В. П. Бажов «Интеллигенция: вопросы и ответы». М., 1991 г icon

В. П. Бажов «Интеллигенция: вопросы и ответы». М., 1991 г


Смотрите также:
Вопросы и ответы. Некоторые типичные вопросы и ответы на них...
6. Проиллюстрировать ответы на вопросы и таблицей?...
Вопросы и ответы по бухучету или налогообложению...
Понятие «интеллигенция» в России в конце XIX начале ХХ вв. 6...
Запишите на листочках ответы на вопросы...
Р. В. Иванов-Разумник "Что такое интеллигенция?"...
1. Международная научно-практическая конференция «Интеллигенция и власть: переосмысливая прошлое...
Я. Я. Логвинович вопросы и ответы...
Ответы на вопросы к книге Бемидбар.   Ответ на вопрос:  ...
Ответы на экзаменационные вопросы по истории России 11 класс...
Б. А. Успенский Русская интеллигенция как специфический феномен русской культуры...
Я. Я. Логвинович вопросы и ответы...



Загрузка...
скачать


Оглавление:

Библиография...........................................................................................................................3

Интеллигенция - что это? (введение)..........................................................................4

Истоки......................................................................................................................5

Интеллигенция как социальная организация: устройство, характерные черты, действия. Социальный анализ роли интеллигенции в русской революции........................................6

Последствия влияния интеллигенции и ее роль в разрушении России (заключение).....15


Библиография:

  1. Вехи.Сборник статей о русской интеллигенции.М., 1909 г.

  2. В.П. Бажов «Интеллигенция: вопросы и ответы». М., 1991 г.

  3. Н. Бердяев. Русская идея. «Издательство АСТ». М., 1997 г.

  4. Со­вет­ская ис­то­ри­че­ская эн­цик­ло­пе­дия. М., 1965 г

  5. Интернет:

http://www.krugosvet.ru/articles/109/1010911/print.htm

http://novsvet.narod.ru/50intil.htm


^ Интеллигенция полагает, что она мозг нации…

В.И. Ленин


Интеллигенция - что это? (введение)


Роль интеллигенции в революции была исключительно велика. Именно во время этих бурных событий проявились как многие ее положительные, так и отрицательные черты. Кроме того, очень четко проявилась уникальность того социального слоя, который уже несколько десятилетий, с легкой руки писателя П.Боборыкина, называли интеллигенцией. Крепло убеждение в том, что такой социальной группы нет большие нигде в мире, что простые определения – «образованный человек» или «интеллектуал» не исчерпывают всей полноты и сложности этого понятия.

Так что же такое интеллигенция? За ответом сначала обратимся к истории. Как писал П. Б. Струве в сборнике «Вехи», «русская интеллигенция как особая культурная категория есть порождение взаимодействия западного социализма с особенными условиями нашего культурного, экономического и политического развития. До рецепции социализма в России русской интеллигенции не существовало, был только «образованный класс» и разные в нем направления». Таким образом, можно сделать вывод, что интеллигенция – это образованный класс общества, стремящийся к его реформированию, улучшению жизни, демократии. Малый Энциклопедический Словарь (издание Брокгауза и Ефрона) добавляет, что интеллигенция «живет» интересами не только политики, но также «литературы и искусства». Одним словом, передовые люди, духовная и интеллектуальная элита.

Само слово интеллигенция утратила свое первоначальное значение после револиции 1917 года, оно может употребляться в различных смыслах. Когда мы произносим его, связывая с революцией, то мы вкладываем уже несколько иной смысл. Интеллигенция – это не только класс образованных людей, но и социально-политическое движение, оказавшее колоссальное влияние на умы лююдей того времени. Образованный класс в России всегда составляла некоторая чеасть духовенства, потом первое место в этом отношении заняло дворянство. Роль образованного класса в государстве была очень велика, этот класс нес новые для России идей. На тот момент наша страна отставала от развития европейских госсударств, от их культуры и мысли. Интелллигенция, как носитель передового мировоззрения, имела особое значение. В са­мом де­ле, этой куч­ке лю­дей уда­лось по­тря­сти ос­но­вы мо­гу­ще­ст­вен­ной мо­нар­хии и в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни спо­соб­ст­во­вать ее кра­ху.


Истоки


Интеллигенция берет свои истоки в другом социальном пласте. Фактически интеллигенция явилась историческим преемником казачества - общественном слое, оппозиционно настроенном по отношению к государству. Интеллигенция наиболее похожа на казачество в социальном и бытовом отношении. Само же казачество поплнялось за счет выходцев из крестьян, которые бежали из крепостничества на Юрьев День. В то время под казачеством подразумевалось не войсковое сословие, а государственный элемент, наиболее враждебно настроенный по отношению к власти. Казачество могло себе это позволить, поскольку представляло собой реальную силу и было достаточно независимо от верховного правления. Казаков с раннего детства обучали военному делу, вселедствие этого они были достаточно организованным коллективом, что рождало в них веру в возможность иметь более значимое положение в государстве. Несмотря на это, Пугачевщина – последняя попытка казаков поднять народные массы против власти – не увенчалась успехом. Вскоре после этого казачество подвергается огосударствлению, исчезает как носитель анархических идей. На социальной арене появляется новый пласт, символизирующий новые общественные идеи и противостояние монархии – интеллигенция. Воз­ник­но­ве­ние ин­тел­ли­ген­ции бы­ло ре­зуль­та­том пе­ре­ло­ма в ис­то­рии стра­ны, ко­то­рый со­вер­шил­ся за очень ко­рот­кое вре­мя.


^ Интеллигенция как социальная организация: устройство, характерные черты, действия. Социальный анализ роли интеллигенции в русской революции.


Устройство интеллигенции было достаточно строгим и жестким. Вступление в «общество избранных» не было простым, на членов этой организации налогалось достаточно большое количество обязательств.

В принципе, по своему устройству интеллигенция напоминала декабристов. Однако, интеллигенты были уже людьми совершенно другой духовной формации. Пути же действия декабристов и интеллигентов не совпадали. Главным образом это выражалось в отношении к государству и верховной власти. Декабристы были людьми, готовыми сотрудничать с властью. Нередко среди них встречались люди занимающие влиятельные посты на государственных должностях. Интеллигенция же не признавала власть, самодержавие и предпочитала бороться с ним в отличие от декабристов, для которых власть была инструментом для достижения своих целей.

Власти было достаточно сложно предпринять какие – либо меры по отношению к интеллигенции, поскольку речь по началу шла о чисто духовном процессе. Интеллигенция в своем зарождении представляла «неофициальную» русскую общественность. Эта общественность не подчинялась государству и имела свои взгляды. До ее появления самодержавие было фактически ничем неограничено, и, конечно, появление опозиционно настроенного элемента общества не могло быть незамеченным. Как оказалось, самодержавие все же зависит от общественного мнения. Вследствии этого разрыв между властью и общественностью все увеличивался, эти две стороны не могли найти копромис. Возможно, последующие действия интеллигенции и сама революция явились результатом того, что власть не смогла найти нужных мер для разрешения ситуации. В любом случае агрессия со стороны интеллигенции наростала.

Интеллигенция была настроена весьма категорично. Например, любая критика революции воспринималась ею как предательство. Филосов Семен Франк говорил о том, что надо было обладать поистине чрезвычайно гражданским мужеством, чтобы в дореволюционной России выступить за компромисс с правительством. Вследствии этого часть консерваторов поняла, что общественное мнение – крайне важный аспект политической жизни, что длительное сопротивление идеям, захватившим общество, – бесполезно и бесперспективно. Изначально интеллигенция не была столь агрессивно настроенным социальным элементом . Она представляла собой лишь одно из ответвлений общеевропейского революционного движения. Своеобразие развития интеллигенции в России выявляется позже. Это произошло после того, как на престол взошел Александр II. Интересный факт состоит в том, что радикализация интеллигенции совпала с правлением монарха, который вошел в отечественную историю под именем «царя освободителя» и, собствено, вызвавшего своей реформаторской деятельностью истинную революцию, ее понимание и распостранение свободных идей сверху. Этот перелом в истории российского революционного движения до сих пор никак не объяснен учеными. Загадка состоит в том, что он произошел в атмосфере всеобщей либерализации. Именно в тот момент интеллигенция становится более ожесточенной. Теперь во главе новых веяний стояли материалисты, реалисты и даже нигелисты.

Российская интеллигенция, как и вся Россия, развивалась отлично от европейской. В связи с этим интересно рассмотреть различия между русской интеллигенцией и западными интеллектуалами (обратите внимание, само слово «интеллигенция» существует только в русском языке).

Говоря о русской интеллигенции, стоит отметить такую ее характерную черту, как «подпольность», противостояние государственной власти, склонность к анархизму. Не зря же в середине 19 в. появилась Собственная Его Императорского Величия Канцелярия и ее небезызвестное III отделение, осуществлявшее политический надзор и сыск. Интеллигенция была как бы оторвана от реальности, ей приходилось прятаться, жить в своем собственном мире надежд и мечтаний, не имея возможности реализовать свои планы.

В Европе же дело обстояло совсем иначе: западные интеллектуалы всегда очень бережно относились к государству, видя в нем не врага, а товарища, средство достижения своих целей. Им было присуще сотрудничество с верховной властью, отстаивание своих интересов и интересов общества, т. е. они были реальной политической силой, которая продвигала новые законы, осуществляла реформы и т. д. Русская же интеллигенция такой способности была практически лишена.

Еще одно важное отличие состоит в том, что у западных интеллигентов было национальное самосознание, гордость за свою нацию, тогда как русские интеллигенты чаще считали себя космополитами и отстаивали уравнительные принципы – «чтобы всем все было поровну».

И последняя, на мой взгляд, отличительная черта русской интеллигенции – это ее ориентированность на Запад, т. е. «подстраивание» под чужие мысли. Появился К. Маркс – заговорили о социализме, в Европе прошли либеральные реформы – и в России стали думать, как свергнуть царя и т. д. Но вся проблема заключается в том, что Россия и Европа – по сути разные вещи! Исторически так сложилось, что в России всегда была очень сильная самодержавная власть, и западные проекты переустройства общества попросту не подходили для нас, были обречены на провал, а этого многие не понимали…

Уже современники попытались дать описание новому типу людей – интеллигентам. Ес­ли ве­рить Гер­це­ну, “но­вые лю­ди” бы­ли чув­ст­ви­тель­ны, ма­лей­шая кри­ти­ка ка­за­лась им ос­корб­ле­ни­ем их дос­то­ин­ст­ва. Но са­ми они, что на­зы­ва­ет­ся, за сло­вом в кар­ман не лез­ли. Кри­ти­куя дру­гих, они ста­но­ви­лись со­вер­шен­но бес­по­щад­ны­ми. Не­по­мер­ное чес­то­лю­бие со­че­та­лось у них с ос­корб­лен­ной по­зой, они об­ви­ня­ли во всем об­ще­ст­во, в ко­то­ром не на­хо­ди­ли же­лае­мо­го при­зна­ния.

Политические и социальные волнения не могли не беспокоить общество того времени и нашли отражение и в литературных произведениях. С кри­ти­кой не­поч­ти­тель­ных де­тей-”ни­ги­ли­стов” вы­сту­пи­ли Тур­ге­нев, Дос­то­ев­ский и дру­гие пред­ста­ви­те­ли “ро­ман­ти­че­ско­го” по­ко­ле­ния ин­тел­ли­ген­ции. Их по­верг­ло в ужас то, насколько бесдуховный, материалистический подход к жизни был у нового поколения. Яростное отношение к эстетике и философии, отрицание нажитого опыта и культуры, созданной предыдущим поколением, об­ра­ще­ние к грубому ма­те­риа­лиз­му...

Возможно, поведение и ход мыслей интеллигенции был слишком жесток. Не­ма­ло тре­бо­ва­ний, вы­дви­ну­тых пред­ше­ст­вую­щи­ми по­ко­ле­ния­ми про­тив­ни­ков са­мо­дер­жа­вия, вы­пол­ня­лись то­гда од­но за дру­гим: ос­во­бо­ж­де­ние кре­сть­ян, смяг­че­ние цен­зу­ры, су­деб­ная ре­фор­ма, ме­ст­ное са­мо­управ­ле­ние (зем­ст­во), но р­ди­каль­ная ин­тел­ли­ген­ция не при­да­ва­ла все­му это­му ни­ка­ко­го зна­че­ния. Она не со­би­ра­лась уча­ст­во­вать в этой гран­ди­оз­ной ре­фор­ма­тор­ской дея­тель­но­сти. Дру­ги­ми сло­ва­ми, она са­ма от­стра­ни­ла се­бя от прак­ти­че­ской ра­бо­ты, ко­то­рая толь­ко и мог­ла стать для нее шко­лой по­ли­ти­че­ско­го мыш­ле­ния и дей­ст­вия. Однако, существовали точки зрения, при которых даже либерально и демократично настроенные люди считали, что Россия пока не готова к модернизации, тем более к коренным преобразованиям.

Бо­рис Чи­че­рин, один из са­мых вы­даю­щих­ся пра­во­ве­дов до­ре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии, сто­рон­ник ре­форм Алек­сан­д­ра II, счи­тал ри­го­ризм ин­тел­ли­ген­ции при­зна­ком ее по­ли­ти­че­ской не­зре­ло­сти. Это оз­на­ча­ло, что рус­ское об­ще­ст­во все еще ну­ж­да­ет­ся в по­ли­ти­че­ской опе­ке, и Чи­че­рин пре­ду­пре­ж­дал про­тив преж­де­вре­мен­но­го, как ему ка­за­лось, вве­де­ния Кон­сти­ту­ции в Рос­сии. А ведь это был один из наи­бо­лее яр­ких рус­ских ли­бе­ра­лов! Но так бы­ли на­строе­ны и не­ко­то­рые сто­рон­ни­ки об­нов­ле­ния в са­мом пра­ви­тель­ст­вен­ном ап­па­ра­те, на­при­мер, Ни­ко­лай Ми­лю­тин, при­над­ле­жав­ший к са­мо­му ра­ди­каль­но­му их кры­лу. Они то­же хо­те­ли ог­ра­дить де­ло ре­форм от об­ще­ст­вен­но­го “без­рас­суд­ст­ва”. Боль­шин­ст­во из них бы­ло про­тив уча­стия об­ще­ст­вен­ных кру­гов в при­ня­тии по­ли­ти­че­ских ре­ше­ний, на выс­шем уров­не. Са­мо­дер­жа­вие, за­мет­но из­ме­нив­шее­ся при Алек­сан­д­ре II, бы­ло для них иде­аль­ным ин­ст­ру­мен­том мо­дер­ни­за­ции и про­грес­са. Кста­ти ска­зать, они за­щи­ща­ли са­мо­дер­жав­ный строй не толь­ко от ре­во­лю­цио­не­ров, но и от кон­сер­ва­тив­но на­стро­ен­но­го дво­рян­ст­ва. Имен­но эти дво­ря­не за­иг­ры­ва­ли с иде­ей кон­сти­ту­ции, что­бы соз­дать про­ти­во­вес для час­ти пра­ви­тель­ст­вен­но­го ап­па­ра­та, скло­няю­щей­ся к ре­фор­мам. Та­кой двой­ной фронт по­мог го­су­дар­ст­вен­ной бю­ро­кра­тии, не ис­клю­чая са­мых про­све­щен­ных ее пред­ста­ви­те­лей, ут­вер­дить­ся в тра­ди­ци­он­ном по­ли­ти­че­ском кре­до: толь­ко го­су­дар­ст­во мо­жет быть ини­циа­то­ром по­ли­ти­че­ских дей­ст­вий, а об­ще­ст­во — все­го лишь объ­ект за­бот пра­ви­тель­ст­ва.

Кон­сер­ва­тив­ное дво­рян­ст­во, не­смот­ря на оп­по­зи­ци­он­ные на­строе­ния, при­ми­ри­лись с та­кой по­ли­ти­кой. Мог­ло ли оно по­рвать с са­мо­дер­жа­ви­ем? Са­мо­дер­жа­вие за­щи­ща­ло его от не­на­вис­ти ни­зов, где и по­сле ос­во­бо­ж­де­ния кре­сть­ян ле­лея­ли меч­ту об экс­про­приа­ции по­ме­щичь­ей соб­ст­вен­но­сти, о чер­ном пе­ре­де­ле. Выс­ший слой, как это бы­ва­ло и пре­ж­де в ана­ло­гич­ных си­туа­ци­ях, го­тов был при­ми­рить­ся со сво­им под­чи­нен­ным по­ло­же­ни­ем, лишь бы не рис­ко­вать свои­ми со­ци­аль­ны­ми при­ви­ле­гия­ми.

С этим мож­но толь­ко со­гла­сит­ся. Дей­ст­ви­тель­но, вплоть до се­ре­ди­ны XIX сто­ле­тия са­мо­дер­жа­вие об­ла­да­ло ис­клю­чи­тель­ной сво­бо­дой дей­ст­вий, а наи­бо­лее важ­ные со­сло­вия в стра­не — дво­ря­не и кре­сть­я­не — не под­вер­га­ли со­мне­нию ( ес­ли не счи­тать ред­ких ис­клю­че­ний, на­при­мер, де­каб­ри­стов и не­ко­то­рую часть ка­за­че­ст­ва, о которых было сказанно выше) ав­то­кра­ти­че­ский прин­цип как та­ко­вой. Лишь с по­яв­ле­ни­ем ин­тел­ли­ген­ции ав­то­ри­тет ца­ря по­шат­нул­ся. Ин­тел­ли­ген­ция всту­пи­ла в борь­бу про­тив са­мих ос­нов сис­те­мы, идео­ло­ги­че­ских и по­ли­ти­че­ских. Сгла­жи­ва­ние же по­ли­ти­че­ских и со­ци­аль­ных кон­флик­тов для рус­ской мо­нар­хии ос­та­ва­лось не­воз­мож­ным. Она пре­дос­тав­ля­ла об­ще­ст­ву лишь ре­ше­ние не­по­ли­ти­че­ских за­дач и от­ка­зы­ва­ла оп­по­зи­ции в пра­ве на ле­галь­ное су­ще­ст­во­ва­ние. Прав­да, по­сле 1855 го­да пра­ви­тель­ст­во зна­чи­тель­но ос­ла­би­ло при­выч­ную сис­те­му кон­тро­ля над на­се­ле­ни­ем. От­кры­лось до­воль­но ши­ро­кое по­ле дея­тель­но­сти для нон­кон­фор­ми­ст­ских сил. В прес­се, осо­бен­но в жур­на­ле “Со­вре­мен­ник”, под ви­дом ли­те­ра­тур­ной кри­ти­ки под­час не­обы­чай­но рез­ко кри­ти­ко­вал­ся су­ще­ст­вен­ный по­ря­док: су­ды при­сяж­ных на по­ли­ти­че­ских про­цес­сах по­рой вы­но­си­ли на удив­ле­ние мяг­кие при­го­во­ры, к ужа­су и воз­му­ще­нию кон­сер­ва­тив­ных кру­гов: сту­ден­че­ст­во эво­лю­цио­ни­ро­ва­ло вле­во и в кон­це ко­нов вы­шло из-под опе­ки вла­стей, которая не была в состоянии предрпинять что-либо против студентов-анархистов.

Та­ким об­ра­зом, не­взи­рая на от­те­пель, не­смот­ря на эй­фо­рию на­цио­наль­но­го при­ми­ре­ния в на­ча­ле цар­ст­во­ва­ния Алек­сан­д­ра II, стра­на все бо­лее съез­жа­ла к кон­фрон­та­ции. Но­вый ли­бе­раль­ный курс дол­жен был опи­рать­ся на со­ци­аль­но­го но­си­те­ля, — а най­ти его бы­ло очень труд­но. В Рос­сии не бы­ло или поч­ти не бы­ло сред­не­го со­стоя­ния — глав­ной опо­ры по­ли­ти­че­ско­го сво­бо­до­мыс­лия на За­па­де. Бур­жуа­зия же ни­ко­гда не поль­зо­ва­лись вы­со­ким об­ще­ст­вен­ным пре­сти­жем. В об­ще­ст­ве не мог­ли про­явить се­бя в пол­ной ме­ре и, так ска­зать, се­бя оку­пить та­кие бур­жу­аз­ные ка­че­ст­ва, как бла­го­ра­зу­мие, де­ло­ви­тость и т. п. Хо­тя ин­тел­ли­ген­ция ут­ра­ти­ла вся­кую связь с пра­во­слав­ной цер­ко­вью, мыш­ле­ние ин­тел­ли­ген­тов не смог­ло ос­во­бо­дить­ся от оп­ре­де­лен­ной ре­ли­ги­оз­ной ок­ра­ски. Их фа­на­ти­че­ская пре­дан­ность ре­во­лю­ци­он­ным идеа­лам силь­но на­по­ми­на­ла стра­ст­ную ве­ру пред­ков в чис­то­ту пра­во­сла­вия, ту ве­ру, во имя ко­то­рой не­ко­гда са­мо­сжи­га­лись ста­ро­об­ряд­цы. Со­че­та­ние но­во­го и ста­ро­го да­ва­ло смесь ис­клю­чи­тель­ной взрыв­ча­той си­лы. О том, что политическая и социальная фактически стремилась заменить религию, стать альтернативой христианству, заметил не один человек. Если обращаться к нашумевшему в свое время сборнику «Вехи», то здесь и П.Б. Струве уделяет этому немалое значение: «Говорят, что анархизм и социализм русской интеллигенции – своего рода религия. Именно в Марксизме было открыто присутствие религиозного начала.» Христианство, с его проявлением любви к Богу, склонности к подчинению и есть вера в спасительную силу и решающее значение личного подвига. По сути для интеллигентов революция и явилась тем самым «личным подвигом». Ре­ли­ги­оз­ный ха­рак­тер мыш­ле­ния ин­тел­ли­ген­тов был не­про­из­воль­ным и не­осоз­нан­ным, ведь за­да­ча со­стоя­ла в пол­ном раз­ры­ве с тра­ди­ци­ей: ин­тел­ли­ген­ция вы­сту­па­ла как раз­ру­ши­тель­ни­ца всех свя­тынь и, несмотря на это фактически представляла свою религию.

Един­ст­вен­ное, что уце­ле­ло в этом все­об­щем про­цес­се раз­ру­ше­ния и ос­та­ва­лось пред­ме­том пла­мен­ных вос­хва­ле­ний, был про­стой русский на­род. На­род, как оли­це­тво­ре­ние муд­ро­сти и до­б­ра. Все по­ня­тия, все куль­тур­ные на­чи­на­ния, не­дос­туп­ные по­ни­ма­нию низ­ших сло­ев, бы­ли от­бро­ше­ны как не­нуж­ные и не­доз­во­лен­ные. Как за­ме­ча­ет Ни­ко­лай Бер­дя­ев, за­ня­тие фи­ло­со­фи­ей в Рос­сии дол­гое вре­мя счи­та­лось “поч­ти без­нрав­ст­вен­ным”, тех, кто уг­луб­лял­ся в аб­ст­ракт­ные про­бле­мы, ав­то­ма­ти­че­ски по­доз­ре­ва­ли в рав­но­ду­шии к на­род­ным бе­дам.

Но при всей сво­ей са­мо­от­вер­жен­но­сти, го­тов­но­сти сле­до­вать до кон­ца идеа­лам ра­вен­ст­ва, при всем на­ро­до­лю­бии, ин­тел­ли­ген­ция не мог­ла от­ме­нить тот при­скорб­ный факт, что в дей­ст­ви­тель­но­сти она при­над­ле­жа­ла к об­ра­зо­ван­но­му и, сле­до­ва­тель­но, при­ви­ле­ги­ро­ван­но­му слою. Для му­жи­ков ин­тел­ли­гент, как и по­ме­щик, был пред­ста­ви­те­лем не­на­ви­ст­но­го ев­ро­пеи­зи­ро­ван­но­го слоя гос­под: и язык, и ми­ро­воз­зре­ние это­го слоя бы­ли им не­по­нят­ны. Хо­тя аг­рар­ный во­прос был са­мым жгу­чим и на­сущ­ным во­про­сом, кре­сть­ян­ст­во не про­яв­ля­ло же­ла­ния пре­по­ру­чить ин­тел­ли­ген­ции ру­ко­во­дство в борь­бе за его ин­те­ре­сы. Об этом сви­де­тель­ст­ву­ет хо­ро­шо из­вест­ная судь­ба на­род­ни­ков, юно­шей и де­ву­шек, ко­то­рые в 70-х го­дах “по­шли в на­род”, что­бы от­крыть ему гла­за. Кре­сть­я­не не слу­ша­ли аги­та­то­ров, а то и про­сто вы­да­ва­ли их по­ли­ции. Этот про­вал и ощу­ще­ние бес­по­мощ­но­сти, не­со­мнен­но, бы­ли од­ной из важ­ней­ших при­чин ра­ди­ка­ли­за­ции на­род­ни­ков, пе­ре­хо­да к ре­во­лю­ци­он­но­му тер­ро­ру. Об­ще­ст­во нуж­но бы­ло “раз­бу­дить”. Но и са­мые сен­са­ци­он­ные по­ку­ше­ния не су­ме­ли встрях­нуть экс­плуа­ти­руе­мые мас­сы.

Казалось бы интеллигенция делает все для народа, но, как выяснилось, что народу нужны были не устепки, а жесткая рука. Во­пре­ки всем уси­ли­ям, ин­тел­ли­ген­ция не бы­ла в со­стоя­нии за­нять свободное ме­сто ли­де­ра. По­ли­ти­че­ский кон­сер­ва­тизм кре­сть­ян­ст­ва пре­пят­ст­во­вал объ­е­ди­не­нию обе­их со­ци­аль­ных групп. Кон­сер­ва­тив­ные си­лы на­вер­ху стре­ми­лись уве­ли­чить этот раз­рыв. Им бы­ло яс­но, что от то­го, кто по­бе­дит в борь­бе за ду­шу на­ро­да, за­ви­сит судь­ба стра­ны. Нуж­но бы­ло лю­бой це­ной по­ме­шать то­му, что­бы ни­зы по­шли за об­ра­зо­ван­ной эли­той. Кон­сер­ва­то­ры счи­та­ли, что в мировоззрении народа необходимо сохранить прошлые представления об отношениях с властью. С этой точки зрения, некоторые представители верхушки были убеждены, что рус­ский на­род со­хра­ня­ет аб­со­лют­ную вер­ность ца­рю: эта вер­ность по су­ти и есть са­мая на­деж­ная опо­ра са­мо­дер­жа­вия. На­род знать не зна­ет о кон­сти­ту­ции, она ему и не нуж­на, он да­же и не по­мыш­ля­ет о ка­ком-ли­бо ог­ра­ни­че­нии са­мо­дер­жа­вия. Ли­бе­раль­ные ус­туп­ки об­ще­ст­ву со­вер­шен­но из­лиш­ни. В них за­ин­те­ре­со­ва­но лишь ни­чтож­ное мень­шин­ст­во рос­сий­ско­го на­се­ле­ния. Нуж­но, сле­до­ва­тель­но, что­бы тра­ди­ци­он­ное ми­ро­ощу­ще­ние ниж­них сло­ев вы­дер­жа­ло на­пор зло­вред­ной со­вре­мен­но­сти.

Но в кон­це кон­цов ока­за­лось, что низ­шие слои об­ще­ст­ва, ко­то­рые счи­тались глав­ной опо­рой царской власти, как раз и пред­став­ля­ли со­бой са­мую страш­ную уг­ро­зу для го­су­дар­ст­вен­но­го строя. На гра­ни ве­ков, с пя­ти­де­ся­ти­лет­ним опо­зда­ни­ем, на­род­ные мас­сы вклю­чи­лись в про­цесс, на­ча­тый ин­тел­ли­ген­ци­ей. Те­перь борь­ба оп­по­зи­ции и ав­то­кра­тии мог­ла ре­шить­ся толь­ко в поль­зу оп­по­зи­ции. От­ме­на кре­по­ст­но­го пра­ва при­нес­ла свои пло­ды. Це­лое по­ко­ле­ние кре­сть­ян вы­рос­ло в но­вой, бо­лее сво­бод­ной ат­мо­сфе­ре. Эти де­ти кре­по­ст­ных уже не так лег­ко под­чи­ня­лись опе­ке, как по­ко­ле­ние их от­цов. А про­грам­ма кон­сер­ва­то­ров ос­та­лась преж­ней и все так же ис­хо­ди­ла из пред­по­сыл­ки со­ци­аль­ной не­зре­ло­сти ни­зов.

Са­мо­дер­жа­вие ли­ши­лось со­ци­аль­ных кор­ней, и пус­то­та, ок­ру­жив­шая двор, дра­ма­ти­че­ски об­на­ру­жи­ла се­бя во вре­мя Рус­ско-япон­ской вой­ны. Об­ще­ст­во без осо­бой го­ре­чи вос­при­ня­ло по­ра­же­ние цар­ской ар­мии, кое-кто в ла­ге­ре ле­вой ин­тел­ли­ген­ции да­же бур­но его при­вет­ст­во­вал. Ле­нин зая­вил, что по­ра­же­ние на­не­се­но не рус­ско­му на­ро­ду, а его злей­ше­му вра­гу — цар­ско­му пра­ви­тель­ст­ву. Нуж­но ска­зать, что столь край­няя по­ра­жен­че­ская по­зи­ция бы­ла не та­кой уж ред­ко­стью в ла­ге­ре оп­по­зи­ци­он­ных сил.

Ока­зав­шись в изо­ля­ции, двор был вы­ну­ж­ден ис­кать ком­про­мис­са с об­ще­ст­вом. Ма­ни­фест 17 ок­тяб­ря 1905 го­да обе­щал Рос­сии ос­нов­ные гра­ж­дан­ские пра­ва и пре­ду­смат­ри­вал со­зыв Го­су­дар­ст­вен­ной Ду­мы. На­сту­пил ко­нец не­ог­ра­ни­чен­ной мо­нар­хии.

От­ны­не ин­тел­ли­ген­ция уже приобрела вес, заняла значительную позицию — ре­во­лю­ция Пя­то­го го­да это на­гляд­но по­ка­за­ла. Осу­ще­ст­ви­лась дав­няя меч­та ин­тел­ли­ген­тов объ­е­ди­нить­ся с на­ро­дом. “Вни­зу” по­чи­та­ние ца­ря ма­ло-по­ма­лу сме­ни­лось без­ог­ляд­ной ве­рой в ре­во­лю­цию. Но этот ус­пех стран­ным об­ра­зом не вы­звал бе­зо­го­во­роч­но­го одоб­ре­ния у чле­нов общества интеллигентов, так как часть ин­тел­ли­ген­ции к это­му вре­ме­ни ус­пе­ла сме­нить ве­хи.

На ру­бе­же сто­ле­тия в рус­ских об­ра­зо­ван­ных кру­гах, как, впро­чем, и на За­па­де, рас­про­стра­ни­лись вея­ния “кон­ца ве­ка”. Воз­ник­ло скеп­ти­че­ское от­но­ше­ние к по­зи­ти­ви­ст­ским мо­де­лям ми­ра, к ве­ре в про­гресс. Не­обы­чай­но воз­рос­ло влия­ние ве­ду­щих кри­ти­ков идеи про­грес­са Дос­то­ев­ско­го и Ниц­ше. В ито­ге сре­ди об­ра­зо­ван­ных кру­гов на­ме­ти­лась сво­его ро­да де­по­ли­ти­за­ция. На­чи­нал­ся зна­ме­ни­тый Се­реб­ря­ный век. Взо­ры мно­гих ин­тел­ли­ген­тов об­ра­ти­лись к ду­хов­ным и эс­те­ти­че­ским про­бле­мам, эти лю­ди по­ки­да­ли интеллигенцию как общественную организацию. По­во­рот от­чет­ли­во обо­зна­чил­ся в сбор­ни­ке 1902 го­да “Про­бле­мы идеа­лиз­ма”, в ко­то­ром уча­ст­во­ва­ли мно­гие быв­шие мар­ксис­ты: Петр Стру­ве, Се­мен Франк, Ни­ко­лай Бер­дя­ев, Сер­гей Бул­га­ков. Еще рез­че эти ав­то­ры раз­де­ла­лись с преж­ни­ми идеа­ла­ми в дру­гом ши­ро­ко из­вест­ном сбор­ни­ке “Ве­хи” (1909 г). Раз­да­лись при­зы­вы к ком­про­мис­су и тер­пи­мо­сти, к сми­ре­нию и при­зна­нию, что дос­тиг­нуть зем­но­го рая, да еще с по­мо­щью ре­во­лю­ци­он­но­го на­си­лия, не­воз­мож­но.

На на­строе­ния широких народных масс эта сме­на тен­ден­ций ни­как не по­влия­ла. В ре­зуль­та­те не­ус­тан­ной про­све­ти­тель­ской дея­тель­но­сти ин­тел­ли­ген­ции мас­сы при­шли в дви­же­ние и ос­та­но­вить их бы­ло уже не­воз­мож­но. Да и сама интеллигентская общественность, во­пре­ки но­вым вея­ни­ям, все еще не могла по­жа­ло­вать­ся на не­дос­та­ток бор­цов, как ве­те­ра­нов, так и но­вых “по­слуш­ни­ков”. Од­но­вре­мен­но с “Про­бле­ма­ми идеа­лиз­ма” поя­ви­лась дру­гая ра­бо­та, ока­зав­шая ре­шаю­щее влия­ние на все позд­ней­шее раз­ви­тие Рос­сии, — “Что де­лать?” Ле­ни­на. Здесь впер­вые шла речь об ор­га­ни­за­ции про­фес­сио­наль­ных ре­во­лю­цио­не­ров с це­лью “пе­ре­вер­нуть Рос­сию”. Эта зло­ве­щая и про­ро­че­ская фор­му­ли­ров­ка, в сущ­но­сти, сов­па­ла с на­строе­ни­ем рос­сий­ских ни­зов. Ма­лень­кая и ос­лаб­лен­ная внут­рен­ни­ми раз­до­ра­ми пар­тия боль­ше­ви­ков пре­вра­ти­лась в гроз­ную си­лу.

В ста­не рус­ской ин­тел­ли­ген­ции боль­ше­ви­ки стоя­ли особ­ня­ком. В сво­их тео­ре­ти­че­ских воз­зре­ни­ях они со­хра­ня­ли вер­ность по­зи­ти­виз­му и ис­то­ри­че­ско­му оп­ти­миз­му XIX ве­ка, свой­ст­вен­но­му боль­шин­ст­ву преж­них по­ко­ле­ний ин­тел­ли­ген­ции. Но­вые фи­ло­соф­ские, на­уч­ные и об­ще­куль­тур­ные те­че­ния, по­тряс­шие на ру­бе­же ве­ков ве­ру в не­зыб­ле­мость ма­те­ри­аль­ных ос­нов ми­ра, на­хо­ди­ли, прав­да, от­клик у не­ко­то­рых чле­нов пар­тии, но не у ее ли­де­ра. В 1904 го­ду, в раз­го­во­ре с Ни­ко­ла­ем Ва­лен­ти­но­вым, Ле­нин да­же зая­вил, что по­прав­лять Мар­кса не­по­зво­ли­тель­но. Он рас­смат­ри­вал Рос­сий­скую со­ци­ал-де­мо­кра­ти­че­скую пар­тию не как се­ми­нар для об­су­ж­де­ния идей, а как бое­вую ор­га­ни­за­цию. На­ив­ный ма­те­риа­лизм Ле­ни­на и его сто­рон­ни­ков мно­гим со­вре­мен­ни­кам ка­зал­ся ус­та­рев­шим. Но это не ме­ша­ло рас­ту­ще­му ус­пе­ху пар­тии. Бо­лее то­го, имен­но бла­го­да­ря из­вест­ной при­ми­тив­но­сти сво­его ми­ро­воз­зре­ния пар­тия боль­ше­ви­ков при­бли­зи­лась к пси­хо­ло­гии на­род­ных масс; дея­те­ли ре­ли­ги­оз­но-фи­ло­соф­ско­го воз­ро­ж­де­ния во­об­ще не име­ли ни­ка­ко­го об­ще­го язы­ка с на­ро­дом.

В по­ли­ти­че­ском смыс­ле боль­ше­ви­ки то­же со­став­ля­ли осо­бый от­ряд. В 1914-17 го­дах, как, впро­чем, и во вре­мя Рус­ско-япон­ской вой­ны,— они ос­та­ва­лись по­ра­жен­ца­ми, в то вре­мя как боль­шин­ст­во оп­по­зи­ци­он­ных групп в Рос­сии вы­сту­пи­ло на за­щи­ту оте­че­ст­ва. Но и по­ли­ти­че­ская обо­соб­лен­ность боль­ше­ви­ков опять-та­ки по­слу­жи­ла не ос­лаб­ле­нию, а уси­ле­нию пар­тии — осо­бен­но по­сле Фев­раль­ской ре­во­лю­ции, — так как мил­лио­ны ра­бо­чих и кре­сть­ян от­но­си­лись к вой­не от­ри­ца­тель­но и не раз­де­ля­ли на­цио­наль­ный эн­ту­зи­азм, ох­ва­тив­ший верх­ние слои об­ще­ст­ва.

Ка­за­лось, экс­цен­трич­ность Ле­ни­на дос­тиг­ла пре­де­ла в ап­ре­ле 1917 го­да, ко­гда он при­звал за­ме­нить толь­ко что соз­дан­ное Вре­мен­ное пра­ви­тель­ст­во Со­ве­та­ми ра­бо­чих и сол­дат­ских де­пу­та­тов. Этот ло­зунг оша­ра­шил не толь­ко по­ли­ти­че­ских про­тив­ни­ков, но и очень мно­гих боль­ше­ви­ков. Го­во­ри­лось о том, что, про­ве­дя мно­го лет в эмиг­ра­ции, Ле­нин ут­ра­тил чув­ст­во ре­аль­но­сти. Ка­ких-ни­будь пол­го­да спус­тя этот экс­т­ра­ва­гант­ный вождь уже на­хо­дил­ся у вла­сти и воз­гла­вил про­цесс, ко­то­ро­му су­ж­де­но бы­ло пе­ре­ло­мить всю рус­скую (да и не толь­ко рус­скую) ис­то­рию. Про­изош­ло это не в по­след­нюю оче­редь от­то­го, что ра­ди­ка­лизм Ле­ни­на в борь­бе со ста­рым по­ряд­ком, по край­ней ме­ре в той фор­ме, в ка­кую Ле­нин об­лек свои при­зы­вы в 1917 го­ду, пол­но­стью от­ве­чал чая­ни­ям боль­шин­ст­ва про­стых лю­дей.

Сторонникам Ле­ни­на уда­лось вну­шить боль­шей час­ти на­се­ле­ния, что борь­ба про­тив боль­ше­ви­ков — это борь­ба про­тив ре­во­лю­ции. Ото­жде­ст­в­ле­ние боль­ше­виз­ма и ре­во­лю­ции, не­со­мнен­но, ста­ло (осо­бен­но с осе­ни 1917 го­да) важ­ней­шей пря­мой при­чи­ной то­го, что пар­тия, изо­ли­ро­ван­ная внут­ри ин­тел­ли­ген­ции, с та­кой лег­ко­стью при­шла к вла­сти.

Из­ме­ни­лись ли от­но­ше­ния ме­ж­ду боль­ше­ви­ка­ми и на­ро­дом по­сле пе­ре­во­ро­та? На пер­вый взгляд — да. В го­ды Гра­ж­дан­ской вой­ны боль­шин­ст­во на­се­ле­ния от­вер­ну­лось от боль­ше­ви­ков, сра­жа­лось с ни­ми или со­про­тив­ля­лось им пас­сив­но. То, что пар­тия в этих ус­ло­ви­ях вы­жи­ла, ка­жет­ся поч­ти чу­дом. И тем не ме­нее, ес­ли бы боль­ше­ви­ки дей­ст­ви­тель­но пол­но­стью по­те­ря­ли (как это час­то ут­вер­жда­ют) связь с на­род­ны­ми мас­са­ми, пар­тия не су­ме­ла бы удер­жать­ся в сед­ле. Вер­но, ко­неч­но, что боль­шин­ст­во на­ро­да от­вер­га­ло го­су­дар­ст­вен­ный тер­рор, ус­та­нов­лен­ный во вре­мя Гра­ж­дан­ской вой­ны. Од­на­ко но­вая дик­та­ту­ра су­ме­ла из­влечь оп­ре­де­лен­ную вы­го­ду из на­строе­ний боль­шин­ст­ва. Ибо раз­оча­ро­ва­ние в боль­ше­ви­ках во­все не оз­на­ча­ло раз­вен­ча­ния ре­во­лю­ци­он­но­го ми­фа. Не­на­висть к ста­ро­му ре­жи­му, ко всем его ин­сти­ту­там, по-преж­не­му вла­де­ла на­род­ны­ми ни­за­ми.

Однако, что ут­ра­та ве­ры в иде­аль­но­го ца­ря не за­ста­ви­ла на­род­ные мас­сы от­ка­зать­ся от ве­ко­вых пред­став­ле­ний о сти­ле го­су­дар­ст­вен­но­го ру­ко­во­дства. Власть, по этим пред­став­ле­ни­ям, долж­на бы­ла быть силь­ной, не­за­ви­си­мой и без­раз­дель­ной. Не по­то­му ли Вре­мен­ное пра­ви­тель­ст­во, не об­ла­дав­шее эти­ми ка­че­ст­ва­ми, не вну­ши­ло на­ро­ду поч­те­ние к се­бе? И эсе­ры, и мень­ше­ви­ки, ко­то­рым в кри­зис­ных си­туа­ци­ях все­гда не хва­та­ло энер­гии и ре­ши­тель­но­сти, увы, то­же не от­ве­ча­ли это­му ста­ро­дав­не­му идеа­лу прав­ле­ния. Большевики же, наоборот, были жестоки и решительны в приследовании своих целей.


^ Последствия влияния интеллигенции и ее роль в разрушении России (заключение)


Цар­ская власть, с ко­то­рой ин­тел­ли­ген­ция так стра­ст­но бо­ро­лась с са­мо­го сво­его воз­ник­но­ве­ния, ка­за­лась ей вме­сте с тем и на­столь­ко все­мо­гу­щей, что она не рас­счи­ты­ва­ла на ско­рое кру­ше­ние са­мо­дер­жа­вия и воз­мож­ность взять власть в свои ру­ки. Прак­ти­ка и тех­но­ло­гия вла­сти со­вер­шен­но не за­ни­ма­ли ин­тел­ли­ген­цию, она ото­жде­ст­в­ля­ла се­бя с жерт­ва­ми. По-ино­му об­стоя­ло де­ло с боль­ше­ви­ка­ми. Сем­на­дца­тый год и по­сле­дую­щие со­бы­тия по­ка­за­ли, что боль­ше­ви­ки бы­ли, в сущ­но­сти, ис­клю­че­ни­ем внут­ри этой общественной организации. Толь­ко боль­ше­ви­кам во гла­ве с Ле­ни­ным уда­лось со­еди­нить ра­ди­каль­ный уто­пизм с ис­клю­чи­тель­но трез­вым по­ни­ма­ни­ем ме­ха­низ­мов на­си­лия. Вот по­че­му они до­би­лись са­мо­го боль­шо­го ус­пе­ха сре­ди всех групп ин­тел­ли­ген­ции и пре­вра­тить ее из куч­ки бес­поч­вен­ных меч­та­те­лей в гос­под­ствую­щий слой ги­гант­ской им­пе­рии. Но уже че­рез де­сять лет по­сле сво­его три­ум­фа эо оттвление интеллигенции ли­шило­сь вла­сти, а еще че­рез де­сять лет боль­шая его часть бы­ла фи­зи­че­ски унич­то­же­на.

Несмотря на то, что интеллигенция борола­сь с го­су­дар­ст­вом, он в то же вре­мя она являлась частью его куль­ту­ры. Она со­став­ляла са­мую ев­ро­пеи­зи­ро­ван­ную часть верх­них сло­ев об­ществ, ори­ен­ти­ро­ван­ных на За­пад. От­то­го и мыш­ле­ние, и об­раз дей­ст­вий ее ос­та­ва­лись чу­ж­ды­ми и по­доз­ри­тель­ны­ми для на­род­ных масс, не­смот­ря на про­цесс идео­ло­ги­че­ско­го сбли­же­ния. Кос­мо­по­ли­тизм ин­тел­ли­ген­ции вы­гля­дел чем-то слиш­ком уж эли­тар­ным в гла­зах на­ро­да, да и в гла­зах но­во­го по­ко­ле­ния боль­ше­ви­ков — лю­дей, ко­то­рые, как пра­ви­ло, вы­шли из кре­сть­ян и про­ле­та­ри­ев. Ни­зы, вы­бро­шен­ные на по­верх­ность об­ще­ст­ва ре­во­лю­ци­ей, зна­чи­тель­но спо­соб­ст­во­ва­ли из­ме­не­нию по­ли­ти­че­ской куль­ту­ры в стра­не: эта куль­ту­ра при­об­ре­та­ла все бо­лее тра­ди­ци­он­ных об­лик. Она со­хра­ня­ла да­же не­ко­то­рые до­пет­ров­ские, пат­ри­ар­халь­но-кол­лек­ти­ви­ст­ские эле­мен­ты. А боль­ше­ви­ки пер­во­го при­зы­ва с их вы­ра­жен­ным ин­ди­ви­дуа­лиз­мом и кри­ти­циз­мом, стра­стью к спо­рам, склон­но­стью к идей­ной и фрак­ци­он­ной борь­бе на­ру­ша­ли стиль это­го древ­не-но­во­го мыш­ле­ния. По су­ти де­ла, здесь столк­ну­лись две эпо­хи, два мировоззрения.

Де­сять лет спус­тя ста­рых боль­ше­ви­ков, ли­шен­ных влия­ния и вла­сти, ожи­да­ла пу­ля в за­ты­лок. По­бе­ди­те­ли Сем­на­дца­то­го го­да раз­де­ли­ли судь­бу про­чих от­ря­дов представителей ин­тел­ли­генции. Многие интеллигенты, не смирившись с новой властью, вынуждены были эмигрировать, другие были репрессированы и конец своей жизни провели в лагерях. В итоге «сливки общества» были собственно из общества удалены, а их место заняла новоиспеченная «советская народная интеллигенция», «сельская интеллигенция» и другие социальные группы с не менее абсурдными названиями. Так, в «Словаре иностранных слов» (1979 г.) говорится, что к интеллигенции относятся «люди, профессионально занимающиеся умственным трудом и обладающие необходимым для такого труда специальным образованием (инженеры, техники, врачи, учителя, юристы, работники науки и искусства)». Получается, что роль этого социального слоя как «двигателя прогресса», некой политической силы была упразднена, поскольку единственно верной идеологией была линия партии. Так за­кон­чи­лась сто­лет­няя ис­то­рия рус­ской ре­во­лю­ци­он­ной ин­тел­ли­ген­ции. В 1936-38 го­дах по­гиб­ли ее по­след­ние пред­ста­ви­те­ли.

Ка­ким из­де­ва­тель­ст­вом зву­ча­ли за­яв­ле­ния офи­ци­аль­ной про­па­ган­ды, по-преж­не­му сла­вив­шей ре­во­лю­цио­не­ров, в то вре­мя как ста­лин­ский ре­жим без­жа­ло­ст­но ис­ко­ре­нял вся­кое ина­ко­мыс­лие и вся­кий дух бун­тар­ст­ва — одни из главных черт, присущих интеллигенции.

По­че­му же дик­та­тор не от­ка­зал­ся окон­ча­тель­но от на­сле­дия ре­во­лю­ци­он­ной ин­тел­ли­ген­ции? По­то­му что со­вет­ское го­су­дар­ст­во, не­смот­ря на то, что оно ис­тре­би­ло сво­их ос­но­ва­те­лей, по-преж­не­му чер­па­ло свою си­лу в со­бы­ти­ях 1917 го­да. От­каз от ре­во­лю­ции был бы рав­но­си­лен са­мо­от­ре­че­нию.

Сем­на­дца­тый год для боль­шин­ст­ва из них был не на­ча­лом но­вой эпо­хи, а ве­ли­чай­шей ка­та­ст­ро­фой оте­че­ст­вен­ной ис­то­рии. При этом ре­во­лю­ци­он­ную ин­тел­ли­ген­цию счи­та­ли чуть ли не глав­ным ви­нов­ни­ком этой ка­та­ст­ро­фы.





Скачать 213,26 Kb.
оставить комментарий
Дата24.09.2011
Размер213,26 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх