Моя уровневая философия (к читателю «Математики человечн ости») icon

Моя уровневая философия (к читателю «Математики человечн ости»)



Смотрите также:
1. орфографическая разминка...
Учебник по аналитической философии...
Вопросы по семинарам для аспирантов мехмата (для группы Катречко С. Л.; 2011)...
«Уровневая подготовка специалистов: государственные и международные стандарты инженерного...
Книга адресуется массовому читателю...
Программа «уровневая подготовка специалистов: государственные и международные стандарты...
Реферат по дисциплине: «Философия» На тему: «”Наука логики” Гегеля и её основные идеи...
Тесты для самопроверки знаний раздел I. Что такое философия...
Эссе «Моя педагогическая философия»...
Учебно-методический комплекс учебной дисциплины «История науки (математики, механики...
2. Древнегреческая философия...
Бакалаврская программа №0000 Кафедра Онтологии и теории познания Направление : Философия...



страницы: 1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13
вернуться в начало
скачать

^ NOTA BENE: схема действия закона внешнее → внутреннее

При паритете внешнего и внутреннего ничего не происходит: внешнее = внутреннему.

Если внешнее расширилось, то нарушается правило гармонии, и система стремится нарастить внутреннее (за счёт резервов внешнего):




Если внутреннее увеличилось, то внешнее стремится заполнить образовавшийся вакуум:





Точнее, так:


Ну, а рост внутреннего, в свою очередь, «принудительно» приводит к увеличению внешнего (расширению границ своего мира, личной вселенной), в соответствии с закономерностью, смысл которой отражён на рисунке 86.

Последнее изображение – 111-Г позволяет также понять логику рисунков, приведенных в разделе «Волны человечности». Внешнее всегда будет стремиться перейти во внутреннее, при любом нарушении равенства внешнее = внутреннее (если система выведена из состояния равновесия), и лишь воздействие сторонних сил препятствует этому естественному процессу.

Ноосфера и психосфера

Понятие ноосферы очень важно при анализе социальных и этнических процессов, если их рассматривать не сами по себе, а как составную часть всех основных процессов, связанных с деятельностью на Земле человека разумного. Выхваченный из контекста какой-либо исторический, социальный, этнический и даже экономический «кадр из фильма», как например, формирование американской нации, приход к власти Гитлера, великая депрессия, погромы в Париже 2005-го или же нынешняя ксенофобия россиян, не даст цельной картины происходящего, если мы абстрагируемся от того, в каком состоянии находится человечество вообще и отдельные его [расовые, национальные etc] ответвления.

Википедия – всемирная он-лайновая энциклопедия определяет ноосферу так: современная (по меркам геологического времени) стадия развития биосферы, связанная с появлением в ней человека. «Биосфера, – писал В.И.Вернадский, – не раз переходила в новое эволюционное состояние… Это переживаем мы и сейчас, за последние 10-20 тысяч лет… Биосфера… переходит в новое эволюционное состояние – в ноосферу – перерабатывается научной мыслью социального человека» (ru.wikipedia.org/wiki/Ноосфера).

Уже из самого определения следует, что мы имеем дело с процессом постепенного повышения по уровням, с соответствующим изменением качественных характеристик системы и, скажем так, усложнением её организации:





Следовательно, уровневая теория вполне применима к ноосфере. И, следовательно, сама по себе ноосфера может, в свою очередь, включать в себя подуровни, – то есть, говоря о ноосфере, мы вправе проецировать её на шкалу тонов.

Почему так редко встречается понимание того, что ноосфера ноосфере рознь? Если мы перенесёмся на 10.000 лет назад, то увидим (почувствуем) совсем другую ноосферу, мало похожую на знакомую нам. Ноосферу определяет человеческая мысль. Так вот, в те давние времена по всей Земле жили люди, которых сейчас мы бы определили как «дикарей», с учётом их культуры, стиля жизни, способа мышления. Они в целом были примитивнее. Туже соображали – потому что их жизнь была в большей степени подчинена готовым схемам (психологические установки, что говорить и как делать, внушённые программы действий – под видом традиций и «обычаев предков», мелочно регламентированное поведение, жизнь по «понятиям», изощрённая система табу). Соображение людей, если так позволено сказать, было узко функциональным1, оно не выходило за рамки чётко очерченного набора случаев и «предписанных ситуаций». Можно сказать, иначе, что сознание человечества как такового в те эпохи было слегка затуманено, так как не было разграничения между разумом и эмоциями.

Основоположник социальной психологии французский учёный Г.Лебон писал ещё в конце XIX века: «У первобытных и низших рас (нет надобности их отыскивать среди настоящих дикарей, так как низшие слои европейских обществ подобны первобытным существам) можно всегда констатировать большую или меньшую неспособность рассуждать, т.е. ассоциировать в мозгу идеи, чтобы их сравнивать и замечать их сходства и различия… Из этой неспособности рассуждать проистекает большое легковерие и полное отсутствие критической мысли…

У людей низших рас можно ещё констатировать очень слабую степень внимания и соображения, очень большой подражательный ум, привычку делать из частных случаев неточные выводы, слабую способность наблюдать и выводить из своих наблюдений полезные результаты, чрезвычайную изменчивость характера и очень большую непредусмотрительность… Когда человек умеет противопоставлять ближайшему интересу будущий, ставить себе цель и с настойчивостью преследовать её, то он уже осуществил большой прогресс» («Психология народов и масс». – СПб, Макет, 1995, с.31). С Лебоном можно соглашаться или не соглашаться в идейном смысле, но важно, что он подметил зависимость черт характера от некоего общего состояния социально-этнической системы – в данном случае приписываемого им т.н. «низшим», а также «первобытным», расам.

Мы как люди, свободные от расовых предрассудков, сказали бы по-иному: лебоновские «первобытные» и «низшие» расы находятся на самом деле на невысоком уровне развития и организации, с точки зрения ноосферы как таковой. И в те времена, когда подобные народы преобладали – составляли суть человечество, сам тон (подуровень) ноосферы, безусловно, оставлял желать лучшего.

Думаю, мы не ошибёмся, заявив, что homo sapiens в те далёкие эпохи был в целом глупее. Не потому что у него был иной мозг и способности его были хуже, а потому, что сама тогдашняя атмосфера – психологическая, разумная, ситуационная – подавляла его мозговую деятельность, в ней ещё не было нужды в такой степени, как сейчас. Ну, а способности – они ещё были не раскрыты, они ждали своего часа. Точно так же и самый умный компьютер представляется нам дурным, если он ещё не загружен теми программами, на которые в принципе рассчитан, и не выполняет те функции, которые мы по идее от него ждём.

Сколько может длиться такое – ограниченно-разумное – состояние человечества? Поколениями, веками, тысячелетиями. Такая система (гомеостаз) вполне подходит под определение равновесных систем. Нужны были условия – даже целый комплекс условий – для нарушения равновесия в отдельно взятых регионах, областях. Народы приходили и уходили, появлялись ответвления от них, и в каких-то случаях в зоне деятельности этих «счастливчиков» создавались предпосылки для усиления мозговой деятельности либо, скажем так, для лучшего использования аналитического потенциала, когда, в силу обстоятельств, выживал тот, у кого чаще случались проблески ума. Или же – у кого в голове оставалось чуть меньше тумана.

Факторы, влиявшие на повышение некоторых масс людей по шкале тонов, были разнообразны. Это и освоение новых территорий – сначала экстенсивное, потом интенсивное, и смешение народностей, и перенаселённость, и воздействие окружающей среды, и экономические проблемы, и ещё много-много других. Важнее то, что они действовали в совокупности. Рано или поздно в тех или иных местах земного шара часть населения волнообразно взмывала вверх на N-ое число пунктов, – с точки зрения организации своей системы и, следовательно, качественного развития. Но затем она же могла с годами и утратить достижения… Примерно к XVI-XVIII векам от р.х. группа западноевропейских народов однозначно вырвалась вперёд, вероятно, потому, что достигла некоторого критического уровня (в позитивном смысле слова), после чего процесс её развития стал относительно необратим.

Результатом явилось своего рода прояснение совокупного ума (состоящего, в свою очередь, из умов индивидуальных) у этой, фрагментарно лидирующей части человечества1. Общинное сознание и общинный стиль мышления, характерный для человека до сих пор, стал в какой-то степени «разбавляться» более индивидуализированным сознанием и мышлением, присущим самостоятельным (пусть и не в полной мере) личностям. Коллективное «МЫ» начало уступать место индивидуальному «Я»:




Примечание. Следует понимать разницу между общинным «МЫ» (иначе – казарменным началом) и командным «МЫ» (иначе творческим началом). Первое находится в самом низу шкалы тонов, второе – в самом верху, являясь более продвинутой стадией даже по сравнению с независимым индивидуализмом промежуточных тонов. Команда есть эффективное объединение отдельных личностей в некое целое с целью получения максимально полезного результата (добиться большего меньшими средствами).


Если считать, что тон ноосферы складывается из тонов всех групп, всех частей человечества, то тот факт, что где-то тон несколько повысился, обуславливает усреднённое повышение тона ноосферы в целом. Л.Н.Гумилёв в своих работах вводит понятие пассионарности (большей энергичности, активности каких-либо людей или групп людей, включая этнические группы). На взгляд автора данной статьи, это понятие вполне применимо и в рассматриваемом случае. Если мы имеем дело с повышенным тоном, значит, перед нами некое явление, имеющее пассионарную природу.

Как отмечал Л.Н.Гумилёв, пассионарии навязывают всем остальным модели поведения, мышления и, таким образом, создают предпосылки для «подтягивания» всего общества до своего уровня. Разные уровни – это те же тона. Более высокий тон имеет притягательную силу для нижнего, и, при некоторых условиях, может быть обеспечен подъём по шкале тонов (хотя, как мы уже говорили в статье «Закон мухи», случается и наоборот – нижний тон «опускает» верхний в стремлении сравняться с ним). Это вполне согласовывается с т.н. законом аффинити – подробней на нём мы остановимся в отдельном разделе.

Нынешний тон ноосферы достаточно высок – в том смысле, что человек действительно переделывает мир с помощью своего мыслительного аппарата, причём очень активно1. Правда, есть регионы с повышенными тонами и есть регионы с пониженными; первые из них могут рассматриваться в качестве пассионарных по отношению ко вторым.

Также мы должны понимать, что достигнутый тон ноосферы не является и не может являться фиксированным. Он способен изменяться и, наверняка, меняется, только очень-очень постепенно, зачастую незаметно для больших масс людей. В современную эпоху заметить его динамику можно, только если проанализировать все основные события в мире за 50-100 лет (в прежние времена – за 500-1000 лет, то есть мы имеем дело с ускорением этнических процессов благодаря улучшению коммуникаций между людьми и между различными частями земного шара).

Теперь о психосфере. С ней сложнее – просто потому, что термин этот не считается академическим, и каких-то универсальных, общепризнанных определений его не существует. Мы сами можем допустить наличие вокруг нашей планеты некой сферы человеческих чувств, эмоций, проявления душевных качеств. Так сказать, психологическая (невидимая) оболочка. Само собой разумеется, что эта оболочка может быть качественно одной в дни бедствий, страданий и качественно другой в дни всеобщего веселья, энтузиазма, охватившего планету. Если бы психосфера имела цвет, то мы, в процессе её исследования, постоянно сталкивались бы с гаммой всевозможных цветов и оттенков, плавных тонов и полутонов, а также резких переходов от света к тени – как во времени, так и в пространстве.

Думается, что общая тенденция была бы такова: от мрачноватых, неярких, скорее монотонных расцветок глубокой древности человечества (эпохи первобытных племён) до разнообразной палитры – в целом более характерной и с большим числом светлых пятен – в настоящее время. Обратимся опять к Г.Лебону: «У низших рас все индивиды, даже тогда, когда они принадлежат к различным полам, обладают почти одним и тем же психическим уровнем. Будучи все похожи друг на друга, они вполне представляют собой картину того равенства, о котором мечтают современные социалисты. У высших рас неравенство индивидов и полов, напротив, составляет закон» (в той же книге, с.38).

Если угодно, вышеуказанную тенденцию можно по-своему отобразить на схеме:




Примечание. Любопытно сравнить, насколько диаметрально противоположны направления сужения и расширения на обеих, приведенных выше, схемах.


Если мы посчитаем, что современное человечество находится на более высоком уровне, по сравнению с человечеством первобытных времён, то тем самым согласимся и с тем, что нынешняя психосфера является более сложной и неоднозначной, по сравнению с той, что существовала когда-то. В самом деле, давайте представим себе мысленное путешествие по нашей планете – в наши же дни. В разных частях Земли мы можем почувствовать разную психологическую атмосферу. Естественно, что данные о ней не написаны на лицах людей (впрочем, иногда и написаны). Но по стилю жизни, по внутренней свободе, раскрепощённости, по тому, насколько естественно или неестественно ведут себя люди, насколько они готовы откровенно и полно выражать свои мысли – и правильно формулировать их, насколько они независимы от страха, мы вполне можем оценить, в каком психологическом мире они живут.

В природе не бывает страха. Он не знаком камням, воде, воздуху, горам и долинам. Страх – явление субъективное. Он рождается только в субъектах, населяющих мир, и часто индивидуален, – то есть из двух или множества особей, находящихся в неком районе, страх заполняет, допустим, лишь избранную, одну. Однако бывает и так, что страх растёт, подчиняя себе всё большее и большее число особей (людей). И тогда сама психологическая атмосфера «чернеет» на глазах. Хотя всё в мире – горы, леса, долы – осталось без изменения, мы сразу ощущаем, что что-то теперь не то, и это что-то – в нас самих. Мы понимаем, что над миром сгустилась невидимая туча.

В каких-то областях Земли мы найдём этот страх. Невысказанный, но жуткий, липкий, он исходит от существа людей и влияет на их разговоры, манеру держаться, ходить, прятаться. А бывает, что мы попадаем в другую атмосферу – в другой части Земли, где люди все какие-то дёрганные, нервные, непоследовательные, безответственные. А вот мы в таком месте, где апатия, зависть, чувство безысходности царят повсюду. Или же – взвинченность, агрессивность в поведении, непреодолимое желание напасть на незнакомца. Наконец, мы можем очутиться там, где никто никуда не торопится, все улыбаются, и от людей исходит внутреннее спокойствие, довольство, дружелюбие, а безопасность воспринимается как нечто само собой разумеющееся.

И всё это – разные уровни психосферы, проявление её в зависимости от тонов.

Приведенную выше схему мы можем изобразить и несколько по-иному – с учётом параметра времени (как понятно, до сих пор время на рисунках не учитывалось):




Здесь видно, как с течением времени постепенно повышается по тону человечество в целом, причём психический мир людей имеет тенденцию к усложнению – см. характеристики тонов, оговоренные на предыдущих рисунках. При этом также виден процесс дифференциации – некоторые части человечества отстают в своём подъёме по шкале, хотя, влекомые лидерами (пассионарными этническими группами и суперэтническими образованиями), всё же отдаляются от нулевого уровня, пусть и не так быстро.

В свою очередь, каждая из изображённых динамик – и верхняя, и нижняя, – состоит из множества других, частных, отражающих особенности развития того или иного конкретного общества. И в наше время есть такие группы людей, которые находятся на шкале чуть ли не в самом низу, у оси ОХ; но есть и такие, которые «зашкаливают» за верхнюю – на рисунке – границу. Важно не их наличие. Важно то, что современная эпоха, по сравнению с доисторическими временами1, предполагает расширение диапазона мира людей – в данном случае имеется в виду психологический мир, некое психологическое пространство.

Чем выше тон, тем острее, богаче, насыщеннее внутренняя (духовная) составляющая человека. И тем более раскрыт – ясен – его ум. Соответственно тем меньше человек подчинён жутким общинным законам, предписывающим соблюдать выработанные веками условности для наилучшего выживания всей общины в целом (вне зависимости от того, насколько это удобно или неудобно тому или иному её отдельному члену). Тем меньше казарменного равенства. И тем больше ответственность, вынуждающая по-иному относиться к индивидуальной свободе.

Ещё одна интересная деталь. В ранние века (считаем от нулевой точки на графике) разум и эмоции по существу были неразрывны, о чём мы также говорили. Это заставляет нас предположить, что не было существенных различий и между психосферой и ноосферой. Видимо, различия появились позднее, по мере созревания человечества:




Для нас этот факт важен постольку, поскольку и в настоящее время могут существовать группы людей – общинного, или родоплеменного, типа, ещё не оформившиеся в нацию, с современной точки зрения, которые до сих пор пребывают в указанной объединённой (имеется в виду примитивное, казарменное единство) сфере. Эта, начальная, сфера отнюдь не исчезла. Просто она во многом сдала свои позиции, и мы, считая себя людьми более «продвинутыми», часто даже не замечаем её, пребывая на несколько «этажей» – назовём так психологические уровни – выше.

Говоря об эволюции психосферы, нужно, на взгляд автора, отметить ещё и такую особенность. Тон говорит нам не только о наборе и характере1 эмоций, но и об их полноте. В низких тонах эмоции, в общем, проще, внутренние переживания, в какой-то степени, приглушены. Обратимся для сравнения к К.Э.Циолковскому. «Мы видим, – писал он, – множество животных самых разнообразных размеров и масс. И каждое из них чувствует… Конечно, большие массы животных могут быть более хитрого устройства, и потому ощущения их, в общем, сильнее и сложнее… Одноклеточные существа очень малы, но от них никто не отнимает свойства чувствовать (хотя и слабо) приятное и неприятное… Можно отказать им в большой величине ощущения, можно сказать, что одно животное ощущает в миллион, биллион, триллион раз слабее, чем другое, но отказать вполне в ощущении, признать его за математический нуль невозможно» (К.Э.Циолковский. «Научная этика» / «Грезы о земле и небе». – Тула, 1986, с.367-368).

Этот отрывок можно понимать буквально, а можно в нём увидеть аналогию животного мира с человеческим… Памятуя о принципе подобия – этим и характеризуется уровневый подход, – мы можем сказать: более высокоорганизованные массы животных (по Циолковскому) качественно подобны высокоорганизованным системам людей, а низкоорганизованные, простейшие например, – соответственно низкоорганизованным. Чувствуют, ощущают все люди. Однако качество этих ощущений различно.

И дело не в том, что автор, пишущий эти строки, какой-то расист. Хочется напомнить, что ни раса, ни этническая принадлежность в данном случае для автора – сторонника уровневого подхода – не имеют значения, а имеет значение лишь «этаж», уровень на шкале, которого достигла система в рассматриваемый момент, а также динамика её развития во времени. Система может состоять из огромного множества элементов, в том числе разноуровневых, которые, однако, в своей совокупности тяготеют к некоему [определяющему] ядру, и это-то ядро в разные периоды расположено в той или иной области шкалы тонов. Со всеми вытекающими последствиями для её обобщённых качественных характеристик – в данном случае «вырванных из контекста» истории.

Давайте взглянём на мир глазами пьяного человека. Видит ли он буйство красок вокруг, все оттенки прекрасного, множество нюансов и полутонов окружающего мира? Надо полагать, нет, цветовые ощущения – как и видеоощущения вообще – у него притуплены. Это не значит, что хуже стали «работать» глаза. Хуже стал работать мозг, некорректно или не в полной мере воспринимающий видеоинформацию. Мы можем сказать, что частично заблокированы – нет, не органы чувств, а сами способности к чувствованию, восприятие (цвета и изображения). Но так же будет обстоять дело у усреднённого пьяницы1 и со всеми другими чувствами, включая слух, обоняние, осязание, органические, кинестатические ощущения, пространственную ориентацию и др., а также, конечно, их совокупностью в целом.

Но выпивший человек есть крайний пример. У него в голове и уме, безусловно, туман. Однако если мы возьмём совершенно трезвого человека, но пребывающего в состоянии полной апатии, прострации – душевной «отключки», и посмотрим на мир с его позиции, то и в этом случае мы увидим картину, по сути близкую к «алкогольной». Здесь будет тот же самый туман, скрадывающий мир, колеблющиеся предметы с нечёткими, расплывающимися очертаниями, отсутствие ярких красок, да и насыщенных цветов вообще, блёклость, невыразительность, пятна вместо лиц (читай: индивидуальностей), – естественно, в субъективном смысле. Человек, пребывающий в горе, скорее всего увидит нечто аналогичное; может быть, в его случае чётче проявится лишь объект, являющийся источником огорчений, – он будет восприниматься как в фокусе.

Если же человек терпит сильную боль, то и здесь «его объектив» даст смазанное изображение. Как бы смазанное – мы ведь говорим о субъективном, индивидуальном, внутреннем отражении, зависящем от сознания, точнее, от того, насколько сознание полное и не затуманено ли оно.

А в состоянии ярости, гнева, негодования краски уже не будут казаться никакими. Наоборот, они приобретут конкретный характер – только не жизнерадостный, а мрачный, взрывчатый, с преобладанием тёмных черт. Светлого будет мало либо, точнее, именно на светлое будет приходиться меньше оттенков, гамма светлого, тёплого окажется скромнее, по сравнению с широким диапазоном холодных и «твёрдых» цветов.

Здесь дана для примера цветовая характеристика низких и относительно низких тонов. Группа людей в хронически низких тонах увидит мир именно таким образом. Человечество первобытной эпохи видело мир именно таким образом. Да и не только первобытной эпохи.

Во многих языках неразвитых племён и сегодня словарный запас очень скуп на названия цветов и цветовых оттенков. Например, папуасский язык тангма различает всего два цвета: черно-зеленый – muli и бело-красно-желтый – mola. А в языке тив, в Нигерии, три цвета (ii, pupu, nyian), и разобраться в них не африканцам довольно сложно (А.А.Леонтьев. «Путешествие по карте языков мира». – М., «Просвещение», 1990, с.109). Конечно, в сегодняшней Африке, отдалённых районах Азии, Южной Америки с такими языковыми особенностями сталкиваешься не всегда, но тенденция всё же просматривается.

В XIX веке – в эпоху поклонников классицизма – в Западной Европе развернулась обширная дискуссия по поводу возможного дальтонизма древних греков. Считалось, что греки не различали многие цвета, например синий и зелёный. В дискуссии приняли участие не только учёные и представители света, но даже политики, в частности У.Гладстон1. Анализируя «Илиаду» и «Одиссею», он писал в своей книге «Гомер и Гомеровская эпоха» о «значительном преобладании наиболее грубых и элементарных форм цвета, таких как чёрный и белый», об «использовании Гомером цвета как несущественного для достижения поэтического эффекта» («Психология цвета» под ред. С.Л.Удовик. – М., «Рефл-бук»/«Ваклер», 1996, с.7). А известный учёный Мюллер-Боре в своей работе от 1922 г. утверждал, что недостаточное внимание к цвету является характерной чертой любого эпического стиля (там же, с.9-10). В конце концов, после полуторовековых споров, исследователи сошлись на том, что древние дальтонизмом не страдали, но, скажем так, не придавали значения тому, чему сейчас придаём значение мы. В общем, физически они всё видели, но на психологическом уровне многое не воспринимали.

В средние века ситуация несколько изменилась, – во всяком случае, в Западной Европе. Люди стали различать больше, видеть полнее. Однако… слишком в тёмных тонах. Их мы находим в живописи (затемнённость полотен) и других произведениях искусства, архитектуре (преобладание резких, мрачных, давящих форм), предметах быта, одежде. Что же, вполне логично, если вспомнить о безумии тех лет, об ужасах инквизиции, религиозном мракобесии, столетней и тридцатилетней войнах, о ночи Святого Варфоломея и пандемии холеры, унёсшей в могилу треть всех европейцев.

Не лучше в прошлом дело обстояло и с другими формами ощущений, не только видео- и цветовыми. По-своему эволюционировали вкусовые ощущения, но тоже – снизу вверх по шкале. Знаем ли мы, например, каким был повседневный рацион обитателей замков где-нибудь в Германии или Ирландии тысячу лет назад? Жареное мясо на вертеле (без соли), черный грубый хлеб, сырые овощи и иногда, для разнообразия, – гороховый суп. Этого меню придерживались и на праздничных пирах. Великий арабский рыцарь Саладин (Салах-ад-Дин) довольствовался горстью фиников, сыром и водой. А о постной еде монахов общеизвестно.

Данные английских ученых свидетельствуют: в начале минувшего тысячелетия люди предпочитали есть... недозрелые фрукты. Кислятина была в почете, ибо она позволяла усилить притупленные вкусовые ощущения. Стремились также потреблять много соли (сообразно бюджету, ибо соль была дорога), чеснока, уксуса, крепкой закваски, продукты с душком и продукты горькие. В Европе очень славились английские вина! – и это из винограда, выросшего на острове, где постоянные проблемы с солнцем! (Приведенная информация была опубликована в одном из журналов «Англия» в начале 1970-х годов).

Знаменитые французские блюда появились удивительно поздно – не ранее XVI–XVIII веков (после переезда в Париж двора Екатерины Медичи в 1533 году). Раньше не знали не только большинства продуктов, но даже не выработали каких-либо универсальных технологий вкусного приготовления того, что имелось в наличии. Поэтому повара так охотно прибегали к пряностям, и поэтому монархи организовывали за пряностями столь дорогостоящие экспедиции на Восток – мы здесь сталкиваемся с экстенсивным решением проблемы в ущерб интенсивному.

И сегодня кухни многих народов «третьего мира» изобилуют специфическими добавками, которые по сути маскируют ограниченность кулинарного разнообразия. Это и жгучий перец, и бараний жир, и резкие приправы из вонючих тропических фруктов (типа дуриана) или перебродившей рыбы, и наркосодержащие растения и т.п. Не отстают от них и «народные» напитки: пальмовое вино, заквашенные соки, грубый домашний алкоголь. Сидр – напиток из забродившего яблочного сока – был популярен среди крестьян Северной Европы ещё сто лет назад. А в дореволюционной России (совсем недавно по историческим меркам) в деревнях жить не могли без кислых щей – крайне резкой по вкусу шипучки, разливаемой по бутылкам.

Знаменитые чехословацкие путешественники И.Ганзелка и М.Зикмунд писали в своей книге о Мексике: «Известно, что при недостатке некоторых витаминов у человека пропадает аппетит и он утрачивает важный рефлекс в жизненной борьбе  потребность есть. Анализируя многочисленные научные наблюдения, проведенные в районах Мексики и Центральной Америки, Жозуэ ди Кастру приходит к выводу, что следствием однообразного питания и хронического недоедания является апатия, традиционный недостаток честолюбия и, наконец, психологическое состояние, которое нередко принимают за определенный вид расовой меланхолии.

Люди, впадающие, таким образом, в какое-то психологическое оцепенение, душевно подавленные, ощущают потребность искусственно возбудить притупленный аппетит. Вызывает удивление, насколько широко распространено потребление стручкового перца чиле, известного под коммерческим названием «кайенский перец»... То, что эта привычка родилась не сегодня, опять же подтверждают раскопки доиспанского периода. Ацтеки и другие исконные жители Мексики растирали мелкие стручки перца в каменных чашках...» («Меж двух океанов». – М., «Молодая гвардия», 1961, с.288-289).

Здесь остаётся лишь уточнить, что если, по мнению вышеприведенных авторов, апатия является следствием плохого питания, то верно и обратное – плохое (некачественное) питание вытекает из относительно вялого, апатичного, с социальной точки зрения, состояния населения, поскольку в этом случае невелики как потребности, так и доходы людей. В такой постановке вопроса проявляется системный подход. Кстати, низкий тон сказывается не только на качестве самой кухни, но и на её структуре (излюбленные компоненты), а также на регулярности питания. Так, по мнению специалистов-диетологов и аграриев, особенности национальной кухни зависят от уровня доходов населения – чем меньше зарабатывают люди и чем нерегулярнее они питаются, тем больше животных жиров они потребляют; при росте доходов и уровня жизни и при систематизации (упорядочении) питания люди начинают менять в рационе животные жиры на растительные. Примером служат страны Западной и Центральной Европы. Например, сегодня в Германии, Польше, Украине заметно снизилось потребление сала и свиного жира, по сравнению с тем, что было в середине ХХ века (в три и более раз; см., например, на сайте www.korrespondent.net/main/102034), между тем как национальные стереотипы до сих пор поддерживают иллюзию, что «немец (украинец) без сала – не немец (не украинец)».

Возможно, что нечувствительность или, точнее, слабая чувствительность к вкусу пищи связана, в свою очередь, с неразвитостью обоняния. Ведь известно, что вкусовые рецепторы человека воспринимают лишь четыре оттенка: солёный, сладкий, горький и острый, всё остальное связано именно с нашей способностью ощущать запахи. Здесь, по-видимому, мы имеем сходную картину: физическая способность их различать не тождественна осознанию на психологическом уровне, что человек живёт в мире, где всё пахнет. Так, если мы имеем дело с людьми в низких тонах, то порой создаётся впечатление, что эти люди буквально не реагируют на вонь, воспринимая её как само собой разумеющееся. Вспомним начало романа «Парфюмер» П.Зюскинда о французах XVIII века: «В городах того времени стояла вонь, почти невообразимая для нас, современных людей. Улицы воняли навозом, дворы воняли мочой, лестницы воняли гнилым деревом и крысиным пометом, кухни  скверным углем и бараньим салом; непроветренные гостиные воняли слежавшейся пылью, спальни  грязными простынями, влажными перинами и остро-сладкими испарениями ночных горшков. Из каминов несло серой, из дубилен  едкими щелочами, со скотобоен  выпущенной кровью. Люди воняли потом и нестиранным платьем; изо рта у них пахло сгнившими зубами, из животов  луковым соком, а их тела, когда они старели, начинали пахнуть старым сыром, и кислым молоком, и болезненными опухолями. Воняли реки, воняли площади, воняли церкви, воняло под мостами и во дворцах. Воняли крестьяне и священники, подмастерья и жены мастеров, воняло все дворянское сословие, вонял даже сам король  он вонял, как хищный зверь, а королева  как старая коза, зимой и летом. Ибо в восемнадцатом столетии еще не была поставлена преграда разлагающей активности бактерий, а потому всякая человеческая деятельность, как созидательная, так и разрушительная, всякое проявление зарождающейся или погибающей жизни сопровождалось вонью» («Иностранная литература».  1991, №8, с.5).

Сегодня те же французы способны различать тончайшие ароматы дорогой парфюмерии и относятся чрезвычайно трепетно к чистому телу. Чего не скажешь, например, о жителях многих стран Юго-Восточной Азии, живущих в городах, где всё пропахло тошнотворным запахом пота, помоек и дешёвых харчевень.

Приведенные выше особенности характерны для любого вида ощущений, говорим ли мы об ощущениях визуальных, вкусовых, обонятельных и т.д. То же в принципе можно сказать и о способности людей воспринимать звуки (аудиоощущения); так, человек в низких тонах «не слышит» (не воспринимает) многие нюансы музыки, речи, в частности, плохо различает тональный переход, ударение и др. Может, например, в упор не замечать зашкаливание звука при неудачной звукозаписи, склоняться к более простым по звучанию музыкальным формам – с преобладанием ритма, а не мелодии, быть нетребовательным к инструментам – их качеству и разнообразию (структуре).

Это же правило верно и по отношению к осязательным ощущениям. Тот, кто низок по шкале, груб, с точки зрения прикосновений и, в свою очередь, в меньшей степени нуждается в ласке, поскольку не подозревает о её существовании или психологически заторможен в её восприятии. Зато такой человек спокойнее относится к боли. Это не значит, что он не чувствует боль физически; просто тот орган, который осознаёт её на психологическом уровне, зачастую оказывается подавленным, делая, таким образом, весь организм более восприимчивым к разрушению и насилию. Можно назвать это синдромом боксёра. Соответственно общество, состоящее из «осязательно заторможенных» людей, проще относится и к болевым методам воспитания, и к наказаниям, и к применению пыток, а также к страданиям и смерти вообще.

Не забывая о системном подходе, можно сказать – если общество терпит (и допускает) физические страдания людей, считая их неизбежными и, с его точки зрения, естественными, то оно с готовностью воспримет и душевные страдания, оправдывая их тем, что «такова жизнь». В подобном обществе насилие над личностью – в семье, в воспитательных и образовательных учреждениях, в отношениях между старшим и младшим – будет считаться нормой, и человеку даже не придёт в голову, что где-то возможно совершенно иное решение вопроса. Отсюда – традиции Домостроя с его дьявольской логикой: отцы терпели и нам велели1.

Таким образом, мы начинаем чувствовать разницу между психосферой прошлого и психосферой настоящего, более разнообразной и сложной, по сравнению с относительной монотонностью ушедших эпох. Сегодня разброс тонов шире, и мы легко узнаём в нашем мире группы населения (в т.ч. этнические), вырвавшиеся вперёд в «психологических вопросах» и отстающие от них – на данный момент! – на несколько пунктов. То же самое мы увидим применительно к отдельным членам общества. Есть люди, тяготеющие к тем или иным участкам шкалы тонов – в тот или иной момент времени, с учётом динамики в течение жизни, – и преобладание оных в высоких областях, средних или же низких даёт нам представление о социальном и психологическом «лице» нации.

И последнее. Картина, нарисованная здесь, является условной, схематичной. Это значит, что существует немало отклонений от схемы. Например, мы можем взять какого-либо отдельного персонажа в низком, даже очень низком тоне и обнаружить, что в целом он подходит под описание соответствующих характеристик: он будет «хуже видеть» (то есть рассеянно воспринимать «видеокартинки» из жизни, не уделять должного внимания цветовой гамме и видимым формам, смазано смотреть на мир), «хуже обонять» (в упор не замечать «ароматы» уборной в своём доме и чувствовать себя беспомощным перед необходимостью выбрать жене духи в подарок1), «хуже осязать» (предпочитать силовой секс и примитивные методы выяснения отношений с другими людьми), иметь заторможенную психологическую реакцию (в отличие от более развитой физиологической), чаще попадать невпопад, а также в несчастные случаи, сильнее болеть и т.д. и т.п. Однако – и это, на первый взгляд, удивительно! – у него будет прекрасный голос и тонкий слух; пусть, допустим, мы говорим, об усреднённом представителе неаполитанской мафии (каморры).

Такое положение тоже в порядке вещей. Человек не обязан «быть хуже» абсолютно по всем статьям. Важно то, что его потенциальные способности homo sapiens’а приглушены в целом и, скажем так, не используются в достаточной мере. Но в чём-то, тем не менее, он совершил прорыв, – то есть чувствует себя нормальной раскрепощённой личностью, обладающей свойствами, положенными ему от природы. У многих людей наблюдается своя комбинация позитивных свойств – в противовес тем качествам, которые «заблокированы» и так и не получили закономерного развития в силу обстоятельств (воспитания, образования, традиций и привычек общества etc). Вот как это мы изобразим на графике:





Этнические группы (образования) – те же люди, только в более укрупнённом, собирательном виде; системы более высокого порядка, по сравнению с отдельными, входящими в их состав, индивидуумами. Те качества, которые присущи отдельным людям, могут быть присущи и этнической группе как таковой, с известными поправками. И мы видим, как в реальной жизни средневековые итальянцы – люди в низком тоне, как и большинство «обитателей средневековья», – обладали лучшим слухом и «чувством музыки», чем это можно было бы предположить, исходя из стандартной схемы, средневековые японцы – лучшим чувством цвета, средневековые китайцы – лучшими вкусовыми ощущениями, средневековые индийцы – отменной чувственностью и т.д. Само по себе это не отменяло их невысокий тон в целом, но, скажем так, корректировало его в соответствии с особенностями тех или иных этнических, социальных, а также региональных, исторических групп.

Так в эволюции психосферы мы видим нюансы, незаметные с первого взгляда, но определяющие историю человечества.

По мере усреднённого повышения по тону жителей Земли происходит постепенное выравнивание способностей и уровней различных человеческих эмоций. Почему? По сути дела раскрываются те сферы, которые до сих пор были частично заблокированы. На приведенном выше графике мы бы изобразили это как повышение динамики по каждой из составляющих – у кого-то больше, у кого-то меньше, но в любом случае тенденция будет заключаться в стремлении вверх. Современный человек более талантлив, по сравнению со своими предками из глубины веков и тысячелетий. И в этом ему помогает улучшение коммуникаций – сейчас трудно провести границы между теми или иными национальными, расовыми группами, по крайней мере, в наиболее развитых странах мира. И, однако, следует подчеркнуть, что развитие на этом не затормозилось.


^ (КНИГА НЕ ЗАКОНЧЕНА, НАХОДИТСЯ В РАБОТЕ)

1 Помните, как у Глеба Жеглова? – работа милиции оценивается не по тому, что где-то было совершено преступление, а по тому, как быстро и эффективно оно раскрыто.

2 Англ. название – levelogy (наука об уровнях, или знание об уровнях).

1 В этом абзаце речь идет о разных уровневых цепочках: индивидуум – общество (1) и человек как физическое существо – человек как дух (2). Здесь мне хочется подчеркнуть следующую мысль – хотя цепочки прямо не взаимодействуют друг с другом, в конечном счете они подчиняются одним и тем же закономерностям, т.е. предлагаемый выше уровневый график есть универсальный инструмент.

2 Иначе: развитие предполагает относительно мгновенный или постепенный, поэтапный переход к оптимальному режиму функционирования, с точки зрения расходования энергии; количество энергии в конечном счете должно оставаться необходимым и достаточным для выполнения максимального объема полезной работы. Весь этот процесс нами воспринимается как действительное (или внутреннее) движение. В отличие от него, видимое (или внешнее) движение связано с физическим перемещением объекта на плоскости или в пространстве.

1 А также социальная и иная – уровневый подход абстрагируется от конкретных форм. В свою очередь, нелинейный (асимметричный) взгляд на вещи ставит во главу угла – на вершину пирамидки – нечто общее, единое для всех систем в их иерархии; законы в данном случае рассматриваются как качественно подобные друг другу на всех уровнях (принцип фрактала).

2 Действительную (а не кажущуюся) активность следует по сути рассматривать как созидательную деятельность. Отсутствие активности – пассивность – как уклонение от созидания. Поскольку мир все время развивается (изменяется), то любые вещи и объекты будут разрушаться сами собой, в соответствии с законом рассеяния энергии (возрастания энтропии). Следовательно, человеку нужно все время созидать и созидать – чем больше, тем лучше, чтобы не ограничиваться просто поддерживающим созиданием. Но отказ от созидания вообще – т.н. не-созидание на практике содействует разрушительным процессам, т.е. по существу (не обязательно по форме) является разрушением. Ленивый и не участвующий есть разрушитель.

1 Л.Р.Хаббард (1911-1986) – американский писатель, ученый, общественный и религиозный деятель. В своих ранних теоретических работах, во многом пересекающихся с разработками раннего же З.Фрейда, развивал идею уровневого, или иерархического, подхода в науках о человеческой психике и человеческом сознании. Однако господствовавшая в середине ХХ века научная парадигма фактически не поддержала это направление. В дальнейшем Хаббард, оказавшийся в изоляции от современного ему научного мира, основал религиозную организацию – церковь сайентологии. По существу он отмежевался от ученых и в какой-то степени противопоставил себя официальным религиям, что ему так и не смогли простить. Однако «светские» изыскания Хаббарда не пропали втуне. К настоящему времени (примерно с последней трети ХХ века) они вошли де-факто составной частью во многие, – но не во все, – разработки в области психологических дисциплин. Опыт его последователей сегодня также частично используется в социальных науках (социология, педагогика, менеджмент, маркетинг и реклама), в медицине (наркология, стоматология), в школах сценической игры (особенно среди голливудских актеров) и даже в морском деле (навигация и организация управления судном).

2 Точнее, уровни характеризуют соотношение осознанного и неосознанного в человеке.

1 Ссылка на оригинальные источники: работы Л.Р.Хаббарда «Самоанализ», «Наука выживания».

1 Внимание: терминология взята из дианетики (науки о разуме) и не стыкуется с аппаратом академической психологии, у которого другие принципы определения структуры ментального. Аналитический ум, с данной точки зрения, – ум, который мыслит категориями различия и сходства. Реактивный ум (от слов «ре-акция», – т.е. ответная акция, ответное действие) мыслит категорией тождества, когда «всё равно всему». Последнее есть защитный механизм живого, предохраняющий организм от разрушения. Например, из-за забора вылетел камень, – следовательно, нужно держаться подальше от заборов, поскольку из-за каждого из них может вылететь новый камень. Либо так: кто-то рявкнул на нас – и мы отвечаем в аналогичной манере, не задумываясь о последствиях. Есть раздражитель – и появляется соответствующий ответ на него, есть акция – и появляется соответствующая ре-акция (т.н. «реактивный образец поведения»).

1 Само по себе общество в тоне 2,0 может испытывать прямо противоположные чувства: от нерешительности (неспособности сделать выбор между А и Б) до откровенного вызова А к Б, и наоборот. В любом случае мы имеем две стороны, в какой-то степени зеркальные друг другу в своих крайних проявлениях.

1 Идеальная работа  работа, которой нет, а функции ее выполняются; это можно сравнить с положением знаменитой теории решения изобретательских задач (ТРИЗ) советского ученого Г.С.Альтшуллера: идеальная система  система, которой нет, а функции ее выполняются.

1 По состоянию на тот или иной момент времени; данные анкетирования одного и того же человека, как ясно из предыдущего раздела, в разные периоды его жизни могут различаться, притом существенно.

1 Иначе: перелив пассионарности. Пассионарии (термин, введенный Л.Н.Гумилевым) в свете уровневого подхода – это люди, чей тон в среднем выше тона окружающих на 0,5 и более. Подробнее см. в моей книге «Философия выживания этноса».

2 В спокойный период, исключающий войны, катаклизмы, политическую нестабильность и экономический хаос.

3 Данная особенность присуща обществам, переживающим социально-этнический подъём (молодым, развивающимся странам и режимам). В более «почтенных» обществах с устоявшейся динамикой социально-этнического развития можно наблюдать противоположную картину: тон урбанизированной провинции будет выше или, по крайней мере, не ниже столичных (центральных) мегаполисов; примером служат современные страны Западной Европы.

4 На практике в современном мире контрольный пакет может составлять 5-15% от общего числа акций.

1 Официально эта формула выглядит так:




оставить комментарий
страница11/13
Дата24.09.2011
Размер2,72 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх