Соч., т. 18, стр. 414). Поставьте на место "безымянного Нашего Комитета" безымянный аппарат ленинского Центрального Комитета, и вы увидите, что основополагающая идея советского "казарменного коммунизма" принадлежит не Марксу, а Нечаеву. Первым, кто испробовал идею Нечаева на практике, был Ленин ("военный коммунизм"). От нее он на время отказался, когда увидел опасность потери власти. Мы уже говорили, что ленинская "философия революции" в основе своей идет не от Маркса и Энгельса, а от Бланки, а теперь добавим, что она также и от Нечаева и Ткачева. В "Катехизисе революционера" весь будущий Ленин. Вот некоторые пункты из него:

  1. Революционер – человек обреченный, у него нет ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности, ни даже имени. Все в нем поглощено единым исключительным интересом, единой мыслью, единой страстью – революцией.

  2. Он в глубине своего, не на словах только, а на деле, разорвал всякую связь с гражданским порядком и со всем образованным миром, со всеми законами... и нравственностью этого мира.

4. Он презирает общественное мнение, он презирает и ненавидит во всех побуждениях и проявлениях нынешнюю общественную нравственность. Нравственно для него все, что способствует торжеству революции.

6. Суровый для себя, он должен быть суровым и для других. Все нежные и изнеживающие чувства родства, дружбы, любви, благодарности и даже самой чести должны быть задавлены в нем единой холодной страстью революционного дела.

10. У каждого товарища должны быть под рукой несколько революционеров второго и третьего разрядов, го есть не совсем посвященных. На них он должен смотреть как на часть общего революционного капитала, отданного в его распоряжение. Он должен экономно тратить свою часть капитала, стараясь всегда извлечь из него наибольшую пользу.

  1. С целью беспощадного разрушения революционер может и должен жить в обществе, притворяясь совсем не тем, что он есть на самом деле, должен проникнуть всюду.

  2. Все это поганое общество должно быть раздроблено на несколько категорий. Первая категория – неотлагаемо осужденных на смерть.

17. Вторая категория должна состоять из людей, которым даруют только временную жизнь, чтобы они рядом зверских поступков довели народ до неотвратимого бунта.

  1. Наше дело – страшное, полное, повсеместное и беспощадное разрушение.

  2. Поэтому, сближаясь с народом, мы прежде всего должны объединиться с теми элементами народной жизни, которые со времени основания московской государственной силы не переставали протестовать... Соединимся с диким разбойничьим миром, этим истинным и единственным революционером в России.

  3. Сплотить этот мир в одну непобедимую, всесокрушающую силу – вот вся наша организация, конспирация, задача."

(См.: С.П. Жаба "Русские мыслители о России и человечестве", Париж, 1954).

Официальные советские историки характеризуют Нечаева, как человека "обладавшего большим личным мужеством, фанатически преданного делу революции" (БСЭ, третье издание, т. 17, стр. 552).

После Чернышевского, Заичневского и Нечаева наибольшее влияние на Ленина в отношении разработки техники революции и принципов подбора революционных кадров имел человек, которого марксистский академик М.Н.Покровский назвал "предшественником большевизма", – Петр Ткачев (1844-1886). По происхождению и образованию Ткачев также похож на Ленина: он тоже сын дворянина, тоже сдал экзамены экстерном за юридический факультет Петербургского университета. Якобинец-народник, единомышленник Заичневского и Нечаева, но враг "бунта снизу" Бакунина с его "анархией", а также враг пассивной пропаганды социализма Лаврова, Ткачев в своем зарубежном журнале "Набат" проповедует политическую революцию меньшинства сверху для установления революционной диктатуры – чтобы построить социализм в России именно диктаторскими методами. Иначе говоря, социальной революции снизу должна предшествовать политическая революция сверху. Революцию сверху совершает не какая-то аморфная группа личностей, опираясь на темную массу, а отборные революционеры, соединившиеся в спаянную группу "активного меньшинства". Такие волевые и жертвенные личности, утверждает Ткачев, вносят в "процесс развития общественной жизни много такого, что не только не обуславливается, но подчас даже решительно противоречит историческим предпосылкам, так и данным условиям общественности" (П.Ткачев, Избранные сочинения, т.З, 1933 г., стр. 193).

Кто читал Ткачева и ленинское "Что делать?", тот знает, что доктрина Ленина о "профессиональных революционерах", так же, как и другая ленинская доктрина, что идея социализма рождается не из рабочего быта, а должна быть привнесена извне интеллигенцией, обе эти идеи целиком взяты из Ткачева, который, в свою очередь, заимствовал их у Бабефа и Бланки. Идеи эти, конечно, далеки от марксизма. Когда в 1889 г. в одном из писем русские люди запрашивали автора "Молодой России", сродни ли идеи народнического социализма идеям Маркса, то пренебрежительный ответ гласил: "Марксятину мы тогда еще не читали". Ленин впоследствии читал всю "марксятину", но твердо знал, что цель, которую он поставил перед собой – захват власти в русском государстве может быть достигнута только на путях революционной доктрины Ткачева. Суть этой доктрины выражаясь словами Ткачева, сводилась к следующему: "Меньшинство, в силу своего более высокого умственного и нравственного развития, всегда имеет и должно иметь умственную и нравственную власть над большинством. Следовательно, революционеры – люди этого меньшинства..., оставаясь революционерами, они не могут не обладать властью... Если ближайшая, практически достижимая задача революционеров сводится к насильственному нападению на существующую политическую власть с целью захвата этой власти в свои руки, то отсюда само собой следует, что к осуществлению именно этой задачи и должны быть направлены все усилия истинно революционной партии. Осуществить ее всегда легче и удобнее посредством государственного заговора... Но всякий, признающий необходимость государственного заговора, тем самым должен признать и необходимость дисциплинированной организации революционных сил... Организация, как средство дезорганизации и уничтожения существующей правительственной власти – такова должна быть единственная программа деятельности всех революционеров" ("Набат", 1875). Анализируя победоносный октябрьский государственный заговор Ленина по точным рецептам Ткачева, не столько восхищаешься успехами Ленина, сколько гениальным предвидением Ткачева. Впрочем, им восхищался сам Ленин, когда писал: "Подготовленная проповедью Ткачева и осуществленная посредством "устрашающего" и действительно устрашавшего террора попытка захватить власть – была величественна". (Ленин, ПСС, т. 6, стр. 173). Речь идет об убийстве членами исполнительного комитета "Народной воли" освободителя крестьян Александра II.

Ленин развил основные идеи Ткачева в книге "Что делать?" в следующих словах:

"Без десятка талантливых, испытанных, профессионально подготовленных и долгой школой обученных вождей, превосходно спевшихся друг с другом, невозможна в современном обществе стойкая борьба ни одного класса, И вот я утверждаю:

  1. ни одно революционное движение не может быть прочно без устойчивой и хранящей преемственность организации руководителей;

  2. что, чем шире масса, стихийно вовлекаемая в борьбу, составляющая базис движения и участвующая в нем, тем настоятельнее необходимость в такой организации и тем прочнее должна быть эта организация;

  3. что такая организация должна состоять, главным образом, из людей, профессионально занимающихся революционной деятельностью;

  4. что в самодержавной стране, чем более сузим состав такой организации до участия в ней таких только членов, которые профессионально занимаются революционной деятельностью и получили профессиональную подготовку в искусстве борьбы с политической полицией, тем труднее будет "выловить" такую организацию, и

  5. – тем шире будет состав лиц из рабочего класса и из остальных классов общества, которые будут иметь возможность участвовать в движении и активно работать в нем... Десяток испытанных, профессионально вышколенных не менее нашей полиции революционеров централизует все конспиративные стороны дела".

Николай Бердяев был совершенно прав, когда оценил влияние Ткачева на будущую доктрину революции Ленина в следующих словах:

"Наибольший идеологический интерес, как теоретик революции, представлял Ткачев, которого нужно признать предшественником Ленина... Он государственник, сторонник диктатуры власти, враг демократии и анархизма. Революция для него есть насилие меньшинства над большинством. Нельзя допустить превращения государства в конституционное и буржуазное... Ткачев, подобно большевикам, проповедует захват власти меньшинством и использование государственного аппарата для своих целей. Он сторонник сильной организации. Ткачев один из первых говорил в России о Марксе. Он пишет в 1875 г. письмо к Энгельсу, что пути русской революции особенные, и что к России не применить принципы марксизма. Ткачев более предшественник большевизма". У нас есть свидетельства от самых близких Ленину людей, как высоко оценивал Ленин концепцию "насильственной политической революции" сверху, которую возглавляет централизованная революционная организация по рецептам Нечаева и Ткачева. Уже будучи у власти, Ленин говорил своему близкому соратнику и начальнику своего личного кабинета Бонч-Бруевичу: "Ближе всех к нам Ткачев". Ленин рекомендовал своим последователям читать и изучать произведения Ткачева. Восхищался Ленин также необыкновенным талантом Нечаева как революционера и мастера конспирации. Ленин говорил: "Люди совершенно забывают, что Нечаев обладал уникальным организаторским талантом, обладал способностью везде находить особенные технические приемы для организации заговора, придать своим мыслям такие потрясающие формы, что они навсегда запечатляются в памяти. Стоит вспомнить его ответ в листовках на вопрос, кого из членов правящего дома надо убить? Его чеканный ответ гласил: "весь большой Респонсориум (молитвенник). Каждый знает, что в нем упомянуты все члены дома Романовых. Ведь этот ответ граничит с гениальностью". (D.Shub, Lenin, стр. 428-429, Wiesbaden). Ленин добавлял: "В политике нет морали, а есть целесообразность". Когда Ленин и Свердлов 18 июля 1918 г. отдали приказ без суда расстрелять всю семью царя Николая II, то они, видно, руководствовались этим принципом.

Ленин учился и у Бакунина, критикуя его анархизм. Что же от Бакунина вошло в "сокровищницу ленинизма"?

Прежде чем говорить об этом, бросим беглый взгляд на необыкновенную биографию Михаила Бакунина (1814-1876). Он, как и все русские мыслители и революционеры, происходил из дворянской семьи, был артиллерийским офицером с блестящей перспективой для карьеры (ведь артиллерийские офицеры были наиболее образованной частью тогдашнего русского офицерского корпуса), но его занимала на военной службе не артиллерия, а... философия. Бросив военную карьеру, он погружается в ее изучение сначала в кружке Станкевича, а потом в немецких университетах. Он был наряду с другим народником – Лавровым, тем русским человеком, который мог бы состязаться с немцем Марксом по знанию немецкой философии Фихте, Шеллинга, Гегеля, Фейербаха... На какое-то время Бакунин нашел общий язык с Марксом. Он участвует вместе с ним в создании Первого Интернационала (1864-1874), он впервые переводит на русский язык "Манифест коммунистической партии" Маркса и Энгельса, который выходит в Женеве в 1864 г. Однако скоро выясняется, что эти мощные интеллектуальные личности – психологические антиподы, противопоказанные друг другу – один мастер революционных действий, а другой – книжный революционер за столом в библиотеке Британского музея, но оба претендуют на лидерство в Интернационале. Революционные дела говорили в пользу Бакунина. Бакунин участвовал во всех европейских революциях 1848-1849 годов во Франции, Германии, Австро-Венгрии. Немцы и австрийцы приговорили его за это дважды к смертной казни, оба раза отмененной. Выданный австрийцами России, Бакунин семь лет сидел в Петропавловской крепости. Высланный в 1861 г. в Сибирь, Бакунин бежал в Японию, потом в Америку, а оттуда пробрался в Англию, чтобы вновь включиться в революционное движение Европы. Он участвует в Лионском восстании 1870 г. (Франция) и в Болонском восстании 1874 г. (Италия). Он пишет руководство как организовать революцию, как преодолеть тиранию государства над личностью и народом – книгу "Государственность и анархия" (1873 г.), которая становится бестселлером среди народников.

Если бы Ленин составил свой собственный "Катехизис революционера", то в него несомненно вошли бы следующие идеи Михаила Бакунина:

  1. "Страсть к разрушению есть в то же время творческая страсть";

  2. "Идея Бога есть самое решительное отрицание человеческой свободы и приводит неизбежно к рабству людей в теории и на практике" (это предвосхищение изречения Шатова в духе Ленина: "Если Бог есть, то человек – раб")

  3. "Не надо вождей, которые наполовину возбуждают, наполовину успокаивают народ";

  1. "Освобождение наших народов может выйти из одного бурного движения их... Чудеса революции встанут из глубины этого пламенного океана. Россия есть цель революции: ее наибольшая сила там развернется и там достигнет совершенства";

  2. "Высоко и прекрасно взойдет в Москве созвездие революции из моря крови и огня, и станет путеводной звездой для блага всего освобожденного человечества";

  3. "Революция в России несомненна. Что же будет ее первым необходимым делом? Разрушение Империи, потому что пока существует Империя, ничего хорошего и живого не может осуществиться в России. Мы патриоты народа, а не государства".

Но были и другие идеи у Бакунина, которые Ленин не стал бы заносить в свой "Катехизис". Бакунин анархист, он за ликвидацию любого государства, как основного источника и рычага угнетения личности и человечества, он за "свободную федерацию землевладельческих и фабрично-ремесленных ассоциаций", а Ленин – государственник, сторонник создания такого государства, которого история еще не знала, под названием "диктатуры пролетариата". Вот против этой идеи Маркса боролся Бакунин и расколол I Интернационал. Аргументы Бакунина, пророческие тогда, сегодня тоже актуальны, более того, они все сбылись с необыкновенной точностью в странах коммунизма. Вот некоторые из его аргументов:

"Мы уже несколько раз высказывали глубокое отвращение к теории Лассаля и Маркса, рекомендующей работникам, если не как последний идеал, то как ближайшую главную цель – основание народного государства, которое, по их объяснению, будет ничто иное, как "пролетариат, возведенный на степень господствующего сословия". Спрашивается, если пролетариат будет господствующим сословием, то над кем он будет господствовать? Значит, останется другой пролетариат, который будет подчинен этому новому господствующему государству, например, хотя бы крестьянская чернь... Что значит пролетариат, возведенный в господствующее сословие? Неужели весь пролетариат будет стоять во главе управления? Итак, все же приходишь... к правлению огромного большинства народных масс привилегированным меньшинством... но это меньшинство, говорят марксисты, будет состоять из работников (то есть из рабочих, по позднейшей терминологии – А.А.). Да, пожалуй, из бывших работников, ... которые станут смотреть на весь чернорабочий мир с высоты государственной: будут представлять уже не народ, а себя и свои притязания на правление народом... Марксисты... утешают мыслью, что эта диктатура временная и короткая. Они говорят, что такое государственное ярмо – диктатура – есть необходимое переходное средство для достижения полнейшего народного освобождения... Итак, для освобождения народных масс надо их сперва поработить... Мы отвечаем: никакая диктатура не может иметь другой цели, кроме увековечения себя и что она способна породить, воспитать в народе только рабство: свобода может быть создана только свободой" (С. П. Жаба, там же, стр. 114-119). Когда Ленин провозгласил "диктатуру пролетариата" в России, тоже говорилось, что она временная и на короткий срок – "переходный период от капитализма к социализму." Короткий переходный период продолжается уже более 70 лет. Мао Цзэдун даже сказал, что "переходный период" может продолжаться более 500 лет!

Как оценивает сам Ленин бакунизм? Его оценка "диалектическая", то есть двойственная. Как врагов будущей централизованной абсолютной "диктатуры пролетариата" Ленин решительно осуждает Бакунина и бакунистов, но, как бесстрашных революционеров и разрушителей царского абсолютистского государства, Ленин высоко ценит их. Вот свидетельство официального издания: "Против анархизма во всех формах боролся В.И.Ленин, считавший... бакунизм порождением отчаяния... Ленин вместе с тем вполне признавал вклад в революционную борьбу в России народников-бакунистов в семидесятых годах XIX века" (БСЭ, т. 2, стр. 553, 1970 г.). Оценка Марксом личности Бакунина-революционера была чисто эгоистической: он болезненно ревновал к его мировой славе великого революционера, к его монопольному лидерству в революционном движении в латинской Европе, исключил его из Интернационала, а сам Интернационал перевел в Америку, чтобы избавиться от бакунистов, и прудонистов. Да и отнюдь не все революционеры в латинских странах Европы были в энтузиазме от его безоглядной, кипучей и вездесущей революционной энергии, бескорыстно расточаемой им с истинно русской щедростью, но без немецкого педантизма в обосновании революции и без французского пафоса в ее драматизации. Поэтому-то французский коллега Бакунина по революционной профессии – Луи Коссибьер выразился о нем тоже двойственно: "Такой человек неоценим на первый день революции, но на второй день он должен быть расстрелян".

Конечно, Ленин не повторял прописных истин о технике революционного заговора бланкистов и их русских последователей. Он анализировал их рецепты, критиковал их слабые пункты, обобщал их заговорщический опыт, а из всего этого применительно к условиям своего времени, разработал стройную концепцию тактики и стратегии "пролетарской революции" и "пролетарской диктатуры", которые много общего имеют с революционными народниками и ничего, кроме терминологии, с Марксом и Энгельсом.

Особое место в становлении революционной стратегии Ленина занимает Петр Лавров (1823-1900). Дворянин и полковник артиллерии, человек глубоко и всесторонне образованный, как и Бакунин, Лавров не разделял теории Бакунина, что русский мужик по природе своей социалист и бунтарь, но Лавров думал, что его можно и нужно воспитать в духе социализма и подготовить к всеобщему "бунту", то есть к будущей крестьянской социалистической революции. Для этого, по Лаврову, необходимо, во-первых, дворянским интеллигентам идти в крестьянские массы, чтобы внушать им идеи крестьянского социализма ("хождение в народ"), во-вторых, сама по себе революция никогда не происходит, ее должны организовать "критически мыслящие личности". Обе идеи, как указывалось, использованы Лениным, слегка модернизировав, в уже цитированном "Что делать?", только у Ленина будущая революция не крестьянская, а пролетарская и поэтому социализм тоже не крестьянский, а пролетарский. Ленин утверждает в этой книге, как мы это видели, что рабочий класс не может своим умом додуматься до идеи социализма, что эту идею должны привнести извне представители буржуазной интеллигенции, каковыми были, по Ленину, Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Далее, Ленин уверен, как и Лавров, что социалистическая революция в России не произойдет по Марксу, но ее можно и нужно организовать силами "критически мыслящих личностей", которые у Ленина носят название – "организации профессиональных революционеров". Этой организации революционно мыслящих и революционно действующих людей Ленин предназначает роль "архимедова рычага", опираясь на который, он хочет перевернуть Россию. Однако Ленин радикально разошелся с Лавровым как в отношении гуманистической программы его революционной концепции, так и формы послереволюционного правления в России. Не нужны Ленину и "критически мыслящие личности" при "диктатуре пролетариата". Иные высказывания Лаврова прямо-таки пророческие в свете практики будущего Ленина. Чтобы показать это, я вынужден буду привести несколько длинных цитат из Лаврова.

Интересно также отметить, как некоторые мысли Лаврова перекликаются даже терминологически ("застой", "перестройка") с современностью. Лавров писал: "Обществу угрожает опасность застоя, если оно заглушит в себе критически-мыслящие личности (диссиденты – А.А.). Его цивилизации грозит гибель, если эта цивилизация, какова бы она ни была, сделается исключительным достоянием небольшого меньшинства (Политбюро! – А.А.). Следовательно, как ни мал прогресс человечества, он и то, что есть, лежит исключительно на критически-мыслящих личностях; без них он безусловно невозможен; без их стремления распространить его он крайне непрочен"... ("Исторические письма"). "Началась историческая роль революционной доли русской интеллигенции... Она взяла на себя опасную и грозную обязанность сделаться центром нового революционного движения. Базисом этого движения должен быть русский крестьянин". ("Взгляд на прошлое и настоящее русского социализма"). "На первое место мы поставим положение, что перестройка русского общества должна быть совершена не только для народа, но и посредством народа... Лишь строгой и усиленной личной подготовкой можно выработать в себе возможность полезной деятельности среди народа... Лишь уясняя народу его потребности и подготовляя его к самостоятельной и сознательной деятельности для достижения яснопонятных целей, можно считать себя действительно полезным участником в современной подготовке лучшей будущности России" ("Наша программа").

"Революция, а не попытка к бунту. Революция обдуманная, рассчитанная, а не безумные забавы революционными порывами" ("Русской молодежи"). "Наука и труд в их союзе одни могут дать прочное будущее человечеству... Развивайте в себе силу мысли и энергию убеждения, ясное понимание и самоотверженную решимость... Здесь возможное будущее... идите и завоюйте его" ("Кому принадлежит будущее?"). Дальше идет Лавров, который решительно чужд Ленину. И это тоже становится понятным, если мы продолжим цитирование Лаврова. Лавров доказывал:

"Средством для распространения истины не может быть ложь; средством для реализации справедливости не может быть ни эксплуатация, ни авторитарное господство личностей... Люди, утверждающие, что цель оправдывает средства, должны бы всегда сознавать: кроме тех средств, которые подрывают саму цель" ("Наша программа"). "Современный русский деятель должен оставить за собой устарелое мнение, что специалисты-революционеры, свергнув удачным подрывом центральное правительство, могут стать на его место и ввести... новый строй, облагодетельствовав им неподготовленную массу. Мы не хотим новой насильственной власти, каков бы ни был источник новой власти... Тот, кто желает блага народу, должен стремиться не к тому, чтобы стать властью при пособии удачной революции и вести за собой народ к цели, ясной лишь для предводителей, но к тому, чтобы вызвать в народе сознательную постановку целей, сознательное стремление к этим целям и сделаться не более как исполнителем этих общественных стремлений, когда наступит минута общественного переворота" ("Наша программа").

В заключение первой главы бросим беглый взгляд на влияние, которое оказал на Ленина другой народоволец – его родной брат Александр Ульянов.

Если бы родоначальники народничества верили в Бога и за свои социалистические идеалы во имя счастья и процветания русского народа боролись не по "катехизису Нечаева", а по заповедям Евангелия ("возлюби ближнего твоего, яко сам себе", "не сотвори себе кумира", "не убий"), то они, вероятно, были бы причислены к лику святых. Однако все было наоборот – одних ближних убивали во имя других ближних, а из убийц люди сотворяли себе кумиров, как героев за народное счастье. Так поступал и Ленин, когда восхищался "геройской борьбой с правительством" (ПСС, т. 1, стр. 271) террористической группы "Народная воля", организовавшей убийство царя-освободителя крестьян от крепостного права – Александра П. Вождя этой группы Андрея Желябова Ленин даже отнес к числу таких революционеров, как Робеспьер и Гарибальди, что в устах Ленина было величайшей похвалой.

У Ленина была не только глубокая духовная связь с заговорщической и террористической частью радикального народничества, но и связь родственная еще с гимназических лет через его старшего брата – народовольца и террориста Александра Ульянова. Здесь надо сказать несколько слов о семье Ленина, историю которой партийные идеологи так же безбожно фальсифицируют, как и историю самой партии. Фантастических вершин фальсификации фактов, событий и биографий политических деятелей партийные идеологи достигают, когда они обращаются к биографиям политических деятелей – безразлично, своих или чужих. Чужие – со дня рождения – числятся по классу Собакевича – прохвосты, мошенники и разбойники на большой дороге, а свои занесены все в большевистские "святцы", конечно, если они умудрились умереть до фашистского переворота Сталина. Что же касается самого Ленина, то в Кремле негласно изобрели канон, который, оглашенный вслух, звучал бы как плагиат известной мусульманской формулы: "Нет Бога, кроме Маркса, и Ленин его пророк". Поэтому под бога Маркса сочинили пророку Ленину и биографию, да еще подчищают дворянско-буржуазную биографию его родителей, чтобы сам Володя не выглядел как барчук. В самом деле, посмотрите, как БСЭ преподносит читателям социальное происхождение родителей Ленина и как рисуется их духовный мир, чтобы вывести революционную генеалогию Ленина из семейного очага: отец происходит из народных низов, из "мещан", мать чуть ли не крестьянка, оба "прогрессивные", "демократы", которые воспитали своих детей в "прогрессивном духе", даже больше – в духе идей Чернышевского, в силу чего все они стали революционерами. "Ульянов Илья Николаевич... деятель народного образования... педагог-демократ. Родился в мещанской семье... Его педагогические воззрения формировались под влиянием революционно-демократических идей Чернышевского и Добролюбова... Оказал большое влияние на формирование характеров, убеждений своих детей, ставших революционерами. Просветительская работа Ульянова содействовала пробуждению политического сознания крестьян и их стремления к борьбе за свое освобождение" (т. 26, стр. 620-621). В этой биографии отца Ленина соответствуют действительности только имя, отчество, фамилия. Все остальное – примитивнейшая фальсификация. Отец Ленина родился в богатой буржуазной семье, почему ему и удалось получить гимназическое и университетское Образование, как его получил и младший его брат. Он был верноподданейший монархист и набожный церковник, который, как чумы, боялся таких атеистов, как Чернышевский, боялся куда больше, чем черт ладана (вот свидетельство Московского радио в программе "Взгляд" от 26 мая 1989 г. по записи радио "Свобода": "Ульянов Илья Николаевич был глубоко религиозным человеком"). Отец Ленина не мог быть "педагогом-демократом", потому что таких людей не производили в чины гражданских генералов и не ставили во главе учебных округов, а приговаривали к "гражданской казни" и заточению в крепость и тюрьму, как поступили с тем же Чернышевским. Отец Ленина получил по службе все награды и ордена, какими только располагала императорская Россия. Награжденный высшим орденом Святого Владимира третьей степени в мрачную эпоху реакционера царя Александра III и его мракобеса К.Победоносцева, он был возведен в сословие потомственного дворянства. Сам Ленин еще в студенческие годы придавал значение титулу своего отца. В прошениях, подаваемых на имя начальства, он неизменно писал: "от сына потомственного дворянина В.И.Ульянова" (эти документы в двадцатых годах выставлялись под стеклом в музее Ленина). Даже в эмиграции в Женеве, в своем входном билете в Публичную читальню Ленин записал: "V.Oulianoff – gentilhomme russe", то есть "русский дворянин"! Ничего нет зазорного в том, что Ленин был сыном дворянина, ибо, как мы видели, все русские революционеры тоже из дворян, но зачем это скрывать от народа? Аналогично поступают партийные идеологи и с биографией матери Ленина. О ней говорится, что она родилась в семье врача, получила домашнее образование, экстерном сдала экзамен на звание учительницы. Изучила немецкий, французский, английский языки. Специально подчеркивается, что мать "обладая исключительными педагогическими способностями, оказала огромное влияние на воспитание детей, понимала их революционные стремления", то есть иначе говоря, она несет моральную ответственность за то, что ее старшего сына повесили за эти самые "революционные стремления". Скажите, какая мать на свете, да еще верующая христианка, может поощрять своих детей на революционные подвиги, которые заведомо могут стоить им жизни? Психологическая примитивность партийных идеологов вполне на уровне их искусства лгать даже тогда, когда на то нет никакого резона. Ведь, если дворяне и князья восстают против деспотического режима собственного класса или сословия, то это лучшее свидетельство в пользу их идеализма. Вернемся к биографии матери Ленина. Да, она родилась в семье врача, но какого? Ее отец Александр Бланк, немец, был врачом в Петербурге, при петербургском полицейском участке. Уходя в отставку, купил имение на Волге с крепостными крестьянами, которое по наследству перешло к его старшей дочери – Марии Александровне, матери Ленина. Другими словами, мать Ленина – помещица, и в этом тоже ничего зазорного нет, тем более, что на доходы матери от ее имения дети могли закончить свое образование, а Ленину-эмигранту мать регулярно посылала деньги из тех же доходов. Словом, семья Ульяновых была, по тогдашним понятиям, благородного происхождения, монархического воспитания и православной веры, но, как говорится, "в семье не без урода". Таким "уродом", тоже по тогдашним понятиям, оказался старший брат Ленина – Александр Ульянов, студент старшего курса Петербургского университета, который в том же году, в котором умер его отец – в 1886 – стал членом террористической группы "Народной воли". Эта группа организовала заговор с целью убить Александра III. Заговорщики - пять человек вместе с Александром Ульяновым – были приговорены к смертной казни и в 1887 г. повешены. (Правительство дало слово матери помиловать сына, если он подаст прошение о помиловании на имя царя. Мать, на свидании, уговаривала сына сделать это, но сын отказался). В том же году Ленин кончил гимназию. Вот с этих пор все остальные дети Ульяновых – их было теперь пятеро – два мальчика и три девочки – росли под возрастающим шоком трагической гибели их идеала и кумира Саши. Это и предопределило их дальнейшую жизненную карьеру, как и поведение самой матери. Она перенесла три тягчайших удара – в 1886 г. в 55-летнем возрасте умер муж, через год – в 1887 г. повесили сына, в 1891 г. умерла Ольга, любимая сестра Ленина. Вот с этих пор, надо полагать, дети начали думать о революции, но никак не раньше.

Есть свидетельство одной из сестер Ленина, которое присутствует во всех его казенных биографиях: когда казнили брата, Ленин якобы сказал – "мы пойдем другой дорогой"! Это, наверняка, семейная легенда. Не может семнадцатилетний абитуриент знать, какой дорогой он пойдет, то есть иметь отличную концепцию о путях и методах революции, чем ту, которую избрал его брат. Социологически, может быть, спорный, но психологически вполне понятный тезис мой гласит: если бы Александра не повесили, то Владимир Ульянов пошел бы по стопам отца – талантливого и верноподданного слуги его Величества. В огромной мифологии о революционном творчестве Ленина, в многотомных "Ленинианах", в многочисленных воспоминаниях его современников, не говоря уже о 55 томах его собрания сочинений и сорока томах "Ленинских сборников", нет и намека на то, что Ленин до казни брата интересовался марксизмом или собирался стать "профессиональным революционером". Советские биографы Ленина пишут: "От старшего брата Ленин узнал о марксистской литературе" (БСЭ, т. 14, третье издание). Где же здесь логика – младшего брата знакомит с марксизмом, а сам идет на виселицу за "Народную волю"? Из семейной хроники Ульяновых хорошо известно, что Володя обожествлял старшего брата, во всем подражал ему, мог бы, конечно, подражать ему и в революционной деятельности. Казнь царем брата вошла в сознание Володи потрясением, психологической травмой. Вот тогда из Володи Ульянова родился Ленин, который поклялся отомстить всему дому Романовых за своего брата-идола, имея все основания повторить гневные строки великого поэта:

"Самовластительный Злодей,

Тебя, твой трон я ненавижу,

Твою погибель, смерть детей,

С жестокой радостию вижу."

Ленин не только увидел "смерть детей" вешателя своего брата царя Александра Ш., но он лично дал приказ убить не только сына Александра III – бывшего царя Романова Николая Александровича и царицу Александру Федоровну, но и их малолетних детей безо всякого суда и следствия. Это была бессмысленная жестокость и варварский акт, акт мести Романовым за своего брата. Троцкий предпочел записать в "Дневник", что он лично не причастен к этому злодеянию. Троцкий писал: "В один из коротких наездов в Москву – за несколько недель до казни Романовых – я мимоходом заметил в Политбюро (тогда Политбюро не было, было просто бюро ЦК – А.А.), что в виду плохого положения на Урале следовало бы ускорить процесс царя. Я предполагал открытый судебный процесс... Следующий мой приезд в Москву выпал уже после падения Екатерининбурга. В разговоре со Свердловым я спросил мимоходом:

  • Да, а где царь?

  • Конечно, – ответил он, – расстрелян.

  • А семья где?

  • И семья с ним.

  • Вся? – спросил я.

  • Вся, – ответил Свердлов, – а что?

Он ждал моей реакции. Я ничего не ответил.

  • А кто решал? – спросил я.

  • Мы здесь решали. Ильич считал, что нельзя оставлять им живого знамени, особенно в нынешних трудных условиях". (Л.Троцкий, Дневники и письма, Эрмитаж, 1986, стр. 100-101).

Сообщив, что он не участвовал в решении Ленина и Свердлова казнить царскую семью, Троцкий все-таки находил, что само это решение было "целесообразным и необходимым". Однако советское правительство побоялось сообщить стране и миру, что казнена вся семья. Было объявлено, что казнен только сам царь, а семья эвакуирована в другое место.






оставить комментарий
страница1/18
Дата24.09.2011
Размер4.58 Mb.
ТипУказатель, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18
плохо
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх